Казачество Дальнего Востока России, сборник 2

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК13tc "РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК"15
ДАЛЬНЕВОСТОЧНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ13tc "ДАЛЬНЕВОСТОЧНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ"15
Институт истории, археологии и этнографии народов дальнего востока13tc "Институт истории, археологии и этнографии народов дальнего востока"15
Министерство культуры Хабаровского края ХАБАРОВСКИЙ КРАЕВОЙ МУЗЕЙ13tc "Министерство культуры Хабаровского края ХАБАРОВСКИЙ КРАЕВОЙ МУЗЕЙ"15
ИМ. Н.И. ГРОДЕКОВА13tc "ИМ. Н.И. ГРОДЕКОВА"15
13tc ""15
13tc ""15
урский городской кра13tc "урский городской кра"15
еведческий музей13tc "еведческий музей"15
Управление куры города Амурска с Амурским районом
КАЗАЧЕСТВО ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА РОССИИ13tc "КАЗАЧЕСТВО ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА РОССИИ"15
в XVII-XXI вв.13tc "в XVII-XXI вв."15
13tc ""15
К 120-ЛЕТИЮ УССУРИЙСКОГО КАЗАЧЬЕГО ВОЙСКА13tc "К 120-ЛЕТИЮ УССУРИЙСКОГО КАЗАЧЬЕГО ВОЙСКА"15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
Сборник научных статей13tc "Сборник научных статей"15
Выпуск 2 13tc "Выпуск 2 "15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
Хабаровск13tc "Хабаровск"15
200913tc "2009"15


УДК 947.05/.088 (571.6)
ББК 63.3 (285.5)5 - 283.31

Казачество Дальнего Востока России в XVII - XXI вв.: к 120-летию Уссурийского казачьего войска: сб. науч. ст. Вып. 2. / Ин-т истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН; Хабаровский краевой музей им. Н.И. Гродекова - Хабаровск:, 2009.
IISBN 978-5-7442-1478-4

Очередной (второй) выпуск тематического сборника продолжает освещение проблем истории дальневосточного казачества. Авторы предлагают разнообразный материал о жизнедеятельности казачества на различных этапах его истории. Рассматриваются вопросы приграничных отношений российского Дальнего Востока и сопредельных стран, освещаются экономические проблемы - развитие торговли, сельскохозяйственного производства. Исследованы вопросы культуры, быта, школьного строительства, песенного фольклора дальневосточных казаков и др. Анализируется участие казаков-дальневосточников в февральской революции 1917 г., даны характеристики отдельных личностей лидеров казачества. Расширенные хронологические и тематические рамки исследований позволяют более полно осветить все стороны жизни дальневосточного казачества, выявить особенности его хозяйственной и культурной жизни, сформировавшиеся на протяжении столетий.
Сборник предназначен для исследователей, функционеров современного казачьего движения, а также для всех, интересующихся историей дальневосточного казачества.

Редакционная коллегия: д. и. н. Галлямова Л.И. , к. и. н. Лазарева С.И.,
к. и. н. Рубан Н.И., к. и. н. Савченко С.Н. (отв. редактор),
к. и. н. Сергеев О.И. (отв. редактор).


Рецензенты: д.и.н. Ермакова Э.В., д.и.н. Подмаскин В.В.

Печатается по решению Ученого совета Хабаровского краевого музея им. Н.И. Гродекова и Ученого совета Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН.




© Институт истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН, 2009
© Хабаровский краевой музей им. Н.И. Гродекова, 2009


ISBN 978-5-7442-1478-4

FAR EASTERN BRANCH13tc "FAR EASTERN BRANCH"15
OF RUSSIAN ACADEMY OF SCIE
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·ББК 63.3 (285.5)5 - 283.31
УДК 947.05/.088 (571.6)





Russian Far East Cossacks in XVII-XXI centuries.: On the occasion of 120 centenary of Ussuryisk Cossacks army: Articles Digest. Iss. 2. / Far Eastern Branch of Russian Academy of Sciences, Institute
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·© Институт истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН, 2009
© Хабаровский краевой музей им. Н.И. Гродекова, 2009

ISBN 978-5-7442-1478-4

СОДЕРЖАНИЕ
Сергеев О.И. Вместо предисловия. К 120-летию организационного оформления Уссурийского казачьего войска .............7
Ермак Г.Г., Кабанов Н.А. Уссурийское казачество: проблемы этносоциального статуса и государственной службы ......14
Киреев А.А. Уссурийское казачество в системе трансграничных отношений российского Дальнего Востока с сопредельными территориями Китая и Кореи (вторая половина XIX  начало ХХ вв.) ..................................................................30
Галлямова Л. И. Особенности развития сельскохозяйственного производства Амурского и Уссурийского казачества накануне Первой мировой войны .............................................41
Устюгова О.А. Развитие торговли у казачества юга Дальнего Востока России во второй половине XIX в. .....................50
Лазарева С. И., Сергеев О.И. Поселения 1879 г. в Уссурийском казачьем войске (к 130-летию со времени основания) .......55
Осипов Ю.Н. Станица Гродеково Уссурийского казачьего войска .............................................................................62
Сиваков Т.В. Особые сотни и поселковое ополчение УКВ в системе охраны государственной границы .........................66
Савченко С. Н. Дальневосточные казачьи войска в Февральской революции 1917 г. ....................................................80
Рынков В.М. Значение военно-служилого сословия в социальной политике Российского правительства адмирала А.В. Колчака .................................................................140
Шулдяков В.А. Особая миссия на Дальний Восток генерал-майора В.И. Волкова (декабрь 1918 г.) ..........................149
Мухачев Б.И. О личности есаула Валериана Бочкарева .......167
Белоглазова C. Б Начальный этап истории казачьих школ в Забайкалье ........................................................................172
Аргудяева Ю.В. Хозяйственный и семейный быт дальневосточных казаков во второй половине XIX в. ...............183
Коваленко А.И. Развитие материально-бытовой культуры казачества восточных окраин России во второй половине XIX  начале ХХ вв. ......................................................194
Фетисова Л. Е. Традиционный песенный фольклор дальневосточного казачества ......................................................208
Чернавская В.Н., Сергеев О.И. Казаки-землепроходцы и мореходы XVII-XVIII вв. и географическая карта Дальнего Востока России .............................................................224


TABLE OF CONTEST

Sergeev O.I. Instead of the foreword: to the 120th Anniversary of organization of the Ussuriisk Cossack Army ..........................7
Ermak G.G.,
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·
·avskaya V.N. Cossacks- explorers and navigators of the 17th and 18th cc. and geographical map of the Far East of Russia .............................................................224


Сергеев  О.И.13tc "Сергеев  О.И."15
Вместо предисловия: К 120-летию организационного оформления Уссурийского казачьего войска

Уссурийское казачье войско  самое молодое в истории казачьих войск России. В 2009 г. отмечается его 120-летний юбилей. Это всего лишь малый штрих в многовековой истории российского казачества, но весьма значимый штрих.
Во второй половине XIX в. на Дальнем Востоке последовательно возникло три казачьих войска: Забайкальское (1851 г.), Амурское (1858 г.) и Уссурийское (1889 г.).
Организационное оформление Уссурийского казачьего войска (далее УКВ) состоялось 26 июня 1889 г., когда казачье население Уссурийского полубатальона Амурского войска было выделено из состава последнего и образовало самостоятельное войско. Согласно утвержденному в тот же день положению об УКВ, из земель, ему отведенных в составе Приморской области образовалась особая единица  округ Уссурийского войска, разделенный на три участка. Заведование населением в пределах округа было возложено на его начальника, должность которого соединилась с должностью командира Уссурийского полубатальона.
14 июля 1889 г. было принято дополнительное постановление о подчинении войска в военно-административном и хозяйственном отношении военному губернатору Приморской области. А 1 декабря 1889 г. в городе Благовещенске «впредь до определения постоянного места пребывания» было сформировано временное управление Уссурийского казачьего войска. После вступления в должность наказного атамана губернатора Приморской области (это случилось 31 июня 1890 г.) управление УКВ перебазировалось во Владивосток и начало действовать 15 сентября 1890 г.1 .
В 1898 г. в Уссурийском войске, как и в Амурском, образовалось войсковое правление, к которому перешло от командиров строевых частей заведование населением Уссурийского казачьего округа2 .
Уссурийское казачество оставило много славных страниц в истории страны. Будучи составной частью казачества России, уссурийцы внесли свой достойный вклад и в формирование государства Российского, и в обустройство его восточных окраин, и в охрану его границ, и в защиту его национальных интересов в лихие военные годы.
В настоящее время весьма актуальна проблема национальной безопасности, впрочем, как и в ХХ и XIX веках. Эта проблема включает защищенность жизненно важных интересов государства, общества и каждой отдельной личности от внешних и внутренних угроз. И совершенно очевидна значимая роль уссурийского казачества в решении этой проблемы в разные исторические периоды.
Уссурийцы активно участвовали в формировании территории Российского государства. Первые казачьи станицы  они же вообще первые российские поселения на земле Приморья  возникли еще в 1858 г., то есть до официального включения данной территории в состав России. Но именно наличие де-факто здесь русских поселений дало дополнительный козырь нашему правительству при закреплении приморских земель за Россией через заключенный в 1860 г. Пекинский договор. В нынешнем году город Дальнереченск впервые отмечал новую дату своего основания  150-ю годовщину. А основой его стала казачья станица Графская, заложенная здесь как раз в 1858 г.
Уссурийские казаки внесли большой вклад в заселение нашего края, как и в целом казачество Дальнего Востока в заселение региона. В результате первых переселений 1855-1862 гг. в Приамурье и Приморье прибыло около 16,4 тыс. человек, которые основали на Амуре и Уссури 96 станиц и поселков: 67 на берегах Амура и 29  Уссури.
В 1879 г. прошел второй этап казачьего переселения. Из 911 семей уссурийских казаков, проживавших в 29 станицах, к переселению в южное Приморье были намечены 390. Население пяти станиц переселялось полностью, 16  частично (от 20% до 80% жителей). Указанные семьи переселились в Южно-Уссурийский край в количестве 2615 чел.
Большое последнее переселение казаков на Дальний Восток, и прежде всего в Приморье, началось в конце XIX в. и продолжалось в первые годы ХХ в. Оно было связано со строительством Сибирского железнодорожного пути. Так как железная дорога в Уссурийском крае проходила вдоль русско- китайской границы, возник вопрос об ее охране путем поселения казаков вблизи дороги.
Переселять первоначально решено было в основном жителей Донского и Оренбургского казачьих войск, наиболее сильных по строевому комплекту, а кроме того   небольшое число семей из Забайкалья. Всего за 5 лет, с 1895 по 1899 гг., на Дальний Восток (практически только в Уссурийское казачье войско) прибыли 5419 переселенцев, что обеспечило охрану строившейся Уссурийской железной дороги и усилило боевую мощь местного казачьего войска. Все прибывшие поселились вдоль р. Уссури и южнее оз. Ханка. С 1901 г. в переселении участвовали также казаки Кубанского, Терского и Уральского казачьих войск. Часть из них была зачислена в состав Амурского казачества.
Переселение казаков в приграничные районы Дальнего Востока России значительно повысило их удельный вес среди населения региона. Казачья прослойка в общей массе населения Дальнего Востока вообще была весьма заметной на протяжении всей второй половины XIX в. В 1859 г., сразу после образования Амурского войска, казаки составляли почти 57% населения юга Дальнего Востока. В 1869 г. в Амурской и Приморской областях на долю казачества приходилось 43%, а вот в 1897 г.  уже только 10,3%. На Амуре этот показатель был выше среднего (17,9%), в Приморье  ниже (6,2%). В Приморской области казачье население по отдельным округам распределялось чрезвычайно неравномерно: основная его масса сосредоточилась в Уссурийском казачьем округе (72,3%), в Южно-Уссурийском округе этот процент составлял 15,2, Петропавловском  4,73, Хабаровском  3,8, Гижигинском  1,9, Удском  1, Охотском  0,9, Анадырском  0,13, Командорском  0,04. Всего в 1897 г. в трех областях  Амурской, Приморской и Забайкальской  Приамурского края проживал 972901 чел., из них казачьего сословия 232619 чел. Таким образом, в конце XIX в. казаки трех казачьих войск региона составляли 23,9% от общего числа его жителей3 .
В 1913-1917 гг. в Забайкальском казачьем войске численность населения приближалась к 300 тыс. человек, в Амурском  к 60 тыс. человек и в Уссурийском  к 45 тыс. Все это способствовало превращению региона в российскую территорию.
Воссоединения южной части Дальнего Востока с Россией потребовало решения многих вопросов, в числе важнейших  организация обороны края. На востоке страны необходимо было иметь вооруженные силы, достаточные для выполнения этой задачи.
В 50-х  60-х гг. XIX в. экономические возможности России в целом и ее восточных окраин в особенности (в связи с их малой заселенностью, слабостью продовольственной базы, трудностью расквартирования) не позволяли комплектовать на Дальнем Востоке необходимое количество регулярных воинских частей. Отсутствие удобного транспорта, а также опасение ослабить обороноспособность европейской части страны затрудняли переброску крупных воинских подразделений на Тихоокеанское побережье. Поэтому создание регулярной армии на Дальнем Востоке продолжалось долгое время.
В течение второй половины XIX в.  начала ХХ вв. численность армейских частей на востоке страны изменялась следующим образом (в тыс. человек): 1862 г.  6,9; 1882 г.  16,7; 1885 г.  18,6; 1890 г.  24,5; 1895 г.  32,1; 1900 г.  64; 1902 г.  80,94 . Таким образом, с 1862 по 1902 гг. численность регулярных вооруженных сил России на Дальнем Востоке увеличилась в 11, 7раза, причем за первые 20 лет на 242% при увеличении армии в среднем за год на 0,49 тыс. чел., а за следующие 20 лет  уже на 484% при среднегодовом увеличении на 3,2 тыс. чел. Особенно интенсивный рост наблюдался с 1895 г. Если с 1862 по 1895 г. количество регулярных войск в крае в среднем ежегодно увеличивалось на 0,76 тыс. чел., то за семь последних лет  на 6,97 тыс.
Однако регулярных воинских частей было недостаточно для обороны края. В этих условиях важное значение для его обороны приобретали иррегулярные, т.е. казачьи части.
Соотношение между войсковым населением и составом строевых частей в военное и мирное время в целом по казачьим войскам России выглядело следующим образом: в 1881 г.  100/13,9/2,4%; в 1895 г.  100/12,8/2%. То есть в 1895 г. от 100% всего казачьего населения России (м.п.) в военное время на службе должно было находиться 12,8%, а в мирное  2%. Для казачьих войск Приамурского края это соотношение было иным: в 1881 г.  100/25,4/3,8%, а в 1895 г.  100/24/3,1%. Таким образом, казаки Дальнего Востока несли большую нагрузку в отношении численности казачьих войсковых частей, чем в целом казачество страны.
Иным по сравнению с общероссийским было на Дальнем Востоке и отношение численности казачьих частей к регулярным. Для страны в целом оно было следующим (штат казачьих частей мирного времени): 1881 г.  6,6%, 1886 г.  5,7%, 1891 г.  6,9%, 1896 г.  6,6%, 1900 г.  6,3%. А для Дальнего Востока этот показатель выглядел так: 1881 г.  19,7%, 1891 г.  15,3%, 1895 г.  11,0%, 1902 г.  6,8%. Таким образом, в системе обороны русского Дальнего Востока во второй половине XIX в. приамурские казачьи войска играли большую роль, чем в целом казачество в системе обороны России. В то же время в связи с ростом численности регулярных войск удельный вес казачьих частей в общей массе вооруженных сил Дальнего Востока постепенно снижался и в начале ХХ в. приблизился к общероссийскому уровню.
Особое внимание в деле защиты региона необходимо было уделять охране его границ. Уже с конца 1860-х гг. в этом процессе принимали участие уссурийские казаки. В 1869 г. для предотвращения вторжения в российские пределы китайских разбойников (хунхузов) и для обеспечения безопасности и спокойствия нашего пограничного населения была сформирована Уссурийская казачья конная сотня. Она дислоцировалась в п. Камень-Рыболов на оз. Ханка. С апреля 1879 г. командир казачьей сотни стал подчиняться в «порядке отправления кордонной службы» пограничному комиссару в Южно- Уссурийском крае и военному губернатору Приморской области5 .
К концу 80-х гг. XIX в. охрану нашей границы с Маньчжурией и Кореей несли уже три казачьи сотни. От этих сотен выставлялись 9 пограничных постов. Каждый из этих постов насчитывал в своем составе до 20 казаков. Позже ряд этих постов был преобразован в заставы. Служба казаков на пограничной линии, согласно «Инструкции для исполнения кордонной службы на границе с Маньчжурией в Южно-Уссурийском крае», заключалась в разъездах вдоль границы в дневное и ночное время для предупреждения возможного вторжения шаек хунхузов на российскую территорию и задержания всех подозрительных лиц, а также в получении сведений от маньчжурских пограничных нарядов о хунхузах. Связь между постами, а также между командованием сотен поддерживалась посылкой казачьих разъездов6 .
Система охраны: казачий караул  пост  разъезд часто не позволяла выполнить поставленные задачи. Казаки из-за малочисленности постов, растянутости последних не могли преградить путь всем шайкам хунхузов и защитить свои населенные пункты от их нападений, а также пресечь деятельность контрабандистов, пользующихся возможностями чрезвычайно пересеченной местности.
Обороняя родной край и защищая его границы, казаки внесли свой заметный вклад и в защиту интересов страны в целом, доблестно проявив себя во многих военных кампаниях.
В 1900 г. три сотни уссурийских казаков были задействованы в «китайском походе» во время подавления «боксерского восстания». Отряд во главе с Чичаговым участвовал во взятии Хунь-Чуня, при штурме которого отличилась 2-я сотня уссурийских казаков. В сентябре 1901 г. для разгрома разбойничьих шаек и взятия Санчагоу Чичагов выделил из отряда подразделение под командованием председателя войскового правления УКВ войскового старшины Копейкина. 11 сентября Санчагоу был взят, а остатки шаек казаки преследовали еще три дня. Во время этой войны 24 уссурийских казака стали Георгиевскими кавалерами. Два уссурийских казака были награждены иностранными наградами, десять офицеров удостоены различных орденов. В ходе боевых действий уссурийские казаки потеряли 16 человек погибшими7 .
Серьезным испытанием для казаков стала русско-японская война. Уссурийский конный шестисотенный полк входил в сводную Урало-Забайкальскую дивизию под командованием генерал-лейтенанта Мищенко. Несмотря на неудачное в целом течение этой войны, казаки участвовали в ряде славных кавалерийских боев. Их заслуги были отмечены. 180 уссурийских казаков стали Георгиевскими кавалерами в русско-японскую войну. Император пожаловал уссурийцам надпись на головные уборы «За отличие в делах против японцев в 1904-1905  годах»8 .
В 1914 г. с началом первой мировой войны на фронт отправился Уссурийский казачий полк, действовавший в составе Уссурийской конной дивизии, а затем и Уссурийский казачий дивизион. Уссурийцы воевали на различных фронтах: Северном, Юго-Западном, Румынском, на огромных пространствах от Рижского залива до пределов Румынии.
Генерал Врангель, который командовал в дивизии полком, а позднее, в 1917 г., и самой дивизией, отмечал: «Уссурийская дивизия, составленная из отличных солдат, одинаково хорошо дерущихся как на коне, так и в пешем строю успела приобрести себе в армии заслуженную славу»9 .
Только в 1915 г. 279 казаков УКВ стали Георгиевскими кавалерами. Появились и полные Георгиевские кавалеры: Лиховидов, Гребенщиков, Михайлов. Хорунжий Уссурийского казачьего дивизиона Л. А. Савицкий за военные подвиги был награжден Золотым Георгиевским оружием. Он погиб в 1916 г. В военных действиях Уссурийская дивизия участвовала до 1917 г.
Революционные события 1917 г., гражданская война, эмиграция части уссурийских казаков за рубеж и трагическая судьба оставшихся в родном Отечестве  все это особые вехи в истории войска, требующие специального разговора. Но говоря о вкладе уссурийского казачества в военную историю России, нельзя не вспомнить события Великой Отечественной войны.
Казаки встали в первые ряды защитников Родины, пусть и не всегда милосердной к ним. Большинство кавалерийских частей Красной Армии составляло казачество, уже к концу 1941 г. в ней было сформировано сто кавалерийских дивизий, в том числе семь комплектовали из потомков забайкальских, амурских и уссурийских казаков10 .
Одна из этих дивизий, 8-я Дальневосточная кавалерийская, действовала в разных соединениях. До начала 1943 г. дивизия способствовала развертыванию наших войск севернее Курска, прикрывала Севский выступ Центрального фронта. С 1943 г. вошла в состав 6-го гвардейского кавалерийского корпуса, в котором действовала до конца войны. В сентябре 1944 г. за образцовое выполнение боевых заданий в ходе операции по освобождению города Дебрецена (Венгрия) дивизия получила почетное наименование «Дебреценской». Далее она участвовала в Будапештской наступательной операции, освобождала Чехословакию11 .
В 1943 г. командование 6-го гвардейского корпуса обратилось к командующему кавалерией С. М. Буденному с ходатайством о наименовании кавалерийских дивизий корпуса казачьими. В частности, 8-ю Дальневосточную предполагалось назвать Уссурийского казачества кавалерийской дивизией. К сожалению, это ходатайство не было удовлетворено12 .
В целом можно констатировать величие подвигов казаков-уссурийцев на полях сражений. Не вызывает сомнений и их роль в хозяйственном освоении Дальнего Востока России, в его культурном обустройстве. Но это уже особая тема исследований.
Такова история Уссурийского казачьего войска  наименьшего среди казачьих войск России, но не менее достойного любого из них. Мы можем гордиться этой историей.


_______________

 1 Сборник правительственных распоряжений по казачьим войскам. СПб., 1890, т. XXV. С.  438-439; Российский государственный военно-исторический архив (далее  РГВИА). Ф.  1582. Оп.  2. Д.  1. Л.  6, 57, 58; Д.  75. Л.  1-2.
 2 Столетие военного министерства (1802-1902). СПб., 1902, т. XI. Ч. 1. С.  725.
 3 Статистика населения  на основании источников: Российский государственный исторический архив (далее  РГИА). Ф.  1290. Оп.  4. Д.  598. Л.  1; РГВИА. Ф.  1558. Оп.  2. Д.  3. Л.  61-61об.; Государственный архив Читинской области (далее  ГАЧО). Ф.  30. Оп.  3. Д.  166. Л.  41; Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. СПб., 1899. Т. 72. Тетр. 1. С.  1, 12, 13; Т. 76. Тетр. 1. С.  1, 40-43; Дальний Восток. М., 1966. С.  79; Кабузан В.М. Как заселялся Дальний Восток. Хабаровск, 1976. С.  42-44; Русские старожилы Сибири. М., 1973. С.  62-67.
 4 Государственный архив Российской Федерации (далее  ГАРФ). Ф.  543. Оп.  1. Д.  193. Л.  2; РГВИА. Ф.  1. Оп.  2. Д.  2. Л.  5об. Ф.  1447. Оп.  3. Д.  31. Л.  457.
 5 Буяков А.М. Казаки и охрана государственной границы в Южно- Уссурийском крае во второй пол. XIX  нач. ХХ вв. / Государственная служба российского казачества: от Тихого Дона до Тихого океана: материалы Всерос. науч.-практ. конф., 14-15 февр. 1998 г. Владивосток, 1998. С.  22.
 6 Там же. С.  23.
 7 Пешехонов С. А., Паничкин Н.Н. Уссурийское казачество / Уссурийский краеведческий вестник. Вып. 2. Уссурийск, 2002. С.  47-48.
 8 Там же. С.  49-50
 9 Уссурийское казачье войско: история и современность (к 110-й годовщине образования УКВ) // Сост.: В.Д.  Иванов, О.И. Сергеев. Владивосток, 1999. С.  38-39.
 10 Там же. С.  66-67.
 11 Там же. С.  67-68.
 12 Там же. С.  68.

Ермак  Г. Г., Кабанов Н. А.13tc "Ермак  Г. Г., Кабанов Н. А."15
13tc ""15
Уссурийское казачество: проблемы социального статуса, история формирования и современное состояние

Уссурийское казачество вместе со всем российским казачеством переживает очередной этап своего возрождения. Вектор развития современного казачьего движения определяется двумя основополагающими нормативными правовыми актами  Федеральным законом №154-ФЗ от 05.12.2005 г. «О государственной службе российского казачества» и Концепцией государственной политики в отношении российского казачества от 2 июля 2008 г. Государство по-прежнему видит в казачестве активный институт гражданского общества, который должен участвовать в решении государственных вопросов и вопросов местного значения1 . Какие именно государственные задачи ставятся перед казачеством, как они решаются в регионах, какие социально-экономические, политические и этнокультурные проблемы актуальны для отдельных казачьих обществ  эти важнейшие темы обсуждаются сегодня и научным сообществом, и властными структурами, и представителями казачьих обществ.
Одной из важных проблем современного казачьего движения является определение социального статуса казачества, его места и роли в социальной структуре современного российского общества. В июле 2008 г. в 5 субъектах Российской Федерации с компактным проживанием казачества: Краснодарском, Ставропольском краях, Волгоградской, Ростовской, Читинской областях было проведено социологическое исследование «Современное российское казачество: политический, социальный, экономический портрет; анализ тенденций и прогноз развития государственной службы российского казачества». Методом формализованного интервью в 16 городах и 21 сельском населенном пункте было опрошено 1008 человек в возрасте от 18 лет и старше2 . Одна из основных задач исследования  анализ масштаба явления (оценка общей численности российского казачества как организованного движения). При решении этой задачи исследователи столкнулись с трудностями, возникающими как раз из-за нерешенности проблемы социокультурного позиционирования современного казачества. Идентификация и самоидентификация с казачеством происходит на основе различных критериев, самостоятельно определяемых субъектами идентификации и самоидентификации. Это осложняет проблему определения численности казачества, как на местном, так и на федеральном уровнях.
Так же обстоит дело в современной России с определением этнической принадлежности, которая зависит от личного желания индивида. Ученые-этнологи предлагают внедрять в практику многоуровневую идентичность, особенно для человека, родившегося в межнациональной семье. Общество не навязывает нам жесткие критерии определения национальности (этнической принадлежности), отменена обязательная ее фиксация в паспорте. В 2002 г. впервые после переписи 1897 г. в Приморском крае была получена численность лиц, которые отнесли себя к казакам  84 чел., в целом по России их учтено 140 тысяч. Эта цифра вызвала разочарование у многих казаков и экспертов, которые прогнозировали более высокую численность этой категории населения. Есть мнение, что если бы при под-ведении результатов переписи учитывалась двойная идентичность, то, возможно, количество казаков увеличилось бы. В словарь национальностей для кодирования ответов населения на вопросы переписного листа в состав «русских» включены русскоязычные казаки с присвоением самостоятельного кода и в состав «украинцев»  казаки с родным украинским языком с присвоением самостоятельного кода. При существующем подходе  фиксировать только односложный ответ о «национальности»  ответы типа «русский казак» приравнивались к ответу «русский». А казаки, которые определили своим родным языком украинский, калмыцкий, башкирский или бурятский, вероятно, были отнесены к соответствующим национальностям. Таким образом, только несколько десятков человек в Приморском крае идентифицировали себя с субэтносом (этнической казачьей общностью). На самом деле численность участников казачьего (организованного) движения в Приморском крае к моменту проведения переписи составляла более 1,5 тыс. чел.3 .
Анализ результатов рассмотренного выше социологического исследования позволил ученым определить общую численность участников казачьего движения. Она составила чуть более 2 млн. чел. Эти данные совпадают с расчетом юристов, но расходятся с оценкой антропологов (5 млн. чел.) и историков (4,5 млн. чел.)4 . Объясняется это различными критериями идентификации. Юристы подходят к их выбору статистически формально, а антропологи и историки учитывают весь спектр возможных признаков и факторов, в том числе исторических и этнокультурных, которые позволяют населению солидаризироваться с казачеством. Именно два последних критерия являются предметом споров и связаны с решением сложной проблемы социального статуса казачества. Попытаемся рассмотреть ее на примере уссурийского казачества.
Вопрос об определении этносословного статуса казачества неоднократно дискутировался в дореволюционной, советской и современной исторической науке. Обобщая различные точки зрения на эту проблему, С. К. Сагнаева, автор статьи «Казаки» в Энциклопедии народов России, фундаментальном коллективном труде российских этнологов5 , считает, что в зависимости от позиции авторы нередко по-разному рассматривали происхождение и историю казачества. Определение казачества, с одной стороны, как военно-служилого сословия не могло объяснить его этнокультурного своеобразия, особенностей этнического и исторического самосознания в прошлом. С другой стороны, определение его только этнической общностью без учета социального статуса также сужало понимание специфики образа жизни и в целом места казачества в социально-политической структуре Российского государства6 .
В советской этнографии казачество чаще всего характеризовалось как субэтнос русского этноса, т.е. как особая часть русского народа (Ю. Бромлей, Т. Жданко, Л. Заседателева7  и др.). В современной историографии наиболее распространена точка зрения, сформулированная С. К. Сагнаевой, она считает казачество этносословной группой, своеобразие которой исторически сложилось под влиянием конкретной совокупности социальных, этнических, политических, географических и прочих факторов. Это способствовало формированию этнокультурных особенностей населения отдельных казачьих войск. В числе их характерных черт выделяются специфика культуры и быта, связанная с военной службой, двойственное самосознание и др.8 . В этническом отношении казачество представляло собой этносословную группу с доминированием отдельных восточнославянских народов (русских, украинцев).
Таким образом, у исследователей-этнографов не стоит проблема, считать ли казачество этносом (народом) или сословием (внеэтническим добровольным сообществом). Принципиальным является вопрос, считать ли казачество частью русского этноса или этносословной группой, в составе которой могут быть и восточнославянские, и другие этносы. В отношении общей этнокультурной характеристики казачества наиболее верной, на наш взгляд, является последняя формулировка, хотя в каждой конкретной группе казаков соотношение восточнославянских традиций может быть разным. Например, в состав забайкальского казачества входили бурятские и эвенкийские этнические элементы, что прослеживается и на конфессиональном уровне забайкальцев (христиане  170336 чел., ламаисты  26350 чел.). Очевидно, что в этнографическом плане нельзя относить все забайкальское казачество к русскому этносу.
История создания Уссурийского казачьего войска хорошо изучена. Дальневосточные исследователи В.Н. Абеленцев, Г.Г. Ермак, Л. И. Галлямова, В.Д.  Иванов, А.А. Киреев, А.И. Коваленко, М.А. Кутузов, С. И. Лазарева, Е.А. Лыкова, С. Н. Савченко, О.И. Сергеев, Л. Е. Фетисова освещали в своих трудах различные аспекты истории и культуры регионального казачества9 .
Первые казаки на Амуре и Уссури появились в середине XVII в. Однако окончательно обосноваться на этих землях удалось лишь в середине XIX в. Для увеличения численности дальневосточного казачества правительство переселяло в регион казаков из разных войск России.
Забайкальцы составляли 50% состава уссурийских казаков10 . Наблюдая жизнь этих казаков в 70-е годы ХIХ в. П.А. Ровинский, увидел, что они «по сю пору будто еще не совсем усвоили себе качества, необходимые для земледельческой жизни, и колеблются между звериным промыслом и земледелием»11 . У такого русского казака во внешнем облике было много монголоидных черт: выдающиеся скулы и широкий нос, жиденькая бородка, узкие серые с косым разрезом глаза12 . Указанный антропологический тип старожилов Забайкалья появился благодаря смешанным бракам русских землепроходцев с женщинами бурятского и тунгусо-маньчжурского происхождения. К.Д.  Логиновский считал, что влияние «жен-инородок» распространилось на мировоззрение, язык, обычаи, одежду и другие элементы традиционной культуры этой группы казачества13 .
Переселенцы с Дона составляли 14,2% населения УКВ14 . Донское казачество формировалось в ХVI-ХVII в. из разнородных русских, украинских и восточных компонентов. Донские казаки издавна составляли два историко-культурных типа: «верховые» казаки и «низовые», различавшиеся по типу традиционного жилища, костюму, хозяйственному быту, фольклору15 . Они отличались друг от друга по своему внешнему облику. «Верховые» казаки  русые и сероглазые, крепкого сложения. «Низовые»  брюнеты, черноглазые и черноволосые, ловки и проворны. Современные исследователи выделяют три основных компонента. Первый  восточнославянский, который уже в ХVII в. преобладал на Дону в численном, политическом и культурном отношении, определяя облик всего сообщества. В литературе и обыденном сознании именно его имеют в виду, когда речь идет о казачестве. Можно сказать, что это казаки в узком понимании этого слова. Второй по численности группой были донские (базовые, юртовые) калмыки. К началу ХХ в. большая их часть, сохраняя культурно-бытовое своеобразие, жила на территории отдельного Сальского округа. Возможно, именно переселенцы-донцы этой группы основали в Уссурийском войске поселок Сальский. Третья  это наиболее древняя, нежели калмыцкая, группа казаков-мусульман (так называемые донские, базовые, юртовые татары). Большинство их проживало в отдельной станице с 1800 г. в хуторе Татарском16 . Кроме того, жили на Дону и иногородние, или «русские», и крестьяне-украинцы. К сожалению, на данном этапе исследования не удалось выяснить, какое население области Войска Донского переселялось на Дальний Восток. Но по косвенным признакам можно предположить, что это были коренные донские казаки первых двух групп, более склонные к различным промыслам, нежели к земледельческому труду, как типичные представители служилого сословия.
Одновременно с донцами в Приморье появились оренбургские казаки (12,5%)17 . Характеристику данного этнического компонента можно найти в работе Д.  Зеленина «У оренбургских казаков», на примере которых исследователь проследил процесс сложения своеобразной этнографической группы. Хронологические рамки процесса, конец которого был зафиксирован Зелениным в начале ХХ в., равен 80 годам. В начале этого срока на левом берегу р. Урала в районе Оренбургской станицы появились первые обитатели  русские крестьяне из Самарской, Тамбовской, Тульской и, вероятно, других губерний, состоявшие из православных и староверов, украинцы, мордва. Были казаки, из которых часть была перемещена правительством с р. Волги (г. Самара), другая часть переселена из разных мест за преступления, третьи поселились добровольно. Из украинцев («хохлы» из Черкасс) некоторые считали себя потомками запорожских казаков. На первых порах среди смешанного населения сохранялась обособленность. Так, не вступали в браки с украинцами («хохлами»), но затем были установлены связи даже с соседним поселком, где проживали крещеные татары (нагайбаки18 ). Всеми был воспринят русский язык. Только старики-украинцы еще говорили с украинским акцентом.
Кубанское казачество (7,1%)19  возникло в результате территориального, сословного и административного объединения различных групп русского и украинского этносов. Заселение рассматриваемой области происходило как на добровольной основе, так и в принудительном порядке. Так, в конце ХVIII в. в Прикубанье укреплялись станицы Старой Линии «выселенцами» с Дона. Ими было создано 12 селений. Преобладали в них украинцы, но были и русские, болгары, молдаване, поляки, сербы, албанцы и др.20 . Восточные районы заселялись преимущественно русскими. Этнический состав первых казачьих поселенцев в значительной степени определил характерные этнографические особенности населения. В быту и культуре прослеживались украинские и южнорусские этнические традиции21 .
Выходцы из украинских губерний составляли в УКВ 12,5%22 . В 1906 г. полтавский губернатор вынес на обсуждение правительства вопрос о переселении в Уссурийский край «малороссийских» казаков для пополнения состава Уссурийского казачьего войска. Желающих переселиться на Дальний Восток было много. Привлечение на российские восточные окраины именно этой категории переселенцев было выгодно всем. Приравненные к числу сельских обывателей малороссийские казаки в губерниях Полтавской и Черниговской, по свидетельству полтавского губернатора, продолжали идентифицировать себя с казачеством, сохранив многие черты войскового сословия. Поэтому, переселившись в Южное Приморье и приписавшись к уссурийскому казачеству, они вновь обретали желанный сословный статус. А уссурийцы, в свою очередь, получали не только количественное, но и качественное боевое пополнение. Кроме того, территория выхода мигрантов выигрывала от решения землеустроительных задач, освободившись от части малоземельного и безземельного казачьего населения23 . Переселенцами-крестьянами из Полтавской и Черниговской губерний в 1894 г был основан пос. Павло-Федоровский, в 1895 г. бывшими малороссийскими казаками был основан пос. Ново-Михайловский24 .
Подводя итог, можно отметить, что представители разных территорий России формировали новое войско со всей совокупностью присущих им этнических, социальных и конфессиональных черт. Забайкальцы в этнографическом плане были носителями северорусской культуры, но на протяжении всего времени испытывали влияние со стороны других народов, в том числе аборигенных, населявших Приамурье и Приморье. Донцы, кубанцы, отчасти оренбуржцы и малороссийские казаки были носителями преимущественно южнорусской и украинской традиций. Наметившиеся процессы интеграции были искусственно прерваны репрессивной политикой государства в отношении казачества25 . Именно поэтому нельзя определять историческое уссурийское казачество, самое молодое из всех российских казачьих обществ, как единый особый народ или этнос.
Все генетически родственные исторические дальневосточные казачьи войска (Забайкальское, Амурское, Уссурийское) были сформированы волей российского правительства из представителей разных сословий, национальностей и вероисповеданий. За короткий срок, в тяжелой борьбе за освоение необжитых дальневосточных территорий, в героических сражениях военных кампаний начала ХХ в. каждое из войск постепенно превращалось в единую общность со своими традициями, праздниками, символами. Очень важно современным казакам знать эти особенности истории становления казачества. Тогда на нашу Приморскую землю по призыву отечества и по зову души, покинув обжитые места, ехали в казачье войско и крестьяне, и мещане, но это не помешало им с честью нести звание казака и выполнять все возложенные на них задачи. Сегодняшние уссурийские казаки  люди разного возраста, разных профессий, не все они имеют казачьи корни. Может быть, поэтому странно слышать от некоторых лидеров, особенно здесь на Дальнем Востоке, безапелляционное утверждение, что казаки  это народ, а казак  это национальность, как русский, украинец, татарин.
Возрождение уссурийского казачества в Приморье началось с Учредительного круга по созданию культурно-патриотического землячества уссурийских казаков, который состоялся во Владивостоке 9 июня 1990 г. 34 потомственных казака из Владивостока, Артема, Уссурийского района Приморского края приняли устав землячества, программу деятельности на 1990-1995 гг., избрали правление и его председателя  Михаила Борисовича Скокленева. На круге было принято решение о возрождении, сохранении и развитии традиций, присущих историческому Уссурийскому казачьему войску, главной из них является государственная служба26 .
30 марта 1991 г. образуется Приморский отдел землячества (атаман Р.Б. Самарин). 8 июня 1991 г. создается Владивостокский округ Приморского отдела (атаман В.А. Полуянов). После формирования основных структур землячества, развернулась активная работа по образованию станиц и хуторов в крае. К концу 1991 г. в Приморском отделе уже были организованы и работали 6 округов: Владивостокский, Уссурийский, Гродековский, Донской, Артемовский, Полтавский.
21 декабря 1991 г. состоялся Большой круг Уссурийского казачьего войска, на котором культурно-патриотическое землячество уссурийских казаков и аналогичная хабаровская организация были реорганизованы в Единое войско. Войсковым атаманом войска избрали Виталия Алексеевича Полуянова. С этого времени началась работа по организационному, правовому, кадровому, хозяйственно-экономическому, информационному становлению уссурийского казачества.
Казаки Приморского отдела УКВ (Уссурийского казачьего войска) приняли активное участие в 1992 г. в патриотической акции «Курилы  русская земля», направленной на поддержку губернатора Сахалинской области В.П. Федорова в вопросах сохранения территории России в существующих границах на Дальнем Востоке. В этом же году казачество края выступило в поддержку акции коренных народов Приморья удэгейцев по защите от варварской вырубки леса южнокорейской фирмой «Хендэ» в верховьях реки Бикин. Отряд казаков-добровольцев во главе с атаманом Владивостокского округа УКВ В.В. Милосердовым высадился в тайге и совместно с охотниками-удэгейцами из поселка Красный Яр установил пикет.
Летом 1993 г. уссурийские казаки были одними из первых, кто поднял голос против отторжения свыше 1,5 тыс. гектаров приморских земель при демаркации российско-китайской границы в Ханкайском, Уссурийском и Хасанском районах. УКВ обратилось в государственные органы всех уровней власти РФ с обращением, в котором четко определило свою позицию, выраженную в названии документа «Не допустить разбазаривания русских земель!». В апреле-мае 1995 г. состоялся конный пробег «Казачье пограничье», посвященный 50-летию Победы в Великой Отечественной войне.
Поворотным событием в истории казачества в крае стал 5-й Большой круг УКВ (20 июля 1996 г.). На круге атаманом УКВ В.А. Полуяновым был озвучен доклад «От патриотического землячества  до Государственного реестра казачьего Войска». После бурного обсуждения Круг принял решение о вхождении войска в государственный реестр казачьих войск Российской Федерации и выразил готовность взять на себя конкретные обязанности государственной службы.
Дальнейшее развитие ситуации показало, что реализация Указа Президента от 9 августа 1995 №835 « О государственном реестре казачьих обществ в Российской Федерации» имеет ряд проблем и трудностей т.к. все казачьи войска до издания указа Президента РФ входили в Союз казаков России. Верховный атаман этого Союза (Александр Гаврилович Мартынов) на момент издания Указа был также и депутатом Государственной Думы РФ второго созыва. Данный указ фактически выводил большую часть казаков, организованных в войска, из-под подчинения Союза казаков России. Поэтому с самого начала Верховный атаман Мартынов начал борьбу с вхождением казаков в реестр. Как результат этой деятельности в 1997 г. в Приморье образовалось новое движение среди казаков, которое выступало против вхождения в казачий реестр РФ.
Лидером этих казачьих общин выступил атаман Владивостокского округа Приморского отдела Уссурийского казачьего войска Г.С.  Пастухов. Он собрал свой Большой круг казаков Приморья, где была организована новая общественная организация «Уссурийское казачье войско Союза Казаков России». Это общество стало активно выступать против идеи реестра казачьих войск РФ. С 2003 г. по 2006 г. атаманом «общественников» был Николай Николаевич Григораш. 23 июня 2007 г. атаманом УКВ Союза казаков России стал Владислав Борисович Цепляев, майор погранвойск в отставке, атаман Славянского казачьего общества. Сразу после своего избрания он перерегистрировал свое общество и назвал его «Приморское краевое отделение Общероссийской общественной организации «Союз казаков»27 .
В 2007 г. атаманом Владивостокского округа УКВ Союза казаков России был избран А.Н. Маланин, который начал активную работу по вхождению в казачий реестр. Для того чтобы начать юридическое оформление вхождения в реестр казачьих войск России, он зарегистрировал некоммерческую организацию «Владивостокское городское казачье общество «Войско Уссурийских Казаков» Союза казачьих войск России и зарубежья». 28 марта 2009 г. на круге «Владивостокского городского казачьего общества «Войско Уссурийских Казаков» Союза казачьих войск России и зарубежья» был избран новый атаман Виктор Феодосьевич Бутко.
На сегодня в Приморье действует три организации казаков: Уссурийское войсковое казачье общество (атаман Виталий Алексеевич Полуянов), Приморское краевое отделение Общероссийской общественной организации «Союз казаков» (атаман В.Б. Цепляев) и Владивостокское городское казачье общество «Войско Уссурийских Казаков» Союза казачьих войск России и зарубежья (атаман В.Ф. Бутко).
Уссурийское войсковое казачье общество (УВКО) возглавляет Виталий Алексеевич Полуянов  войсковой атаман, казачий генерал. УВКО располагается по адресу: ул. Володарского, д. 19. Распоряжением Президента Российской Федерации Виталий Алексеевич Полуянов утвержден атаманом Уссурийского войскового казачьего общества.
В Приморское отдельское казачье общество УВКО (атаман  Валерий Игнатьевич Сафронов) входят 10 казачьих обществ, объединяющих около 500 человек (по информации самих казаков, более 1500 чел.).
Уссурийское казачье войско Общероссийской общественной организации «Союз казаков России» (УКВ «СКР») возглавляет Владислав Борисович Цепляев  войсковой атаман. На данный момент помещений под штаб нет. В составе УКВ «СКР» входит 10 казачьих округов, включающих более 1200 казаков. По данным на 1 января 2009 г.,  это самое многочисленное казачье общество Приморья.
Владивостокское городское казачье общество «Войско Уссурийских Казаков» Союза казачьих войск России и зарубежья (ВГКО «ВУК») возглавляет Виктор Федосьевич Бутко  войсковой атаман. Располагается по адресу: ул. Муравьева-Амурского 11/13. В состав ВГКО «ВУК» входит 10 станиц, общее число казаков  около 500 человек (по информации самих казаков, более 1000 чел.).
По состоянию на 10.04.2009 в ведомственном реестре зарегистрированных некоммерческих организаций в Приморском крае содержатся сведения о 17 казачьих обществах, действующих в соответствии с Федеральным законом «О государственной службе российского казачества».
В ведомственном реестре зарегистрированных некоммерческих организаций Приморского края содержатся также сведения о 8 общественных организациях казаков, действующих в соответствии с Федеральным законом «Об общественных объединениях». Зарегистрировано в Приморском крае 956 казаков, в том числе по реестру  75128 .
Как видим, эта краткая информация о событиях и фактах возрождения уссурийского казачества высвечивает весь спектр проблем, характерных для развития всего казачьего движения России. Это и проблема определения численности (данные о количестве казаков разнятся). Это и проблема конструктивного взаимодействия между реестровыми казаками и казаками-общественниками. Казаки Приморского края не раз собирались для того, чтобы объединиться и выработать единую стратегию развития, поскольку, несмотря на разногласие, все они солидарны во мнении, что объединяет их главная задача  несение государственной службы. А это свидетельствует о том, что несение государственной казачьей службы является главным идентификационным признаком казачества не только для государственных органов, но и для самих казаков29 .
Основы нормативной правовой базы, регламентирующей государственную службу казачества, были заложены Постановлением Правительства Российской Федерации №355 от 22 апреля 1994 г. «О концепции государственной политики по отношению к казачеству». Тогда же были определены основные виды государственной службы казачества: служба в Вооруженных Силах Российской Федерации, служба по охране государственной границы, таможенная служба, служба в оперативных частях Внутренних войск МВД России, служба по охране общественного порядка, охранная служба по сопровождению грузов и объектов государственного и важного народнохозяйственного значения, егерская и другая природоохранная служба. Следующим важным документом, формирующим правовое поле деятельности казачества, стал Федеральный закон №154-ФЗ от 5 декабря 2005 г. «О государственной службе российского казачества». Согласно данному законодательному акту, соединениям и воинским частям вооруженных сил Российской Федерации присваивались традиционные казачьи наименования. В новой Концепции государственной политики в отношении казачества становление и развитие государственной и иной службы казачества определяется как основная цель возрождения российского казачества, получившая наибольшее развитие в 1994-2007 гг. Понятие государственной службы российского казачества включает прохождение членами казачьих обществ государственной гражданской, военной и правоохранительной службы.
Согласно третьему разделу Концепции (2008 г.), казачество, осуществляя государственную службу, оказывает содействие органам власти всех уровней в решении следующих вопросов30: организация и ведение воинского учета членов казачьих обществ, военно-патриотического воспитания призывников, их подготовки к военной службе и вневойсковой подготовки членов казачьих обществ во время их пребывания в запасе; реализация мероприятий по предупреждению и ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций и ликвидации последствий стихийных бедствий, гражданской обороне, природоохранной деятельности; охрана общественного порядка, обеспечение экологической и пожарной безопасности, охрана государственной границы Российской Федерации; охрана объектов, находящихся в государственной и муниципальной собственности, объектов обеспечения жизнедеятельности населения и сопровождения грузов.
Данная деятельность осуществляется казачеством на основе договоров (соглашений) с федеральными органами исполнительной власти или их территориальными органами, органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органами местного самоуправления. Для обеспечения условий реализации этой стратегии, 12.01.2009 г. подписано распоряжение Президента Российской Федерации об организации Совета при Президенте России по делам казачества. Совет состоит из 17 постоянных комиссий. Задача профильных комиссий, которые возглавляют заместители глав министерств, участвующих в реализации концепции,   аналитика и подготовка решений Совета по делам казачества. Реализацией решений занимаются окружные комиссии, во главе которых представители полпредов президента, и рабочие группы в регионах, куда входят атаманы и представители территориальных органов министерств.
В Дальневосточном Федеральном округе комиссию по вопросам казачества возглавил заместитель полномочного представителя Президента РФ в ДФО В.М. Ильметов. В Приморье такую деятельность ведет рабочая группа по делам казачества под председательством вице-губернатора края Александра Шемелева. В рамках рабочей группы созданы 10 секторов, деятельность которых направлена на решение различных задач. Это секторы по организации государственной и иной службы российского казачества, по участию казачьих обществ в природоохранных мероприятиях, по совершенствованию системы взаимодействия органов власти с казачьими обществами и объединениями, по становлению и развитию экономической базы казачьих обществ. В сфере внимания рабочей группы также вопросы привлечения казаков к реализации национальных проектов, государственных целевых и ведомственных программ, оказания государственной поддержки и развития самобытной казачьей культуры. Еще один комплекс вопросов  организация работы с казачьей молодежью, военно-патриотическое, духовно-нравственное и физическое воспитание подрастающего поколения, развитие казачьего кадетского образования, а также международной деятельности казачьих обществ и объединений и совершенствования законодательной базы в отношении казаков. Казаки Приморья активно содействуют решению вопросов предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций и последствий стихийных бедствий, гражданской территориальной обороне, охране общественного порядка, обеспечения государственной, пограничной и экологической безопасности. Закон предусматривает участие казачества и в таком важном деле, как борьба с терроризмом. Особое значение имеет опыт казачества по организации военно-патриотического воспитания молодежи, возрождению его духовных и культурных традиций.
О видах государственной службы и особенностях ее прохождения членами Приморского отдельского казачьего общества в 2007 г. сообщает «Дальневосточный казачий вестник», общественно-литературный и историко-информационный журнал Уссурийского войскового казачьего общества, зарегистрированный Приморским территориальным управлением МПТР России 14 сентября 2001 г.31 . В 2007 г. члены Приморского отдельского казачьего общества проходили военную службу по призыву  18 казаков, по контракту  95 казаков, на должностях офицерского состава  35, на должностях прапорщиков  60. В отделе велась постоянная шефская работа над 165-м Уссурийским полком морской пехоты Тихоокеанского флота. Казаки Донского станичного КО Приморского отдела УКВ прошли 45-суточные военные сборы, в результате чего 9 казаков подали рапорта о призыве на военную службу по контракту.
В охране государственной границы принимали участие 348 казаков. 137 казаков участвовали в поиске и задержании нарушителей (50 чел.). На озере Ханка сняли 60 км сетей. Казаки шефствовали над пограничным кораблем «Казак Уссурийский» и погранзаставой «Малиновая».
В охране общественного порядка принимали участие 846 казаков. С их участием выявлено более 1200 нарушений, задержано более 550 нарушителей общественного порядка, возбуждено 18 уголовных дел, поставлено на учет 137 неблагополучных семей, проведено 700 профилактических мероприятий.
Начиная с марта 2004 г. между УФСКН России по Приморскому краю и УКВ заключено соглашение о взаимодействии в сфере профилактики злоупотребления наркотическими средствами. В 2007 г. в рамках этой деятельности было проведено более 100 совместных мероприятий, получено более 20 сообщений оперативно-значимой информации о местах произрастания наркосодержащих растений, уничтожено этих растений 1500 кг.
Казачьими фермерскими хозяйствами (9 хозяйств) в 2007 г. произведено овощей 2116 т, картофеля  1650 т, а также немало хлебобулочных и макаронных изделий. 85% всей продукции поставлялось государству.
В 2007 г. 180 казаков участвовали в ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций, 26  охраняли лес от пожаров, 160  принимали активное участие в природоохранной деятельности, 10  сопровождали грузы по железной дороге.
В 2008 г. было проведено совместно с казаками 279 правоохранительных мероприятий, раскрыто 61 преступление, задержано 38 преступников, выявлено 589 административных правонарушений. В I квартале 2009 г. раскрыто 11 преступлений, задержано 6 преступников, выявлено 171 административное правонарушение.
По информации А.П. Шмелева, начальника отдела по охране государственной границы Пограничного Управления ФСБ России по Приморскому краю, в 2008 г. совместно с казаками задержано 211 нарушителей государственной границы, закрыто 2 канала трансграничных преступных групп. Но в этой сфере еще необходимо наладить работу по привлечению к охране границы добровольных казачьих дружин, активизировать работу по воспитанию молодежи и подрастающего поколения в приграничных поселениях, укреплению дружеских связей с гражданами приграничных территорий для уменьшения взаимодействий между трансграничными преступными группировками и стимулировать совместную работу. Пограничное Управление ФСБ России по Приморскому краю готово принять до 1000 чел. на службу по контракту.
С 1998 по 2004 г. казаки участвовали в защите лесов в новогодний период, проводили рейды, принимали участие в тушении лесных пожаров. В связи с изменениями в Лесном законодательстве и передаче всех полномочий с федерального уровня на краевой, сегодня данная работа закончилась. Для того чтобы ее возобновить, необходимо оформить соглашение об участии казаков в рейдах по предупреждению правонарушений в лесах, проведении восстановительных работ, защите леса от пожаров32 .
Остро сегодня стоит проблема подготовки членов казачьих обществ к несению государственной и иной службы. Авторы методических материалов для апробации органами государственной власти и местного самоуправления предлагают осуществлять ее в общеобразовательных средних, средних специальных и высших учебных заведениях. Есть предложение по созданию учебного казачьего центра, в задачи которого входили бы планирование обучения, разработка и реализация соответствующих учебных программ33 . В связи с этим хочется вспомнить опыт Уссурийского казачьего войска по созданию в 1996 г. факультета государственной службы самоуправления и хозяйственной деятельности казачества, который являлся базовым научным и учебным центром не только по подготовке кадров для войска, но и по выработке научно обоснованной политики дальнейшего становления и развития УКВ. Возглавлял факультет М.А. Кутузов. Это был единственный учебный казачий центр на территории Дальнего Востока и Сибири. Очевидно, что в своей деятельности современные уссурийские казаки должны опираться не только на традиции прошлого века, но и учитывать и применять опыт новейшей истории возрождения казачества.
В частности, необходимо возобновить законотворческую деятельность уссурийских казаков. Региональный Закон Приморского края №103  КЗ от 27.11.1997 г. «О казачестве в Приморском крае» был принят в числе первых таких законодательных актов. Этот закон регулировал общественные отношения, связанные с возрождением казачества на территории Приморского края. Он вводил ряд новых понятий, таких как казак, казачья община, земельные участки казачьих обществ и объединений казаков. Но в законе не было деления между общественными казачьими формированиями и реестровыми казачьими обществами. Именно этот аспект местного закона стал камнем преткновения при соотнесении его с последующими федеральными нормативными правовыми актами. Возможно, авторы законопроекта не уделили тогда этому разделению российского казачества должного внимания, предполагая скорое объединение этих двух ветвей, но практика показала, что и сегодня проблемы объединения и взаимодействия всех групп российского казачества стоят остро и далеки от решения. Так, Федеральный Закон от 5 декабря 2005 г. №154ФЗ «О государственной службе российского казачества» направлен только на ту группу казаков, которая желает поступить на государственную службу. В нем четко определены такие понятия, как российское казачество; государственный реестр казачьих обществ в Российской Федерации; казачье общество; хуторское, станичное, городское казачье общество; окружное (отдельское) казачье общество; войсковое казачье общество. Также этот закон дал доступ казакам ко всем видам военной службы и охраны общественного порядка. С начала 2007 г. все реестровые казаки, которые занимались государственной военной службой на общественных началах, смогли получать зарплату, иметь льготы военнослужащих или иных государственных служащих, а также получили разрешение на ношение оружия. Этот закон сформулировал условия зачисления в реестр, в том числе правило о том, что только казачьи общества со статусом некоммерческой организации могут войти в реестр. Закон Приморского края о казачестве утратил силу в связи с принятием Закона Приморского края от 15. 02.2008 г. №197 КЗ.
В целом, подводя итог, необходимо отметить, что сегодня государство вновь предоставляет казакам определенные преференции, очевидно, что на казачество возлагаются огромные надежны не только в решении социально-экономических проблем, но и в формировании духовных ориентиров российского общества. Как современные казаки смогут распорядиться предоставленными возможностями, зависит только от них, от того, насколько они будут сильными и целеустремленными, участвуя в масштабном эксперименте (не имеющем аналогов в мире) по включению организованной части граждан в процесс оказания содействия органам государственной власти и органам местного самоуправления муниципальных образований в реализации их функций. Не все социальные эксперименты в России были удачными. Но российский народ все еще «казаками желает быть» и это вселяет оптимизм и уверенность, что новый этап возрождения российского казачества будет гораздо успешнее предыдущих

______________

 1 Сборник методических материалов (для апробации органами государственной власти и местного самоуправления муниципальных образований в ходе реализации государственной политики Российской Федерации в отношении российского казачества). М., 2008. Т. II. С. 5.
 2 Исследование проведено ФГОУ ВПО «Российская академия государственной службы» // Ин-формационный бюллетень о ходе реализации аналитической программы Министерства регионального развития Российской Федерации «Становление и развитие государственной службы российского казачества в 2008-2010 годах». Вып. 2. М., 2008.
 3 См.: Численность Уссурийского войскового казачьего общества // Текущий архив Комитета анализа социальных процессов региона (Департамент социального развития и СМИ Администрации Приморского края).
 4 Информационный бюллетень о ходе реализации аналитической программы Министерства регионального развития Российской Федерации «Становление и развитие государственной службы российского казачества в 2008-2010 годах». Вып. 2. М., 2008. С. 4.
 5 Сагнаева С. К. Казаки // Народы России: Энциклопедия. М., 1994. С.  169-174.
 6 Сагнаева С. К. Исторические аспекты формирования самосознания уральского казачества и современные проблемы самоидентификации казаков. М., 1998. С. 157.
 7 Заседателева Л. Б. в своей работе «Восточные славяне...» на с. 6 определяет терское и кубанское казачество уже как сословно-этническую группу, а не просто этническую.
 8 Сагнаева С. К. Исторические аспекты формирования ... С. 157.
 9 Сергеев О.И. Казачество на русском Дальнем Востоке в ХVII-XIX вв. М., 1983. С. 65.
Лыкова Е.А. Казачья деревня на Дальнем Востоке в 20-е гг. // Арсеньевские чтения: Тез. докл. регион. науч. конф. по проблемам истории, археологии и краеведения. Уссурийск, 1992. С. 98-101.; Она же. Казачество Дальнего Востока в 20-е гг. ХХ в.// Междунар. науч. конф. Исторический опыт открытия, заселения и освоения Приамурья и Приморья в ХVII  ХХ вв. (к 350-летию начала похода В.Д. Пояркова на Амур): Тез. докл. и сообщ. Благовещенск. 22-27 июня 1993 г. Владивосток, 1993. С. 58-61.; Уссурийское казачье войско: история и современность (к 110-й годовщине образования УКВ) / Сост.: В.Д. Иванов, О.И. Сергеев. Владивосток, 1999; Савченко С. Н. Уссурийское казачье войско в годы гражданской войны на Дальнем Востоке. 1917-1922 гг. Дис. ... канд. ист. наук. Владивосток, 1998; Кутузов М.А. Казачья рапсодия: Ист.-филос. очерк российского казачества. Владивосток, 1998; Иванов В.Д. Взаимоотношения уссурийских казаков с приграничным населением сопредельных территорий // Многонациональное Приморье: История и современность: Материалы науч.-практ. конф. Владивосток, 1999. С. 75-83; Абеленцев В.Н. Амурское казачество ХIХ-ХХ вв. Благовещенск, 1999. Ермак Г.Г. Семейный и хозяйственный быт казаков юга Дальнего Востока России: Вторая половина ХIХ начало ХХ века. Владивосток, 2004; Казачество Дальнего Востока России во второй половине XIX  ХХ вв.: сб. науч. ст. Хабаровск, 2006; Коваленко А.И. Культура казачества восточных окраин России (ХVII  начало ХХ вв.).  Благовещенск, 2008.
 10 Российский государственный исторический архив Дальнего Востока (далее  РГИА ДВ). Ф. 702. Оп. 5. Д. 34. Л. 269, 270.
 11 Ровинский П.А. Этнографические исследования за Байкалом и на Амуре // Отчет Сибирского отдела ИРГО за 1872 г. Иркутск, 1873. С. 4, 5.
 12 Логиновский К.Д. О быте казаков Восточного Забайкалья // Живая старина. Вып 2. СПб., 1902. С. 182-200.
 13 Там же.
 14 РГИА ДВ. Ф. 702. Оп. 5. Д. 34. Л. 269, 270.
 15 Этнография восточных славян: Очерки традиционной культуры М., 1987. С. 60.
 16 Черницын С. В. Донское казачество: этнический состав и этнические процессы (XVIII-XIX вв.) Автореф. ... канд. ист. наук. М., 1992. С. 7.
 17 РГИА ДВ. Ф. 702. Оп. 5. Д. 34. Л. 269, 270.
 18 Атнагулов И.Р. К вопросу об этнической специфике нагайбаков // Гуманитарные науки в Сибири. №3. 1998. С. 93-98.
 19 РГИА ДВ. Ф. 702. Оп. 5. Д. 34. Л. 269, 270.
 20 Заседателева Л. Б. Восточные славяне в Северном Кавказе в середине XVI начале ХХ века (динамика этнокультурных процессов): Дис. ... д-ра ист. наук в форме научного доклада. М., 1996. С. 13.
 21 Кубанские станицы: Этнические и культурно-бытовые процессы на Кубани. М., 1967, С. 349.
 22 РГИА ДВ. Ф. 702. Оп. 5. Д. 34. Л. 269, 270.
 23 Российский государственный исторический архив (далее  РГИА). Ф. 319. Оп. 3. Д. 620. Л. 14.
 24 Там же. С. 253.
 25 Ермак Г.Г. Указ. соч.
 26 Уссурийское казачье войско: история и современность (к 110-й годовщине образования УКВ) / Составители: В.Д. Иванов, О.И. Сергеев.  Владивосток, 1999. С. 72-73.
 27 Информация о казачьих организациях Приморского края 2008 г. // Текущий архив Комитета анализа социальных процессов региона департамента социального развития и СМИ Администрации Приморского края.
 28 Протокол Собрания жителей Приморского края, причисляющих себя к казачьим обществам или использующих казачью символику. 24 апреля 2009 г. Владивосток; Протокол Большого круга Приморского отдела Уссурийского казачьего войска УГО. 24 апреля 2009 г. Владивосток // Текущий архив Комитета анализа социальных процессов региона департамента социального развития и СМИ Администрации Приморского края.
 29 Информационный бюллетень о ходе реализации аналитической программы С. 6.
 30 Там же. С. 10.
 31 Сафронов В. Виды государственной службы, к которым привлекались члены Приморского отдельского казачьего общества в 2007 году // Дальневосточный казачий вестник. Апрель 2008. С. 4-5.
 32 Протокол Собрания жителей Приморского края
Сборник методических материалов (для апробации органами государственной власти и местного самоуправления муниципальных образований в ходе реализации государственной политики Российской Федерации в отношении российского казачества). М., 2008. Т. II.  128 с.



Киреев А.А. 13tc "Киреев А.А. "15
13tc ""15
Уссурийское казачество в системе трансграничных отношений российского Дальнего Востока с сопредельными территориями Китая и Кореи (вторая половина XIX начало ХХ вв.)

Проблематика отношений российского Дальнего Востока с сопредельными территориями Китая и Кореи, приобретающая столь очевидную актуальность в наши дни, имела не меньшую, а возможно, и большую значимость в контексте развития региона в дореволюционный период его истории. Динамика едва начавшегося демографического и хозяйственного освоения края в это время в особенно высокой степени зависела от содержания и интенсивности его внешних трансграничных связей, компенсировавших многие последствия социально-экономической оторванности далекой окраины от Европейской России.
Из всех групп населения российского Дальнего Востока наибольшая вовлеченность в отношения с приграничными территориями соседних государств Северо-Восточной Азии была характерна для казачества, и в первую очередь для размещавшегося на самом южном участке дальневосточной границы казачества уссурийского. Показателями такой вовлеченности являлись как регулярность и массовость участия казаков в трансграничном взаимодействии, так и разнообразие форм последнего. Отношения уссурийского казачества с китайским и корейским населением охватывали буквально все возможные сферы  военно-политическую, административно-управленческую, экономическую, социальную и культурную.
Специфика места, которое уссурийское казачество занимало в системе трансграничных связей российского Дальнего Востока, была обусловлена, прежде всего, его сословным статусом. В соответствии с ним важнейшей обязанностью казаков являлась государственная служба. В силу исторических обстоятельств формирования для уссурийского казачества главным направлением государственной службы стала охрана и защита границ империи. Кроме того, по мере необходимости, уссурийские казаки привлекались к выполнению военных и полицейских обязанностей. Осуществление названных функций было сопряжено с контактами казаков как с населением Северо- Восточного Китая и Северной Кореи, так и с прибывавшими из этих регионов в Россию иммигрантами.
Сословные обязанности определяли и особенности экономического положения казачества. С одной стороны, вознаграждением за их несение являлось привилегированное земельное обеспечение казаков. Каждый служащий казак имел право на сравнительно крупный душевой надел, существенно превышавший по своей площади средний крестьянский. Значительные земельные угодья передавались государством в станичное и войсковое владение. С другой стороны, необходимость несения службы, а также выполнения различных хозяйственных работ в интересах казны и самого войска лишала казаков возможности обрабатывать свою землю в полном объеме и должным образом. Хронический дефицит рабочих рук, наряду с укоренившейся предубежденностью казаков против крестьянского труда, вырабатывал у казачества склонность к разного рода неземледельческим, торгово-промысловым, занятиям. Эти черты казачьего хозяйствования стали предпосылками для широкого втягивания уссурийского казачества в развернувшиеся в изучаемую эпоху на Дальнем Востоке процессы российско-китайского и российско-корейского экономического взаимодействия.
Историю трансграничных отношений уссурийского казачества до 1917 г. с точки зрения интенсивности и политико-административных условий их развития можно разделить на три основных периода: 1) с конца 50-х до начала 90-х гг. XIX вв.; 2) с начала 90-х гг. XIX до конца 900-х гг. ХХ вв.; 3) с конца 900-х гг. по 1917 г.
Первый из выделенных мною периодов характеризовался относительно невысокими частотой и устойчивостью контактов уссурийцев с китайцами и корейцами и, вместе с тем, их почти полной свободой от административного контроля и регламентации. Такое положение было обусловлено, прежде всего, численностью и географией расселения названных общностей. Численность уссурийских казаков, составлявшая на момент их появления в регионе немногим более 5 тыс. чел.1 , к началу 90-х гг. XIX в. не достигла и 7 тыс.2 . При этом, до 1879 г. казаки были размещены узкой полосой по правому берегу верхнего и среднего течения Уссури, и лишь позднее часть из них получила возможность расселиться юго-западнее, в приграничных районах Приханкайской низменности.
Приграничные территории Китая и Кореи ко времени присоединения юга Дальнего Востока к России были заселены неравномерно. Если северокорейские земли отличались высокой плотностью населения, то маньчжурское приграничье являлось сравнительно слабо освоенной окраиной. Непосредственно соприкасавшаяся с Приморской областью обширная Гиринская провинция Китая имела редкое население, большая часть которого проживала вдалеке от границы. Колонизация Маньчжурии резко ускорилась с конца 70-х гг. ХIX в. К началу ХХ в. население Гиринской провинции достигло 2,5 млн. чел., из которых более 100 тыс. располагалось вдоль российско-китайской границы3 .
Несмотря на малую заселенность китайской Маньчжурии, миграция ее жителей на территорию Приморья началась еще до прихода русских. На 1860 г. на территории Уссурийского края находилось около 3 тыс. китайских подданных4 . К 1891 г. во включавшей в свой состав данную территорию Приморской области китайцев было уже около 18 тыс.5 . Для занимавшихся в основном промысловой и торговой деятельностью китайских иммигрантов была свойственна дисперсная форма расселения.
С 1863 г. начинается иммиграция на российский Дальний Восток корейского населения. К 1891 г. численность корейцев в Приморской области достигла 12857 чел.6 . Земледельческие хозяйства корейских переселенцев были сосредоточены главным образом в приграничной полосе Южно-Уссурийского края.
В силу географической обособленности ареалов расселения уссурийских казаков и корейского населения, вплоть до 1879 г. они, судя по всему, практически не контактировали друг с другом. Связи между двумя общностями стали налаживаться только после переселения части казаков в Южно-Уссурийский край, однако, при отсутствии взаимных экономических интересов, до начала 90-х гг. XIX в. они не могли иметь массового и устойчивого характера7 .
Большей активностью в рассматриваемый период отличалось взаимодействие уссурийцев с китайцами. Испытывая значительные трудности в адаптации к природно-климатическим особенностям колонизируемых земель и находясь в тяжелом материальном положении, казаки-переселенцы нуждались в установлении прочных отношений с хорошо знакомыми с местными условиями и достигшими определенного достатка жителями противоположного берега Уссури и иммигрантами. Уже в 60-е гг. XIX в. многие уссурийцы получали средства к существованию, нанимаясь в батраки к своим китайским соседям. В 70-е гг. некоторое повышение уровня жизни казаков избавило их от необходимости продавать свой труд, однако уссурийцы по-прежнему зависели от китайского приграничья как монопольного источника товаров повседневного спроса8 . Свидетельством достаточной развитости казачье-китайских отношений в это время можно считать рапорт начальника Уссурийского пешего батальона Амурского казачьего войска, в соответствии с которым на 1 января 1875 г. в батальонном округе проживало 800 китайцев9 .
Бедность и экономическая зависимость уссурийского казачества оказывала влияние и на выполнение им своих военных и административно-полицейских функций. Несмотря на участие уссурийцев в т.н. «манзовой» войне 1868 г., в это период они в целом были мало способны к поддержанию надлежащего порядка на границе и в прилегающих к ней районах. Кроме объективных экономических и демографических причин налаживанию полноценного контроля над российско-китайской границей препятствовал особый режим ее функционирования, установленный Айгунским и Пекинским договорами. Согласно этим, а также последующим соглашениям, проведение границы не должно было создавать препон для перемещения через нее мигрантов, а также для свободной и беспошлинной торговли приграничного населения обоих государств. Подобные условия вполне объясняют отмечавшееся современниками весьма терпимое отношение казаков к активности местных китайских обществ, закабалявших аборигенов и практически беспрепятственно осуществлявших на российской территории свой суд и расправу10 .
Переселение уссурийцев на плодородные земли Приханкайской низменности и сложение с них ряда хозяйственных повинностей укрепили социально-экономическое положение казаков. Это не могло не усилить их позиций и в отношениях с иностранными мигрантами. По-видимому, именно в 80-е гг. XIX в. в жизнь уссурийского казачества начинают входить такие явления как «желтый труд» и «желтая аренда».
Однако изменения в характере отношений уссурийского казачества с китайским и корейским населением становятся кардинальными уже в следующий исторический период, охватывающий последнее десятилетие XIX и первое десятилетие ХХ вв. Этот период ознаменовался резким ростом интенсивности и разнообразия трансграничных связей казачества, происходившим в условиях перехода российских властей к политике целенаправленного регулирования режима дальневосточной границы.
Предпосылками упомянутых изменений послужил целый ряд процессов, развернувшихся с начала 90-х гг. XIX в. на российском Дальнем Востоке и в смежных с ним странах Северо-Восточной Азии. Так, с 1891 г. на юге Приморской области, а с 1897 г. в Маньчжурии было начато строительство железных дорог, давшее мощный импульс заселению и промышленному освоению обоих регионов. Одним из следствий железнодорожного строительства стало формирование в 90-е гг. XIX в. по обе стороны дальневосточной границы двух изначально связанных друг с другом крупными товарными и людскими потоками региональных рынков. Быстрые темпы экономического развития и интеграции юга российского Дальнего Востока и китайской Маньчжурии в эти годы во многом были обеспечены включением последней в сферу военно-политического влияния Российской империи. Тем не менее, и после поражения России в русско-японской войне рост миграционного обмена и товарооборота между регионами не был прерван. Только по официальным данным, численность китайцев в Приморской области к 1910 г. возросла до более чем 60 тыс. чел.11 . Все более экономически привлекательным российский Дальний Восток становился и для населения попавшей под власть Японии Кореи. К 1910 г., по сведениям Областного Правления, в Приморской области проживало уже свыше 51 тыс. корейцев12 .
Расширение трансграничных связей российского Дальнего Востока имело для него отнюдь не только позитивное значение. Дело в том, что демографически и экономически более развитая Маньчжурия очень рано стала играть в этих связях более активную, ведущую роль. Еще в 80-е гг. XIX в. наплыв в Приамурский край мигрантов из-за рубежа начал вызывать беспокойство у российских властей. В 1882-1892 гг. на центральном и региональном уровнях был принят ряд правовых и административных мер, направленных на ограничение и упорядочение въезда, расселения, хозяйственной и иной деятельности китайцев и корейцев13 . Принятые меры не смогли существенно снизить количественные показатели азиатской иммиграции в Приамурье, однако они способствовали изменению ее экономического характера. Лишенные права создания на территории России собственных земледельческих хозяйств иноподданные китайские и корейские мигранты с начала 90-х гг. XIX в. могли заниматься сельскохозяйственным трудом, только вступив в отношения аренды или найма с российским владельцем земли.
Среди проживавших в дальневосточной деревне российских подданных именно уссурийские казаки, чьи обширные земли были наименее обеспечены рабочей силой, объективно оказались самой заинтересованной в «трудоустройстве» иммигрантов социальной группой. Значительный прирост казачьих земель после образования в 1889 г. Уссурийского казачьего войска (далее  УКВ) и особенно осуществленного в 1894 г. т.н. «отвода Духовского» только усилил эту заинтересованность. Кроме того, формирование войсковых институтов и войскового землевладения создало условия для фактического вывода внутренней жизни казачества из-под контроля общегражданской администрации. Тем самым, было положено начало превращению территории УКВ в зону особого экономического и миграционного режима.
С начала 90-х гг. XIX в. приток китайских и в еще большей степени корейских иммигрантов на земли уссурийского казачества заметно возрастает. По итогам переписи 1897 г., на территории Уссурийской казачьей округи, административно подчиненной правлению УКВ, было выявлено в общей сложности 4035 восточноазиатских иммигрантов, включая 3147 китайцев и 888 корейцев, притом, что численность проживавших здесь русских составляла 14416 чел.14 . Данные о количестве иммигрантов в последующие годы основаны на результатах административного учета и, видимо, сильно занижены. Тем не менее, и они показывают, что иностранная миграция на войсковые земли продолжала расти. Так, численность корейцев в округе УКВ в 1908 г. определялась в 3066 чел., а китайцев в 1912 г.  в 2000 чел.15 .
Большая часть прибывавших на территорию УКВ иммигрантов становилась батраками или арендаторами сельскохозяйственных земель у отдельных казаков, станичных обществ, а иногда и войсковой администрации. По сведениям на 1901 г., уссурийские казаки сдавали в аренду 4772 дес. земли16 . На 1909 г. только в двух станичных округах УКВ   Полтавском и Гродековском   в «желтой аренде» находилось уже 7564 дес.17 . Нередкими были случаи, когда казаки, передав в аренду иммигрантам все свои земли, совершенно прекращали заниматься сельским хозяйством. Многие наблюдатели начала ХХ в. отмечали, что «желтый труд» является важнейшей основой экономики дальневосточных казачьих войск18 .
Наличие многочисленной и дешевой рабочей силы и близость практически открытой границы способствовали тому, что казачье земледелие принимало порой криминальный характер. В рассматриваемый период распространение среди уссурийских казаков получила сдача земли корейским и китайским арендаторам под посевы опиумного мака. При этом сами арендодатели зачастую принимали непосредственное участие в незаконной переправке собранного опиума через российско-китайскую границу. Подобные операции приносили вовлеченным в них уссурийцам весьма высокий доход19 .
Торговля, в т.ч. трансграничная, вообще являлась одной из главных отраслей казачьей экономики. На склонность уссурийских казаков к торгово-промысловой деятельности как занятию более выгодному и даже более престижному, чем земледелие, неоднократно обращали внимание современники. Основными товарами, сбывавшимися уссурийцами в Китай, были лес и рыба. Ассортимент товаров, поступавших к ним из-за границы, был значительно более широк и включал в себя разнообразные сельскохозяйственные и промышленные продукты повседневного спроса. Значительную долю трансграничной торговли составлял контрабандный оборот. С территории УКВ и транзитом через нее в Маньчжурию, наряду с опиумом, нелегально вывозились пушнина и золото. Главным же продуктом контрабандного ввоза являлся китайский спиртной напиток ханшин. При прозрачности границы, охрана которой была возложена на самих уссурийцев, и попустительстве, а то и прямом покровительстве контрабандной торговле со стороны поселковой и станичной администрации, участие в ней казаков приобрело массовый размах. По некоторым данным, в 1909- 1910 гг. только контрабанда спирта из Китая в Приамурье исчислялась суммой не менее 4 млн. руб., что было сопоставимо с общей стоимостью легального ввоза китайских товаров в регион20 . Общий же контрабандный оборот товаров между российским Дальним Востоком и Маньчжурией, проходивший через казачьи земли, судя по всему, существенно превосходил законный.
С трансграничной торговлей было тесно связано развитие такого направления экономической деятельности уссурийских казаков, как извоз. Китайские купцы и сельхозпроизводители, работавшие в России, нанимали уссурийцев для перевозки коммерческих грузов через границу. Помимо оказания собственно транспортных услуг, казаки выполняли также функции охранников21 .
Регулярное экономическое взаимодействие служило основой для формирования между казаками и представителями восточноазиатских этносов устойчивых социокультурных отношений. Эти отношения принимали различную форму  от соседского гостеприимства и дружеских связей до межэтнических браков. По некоторым свидетельствам, в начале ХХ в. в УКВ имели место случаи верстания в казачье сословие проживавших на территории войска корейцев. Об интенсивности социокультурных отношений сторон говорят многочисленные китайские и корейские заимствования в сельскохозяйственной практике, материальном быту и календарно-праздничных традициях казаков, а также знание многими китайского языка22 . Взаимному проникновению культур благоприятствовали частые поездки казаков в приграничные и внутренние районы Маньчжурии для отдыха и развлечений. Подобный стихийно развивавшийся туризм был особенно характерен для казачьей молодежи, стремившейся попасть в Харбин не меньше, чем во Владивосток23 .
Следует отметить, что сословные повинности уссурийцев, их военная и пограничная служба, скорее способствовали, чем препятствовали сближению населения приграничных районов. Участие уссурийского казачества в подавлении боксерского восстания в 1900-1901 гг. и не прекращающаяся борьба с хунхузами не вызывали с его стороны каких-либо заметных всплесков антикитайских настроений. Напротив, длительное пребывание подразделений УКВ в контролируемой Россией Маньчжурии, а в годы русско-японской войны также и на территории Северной Кореи, вело к лучшему знакомству казаков с жизнью своих соседей. Даже после поражения в войне с Японией, когда актуальность «желтой угрозы» была осознана в самых разных слоях дальневосточного общества, казачество в массе своей не разделило этих опасений24 . Привыкшее воспринимать границу как во многом формальную разделительную линию, как зону, прежде всего, активного экономического взаимодействия, казачество было не готово к ее превращению в закрытый для внешних проникновений оборонительный рубеж.
Пересмотр в конце 1900-х гг. государством своей пограничной политики на Дальнем Востоке положил начало третьему периоду в истории трансграничных связей уссурийского казачества. Поставив целью перейти к новому, более отвечающему государственным интересам, режиму функционирования границы, в данный период правительство было вынуждено обратить особое внимание на ту роль, которую в этом функционировании играло уссурийское казачество.
С 1910 г. власти стали прилагать специальные усилия к распространению на территорию УКВ общекраевых мер по решению «желтого вопроса». Так, вслед за принятием закона от 21 июня 1910 г., налагавшего запрет на применение «желтого труда» на казенных работах в Приамурском крае, войсковая администрация была обязана свернуть свои отношения с азиатскими арендаторами и наемными работниками. В 1912 г. генерал-губернатор Гондатти указал на необходимость применения аналогичной меры в отношении населения УКВ. После безуспешного сопротивления, в ноябре 1914 г. войсковой администрации пришлось издать распоряжение о полной ликвидации к осени 1916 г. отношений аренды и найма между казаками и иммигрантами25 .
Параллельно с этим, правительство и региональные власти развернули борьбу с процветавшей среди казачьего населения контрабандной торговлей. Основные обязанности по пресечению участия казаков в незаконных торговых операциях были возложены на казачью администрацию. Кроме того, к обеспечению контроля над линией границы были привлечены силы полиции и таможенного надзора26 . Важнейшим государственным решением в ряду мер по борьбе с контрабандой и общему упорядочению пограничного режима стала отмена в 1913 г. действовавшего более полувека положения о свободной и беспошлинной торговле в пределах 50-верстной полосы по обе стороны российско-китайской границы27 .
Однако все усилия властей не принесли ожидаемого результата. Несколько снизившаяся к 1914 г. численность в Приморской области китайцев (до 39 тыс. чел.)28  в годы Первой мировой войны вновь начала возрастать. Продолжало расти в рассматриваемый период и количество корейских иммигрантов, к 1917 г. достигшее в Приамурье примерно 100 тыс. чел.29 .
По-видимому, те же тенденции иммиграционной динамики были характерны и для территории УКВ. Во всяком случае, как показывают источники, масштабы использования уссурийцами иностранной рабочей силы в эти годы не уменьшились. По результатам сельскохозяйственной переписи 1917 г., в трех южных округах УКВ в «желтой аренде» находилось 13108 дес. земли, что составляло в среднем 4,3 дес. на каждый казачий двор. Кроме того, из находившихся в этих округах 2939 казачьих хозяйств 769 применяли труд наемных работников30 .
В целом безрезультатной оказалась и кампания по борьбе с участием уссурийских казаков в российско-китайской контрабандной торговле. Так, согласно данным проведенного в 1914 г., т.е. в самый разгар этой кампании, анкетирования, 99,1% взрослого населения округи УКВ было вовлечено в распространение контрабандного спирта. В этом отношении войсковая территория занимала первое место среди всех уездов южной части Приморской области31 .
Таким образом, несмотря на очевидное изменение пограничной политики государства на Дальнем Востоке в период с конца 1900-х гг. до 1917 г., властям так и не удалось добиться необходимого контроля над линией границы и придать ей функции эффективного регулятора международных экономических и демографических процессов. Конечно, во многом такой итог был обусловлен объективными причинами  ощутимой уже в начале ХХ в. разницей демографического и экономического потенциалов Северо-Восточного Китая и российского Дальнего Востока, огромной протяженностью дальневосточной границы и крайней недостаточностью имевшихся в распоряжении у региональной администрации сил и средств. Однако не менее значимой причиной этой неудачи являлись и сугубо управленческие просчеты.
Вплоть до 1917 г. в правящих кругах России господствовало основанное на давних исторических стереотипах представление о казаке как о наилучшем защитнике и колонизаторе отдаленных, диких окраин империи. Исходя из этого представления, с конца 50-х гг. XIX в. осваивалось и обустраивалось и дальневосточное приграничье. Однако, как обнаружилось позднее, вступившие в конце XIX в. на путь индустриального развития восточноазиатские общества мало подходили на роль дикой и безнадежно отсталой периферии. Очень скоро дальневосточные рубежи трансформировались в границу быстро развивавшихся и интенсивно взаимодействовавших экономик, ведущей среди которых постепенно становилась китайская. В новой обстановке в силу своих сословных особенностей уссурийское казачество оказалось наиболее уязвимым компонентом российской части границы, главной помехой в ее превращении в прочный контур внешней экономической безопасности дальневосточного региона. С одной стороны, иррегулярный и самоокупаемый характер казачьей пограничной службы был несовместим с задачей установления строгого пограничного режима и с организацией систематического таможенного и миграционного контроля. С другой, обширное и полуфеодальное по своей сути казачье землевладение, нуждавшееся в постоянном притоке рабочей силы извне, объективно создавало условия для заселения и освоения приграничных районов российского Дальнего Востока иностранными мигрантами. Поэтому без решения вопроса о будущем УКВ, без ликвидации сословных обязанностей и привилегий уссурийского казачества, действительное оздоровление всей системы трансграничных отношений региона было невозможно.

_______________

 1 Савченко С. Н. Уссурийское казачье войско в годы гражданской войны на Дальнем Востоке. 1917- 1922 гг.: Дис канд. ист. наук. Владивосток, 1998. С. 32
 2 Российский государственный исторический архив Дальнего Востока (далее  РГИА ДВ). Ф. 1. Оп. 1. Д. 1310. Л. 325.
 3 История Северо-Восточного Китая XVII-XX вв. Владивосток, 1987. Кн. 1. С. 260, 269, 276-277.
 4 Кабузан В.М. Дальневосточный край в XVII  начале ХХ вв. (1640-1917 гг.). М., 1985. С. 51.
 5 Нестерова Е.И. Русская администрация и китайские мигранты на юге Дальнего Востока. Владивосток, 2004. С. 360.
 6 Пак Б.Д. Корейцы в Российской империи. М., 1993. С. 85.
 7 Киреев А.А. Корейские иммигранты и казачество на российском Дальнем Востоке: факторы и динамика взаимодействия (вторая половина XIX  первая треть ХХ вв.) // Вестник ДВО РАН. 2008. №5. С. 79.
 8 РГИА ДВ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 594. Л. 8.
 9 РГИА ДВ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 356. Л. 16 об.
 10 Надаров И.Г. Очерк современного состояния Северо-Уссурийского края. Владивосток, 1884. С. 38.
 11 Нестерова Е.И. Указ. соч. С. 361.
 12 Труды Амурской экспедиции. Приложение к вып. 11. Песоцкий В.Д. Корейский вопрос в Приамурье. Хабаровск, 1913. С. 6.
 13 Ларин А. Желтый вопрос // Родина. 1999. №1. С. 67-68; Нестерова Е.И. Указ. соч. С. 160-161, 168-172; Петров А.И. Корейская диаспора на Дальнем Востоке. 60-90-е гг. XIX в. Владивосток, 2000. С. 103-104, 106, 119.
 14 Кабузан В.М. Указ. соч. С. 227.
 15 Кабузан В.М. Указ. соч. С. 228; Краткое описание Дальнего Востока и прилегающих к нему областей Северной Маньчжурии и Северной Кореи. Хабаровск, 1912. С. 6.
 16 Коваленко А.И. Культура дальневосточного казачества: история формирования, проблемы возрождения: Дис канд. ист. наук. Владивосток, 1995. С. 67.
 17 Труды Амурской экспедиции. Вып. 1. СПб., 1911. С. 79.
 18 Отчет высочайше командированного на Дальний Восток по переселенческому делу товарища главноуправляющего землеустройством и земледелием сенатора Иваницкого. СПб., 1909. С. 78  81; Лигин Ю. На Дальнем Востоке. М., 1913. С. 102  103.
 19 Кротова М.В. Борьба с контрабандной торговлей в приграничных районах Дальнего Востока и полосе отчуждения КВЖД (1900-1917 гг.) // Дальний Восток в контексте мировой истории: от прошлого к будущему. Владивосток, 1997. С. 121; Щагин Э.М. Октябрьская революция в деревне восточных окраин России (1917  лето 1918 г.). М., 1974. С. 43.
 20 История Северо-Восточного Китая... Кн.1. С. 255-256, 293-296; Кротова М.В. Указ. соч. С. 119; Труды Амурской экспедиции. Вып. 9. СПб., 1911. С. 276.
 21 Иванов В.Д. Взаимоотношения уссурийских казаков с приграничным населением сопредельных территорий (вт. половина XIX  начало ХХ в.) // Многонациональное Приморье: история и современность. Владивосток, 1999. С. 81.
 22 Иванов В.Д. Указ. соч. С. 81-82; Кутузов М.А. Уссурийские казаки: национальный состав социальной группы // Многонациональное Приморье: история и современность. Владивосток, 1999. С. 75.
 23 Краснов П. По Азии. Путевые очерки Маньчжурии, Дальнего Востока, Китая, Японии и Индии. СПб., 1903. С. 161; Труды Амурской экспедиции. Вып. 9. С. 276.
 24 У Н.А. Манькова, депутата Амурского и Уссурийского казачьих войск // Сибирские вопросы. 1908. №35-36. С. 61.
 25 РГИА ДВ. Ф. 1. Оп. 12. Д. 772. Л. 17об.  18; Ф. 702. Оп. 5. Д. 339. Л. 1, 5-5об.
 26 Кротова М.В. Указ. соч. С. 119.
 27 История Северо-Восточного Китая. Кн. 1. С. 296.
 28 Нестерова Е.И. Указ. соч. С. 361.
 29 Приморский край: Краткий энциклопедический справочник. Владивосток, 1997. С. 249.
 30 Государственный архив Приморской области (далее  ГАПК). Ф.  1167. Оп. 1. Д. 4. Л. 65, 69.
 31 Кротова М.В. Указ. соч. С. 119.

Галлямова  Л. И. 13tc "Галлямова  Л. И. "15
Особенности развития сельскохозяйственного производства Амурского и Уссурийского казачества накануне первой мировой войны

Важнейшей особенностью образования Амурского и Уссурийского казачьих войск было отведение и передача им особых земельных наделов, предназначенных для дислокации, проживания и хозяйственной деятельности. Казачьи земли занимали пограничные с Китаем территории. Земли Амурского казачьего войска располагались вдоль российско-китайской границы по течению Амура от Забайкалья до Хабаровска, полоса, занимаемая Уссурийским казачьим войском, тянулась на 800 верст от г. Хабаровска до верховьев р. Суйфуна, занимая течение рек Уссури, Сунгачи, западное и южное побережье оз. Ханка. В целом территория Амурского казачьего войска составляла 5726,8 тыс. дес., Уссурийского  7921,13 тыс. дес.1 .
Традиционными хозяйственными занятиями казачества, как и казачества других регионов России, являлись земледелие и скотоводство. Однако на Дальнем Востоке развитие земледелия на казачьих землях заметно отставало от развития крестьянского земледелия, несмотря на лучшие условия наделения землей. Так, амурское казачество, располагая 477,54 тыс. дес. удобной для хлебопашества земли, в 1905 г. обрабатывало всего 47,34 тыс. дес. (1,5 дес. на одного чел.), уссурийское казачество из 677,98 тыс. дес. в 1905 г. засеяло 20,25 тыс. дес. (0,7 дес. в расчете на 1 чел.)2 . По данным обследования, проведенного общеземской организацией в 1909 г., в Приамурье на казачий двор приходилось в среднем 6,4 дес. пашни, а на крестьянский  12,7 дес.3 .
В целом на Дальнем Востоке России посевные площади росли, за 1906-1913 гг. они увеличились в 1,9 раза, опережая как общероссийские, так и сибирские показатели4 . Аналогичная тенденция находила проявление и в казачьем земледелии: так, в Приморской области фактически ежегодно фиксировалось увеличение посевных площадей в Уссурийском казачьем войске5 . К 1917 г. в Амурской области размер запашки на один казачий двор вырос до 11,2 дес., в Приморской   до 6,6 дес.6 .
Накануне Первой мировой войны земледелие на Дальнем Востоке оставалось главной отраслью сельского хозяйства. Культивировались преимущественно пшеница, рожь, овес, гречиха, просо, быстрее других росли посевы высокотоварных культур  пшеницы и овса. Район товарного земледелия сложился на Амуре, где в предвоенный период ежегодный излишек хлеба составлял 5,6 млн. пудов7 . На казачьих землях районом наиболее успешного земледелия был Южноамурский, где урожайность зерновых составляла: в хозяйствах Иннокентьевского станичного округа сам 5,75, Поярковского  сам 8, в то время как в северном Кумарском округе  сам 4 и сам 5,5  по Уссурийскому казачьему войску8 . К 1913 г. казачьи хозяйства по производительности приблизились к крестьянским. Так, урожайность яровой ржи у крестьян составляла сам 7,2, у казаков 7,1, яровой пшеницы  соответственно 8,0 и 7,0, овса  7,7 и 6,5, гречихи  8,8 и 6,7, ячменя  7,5 и 7,0 и т.д.9 .
Помимо зерновых культур, казаки выращивали картофель, капусту, редьку, репу, лук, огурцы, морковь, свеклу, в целом огородничество занимало довольно большое место в структуре земледелия, являясь большим подспорьем в хозяйстве казаков. В ряде округов Уссурийского казачьего войска (Полтавском, Гродековском, Платоно-Александровском на юге и в северных Гленовском и Донском) началось развитие бахчеводства10 . В некоторых хозяйствах как амурских, так и уссурийских казаков выращивался табак, предпринимались попытки разведения плодовых деревьев и пр.11 .
Дальневосточное полеводство отличалось довольно активным использованием сельскохозяйственных орудий и машин: накануне войны по насыщенности земледелия машинами Дальний Восток значительно опережал не только Европейскую Россию, но и Западную Сибирь12 . По данным обследования, проведенного общеземской организацией в 1909 г., у приамурских крестьян на одно хозяйство приходилось 0,96 сельскохозяйственных орудий, на одно казачье хозяйство  0,8, у крестьян был также выше процент использования сельскохозяйственных машин13 . Вместе с тем в хозяйствах казаков сельскохозяйственные машины применялись все шире, особенно в хозяйствах зажиточных казаков и казаков среднего достатка14 . Как в крестьянских, так и в казачьих хозяйствах росло использование наемного труда: так, по данным вышеназванной общеземской организации, у крестьян 50,7% хозяйств нанимали работников, у казаков таких хозяйств было 56,5%, причем годовых рабочих имели 8,06% крестьянских хозяйств и 8,6%  казачьих15 .
Большое роль играло животноводство. Разводили главным образом крупный рогатый скот, лошадей, свиней. Казачество было обеспечено скотом лучше, чем крестьяне. Так, по данным П.Ф.  Унтербергера, на одно казачье хозяйство приходилось в среднем лошадей и крупного рогатого скота 5,5 и 5,8 голов, в то же время у крестьян  4,4 и 5,5 соответственно16. В Амурской области на один казачий двор приходилось крупного рогатого скота 5,2 голов, на крестьянский  4,2, лошадей  5,9 и 5,3, свиней  2,5 и 2,1; в Приморской области казаки и крестьяне имели соответственно 5,1 и 5,9, рогатого скота, лошадей 5,1 и 3,2 и свиней 2,6 и 8,3 голов, т.е. уссурийское казачество имело преимущество только в обеспечении лошадиным поголовьем17 .
Продуктивность скота была невысокой: например, среднегодовой удой коров в крестьянских хозяйствах составлял всего 700-1000 л. Серьезным негативным фактором, тормозившим развитие этой отрасли, были крупные поставки скота и мяса из соседней Маньчжурии и Австралии. Более успешно развивалось животноводство в Уссурийском крае, где возникло и развивалось несколько крупных скотоводческих хозяйств: Янковских, Старцевых, Менарда, Гольденштедта и др. Благодаря усилиям талантливого исследователя и предпринимателя М.И. Янковского и его сыновей была выведена новая янковская порода лошадей, пользовавшаяся большим спросом среди сельских хозяев, особенно среди уссурийского казачества18 .
Новым явлением для дальневосточной деревни стала организация агрономической помощи населению и развитие общественной агрономии. Проведению столыпинской реформы и переселению крестьян сопутствовало создание правительственных агрономических организаций, которые стали проводить меры по улучшению культуры земледелия, а затем и скотоводства у сельского населения. В задачи агрономической службы входило распространение сельскохозяйственных знаний, оказание практической помощи сельскому населению по повышению культуры земледелия (повышению плодородия земель, улучшению семенного фонда, очистке выращенного зерна от сорняков, организации опытных полей, распространению семян новых сельскохозяйственных культур и пр.), по обеспечению сельскохозяйственной техникой и т.д.
В Приморской области, в частности, деятельность по созданию агрономической службы разворачивается в 1907-1909 гг., когда были заложены первые опытные поля19 , а администрация Уссурийского казачьего войска начала хлопоты по устройству двух сельскохозяйственных ферм с образцовыми севооборотами, питомниками рогатого скота, семенным хозяйством, опытными полями и пр.20 . Однако недостаточность финансовых средств сильно ограничивала возможности по организации действенной агрономической работы. В 1911 г. Департамент земледелия значительно увеличил ассигнования, направляемые на эти цели: так, по Приморской области их объем составил 44 тыс. руб., что позволило активизировать деятельность по оказанию агрономической помощи. В первую очередь был увеличен агрономический персонал: например, если на 1 января 1911 г. в Приморской области он состоял из агронома и двух инструкторов, то на 1 января 1912 г. агрономическая организация включала областного агронома, 5 уездных или районных агрономов, 9 инструкторов (из них 5 по полеводству, 2 по пчеловодству и 2 по молочному хозяйству) и 5 практикантов по различным отраслям сельского хозяйства (1 по садоводству и огородничеству, 2 по полеводству, 1 по пчеловодству и 1 по молочному хозяйству)21 . В 1911 г. создана также агрономическая организация и в Амурской области22 .
Оказание помощи дальневосточному казачеству началось с агрономических консультаций среди хозяев, тогда как постоянно действующая агрономическая служба организуется позднее. В Уссурийском казачьем войске она создана в 1913 г., в ее состав входили: войсковой агроном, 2 районных агронома, 6 агрономов-смотрителей, 2 инструктора по сельскому хозяйству и 2 практиканта по сельскому хозяйству. В Амурском войске в 1914 г. были назначены 2 сельскохозяйственных инструктора, на агрономические мероприятия отпущено 5 тыс. руб.23 .
Помощь по улучшению семенного материала стала одним из важнейших направлений работы агрономических организаций, поскольку для дальневосточной деревни была характерна большая засоренность полей сорняками, что негативно влияло на урожайность и на качество собранного зерна. В частности, в Приморской области засоренность крестьянского зерна достигала 25%, а уровень засоренности полей в 10-15% был обычным явлением24 . Еще хуже обстояло дело в казачьем земледелии, где практиковалась залежно-зерновая система, которой неизбежно сопутствовали чрезвычайная засоренность полей, вырождение семенного материала, зараженность зерна спорыньей, головней и пр. болезнями25 .
Для содействия сельскому населению организуются стационарные зерноочистительные пункты, функционировавшие круглый год, и зерноочистительные обозы, передвигавшиеся по сельским населенным пунктам в течение января-апреля и очищавшие крестьянское зерно. В Приморской области в 1911 г. были созданы два обоза, которые работали фактически безостановочно и до конца года очистили 4433 пуд. зерна; в 1913 г. в Амурской области также были созданы первые зерноочистительные пункты и зерноочистительные обозы26 .
Развернулась работа по организации зерноочистительных обозов, обслуживавших казачьи хозяйства. В 1913 г. весьма эффективно действовал зерноочистительный обоз в Гродековском станичном округе в составе трех кукелеотборников, одной американской веялки-сортировки и фухтеля «Триумф». Он объехал почти все поселки округа, очистив от сажи и сорняков 11 352 пуда пшеницы и ярицы27 . В 1914 г. Амурской области действовало более десятка зерноочистительных пунктов и обозов, в том числе на территории казачьего войска28 .
Агрономические организации изучали особенности климата, почв, растительности, все шире вели работу по закладке опытных полей, по проведению показательных посевов, преимущественно в хозяйствах крестьян, с целью практической демонстрации прогрессивных методов культурного земледелия. Например, в Приморской области в 1911 г. удалось осуществить опытно-показательные посевы пшеницы только в с. Ивановке Никольск-Уссурийского уезда, кроме того, провел опытные посевы семенного материала крестьянин Рылов из дер. Фурмановки Ольгинского уезда, получивший семена, а также инструкции от агрономической организации. В 1913 г. опытные посевы пшеницы и овса были сделаны в 8, а в 1914 г.  уже в 12 крестьянских селах29 . В 1914 г. началось проведение опытно-показательных посевов в Уссурийском казачьем войске: испытывали новые сорта растений, действие на них удобрений, сравнивали эффективность влияния на урожайность сроков и способов посева  разбросанного, рядового, ленточного30 . В программу таких опытов входили вопросы испытания урожайности различных сортов главных полевых культур  пшеницы и овса, отыскание наилучших условий сева и способов восстановления плодородия почвы.
Параллельно разворачивалась работа по оказанию крестьянам и казакам помощи в приобретении такой усовершенствованной сельскохозяйственной техники, как разнообразные плуги, бороны, сенокосилки, жнейки и т.д. С этой целью открываются пункты по продаже такой техники по сниженным ценам, где осуществлялась также продажа техники в кредит. В 1911 г. Департамент земледелия своим циркуляром от 31 марта, №15944, предлагает деревенским кооперативным организациям устраивать прокатные пункты сельскохозяйственных машин и орудий, обещая финансовую помощь. В соответствии с этим в 1911 г. в Приморской области организуются первые прокатные пункты: при Ханкайском сельскохозяйственном обществе и Отрадненском кредитном товариществе; вскоре начинают открываться прокатные пункты и в Амурской области31 .
На территории казачьих войск также открываются специальные склады, продававшие технику (в 1909 г. в Уссурийском войске их действовало уже 4, продано 225 плугов, 20 жаток, 24 веялки и т.д.), и прокатные станции, дававшие технику во временное пользование32 . Приобретение казаками сельскохозяйственной техники заметно увеличивалось. Так, в 1909 г. действовал один сельскохозяйственный склад (Войскового правления Уссурийского казачьего войска), который продал казакам техники на 17668,8 руб., в 1912 г. действовали уже четыре склада (Гродековский, Донской, Бикинский и Гленовский), продавшие техники на сумму 25302,9 руб., в 1913 г.  на 60994,4 руб. 33 .
Большой комплекс мер осуществлялся агрономическими организациями по подъему животноводства. В первую очередь были направлены усилия на развертывание сети случных пунктов, организацию ветеринарной помощи и т.д. В Приморской области в 1911 г. открыто 3 случных пункта (в с. Спасское, Осиновка и Камень-Рыболов), к концу 1913 г. действовало уже 7, а в 1914 г.  8 казенных случных пунктов, кроме того, функционировал ряд временных пунктов в частновладельческих хозяйствах34 . Ведется активная работа по подъему коневодства: создан конный завод в Уссурийском казачьем войске, организуются стационарные и временные случные пункты, которые в 1913-1914 гг. имели в целом (вместе с конезаводом) более 40 жеребцов-производителей35 . В Полтавском, Гродековском и Платоно-Александровском округах Уссурийского казачьего войска заметно развивалось частное коневодство: казаки строили общественные конюшни для устройства в них случных пунктов, каждый год выписывали породистых жеребцов из войскового конезавода на время случного периода, в их хозяйствах росло число породистых жеребят36.
Особенно увлеченно занимались селекционной работой казаки Полтавского округа: на состоявшуюся в 1912 г. станичную выставку было приведено много молодых лошадей хорошей упитанности и роста. «Можно положительно утверждать,  говорилось в отчете по Уссурийскому войску,   что через 6-8 лет Полтавский округ будет... богат улучшенными лошадьми»37.
Благодаря усилиям агрономической организации и встречной инициативе сельских хозяев в Приморье с 1909 г. заметно растет поголовье улучшенного приплода: так, в 1912 г. было получено 215 телят элитных пород, в 1913 г.  301, в 1914 г.  1495; за 1911  1912 гг. родилось 170 породистых жеребят, в 1913 г.  126, около 200 получено в 1914 г. Не случайно районные животноводческие выставки, прошедшие в 1914 г., ярко продемонстрировали улучшение скота и условий воспитания молодняка38 .
В Амурской области, где ведущую роль в сельскохозяйственном производстве играло земледелие, большинство крестьян относилось к животноводству как к второстепенной отрасли, поэтому стремление к улучшению скота проявлялось достаточно спорадически. При этом, приобретая породистых животных, хозяева тем и ограничивались, не стремясь обеспечить им хорошее содержание, уход и кормление. Амурская агрономическая организация начинает устраивать случные пункты с 1914 г., было открыто 6 пунктов, держали быков-производителей симментальской, ярославской и голландской пород; быков выдавали также сельским обществам, которые содержали их за свой счет39 . Начавшаяся война помешала развитию селекционной деятельности, и заметные практические результаты в области получены не были.
Заметное место в сельскохозяйственном производстве Дальнего Востока занимало пчеловодство, на улучшение которого агрономические организации обратили самое серьезное внимание. Как показало обследование крестьянских хозяйств, проведенное в 1911 г., в некоторых районах Уссурийского края, в частности, в Иманском, Никольск-Уссурийском и Ольгинском уездах, пасеки состояли в среднем из 90 ульев, достигая 500-700; в старожильческих селениях число ульев на 100 чел. составляло 514, такая концентрация ульев не встречалась ни в одной из пчеловодных губерний Европейской России40 . Однако рамочные ульи, улучшенные приемы пчеловождения встречались довольно редко, большинство хозяев использовали самые примитивные методы пчеловодства. Именно в этом направлении ведется активная работа: инструкторы способствовали улучшению пчеловодной техники, демонстрировали правильные приемы пчеловождения; на казенные средства в 1913-1914 гг. были созданы Никольск-Уссурийская и Иманская (в Приморье) и в с. Радде и Свободное (Амурская обл.) учебно- показательные пасеки и т.д. В результате постепенно более прогрессивное рамочное пчеловодство набирает темпы: например, в Приморской области в 1911 г. удельный вес рамочных ульев составлял 16%, в 1912 г.  17%, в 1913 г.  20,9%41 .
Пчеловодство как отрасль сельского хозяйства наиболее успешно развивалось среди уссурийского казачества, т.к. на территории его проживания были наиболее благоприятные для этого условия. В 1909 г. здесь насчитывалось 289 пасек, получено 4872 пуда меда на сумму 17225 руб.; в 1913 г. имелось уже 379 пасек, получено 5505,5 пуд. меда на сумму 44841,5 руб.42 .
Важное значение имела просветительная, пропагандистская и учебная деятельность агрономических организаций: усилиями их сотрудников организуются для крестьян различные курсы (по животноводству, молочному хозяйству, пчеловодству, полеводству, огородничеству и др.), проводятся чтения и беседы, создаются популярные библиотеки по сельскому хозяйству, распространяются книги и брошюры и т.д. 1 января 1913 г. по инициативе и при активном участии агрономической организации состоялось открытие первого в Приамурье сельскохозяйственного учебного заведения  Никольск-Уссурийской сельскохозяйственной школы43 . При школе были созданы ферма, мастерские, опытные поля и пр., хотя окончательная ее постройка не была окончена и из-за начавшейся войны затормозилась. Был разработан проект такой же школы в Амурской области, однако ее созданию помешала война. Немаловажное значение имели и такие аспекты деятельности как организация выставок, конкурсов, съездов сельских хозяев и т.д.
Одновременно с развертыванием деятельности агрономических организаций накануне Первой мировой войны развивалась гражданская инициатива в сфере агрономии, которую воплощали различные общества: сельскохозяйственные, садоводства и огородничества, пчеловодства и т.д. Члены этих обществ вносили заметную лепту в развитие агрономической культуры: они издавали свои журналы (например, «Амурский земледелец», «Приамурское пчеловодство», «Приморский хозяин» и др.), реализовывали улучшенные семена огородных и полевых растений, открывали зерноочистительные пункты, прокатные станции сельскохозяйственных машин, производили опытные посевы, закладывали сады, выращивали огородные культуры и пр.
Таким образом, накануне Первой мировой войны в аграрной отрасли экономики амурского и уссурийского казачества развивались очень важные процессы, способствовавшие формированию благоприятных предпосылок для существенного подъема сельскохозяйственного производства, которые, к сожалению, были прерваны начавшимися масштабными событиями.

_______________

 1 Слюнин Н.В. Современное положение нашего Дальнего Востока. СПб., 1908. С. 61.
 2 Обзор Приморской области за 1912 год. Владивосток, 1914. С. 93-94; Слюнин Н.В. Современное положение С. 61-62.
 3 Унтербергер П.Ф. Приамурский край. 1906-1910 гг. СПб., 1912. С. 62.
 4 Крестьянство Дальнего Востока СССР. ХIХ-ХХ вв.: Очерки истории. Владивосток, 1991. С. 90; История Дальнего Востока СССР в период феодализма и капитализма (XVII в.  февраль 1917 г.). М., 1991. С. 324.
 5 Обзор Приморской области за 1909 год. Владивосток, 1910. С. 11; Обзор Приморской области за 1912 год... С. 95; Обзор Приморской области за 1913 год. Владивосток, 1915. С. 70.
 6 Поуездные итоги Всероссийской сельскохозяйственной и поземельной переписи 1917 г. по 57 губерниям и областям. М., 1923. С. 150-152.
 7 История Дальнего Востока С. 324.
 8 Коваленко А.И. Культура казачества восточных окраин России (XVII  начало XX вв.). Благовещенск, 2008. С. 78; Обзор Приморской области за 1912 год С. 94.
 9 Алексеев А.И., Морозов Б.Н. Освоение русского Дальнего Востока (конец XIX в.   1917 г.). М., 1989. С. 145.
 10 Обзор Приморской области за 1912 год С. 96.
 11 Там же. С. 97; Обзор Амурской области за 1911 год. Благовещенск, 1912. С. 10  11.
 12 Целищев М.И. Экономические очерки Дальнего Востока. Владивосток, 1925. С. 30.
 13 Унтербергер П.Ф. Приамурский край С. 62.
 14 Коваленко А.И. Культура дальневосточного казачества (вторая половина XIX  начало XX вв.). Благовещенск, 2002. С. 40.
 15 Унтербергер П.Ф. Приамурский край С. 62.
 16 Там же.
 17 Слюнин Н.В. Современное положение С. 77-78.
 18 Богданов Д. Наши богатства. Промыслы Приморской области, Камчатки и Сахалина. Владивосток, 1910. С. 110-113; Слюнин Н.В. Современное положение С. 78; Янковский В.Ю. Янковский и Янковские // Янковский Ю.М. Полвека охоты на тигров. Владивосток, 1990. С. 7.
 19 Обзор Приморской области за 1908 год. Владивосток, 1909. С. 12-13; Обзор Приморской области за 1911 год. Владивосток, 1912. С. 57; Обзор Приморской области за 1912 год. С. 33.
 20 Обзор Приморской области за 1908 год. С. 12-13; Обзор Приморской области за 1909 год. С. 9, 12-13.
 21 Обзор Приморской области за 1911 год. С. 57-58.
 22 Общественная агрономия в Амурской губернии за 1911-1923-й год. (Краткий обзор). Благовещенск, 1923. С. 3.
 23 Коваленко А.И. Культура дальневосточного казачества С. 40-41.
 24 Обзор Приморской области за 1911 год С. 57.
 25 Обзор Приморской области за 1909 год С. 12.
 26 Обзор Приморской области за 1911 год С. 57; Общественная агрономия в Амурской губернии С. 13.
 27 Коваленко А.И. Культура дальневосточного казачества С. 41.
 28 Обзор Приморской области за 1913 год... С. 77; Общественная агрономия в Амурской губернии С. 13.
 29 Обзор Приморской области за 1911 год С. 58; Обзор Приморской области за 1913 год С. 76; Обзор Приморской области за 1914 год... Владивосток, 1916. С. 66.
 30 Коваленко А.И. Культура дальневосточного казачества С. 41.
 31 Обзор Приморской области за 1911 год С. 58; Общественная агрономия в Амурской губернии С. 15.
 32 Обзор Приморской области за 1909 год... С. 12-13; Общественная агрономия в Амурской губернии за 1911-1923-й год. (Краткий обзор). Благовещенск, 1923. С. 14.
 33 Обзор Приморской области за 1913 год С. 70.
 34 Обзор Приморской области за 1911 год С. 58; Обзор Приморской области за 1913 год С. 77-78; Обзор Приморской области за 1914 год... С. 62-64.
 35 Обзор Приморской области за 1913 год С. 67-68, 77-78; Обзор Приморской области за 1914 год... С. 49-50.
 36 Обзор Приморской области за 1913 год С. 92-93.
 37 Обзор Приморской области за 1912 год С. 92.
 38 Обзор Приморской области за 1913 год С. 68; Обзор Приморской области за 1914 год С. 50, 63.
 39 Общественная агрономия в Амурской губернии С. 17.
 40 Обзор Приморской области за 1912 год С. 13.
 41 Обзор Приморской области за 1913 год С. 80; Обзор Приморской области за 1914 год С. 74-75; Общественная агрономия в Амурской губернии С. 19-20.
 42 Обзор Приморской области за 1909 год С. 14; Обзор Приморской области за 1913 год С. 72.
 43 Обзор Приморской области за 1913 год С. 83.

Устюгова  О. А. 13tc "Устюгова  О. А. "15
Развитие торговли у казачества юга Дальнего Востока России во второй половине XIX в.

Дальневосточное казачество занималось не только охраной границы, но и хозяйственной деятельностью, в том числе и торговлей. Во второй половине XIX в. на юге Дальнего Востока России торговый обмен осуществлялся в тех же организационных формах, что и в европейской части страны, однако здесь были и свои особенности. Первоначально в регионе развивалась преимущественно развозно-разносная торговля, что было обусловлено большими расстояниями между населенными пунктами, расположенными, как правило, вдоль основных транспортных путей. В 1860-70-х гг. купцы сбывали товары прямо с барж и лодок, проходивших по Амуру. В свою очередь казаки продавали на проходившие мимо суда овощи и дрова. Такой способ товарообмена сохранился, хотя и в меньших масштабах, до конца века1 .
Торговля осуществлялась и в наиболее населенных казачьих селениях Амурской области (Албазин, Черняево, Поярково, Иннокентьевка, Михайло-Семеновская, Екатерино-Никольская), многие из которых к 1895 г. имели торговлю с миллионным оборотом2 . Торговля в Амурском казачьем войске производилась главным образом продуктами земледелия, а также пушниной, рыбой и рогатым скотом. Торговые заведения не принадлежали казакам3 .
Постепенно происходило развитие стационарной торговли (из постоянных торговых заведений  лавок, магазинов, складов и т.д.). Торговые предприятия, располагавшиеся на территории Амурского казачьего войска, были представлены преимущественно лавками и питейными заведениями, в большей части которых торговали как продовольственными, так и промышленными товарами. Материалы к годовым отчетам и обзорам военных губернаторов содержат немногочисленные сведения о количестве торговых заведений на территории Амурского казачьего войска, относящиеся к 60-м гг. XIX в. Опираясь на эти данные, можно сделать вывод об увеличении количества магазинов и лавок. Так, в 1863 г. на территории Амурского казачьего войска насчитывалось 4 лавки, в 1867 г.  6, а в 1868 г.  11. В 1868 г. в Уссурийском казачьем пешем батальоне было 9 частных лавок4 . В 1901 г. на территории Уссурийского казачьего войска действовало 11 лавок (три из которых принадлежали китайцам), приносивших казачьим обществам в среднем от 25 до 80 руб. годового дохода5 .
Отраслевая структура торговли казаков была представлена продуктами сельского хозяйства и промыслов. Хлеб был самым важным продуктом питания, который привозили в Приморье из Забайкальской и Амурской областей по Амуру и морем из Европейской России (из Кронштадта, Одессы, Николаева). Забайкальского и амурского хлеба не хватало, поэтому с  первых лет заселения региона русскими казаками и крестьянами велась активная торговля с Китаем. Китайское правительство под страхом смертной казни запрещало своим подданным продавать русским продовольствие, однако сельские жители Маньчжурии «по ночам пробирались в г. Благовещенск и казачьи станицы и привозили съестные припасы»6 . Маньчжурским овсом кормили казачьих лошадей в Амурской и Приморской областях7 .
В Приморской области земледелие особенно успешно развивалось в Южно-Уссурийском крае; к середине 1870-х гг. крестьяне и казаки Южно-Уссурийского края снабжали себя хлебом самостоятельно, чего нельзя сказать об остальном населении юга Приморья8 . К концу века все большее количество казачьих хозяйств принимало участие в купле-продаже хлеба. По выборочным данным за 1901 г. из 125 хозяйств восьми поселков Уссурийского войска только 47, т.е. 37,6% не продавали и не покупали хлеба. Отдельные хозяйства продавали по 300 и даже по 700 пуд. зерна9 . Хлеб продавали нуждающимся односельчанам и казакам из других поселков, жителям Никольск- Уссурийского, Черниговки, Камень-Рыболова, а также окружному интендантству и китайцам. Население северных казачьих округов закупало хлеб в Хабаровске и Южно-Уссурийском крае10 .
Казаки разводили картофель, капусту, огурцы, свеклу, брюкву, редьку, лук, морковь и другие овощи, небольшой излишек которых продавали проезжающим и проходящим командам, а также торгующим лицам. В 1900 г. казаки Уссурийского войска продали огородных овощей на 2900 руб. Значительный доход давала и продажа сена: в отдельных поселках почти каждый домохозяин реализовывал по несколько тысяч пудов по цене не ниже 20-25 коп. за пуд летом, зимой же во Владивостоке цена на сено достигала 50-60 коп. за пуд. В Амурской области казаки выращивали табак, который не только употребляли сами, но и продавали на проходившие по Амуру пароходы. На юг русского Дальнего Востока качественный маньчжурский табак в значительном количестве поступал и непосредственно из Китая. Табачная продукция казаков обходилась дороже маньчжурской, поэтому не могла составить ей конкуренции11 . В южных округах Уссурийского войска 32 домохозяина занимались пчеловодством: в 1900 г. с каждого из 718 ульев получали 1-1,5 пуд. меда, который продавали в г. Никольск-Уссурийском по 6-7 руб. за пуд (на общую сумму 300-400 руб.)12 .
Имела место и торговля продуктами промыслов. Амурские и уссурийские казаки охотно занимались рыболовством по берегам Амура, Уссури и их притокам, так как именно этот промысел приносил им значительную часть доходов (от 200 до 2000 руб. в год). Население употребляло рыбу в пищу, солило ее, частично продавало. Старший урядник Амурского войска Кривоносов в 1887 г. арендовал на Амуре рыбалку и занимался продажей рыбы. В станице Донской Уссурийского войска отдельные домохозяева вылавливали по 7 тыс. пуд. рыбы, которую продавали свежей своим же казакам по 10-15 коп. за пуд., а в поселке Усть-Медведицком рыбу засаливали и продавали по 80 коп.  1 руб. 10 коп. за пуд. Рыболовный промысел уссурийских казаков развивался более успешно: их доходы от рыболовства за 1891-1895 гг. выросли с 35 до 55 тыс. руб.13 .
В южных округах Приморской области казаки занимались охотой. Предметами сбыта служили недорогие шкуры медведя, лисицы, белки, выдры, а также мясо косуль, кабанов, изюбров, коз и др. Многим казакам в удачные годы удавалось продавать до 100 пуд. мяса по цене не менее 6 руб. за пуд. В Уссурийском казачьем войске в 1900 г. доход от охоты составил примерно 11 тыс. руб.14 .
Определенное значение имела заготовка дров для городов и речных пароходов, стройматериалов для железных дорог. Казаки занимались вырубкой и сплавом строевого и поделочного леса, а также дров по рекам Зее и Амуру к Благовещенску, а по Амуру и Уссури  к Хабаровску. Учитывая высокую цену на лес, этот промысел был очень доходным занятием. Так, в 1886 г. сплав заготовленного леса по Амуру дал амурским казакам 50 тыс. руб., а в 1892 г. только заготовка дров для пароходов товарищества Амурского пароходства принесла казакам свыше 40 тыс. руб. 15 .
Постепенно развивалась и торговля спиртными напитками. Первоначально на Дальний Восток поступал только казенный спирт, предназначавшийся на довольствие казакам (по 100 чарок в год или по одному ведру на каждого)16 . Этот спирт хранился в подвалах, не всегда оборудованных должным образом, поэтому утечка была значительной. Согласно существовавшим правилам, разрешалась и свободная продажа спирта: казаки могли приобретать его сверх нормы (в Амурской области в 1862 г. по 8 руб. за ведро), но в некоторых казачьих сотнях он отпускался только с разрешения командира17 . На русской территории маньчжуры, официально населявшие устье р. Зеи со времени подписания Айгунского договора, также изготовляли спиртной напиток ханшин, затем проникавший в крестьянские поселки и казачьи станицы18 . К 1901 г. в Уссурийском казачьем войске действовало 21 питейное заведение19 . Содержатели питейных заведений (как правило, лица других сословий) выплачивали казачьим обществам деньги за право торговли и аренду помещения. В 1900 г. в Уссурийском войске продавалось в среднем от 164 до 373 ведер водки, годовой оборот питейных заведений составил 74260 руб., а чистый годовой доход казачьих обществ по этой статье достиг 15325 руб.20 . По примеру хабаровского купца А.И. Хлебникова, опыты которого доказали, что из дикого уссурийского винограда можно получать вина удовлетворительного качества, казаки Уссурийского войска начали сами приготовлять виноградное вино, которое, однако, не переносило длительного хранения и перевозки, поэтому употреблялось на месте производства21 .
Представители казачьего сословия составляли немногим более 1% среди предпринимателей-торговцев юга Дальнего Востока России. Это объясняется тем, что заселение ими края шло принудительным путем, селились, как правило, бедные казаки из Забайкалья, к тому же военная организация препятствовала ведению торгово-промышленных дел и записи в гильдию22 . Однако к концу XIX в. среди казачьего населения увеличилась прослойка предпринимателей, занимавшихся торговлей. Для получения права на торговлю достаточно было приобрести торговое свидетельство, дававшее еще и освобождение от службы. В Уссурийском казачьем пешем батальоне Амурского казачьего войска в 1868 г. было выдано торговых свидетельств: купцов 2-й гильдии  12, на мелочный торг  1, на развозной торг  3, приказчичьих свидетельств  423 . В казачьих станицах появились представители торгово-ростовщического капитала  скупщики, приобретавшие продукты у казаков, а затем продававшие их по более высокой цене. Типичным представителем этой категории населения был один из казаков поселка Ильинского Уссурийского войска, который держал лавку, занимался скупкой хлеба по низким ценам, а при возрастании спроса продавал по высоким. Продавали зерно и скот казаки Вараксин и Образцов поселка Донского Амурского войска24 . Согласно годовому отчету Уссурийского казачьего войска за 1891 г., внутренняя торговля в войске по станицам, объем которой достиг 59222 руб., была почти исключительно сосредоточена в руках лиц войскового сословия25 . На рубеже веков из среды казачества выделяются крупные предприниматели и торговцы, такие как К. Шереметьев, К Грушко, Н.Х. Игнатьев, В.Т. Пташников, А.А. Кураулова 26 .

_______________

 1 Приамурье. Факты. Цифры. Наблюдения. М., 1909. С. 639.
 2 Обзор Амурской области за 1895 г. Благовещенск, 1896. С. 34.
 3 Российский государственный исторический архив Дальнего Востока (далее  РГИА ДВ). Ф. 702. Оп. 7. Д. 11. Л. 15; Ф. 704. Оп. 1. Д. 230. Л. 151.
 4 Там же. Ф. 704. Оп. 1. Д. 26. Л. 23-23 об.; Д. 30. Л. 118-118 об.; Д. 36. Л. 38, 113; Д. 44. Л. 18; Ф. 1. Оп. 1. Д. 215. Л. 14 об.
 5 Материалы, относящиеся до земельного и экономического положения Амурского и Уссурийского казачьих войск. СПб., 1902. С. 152-303.
 6 РГИА ДВ. Ф. 704. Оп. 1. Д. 11. Л. 4 об.
 7 Там же. Д. 28. Л. 70.
 8 Там же. Ф. 1. Оп. 1. Д. 477. Л. 249.
 9 Сергеев О.И. Казачество на русском Дальнем Востоке в XVII-XIX вв. М., 1983. С. 109.
 10 Материалы, относящиеся до земельного и экономического С. 152-303.
 11 РГИА ДВ. Ф. 704. Оп. 1. Д. 30. Л. 13 об., 40; Д. 11. Л. 118 об.-119; Ф. 1. Оп. 1. Д. 1269. Л. 337; Д. 1445. Л. 14 об.; Д. 1484. Л. 9 об.; Ф. 1192. Оп. 1. Д. 14. Л. 130 об.; Д. 15. Л. 23; Материалы, относящиеся до земельного и экономического С. 152, 175, 180, 182, 203, 258.
 12 Материалы, относящиеся до земельного и экономического С. 238, 240-241, 268-269, 273.
 13 Сергеев О.И. Казачество на русском Дальнем Востоке С. 109; Галлямова Л. И. Казачество как фактор становления и развития дальневосточного рынка труда // Казачество Дальнего Востока России во второй половине XIX  ХХ вв. Хабаровск, 2006. С. 40; Материалы, относящиеся до земельного и экономического С. 221-240.
 14 РГИА ДВ. Ф. 1. Оп. 4. Д. 521. Л. 21-21 об.; Материалы, относящиеся до земельного и экономического С. 166-279.
 15 РГИА ДВ. Оп. 1. Д. 306. Л. 42 об.; Сергеев О.И. Казачество на русском Дальнем Востоке С. 79; Галлямова Л. И. Казачество как фактор становления С. 38.
 16 Носков И. Амурский край в промышленном, коммерческом и хозяйственном отношениях. СПб., 1865. С. 57.
 17 РГИА ДВ. Ф. 704. Оп. 3. Д. 769. Л. 53.
 18 Там же. Ф. 702. Оп. 1. Д. 174. Л. 167 об.; Ф. 1192. Оп. 2. Д. 2. Л. 17.
 19 Материалы, относящиеся до земельного и экономического С. 152-303.
 20 Подсчитано по: Материалы, относящиеся до земельного и экономического С. 153-301.
 21 РГИА ДВ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1269. Л. 230 об.  231.
 22 Троицкая Н.А. Формирование и деятельность крупной буржуазии на русском Дальнем Востоке (1861-1904). Дис. канд. ист. наук. Томск, 1989. С. 72.
 23 РГИА ДВ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 215. Л. 14 об.
 24 Сергеев О.И. Казачество на русском Дальнем Востоке С. 109.
 25 РГИА ДВ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1269. Л. 235 об.-236.
 26 Троицкая Н.А. Формирование и деятельность крупной буржуазии на русском Дальнем Востоке (1861-1904). Дис. канд. ист. наук. Томск, 1989. С. 72, 188, 189, 194, 197.


Лазарева  С. И., Сергеев  О. И. 13tc "Лазарева  С. И., Сергеев  О. И. "15
Поселения 1879  г. в Уссурийском казачьем войске (к 130-летию со времени основания)

Воссоединение с Россией обширных, но малонаселенных и необжитых земель сразу поставило проблему их заселения и освоения. Составляющим звеном переселенческого движения на восток во второй половине XIX в. явилось переселение казаков, которое имело свои особенности. Выделяются три значительных потока казачьего переселения на Дальний Восток или в пределах этого региона, чередующихся с примерно равными по длительности периодами почти полного прекращения такого переселения.
Первое казачье переселение осуществлялось в 1855-1862 гг. и имело задачей заселить новые территории по Амуру и Уссури, обеспечив их оборону и хозяйственное освоение и составив контингент для образования нового казачьего войска  Амурского. Эта задача разрешалась переселением на Амур и Уссури забайкальских казаков, а также штрафованных нижних чинов из гарнизонных батальонов внутренней стражи. Затем наступил длительный (16-летний) период, в течение которого переселение казачества на Дальний Восток и внутри этого региона практически отсутствовало. Исключение составляли передвижки ряда станиц на новые, более удобные для жительства земли, расположенные на незначительном расстоянии от старых мест.
Второе казачье переселение было осуществлено в течение одного 1879 года. Примерно половина казачьего населения, проживавшего на Уссури, переселилась в новый район  Южно-Уссурийский, заняв там территорию вдоль русско-китайской границы. Главная цель переселения заключалась в необходимости хозяйственного освоения района южного Приморья и обеспечения его пограничной охраны. Именно это дает основание выделять переселение 1879 г. в качестве самостоятельного этапа казачьих переселений на Дальнем Востоке. Кроме основной цели, в 1879 г. ставилась и дополнительная  улучшение положения уссурийских казаков. Затем наступил новый 15-летний период «затишья» в переселенческом движении казачества.
1895 г. дал начало новому крупному переселению казаков, на этот раз направленному в основном из европейской части страны в Приморье. Его цель заключалась в обеспечении охраны территории вдоль строившегося полотна Транссибирской железной дороги и в общем увеличении численности казачества Дальнего Востока. Это переселение продолжалось до конца XIX в. и в первые годы ХХ в.
Основанные в ходе переселения 1879 г. казачьи поселки отмечают в 2009 г. свое 130-летие. Остановимся подробнее на этом событии.
Проблема повышения благосостояния амурских и уссурийских казаков возникла фактически с первых лет их водворения на Амуре и Уссури. Этим вопросом занималась комиссия Сколкова, обследовавшая Приамурский край в 1869 г. Комиссия внесла свои предложения, но они не были реализованы. В 1875 г. в Уссурийском крае работал войсковой старшина Нестеров с целью выявить возможности улучшения положения казачества. Он признал необходимым переселить в Южно-Уссурийский край значительное число уссурийских казаков. В декабре 1878 г. вопрос о переселении казаков был рассмотрен на заседании Военного совета, который принял решение о его начале и о льготах для переселенцев. В частности, денежное пособие казакам определили до 50 руб. Из 911 семей, проживавших в 29 станицах Уссурийского пешего батальона, к переселению в южное Приморье были намечены 390 семей. Население пяти станиц переселялось полностью, 16  частично (из них выбывали от 20 до 80% жителей)1 .
Переселение началось весной 1879 г. До Камень-Рыболова казаков перевозили на судах Товарищества амурского пароходства «Уссури» и «Алексей» за счет казны. Первый рейс начался 15 апреля, а закончить перевозки намечалось 10 июня. Всего в 1879 г. в Южно-Уссурийский край были переселены 389 (по другим данным  391) казачьих семей в составе 2615 чел. В пограничной полосе между с. Турий Рог и р. Суйфуном казаки основали новые поселки. К ним относились станицы Платоно-Александровская, Полтавская и поселки Комиссаровский, Нестеровский, Богуславский, Благодатный, Константиновский, Фадеевский, Алексее-Никольский2 .
После освоения территории казаками, создания новых станиц и поселков, устройства их быта стали проявляться отрицательные географические и климатические особенности края, сильно влиявшие на хозяйственную деятельность казаков. Значительные площади казачьих наделов являлись каменистыми и болотистыми, то есть были не пригодны для земледелия. В пос. Богуславском болота занимали до 300 дес. Одна треть пахотных земель в пос. Благодатном была болотистой. Удобные для посевов земли часто находились далеко, в 12-20 верстах от населенного пункта (ст. Полтавская). Помимо этого, посевы страдали от червей, которых появлялось особенно много после дождей. Так, в пос. Комиссаровском в 1894 г. черви поели все посевы ярицы, часть овса и пшеницы, в 1897 г.  часть посевов овса. Это было характерным явлением и для других поселков. В 1901 г. в пос. Нестеровском пострадали от червей до 20 дес. посевов.
Большие убытки приносили частые наводнения, страдали не только люди, но и скот, так как исчезал корм для животных. Сильные наводнения наблюдались в 1896, 1900, 1901 гг. Так, в пос. Благодатном каждый раз затоплялась часть удобных для земледелия площадей. В пределах казачьих наделов в пос. Фадеевском заливалось водой в период наводнений около 200 дес. В 1896 г. от сильного наводнения пострадали пахотные земли и усадьбы по берегу р. Суйфун (р. Раздольная) ст. Полтавской. В 1899-1900 гг. было затоплено до 70% посевных площадей. Впоследствии станица была перенесена на возвышенное место. Подобная картина наблюдалась и в пос. Алексее-Никольском: в 1900 г. от сильного наводнения пострадали земли и усадьбы поселка. После этого казаки перенесли свой поселок на более высокое место3 .
Сложные суровые условия хозяйства и быта, борьба с трудностями как в походах, так и мирной жизни воспитывали в казаках упорство, настойчивость, устремленность, то есть те качества, которые и выделяли особую социальную группу  казаков. Об этом хорошо сказал П.Ф. Унтербергер: «Приобретенные за время пятнадцатилетней жизни на Уссури привычки и опытность бороться с суровыми условиями жизни и нужды и сноровка считаться в непроглядной тайге с опасностями разного рода, успели выработать в Уссурийских казаках стойкость, смекалку и энергию в преодолении всяких препятствий, почему они и вышли победителями из этого испытания»4 . Впоследствии эти качества помогли казакам выжить в эмиграции в Китае, когда они после 1917 г., не признав советской власти, вынуждены были покинуть Россию и жить в другой, инокультурной среде.
В начале ХХ в. (1901 г.) в Платоно-Александровском и Полтавском округах располагался 631 двор (семья). Наибольшее число дворов было в пос. Богуславском (91 дв.), ст. Платоно-Александровской (90 дв.), пос. Нестеровском (74 дв.), ст. Полтавской (71 дв.), пос. Комиссаровском (67 дв.), пос. Константиновском (65 дв.), пос. Благодатном (61 дв.), пос. Алексее-Никольском (58 дв.), пос. Фадеевском (54 дв.).
Во всех поселках и станицах проживали 2276 мужчин, которые располагались по населенным пунктам следующим образом: пос. Богуславский (350), ст. Платоно-Александровская (342), пос. Нестеровский (294), пос. Комиссаровский (241), пос. Константиновский (233), пос. Благодатный (223), ст. Полтавская (214), пос. Фадеевский (213), пос. Алексее-Никольский (166).
Как показывают данные, значительную часть мужского населения составляли лица до 17 лет, которые насчитывали в поселках и станицах 1179 чел., а также казаки среднего возраста (от 17 до 55 лет)  954 чел. Свыше 55 лет насчитывалось всего 143 чел. Численность молодежи и мужчин среднего возраста почти в 15 раз превышала численность мужчин, которые перешагнули возраст в 55 лет. Таким образом, население поселков и станиц состояло в основном из крепких работоспособных мужчин, которые могли переносить все невзгоды трудовой деятельности.
В начале ХХ в. в вышеназванных поселках и станицах насчитывалось 847 бойцов: в ст. Платоно-Александровской  124; пос. Константиновском  75; пос. Богуславском  124; пос. Нестеровском  92; пос. Благодатном  63; ст. Полтавской  77; пос. Константиновском  144; пос. Фадеевском  98; пос. Алексее-Никольском  80 чел.
Со второй половины 90-х годов XIX в. после переселения в УКВ казаков из Донского, Оренбургского, Кубанского, Терского и др. казачьих войск, население Платоно-Александровского и Полтавского округов стало делиться на старожилов и новоселов. На 1901 г. в 2-х станицах и 7-ми поселках, основанных в 1879 г., проживали 555 семей старожилов и 109 семей новоселов. 33 новые семьи поселились в пос. Богуславском, 29 семей  в пос. Константиновском, 16  в пос. Фадеевском, 5  в пос. Благодатном, 4  в ст. Полтавской. Основная масса казаков прибыла в 1896 г.  36 семей и в 1897 г.  23 семьи. Самое малое количество прибыло в 1899 г.  5 семей. Больше всего переселенцев прибыло из Оренбургского войска (80 семей), из Донского  14 семей, Кубанского  10 семей, Терского  5. Расселение новоселов было неодинаковым по населенным пунктам. В ст. Платоно-Александровской и пос. Комиссаровском жили только старожилы (157 семей), новоселов не было. По-видимому, лучшие земли были заняты, и новоселы не нашли здесь подходящих для своего хозяйства.
Помимо казаков в поселках и станицах жили корейцы, китайцы и русские крестьяне. Так, в пос. Богуславском жили 25 семей корейцев, скота своего не имели, жили в фанзах на заимках. Они арендовали землю за деньги или за половину урожая. В пос. Фадеевском насчитывалось в 1901 г. 54 корейца-арендатора, которые за усадьбу платили по 5 руб., за право выгона  по 1 руб. с одного животного. 65 корейцев-арендаторов в пос. Алексее-Никольском платили за усадьбу и пользование выгоном по 10 руб.5 . В пос. Благодатном один китаец занимался торговлей, кореец содержал харчевню для приезжавших работников-корейцев. Жили в поселках русские крестьяне, некоторые из них переходили в казачье сословие. Так, в пос. Благодатном две семьи крестьян были причислены к казакам в 1898 и в 1899 гг.
Казаки сеяли пшеницу, ярицу, овес, ячмень, гречиху, просо, в небольшом количестве озимую рожь. В казачьих населенных пунктах размеры посевов различались. В 1901 г. в ст. Платоно-Александровской 8 домохозяев имели посевы менее чем 3 дес., 13  от 3 до 5 дес., 30  от 5 до 10 дес., 38  от 10 до 20 дес. Свыше 20 дес. имел лишь один хозяин. В пос. Нестеровском 4 домохозяина имели от 3 до 5 дес., 28  от 5 до 10 дес., 30  от 10 до 20 дес., 8  свыше 20 дес. Подобная картина наблюдалась и в пос. Благодатном, где свыше 20 дес. имели 5 домохозяев, в поселках Фадеевском, Богуславском, ст. Платоно-Александровской, где имели посевы свыше 20 дес. соответственно 2,1 и 1 хозяин.
Были и такие казаки, которые вообще не имели своих посевов. В пос. Богуславском таких было 21 чел., из них 16 только поселились в поселке, а 6 не имели рабочего скота. В пос. Алексее-Никольском 13 домохозяев не имели посевов, но 5 из них  сдавали землю в аренду (1  хозяин сдавал корейцам 7  дес. за деньги, а 8  за половину урожая).
Вообще сдача наделов в аренду корейцам было характерной чертой ведения земледелия у казаков. Корейцы осуществляли посев грядовым способом. Казаки признавали преимущества такого способа посева, но сами не могли его использовать, поскольку не хватало рабочих рук и времени. Поэтому в ст. Полтавской, например, в 1901 г. из засеянных 2200 дес., 400 дес. находились под самостоятельными посевами казаков, а 800 дес. были сданы в аренду корейцам за деньги и 1000 дес. обрабатывались корейцами за половину урожая. Подобная картина наблюдалась и в других поселках. В пос. Алексее-Никольском были сданы в 1901 г. в аренду корейцам 501 дес. за деньги и 116 дес. за половину урожая.
Распространенной практикой было сдавать поселковым обществом участки в аренду. Так, в пос. Константиновском были сданы в аренду 2 участка: один  100 дес. по 3 руб. за дес., второй  12 дес. по 6 руб. за дес. Из получаемого дохода за первый участок  60 руб.  средства шли на содержание церковного причта ст. Полтавской. Также в ст. Полтавской сдавались в аренду корейцам два участка: один  140 дес. по 4 руб. 70 коп. за дес. (доход от него шел на строительство церкви). Второй  50 дес. за 250 руб. в год (получаемые деньги шли в доход станичного общества). В пос. Алексее-Никольском сдавались в аренду три участка: доход от первого (50 дес.) шел на содержание школы, от второго (35 дес.)  на покрытие общих расходов, с третьего (15 дес.)  на церковь в ст. Полтавской. Развивалось казаками и огородничество, под овощами находилось от 10 дес. (пос. Алексее-Никольский) до 25 дес. (пос. Константиновский)6 .
В начале ХХ в. стал ощущаться недостаток в сенокосных лугах, поэтому казаки арендовали по билетам до 40 дес. войсковой земли по 50 коп. с дес. В 1899 г. казаками в 2-х станицах и 7-ми поселках были сделаны 125525 копен сена, а в 1901 г.  172148 копен, то есть больше в 1,4 раза. Притом, что в 1900 г. случилось сильное наводнение и многие сенокосные луга были залиты водой.
Что касается хлеба, то у казаков оставались излишки от  прежних урожаев, которые они продавали в  г. Никольск-Уссурийский, Черниговку, Камень-Рыболов. Остатки хлеба имелись более чем у половины семей, хотя в разных поселках размер излишков был различным. Так, в пос. Комиссаровском излишки составляли 300 пуд. на семью, в пос. Нестеровском  от 20 до 400 пуд. на семью, в пос. Благодатном  150 пуд. на семью, в пос. Константиновском  по 200 пуд. на семью. В большинстве поселков продажа хлеба ежегодно возрастала. Так, в пос. Благодатном было продано в 1899 г. 1000 пуд. хлеба, в 1901 г.  2420 пуд., то есть продажа возросла в 2,4 раза. Цены на хлеб были также различные: за пуд платили от 80 коп. до 1 руб. Все зависело от урожая хлеба в каждом селении.
Для переработки зерна почти во всех населенных пунктах были мельницы, они отсутствовали лишь в поселках Благодатном и Алексее-Никольском Полтавского округа. Всего в 2-х станицах и 7-ми поселках действовали 19 мельниц, из них 11 водяных, 1 ветряная, 6 конных, 1 паровая. Например, в пос. Богуславском было 4 мельницы. Во всех селениях были заводские плуги (всего 783 шт.), самое большое их количество (110 шт.) в ст. Платоно-Александровской, а самое малое (49 шт.) в пос. Алексее-Никольском. О серьезной оснащенности казачьих хозяйств машинами свидетельствует и наличие во многих селениях молотилок (в пос. Богуславском, например,   15 шт.), куколесборников (2 шт.  в пос. Нестеровском, 1 шт.  в ст. Полтавской), жатвенных машин (2 шт.  в ст. Полтавской) и др.7 . Наличие машинного парка позволяло казакам не только обеспечивать себя сельскохозяйственной продукцией, но и иметь излишки для продажи.
В каждом селении в большом количестве были лошади, рогатый скот. Всего в 2-х станицах и 7-ми поселках насчитывалось 3485 лошадей, из них 2163 рабочих. По селениям их число колебалось от 149 (в пос. Алексее-Никольском) до 268 (в ст. Платоно-Александровской).
В 1901 г. во всех селениях насчитывалось 6166 гол. рогатого скота, в том числе 589 рабочих быков. Имелись дойные коровы (1188 гол.), свиньи, козы и овцы. Но коз и овец разводили не во всех поселках. Не было их в ст. Полтавской, пос. Комиссаровском, пос. Константиновском, пос. Алексее-Никольском. В пос. Благодатном был случный пункт для улучшения породы лошадей.
Помимо земледелия и скотоводства, казаки занимались охотой на кабанов, коз, изюбров, лис, медведей, волков. В некоторых селениях охотой занимались 2/5 мужского населения. Это относилось к ст. Платоно-Александровской, пос. Комиссаровскому. Охота давала в среднем 3000 руб. годового дохода. Звериные шкуры продавались; так, в 1901 г. в пос. Богуславском их было продано на 1000 руб.
Со временем казаки освоили пчеловодство. В том же пос. Богуславском в 1901 г. было 300 ульев. Мед продавали в г. Никольск-Уссурийский. Хорошо было поставлено пчеловодство в пос. Нестеровском, где 8 чел. имели 218 ульев. В 1901 г. ими было продано меду на 400 руб.8 .
В пос. Благодатном пчеловодством стали заниматься с конца 90-х гг. XIX в., но продукты пчеловодства не продавали. В ст. Полтавской казаки стали внедрять ульи новейшей конструкции (система Дадона), в результате повышались продуктивность и качество меда. Уже в 1901 г. здесь имелось 200 ульев новейшей конструкции. Таким образом, пчеловодство в казачьих селениях получило заметное развитие.
В ст. Полтавской, пос. Константиновском, пос. Фадеевском казаки занимались извозом. В ст. Полтавской была почтовая станция. В основном возили китайцев из-за границы в Никольск-Уссурийский.
Денежные повинности казаков зависели от их доходов. Так, в ст. Платоно-Александровской казаки не платили денежных повинностей, так как их доходы лишь покрывали расходы. В остальных селениях денежные повинности колебались от 5 руб. 19 коп. (в пос. Комиссаровском) до 16 руб. 76 коп. (в пос. Алексее-Никольском). Эти деньги шли на содержание станичного правления, причта, школы, на общественные надобности. Так, в пос. Алексее-Никольском из вышеуказанной суммы 16 руб. 76 коп. 8 руб. 6 коп. шло на содержание станичного правления, 8 руб. 70 коп.  на содержание школы, писаря, общественного пастуха и обывательских лошадей. Подобно распределялись денежные средства в других поселках.
В каждой станице и поселке были построены либо церковь, либо часовня, работали школы. В ст. Платоно-Александровской в 1888 г. была построена церковь, с 1881 г. действовала школа, в которой обучались 82 чел. (66 мальчиков и 16 девочек). Школа содержалась на общественные средства и войсковые суммы пополам. Всего на школу уходило 600 руб. в год. В пос. Комиссаровском имелась часовня (построена в 1893 г.) и школа (открыта в 1897 г.). В последней в 1901 г. обучалось 32 чел. (30 мальчиков и 2 девочки). Содержалась школа за счет общественных средств, из войсковых сумм на школу ничего не выделялось. Затем школа была преобразованная в церковно-приходскую и стала содержаться на церковные суммы  400 руб. в год. В ст. Полтавской училище содержалось за счет средств станицы, пос. Констанстиновского и пос. Фадеевского (770 руб.). В училище обучалось 71 чел. (47 мальчиков и 24 девочки). В других поселках школы содержались за счет средств общества.
В отдельных поселках школьным учителям выделялись единовременные пособия. Так, в пос. Богуславском в 1900 г. учителю было выдано временное пособие из войскового капитала в сумме 100 руб. Единовременное пособие в той же сумме было выдано войсковым правлением школьному учителю пос. Константиновского.
К 1907 г. произошли существенные изменения в административно-территориальных границах станичных округов Уссурийского казачьего войска. Однако они не коснулись Платоно-Александровского и Полтавского станичных округов, станицы и поселки этих округов продолжали жить своей жизнью.

 1 Российский государственный исторический архив Дальнего Востока (далее  РГИА ДВ). Ф. 1. Оп. 1. Д. 896. Л. 44; Государственный архив Иркутской области (далее  ГАИО). Ф. 24. Оп. 8. Д. 159. Л. 21.
 2 РГИА ДВ. Ф. 704. Оп. 5 . Д. 508. Л. 2-2 об.; ГАИО. Ф. 42. Оп. 8. Д. 159. Л. 12.
 3 Материалы, относящиеся до земельного и экономического положения Амурского и Уссурийского казачьих войск. Спб., 1902. Вып. 3. С. 266, 277, 295.
 4 Унтербергер П.Ф. Приморская область. 1856-1898. СПб., 1900. С. 15.
 5 Материалы, относящиеся до земельного и экономического положения С. 266-295.
 6 Материалы, относящиеся до земельного и экономического положения С. 266-295.
 7 Материалы, относящиеся до земельного и экономического положения С. 270-289.
 8 Материалы, относящиеся до земельного и экономического положения С. 270-295.


Осипов  Ю.Н. 13tc "Осипов  Ю.Н. "15
Станица Гродеково Уссурийского казачьего войска

Казачья станица Гродеково как единое поселение основана в 1899 г.1 . Она образовалась из двух казачьих хуторов: Андреевского и Гродековского.
17 июля 1897 г. 11 семей донских казаков в верховьях реки Тахияж основали хутор Андреевский. Вот имена первых его жителей: Захар Бирюков, Трифон Григорьев, Федор Нестеров, Павел Полин, Петр Сысоев, Андрей и Петр Маркины, Иван Шебуняев, Борис и Яков Богатыревы, Савва Ивлиев, Степан Мрыхин, Варнава и Хрисанф Суезовы, Семен и Федор Щепкины и другие.
По состоянию на 9 августа 1899 г. на хуторе проживала 31 семья. У них было 30 домов, 64 лошади, 109 голов крупного рогатого скота, 67 свиней, 10 овец, 352 курицы и 97 десятин посева под различными злаковыми культурами2 .
11 июня 1900 г. в газете «Владивосток» была помещена заметка, в которой очевидец так описывает свое знакомство с хутором: «20 мая я пошел посмотреть, что же такое хутор Андреевский. Перейдя речонку Тахияж (Катояш), я пришел в Андреевку. Проходя по переулку на «главную улицу», увидел столб, а на нем прибитую доску, на которой написано: мужских душ 115, женских  92, скота  90, лошадей  65 и дворов  33».
Дальнейшее формирование населения хутора Андреевского происходило за счет казаков Донского станичного округа, некоторые из которых по несколько раз меняли свое место жительства. Таким образом, если говорить об одной из двух составных частей казачьей станицы Гродеково, казачьем хуторе Андреевском, то время его основания  июль 1897 г.
Другой составной частью казачьей станицы был хутор Гродековский. В своем отчете о поездке на Дальний Восток полковник Куцурик писал: «В 1899 г. 20 семей из числа недовольных, ушли из казачьего поселка Барано-Оренбургского к станции Гродековой, где решили поселиться и основать Гродековский хутор»3 . Среди них были урядники Григорий Ниживой и Иван Мартынов, казаки Петр Белогорцев, Максим Беспалов, Никита Бочаров, Алексей, Николай и Федор Любухины, Ефим Ягунов, Иван и Николай Дарьины, Исидор Савин, Устин Чаусов и другие.
Казачьи хутора Андреевский и Гродеково входили в состав Полтавского станичного округа. Такое подчинение было крайне неудобным для казаков. В связи с этим, 10 ноября 1901 г. андреевцы и гродековцы на сельском сходе решили поставить вопрос об учреждении поселкового правления в пунктах Андревский и Гродеково. Для этой цели они избрали двух доверенных казаков  Ивана Ковалева и Ивана Шебуняева  и поручили им ходатайствовать перед наказным атаманом Уссурийского казачьего войска о выделении из подчинения Барано-Оренбургского поселка хуторов Андреевского и Гродеково. В конечном итоге вопрос удалось решить положительно.
В январе 1903 г. был создан Гродековский станичный округ, в состав которого вошли станица Гродеково, казачьи поселки Благодатный, Богуславский, Нестеровский, Барановский-Оренбургский, Софие-Алексеевский, Барабаш-Левада, Духовской, Сергиевский. Позже в составе округа были созданы новые казачьи поселки: в 1907 г.  Владимировский, Василье-Егоровский и Екатериновский, в 1908 г.  Атаманский и в 1909 г.  Алексеевский4 .
На 1 января 1903 г. в объединенной станице Гродеково было дворов 123, мужчин 419, женщин 335, всего населения 754 человека. Мельниц было две: одна водяная, другая конная. В станице функционировала церковь, 6 торговых заведений и 1 питейное.
В 1908 г. в результате поселенного опроса было выявлено, что в станице Гродеково насчитывалось уже 172 двора. В 1908 г. казаками было засеяно 649 десятин. По сравнению с 1903 г. количество дворов увеличилось в 1,4 раза, а посевов  в 1,9 раза. Поднято было 209 десятин целины. У жителей станицы насчитывалось рабочих лошадей  479, рабочих быков  43, коров  311, свиней  335, овец  32. Из проживавших в станице в 1908 г. 172 казачьих семей первопоселенцы 1895 г. составляли 2,3% от общего числа, 1897 г.  8,7%, 1899 г.  18%, 1900 г.  3,5% и 1901-1908 гг. 64%.
На протяжении почти двух десятилетий в казачьей станице Гродеково проживали и успешно трудились казачьи династии: Акима и Ивана Белогорцевых, Степана и Семена Гуровых, Григория и Якова Медведевых, Ивана, Александра, Михаила, Якова, Егора, Степана Золотаревых, Степана и Семена Шебуняевых, Василия, Ильи, Гаврилы, Дмитрия Сидельниковых, Трифона, Ивана и Варнавы Григорьевых, а также Кокшаровых, Овчинниковых, Плотниковых, Суховеевых, Чаниных, Чашиных и др.
В 1914 г. в станице Гродеково проживало 1613 человек. Здесь действовала макаронная фабрика наследников Шильникова, лавка общества потребителей Уссурийской железной дороги и  10 китайских мануфактурных лавок. Ярмарки проводились с 1 по 7 апреля и с 15 по 21 августа.
Кто же занимал административные и прочие должности в станице? Начальником Гродековского участка был подъесаул Н.Л. Попов, участковым лесничим  Давиденко, заведующим войсковым складом  сотник П.Т. Попов, участковым лекарем  Н.Н. Жежоро, станичным атаманом  В.С. Сычев, писарем  Ф. Г. Соседко, ветеринарным врачом  В.К. Меньщиков, священником  Геометров (отец Константин), псаломщиком  Галушко.
Инспектором городского 4-классного училища был А.П. Суслов, учителем  3.Т. Островский, мировым судьей четвертого участка Никольск-Уссурийского уезда  А.Ф. Сиома, председателем кредитного товарищества  В.М. Носков.
Большое значение для социально-экономического развития Южно-Уссурийского края имело открытие железнодорожного движения первого звена КВЖД, ветки «Никольск  Граница». 1 января 1900 г. началось регулярное движение поездов от Никольска до станции Гродеково на протяжении 90 верст.
Строительство станции Гродеково началось в 1897 г. Сначала были построены несколько бараков. Затем станция стала благоустраиваться. Вот что увидел очевидец в 1899 г. согласно опубликованной статье в газете «Владивосток»: «Станция Гродеково  первая большая станция Никольско-Маньчжурской железной дороги. На ней выстроено для сдачи в эксплуатацию до 30 домов. Все они деревянные, но некоторые из них обложены кирпичом». На станции есть небольшая больница, баня и гостиница с 6 номерами. При доме начальника участка есть небольшая оранжерея, а выше линии эксплуатационных зданий до сих пор сохранилась большая временная теплица, служившая рассадником богатейших и роскошных цветов для Гродеково в течение лета 1899 г. Обсадка станции деревьями и кустарником производилась еще с осени 1898 г., когда там было только три земляных барака и ни одного постоянного здания.
«Проехав,   пишет очевидец на страницах газеты «Владивосток»,   всю Уссурийскую железную дорогу и большую часть Восточно-Китайской железной дороги, я убедился, что как расположение станции Гродеково по красоте местности, так и вокзал одни из лучших. Около вокзала и около станционных домов очень красиво разбиты газоны и насажены сады, конечно, сейчас еще очень молодые, но со временем это будет очень хорошее и здоровое место для прогулки и отдыха семей железнодорожных служащих».
«Станция Гродеково  миниатюрный городок. Здесь есть депо и мастерские, есть библиотека томов на 500. С правой стороны в садике есть фонтан. Вообще, вся станция, очень чистенькая».
В 1902 г. на станции Гродеково открылась таможня.
Интересен и такой забавный факт, о котором писала 25 июля 1904 г. газета «Владивосток»: «Прибывшие на станцию Гродеково из Владивостока на временное жительство по случаю военных действий служащие материальной службы Уссурийской железной дороги увидели, что при ней есть хороший садик, совсем пустующий и ни к чему не приспособленный. И сейчас же возникла мысль устроить общественный кегельбан. Достали в складчину доски, шары и сравнительно быстро организовали очень милое и полезное гимнастическое общественное развлечение». Итак, 105 лет тому назад жители казачьей станицы Гродеково и железнодорожники играли в кегли.
В 1917 г. накануне Октябрьской революции в станице Гродеково насчитывался 361 двор, где проживало 2085 человек. У жителей находилось 690 лошадей, 1093 головы крупного рогатого скота, 931 свинья, 120 овец и 107 коз. 201 хозяйство имело 11310 дес. земли в среднем по 56 дес. на одно хозяйство. Казаки засевали 1463 дес., в том числе под пшеницу  349,7 дес. (23,9%), под овес  385,5 (26,3%) и гречиху  105,7 дес. (7,2%). Они имели 150 железных плугов, 3 сеялки, 26 жнеек, 11 молотилок, 39 веялок, 16 косилок и 215 телег на железном ходу5. По сравнению с 1908 г. количество дворов здесь увеличилось в 2,1 раза; жителей  в 2,4; посевов  в 2,2; лошадей  в 1,4 и крупного рогатого скота  в 2,4 раза.
Такова история возникновения и развития казачьей станицы Гродеково в дореволюционный период.

_______________

 1 Казачья станица Гродеково (ударение на первом слоге) была названа в честь Приамурского генерал-губернатора Н.И. Гродекова.
 2 Смирнов А. У самой границы: история Пограничного района. Владивосток. «Русский остров». 2005. С. 219.
 3 Cергеев О.И. Казачество на русском Дальнем Востоке в XVII-XIX вв. М.: «Наука». 1983. С. 72-73; История Дальнего Востока СССР в эпоху феодализма и капитализма (XVII в.  февраль 1917 г.). М.:«Наука». 1991. С. 235.
 4 Российский государственный военно-исторический архив (далее  РГВИА). Ф. 1582. Оп. 3. Д. 173. Л. 24-45; Смирнов А. У самой границы С. 218.
Всероссийская сел.-хоз., поземельная и городская перепись 1917 г. Вып. I. Крестьянские хозяйства Приморской и Сахалинской областей (таблицы). Владивосток. 1919. 152-158.

Сиваков  Т. В. 13tc "Сиваков  Т. В. "15
Особые сотни и поселковое ополчение Уссурийского казачьего войска в системе охраны государственной границы

Исторически сложилось так, что государственная граница России формировалась при непосредственном участии казачества, которое осваивало и охраняло вновь приобретенные территории. Не было исключением и российское Приамурье, границы которого охраняло Амурское казачье войско (далее  АКВ) образованное в 1858 г. К концу XIX в. военно-политическая обстановка в Азиатско-Тихоокеанском регионе потребовала от России принятия соответствующих мер для укрепления своего экономического и политического положения на Дальнем Востоке. Этими мерами стали, в частности, строительство КВЖД и Уссурийской железной дороги, увеличение войск Приамурского военного округа, в том числе и казачьих. В 1889 г. из состава АКВ было выделено самостоятельное Уссурийское казачье войско (далее  УКВ), главной задачей которого определялась охрана границы в Приморье. Функции пограничных постов выполняли казачьи станицы, расположенные по реке Уссури и от озера Ханка вдоль сухопутной границы. В мирное время УКВ выставляло на действительную службу одну конную сотню. Поэтому ключевая роль в деле охраны границы и обеспечения безопасности населения отводилась поселковой страже. В случае возникновения угрозы все мужское казачье население, способное носить оружие, в возрасте от 16 до 55 лет составляло поселковое ополчение. Для руководства ополчением назначались офицеры1 . С 1895 г. началось переселение в УКВ казаков из казачьих войск Европейской России и Забайкальского казачьего войска (далее  ЗКВ). Данное мероприятие позволило образовать вторую линию казачьих поселений для охраны Уссурийской железной дороги.
В свою очередь правительство Дайцинской империи маньчжуров также предпринимало активные действия, направленные на колонизацию Маньчжурии и увеличение здесь своего военного присутствия. Следствием этого стало активное проникновение китайцев на территорию российского Приамурья. Здесь их привлекали природные богатства края, возможность найти работу. Дешевый труд китайских рабочих широко использовался в горнодобывающей и лесной промышленности, при строительстве железных дорог. Еще одной сферой деятельности китайцев была торговля. Необходимо отметить, что существовавшая между двумя государствами договоренность о беспошлинной торговле в 50-верстной приграничной полосе создавала благоприятные условия для развития контрабанды. Обеспокоенная наплывом китайцев местная администрация стремилась обеспечить контроль над иммигрантами. С конца XIX в. распоряжением главного начальника края была упорядочена выдача «русских билетов», дававших иностранцам право проживания в пределах края.
Серьезную угрозу для населения Приамурья представляли китайские разбойники  хунхузы. Особенно страдали от них приисковые районы и приграничные поселки (жители которых сдавали земли в аренду китайцам под посевы опийного мака, что приносило немалый доход). Наряду с русским населением насилиям и грабежу подвергались проживавшие в Приморье китайцы и корейцы, а также туземное население. Нападения хунхузов вызывали ожесточение среди казачьего населения, следствием чего являлись факты негативного отношения казаков к китайцам2 . Но в целом, между приграничным населением сопредельных государств поддерживались тесные добрососедские связи, подкрепленные совместной хозяйственной и торговой деятельностью.
Ситуация в регионе резко обострилась в начале 1900 г. когда в Дайцинской империи вспыхнуло народное восстание ихэтуаней, направленное против иностранного влияния. Вскоре беспорядками были охвачены северные провинции Маньчжурии и линия КВЖД. Обстановка осложнилась с переходом маньчжурской армии на сторону восставших. Наиболее ожесточенные столкновения произошли в Амурской области, где подвергся обстрелу г. Благовещенск.
Учитывая невозможность быстрой переброски войск из Европейской России, вся ответственность по защите российских интересов в Маньчжурии легла на войска Приамурского военного округа. 12 июня 1900 г. в округе началась мобилизация. Обстановка в Маньчжурии потребовала участия почти всех войск Приамурского военного округа. УКВ выставило на театр военных действий один 3-сотенный Уссурийский казачий дивизион.
4 июля 1900 г. на военное положение были переведены Амурская область, 1-й участок Хабаровской округи, Уссурийская казачья и Южно-Уссурийская округи и города Благовещенск, Хабаровск, Никольск-Уссурийский, Владивосток. Для обеспечения безопасности границы с Дайцинской империей маньчжуров были проведены мероприятия по организации самообороны приграничного русского населения. В этих мероприятиях активное участие приняли уссурийские казаки. «Со дня мобилизации до 8-го сентября 1900 г. все население несло пограничную сторожевую службу вдоль берегов Уссури, содержа ежедневные разъезды между поселками и ночные караулы, охраняя тем лежащую за ними линию железной дороги, для защиты которой обязано было являться в угрожаемых пунктах по получении первых о том сведений». По реке Уссури крейсировал вооруженный пулеметами пароход «Казак Уссурийский» с пехотным десантом. Кроме того, напряженная ситуация в приграничной полосе потребовала от УКВ выставления сверхкомплектных казачьих частей. Из казаков строевого и запасного разрядов было сформировано еще три конно-пеших сотни общей численностью 450 человек, с участием которых в конце июля была проведена операция по очищению левобережья Уссури от китайских сил. Для уничтожения пограничных караулов по реке были отправлены два вооруженных парохода. 22 июля были посланы на 100 верст вглубь Маньчжурии три отряда: из станицы Платоно-Александровской к среднему течению р. Мурени сотня Нерчинского казачьего полка ЗКВ, с Имана по нижнему течению Мурени пешая сотня из льготных казаков УКВ с конной полусотней, от поселка Шереметьевского  пешая сотня с конным взводом. Через неделю эти отряды вернулись, не встретив на своем пути крупных воинских отрядов3 .
Таким образом, события 1900 г. стали первой репетицией по созданию самообороны и особых сотен, которые должны были охранять границу, а также спокойствие в станицах и поселках в то время, когда основные воинские силы войска ушли на фронт.
Подобная ситуация повторилась в 1904-1905 гг. во время русско-японской войны. 28 января 1904 г. войска Приамурского военного округа были переведены на военное положение. Началась мобилизация УКВ. Из казаков строевого разряда был сформирован 6-сотенный Уссурийский казачий полк, который и убыл в район боевых действий с другими частями Приамурского военного округа4 .
Так как военные действия велись на территории Маньчжурии и Кореи вблизи российских границ, наместником Дальнего Востока были предприняты меры для организации обороны Приморья от возможного нападения. С этой целью был сформирован Южно-Уссурийский отряд, основу которого составила 2-я Восточно-Сибирская дивизия. Из населения Приморской области организовывались добровольные дружины и разведывательные конные отряды.
Одновременно в казачьих поселках и станицах принимались меры для усиления охраны границы. Из казаков строевого, запасного и подготовительного разрядов создавались дружины ополчения. Казаки ополчения разделялись на десятки под командой урядника и подчинялись поселковым атаманам. Каждая станичная округа составляла станичное ополчение под руководством станичного атамана. Остальное мужское население, способное носить оружие, в возрасте от 16 до 55 лет было приписано к войсковым штабам. Ополчение разделялось на подвижное и местное. Подвижное конное ополчение несло службу на постах и в разъездах. Местное ополчение оставалось для непосредственной охраны поселков5 . Действия ополчения координировались Наказным атаманом УКВ. Так, им было предписано осуществлять наблюдение за сухопутным участком границы от поселка Алексей-Никольского до Турьего Рога ежедневными конными разъездами численностью 4-5 казаков. В поселке Барабаш-Левада и деревне Кроуновка были выставлены посты, от которых также высылались разъезды. В обязанности разъездов входили своевременное обнаружение хунхузов, задержание безбилетных китайцев, обеспечение безопасности движения по дорогам приграничной полосы. Все подозрительные лица задерживались и сдавались атаману ближайшего поселка для дальнейшего разбирательства6 .
Для сбора сведений о хунхузах на сопредельную территорию посылались разведывательные казачьи разъезды. Каждый разъезд представлял рапорт о проведении разведки. Эти сообщения позволяли более рационально распоряжаться имеющими силами, а также проводить упреждающие действия против хунхузов. Следует отметить, что приграничное китайское и корейское население также информировало казаков о перемещении банд хунхузов7 .
Участвовали уссурийские казаки и в предотвращении угрозы эпидемии чумы, которая появилась в конце 1910 г. на территории Маньчжурии и представляла опасность для жителей Приамурья. Приморская областная санитарно-исполнительная комиссия постановила закрыть границу с целью недопущения проникновения китайских и корейских рабочих в пределы Приморской области. Купцы, чиновники и прочие лица пропускались лишь после содержания на карантине в специально оборудованных врачебно-пропускных пунктах. Врачебно-пропускные пункты были открыты в Ханси, Хунчуне, станице Полтавской, деревне Дворянке, селении Турьем Роге, поселках Павло- Федоровском, Графском и Шереметьевском, через которые пролегали наиболее оживленные пути сообщения с сопредельной Маньчжурией. Карантинные мероприятия по предотвращению распространения эпидемии привели к мобилизации всего военнообязанного населения УКВ, в поселках и станицах были организованы фельдшерские пункты, усилен санитарный надзор, в том числе за проживавшими на казачьей территории китайцами, соответствующим образом информировалось население. Оцепление границы осуществлялось частями Приамурского военного округа, пограничной стражей и жителями казачьих поселков. С января по май 1911 г. вооруженные посты, выставленные уссурийскими казаками, прикрывали участок границы от реки Турги до озера Ханка и от поселка Ново- Михайловского до г. Хабаровска. Ежедневно 450 казаков несли службу с риском для собственной жизни8 .
Накануне Первой мировой войны границы Приморья охраняли Приморский драгунский, 1-й Нерчинский казачий ЗКВ, 2-й Амурский казачий АКВ полки, Уссурийский казачий дивизион УКВ, а также сотни Заамурского пограничного округа.
1 августа 1914 г. началась Первая мировая война, не имевшая себе равных по масштабам военных действий и численности противоборствующих армий.
Для укомплектования казачьих частей, согласно Указу императора Николая II, подписанному 1 сентября 1914 г., мобилизации подлежали казаки АКВ и УКВ9 . Мобилизация Приамурского военного округа началась 15 сентября 1914 г. В соответствии с мобилизационным расписанием в УКВ были сформированы 6-сотенный Уссурийский казачий полк и 3-сотенный Уссурийский казачий дивизион.
Осенью 1914 г. Уссурийский казачий, Приморский драгунский и 1-й Нерчинский казачий полки убыли в действующую армию в составе Уссурийской конной бригады. Уссурийский казачий дивизион остался в Приморье. В то же время происходила замена кадровых пехотных частей Приамурского военного округа дружинами ополчения 8-го ополченского корпуса.
С уходом конных строевых частей в район боевых действий вновь возник вопрос охраны границы. Учитывая предыдущий опыт, для замещения ушедших на фронт частей в каждом из шести станичных округов УКВ под руководством начальников участков стали формироваться конные сотни. Сотни комплектовались из казаков запасного и строевого разрядов старших возрастов. До прибытия офицеров запаса временными командирами сотен были назначены начальники участков УКВ10 .
Приказом по УКВ №716 от 22 сентября 1914 г. конным сотням было присвоено наименование особых сотен и нумерация. Сформированная в станице Гленовской конная сотня стала называться 1-й особой сотней УКВ; в Бикинской  2-й; в Донской  3-й; в Платоно-Александровской  4-й; в Полтавской   5-й и в Гродековской  6-й11 .
Административно-хозяйственное управление особыми сотнями возлагалось на войсковое правление УКВ. Общее руководство хозяйственной частью осуществлял председатель войскового правления полковник Е.Б. Крузе. Делопроизводство по хозяйственной части и проверке отчетов по денежному и пищевому довольствию было возложено на советника войскового правления старшину С. К. Коншина и делопроизводителей коллежского секретаря П.Ф. Юнаша и коллежского регистратора Д. Н. Зотова. Делопроизводство по строевой части особых сотен и по вопросам обмундирования и снаряжения казаков, а также наблюдение за строевым обучением было поручено советнику войскового правления войсковому старшине Г.Ф. Февралеву12 .
По окончании мобилизации и приведения в боевую готовность особые сотни были подчинены Наказному атаману УКВ, получившему в строевом отношении права начальника дивизии13 .
В задачи особых сотен входили охрана границы и военнопленных, а также подготовка пополнения для частей, находившихся на фронте. С учетом поставленных задач местами дислокации особых сотен и сотен Уссурийского казачьего дивизиона были приграничные поселки и станицы: Иман (ныне г. Дальнереченск), Камень-Рыболов, Гродековская, Полтавская, а также города и села Приморья, где размещались лагеря австро-германских военнопленных Хабаровск, Никольск-Уссурийский, Раздольное, Шкотово, Спасское.
Осенью 1915 г. ушли на фронт 2-й Амурский казачий полк и две сотни Уссурийского казачьего дивизиона, 3-я сотня которого осталась в округе. Для замены убывших частей из Амурской области в Приморскую были направлены три особые сотни АКВ. Эти сотни прибыли в Приморье в конце октября и разместились в следующих населенных пунктах: в поселке Иман  2-я, в селе Спасском  6-я, в селе Шкотово  8-я. В строевом отношении особые казачьи сотни АКВ подчинялись Наказному атаману УКВ, а в хозяйственном  войсковому правлению УКВ14 . Соответствующим образом произошла передислокация особых сотен УКВ. На место 2-го Амурского казачьего полка в урочище Новокиевское была перемещена 3-я особая сотня УКВ.
Охрана границы осуществлялась постами и конными разъездами, которые в случае необходимости поддерживались особыми сотнями и силами поселковой самообороны. В период 1914  1917 гг. активизировались действия хунхузов на российской территории, чему, в частности, способствовала деятельность германской разведки. Под руководством германских офицеров, в том числе и бежавших из плена, в приграничных провинциях Китая формировались и вооружались отряды хунхузов, целью которых были террор населения, диверсии на железной дороге, освобождение военнопленных15 . Поэтому основной задачей казачьих постов и разъездов, помимо наблюдения за китайскими пограничными караулами, было обнаружение и преследование хунхузов. Находясь в глубоком тылу, уссурийские казаки достойно исполняли свой воинский долг. Как отметил Наказной атаман УКВ А.Д. Сташевский: «Не один казак сложил свою голову в защите близких своих и родных тех казаков, которые дерутся с немцами»16 . О боевой службе особых сотен рассказывают многочисленные реляции и приказы.
«В конце октября 1915 года вблизи ст. Полтавской была обнаружена шайка хунхузов. 31 октября старший Полтавского поста, выставленного от 5-ой особой сотни, приказный Евтеев с 10 казаками поста, и с помощью 39 казаков неслужилого разряда напал на след их и, преследуя весь день, вел с ними перестрелку. К вечеру хунхузы скрылись на заимке казака поселка Фаддеевского Лопатина, продолжая отстреливаться. Во время перестрелки около 6 час. вечера приказный Евтеев был тяжело ранен и по дороге в ст. Гродековскую, для помещения в больницу, скончался17 ».
«19 июня 1916 г. казаки 6-й особой сотни УКВ Егор Шелест и Никита Кречет при преследовании хунхузов в деревне Арсеньевке задержали одного невооруженного хунхуза и получили от последнего сведения о скрывавшихся в ближайших фанзах хунхузов и главаря их шайки.
Подошедши к одной намеченной фанзе, казаки захватили еще трех вооруженных хунхузов, а затем во второй фанзе был обнаружен главарь шайки. Пока казаки справились с главарем шайки хунхузов, засевшие в тайге хунхузы открыли стрельбу по преследовавшим их казакам, при чем при перестрелке был убит казак Шелест и ранен казак Кречет» 18 .
Вахмистр 4-ой особой сотни УКВ Михаил Калинин был награжден Георгиевской медалью за умелое руководство командой казаков при перестрелке с хунхузами 11 ноября 1915 г. «Несмотря, что хунхузов было вдвое больше, чем казаков, со стороны последних не было никаких потерь, между тем как из числа 50-ти хунхузов, 9 оказалось убитыми, а остальные бежали за границу, оставив на месте перестрелки несколько винтовок, револьверов и патронов»19 .
Охрана пограничной полосы от вторжений хунхузов осуществлялась также силами поселковой самообороны, с участием всего способного носить оружие мужского населения. Учитывая масштабы мобилизации УКВ, можно с уверенность сказать, что эта обязанность легла на плечи молодых казаков приготовительного разряда, отставных и негодных к строевой службе казаков. В своих действиях казаки руководствовались приказом по УКВ №130 от 14 октября 1908 г. Для своевременного оповещения жителей в каждом поселке и станице устраивался наблюдательный пункт. Часовой располагался на вышке или колокольне и в случае тревоги подавал сигнал выстрелом или колокольным звоном, а также зажигал сигнальный огонь. По тревоге все казаки, способные носить оружие, обязаны были явиться на сборный пункт и далее под командованием атамана действовать по обстановке. Одновременно для организации подкрепления через посыльных извещались жители соседних поселков и расквартированные поблизости воинские части. В любом случае казакам предписывалось «атаковать хунхузов и стремиться к полному их уничтожению, преследуя их до границы». Наблюдение за правильной организацией охраны в поселках было возложено на станичных атаманов, а в станицах  на начальников участков. Общее руководство осуществлялось Наказным атаманом УКВ20 .
Несмотря на малочисленность, население казачьих поселков давало достойный отпор нарушителям границы, что иллюстрирует следующий пример. «29 сентября 1916 г. около 5 часов утра на поселок Богуславский Гродековской станицы было произведено нападение хунхузов в числе около 200 человек, часть которых, ворвавшись в поселок, приступила к разграблению имущества казаков. Взрослое население поселка, за весьма малым исключением, находилось на полевых работах, а из оставшихся казаки Павел Толочкин, Аким Кожевников, Павел Шевцов и Харлампий Меновщиков, имея при себе винтовки, засели в укрытых местах, откуда открыли пальбу, в результате коей было убито и ранено 5 человек хунхузов, ввиду чего грабители принуждены были отступить.
Перестрелка была услышана урядником Максимом Шишкиным, бывшим в то время на заимке вблизи поселка. Предугадывая столкновение с хунхузнической шайкой, названный урядник немедленно отправился в станицу Гродеково, где и сообщил о слышанном станичному атаману, которым и были отданы все необходимые распоряжения по этому поводу, а также сообщено было по телеграфу в Войсковое правление.
В 7 часу утра были уже соорганизованы первые разъезды, отправленные по направлению на поселок Богуславский». Позже прибыли команды казаков 1-й особой сотни УКВ, 2-й особой сотни АКВ и части пехоты. Заметив движение войск, хунхузы поспешно отступили за границу21 .
На казаков особых сотен возлагались также борьба с контрабандой, макосеянием, конвоирование и поимка бежавших военнопленных. Так, в июле 1916 г. казаками дозорного поста на Николо-Александровской пристани, выставленного от 2-й особой сотни УКВ, в результате двухдневных поисков были задержаны бежавшие из Хабаровска военнопленные Матиас Эндерс и Исаак Костман22 .
Казаки оказывали содействие гражданским властям в поимке преступников, сбережении государственного имущества. Например, казенный лесопильный завод, расположенный возле станции Свиягино, охранялся взводом 6-й особой сотни АКВ23 .
В особых сотнях, кроме несения охранной, пограничной службы, пристальное внимание уделялось всем сторонам боевой подготовки, как казаков, так и лошадей: изучались уставы, проводились занятия по стрелковой подготовке, отрабатывались совместные действия казаков в конном и пешем строю, колка пикой и рубка, взятие лошадьми барьера. Ежегодно устраивались лагерные сборы, где производились учения в составе сводного полка. С марта 1916 г. в каждой особой сотне были сформированы команды разведчиков. Занятия с разведчиками проводили командиры сотен24 . Призванные на службу молодые казаки проходили подготовку при Уссурийском казачьем дивизионе, где и принимали присягу. После отправки осенью 1916 г. 3-й сотни дивизиона на фронт обучение молодых казаков производилось в особых сотнях УКВ. Также в сотнях приобретали командный опыт молодые казачьи офицеры, окончившие Оренбургское, Иркутское и другие военные училища. Команды пополнения строевых частей комплектовались из казаков особых сотен и молодых казаков, прошедших курс обучения. Причем от особых сотен назначались казаки строевого разряда более молодых сроков службы. Всего за годы войны для пополнения своих строевых частей УКВ выставило 2 запасные и 6 маршевых сотни.
Деятельность особых сотен охватывала различные стороны хозяйственной жизни войска. Так как войску пришлось снаряжать вдвое больше казаков, чем это предполагалось перед войной, возникла проблема обеспечения их обмундированием и снаряжением. Поэтому, учитывая удаленность от центра и невозможность выписывать оттуда необходимое казачье снаряжение, с 13 апреля 1915 г. при войсковом складе в станице Гродековской были открыты шорно-седельная и портняжная мастерские, работавшие под руководством коллежского регистратора Б.Г. Модина. Мастерские обслуживались прикомандированными казаками особых сотен, знающих ремесла. Изготовление седла с полным набором обходилось в сумму около 50 руб., притом, что заготовительная цена для УКВ была установлена в 65 руб.25 .
Казаки сотен участвовали в хозяйственных работах непосредственно в станицах и поселках, помогая нуждающимся семьям фронтовиков в посевной компании и уборке урожая.
Февральская революция 1917 г. была воспринята уссурийским казачеством как возможность решения обострившихся социально-экономических проблем путем введения в войске демократических институтов внутреннего самоуправления. С этой целью казаки потребовали созыва войскового схода. Активное участие в организации первых войсковых сходов приняли казаки особых сотен, как наиболее организованная часть уссурийского казачества. Неоднозначную оценку среди уссурийцев получила Октябрьская революция. В войске развернулась борьба между сторонниками и противниками советской власти за влияние на казаков. К весне 1918 г. победили сторонники советской власти  фронтовики. На 5-м ликвидационном Войсковом круге, проходившем 8  14 мая 1918 г., были приняты решения, направленные на ликвидацию уссурийского казачества и слияние его с крестьянами Приморской области. Решения круга стали оперативно проводиться в жизнь. В преддверии интервенции и начала Гражданской войны советская власть проводила политику нейтрализации казачества. Поэтому в мае-июле 1918 г. строевые части УКВ, в том числе и особые сотни, были расформированы26 .
Военные конфликты начала XX в. каждый раз приводили к полной мобилизации уссурийского казачества. В то время, когда строевые части войска находились на фронте, на остальное население возлагалась задача обеспечения охраны границы и безопасности приграничных территорий. Фактически в мероприятиях по охране границы в той или иной степени было задействовано все дееспособное мужское население. Из казаков строевого и запасного разрядов формировались сверхкомплектные особые сотни, отставные, нестроевые казаки и малолетки составляли поселковую стражу. Особые сотни несли охранную, пограничную службу, готовили пополнение, а также занимались хозяйственной деятельностью. Они представляли полноценную замену убывшим на фронт казачьим частям, не позволяя отвлекать их от боевой деятельности. Таким образом, Уссурийское казачье войско, являясь одним из инструментов государственной пограничной политики, играло значительную роль в деле охраны российских рубежей.
Ниже приведены краткие сведения о местах дислокации и деятельности особых сотен и Уссурийского казачьего дивизиона УКВ в период 1914  1917 гг.
1-я особая сотня УКВ27 . По окончании формирования была расквартирована в г. Никольске-Уссурийском, где несла караульную службу, охраняла военнопленных, а также участвовала в операциях против хунхузов.
2-я особая сотня УКВ28 . По окончании формирования была расквартирована в г. Хабаровске. В ее обязанности входили охрана, конвоирование и поимка военнопленных, караульная и вестовая служба, ежедневно для осмотра приграничной местности высылались разъезды. На Николо-Александровской пристани (поселок Красная речка) от сотни был выставлен пост.
3-я особая сотня УКВ29 . По окончании формирования была размещена в поселке Иман, куда прибыла 6 октября 1914 г. В задачи сотни входили охрана границы, а также линии Уссурийской железной дороги. С 1-го декабря 1914 г. при сотне открылся Иманский сводный лазарет на 28 мест. Для замены убывшего на фронт 2-го Амурского казачьего полка АКВ сотня была передислоцирована в урочище Новокиевское, где со 2 ноября 1915 г. несла пограничную службу30 .
4-я особая сотня УКВ31 . По окончании формирования была размещена в селении Камень-Рыболов. От сотни был выставлен пост в Турьем Роге. 10 сентября 1915 г. сотня перемещена в станицу Гродековскую. 29 октября 1915 г. прибыла к месту нового квартирования в урочище Барабаш, что связано с уходом на фронт 2-го Амурского казачьего полка АКВ. С 28 октября 1916 г. располагалась в станице Полтавской. 17 апреля 1917 г. сотня прибыла в Камень-Рыболов32 . Места расположения сотни показывают, что основная ее деятельность заключалась в охране сухопутного участка российско-китайской границы в Приморье.
5-я особая сотня УКВ33 . По окончании формирования была расквартирована в станице Гродековской. С 13 сентября 1915 г. сотня находилась в селении Камень-Рыболов. 27 октября 1915 г. (по другим сведениям 3 декабря) 2-я полусотня прибыла к месту нового квартирования в Гродековскую. Другая полусотня вместе с командиром сотни с 20 ноября 1915 г. разместилась в станице Полтавской, откуда осенью 1916 г. переместилась в Камень-Рыболов. 16 апреля 1917 г. полусотня отбыла из Камень-Рыболова в Полтавскую34 . Основной обязанностью сотни была пограничная служба. Следует отметить, что 4-я и 5-я сотни были сформированы из казаков Платоно-Александровского и Полтавского станичных округов, которые как местные жители хорошо знали приграничную местность.
6-я особая сотня УКВ35 . По окончании формирования была расквартирована в станице Гродековской, затем в г. Никольске-Уссурийском, где несла гарнизонную службу и охраняла военнопленных. С 25 июля 1915 г. сотня размещалась в пригороде г. Владивостока в районе станции Вторая речка36 .
Уссурийский казачий дивизион37 . По окончании формирования штаб и 1-я сотня дивизиона были расположены в поселке Раздольном, 2-я сотня  в селе Шкотово, 3-я  в селе Спасском38 . Сотни дивизиона выполняли задачи по охране и конвоированию военнопленных, участвовали в операциях против хунхузов. Кроме того, в Уссурийском казачьем дивизионе обучались призванные на службу молодые казаки и казаки из переселенцев, не отбывавшие ранее действительной службы. Здесь же при штабе дивизиона они принимали присягу. Осенью 1915 г. две сотни Уссурийского казачьего дивизиона убыли в действующую армию. 3-я сотня была оставлена в округе и подчинена Наказному атаману УКВ39 . Тогда же сотня передислоцировалась в поселок Раздольное. В ноябре 1915 г. от 3-й сотни дивизиона был выставлен пост в селении Камень-Рыболов в составе взвода казаков40 . Осенью 1916 г. 3-я сотня Уссурийского казачьего дивизиона была отправлена в Туркестан, где участвовала в подавлении восстания местного туземного населения. Первоначально сотня располагалась в г. Кизил-Арват Закаспийской области, а после Февральской революции 1917 г. была переведена в г. Керки Самаркандской области41 .

_______________

 1 Писаренко В.В. Особенности охраны границы Российской империи казачеством Забайкалья и Дальнего Востока во второй половине XIX  начале XX вв. // Пограничная политика: практика и особенности ее реализации в Дальневосточном регионе. Материалы второй региональной научно-практической конференции от 21 мая 1999 года. Хабаровск, 1999. С. 85-90.
 2 Государственный архив Хабаровского края (далее  ГАХК). Научно-справочная библиотека (далее  НСБ). Приказы №727 от 30 июня, №866 от 9 августа 1916 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1916 г.
 3 Всеподданнейший отчет Наказного атамана Уссурийского казачьего войска генерал-лейтенанта Чичагова за 1900 г. Хабаровск, 1901. С. 7, 8.; Дацышен В.Г. Боксерская война. Военная кампания русской армии и флота в Китае в 1900-1901 гг. Красноярск, 2001. С. 41, 156-157.
 4 ГАХК. Ф. И-286. Оп. 1. Д. 9. Л. 20.
 5 Плеханов А.А., Плеханов А.М. Казачество на рубежах Отечества. М., 2009. С. 374-375.
 6 ГАХК. Ф. И-286. Оп. 1. Д. 9. Л. 39.
 7 Плеханов А.А., Плеханов А.М. Указ. соч. С. 371-372.
 8 ГАХК. НСБ. Приказ №271 от 4 апреля 1914 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1914 г.; Обзор Приморской области за 1911 г. Владивосток, 1912. С. 98-111.
 9 Приамурские ведомости. 1914. 23 сент.
 10 ГАХК. НСБ. Приказ №703 от 17 сентября 1914 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1914 г.
 11 ГАХК. НСБ. Приказ №777 от 9 октября 1914 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1914 г.
 12 ГАХК. НСБ. Приказ №705 от 20 сентября 1914 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1914 г.; Приказ №773 от 14 июля 1916 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1916 г.
 13 ГАХК. НСБ. Приказ №835 от 25 октября 1914 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1914 г. С января 1914 г. должность Наказного атамана УКВ занимал генерал-лейтенант А.Д. Сташевский, с февраля 1916 г. по март 1917 г.  генерал-лейтенант В.А. Толмачев.
 14 ГАХК. НСБ. Приказы №1103 от 7 ноября, №1110 от 9 ноября, №1135 и №1138 от 12 ноября 1915 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1915 г. Командиры особых сотен АКВ: 2-й  сотник Ясенский, 6-й  зауряд-прапорщик Вертопрахов, 8-й  подъесаул Н. Макаров.
 15 Иконникова Т.Я. Дальневосточный тыл России в годы первой мировой войны. Хабаровск, 1999. С. 45-49.
 16 ГАХК. НСБ. Приказ №209 от 8 февраля 1916 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1916 г.
 17 ГАХК. НСБ. Приказ №1186 от 23 ноября 1915 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1915 г.
 18 ГАХК. НСБ. Приказы №708 от 27 июня, №1426 от декабря 1916 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1916 г.
 19 ГАХК. НСБ. Приказ №1164 от 17 октября 1916 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1916 г.
 20 ГАХК. Ф. И-286. Оп. 1. Д. 16. Л. 133-134.
 21 ГАХК. НСБ. Приказ №1146 от декабря 1916 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1916 г.
 22 ГАХК. НСБ. Приказ №991 от 7 сентября 1916 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1916 г.
 23 ГАХК. НСБ. Приказ №722 от 1916 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1916 г.
 24 ГАХК. НСБ. Приказ №410 от 31 марта 1916 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1916 г.
 25 ГАХК. НСБ. Приказы №462 от 18 мая, №479 от 23 мая, №506 от 30 мая, №659 от 13 июля 1915 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1915 г.
 26 Подробнее см. Савченко С. Н. Уссурийское казачье войско в Гражданской войне на Дальнем Востоке (1917-1922 гг.). Хабаровск, 2002.
 27 Командиры 1-й особой сотни УКВ: 17-24.09.1914  зауряд-прапорщик Петров, с 24.09.1914  ротмистр А. Зеленский, с 13.04.1917  прапорщик Гагарин. (См. ГАХК. НСБ. Приказ №245 от 21 апреля 1917 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1917 г.).
 28 Командиры 2-й особой сотни УКВ: с 18.09.1914  подъесаул (с января 1916 есаул) А.М. Бирюков, с 30.12.1915  зауряд-прапорщик Петров, с 13.01.1916  зауряд-прапорщик Ушаков, с 10.04.1917  прапорщик Кочев 2-й. (См. ГАХК. НСБ. Приказы №50 от 11 января, №113 от 22 января 1916 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1916 г.; Приказ №243 от 21 апреля 1917 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1917 г.).
 29 Командиры 3-й особой сотни УКВ: с 18.09.1914  подъесаул М.И. Жигалин, с 28.04.1915  хорунжий (с июля 1915 сотник) В.И. Шадрин. (См. ГАХК. НСБ. Приказы №391 от 28 апреля, №415   1915 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1915 г.).
 30 ГАХК. НСБ. Приказ №784 от 10 октября 1914 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1914 г.; Приказ №881 от 5 декабря 1914 г. // Приказы войскам Приамурского военного округа за 1914 г.; Приказ №1118 от 10 ноября 1915 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1915 г.
 31 Командиры 4-й особой сотни УКВ: с 21.09.1914  подъесаул Комар, с 29.03.1915  подъесаул (сотник с мая 1915 г.) Неклюдов, с 13.07.1915  прапорщик Суворов, с 11.07.1916  прапорщик Коломийцев, с ноября 1916  прапорщик Ермоленко. (См. ГАХК. НСБ. Приказы №347 от 14 апреля, №658 от 13 июля 1915 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1915 г.; Приказы №782 от 16 июля, №1361 от 30 ноября 1916 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1916 г.).
 32 ГАХК. НСБ. Приказы №874 от 17 сентября, №1076 от 2 ноября 1915 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1915 г.; Приказ №1304 от 15 ноября 1916 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1916 г.; Приказ №244 от 21 апреля 1917 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1917 г.
 33 Командиры 5-й особой сотни УКВ: с 18.09.1914  сотник А.Н. Крузе, с 07.05.1916  прапорщик Толстоногов, с 10.10.1916  сотник Архипов, с 1?.04.1917  прапорщик Жигалин, с 25.04.1917  прапорщик Кочев 1-й. (См. ГАХК. НСБ. Приказ №565 от 20 мая 1916 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1916 г.; Приказы №247 от 21 апреля, №276 от 25 апреля 1917 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1917 г.).
 34 ГАХК. НСБ. Приказы №928 от 2 октября, №1142 от 14 ноября, №1189 от 24 ноября, №1256 от 8 декабря 1915 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1915 г.; Приказ №284 от 26 апреля 1917 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1917 г.
 35 Командиры 6-й особой сотни УКВ: 18.09.-04.10.1914  есаул Н.Л. Попов, с 04.10.1914  хорунжий В.И. Шадрин, с 28.04.1915  подъесаул М.И. Жигалин, с 03.11.1915  сотник М.А. Шестаков, с 04.06.1916  прапорщик Суворов, с 28.06.1916  прапорщик Алексеев, с 13.04.1917  прапорщик Кочев 1-й, с 25.04.1917  прапорщик Чашин. (См. ГАХК. НСБ. Приказы №391 от 28 апреля, №1098 от 6 ноября 1915 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1915 г.; Приказы №№781, 783 от 16 июля 1916 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1916 г.; Приказы №171 от 13 апреля, №277 от 25 апреля 1917 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1917 г.).
 36 ГАХК. НСБ. Приказы №555 от 13 июня, №604 от 30 июня 1915 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1915 г.
 37 Командир Уссурийского казачьего дивизиона  войсковой старшина Н.Н. Ободовский. (См. ГАХК. НСБ. Приказ № 830 от 24 октября 1914 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1914 г.).
 38 ГАХК. НСБ. Приказ №831 от 24 октября 1914 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1914 г.; Приказы №43 от 22 января, №54 от 2 февраля, №62 от 5 февраля 1915 г. // Приказы войскам Приамурского военного округа за 1915 г.
 39 ГАХК. НСБ. Приказ №25 от 7 ноября 1915 г. // Приказы по Амурскому и Уссурийскому казачьим войскам за 1915 г. Командиры 3-й сотни дивизиона: хорунжий Климовский, с ноября 1915 г.  зауряд-прапорщик Ушаков, с января 1916  есаул А.М.Бирюков.
 40 ГАХК. НСБ. Приказ №1285 от 11 декабря 1915 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1915 г.
 41 ГАХК. Ф. Р-665. Оп. 1. Д. 169. Л. 7.; Подробнее см. Ганин А.В. Накануне катастрофы. Оренбургское казачье войско в конце XIX  начале XX в. (1891-1917 гг.) М., 2008. С. 487-539.



Савченко  С. Н. 13tc "Савченко  С. Н. "15
Дальневосточные казачьи войска в Февральской революции 1917  г.

В конце февраля  начале марта 1917 г. в России произошла буржуазно-демократическая революция. 2 марта император Николай II был вынужден подписать отречение от престола. К власти пришло коалиционное Временное правительство, 3 марта объявившее в своей Декларации о полной политической свободе, созыве Всероссийского Учредительного собрания, выборах в органы местного самоуправления на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования (по т.н. 4-членной формуле), отмене сословий.
После Февральской революции перед Россией встал вопрос выбора дальнейшего пути развития страны, определения формы правления, создания новых законов.
Первые телеграммы о Февральской революции на Дальнем Востоке были получены 2 марта 1917 г., а 4 марта текст сообщений был повсеместно опубликован во всех газетах региона.
Февральская революция нашла среди дальневосточных казаков широкий отклик. Главными причинами этого стали экономические трудности, которое испытывали Дальневосточные казачьи войска (далее  ДКВ), тяжелые сословные обязанности, ущемление тех свобод, которыми казачество ранее гордилось, в частности, таких, как широкое самоуправление. Кроме того, недовольство вызывали управленческие структуры войск, которые назначались «сверху», а не избирались самими казаками. Но главное влияние на казаков оказала Первая мировая война, она обострила все вышеозначенные проблемы, принесла горе в семьи погибших и раненых. Все это привело к тому, что дальневосточные казаки поддержали свержение монархии.
После получения на Дальнем Востоке известий о революции, на местах, в т.ч. и в ДКВ, началось смещение с постов представителей старой администрации и формирование новых органов власти. Дальневосточные казаки в этих событиях приняли самое активное участие. В Забайкалье, Амурской области, Приамурье и Приморье процесс организации новой власти развивался по разным сценариям.
В Чите 5 марта оформился Забайкальский областной комитет общественной безопасности (КОБ). Войсковое правление Забайкальского казачьего войска (далее  ЗКВ) 21 марта направило в его состав прапорщика Паздеева. 5 марта Совет рабочих депутатов и Совет солдатских депутатов (избраны 4 марта) создали Читинский исполнительный комитет Совета рабочих и солдатских депутатов1 . 7 марта в приказе по ЗКВ «О новом Государственном общественном строе» населению войска сообщалось об отречении Николая II и передаче власти Временному правительству2 .
В становлении новой власти в ЗКВ приняли участие казаки и офицеры войска, находившиеся в Чите. Они, через своих уполномоченных, обратились к областному КОБу с просьбой не допустить к управлению в войске лиц, сочувствовавших старой власти. Казаки высказались за немедленное устранение ее представителей «в лице атаманов отделов с заменой лицами, пользующимся доверием войска», и предложили свою помощь в их подборе. Уполномоченные предложили направить в станицы делегатов-казаков для ознакомления с событиями в стране и с программами политических партий3 .
О необходимости созыва в Чите съезда представителей от станиц для рассмотрения войсковых дел в связи с событиями в стране заявило и общее присутствие войскового хозяйственного правления ЗКВ, объявившее о поддержке Временного правительства. Планировалось, что на съезде будут разработаны указания для дальнейших действий, как казачьих обществ, так и казачьих частей на фронте. Свое постановление войсковое правление представило на утверждение областного КОБа4 .
В начале марта в станицах ЗКВ прошли сходы в поддержку новой власти, стали избираться КОБы. Так, 12 марта станичный КОБ был избран в Цаган-Олуевской станице, 16 марта Титовская станица приветствовала «новый государственный строй и Временное правительство», 17 марта избрала КОБ станица Кударинская5 . За упразднение казачества и введение республики в России высказался 19 марта поселок Кондуевский6 . Так в ЗКВ шло становление новых местных органов казачьего самоуправления.
В Амурской области оформление новой областной власти  КОБа, расположившегося в Благовещенске, было завершено 6 марта7 . От Амурского казачьего войска (далее  АКВ) в его состав вошел И.М. Суриков8 . Готовность совместной работы с органами Временного правительства на местах выразили казаки гарнизона Зеи, избравшие комитет для сотрудничества с местными областными организациями9 .
5 марта в телеграмме военному министру А.И. Гучкову военный губернатор Амурской области, наказной атаман АКВ и начальник гарнизона Благовещенска генерал К.Н. Хагондоков сообщал, что АКВ приветствует Временное правительство. В ответ Гучков благодарил атамана за поддержку10 . 7 марта Хагондоков по вызову Гучкова выехал в Петроград и призвал все правительственные учреждения подчиняться распоряжениям областного КОБа11 .
Наиболее радикальные события произошли в Уссурийском казачьем войске (далее  УКВ).
3 марта митинг уссурийских казаков в Никольске-Уссурийском высказался в поддержку нового строя и широких реформ в УКВ. Выступивший на митинге есаул А.М. Шестаков призвал созвать войсковой сход для определения дальнейшей жизни уссурийцев. Митинг постановил собрать войсковой сход 11 марта в Никольске-Уссурийском и для его организации избрал исполнительный комитет во главе с Шестаковым. В тот же день комитет разослал в станицы и строевые части войска телеграммы с известием о созыве схода и избрании на него делегатов12 . Главной опорой комитета стали строевые казаки.
Между наказным атаманом генералом В.А. Толмачевым, войсковым правлением во главе с генералом Е.Б. Крузе (с одной стороны) и исполнительным комитетом по подготовке войскового схода (с другой) началась конфронтация  ведь в войске фактически устанавливалось двоевластие. В станицах и поселках войска после получения телеграмм от комитета уже с 6 марта начались выработка наказов и выборы делегатов на предстоящий войсковой сход13 . Власть на местах стала переходить к создаваемым исполнительным комитетам.
В данной ситуации генерал Толмачев 6 марта запросил указаний у министра МВД и военного министра по дальнейшему исполнению им своих обязанностей военного губернатора Приморской области и наказного атамана УКВ14 .
Ответом на этот и подобные ему запросы представителей старой администрации России стал приказ №1 военного министра А.И. Гучкова от 4 марта (опубликованный в прессе Дальнего Востока 7 марта), который вменял «всем начальникам и чинам главных и отдельных управлений военного министерства остаться при исполнении своих обязанностей»15 . Временное же правительство постановило 4 марта «вопрос об организации административной власти в казачьих областях оставить временно открытым»16 .
9 марта министр внутренних дел приказал Толмачеву «сохранить управление областью» вплоть до прибытия во Владивосток «Комиссара для ознакомления с положением дел на месте»17 , о чем генерал тут же уведомил газеты Дальнего Востока. Однако, под влиянием событий в войске, 9 марта правление было вынуждено согласиться с созданием станичных и поселковых КОБов, что было подтверждено и приказом наказного атамана18 .
Противостояние и взаимное недоверие между исполнительным комитетом с одной стороны и наказным атаманом и войсковым правлением с другой продолжались. Комитет даже предложил Толмачеву и членам войскового правления выставить свои кандидатуры на выборы делегатов на 1-й войсковой сход, если они хотят остаться на своих постах. Однако наказной атаман и члены войскового правления, опираясь на приказ Гучкова, в делегаты баллотироваться не стали и 9 марта объявили о созыве общего войскового схода на 17 марта во Владивостоке. В то же время, учитывая расстановку сил в войске, наказной атаман и войсковое правление пытались найти какой-либо компромисс с исполнительным комитетом. Правление было вынуждено разрешить проведение войскового схода в Никольске-Уссурийском 11 марта, и высказало пожелание объединить усилия с комитетом для совместной работы, заявив, что не будет допускать каких-либо препятствий в его деятельности19 .
Теперь в станицах выбирали делегатов и разрабатывали наказы на сходы и в Никольске-Уссурийском и во Владивостоке. Практически во всех наказах, в той или иной форме, казаки настаивали на том, чтобы «управление Войском и войсковым хозяйством установить на выборных началах»20 , а наказной атаман и члены войскового правления, как назначенные старым правительством, а не выбранные войском, должны уйти со своих постов21 .
11 марта на 1-й войсковой сход УКВ в Никольск-Уссурийский прибыло 75 делегатов22 . Председателем схода был избран есаул Шестаков23 . На повестке дня стояли следующие вопросы: о порядке управления войском, о гражданских правах, а также специального характера  по агрономической, врачебной, педагогической, межевой, лесной части24 .
Уже с самого начала работы стало заметно разделение делегатов на две группы. Одна из них поддерживала исполнительный комитет, была сторонницей немедленных перемен в войске и состояла из делегатов от строевых частей. Другую группу, более умеренную, представляли в основном делегаты от станиц, преимущественно казачья интеллигенция. Сход протекал в напряженной обстановке. Часто при обсуждении вопросов на отдельных делегатов (преимущественно от населения) оказывалось давление с целью заставить изменить свое мнение, даже угрожали арестом25 .
Одним из главных был вопрос о дальнейшей судьбе казачества. Делегаты пришли к выводу, что казачество как особое сословие должно быть ликвидировано, а казачье население  объединиться с остальным населением. Но окончательное решение этого вопроса сход отложил до созыва Учредительного собрания26 . Делегаты сместили наказного атамана Толмачева и членов войскового правления с их постов. Сход объявил, что войско отныне «управляется войсковым сходом, исполнительным органом которого является Временный Исполнительный Комитет Уссурийского казачьего войска», который «будет состоять из двенадцати постоянных членов и шести кандидатов». Было также решено, что «председатель, два товарища и ревизионная комиссия Временного Исполнительного Комитета выбираются самим Комитетом».
Сход отменил назначенный войсковым правлением на 17 марта круг и постановил созвать 2-й войсковой сход на 5 апреля 1917 г. Станичные и поселковые правления упразднялись, управление передавалось в станичные и поселковые комитеты, число членов этих комитетов и их содержание зависело от самих избирателей27 . 13 марта 1-й войсковой сход УКВ свою работу завершил.
14 марта временный исполнительный комитет (ВИК) для принятия управления войском прибыл во Владивосток в войсковое правление УКВ28 . Председателем ВИК был избран есаул Н.Л. Попов. Представители ВИКа были отправлены в станицы для приема и передачи дел от начальников участков, а также в сотни для проверки отчетности сотенного хозяйства до введения сотенных комитетов. Наказной атаман Толмачев и члены войскового правления сложили свои полномочия. ВИК оповестил население войска о происшедших событиях и переходе власти в руки комитета29 . От имени ВИК есаул Попов отправил телеграммы о событиях в УКВ председателю Государственной думы, комитету Государственной думы, военному министру, министру юстиции, в казачий отдел главного штаба, в штаб Приамурского военного округа30 .
15 марта генерал Толмачев через прессу Дальнего Востока оповестил, что «созыв войскового круга, предположенного на 17 марта, отменяется»31 .
Таким образом, к власти в УКВ пришло новое выборное правление в лице ВИК. УКВ получило возможность продолжать свою деятельность на основе развития самоуправления казаков, сотрудничества с новоизбранными (после ликвидации монархии) демократическими институтами власти в стране и на Дальнем Востоке.
Вместе с тем Временное правительство фактическим не признало итогов 1-го войскового схода и избранных им органов власти. В этой связи, для получения средств из казначейства и Госбанка для нужд войска и содержания строевых частей, ВИК 17 марта был вынужден ввести должность наказного атамана, возложив ее до проведения 2-го войскового круга на своего председателя есаула Попова, и 20 марта пойти на создание войскового правления, председателем которого стал также есаул Попов. Наблюдение за правильностью ведения дел по-прежнему возлагалось на ВИК32 .
Одновременно ряд членов бывшего войскового правления пытался ревизовать решения схода и вернуть себе власть. Им удалось дискредитировать есаула Шестакова, после чего тот ушел в отставку. Однако попытки вернуть власть ни к чему не привели, а ВИК 19 марта эти попытки осудил33 .
20 марта ВИК объявил об открытии 2-го войскового круга в Никольске-Уссурийском и определил его повестку дня: доклад ВИК, избрание наказного атамана, учреждение исполнительного органа для самоуправления войска взамен ВИК, выработка наказа по самоуправлению войском для представления в соответствующее законодательное учреждение34 .
К этому времени относится появление очень важного для казачества России документа, который частично разрешил вопросы, остро интересовавшие казаков,   об управлении и самоуправлении казачьих войск при новом строе. 14 марта приказом №134 по военному ведомству военный министр Гучков уведомил о намечавшихся Временным правительством изменениях в отношении гражданского управления казачьего населения.
Приказ предусматривал скорейшую отмену всех ограничений для казаков, не оправдывавшихся особыми условиями казачьей военной службы. Была намечена реорганизация местного управления казачьими войсками на началах самого широкого самоуправления. Для этого предлагалось созвать съезды выборных от станиц (по примеру существовавшего в Уральском казачьем войске), на которые, кроме участия их в обсуждении текущих местных дел, предполагалось возложить обсуждение основ будущего самоуправления как казачьих войск в целом, так и казачьих общин (станичных, поселковых и хуторских). Чтобы облегчить казакам снаряжение на службу, было решено приступить к разрешению вопроса об увеличении размеров пособий, выдаваемых как в военное, так и в мирное время. Особо указывалось на установление таких пособий в УКВ, так как пособия для мирного времени установлены к этому времени не были35 . На основе этого приказа в УКВ был подготовлен ряд документов к предстоящему кругу.
В марте в АКВ началась активная подготовка к созыву войскового круга. Необходимо отметить, что в отличие от УКВ, где войсковой сход был созван и проведен по инициативе «снизу», в АКВ круг готовился под полным контролем властей Амурской области и старого состава войскового правления. Перед ним стояли следующие задачи: упорядочить управление войском, наметить основы будущего самоуправления, землепользования и внутреннего быта казаков36 . Каких-либо кардинальных задач перед его делегатами поначалу не ставилось.
В наказах на круг, разрабатывавшихся в станичных округах, поднимались вопросы важные не только для амурских казаков, но и всего казачества России. Так, приговор Екатерининского станичного округа от 15 марта настаивал, чтобы, в случае сохранения казачества, обмундирование и снаряжение казаков поставляла казна при прежнем земельном наделе. Выдвигались требования о сокращении срока службы до двух лет, о выборности членов войскового правления и др.37 .
2-й войсковой круг АКВ открылся 21 марта в Благовещенске38 . Председателем круга был избран Н.Г. Кожевников. Съезд поддержал свержение монархии, выступил за скорейший созыв Учредительного собрания и учреждение демократической республики39 .
Съезд постановил заменить состав войскового правления и отстранить от власти наказного атамана и председателя войскового правления полковника В.С. Филинова. Войсковое правление было решено сделать выборным. Во главе войска становился Совет, избранный всеми 11 станичными округами. Станичные правления переименовывались в КОБы, там, где станичные правления не пользовались доверием, производились перевыборы. Съезд обратился к областному КОБу с просьбой утвердить отстранение старого состава войскового правления.
Делегаты указали на необходимость восстановления границ казачьих земель в рамках отвода генерала Духовского и обратились к командующему войсками округа с просьбой вернуть 3 сотни АКВ из Уссурийского края в Амурскую область40 . В областной КОБ от АКВ было избрано 5 чел.41 .
24 марта делегаты заслушали телеграмму военного министра А.И. Гучкова с предложением подготовить материалы «по переустройству жизни казачества и представить для доклада на Всероссийском казачьем Съезде в Петрограде». Делегатом на этот съезд был избран П.В. Попов42 , которому поручалось решить в Петрограде ряд вопросов, в частности, добиваться возвращения АКВ территории отвода Духовского43 . Делегаты заявили, что будут сотрудничать с Всероссийским казачьим съездом и Всероссийским казачьим Союзом при условии, что их деятельность не будет противоречить общегосударственным интересам. Попытка съезда и Союза действовать в узко казачьих интересах поддержки у амурских казаков не встретит44 .
Особо остро на 2-м сходе АКВ обсуждался вопрос о том, быть или не быть казачеству. 12 апреля его решение было передано на рассмотрение хуторских сходов. На самом съезде 20 делегатов высказались за ликвидацию казачьего сословия, 21  голосовали против45 . Большинство округов и запасных сотен войска высказалось за уничтожение казачьего сословия46 . Так, в апреле станицы Покровская, Кумарская, Екатерининская, Пашковская постановили казачество ликвидировать и присоединиться к гражданам России. Станицы же Игнашинская, Албазинская, Черняевская, Константиновская, Поярковская и другие высказались за сохранение казачьего сословия47 .
20 апреля съезд избрал члена Государственной думы И.М. Гамова председателем войскового правления и наказным атаманом АКВ, с сохранением полномочий члена Государственной думы. Делегаты, предложив начать совместную работу крестьянского (проходил в Благовещенске одновременно со съездом АКВ) и казачьего съездов, выступили за будущее слияние казачества и крестьянства48 .
Избрание Гамова войсковым атаманом было утверждено и КОБом Амурской области, и Временным правительством49 .
22 апреля съезд образовал при войсковом правлении исполнительный комитет, председателем которого был избран С.Ф. Шадрин, выступавший за упразднение казачьего сословия и создание Совета.
Этим работа 2-го съезда АКВ была завершена. Его делегаты постановили созвать 3-й съезд делегатов АКВ не позднее 1-го декабря 1917 г., а разрешение «маловажных вопросов» предоставить исполнительному комитету и войсковому правлению50 .
После съезда войсковое правление АКВ пошло навстречу пожеланиям казаков-фронтовиков о замене молодыми казаками тех казаков-фронтовиков, которые перешли по возрасту в запасной разряд51 .
Прибывший в мае в Петроград П.В. Попов сообщал в Благовещенск, что в министерствах просвещения, земледелия удалось разрешить вопросы о землепользовании и кредитах на школьное дело. Вопросы же военного характера в военном министерстве пока решены не были52 .
Большую роль в становлении новых властных структур в УКВ сыграл 2-й войсковой круг, проходивший 5-9 апреля в Никольске-Уссурийском. Его председателем стал есаул Н.Л. Попов, избранный затем войсковым атаманом (он же председатель войскового правления). В войсковой совет (он же войсковое правление) вошло 3 советника (Светлов, Голодников, Кузнецов)53 .
Круг рассмотрел проект самоуправления войском, готовившийся на основе приказа по военному ведомству №134 от 14 марта 1917 г. Сам проект в доработанном виде получил название «Основы самоуправления Уссурийского казачьего войска». Делегаты приняли решение вынести его на обсуждение общеказачьего съезда54 . Членами временного казачьего съезда в Петрограде были избраны К.М. Шемякин и Д. С. Былков, уполномоченные быть докладчиками по всем делам УКВ55 .
2-й войсковой круг УКВ продолжил формирование новых органов власти в войске, начатое 1-м сходом. Вопрос о существовании казачества как сословия делегатами не поднимался, хотя сторонники расказачивания из самих казаков- уссурийцев продолжали вести свою работу, а некоторые из них оказались выбранными в войсковой совет.
Широкие дискуссии, связанные с вопросом о дальнейшем существовании казачества, после Февральской революции проходили почти во всех казачьих войсках России, а также казачьих частях, находившихся на фронте. Настроения, так или иначе связанные с расказачиванием, весной 1917 г. появились в среде почти всех казачьих войск России, в том числе и самых крупных  Донском, Кубанском, Терском. Возникли такие настроения и на фронте. Так, например, на Кавказском фронте Сибирская казачья дивизия вынесла постановление об упразднении казачества, не поддержанное, правда, станичниками в Сибири56 .
Активные меры для борьбы с подобными настроениями в казачьей среде и консолидации казачества в общероссийском масштабе стали предпринимать и казачьи войска России. После ликвидации централизованного управления казачьими войсками, ряд видных деятелей казачества, для создания представительного органа при новом правительстве, созвал первый Всероссийский казачий съезд, который проходил 23-29 марта 1917 г. в Петрограде. Делегаты от сибирских и дальневосточных казачьих войск на съезд не прибыли, присутствовали отдельные представители от строевых частей этих войск, в частности, 7 делегатов от фронтовых частей ЗКВ. Съезд вынес постановление о поддержке Временного правительства, недопустимости двоевластия и вмешательства Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов в дела правительства. Объявлялось, что все земли и угодья казачьих войск составляют «неотъемлемую и неприкосновенную собственность каждого казачьего войска», которое как самоуправляющаяся единица владеет, пользуется и распоряжается своими землями самостоятельно и независимо.
Съезд решил в конце мая 1917 г. созвать Учредительный (2-й) общеказачий съезд с участием представителей всех казачьих войск. Для объединения казачьих войск, выявления их общих интересов и проведения необходимых реформ съезд учредил Союз казачьих войск. Исполнительным органом Союза стал временный Совет Союза казачьих войск, который начал вести целенаправленную политику в поддержку Временного правительства, а также на объединение консервативно настроенного казачества страны, сохранение казачьего сословия и его привилегий57 . В состав временного Совета вошло по 2 представителя от ЗКВ, АКВ и УКВ. Свою программу Союз казачьих войск опубликовал 30 апреля 1917 г.58 .
Параллельно в марте 1917 г. была создана еще одна казачья организация, стоявшая на левых позициях,   Центральный совет трудового казачества во главе с В.Ф. Костенецким59 . Обе организации боролись за право единолично представлять интересы казачества России.
Временное же правительство, учитывая важность земельного вопроса для казачества, 3 апреля 1917 г. объявило о том, что «права казаков на землю, как они сложились исторически», остаются неприкосновенными60 .
В марте 1917 г. в ЗКВ шла подготовка к созыву войскового съезда. 22 марта, разрешив проведение съезда ЗКВ, военный министр Гучков распорядился вызвать на него только представителей от станиц и тыловых казачьих частей, представители же от фронтовых частей на съезд направлены не были. Делегатам от станиц, собравшимся в Чите, уже не было времени дожидаться их приезда с фронта61 . В станицах проходили сходы, обсуждавшие обстановку в стране, войске и разрабатывавшие наказы на предстоящий съезд. Одновременно продолжалось формирование новых местных властных структур. Комиссия ЗКВ по избранию должностных лиц назначила ряд руководящих лиц войска62 . Население большинства станиц не имело достаточной информации о событиях в центре, что, конечно же, сказалось на ряде вынесенных им решений. Так станица Аркиинская 28 марта избрала станичный комитет, но оставила прежние станичные и поселковые власти, что привело к образованию в станице двоевластия. Станичники заявили о желательности демократической республики в стране, сохранения войскового правления, обмундирование же и снаряжение казаков предложили отнести на государственный счет63 . Жидкинская станица высказалась за учреждение федеративной республики в Сибири во главе с выборным президентом и законодательным учреждением на началах самоопределения64 . Размахнинская станица 28 марта избрала КОБ и передала ему полномочия, ранее принадлежавшие станичному атаману65 . Сход станицы Цаган-Олуй 28-30 марта в наказе делегату на съезд высказался за демократическую республику, за ликвидацию сословий, в том числе казачьего, и принял присягу Временному правительству66 . К концу марта в станицах Боровской, Ломовской, Шелопугинской, поселках Больше-Тонтойском и Упрычевском были образованы политические комитеты для ознакомления населения с положением в стране и политическими партиями67 .
28 марта 4-е собрание союза казаков, проживавших в Чите, рассматривало вопрос, с какими и в каких общественных организациях работать казакам. Собрание, отметив, что казачье население организуется в поселковые и станичные комитеты, заявило, что число делегатов казаков в областной КОБ должно быть пропорционально всему населению области, а их выборы должен произвести предстоящий съезд представителей от станиц. Собрание, учитывая рост цен, постановило просить Временное правительство принять на государственный счет покупку обмундирования, снаряжения и лошадей68 .
Готовили наказы и фронтовые части войска. Так, 2-й Аргунский полк высказался за установление демократической республики, за переход власти на местах в руки демократически избранного самоуправления. Все земли должны перейти «безвозмездно в общенародное достояние», а заведование ими «должно быть сосредоточено в местных народных самоуправлениях. В основу пользования землей должна быть положена трудовая потребительская норма». Полк заявил, что казачество как сословие должно быть ликвидировано, чтобы лишить «возможности другие сословия отстаивать свои привилегии»69 .
В ходе выборов администрация войска оказывала давление на избирательный процесс в ряде станиц. Так, 8 апреля, по предложению атамана 4-го военного отдела войскового старшины Рюмкина, в КОБ станицы Бунской оказались избранными все должностные лица станичного правления, председателем комитета стал станичный атаман70 .
14 апреля, перед открытием 1-й объединенного съезда крестьян, казаков, бурят и эвенков Забайкальской области, предварительное заседание казачьих депутатов под председательством С. А. Таскина приняло резолюцию о том, что «казачье сословие д.б. уничтожено и сравнено со всеми свободными гражданами России». Сам проект резолюции об уничтожении казачьего сословия был написан С. А. Таскиным71 .
Собравшийся 15 апреля в Чите под председательством М.Н. Богданова 1-й объединенный съезд крестьян, казаков, бурят и эвенков Забайкальской области разработал наказ Учредительному собранию, выразил доверие и благодарность Советам, а также доверие и поддержку Временному правительству. По мнению съезда, Учредительное собрание должно конфисковать помещичьи, казенные, удельные, кабинетские и монастырские земли для передачи их народу и объявить землю, недра и воды «общим достоянием всех народов, живущих в России». Съезд избрал Совет сельских депутатов из 10 крестьян, 8 казаков и 6 бурят, выступил за установление демократической республики, уничтожение сословий и полное равноправие72 . Пожелание съезда решить земельный вопрос перекликалось с законом Временного правительства от 27 марта, по которому кабинетские земли, леса, реки и озера со всеми доходами от них переходили в государственную собственность73 . Этот закон был особенно актуален для Забайкалья, где кабинетские земли составляли значительную часть земельного фонда.
16 апреля казачья секция объединенного съезда, подавляющая часть которой состояла из трудового казачества, объявила себя 1-м съездом представителей казачьего населения Забайкальской области. Работу съезда открыл наказной атаман ЗКВ Фелицын, заявивший, что перед забайкальцами стоит ряд важнейших вопросов, которые съезду необходимо решить.
17 апреля председателем президиума был избран А.А. Войлошников. В повестку дня вошли вопросы: быть или не быть казачеству, о самоуправлении, административном управлении казаков, земельный и др. Съезд, выразив «беззаветную преданность новому строю», заявил, что казаки будут защищать «народную свободу» от всяких посягательств как изнутри, так и извне. Делегаты высказались за то, чтобы на время войны существующий порядок отбывания казаками воинской повинности оставался прежним, однако снаряжение должно быть отнесено за счет государства. Съезд заявил, что после объявления Временным правительством всех сословий «гражданами свободной России» казачье сословие, «как пережиток старины и следствия существования постоянных армий, должно быть уничтожено и сравнено со всеми свободными гражданами России».
Съезд постановил ввести общее областное самоуправление, упразднить должности войскового и наказного атаманов, управлений отделов и станичных атаманов. Реформируемому войсковому хозяйственному правлению, избираемому на основе 4-членной формулы, предоставлялись функции ликвидационного органа всего войскового хозяйства, при котором учреждалось военно-техническое отделение, ответственное за строевую часть вместо военного штаба. Так, высшим органом управления войском стал областной войсковой комитет, в состав которого вошли: военно-технический отдел (войсковой штаб), в военных отделах  коллегия отделов, а в станицах и поселках  КОБы. Председатель областного войскового комитета (он же войсковой атаман) избирался лицами, избранными в состав коллегии и из их среды. Вместе с тем съезд решил образовать уездные земства по экономическим районам и создать мелкую земскую единицу из всего населения данного района (станицы или волости) с военно-технической частью с исполнительными функциями. Войсковые доходные земли, находившиеся в ведении войскового хозяйственного правления, должны поступить в распоряжение войскового населения и эксплуатироваться по воле войскового съезда.
Ввиду принятия постановления об упразднении казачества, съезд решил делегатов на общеказачий съезд, созываемый в Петрограде, не посылать.
Съезд избрал Е.Е. Бакшеева, Н.М. Матвеева (позднее стал председателем войскового комитета), А.Г. Меньшикова, А.И. Большакова советниками войскового хозяйственного правления и А.С. Иконникова начальником штаба (по настоянию казачьих строевых частей, находившихся в Чите, начальником штаба стал есаул А.С. Шемелин). Они составили ликвидационную комиссию войскового хозяйственного правления и войскового штаба ЗКВ. Делегаты приняли постановление о возвращении «отобранных у казаков ведомством быв. кабинета» земель «в пользование тех селений, у которых они были отобраны». Для упразднения управлений военных отделов было решено созвать съезды по отделам для выбора ликвидационных комиссий74 .
Делегаты, указав, что высшая исполнительная власть в войске должна принадлежать областному войсковому комитету ЗКВ, избранному на казачьем съезде, упразднили должность наказного атамана. Съезд постановил уведомить об этом Временное правительство через областной КОБ и утвердил правила ликвидации управлений военных отделов ЗКВ.
Делегаты определили, что областной войсковой комитет забайкальских казаков представляет собой исполнительный орган съезда и является «главой войска и распорядителем всего общевойскового имущества и капиталов». В комитет вошло 4 советника, один из которых становился председателем. В состав коллегии областного войскового комитета также вошел избранный съездом начальник войскового штаба, ведавший военно-технической и военно-хозяйственной частью.
Все кредиты, находившиеся в распоряжении бывшего войскового хозяйственного правления и бывшего наказного атамана, переходили в распоряжение областного войскового комитета ЗКВ. Вместо упраздняемых станичных и поселковых управлений учреждались станичные и поселковые комитеты, которые организовывались бы на основе положения Забайкальского КОБа о подобных комитетах.
Войсковому областному комитету поручалось обратиться ко всем казачьим частям, находившимся на фронте, с разъяснением причин и мотивов отказа съездом от казачьего сословия75 . Были разосланы телеграммы, подписанные председателем съезда Войлошниковым.
В телеграмме «Всем войскам», съезд приветствовал революционную армию и заявлял, что первым шагом новой России должно быть уничтожение сословий. Делегаты, оставляя «прошлому звание казака», которое заменялось званием «свободного гражданина», считали «своей обязанностью защищать завоеванную свободу внутри страны в полном единении с революционным крестьянством и рабочим классом».
Телеграмма «Казакам и всем казачьим войскам» приветствовала фронтовиков и заявляла, что звание казака должно быть «уничтожено почетным и высоким званием гражданина», равного со всеми в своих правах и обязанностях. Выражалась надежда, что Учредительное собрание уничтожит сословные ограничения и привилегии76 .
26 апреля 1-й войсковой съезд свою работу завершил.
Забайкальский областной КОБ утвердил наказ съезда представителей от станиц ЗКВ о создании коллегии областного войскового комитета забайкальских казаков77 .
Временное правительство, чтобы не создавать прецедента, решение 1-го войскового схода ЗКВ о ликвидации казачества не признало. В середине мая помощник военного министра полковник Уманов в телеграмме наказному атаману ЗКВ в Иркутск потребовал отложить постановление 1-го войскового съезда об упразднении войска до разрешения этого вопроса Учредительным собранием. До этого же времени «войско и его учреждения должны быть сохранены на существующих основаниях с предоставлением лишь войску прав замещать должности в войсковых учреждениях по выборам»78 .
Большое значение для забайкальского казачества имели отношения с бурятским населением, т.к. в состав казачества входили и буряты казаки. Проходивший в Чите 23-24 апреля 1-й общебурятский съезд утвердил организацию бурятского местного самоуправления в виде сомонов (объединение нескольких улусов), хошунов (нескольких сомонов), аймаков (нескольких хошунов). Был образован Временный национальный комитет, высшим органом самоуправления объявлялся «Общенациональный съезд», а между съездами  «Национальный комитет» (сокращенно Бурнацком)79 . После Февральской революции среди бурят казаков стало заметным стремление выйти из казачьего сословия и войти в состав хошунов и аймаков. Борьба с этим явлением в ЗКВ началась уже весной 1917 г.
Таким образом, в марте-апреле 1917 г. в ДКВ шел процесс демократических реформ, смещения с постов представителей старой администрации и формирования новых руководящих структур войск. Одновременно проходила дискуссия о государственном устройстве России, судьбе казачества, военной службе и др. Одним из важнейших был земельный вопрос. Пожалуй, самым обсуждаемым стал вопрос «быть или не быть казачеству». Все три дальневосточных казачьих войска в той или иной мере его затронули, ЗКВ решило казачество упразднить, АКВ небольшим перевесом постановило казачество сохранить, УКВ, в принципе высказавшись за упразднение сословия, отнесло этот вопрос на усмотрение Учредительного собрания. Таким образом, весной 1917 г. стремление дальневосточных казачьих войск к расказачиванию было достаточно заметно. Оно не являлось данью политической моде, а фактически отвечало чаяниям большей части казачества не только всей России, но и Дальнего Востока. Вместе с тем, ряд нерешенных экономических вопросов, главный из которых земельный, тормозил дальнейшее развитие этого процесса.
Стремление части станичников УКВ выйти из казачества было поддержано и строевыми частями войска. В апреле  начале мая казаки Уссурийского казачьего полка и Уссурийского казачьего дивизиона, находившихся на фронте, приняли ряд постановлений об упразднении казачьего сословия, о слиянии на равных правах с остальным населением России80 . 30 апреля Уссурийский казачий дивизион в наказе своим делегатам, командированным в войско, определил, что все главные вопросы  земельный, управления войском и др.  должны быть решаемы всеми казаками войска. Поэтому их решение должны быть отложено до возвращения полка и дивизиона с фронта. Дивизион настаивал, чтобы впредь члены войскового правления избирались при участии всего войска, в т.ч. и фронтовиками. Наказ требовал немедленно отправить всех казаков срока службы 1910-1918 гг. на фронт на замену казакам срока службы до 1910 г.
После 2-го войскового круга в УКВ и его строевых частях продолжался процесс, направленный на ликвидацию казачества (правда, на определенных условиях). Эти настроения в войске усилились, когда 1 мая с фронта прибыли делегаты полка и дивизиона с наказом об упразднении казачества. Среди них выделялся делегат от 3-й сотни дивизиона Ф. И. Сорокин, избранный 2 мая во Владивостоке председателем Совета делегатов Уссурийских казачьих полка и дивизиона. Совет высказался за желательность введения общего земства для Приморской области и, для выяснения отношения к этому казаков, предложил собрать станичные сходы 81 .
Войсковое присутствие и делегаты фронтовики разработали доклад по вопросу о введении земства, в котором сделали вывод, что только общее с крестьянами земство при помощи государства сможет наладить в Приморской области нормальную хозяйственную жизнь82 .
В начале мая Совет делегатов полка и дивизиона направил на фронт доклад, подписанный Сорокиным, с одобрением деятельности атамана Попова. Доклад констатировал, что выборы на казачий съезд и в Учредительное собрание были произведены до прибытия фронтовиков и сделаны «очень неудачно», т.к. оказались избраны «далеко не защитники интересов народа». В станицы были направлены делегаты для агитации в пользу переизбрания «этих элементов». Самым же трудным был вопрос «быть или не быть казачеству». По утверждению Сорокина, АКВ и ЗКВ отказались от этого звания. Делегация вручила требования по данному вопросу войсковому присутствию, но его рассмотрение было отложено. В докладе сообщалось, что на 11 мая назначены станичные сходы, куда поедут все делегаты фронтовики для разрешения вопросов о казачестве, о введении в области и войске земства83 .
Сорокин начал энергичную агитацию за расказачивание, найдя поддержку даже в войсковом совете, предоставившем в его распоряжение войсковую типографию и газету «Вольный казак». Совет постановил, кроме того, оплачивать все командировки Сорокина и других делегатов по станичным округам с целью этой пропаганды84 . В войске сложилась парадоксальная ситуация  войсковой совет, за войсковые деньги, с помощью делегатов фактически агитировал за упразднение казачества.
В это время станичные и поселковые сходы УКВ широко обсуждали вопросы о введении земства и ликвидации казачества. Северные округа выступили за ликвидацию казачьего сословия; в частности, Бикинский высказался за упразднение казачества как сословия и за слияние на равных правах с остальным населением России. Платоно-Александровский округ решил их поддержать85 . Донской станичный округ оказался расколот на сторонников сохранения и ликвидации казачества86 . Полтавский станичный сход 9 мая постановил не вводить земство на территории УКВ, пока казаки не ознакомятся с порядком введения земского хозяйства, и выступил за отмену всех сословий, кроме казачьего, объявив все население страны равными и полноправными гражданами. Сход заявил, что уссурийское казачество тогда сольется с Приморской областью, когда у него будет введенное по желанию казаков земство87 . Гродековский станичный сход 11 мая четко своей позиции не определил, постановив вопрос о введении земства, выработанный войсковым советом совместно с делегатами фронтовиками, вынести на рассмотрение всего населения войска в лице поселковых сходов, после чего и принять окончательное решение88 .
Вопрос об общем областном земстве обсуждался и на проходившем 21-27 мая в Никольске-Уссурийском Приморском областном крестьянском съезде, на котором присутствовали и представители уссурийского казачества. Он выступил за ликвидацию в России частной собственности на землю, признал необходимым объединение крестьянства и казачества области в союз, чтобы «поддерживать крестьянские интересы»89 .
Вопрос ликвидации казачества и после проведения войсковых кругов продолжал оставаться одним из самых важных и обсуждаемых среди строевых частей и казачьего населения ДКВ.
Итоги 2-го съезда АКВ также вызвали неоднозначную реакцию, как у власти, так и населения войска. Ряд должностных лиц АКВ, вопреки приказу военного министра Гучкова, был смещен со своих постов, сначала с согласия областного КОБа, а затем и без этого согласия. Поэтому 20 апреля КОБ потребовал прекращения подобной практики, опасаясь, что такие смещения переместятся в станицы и хутора90 . 22 апреля запрос войсковому правлению о мотивах выхода АКВ из казачества сделал 1-й Амурский казачий полк91 .
Протесты против вынесенного 1-м войсковым съездом ЗКВ решения о ликвидации казачества начались еще в ходе самого съезда. Так, 24 апреля 1-я запасная конная сотня и 1-е конское отделение ЗКВ потребовали сохранения казачества, но на новых началах самоуправления и самоопределения. Казаки указывали на то, что остальные 10 казачьих войск, чтобы сохранить и защитить свою самобытность, организовались в Союз казачьих войск. Поэтому сотня и отделение постановили обратиться к казакам-фронтовикам и запасным частям войска с требованием опротестовать решение съезда о ликвидации казачества и требовать созыва «чисто казачьего съезда»92 .
26 апреля 2-й Верхнеудинский полк получил телеграмму Войлошникова с постановлением съезда о ликвидации казачьего сословия после окончания войны. В ответном послании полковой комитет выразил свое возмущение этим постановлением и заявил, что в данное время происходит объединение казачьих войск, и «не в одном из них не раздалось голоса «долой казачество!». Комитет предлагал тем людям, кто постановил казачество ликвидировать, снять с себя это звание и просил послать на съезд депутатов от всех казачьих войск сторонников сохранения казачества. Фронтовики обращались к станицам с призывом присоединиться к их протесту по поводу ликвидации казачества. С подобным обращением выступили казаки и урядники 2-го Верхнеудинского полка93 .
2 мая 3-я запасная конная сотня ЗКВ и чины управления 3-го военного отдела признали, что отчет общеказачьего съезда в Петрограде и постановление 1-й запасной конной сотни войска от 24 апреля правильно выражают «подлинные мысли казачества». Собрание потребовало, чтобы, раньше общих для граждан съездов, были созваны съезды чисто казачьи и, в частности, ЗКВ. Эти съезды должны определить казачьи интересы, нужды, а также программу участия казаков в предстоящем переустройстве жизни страны «на основах всеобщего равенства, братства, свободы и справедливости». Собрание признало решение областного съезда об упразднении казачества неправильным и высказало порицание представителям от станиц за то, что они «не защитили казачества». Собрание попросило станицы, выступавшие за сохранение казачества, обратиться к войсковому наказному атаману в Иркутск о желательности созыва чисто казачьего съезда в Забайкалье и выбору представителя войска на общеказачий съезд в Петербург. Собрание обращалось с просьбой к казакам отправить на казачий съезд и в Учредительное собрание тех делегатов, которые будут защищать интересы войска и призвало не избирать тех лиц, которые «оторваны от земли и станиц, слепо проводят идеи какой-либо политической партии в ущерб интересам казаков»94 .
10 мая Забайкальский областной КОБ допустил к исполнению своих обязанностей избранных на съезде представителей от станиц ЗКВ членов коллегии областного войскового комитета забайкальских казаков. Для доклада об итогах работы войскового съезда ЗКВ военному министру и на съезд делегатов от всех казачьих войск в Петрограде был избран Н.М. Матвеев. Одновременно областной КОБ уполномочил находившегося в Петрограде областного комиссара А.А. Дудукалова выступить с ходатайством перед Временным правительством об ускорении утверждения областного войскового комитета забайкальских казаков как нового демократического органа управления. Этим же постановлением председателю войскового хозяйственного правления Ананьину и наказному атаману ЗКВ предлагалось сдать все дела областному комитету забайкальских казаков95 .
Прибывшие в Петроград на общеказачий съезд представители от забайкальских фронтовых частей на встрече с товарищем военного министра добились отмены постановления 1-го войскового съезда ЗКВ о ликвидации казачества, и созыва 2-го96 .
21 мая по распоряжению военного министра 2-я запасная казачья сотня ЗКВ отправлялась в Аткарск. Перед отъездом сотня опубликовала в прессе свою политическую платформу, где требовала установления в России демократической республики, скорейшего созыва Учредительного собрания, социализации земли. Сотня поддержала постановление 1-го войскового схода о ликвидации казачества после окончания войны. Казаки заявляли, что у себя в сотне они живут по новым началам: образован сотенный комитет, который ведает всеми делами сотни по хозяйственной части, а также следит за порядком и дисциплиной97 .
С резолюцией, подобной резолюции 1-й запасной конной сотни от 24 апреля, выступили и казаки 1-й Забайкальской казачьей дивизии. Фронтовики выступили против решения съезда о ликвидации казачества и постановили защищать «историческое звание» казака всеми средствами. Они заявили, что вместе со всем казачеством будут добиваться «сохранения за собой земли как исторического достояния». Казаки предлагали, чтобы их военная служба была одинакова с «прочими гражданами», но проходила только в казачьих частях, чтобы в Учредительное собрание выбирали тех людей, которые будут отстаивать там интересы не каких-либо политических партий, а интересы войска. Лицам, оторванным от казачества, и которым не нравится это звание, должна быть предоставлена возможность свободного выхода из войска.
С протестом против упразднения казачьего сословия выступил и 1-й Читинский полк, указавший на неправомерность этого решения без одобрения фронтовиков. Читинцы заявили, что в новых условиях казачество имеет неотъемлемые права на землю, как «историческое состояние, завоеванное кровью их дедов», а военная служба казаков должна быть приравнена к «общим положениям» и проходить только в частях своего войска. Полк выступил за объединение забайкальцев в союз со всеми казачьими войсками «для защиты своих прав и интересов». Делегаты же и на съезд этого союза, и в Учредительное собрание, должны выбираться из людей, которые будут защитниками интересов казачества. Полк заявил, что положение «вольного казачества» будет отстаивать всеми средствами, и выступил за выход из войска лиц, не желающих оставаться казаками98 .
В конце мая о необходимости сохранения казачества заявили 1-я запасная казачья сотня и председатель комитета Забайкальской казачьей дивизии хорунжий Кузнецов99 .
Таким образом, в ЗКВ все больше разгоралась борьба между сторонниками и противниками ликвидации казачества. При этом далеко не все казаки понимали сущность проводимых в стране и войске реформ. Подтверждение тому  постановление собрания станицы Спасской (Курлыченской) от 16 мая, которое, резюмировав, что население станицы «в большинстве малограмотное и неграмотное», обратилось к местным учителям с просьбой разъяснять населению «суть значения издаваемых со стороны Временного Правительства указаний»100 .
В то время как большинство станиц и запасных частей ЗКВ поддержало постановление войскового схода о ликвидации казачества, строевые части войска, находившиеся на фронте, выражали свой протест против данного решения. Большое значение в этом играл земельный вопрос, тем более что крестьянство Дальнего Востока выражало свои претензии на земли казаков. В Забайкалье, например, чтобы как-то сгладить остроту земельного вопроса, областной совет сельских депутатов, рассмотрев вопрос о «претензиях крестьян на казачьи земли, на почве чего происходит борьба», 20 мая принял решение поручить своему президиуму обратиться к крестьянам области с разъяснением, что до Учредительного собрания они на земли казачества претендовать не могут101 . Забайкальские, а с ними амурские и уссурийские казаки резонно опасались, что после упразднения казачества и проведения демократических реформ войска будут лишены части своего земельного надела. Это беспокойство ясно прослеживается в наказах и постановлениях фронтовых частей, и характерно оно было для всех Дальневосточных казачьих войск. Летом 1917 г. консервативно настроенная часть дальневосточного казачества смогла сыграть на нерешенности земельного вопроса и фактически снять с повестки дня вопрос об упразднении казачьего сословия.
Ход преобразований в России после Февральской революции поставил на первые места земельный вопрос, решение которого Временное правительство стремилось перенести до Учредительного собрания. Казачество в этих условиях стремилось закрепить свои земли за собой, крестьянство же настаивало на их перераспределении. Особенно остро земельный вопрос стоял в Западных казачьих войсках. На проходившем в мае 1917 г. в Новочеркасске 1-й Донском областном крестьянском съезде представитель донского казачества М.П. Богаевский отверг притязания иногородних на равные с казаками права в земельном вопросе. Он заявил, что земля принадлежит казакам и их интересы превыше всего. В ответ съезд потребовал перехода всей земли в распоряжение народа. В свою очередь, донские казаки, на открывшемся в конце мая большом войсковом круге создали Донское войсковое правительство и объявили землю, находившуюся в границах Донской области, историческим достоянием донского казачества102 . Нерешенность земельного вопроса в казачьих землях явилось одной из главных причин противостояния в ходе будущей Гражданской войны в России.
В ДКВ проведение войсковых кругов весной 1917 г. также не привело к разрешению волновавших казачество проблем, а дало толчок к широкой дискуссии по вопросам упразднения казачества и земельному вопросу. Одни видели их решение в снятии с казачества части сословных повинностей, прежде всего воинской, лежавших тяжелым грузом на казачьих хозяйствах, но с оставлением всех казачьих земель и привилегий, расширением казачьего самоуправления. Эту точку зрения поддерживали в основном зажиточные казаки. Другие, в большинстве своем бедное и среднее казачество, выступали за одинаковые со всеми сословиями права, т.е., в конечном итоге, соглашались на передачу части казачьей земли крестьянству и на утрату ряда своих привилегий. Между этими двумя основными точками зрения, в общем, и шла борьба.
Однако уже к середине мая настроение населения и строевых частей ДКВ начало постепенно меняться. Это связано с тем, что весной 1917 г. в казачьих войсках России началось движение, выдвинувшее положение об исключительной роли казачества и требовавшее предоставления ему соответствующих прав и привилегий. Одновременно выдвигался тезис о необходимости пересмотра и облегчения части обязанностей казачества. Все эти требования нашли свое отражение в вышедшем в апреле «Воззвании к казачьим войскам», с которым выступили офицеры и казаки гвардейской казачьей бригады Особой армии, среди которых были и дальневосточники. Призвав всех казаков к единению, к обустройству новой жизни в виде вольного казачьего самоуправления, офицеры и казаки бригады выдвинули «Программу казачьей партии», направленную на создание вольного казачества.
Программа, состоявшая из 16 пунктов, представляла собой свод требований казачества к Временному правительству в преддверии Учредительного собрания и выражала интересы сторонников сохранения казачества как сословия, а также придания ему более высокого общественно-политического статуса.
Программой предусматривалось полное самоуправление всех казачьих войск. Всеми делами войска должен управлять войсковой съезд (круг) выборных, избираемых прямым, равным и тайным голосованием, с правом издания местных законов. Исполнительным органом войскового круга должно стать войсковое правление. Для защиты общеказачьих прав и интересов программа предусматривала собирать съезд выборных от всех казачьих войск. Для представительства перед правительством России предусматривалось избрание общеказачьим съездом атамана всех казачьих войск. Все казачьи земли вместе с недрами, промыслами и угодьями, находившимися на территории войска, объявлялись принадлежащими только казакам, и отчуждать их не имел права даже войсковой круг. Более того, казачьи земли, когда-либо у казаков отчужденные, должны быть возвращены (это положение нашло особое сочувствие среди уссурийских и амурских казаков ввиду острой дискуссии вокруг отвода генерала С. М. Духовского). Широкими правами наделялся войсковой круг, в ведение которого предоставлялись самые различные вопросы, вплоть до права установления монополии, пошлин, концессий и др. Вопросы казачьей службы, ее продолжительность и т.д. также должны были разрешаться войсковым кругом, но уже совместно с Генеральным штабом.
Авторы программы настаивали, чтобы на территории казачьих войск не было гарнизонов не казачьего сословия, если это не оправдывалось стратегическими соображениями, самими же казачьими частями могли командовать только казаки.
Таким образом, это было впервые оформленное желание казаков выделиться в совершенно особое сословие. Фактически, в случае принятия Временным правительством всех положений этой программы, каждое казачье войско превращалось в самостоятельную структуру, управляемую войсковым кругом, наделенную большими правами и свободами, вплоть до издания местных законов. Необходимо все же отметить, что положения программы были приняты далеко не всеми казаками; против, в основном, выступили сторонники расказачивания и уравнения казаков с крестьянским населением России.
Основные положения «Программы казачьей партии» были поддержаны и Союзом казачьих войск.
Фактически казачество России подразумевало под «расказачиванием» несколько несхожих положений. Одна часть либерально настроенных казаков выступала за упразднение особых казачьих прав и привилегий, а также особых казачьих обязанностей, при этом сами казаки приравнивались ко всем гражданам России. Другая часть стояла за уравнение казаков с остальными слоями населения в отношении военной службы и несения других повинностей. Третьи же были наиболее радикальными и призывали не ограничиваться не только уравнением с другими гражданами страны, но и уравнением казаков с крестьянами в пользовании землей.
В апреле-мае 1917 г. во всех казачьих войсках России начались дискуссии по поводу выдвинутых офицерами и казаками Гвардейской казачьей бригады Особой армии «Воззвания к казачьим войскам» и «Программы казачьей партии»103 . Для распространения «Воззвания» и «Программы» в Забайкалье и Амурскую область была отправлена депутация полкового круга лейб-гвардии сводно-казачьего полка гвардейской казачьей бригады во главе с подъесаулом Ивановым104 .
Оценивая основные положения «Программы казачьей партии», Совет рабочих и солдатских депутатов Восточной Сибири заявил, что сохранение казачества и его объединение вокруг этой партии, представленной «отдельными группами казачьих войск, раздробляет революционные силы». Экономические требования, оговариваемые в «Программе», по существу являлись требованиями небольшой части богатых казаков и шли вразрез с основными интересами «огромного большинства казачества». Поэтому Совет выразил протест против попытки «внести разлад в революционный блок солдат, казаков, рабочих и крестьян» и призвал «товарищей казаков сплачиваться вокруг Советов, поддерживать их в борьбе за укрепление завоеваний революции»105 .
Участвовали в обсуждениях «Программы» и ДКВ.
Так, в апреле Михайло-Семеновская станица АКВ высказалась за принятие общих положений казачьей «Программы», за возвращение войску отвода Духовского, а также за то, чтобы на период несения воинской повинности оружие и часть амуниции казаку выделяло государство106 . В начале мая офицерский и казачий комитеты 2-го Амурского казачьего полка выразили несогласие с рядом положений «Программы...», которая «очень несовершенна и неисчерпывающа». В частности, земельный вопрос не мог быть одинаково решен во всех казачьих войсках, «т.к. ценность в различных войсках земли не одинакова». Комитеты констатировали, что «Амурские казаки сохраняют лишь название казаков и высказывают пожелание служить отдельными казачьими частями, во всем остальном, не исключая земельного надела, они желают уравняться с крестьянами». Полк осудил воззвание 1-й Амурской казачьей батареи, призвавшей «добыть волю» силой, «если нам ее не дадут»107 .
Настолько различны были мнения по поводу «Воззвания» и «Программы» среди амурских казаков.
Протесты по поводу постановления о ликвидации забайкальского казачества, необходимость подведения итогов 1-го войскового съезда и определения своего отношения к «Программе казачьей партии» заставили областной войсковой комитет ЗКВ выступить с обращением «Граждане-казаки!». В нем напоминалось, что в апреле 1917 г. 1-й объединенный съезд сельского населения Забайкальской области постановил отстаивать в Учредительном собрании демократическую республику и ликвидацию сословий. Комитет отметил, что постановления 1-го войскового съезда были разосланы по станицам и строевым частям тыла и фронта, однако ряд находившихся на фронте строевых частей войска стал распространять по станицам протесты, в которых казаки фронтовики выступали против некоторых постановлений съезда, касающихся упразднения казачества и решения земельного вопроса.
Комитет утверждал, что казачество как сословие упразднено Временным правительством, объявившим о ликвидации сословий. Но съезд не упразднял казачество как боевую силу, до окончания войны казаки должны отбывать воинскую повинность и комплектовать строевые части на прежних началах. Съезд окончательно этот вопрос не решил, а только предрешил вопрос быть или не быть казачеству «как отдельной, самоуправляющейся корпорации граждан, отбывающей воинскую повинность кавалеристами на особенных от остальных граждан государства началах». Делегаты предоставили решать этот вопрос Учредительному собранию.
Комитет отмечал, что съездом земельный вопрос только предрешен, но не решен. Вся территория войска, а также и некоторые ископаемые остаются в распоряжении всего войскового населения, пока вопрос о земле не будет решен Учредительным собранием.
Комитет не согласился с рядом положений «Программы казачьей партии», отметив, что они предлагают опять вверить свою судьбу генералам командирам, установить прежнее единовластие. Он напоминал, что съезд решительно отверг такой способ управления и, вместо единовластия, предложил управляться сверху донизу общественными организациями на выборных началах. Комитет отмечал, что программа предлагает требовать на Учредительном собрании оставления казаков как сословия108 .
Весной 1917 г. в Забайкалье обострились отношения между казачьим и бурятским населением. Причинами этого стали вопросы о порядке выхода из казачества и земельный. В это время управление 1-го военного отдела во главе с атаманом отдела И.Толстихиным с помощью делегатов начало агитацию среди казаков о различии их интересов от интересов крестьян и инородцев. Делегаты заявляли о необходимости устранения распыления казаков 1-го отдела по Троицкосавскому, Селенгинскому и Верхнеудинскому уездам, и мотивировали это тем, что в этих уездах казаки, по сравнению с крестьянами, будут в меньшинстве и, поэтому их интересы будут просто игнорироваться. В ряде станиц подобная агитация пресекалась Троицкосавским КОБом109 .
Эти вопросы поднимались и на проходившем 1-7 июня в Троицкосавске под председательством К.П. Бекетова съезде представителей казачьего населения 1-го военного отдела ЗКВ. Делегаты выразили полную поддержку Временному правительству и солидарность с действиями Совета солдатских и рабочих депутатов, высказались за скорейший созыв Учредительного собрания, установление демократической республики и сохранение казачества. Казаки, желавшие выйти из сословия, такое право получали, но лишались своего земельного надела. С протестом против этого решения выступили представители казаков бурят. Съезд заявил, что все земли и угодья, выделенные казакам, составляют «неотъемлемую собственность» ЗКВ, казачья земля не может быть отчуждена даже войсковым съездом. Съезд избрал войскового старшину Иконникова атаманом отдела и принял правила организации КОБов в станицах войска: предлагалось избирать станичные КОБы по 4-членной формуле, председатель комитета должен одновременно являться и станичным атаманом. Делегаты поддержали резолюцию съезда казачьих делегатов Троицкосавского уезда, присоединившегося к обращению Петроградского Совета к народам всего мира о необходимости доведения войны до конца без «завоевательских целей». В эту резолюцию съезд 1-го отдела дополнительно внес лозунг «мир без аннексий и контрибуций». Делегаты пришли к выводу, что в войске должен быть выборный войсковой атаман с резиденцией в Чите. Всеми же делами в войске должен управлять войсковой съезд (круг) с правом издания местных законов. Таким образом, фактически съездом 1-го военного отдела за основу были приняты положения, высказанные в «Программе казачьей партии»110 .
В начале июня пресса Забайкалья продолжала активно обсуждать вопрос о сохранении казачества, который разделил забайкальцев на два лагеря. Казачья беднота выступала с требованием ликвидации казачьего сословия. Зажиточная часть казачества и офицерство, стоявшие за его сохранение, стали апеллировать к фронтовикам111 .
Фактически с поддержкой сторонников упразднения казачества 9 июня выступил Забайкальский областной КОБ в обращении «К гражданам-казакам Забайкальского казачьего войска». КОБ, указав, что протест против ликвидации казачества выразили ряд фронтовых казачьих частей и небольшая часть станиц, делал вывод, что сохранение сословия выгодно только «некоторой привилегированной части» казачества, а бедному казачьему населению оно не нужно. КОБ призывал казаков «ждать спокойно созыва Учредительного собрания», которое решит вопрос о судьбе казачества112 .
В июне на политической сцене Забайкалья появилась фигура есаула Г.М. Семенова. Приказом Верховного главнокомандующего генерала А.А. Брусилова он был назначен военным комиссаром Иркутского и Приамурского военных округов по формированию ударных частей преимущественно из туземцев Сибири, с предоставлением прав командующего округом113 .
Параллельно с созданием КОБов, весной-летом 1917 г. забайкальские казаки организовали Советы в Троицкосавске, Акше, на Нерчинском заводе. Однако большим влиянием они не пользовались и впоследствии вошли в состав Советов рабочих и солдатских депутатов на правах секций114 .
12 июня 2-я запасная конная сотня и 2-е отделение конского запаса ЗКВ высказали «полную готовность служить Временному правительству и Совету солдатских и рабочих депутатов». Казаки постановили, «следуя примеру красной казачьей сотни» «защищать революцию с оружием в руках». Собрание заявило, что по приказу КОБа и Совета казаки будут подавлять всякие порождающие анархию беспорядки. Они заверили КОБ, что все распоряжения его как высшего революционного органа власти будут «исполнять беспрекословно»115 .
В результате целенаправленной политики Временного правительства, деятельности и активной агитации Совета Союза казачьих войск, консервативной части офицерства, после распространения «Воззвания» и «Программы»,   в среде казачества России, еще недавно в значительной своей части стоявшем за расказачивание, наступает перелом. Сторонники сохранения казачества смогли одержать идеологическую победу116 . Большую роль в этом сыграла позиция Временного правительства, видевшего в казачестве свою опору, а потому оказывавшего сторонникам его сохранения всевозможную поддержку.
Под воздействием этих факторов, 3 мая комитет Уссурийского казачьего полка принял резолюцию о принятии «Программы казачьей партии» (за исключением п.4  об избрании атамана всех казачьих войск) и тезис, что Уссурийский край как историческое достояние уссурийских казаков должен составить территорию УКВ117 . В начале июня комитет полка уведомил войсковое правление УКВ об изменении наказа своим делегатам, прибывшим ранее в войске, в новом тексте которого полк постановил сохранить казачество и его земли118 .
Собрание Уссурийского казачьего дивизиона 6-9 июня признало деятельность Сорокина вредной для войска и потребовало от войскового правления откомандирования Сорокина в штаб дивизиона и отозвания своих делегатов. Собрание объявило о поддержке «Программы казачьей партии», разработало наказ новым делегатам в войско и постановило объединить делегатов полка и дивизиона. Новым делегатам есаулу К.М. Бирюкову и старшему уряднику Г.Кожевникову был «дан определенный твердый наказ по всем вопросам строительства войска»119 . Наказ делегату от дивизиона, командированному в Петроград на общеказачий съезд, повторял все основные положения «Программы»120 .
Наказ Уссурийского казачьего полка от 17 июня делегату на казачий съезд в Петрограде в основном повторял положения «Программы казачьей партии», а пункт по самоуправлению войска был идентичным наказу дивизиона от 6-9 июня. Полк тоже настаивал на том, чтобы Уссурийский край как историческое достояние УКВ составлял территорию войска121 . В тот же день полк принял наказ делегатам, посланным для участия в работе выборных войсковых организаций. В состав делегации вошло 8 чел., среди которых были председатель полкового комитета хорунжий П.Н. Былков и сотник И.П. Калмыков. Делегация обязывалась руководствоваться наказом, данным делегату на съезд в Петрограде122 .
Проходившее 18 июня заседание полкового комитета и комиссии по выработке наказа присоединилось к требованию дивизиона о расследовании деятельности Сорокина. Собрание выступило против издания газеты «Вольный казак» под редакцией Сорокина и его сторонников на средства войска. Тем не менее, 3-я сотня дивизиона выступила в поддержку Сорокина, заявив, что он действует по ее наказу, и отказалась лишать его полномочий делегата123 .
В мае-июне в УКВ, по примеру других казачьих войск, была начата компания против казаков, ведших агитацию за расказачивание. Их стали лишать казачьего звания, выселять из станиц; у семей, заявивших о нежелании оставаться в казачьем сословии, по приговорам сходов отбирали землю. Старые казаки угрожали даже, в случае победы сторонников ликвидации казачества, исключить из войска весь состав войскового совета124 .
7 июня в Петрограде открылся Всероссийский казачий съезд, в работе которого приняли участие представители всех казачьих войск Европейской и Азиатской России125 .
От УКВ в Петроград, для участия в организационном бюро по созыву общеказачьего съезда, 2-й круг командировал К.М. Шемякина и Д. С. Былкова126 . Однако они (являясь противниками сохранения казачества) в мае без согласия войска выехали из Петрограда после второго заседания бюро, что произвело на Союз казачьих войск негативное впечатление. По возвращении в войско Шемякин и Былков заявили, что на этом съезде им было нечего делать127 . Кроме того, еще в Петрограде Былков послал телеграмму о задержании остальных делегатов с их отправкой в Петроград128 . Из 17 делегатов, отправленных в Петроград от населения войска, 13 постановили казачество упразднить. В этом они опять встретили поддержку со стороны войскового совета129 .
Представитель от АКВ на Всероссийском казачьем съезде П.В. Попов участвовал в его работе не в качестве члена съезда, а ограничивался осведомительно-наблюдательной ролью130 .
Всероссийский казачий съезд выступил за создание в России демократической республики с широким местным самоуправлением. Делегаты съезда, объявив о всемерной поддержке Временного правительства, обратили его внимание на борьбу с анархистами, большевиками, интернационалистами и на принятие решительных мер против их пропаганды. Союз выступил за неприкосновенность казачьего уклада, оставление в неотъемлемой и неприкосновенной собственности каждого казачьего войска его земель и угодий со всеми недрами131 , таким образом, приняв основные положения «Программы казачьей партии» за основу. Было решено образовать «Обще-казачий Союз». Делами Союза должен ведать общеказачий круг и Совет Союза казачьих войск, председателем которого был избран войсковой старшина А.И. Дутов. В Совет, избираемый сроком на 3 года, входили полномочные представители всех войск, в т.ч. 3 казака  от ЗКВ, 2  от АКВ, 2  от УКВ.
Позже, в событиях 3-4 июля 1917 г. в Петрограде, по настоянию Совета активное участие на стороне Временного правительства приняли донские казачьи полки132 .
В это же время свое влияние на казачество пытались распространить и правосоциалистические партии, имевшие большинство в Советах. С этой целью 12 июля при Всероссийском исполнительном комитете (ВЦИК) Совета депутатов была образована казачья секция, председателем которой был избран есаул А.Г. Нагаев133 .
После 2-го съезда АКВ вопрос о судьбе казачества решался в станицах. В начале июня исполнительный комитет и войсковое правление телеграфом провели опрос населения войска о сохранении казачьего сословия. Округа и запасные сотни войска в большинстве высказались за его ликвидацию134 . Учитывая сложную обстановку в стране, 22 июня комитет 1-го Амурского казачьего полка посчитал большевиков, ленинцев и анархистов, а также все другие партии, выступавшие против Временного правительства, «изменниками» и объявил, что будет с ними бороться135 .
Между тем земельный вопрос на Дальнем Востоке оставался одним из главных. Временное правительство согласилось пойти навстречу ряду пожеланий амурских казаков по предоставлению казенных земель в пределах отвода Духовского в аренду на возможно льготных условиях136 . К середине июня 1917 г. сложные земельные отношения между казаками и крестьянами привели к образованию в Амурской области 2-х земельных комитетов. Из опасения, что в земельном комитете, имевшем право издавать обязательные постановления, в большинстве окажутся крестьяне, казаки, в дополнение к областному, создали свой отдельный земельный комитет. Все это приводило к нездоровым земельным отношениям в области и заставило областной КОБ предложить проводить дальнейшую работу совместно, или же образовать третий центральный орган137 . Наряду с этим в области происходил захват казачьих земель крестьянской беднотой. Все это, вместе с требованием возврата отвода Духовского, заставило прибывших с фронта представителей казачьих частей АКВ в обращении к амурскому казачеству потребовать вернуть «все те земли, которые были отчуждены от казаков»138 .
В начале июня ДКВ получили приглашение принять участие в съезде всех Сибирских казачьих войск, созываемом организационной комиссией иркутских и енисейских казаков в Иркутске не позднее 1 августа. В программу съезда вошли вопросы объединения всех Сибирских казачьих войск и образования единого Сибирского казачьего войска; о посылке депутатов от Сибирского казачьего войска в Учредительное собрание; о посылке депутатов от Сибирского казачьего войска в областную Сибирскую думу.
Неопределенность решений, принятых в начале мая южными округами УКВ, заставила 11 июня провести в ст.Гродеково съезд представителей от 21 поселка южных округов и пос.Чичаговского, а также от 4, 5, 6 оособых сотен и нестроевых команд. Среди рассматриваемых вопросов были: о сохранении казачества, об отношении к «Воззванию к казачьим войскам» и «Программе казачьей партии», об учреждении в войске земства, о съезде всех Сибирских войск и др. Председателем съезда был избран войсковой старшина Г.Ф. Февралев.
Все поселки, кроме Нестеровского, принявшего 1 июня резолюцию о расказачивании, постановили казачество сохранить. Съезд, найдя «Программу» вполне приемлемой, приветствовал Временное правительство и начавшийся общеказачий съезд. Делегаты высказались за сохранение в войске земства как самостоятельной войсковой единицы, при условии возвращения незаконно отобранных лесов отвода генерала Духовского. Для защиты интересов УКВ съезд выступил за предоставление войску места в Учредительном собрании.
Съезд южных округов приветствовал созываемый съезд всех Сибирских войск и постановил послать на него делегатов от УКВ. Съезд осудил поведение делегатов на общеказачий съезд Былкова и Шемякина. Так как съезд южных округов не представлял всего населения войска, то делегаты выступили за скорейший созыв войскового схода для решения накопившихся вопросов139 .
Изменение настроения среди населения УКВ от ликвидации казачьего сословия к его сохранению все более ощущалось. Этому способствовали итоги работы общеказачьего съезда в Петрограде и прибытие в июле с фронта делегатов от полка и дивизиона для подготовки материалов по управлению войском на новых началах и проведению выборов. Делегаты активно включились в агитацию за сохранение казачества. Так, Донской станичный сход постановил присоединиться к Сибирским казачьим войскам и образовать одно Сибирское казачье войско; следовательно, казачество не упразднялось140 .
17 июня 1917 г. Временное правительство приняло постановление о введении «Временного положения о земских учреждениях в Сибири». В связи с этим в Сибири стали формироваться земские учреждения  губернские, уездные и волостные управы, городские думы. Принятие этого постановления вызвало бурное обсуждение его в Дальневосточных казачьих войсках. Так в ЗКВ министр внутренних дел предполагал ввести земское положение после заявления от войска о желательности введения земства141 .
Одновременно, в рамках подготовки к выборам в Учредительное собрание, проходившее в Петрограде 26 июня Особое совещание по подготовке проекта положения о выборах в Учредительное собрание предложило объединить Приморскую, Амурскую и Сахалинскую области в один избирательный округ и выделить ему 6 депутатских мест142 .
Наряду с этими событиями в ЗКВ продолжалась дискуссия по вопросу о существовании казачества. Так, 28 июня сход Покровского поселка (бывший Кудеинский) решил до созыва Учредительного собрания именоваться казаками-гражданами. Казаки пожелали Учредительному собранию упразднить «устаревшее монархическое разбойное звание казака» и постановили считать себя «гражданами свободной России»143 . 3 июля на собрании 2-го Нерчинского полка выступил делегат общеказачьего съезда Журавлев, прибывший из Петрограда. Он сообщил, что инициатива съезда происходила от самих казачьих войск, а главной причиной его созыва явилось обострение земельного вопроса в областях Донского, Кубанского и Терского казачьих войск. Сравнив положение западных казачьих войск и ЗКВ, собрание пришло к выводу, что последнее находится под «постоянной угрозой желтой опасности в случае реального проявления последней». Собрание заявило, что забайкальцы, в отличие от донцов, не могут в будущем содержать обмундирование, снаряжение и лошадь как непосильное для них. Собрание также сделало вывод, что «расхождение казачества с Всероссийским крестьянским съездом по вопросу о земле и с Всероссийским Советом солдатских и рабочих депутатов по вопросу о закрытии Государственной думы свидетельствуют, что надежды буржуазии и дворянства на казачество оказались не напрасными». Поэтому собрание постановило призвать войско придерживаться позиции, занятой на 1-м войсковом съезде, поддерживать отмену сословий, а «окончательное решение вопроса о казачестве предоставить Всероссийскому Учредительному собранию»144 .
В ЗКВ немаловажное значение принимает т.н. «бурятский вопрос», особенно актуальный для 1-го военного отдела, где в основном и проживали казаки буряты.
Проходивший 1-4 июля при Гусиноозерском дацане под председательством С. М. Цыбыктарова съезд бурят казаков Селенгинско-Троицкосавского района (1-го военного отдела) постановил немедленно упразднить бурятское казачество, бывшим казакам соединиться с бурятами неказаками, т.е. перейти в сомонное и хошунное управление. При этом фактическое пользование землей оставлялось во владении казаков бурят. Военную службу до конца войны было решено нести на прежних основаниях. После съезда, при Гусиноозерском дацане был образован Временный исполнительный комитет по делам бурятского казачества. Решение съезда о ликвидации казачества одобрил Бурято-Монгольский национальный комитет, выступивший за объединение бурятского народа145 . В отправленной 5 июля телеграмме премьер-министру князю Г.Е. Львову, военному министру А.Ф. Керенскому, Совету рабочих депутатов, Бурятской организации при буддийском храме Цыбыктаров сообщал о принятых на съезде решениях146 .
10 июля Селенгинский станичный сбор ЗКВ присоединился к решениям общебурятского казачьего съезда 1-го военного отдела войска от 1-4 июля. Сбор постановил избрать ликвидационную комиссию и принял решение по возможности немедленно приступить к ликвидации. Казаки русские получали право при желании присоединиться к бурятскому населению147 .
16-19 июля при Гусиноозерском дацане прошел съезд уполномоченных Селенгинского аймака. Перед этим специальные инструкторы объездили бурятские казачьи станицы и поселки Селенгинско-Троицкосавского района, жители которых высказались за упразднение казачества и объединение с бурятами неказаками. Об этом инструкторы доложили съезду. Председателем Селенгинского аймачного комитета и аймачного тайши съезд избрал доктора Цыбыктарова148 .
События 4 июля 1917 г. в Петрограде вызвали большой резонанс в России. 15 июля Забайкальский КОБ, Читинский Совет солдатских, крестьянских и рабочих депутатов и представители общественных организаций и политических партий, осудив действия большевиков, приветствовали «Центральный Комитет Советов рабочих, солдатских и крестьянских Депутатов и Временное правительство в их мужественной и стойкой борьбе на защиту русской революции»149 . На собравшемся 7 июля заседании Амурского областного КОБа атаман Гамов заявил, что амурские казаки выступили в поддержку Временного правительства и потребовали подавления всеми средствами всяких попыток «безответственных лиц, под прикрытием социализма, ведущих страну к гибели»150 .
В июне 1917 г. в АКВ началась подготовка к проведению 3-го войскового круга, намеченного на 20 июля. 29 июня войсковое правление обратилось к станичным округам с просьбой высказать свое мнение о дальнейшем существовании амурского казачества151 .
Подготовку наказов к войсковому кругу фронтовые части начали заранее. В начале июля они отправили своих делегатов в Амурскую область для участия в работе. 29 июня в наказе кругу 1-й Амурский казачий полк осудил выход из казачьего сословия в то время, «когда на казаков смотрят как на единственное спасение России». При сохранении казачества в войске, полк предложил отправить одного представителя от населения и одного от фронтовых частей войска в Совет Союза казачьих войск в Петроград. По ряду вопросов  об отношении к Временному правительству, о войне, об Учредительном собрании, о форме правления, о военной службе, об отношении к Совету С. и Р. депутатов Петрограда, Всероссийскому съезду крестьянских депутатов, Государственной думе и др.,  полк постановил отстаивать резолюции общеказачьего съезда. Рассмотрение же земельного вопроса, содержания войсковых учреждений передавалось на усмотрение делегатов 3-го войскового круга152 .
2-й Амурский казачий полк высказался за то, чтобы сохранить казачество не как военное сословие, а как «народ, исторически сросшийся в одну могучую земельно-экономическую общину». Полк потребовал переизбрания войсковой управы как избранной без участия фронтовиков. Казаки, не желавшие быть казаками, исключались из сословия153 .
Представитель от 2-й запасной сотни на круг был направлен с наказом, аналогичным наказу 1-го Амурского казачьего полка154 .
В начале июля фронтовые части АКВ отправили своих делегатов в Амурскую область для участия в работе 3-го войскового круга.
В начале июля подготовку к проведению 3-го войскового круга начали станичные округа АКВ. В связи с этим симптоматичной представляется телеграмма, направленная 6 июля в Хабаровск в адрес станиц ЗКВ, АКВ и УКВ представителями казачьей партии, организованной при Особой армии Юго-Западного фронта. Они, называя себя представителями 13-ти казачьих войск, объединенных «на основе программы казачьей партии», призывали станичников «скорее опротестовать решение ваших съездов об упразднении казачества». Представители казачьей партии предлагали «тем, кому не нравится звание казака», предоставить «свободный выход из войска»155 .
Большой интерес в связи с этим представляют собой наказы и требования станичных округов АКВ на круг, среди которых важнейшими оставались вопросы существования казачества и земельный. За исключением Екатерино-Никольского (тот согласился только на время войны нести прежние обязанности), все станичные округа (Игнашинский, Черняевский, Пашковский, Кумарский, Екатерининский, Албазинский, Екатерино-Семеновский, Михайло-Семеновский, Николаевский, Константиновский, Поярковский, Иннокентьевский)156  высказались за сохранение казачьего сословия. При этом можно выделить три основных условия такого сохранения.
Первым и одним из главных был вопрос о введении земства в войске. Существовало два варианта. Первый  введение трехстепенного земства: областного, войскового уездного, станичного. Второй  введение двухстепенного земства: областного и станичного, т.е. фактическая ликвидация войсковых структур. В этом вопросе мнение казаков разделилось: Пашковский, Кумарский, Николаевский, Константиновский, Поярковский, Иннокентьевский станичные округа157  выступили за введение войскового земства, Екатерино-Никольский, Албазинский158   за слияние войскового с областным земством при сохранении земства станичного, тем самым фактически выступив против сохранения войсковых структур. Игнашинский, Черняевский, Екатерининский, Екатерино-Семеновский, Михайло-Се-меновский159  округа своего мнения не определили, высказавшись за желательность введения земства в войске. Ряд наказов носил противоречивый характер: согласившись с сохранением казачества, эти наказы выступали за ликвидацию войсковых структур путем введения двухстепенного земства.
Все округа выступили или за возвращение отвода Духовского, или за принятие положений проекта 1911 г. о наделении АКВ и УКВ землей160 . Третьим условием было требование о снаряжении казака на службу за счет государства.
Таким образом, к концу июля 1917 г. в амурском казачестве сложился ряд мнений по вопросу о своем дальнейшем существовании, которые и должны были рассматриваться на предстоящем войсковом круге.
12 и 14 июля проходили заседания междуведомственной комиссии по рассмотрению проекта реформы управления казачьими войсками. Комиссия была образована по приказанию военного министра при казачьем отделе Главного штаба междуведомственной комиссии под председательством начальника казачьего отдела генерал-лейтенанта Агапова. В ее задачу входило рассмотрение проекта реформы управления казачьими войсками в связи с установившимся новым государственным строем. Комиссия констатировала, что во всех казачьих войсках новые порядки управления в том или ином виде уже введены в жизнь явочным порядком, а в некоторых войсках уже выработаны и положения об управлении войсками. 26 июля казачий отдел Главного штаба направил атаману АКВ экземпляр Журнала заседания. В нем были изложены основные положения, принятые комиссией при рассмотрении уже представленных некоторыми войсками на утверждение Временного правительства проектов временных положений об их общественным самоуправлении и управлении161 . Большинство постановлений этого Журнала было использовано затем на 3-м войсковом круге при разработке положения о самоуправлении АКВ.
Временное правительство летом 1917 г. пошло навстречу некоторым требованиям АКВ по земельному вопросу162 .
В середине июля в войско прибыли представители от 1-го и 2-го Амурского казачьих полков, делегированные для ознакомления с настроением в округах и агитации за сохранение казачьего сословия. 19 и 20 июля 20 делегатов выехали в станицы и хутора, где сделали вывод, что казаки не желают упразднения АКВ163 .
Между тем в УКВ также продолжалась разработка положений на будущий войсковой круг. 25-26 июля Гленовский станичный сход выступил за сохранение казачества и за необходимость образования отдельного казачьего земства, которое должно влиться в общее для крестьян и казаков Приморское областное земство. Сход признал объединение всех Сибирских казачьих войск в единое Сибирское казачье войско желательным, но с непременным представителем от УКВ в Учредительном собрании. Бикинский станичный сход 26 июля настаивал на том, чтобы оставить уссурийское казачество самостоятельной единицей, территорию войска распространить от границ Китая до моря, за исключением земель, принадлежащих крестьянам (т.е. не только возврат к границам отвода Духовского, но и его расширение). Свободные земли Приморской области отходили бы во владение УКВ со всеми богатствами и недрами земель этого района, средства же на благоустройство войска должно было отпускать государство. Сход, заявив о желательности объединения всех Сибирских казачьих войск, избрал делегата на Сибирский казачий съезд в Иркутске. В наказе ему поручалось выразить полное доверие Временному правительству и заявить, чтобы Учредительное собрание было созвано в срок не позднее указанного Временным правительством. Война должна идти до победного конца без аннексий и контрибуций164 .
27 июля Забайкальский КОБ получил приказ военного министра о созыве нового войскового круга ЗКВ. Сторонники сохранения казачества направляли в станицы своих посланников, которые посулами и угрозами заставляли отказаться от постановления 1-го войскового схода о ликвидации казачьего сословия. Об этом на 2-м сходе заявили представители Когды, а казаки Маккавеевской станицы докладывали областному войсковому комитету о нарушениях при выборах 20-21 июля 1917 г. делегатов от станицы на съезд165 .
Вместе с тем вопрос о казаках бурятах оставался одним из самых актуальных. На проходившем 25-29 июля в Иркутске Восточно-Сибирском краевом съезде представителей исполнительных комитетов общественных организаций представитель от бурят Троицкосавского района заявил, что общебурятский съезд постановил ликвидировать казачье сословие, и поэтому решение троицкосавских бурят казаков об отделении от русских идет в русле решений этого съезда. Краевой съезд, отметив, что станицы ЗКВ состоят из русских и бурят (наибольшая концентрация последних в 1-м отделе в районе Троицкосавска  Селенгинска), связанных между собой общим землепользованием и имуществом, постановил до окончания войны и решения данного вопроса Учредительным собранием не выделять бурят казаков «из станиц, управлений и отделов в особые национальные организации, а входить в общее земство».
5 августа Троицкосавский уездный КОБ, обсудив решение Гусиноозерского съезда 1-4 июля о выделении бурят казаков, предписал станичным КОБам «не приводить в исполнение протокол Гусиноозерского съезда относительно перехода бурят казаков в аймаки». Комитет послал телеграмму в адрес 2-го войскового круга, в которой, в частности, сообщал, что «по вопросу о выделении казаков бурят от русских съезд постановил воспрепятствовать в виду чересполосицы, общего землепользования, капиталов, хлеба и имущества и вводить общее земство»166 .
Летом 1917 г. среди казачьих войск России все более усиливается стремление к сохранению казачества, к внутренней организации и единению всех казачьих войск. Этому способствовали ситуация в стране, активная работа Временного правительства и Совета Союза казачьих войск на отрыв казачества от революции и его консолидации вокруг таких контрреволюционных деятелей, как генерал Л. Г. Корнилов, атаман А.М. Каледин и др. В среде консервативной части правящей элиты все большую популярность завоевывала идея военной диктатуры, с помощью которой предполагалось ликвидировать революционное движение и навести порядок в России.
3 августа Верховный главнокомандующий генерал Л. Г. Корнилов вышел к Временному правительству с рядом требований, выполнение которых фактически приводило страну к военной диктатуре. Взгляды Корнилова разделяла и часть видных казачьих лидеров, в т.ч. Совет Союза казачьих войск, который 6 августа призвал поддержать Корнилова и не допустить его смещения со своего поста167 . В середине августа войсковой атаман УКВ Попов получил телеграмму Совета Союза казачьих войск о поддержке генерала Корнилова, которого Совет считал «истинным народным вождем», единственным, кто может «возродить боевую мощь армии и вывести страну из крайне тяжелого положения»168 .
Сложная обстановка в стране заставила Временное правительство в августе 1917 г. созвать в Москве Государственное совещание, которое, фактически, приняло решение о контрреволюционном перевороте. На совещании атаман Каледин от имени всех казачьих войск зачитал декларацию казачества, в которой представители казачьих войск, заявив о поддержке Временного правительства и необходимости доведения войны до победного конца, потребовали поставить армию вне политики, поднять ее дисциплину, упразднить в ней все Советы и комитеты. Власть должна быть единой в центре и на местах, Россия  единой, сепаратизм  ликвидирован. Казаками был сделан еще ряд предложений в области социально-экономических отношений в стране, направленных на укрепление тыла. В сущности, это было программа введения в стране чрезвычайного положения, по духу близкая программе генерала Корнилова169 .
Выступивший 16 августа на Московском Государственном совещании председатель казачьей секции ВЦИК Совета депутатов есаул Нагаев потребовал, чтобы Каледин не отрывал «казачество от народа». Нагаев опроверг слова Каледина о требовании казачества разогнать Советы депутатов и упразднить комитеты. Он заявил, что Каледин не имел права от имени всех казачьих войск ультимативно требовать роспуска Советов депутатов, т.к. это может «натравить казачество на народ и потопить революцию и свободу»; казачество на это никогда не пойдет170 .
13 августа правление казаков фронта в телеграмме министру-председателю А.Ф. Керенскому приветствовало Московское Государственное совещание. Правление, обсудив резолюцию Совета Союза казачьих войск от 6 августа о поддержке Корнилова, объявило о поддержке Временного правительства и фактически отвергло притязания Корнилова171 .
На фоне этих событий, в начале августа в Чите начинал свою работу 2-й войсковой съезд ЗКВ. Главной причиной его созыва стало принятое 1-м съездом радикальное решение о ликвидации казачества как отдельного самобытного сословия172 . 4 августа для предварительного ознакомления с программой съезда прошло частное совещание представителей фронта и станиц173 .
2-й казачий съезд ЗКВ 5 августа открыл председатель войскового казачьего комитета Н.М. Матвеев. Съезд оказался разделен на две группы, причем большинство получили сторонники сохранения казачьего сословия во главе с депутатом 4-й Государственной думы С. А. Таскиным и генералом И.Ф. Шильниковым. Вторая группа, в которой преобладали сторонники правосоциалистической ориентации, получила название революционно-демократической.
Председателем съезда был избран С. А. Таскин. С отчетом о деятельности войскового комитета выступил Н.М. Матвеев, который заявил, что во главе движения против постановлений 1-го съезда выступили наиболее богатые станицы (Сретенская и Верхнеудинская, причем последняя объявила себя автономной)174 .
Наиболее бурные многодневные дебаты прошли по вопросу «быть или не быть казачеству». Доклады с мест продемонстрировали, что мнение казаков разделилось175 .
12 августа на рассмотрение съезда были представлены две резолюции: первая от правой части круга, которую озвучил генерал Шильников, а вторая от революционно-демократической группы. Резолюция Шильникова, принимая во внимание исторические заслуги забайкальского казачества, его бытовые и жизненные интересы, предлагала «сохранить свое историческое почетное звание казака, равноправного с остальными гражданами государства». Она декларировала, что «Казачество, сохраняя свое единство, везде будет стоять на почве братского единения с трудовым крестьянством и всей демократией». В резолюции, выдвинутой революционно-демократической группой, говорилось, что «вопрос быть или не быть казачеству должен быть решен Учредительным собранием. До этого же момента и на все время войны казачество сохраняется, отстаивая революционные завоевания и строительство». Группа, высказавшись за решительную поддержку Временного правительства, заявила, что «спасение страны и свободы»  обязанность забайкальского казачества, и его представители в Учредительном собрании «должны отстаивать безусловное и всеобщее демократическое равенство». Первая резолюция о сохранении казачества получила большинство голосов176 .
Большое значение для войска имел бурятский вопрос. На съезде представители казаков бурят заявили о своем желании упразднить казачество, выйти из состава войска, слиться с остальным бурятским населением, образовать вместе с последним свое особое национальное самоуправление, которое должно войти в общеобластное земство, хотя до окончания войны казаки буряты должны отбывать воинскую повинность на прежних основаниях. Ввиду того, что по распоряжению военного министра все постановления отдельного съезда должны быть рассмотрены общим съездом, представители попросили в спешном порядке обсудить вопрос об отделении казаков бурят от ЗКВ.
Войсковой старшина Иконников предложил не признавать это отделение и заявил, что далеко не все казачье население 1-го отдела поддерживает постановления съезда казаков бурят. Представитель же революционно-демократической группы Войлошников поддержал решение об упразднении бурятского казачества и предоставлении ему культурно-национального самоопределения177 . В итоге большинство круга, ссылаясь на отрицательное отношение Временного правительства к автономии Украины и Финляндии, заявило, что немедленный выход бурят казаков из состава войска недопустим. Решение этого вопроса переносилось до возвращения фронтовиков и проведения Учредительного собрания. В управлениях станиц и отделов бурятам казакам предоставлялось пропорциональное представительство. Министерство внутренних дел страны телеграммой сообщило 2-му кругу, что не возражает против выделения бурят казаков из состава войска, на что председатель съезда Таскин заявил, что мнение МВД по этому вопросу для съезда «не обязательно». Таким образом, съезд допускал объединение бурят в национальное земство, но поселки и станицы со смешанным населением не должны были выходить из русского земства178 .
Съезд подтвердил, что станичные и войсковые запасные земли со всеми угодьями, недрами «составляют неприкосновенную собственность Забайкальской казачьей общины»179 .
2-й съезд, без предварительного обсуждения в станицах, постановил ввести в войске общее со всем населением Забайкальской области земское самоуправление180 . Для разрешения земельного вопроса было решено войти в областные и уездные земельные комитеты, организовав при этом станичные комитеты.
Необходимо отметить, что 2-й съезд ЗКВ проходил достаточно бурно. Его организаторы были даже обвинены в подтасовке голосов для создания консервативного большинства на съезде, для чего лишние голоса и были якобы предоставлены представителям фронтовых частей и ряда станиц. Тем не менее, несмотря на то, что большинство на съезде придерживалось кадетской направленности, революционно-демократической группе удалось провести ряд своих предложений.
19 августа группа, отметив, что целью Союза казачьих войск является защита узко-сословных интересов наиболее зажиточной части казачества, выступила против предложения генерала Шильникова о вступлении войска в этот Союз. Было заявлено, что главными организаторами и руководителями Союза являются донцы, кубанцы, терцы, сословно-групповые интересы которых столкнулись с интересами всей трудовой российской демократии. Экономическое и финансовое положение этих войск совершенно отличается от положения ЗКВ, а отсюда и различны их интересы. Вступление в Союз повлечет за собой большие расходы, что станет большим бременем для расстроенного хозяйства войска. По своему политическому характеру Союз неизбежно станет орудием борьбы российской контрреволюции против российской демократии и ее уполномоченных органов  Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Группа констатировала: часть забайкальцев уже осознала, что ей «не по пути с этими защитниками буржуазно-классовых интересов». Поэтому группа предложила в Союз казачьих войск не вступать и от дальнейшего обсуждения этого вопроса отказаться. 21 августа, по предложению группы, было решено послать телеграмму военному министру по поводу выступления генерала Каледина от имени всех казачьих войск на Московском совещании 12 августа. В ней съезд, отметив, что забайкальцы не уполномочивали Каледина заявлять об упразднении Советов и комитетов, выступил с решительным протестом по этому поводу181 .
Войсковым атаманом ЗКВ делегаты съезда избрали полковника В.В. Зимина, членами войскового правления сотника А.К. Токмакова, Д. П. Журавлева, Я.В. Гантимурова, начальником войскового штаба войскового старшину А.С. Иконникова182 .
22 августа 1917 г. работа 2-го войскового съезда ЗКВ была завершена.
Съезд принял ряд важных для войска решений, в том числе идущих вразрез с решениями 1-го съезда. Он восстановил забайкальское казачество, объявил, что территория ЗКВ «должна остаться со всеми недрами и поверхностью в исключительном владении войска». Съезд переименовал «Войсковой областной комитет» в «Войсковое правление», причем его председатель (он же войсковой атаман) должен был избираться не лицами, вошедшими в состав коллегии и из их среды, а всем съездом. Делегаты признали за казаками бурятами, в большинстве своем желавшими выйти из казачьего сословия, право на национальное самоуправление, но посчитали недопустимым немедленный их выход из состава войска, а решение этого вопроса оставили до Учредительного собрания. Съезд посчитал необходимым введение в Забайкальской области волостного и станичного уездного и областного земства. При этом 2-й съезд, поддержал решения 1-го и признал, что «земство в Забайкальской области должно быть общим для всего населения»183 .
29 августа в газете «Социалист-революционер» была напечатана резолюция, принятая на Забайкальском областном съезде партии эсеров, в которой давалась во многом объективная оценка ситуации в казачестве России и 2-му войсковому съезду ЗКВ. Резолюция отмечала, что вопрос о казачестве как особой сословной группе не является вопросом региональным, а возник среди «явно реакционных октябристских и кадетских буржуазных кругов, группирующихся около главного штаба казачьих войск». Эти круги, утверждалось в резолюции, явились инициаторами и организаторами Всероссийских казачьих съездов в Петрограде и фактически ими руководили. Отмечалось, что ЗКВ лишь последние 20 лет пользуется полными казачьими правами и имеет мало общего с казачеством Европейской России. По своему бытовому и хозяйственному укладу жизни Забайкальское трудовое казачество в своей массе ничем не отличается от живущего рядом с ним забайкальского трудового крестьянства. Сущность вопроса о казачестве лежит не в его стремлении сохранить свои сословные права и обязанности, а в существующих земельных отношениях среди казаков. Пользуясь политической несознательностью основной массы казачества, зажиточная его часть, а также часть реакционно-настроенного офицерства, действующие в своих групповых интересах, «внушают трудовому казачеству уверенность, что путь братского единения его с российской и сибирской трудовой демократией есть путь невыгодный в земельном отношении». 1-й же съезд ЗКВ в вопросе о казачестве и ряде других вопросах «занял подлинно демократическую позицию и определенно высказался за отказ от тяжелого наследия прошлого и за единый братский союз с остальной трудовой Россией».
Областной съезд партии эсеров заявил, что в настоящее время происходит явное отклонение забайкальского казачества «от прямого демократического пути». Это продемонстрировал проходивший казачий съезд в Чите и имеет место среди казачьих масс в тылу и в войсковых частях на фронте. Линия поведения большинства казачьего съезда «фактически укрепляет позиции поднявшей голову реакции». Съезд эсеров обратился «ко всему забайкальскому трудовому казачеству и его представителям на съезде» казаков с заявлением, что большинство съезда  это, прежде всего, выразители своих узкогрупповых интересов. Съезд эсеров «горячо приветствует левую демократическую часть казачества»184 .
Одновременно с 2-м войсковым съездом ЗКВ в Благовещенске проходил 3-й войсковой съезд АКВ. В силу разных причин его открытие было перенесено с 20 июля на 6 августа185 . Перед съездом стояли следующие вопросы: о сохранении амурского казачества, земельный, об основах будущего самоуправления. В Благовещенске заседание делегатов от фронтовых частей для участия в работе съезда избрало по 4 правомочных делегата от каждого полка и по 1 от батареи и гвардейского взвода186 .
3-й съезд АКВ открылся 6 августа в Благовещенске. Председателем круга был избран Н.Г. Кожевников. Съезд проходил под лозунгом доверия к Временному правительству. Делегат Всероссийского казачьего съезда П.В. Попов заявил, что в Петербурге он по разным причинам не смог решить большинства порученных ему вопросов, а кроме того, не имея директив от руководства войском по вопросам будущего самоуправления, землепользования и быта казаков, он не имел возможности выступить по ним во время работы Всероссийского казачьего круга187 .
7 августа съезд постановил «сохранить казачество, как особую от прочего населения группу, имеющую свои культурно-бытовые исторически сложившиеся особенности». Делегаты постановили направить 2-х представителей (по одному от фронта и от населения) в общеказачий Союз. При несении воинской повинности казачество уравнивалось с другим населением с сохранением за собой права составлять отдельные казачьи кавалерийские части; расходы на военную службу полностью относились на казенный счет.
Съезд, высказавшись за введение трехстороннего земства для Амурской области (т.е. за сохранение войска, но уже как земской структуры), поручил войсковому правлению и исполнительному комитету немедленно приступить к организации станичных земских единиц. Однако, до решения вопроса о создании уездных земств в области, существующая система управления войском сохранялась188 .
Председателем войскового правления был избран И.М. Гамов, советниками войскового правления стали: А.М. Воротников (военного отделения), Ф. И. Федоров (хозяйственного), И.М. Суриков (административного)189 . Делегаты совместили должности наказного атамана и войскового наказного атамана АКВ в лице председателя войскового правления и присвоили ему звание «Войсковой атаман Амурского казачьего войска». Председателем исполнительного комитета был избран П.И. Кибирев, членами П.В. Попов, Н.Г. Кожевников, С. Л. Шайдуров, В.Н. Маньков, Н.Т. Коренев и Я.Ф. Метелев.
Съезд принял предложенную Н.Г. Кожевниковым резолюцию по политическому моменту, в которой народы России призывались сплотиться вокруг Временного правительства. Казачество должно стать его опорой и работать в контакте с Советом рабочих и солдатских депутатов, Советом крестьянских депутатов, т.к. интересы крестьян и казаков, несмотря на некоторые разногласия, одни и те же. Все вопросы автономии отдельных народностей и областей должны быть разрешены Учредительным собранием. Война, в согласии с союзниками, должна быть доведена до победного конца, мир заключен на основе отказа всех воюющих сторон от захватов чужой территории и от контрибуций.
Съезд решил составить блок с эсерами при выборах в Учредительное собрание. На закрытом заседании кандидатом в депутаты единогласно был избран Н.Г. Кожевников.
Съезд просил Временное правительство возвратить войску земли отвода Духовского190 .
11 августа съезд свою работу завершил191 . Таким образом, делегаты постановили сохранить казачество, в несении воинской повинности уравняться с крестьянством, вернуть земли отвода Духовского, что давало амурскому казачеству надел, в 15 раз превышающий крестьянский192 .
12 августа за министра МВД Н.Н. Авинов сообщил Амурскому областному комиссару, что 26 июля Временное правительство отпустило кредит на расходы по введению в стране земских учреждений, при этом на долю АКВ пришлось 6600 руб.193 . 16 августа областной КОБ обсуждал вопрос о создании амурскими казаками своего земства в виде особой уездной земской единицы. Для этого в областное земство казаки решили избрать 12 гласных. Но в Амурской области не существовало уездов, поэтому казаки решили добиваться создания такой казачьей земской единицы через областное земство. Однако КОБ так и не пришел к единому мнению194 . 2 сентября КОБ Амурской области нового состава (куда входило 5 делегатов-казаков) избрал Н.Г. Кожевникова Амурским областным комиссаром195 .
25 августа произошло вооруженное выступление генерала Л. Г. Корнилова, направленное на установление военной диктатуры в России. В этом выступлении в составе 3-го кавалерийского корпуса принимали участие амурские и уссурийские казаки. Не получив поддержки со стороны основной массы армии и встретив активное сопротивление левых сил, мятеж потерпел поражение196 . Выступление показало, что единства во взглядах на действия генерала Корнилова среди казачества не существовало.
31 августа депутация Уссурийской конной дивизии, в которую входили амурские и уссурийские казаки, посетила А.Ф. Керенского и заявила, что дивизия не имела контрреволюционных замыслов и двигалась на Петроград, только выполняя приказ начальства. Депутация заверяла Керенского, что дивизия не знала о замыслах Корнилова и даже при движении на столицу оставалась верной Временному правительству. Казаки выразили решительный протест по поводу приказа бывшего управляющего военным министерством Б.В. Савинкова, в котором говорилось, что дивизия «идет на Петроград для свержения правительства и восстановление старого строя»197 .
2 сентября, после ликвидации корниловского мятежа, с воззванием к казакам выступил Временный комитет по борьбе с контрреволюцией, призвавший не поднимать «братоубийственной войны» и обвинивший генералов Каледина и Корнилова в выступлении против Временного правительства и воли народа. Комитет заявил, что гарнизон Петрограда, а также казаки отказались выступить на стороне Корнилова, Каледин же не хочет подчиняться правительству, а казаков собирается использовать в своих целях. Поэтому комитет призвал казаков арестовать Каледина и стать «плечом к плечу со всем революционным народом»198 .
3 сентября в Новочеркасске, несмотря на запрещение Временного правительства, открылся круг Войска Донского, который оправдал действия Корнилова и объявил о поддержке Каледина199 . В тот же день войсковое правительство Войска Донского после отчета Каледина направило Временному правительству телеграмму с просьбой отменить приказ об аресте Каледина ввиду необоснованности обвинений200 . 8 сентября, выступая в Новочеркасске на круге Войска Донского, представитель Совета Союза казачьих войск Дутов заявил, что Совет Союза принял все меры для того, чтобы опровергнуть обвинения в адрес генерала Каледина и казачества201 .
После ликвидации выступления генерала Корнилова в России начинается большевизация Советов. В начале сентября 1917 г. большевики выдвинули лозунг «Вся власть Советам!». В это же время под влиянием событий в стране начинается постепенное «полевение» казачьих (в т.ч. и дальневосточных) строевых частей, находившихся на фронте202 .
Борьба внутри казачества вокруг выступления Корнилова продолжалась и после мятежа. Так, в середине сентября, на Всероссийском демократическом совещании, представитель Уссурийского, Оренбургского, Енисейского и Семиреченского казачества войсковой старшина Оренбургского казачьего войска Протодьяков заявил, что власть должна быть сильной и общенациональной, казаки не допустят возвращения старых порядков и высказываются за сохранение революционных завоеваний203 . Есаул Нагаев выступил против требования федерации казаками Кубани и Терека, т.к. считал, что этот вопрос должен быть решен на Учредительном собрании. По вопросу о реорганизации армии Нагаев заявил, что казачество присоединяется к программе военного министра и армейских организаций, власть должна быть сильной и авторитетной, коалиционной, в которую войдут люди, не связанные с Корниловым204 .
Поддержали Временное правительство в борьбе с контрреволюционным выступлением генерала Корнилова и забайкальцы.
29 августа в Верхнеудинске, после получения сообщения о мятеже, объединенное собрание Верхнеудинского Совета, Гражданского комитета, профсоюзных организаций и социалистических партий осудило выступление Корнилова и постановило «принять все усилия для спасения революции и страны, пресекая всякими мерами, вплоть до оружия, малейшее выступление контрреволюционных кругов»205 .
30 августа 1-я запасная конная сотня ЗКВ (располагалась в п. Н.-Березовка), выступив с поддержкой Временного правительства, запросила войсковое правление, на чьей стороне находятся забайкальские фронтовые части, решив до выяснения этого вопроса «пополнения не посылать». Собрание заявило, что восстановить мощь армии, организовать прочный тыл и противодействовать врагам революции можно только путем подавления анархии в стране. Сотня выразила полное доверие местным революционным органам самоуправления и заявила, что для подавления беспорядков готова действовать вооруженной силой совместно с солдатами Березовского и Верхнеудинского гарнизонов. Сотня высказала пожелание Временному правительству положить конец бегству с фронта, в чем Советы, по ее мнению, должны полностью правительство поддержать206 .
После того, как 2-й войсковой съезд не разрешил бурятам казакам выход из состава ЗКВ, бурятская аймачная администрация, основываясь на постановлениях бурятско-казачьего съезда в Гусиноозерском дацане 1-4 июля и Селенгинского аймачного съезда 16-19 июля, решила ввести общебурятское земство. Администрация объявила, что принятие этого вопроса дает бурятам свободу выбора: оставаться в смешанном земстве или переходить в национальное земство207 .
Действия бурятской аймачной администрации столкнулись с решительным противодействием со стороны войсковой администрации. 5 сентября телеграмму с протестом против действий атамана 1-го военного отдела Иконникова в адрес Забайкальского областного комиссара и КОБа из Селенгинска направил председатель временного исполнительного комитета по делам бурят казаков доктор Цыбыктаров. В ней говорилось, что, несмотря на телеграфные распоряжения военного министра и областного комиссара, Иконников продолжал угрожать репрессиями и принуждал бурят казаков к вхождению в общее с русскими казаками земство. Цыбыктаров, называя такие действия Иконникова «реакционными», просил «оградить бурят казаков от произвола атамана»208 .
В данном вопросе Временное правительство встало на сторону администрации ЗКВ. 11 сентября военный министр предписал войсковому атаману В.В. Зимину принять меры, чтобы не допустить самовольного выхода бурят казаков из состава войска. Буряты казаки, впредь до решения Учредительным собранием их будущего обустройства, обязаны подчиняться распоряжениям войсковых властей на общих основаниях с другими казаками войска209 .
Вопрос о введении национального земства в Селенгинском аймаке стал главным на съезде Селенгинского аймачного собрания, проходившем 22-23 сентября при Гусиноозерском дацане. Констатировалось, что национальные съезды бурят-монгольского населения решили ввести общебурятское земство, на что свое согласие дали МВД и Забайкальская областная комиссия по введению земства. Буряты казаки посчитали этот вопрос уже решенным, была назначена и дата выборов гласных. Однако ряд бурятов казаков, приверженцев сохранения бурятского казачества, обратился к войсковой администрации с просьбой сохранить положение вещей. Тогда атаман 1-го военного отдела Иконников представил доклад войсковому правлению о том, что среди бурят казаков начался раскол, и обвинил бурятскую интеллигенцию в разжигании вражды между бурятами. Действия Иконникова поддержала часть бурят казаков, а Янгажинская станица заявила протест против выхода бурят казаков из состава войска.
Съезд сделал вывод, что большинство бурятского населения сохраняет спокойствие, буряты казаки исполняют распоряжения военных властей и свои служебные обязанности. Съезд постановил продолжать выполнять решения съезда бурят казаков, проходившего в начале июля 1917 г. в Гусиноозерском дацане. Все распоряжения Селенгинского аймачного КОБа и аймачного тайши доктора Цыбыктарова, не совпадающие с волеизлиянием населения аймака по введению в ряде мест аймака смешанного с русскими казаками земства, объявлялись отмененными. Съезд постановил поддержать ходатайство о введении в аймаке национального земства210 .
Таким образом, нерешенность бурятского вопроса продолжала оставаться крайне актуальной в Забайкальской области.
В августе в УКВ началась повсеместная подготовка к 3-му войсковому кругу, а 5 августа было определено количество его делегатов211 . К этому времени делегатами от полка и дивизиона к кругу были выработаны новые правила и порядок избрания должностных лиц в войске212 .
В середине августа на Дальнем Востоке при активном участии казачества началась предвыборная кампания в Учредительное собрание.
Положения о выборах в Учредительное собрание были приняты 11 сентября 1917 г. В Приамурском избирательном округе образовывалась Приамурская окружная по делам о выборах в Учредительное собрания комиссия, Приморская Сахалинской и Амурская областные комиссии, а также участковые избирательные комиссии213 . 24 сентября во Владивостоке начала работу Приморская областная комиссия по выборам в Учредительное собрание, в состав которой вошел представитель войскового правления УКВ А.Ф. Шереметев214 . В начале октября начала работу участковая предвыборная комиссия штаба АКВ215 .
В это же время между уссурийскими и амурскими казаками проходили переговоры об объединении усилий по выдвижению кандидатов в Учредительное собрание и выработки наказов им. Амурцы и уссурийцы пришли к выводу, что почти все важнейшие для них вопросы  об устройстве государства, о существовании казачества как сословия, о самоуправлении, земельный  не могут быть решены на региональном уровне, а тесно связаны с обустройством новой политической системы в России, их разрешение возможно только в масштабе всей страны. 28 сентября проект наказа депутатам от АКВ и УКВ был обнародован. Он выразил предложения амурских и уссурийских казаков по дальнейшему развитию политической и государственной жизни России, казачества, в т.ч. АКВ и УКВ216 . Этот проект сразу же стал объектом широкого обсуждения как амурцами, так и уссурийцами.
Перед 3-м войсковым кругом УКВ стояли большие задачи: подвести итог дискуссии о судьбе уссурийского казачества, принять наказ и произвести избрание депутатов в Учредительное собрание, принять расширенный проект самоуправления УКВ. Круг должен был сильнее подчеркнуть роль казачества в судьбах России.
3-й войсковой круг открылся 3 октября в Никольске-Уссурийском, его председателем стал П.Г. Гагарин.
Войсковой круг объявив, что провозглашенная революцией отмена сословий не противоречит стремлению казачества к предоставлению ему права на оставление за ним самостоятельности в границах исторически сложившегося быта, постановил, что «уссурийское казачество, являющееся частью трудового народа и имеющее свои культурно-бытовые особенности, остается как таковое»217 . Круг высказался за объединение всего российского казачества общим соединенным органом из представителей от всех отдельных казачьих войск, пропорционально численности каждого войска. Орган этот должен находиться при центральном правительстве218 .
Делегаты постановили сплотиться вокруг Временного правительства и помочь ему довести страну до Учредительного собрания. Далее круг заявил, что «война должна быть доведена до победного конца в дружном единении с нашими союзниками»219 , таким образом, поддержав положения Государственного совещания, направленные на ужесточение борьбы с левыми силами.
6 октября была принята окончательная редакция проекта наказа в Учредительное собрание. Далее круг постановил создать блок с АКВ для выборов и определил кандидатов. Ими стали: Н.Г. Кожевников (областной комиссар Амурской области), Н.Л. Попов (войсковой атаман УКВ), К.М. Бирюков (войсковой старшина УКВ) и В.Н. Маньков (учитель, АКВ). В случае избрания войскового атамана Н.Л. Попова в Учредительное собрание заместителем ему был выбран подъесаул И.П. Калмыков. В том случае, если депутаты от АКВ и УКВ в Учредительное собрание не пройдут, защищать их интересы предоставлялось казачьей фракции (при образовании ее в собрании), в противном же случае защиту наказа предполагалось поручить депутатам от войска Донского220 .
Круг воздержался от введения земского положения на территории войска до окончательного разрешения в законодательном порядке реформы о самоуправлении в государстве и установления новых условий отбывания воинской повинности казачьим населением221 . Затем делегаты утвердили «Проект временного положения об общественном самоуправлении и управлении войсковым хозяйством», разработанный на основе подобного положения Войска Донского и частично переработанный с учетом местных условий, быта, уклада жизни УКВ. Согласно статьям проекта, депутаты войскового круга, войсковой атаман и члены войскового правления избирались сроком на три года и пользовались правом несменяемости222 . Позднее делегатам круга была представлена инструкция (положение) малого круга, ведению которого подлежали дела, переданные малому кругу большим кругом, а также предварительное рассмотрение дел, подлежащих решению большого круга. Малый круг составлялся из делегатов большого: по одному делегату от 6-ти станичных округов, два делегата от полка и дивизиона, один от особых и запасных сотен223 .
Особо на 3-м войсковом круге стоял земельный вопрос, в частности, об отводе генерала Духовского. Согласно распоряжению правительства Керенского, впредь до разрешения вопроса Учредительным собранием, в пользование АКВ и УКВ до сих пор оставлялись 15-верстная полоса вдоль Амура и пространство вокруг казачьих поселений радиусом 10 верст, т.е. примерно половина бывшего отвода Духовского224 . Однако это положение не решало вопроса, тем более что полностью провести в жизнь его не успели. Кроме того, полное возвращение отвода Духовского в пользование казаков неизбежно приводило к конфликту с крестьянством. Тем не менее, в принятом на 3-м войсковом круге наказе депутатам в Учредительное собрание было выдвинуто требование признать земли АКВ и УКВ в пределах отвода Духовского, леса, угодья со всеми недрами составляющими неотъемлемую и неприкосновенную собственность этих войск; свободные же земли, бывшие до 1913 г. в распоряжении амурцев и уссурийцев, также надлежало полностью возвратить этим войскам225 .
14 октября 3-й войсковой круг УКВ свою работу завершил.
Таким образом, войсковые круги ДКВ подвели своеобразную черту под буржуазно-демократическими преобразованиями, проводившимися в стране и казачьих войсках региона после Февральской революции 1917 г. В ходе этих преобразований казачество России получило довольно высокий политический статус, а в сентябре даже ставило вопрос о переименовании сословия в национальность226 . Была сформирована новая система казачьего самоуправления. Казачеству весной-летом удалось преодолеть тенденцию к расказачиванию, а осенью 1917 г., несмотря на трудности, постепенно происходит процесс его консолидации. Так, в частности, высказывались предложения об объединении всех казачьих войск Дальнего Востока и Сибири в единое войско. В целом казачество поддержало курс Временного правительства на продолжение войны, ужесточение внутренней политики в обмен на согласие предоставить ему как особому сословию широкую автономию. Подобную политику по отношению к правительству проводили и ДКВ. В свою очередь казаки дальневосточники надеялись на повышение социального статуса казачества, на предоставление ему широкой автономии, позитивное решение аграрного вопроса (в частности, возвращение уссурийцам и амурцам земель отвода генерала Духовского), облегчение сословных обязанностей и др. Ситуация, сложившаяся в стране к осени 1917 г., поиски Временным правительством социальной поддержки  позволяли надеяться на решение этих вопросов в пользу казаков. Таким образом, правые круги смогли повести большую часть казачества за собой, сохранить его как военную опору консервативной части правящей элиты. Вместе с тем, необходимо вновь отметить, что после подавления корниловского мятежа казачьи строевые части на фронте стали подвергаться активной агитации со стороны большевиков и их союзников, что в дальнейшем привело к сильному «полевению» большей части казаков фронтовиков.
В это же время в стране и на Дальнем Востоке активно шла подготовка к выборам в Учредительное собрание.
10 октября Временное правительство, для привлечения на свою сторону казачества, разрешило казачьим частям, находившимся на фронте, принимать участие в выборах в Учредительное собрание по своим избирательным округам, а не в местах дислокации227 .
В условиях обострившейся политической борьбы в России привлечь на свою сторону казачество стремились различные партии и организации. Так, открывшийся в середине октября в Москве Всероссийский съезд партии Народной свободы (кадеты) поднял вопрос о казачьих землях. Выступивший с докладом А.И. Шингарев заявил, что, по мнению большинства участников работ аграрного бюро, казачьи войска Европейской России и Кавказа представляют собой «сложившиеся, своеобразные по своему укладу и земельным распорядкам земельные общины», в связи с чем казачьи войсковые территории должны рассматриваться именно как «земли сельских обществ», не подлежащие принудительному отчуждению. Поэтому при реализации земельной реформы не должны быть затронуты не только юртовые и станичные наделы, но также и войсковые запасные земли. Владельческие земли как не подлежащие принудительному отчуждению в границах казачьих территорий также должны быть обращены на дополнительное земельное обеспечение нуждающегося в земле как инородного, так и казачьего населения. Это, по утверждению Шингарева,  основное положение228 .
С воззванием к казакам поддержать Советы, 24 октября выступил и Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов.
24 октября 1917 г. завершившийся 1-й общесибирский съезд Советов заявил о необходимости передачи всей полноты власти как в центре, так и на местах в руки Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Съезд избрал Центральный исполнительный комитет Советов Сибири (сокращенно Центросибирь), во главе которого стали большевики Б.Шумяцкий и Г.Соболевский229 .
25 октября 1917 г. в Петрограде произошла Октябрьская революция, 2-й Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов объявил о переходе всей власти в стране в руки Советов. Известие о свержении Временного правительства и установлении советской власти было далеко неоднозначно встречено населением и казачьими войсками России, в т.ч. Дальнего Востока. Период буржуазно-демократических преобразований в стране был завершен.
Анализ ситуации в Дальневосточных казачьих войсках во время Февральской революции и последующих социально-политических реформ в России (март-октябрь 1917 г.) позволяет отметить, что круг приоритетов дальневосточных казаков был практически идентичен (с учетом местной специфики) приоритетам других казачьих войск России. Он включал в себя вопросы общеполитические, быть или не быть казачеству, казачьего самоуправления, земельный, прохождения воинской службы и др. Решение этих вопросов затрагивало общеказачьи интересы, отсюда и стремление казачьих войск России действовать совместно для достижения нужных для себя результатов.
Историю Дальневосточных казачьих войск этот период можно разделить на два периода.
Первый период (март-июнь) характеризовался стремлением большей части казаков дальневосточников добиться облегчения сословных обязанностей, ликвидации казачества, что совпадало с желанием большинства казачьих войск России. Это объяснялось начавшимися буржуазно-демократическими преобразованиями в стране, ростом самосознания казаков, тяжелым социально-экономическим положением, вызванным Первой мировой войной.
Во время второго периода (июнь-октябрь) Временное правительство, общественно-политические и казачьи организации развернули среди казачьих войск России усиленную агитацию с целью переломить настроение казаков в пользу сохранения сословия, продолжения войны до победного конца. Казачьим войскам обещаны новые права и привилегии, среди них начинается движение за широкую автономию. Несогласных исключали из сословия, выселяли из станиц, лишали земельного надела. Казакам внушали, что только они  та сила, которая может спасти Россию. Поэтому большинство казаков дальневосточников осенью 1917 г. одобрило меры Временного правительства на ужесточение борьбы с революционным движением в России. Правые круги в ДКВ, поддержавшие политику Временного правительства, сумели повести за собой основную массу дальневосточных казаков и сохранить ее как военную опору консервативной части правящей элиты.
Октябрьская революция повернула историю России и дальневосточного казачества на новые пути.

_______________

 1 Борьба за власть Советов в Восточном Забайкалье. Иркутск, 1967. С. 39-41; Забайкальская новь. 1917. 21, 23 марта
 2 Государственный архив Читинской области (далее  ГАЧО). Ф. 138. Оп. 1. Д. 233. Л. 2, 5. Приказ по ЗКВ №196 от 7 марта 1917 г., подписан вр.и.д. наказного атамана войсковым старшиной Иконниковым.
 3 Забайкальская новь. 1917. 15 марта.
 4 Забайкальская новь. 1917. 17 марта.
 5 Забайкальская новь. 1917. 19 марта, 14 июля.
 6 Забайкальская новь. 1917. 15 апр. Сход выступил за уравнение всех сословий, упразднение казачества, равные земельные и лесные наделы, ликвидацию чересполосицы. Казаки настаивали на скорейшей разработке положений местного самоуправления. Они считали, что в стране должен быть установлен республиканский строй во главе с президентом, избираемым на 4-летний срок. После войны армия должна быть распущена и заменена наемной, как в США, численностью до 500 тыс.чел. В стране должно быть введено всеобщее образование, церковь отделена от государства.
 7 Цыпкин С. Дальневосточные большевики на путях к Октябрю. Хабаровск, 1934. С. 44-45.
 8 Амурское эхо. 1917. 14 марта.
 9 Амурское эхо. 1917. 23 марта.
 10 Малышев В.П. Борьба за власть Советов на Амуре. Благовещенск, 1961. С. 52.
 11 Амурское эхо. 1917. 9 марта; Забайкальская новь. 1917. 21 марта. Подобный приказ №242 от 6 марта 1917 г. с призывом к амурским казакам подчиняться КОБу, вышел и по АКВ.
 12 Далекая окраина. 1917. 23 марта. По 5 чел. от станиц и по 4 от сотни (такое количество делегатов от строевых частей предлагалось с целью иметь достаточное количество голосов в поддержку исполнительного комитета).
До весны 1915 г. войсковой старшина А.М. Шестаков находился в отставке и проживал в станице Полтавской. 26 апреля 1915 г. приказом по АКВ и УКВ он был определен на службу в Уссурийский казачий дивизион в звании есаула для назначения командиром казачьего отделения конского запаса АКВ и УКВ. (См. Государственный архив Хабаровского края (далее  ГАХК). Ф. 768. Оп. 2. Д. 12. Л. 3).
 13 Российский государственный архив Дальнего Востока (далее  РГИА ДВ). Ф. 129. Оп. 1. Д. 46. Л. 1.
 14 Далекая окраина. 1917. 9 марта; Уссурийский край. 1917. 12 марта.
 15 Далекая окраина. 1917. 7 марта.
 16 Футорянский Л. И. Борьба за массы трудового казачества в период перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую (март-октябрь 1917 г.). Учебное пособие. Оренбург, 1972. С. 17.
 17 Далекая окраина. 1917. 10 марта.
 18 ГАХК. Научно-справочная библиотека (далее  НСБ). Приказ №334 от 9 марта 1917 г. // Приказы по Уссурийскому казачьему войску за 1917 г. Б.м., б.г.; Далекая окраина. 1917. 12 марта.
 19 Далекая окраина. 1917. 9, 12, 19 марта; Уссурийский край. 1917. 12 марта. По времени сход 17 марта совпадал с войсковым праздником  днем Св.Алексия. На его празднование во Владивосток приглашались от станичных округов атаманы с восемью выборными и от сотен по одному офицеру с двумя выборными казаками. В повестку дня правление вносило вопросы о проведении необходимых реформ в связи с положением в стране. С этой целью правление предписывало немедленно созвать станичные сборы для избрания по пяти делегатов от станиц. Кроме того, на сходе должны были участвовать еще и делегаты от строевых частей УКВ, расположенных в области, а также чины войскового правления.
 20 РГИА ДВ. Ф. 149. Оп. 1. Д. 231. Л. 22.
 21 Далекая окраина. 1917. 23 марта.
 22 Далекая окраина. 1917. 16 марта; Приамурские ведомости. 1917. 18 марта. Прибыло 40 делегатов от станиц, 35 от строевых частей (8-ми сотен) и нестроевых команд, расположенных в пределах войска и Приморской области.
 23 РГИА ДВ. Ф. 149. Оп. 1. Д. 231. Л. 4; Далекая окраина. 1917. 7 апр.
 24 Приамурские ведомости. 1917. 18 марта.
 25 Далекая окраина. 1917. 16, 21 марта.
 26 Приамурские ведомости. 1917. 18 марта. Следует отметить, что вопрос о ликвидации АКВ и УКВ неоднократно поднимался в конце XIX начале ХХ вв. различными структурами. Временно эта дискуссия была прервана в 1914 г. начавшейся Первой мировой войной.
 27 РГИА ДВ. Ф. 149. Оп. 1. Д. 231. Л. 4-5; Далекая окраина. 1917. 7 апр.
 28 Известия Совета рабочих и военных депутатов гор.Владивостока. 1917. 19 марта.
 29 РГИА ДВ. Ф. 149. Оп. 1. Д. 231. Л. 66а; Ф. 167. Оп. 1. Д. 63. Л. 52-53. Товарищами председателя ВИК избраны: прапорщик П.Г. Гагарин, коллежский регистратор М.М. Светлов, секретарем Д. С. Былков. Во главе хозяйственной части были поставлены И.И. Филюшин и прапорщик П.Г. Гагарин, военного отделения прапорщик К.Г. Чашин и коллежский регистратор М.М. Светлов, счетного Е.А. Кузнецов.
 30 Далекая окраина. 1917. 15 марта.
 31 Уссурийский край. 1917. 16 марта.
 32 РГИА ДВ. Ф. 149. Оп. 1. Д. 231. Л. 50, 108. Советниками правления стали: счетного отделения Е.Кузнецов, военного отделения прапорщик К.Чашин.
 33 РГИА ДВ. Ф. 149. Оп. 1. Д. 231. Л. 51; Уссурийский край. 1917. 14, 17 марта; Далекая окраина. 1917. 16 марта.
 34 РГИА ДВ. Ф. 149. Оп. 1. Д. 108. Согласно приказу по УКВ №23 от 20 марта 1917 г. было выбрано 103 делегата: 12  от Гленовского станичного округа, 21  от Донского, 10  от Бикинского, 9  от Платоно-Александровского, 22  от Гродековского, 11  от Полтавского, 12  от 6 особых сотен, 2  от запасной сотни, 1  от команды писарей войскового правления, 1  от конского завода, 1  от войскового склада и мастерских, 1  от команды парохода «Казак Уссурийский».
 35 Уссурийский край. 1917. 21 марта. Однако отмечалось, что съезд выборных от станиц Уральского казачьего войска мог высказываться лишь по второстепенным вопросам, а его решения вступали в силу только после утверждения наказным атаманом, который сосредоточивал в своих руках всю власть. Он же назначал и станичных атаманов. (См. Футорянский Л. И. Указ. соч. С. 56).
 36 Амурское эхо. 1917. 9 авг.
 37 Футорянский Л. И. Указ. соч. С. 67.
 38 Шиндялов Н.А. Октябрь на Амуре. Установление Советской власти в Амурской области. Март 1917 г.  апрель 1918 г. Благовещенск, 1973. С. 51.
 39 ГАХК. НСБ. Протоколы №1 от 21 марта 1917 г. и №10 от 11 апреля 1917 г. // Протоколы 2-го съезда Амурского казачьего войска. г.Благовещенск, 1917; Государственный архив Амурской области (далее  ГААО). Ф. 10-и. Оп. 1. Д. 116. Л. 16.
 40 ГАХК. НСБ. Протокол №4 от 24 марта 1917 г. // Протоколы 2-го съезда Амурского казачьего войска; Благовещенску 100 лет (1858-1958). Сборник документов и материалов. Благовещенск, 1959. №125; Футорянский Л. И. Указ. соч. С. 66; Шиндялов Н.А. Указ. соч. С. 52; Амурское эхо. 1917. 24 марта. В 1894 г. Приамурским генерал-губернатором С. М. Духовским АКВ и УКВ был выделен отвод земли в размере около 14,9 млн.дес. Затем в 1914 г. все свободные земли отвода Духовского были возвращены в казну, из-за чего казачье население Амура и Уссури испытывало большие трудности в землепользовании, т.к. законодательным путем земля им выделена не была.
7 апреля в ст. Албазинской был избран КОБ в количестве 6 чел., без оплаты жалования. (См. Амурское эхо. 1917. 23 апр.).
 41 ГАХК. НСБ. Протоколы №3 от 23 марта 1917 г. и №20 от 20 апреля 1917 г. // Протоколы 2-го съезда Амурского казачьего войска.
 42 ГААО. Ф. 10-и. Оп. 1. Д. 116. Л. 12. Начать свою работу съезд должен был 1 мая 1917 г.
 43 ГААО. Ф. 10-и. Оп. 1. Д. 116. Протокол №17 от 18 апреля 1917 г. // Протоколы 2-го съезда Амурского казачьего войска. Делегаты констатировали, что из состоящих в войске 96 казачьих селений получили временные земельные наделы 79 станиц и хуторов, остальные же 17 новосельческих хуторов земельных наделов не получили и пользовались прилегающими к хуторам земельными угодьями. Большая часть временных земельных наделов отведена в 80-х гг. ХIХ в. Эти наделы к 1917 г., учитывая выросшую численность казачьего населения, не достигали и половины установленной действующим законом 30-верстной нормы на душу мужского пола. По указанным выше причинам недостаток земель испытывали и старожилы. Круг высказал пожелание вернуть казачьему населению АКВ во временное пользование, до окончательного землеустройства казаков, территорию отвода Духовского.
 44 ГАХК. НСБ. Протокол №10 от 11 апреля 1917 г. // Протоколы 2-го съезда Амурского казачьего войска; ГААО. Ф. 10-и. Оп. 1. Д. 116. Л. 16.
 45 ГАХК. НСБ. Протоколы №10 от 11 апреля 1917 г. и №11 от 12 апреля 1917 г. // Протоколы 2-го съезда Амурского казачьего войска; ГААО. Ф. 10-и. Оп. 1. Д. 117. Л. 3.
 46 Футорянский Л. И. Указ. соч. С. 68; Забайкальская новь. 1917. 27 июня.
 47 ГААО. Ф. 10-и. Оп. 1. Д. 130. Л. 25; Малышев В.П. Указ. соч. С. 15.
 48 ГАХК. НСБ. Протокол №20 от 20 апреля 1917 г. // Протоколы 2-го съезда Амурского казачьего войска.
 49 Абеленцев В.Н. К биографии атамана Амурского казачьего войска И.М. Гамова // Амурское казачество ХIХ-ХХ вв. Сб. статей. Благовещенск, 1999. С. 76; Известия Комитета общественной безопасности Амурской области. 1917. 29 апр.
 50 ГАХК. НСБ. Протокол №23 от 22 апреля 1917 г. // Протоколы 2-го съезда Амурского казачьего войска. В состав исполнительного комитета были избраны Кожевников, Голобоков, Тонких, Матвеев, Темников, Костромин, Кобыс, Стрельников, Шадрин, Метелев, Толстокулаков, Суриков, Коренев, Мотылев и Жолобов.
 51 ГААО. Ф. 10-и. Оп. 1. Д. 119. Л. 11. 11 мая войсковое правление сообщило об этом ходатайстве казаков 1-го и 2-го полков. В 1-м полку таких казаков оказалось 113 чел., во 2-м  116. Кроме того, в 1-м полку некомплект составил 120 казаков, во 2-м  74. Всего в полки требовалось направить 423 казака. Войсковое правление констатировало, что в 1-й и 2-й запасных сотнях войска и в полусотне 3-й особой конной сотни из Благовещенска находилось до 500 казаков сроков службы 1916-1917 гг. Войсковой атаман высказался за возможность командирования этих казаков на фронт, а для пополнения запасных сотен необходимо около 350 чел., для чего планировалось собрать 150 казаков из особых конных сотен и 200 из станиц.
 52 Амурское эхо. 1917. 28 мая.
 53 РГИА ДВ. Ф. 149. Оп. 1. Д. 231. Л. 3; Ф. 167. Оп. 1. Д. 65. Протокол заседаний 2-го Войскового круга Уссурийского казачьего войска. п.8-10.
 54 РГИА ДВ. Ф. 167. Оп. 1. Д. 65. Л. 16е-16ж; Протокол заседаний 2-го Войскового круга Уссурийского казачьего войска. пп.55, 77. Согласно «Основам», высшим органом по самоуправлению войском объявлялся войсковой круг, составляемый из выборных. Его ведению подлежали все вопросы внутреннего распорядка войска и его управления в административно-хозяйственном отношении. Войсковой круг избирал войскового атамана и членов Совета из лиц войскового сословия. Для управления войском избирался войсковой совет во главе с войсковым атаманом. Общее присутствие войскового совета составлялось из председателя (войскового атамана) и трех советников, действовало согласно наказам и постановлениям, исходящим от войскового круга, а также распоряжениям правительства. Станичные комитеты подчинялись войсковому совету. Единицей общественного самоуправления объявлялся поселок, управляемый поселковым сходом. В обязанностях поселкового совета, подчиняющегося в порядке управления войсковому совету, лежало исполнение всех предначертаний поселкового схода, войскового совета и приведение в исполнение правительственных и общественных распоряжений. Решением круга власть в станицах и поселках переходила в руки станичных и поселковых комитетов с упразднением станичных и поселковых атаманов, станичных и поселковых правлений.
 55 РГИА ДВ. Ф. 149. Оп. 1. Д. 231. Л. 3.
 56 Шильников И.Ф. 1-ая Забайкальская казачья дивизия в Великой Европейской войне 1914-1916 гг. Харбин, 1933. С. 157.
 57 ГААО. Ф. 10-и. Оп. 1. Д. 119. С. 38-39; ГАЧО. Ф. 138. Оп. 1. Д. 233. Л. 31об.-32; Шильников И.Ф. Указ. соч. С. 145-146; Смирнов Н.Н. Слово о забайкальских казаках. Волгоград, 1994. С. 531-532.
 58 Ганин А.В. Накануне катастрофы. Оренбургское казачье войско в конце ХIХ  начале ХХ в. (1891-1917 гг.). М., 2008. С. 591, 593.
 59 Коваленко А.И. Культура казачества восточных окраин России (ХVII  начало ХХ вв.). Благовещенск, 2008. С. 62.
 60 Футорянский Л. И. Указ. соч. С. 55; Мамонов В.Ф. Гибель русской Вандеи. Казачество востока России в революциях и гражданской войне. Челябинск-Екатеринбург, 1994. С. 53.
 61 ГАЧО. Ф. 138. Оп. 1. Д. 233. Л. 26.
 62 Забайкальская новь. 1917. 7 апр. В состав комиссии вошли наказной атаман, начальник войскового штаба, общее присутствие войскового хозяйственного правления, 2 офицера, 5 казаков и 2 члена от казачьего союза. Начальником войскового штаба назначен есаул Шемелин, атаманом 1-го военного отдела войсковой старшина Иконников, атаманом 3-го военного отдела есаул Урусов, 4-го военного отдела войсковой старшина Рюмкин, советником 1-го отделения войскового правления Скорняков, 2-го отделения Бородин.
 63 Забайкальская новь. 1917. 17 мая. Сход отмечал, что станичники только 12 марта получили сообщения о революции в Петрограде, а 15 марта об отречении Николая и отказа Михаила от власти. Каких-либо постановлений от войскового правления о случившихся событиях в станицу не поступило, и сам сход имел смутное представление о новых преобразованиях в местном управлении.
 64 Забайкальская новь. 1917. 20 апр.
 65 Футорянский Л. И. Указ. соч. С. 18.
 66 Забайкальская новь. 1917. 16 апр. Кроме того, делегат должен был голосовать за расформирование постоянной армии и замену ее милицией, за всеобщее бесплатное обучение, за ревизию и упразднение войсковых учреждений.
 67 Забайкальская новь. 1917. 29 марта.
 68 Забайкальская новь. 1917. 7 апр.
 69 Футорянский Л. И. Указ. соч. С. 23-24.
 70 Забайкальская новь. 1917. 23 апр.
 71 Забайкальский рабочий. 1917. 17 авг.
 72 ГАХК. Ф. П-44. Оп. 1. Д. 562. Л. 20; Ф. 1503. Оп. 6. Д. 26. Л. 47; Футорянский Л. И. Указ. соч. С. 15-16. Съезд заявил о праве на национальное самоопределение, на создание милиции вместо постоянной армии. Он выступил за отделение церкви от государства и школы, обязательное бесплатное обучение, отмену косвенных налогов и замену их прогрессивным налогом на доходы и наследство. Съезд высказался за установление 8-часового рабочего дня, отмену сословных ограничений, повинностей.
 73 Цыпкин С. Указ. соч. С. 33.
 74 ГАХК. НСБ. Съезд представителей казачьего населения Забайкальской области. 16-26 апреля 1917 г. Б.м., б.г. С. 1-10, 20; Забайкальская новь. 1917. 20, 23, 26 апр.
 75 ГАХК. НСБ. Протоколы №11 и №12 от 26 апреля 1917 г. // Съезд представителей казачьего населения Забайкальской области. С. 18-31.
 76 Известия Исполнительного комитета общественных организаций и Совета рабочих и солдатских депутатов города Верхнеудинска. 1917. 26 апр.
 77 Забайкальская новь. 1917. 11 мая.
 78 Амурское эхо. 1917. 1 июня.
 79 Борьба за власть Советов в Бурят-Монголии (1917-1918 гг.). (Сборник документальных материалов). Улан-Удэ, 1957. С. 6.
 80 Далекая окраина. 1917. 29 авг. (11 сент.).
 81 Российский государственный военно-исторический архив (далее  РГВИА). Ф. 5293. Оп. 1. Д. 1. Л. 2, 6-7.
 82 РГВИА. Ф. 5293. Оп. 1. Д. 1. Л. 8-16. В докладе отмечалось, что губернское земство напоминает форму управления казачества: земские собрания  войсковой круг, земские управы  войсковое правление с выборным председателем и советниками. Резюмировалось, что казаки южных округов  преимущественно земледельцы, а жители северных  рыболовы и лесопромышленники. Войсковые круги констатировали, что население крайне нуждается в немедленном улучшении хозяйственной части. На это войску как самостоятельной земской единице, по расчетам, понадобилось бы единовременно около 1 млн. руб. и на содержание этих отраслей ежегодно минимум 200 тыс. руб. Доклад констатировал, что население войска наполовину состоит из материально неокрепших новоселов и ослаблено тяготами военного времени. До войны войсковой капитал составлял около 1 млн. руб., к настоящему времени он уменьшился до 391 тыс. руб. Старый состав войскового правления обращался к прежнему правительству с просьбой о ежегодной субсидии. Законом 14 сентября 1914 г. войску выделялось ежегодное казенное пособие на сумму 187269 руб. Но в настоящее время выдача пособия задерживается. В докладе высказывалось мнение, что если леса были бы оставлены за войском, то доходы войска могли бы расти и дальше, что позволило бы войску выделиться в самостоятельную земскую единицу. Но в настоящее время войско сделать это не может ввиду большого бремени ожидаемых расходов. Выходом из создавшейся ситуации может быть только слияние с остальным населением области в общеземское областное хозяйство, «нужды которого во многом согласуются с войсковыми». Таким образом, население войска должно войти в общеземскую областную организацию на равных правах с другим населением по «обслуживанию своих неотложных нужд». В эту общую областную земскую управу необходимо передать соответствующие функции по ведению хозяйственных дел войска, которые находятся у войскового правления, за исключением дел военного отделения. В докладе предлагалось, что это отделение должно быть выделено в самостоятельный орган  войсковой штаб. Доклад также отмечал, что крайне необходима государственная помощь по введению земства в Приморской области, т.к. население области не в состоянии нести земские повинности собственными силами.
 83 РГВИА. Ф. 5293. Оп. 1. Д. 1. Л. 6-6об.
 84 Уссурийский край. 1917. 14 июля.
 85 Щагин Э.М. Октябрьская революция в деревне восточных окраин России. М., 1974. С. 130; Далекая окраина. 1917. 29 августа.
 86 Уссурийский край. 1917. 14 июля.
 87 РГИА ДВ. Ф. 167. Оп. 1. Д. 65. Л. 4-4а.
 88 РГИА ДВ. Ф. 129. Оп. 1. Д. 46. Л. 41.
 89 Цыпкин С. Указ. соч. С. 35; Свободное Приамурье. 1917. 1, 3 июня.
 90 Амурское эхо. 1917. 22 апр.
 91 ГААО. Ф. 10-и. Оп. 1. Д. 130. Л. 88.
 92 ГАЧО. Ф. 138. Оп. 1. Д. 233. Л. 33; Забайкальская новь. 1917. 18 мая.
 93 Забайкальская новь. 1917. 20 мая.
 ГАЧО. Ф. 138. Оп. 1. Д. 233. Л. 33.
 95 Забайкальская новь. 1917. 17 мая; Забайкальский рабочий. 1917. 18 мая.
 96 Шильников И.Ф. Указ. соч. С. 156.
 97 Забайкальский рабочий. 1917. 20 мая; Забайкальская новь. 1917. 25 мая.
 98 Забайкальская новь. 1917. 18 мая.
 99 Забайкальская новь. 1917. 7 июня.
 100 Забайкальская новь. 1917. 2 июня.
 101 Цыпкин С. Указ. соч. С. 32.
 102 Филипп Миронов. Тихий Дон в 1917-1921 гг. Документы. М., 1997. С. 7-9; Кириенко Ю.К. Алексей Максимович Каледин // Вопросы истории. 2001. №3. С. 63.
 103 РГИА ДВ. Ф. 167. Оп. 1. Д. 63. Л. 233-234.
 104 ГАЧО. Ф. 138. Оп. 1. Д. 233. Л. 26.
 105 Забайкальская новь. 1917. 11 мая.
 106 ГААО. Ф. 10-и. Оп. 1. Д. 130. Л. 73-74.
 107 Амурское эхо. 1917. 19 мая.
 108 ГАЧО. Ф. 138. Оп. 1. Д. 233. Л. 26-26об.
 109 Забайкальская новь. 1917. 14 июля.
 110 Жизнь Бурятии. 1925. №3-4. С. 16; Известия Исполнительного комитета общественных организаций и Совета рабочих и солдатских депутатов города Верхнеудинска. 1917. 25, 29 июня, 1 июля; Известия Верхнеудинского районного Исполнительного комитета и Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. 1917. 23 июля.
 111 ГАХК. Ф. 1503. Оп. 6. Д. 26. Л. 49, 51.
 112 Жизнь Бурятии. 1925. №3-4. С. 16-17.
 113 Русский настольный календарь 1936 г. Харбин, 1936. С. 51.
 114 Мамонов В.Ф. Указ. соч. С. 45.
 115 Забайкальская новь. 1917. 14 июня.
 116 РГИА ДВ. Ф. 167. Оп. 1. Д. 63. Л. 233-234; Мамонов В.Ф. Указ. соч. С.  52-53; Известия Владивостокского Совета рабочих и солдатских депутатов. 1917. 23 (10) июня.
 117 РГИА ДВ. Ф. 149. Оп. 71. Д. 105. Л. 10.
 118 РГИА ДВ. Ф. 129. Оп. 1. Д. 46. Л. 60.
 119 РГВИА. Ф. 5293. Оп. 1. Д. 1. Л. 21-32. Наказ требовал созыва Учредительного собрания в Москве, не дожидаясь окончания войны. Выборы должны быть всеобщие, прямые, тайные и равные, с участием армии, женщины должны получить равные с мужчинами избирательные права. Россия должна быть демократической федеративной республикой. Выражались полное доверие Временному правительству и готовность защищать его. Война должна продолжаться до победного конца. Станичные Советы сохранялись «доколе будет в них надобность». Войсковое правление избиралось войсковым кругом при участии фронтовиков. Делегаты дивизиона по всем вопросам строительства войска действуют вместе с делегатами полка и по прибытии в войско должны «войти в тесное единение со станичными, поселковыми комитетами и всем населением войска, побывав во всех станицах и поселках». Вопрос о введении земства поручалось детально разработать самим делегатам совместно с войсковым правлением и всем населением войска. Вся войсковая администрация, назначенная «старым бюрократическим правительством», должна быть сменена. Управление УКВ должно быть передано войсковому кругу, избранному по 4-членной формуле.
 120 Там же. Л. 5.
 121 Там же. Л. 52об.-53.
 122 Там же. Л. 49-50. Делегаты полка могли участвовать в работе войскового круга с правом решающего голоса, в заседаниях войскового правления с правом совещательного голоса, а также в заседаниях станичных и поселковых кругов. В вопросе избрания исполнительных структур войска наказ полка был идентичен наказу дивизиона. Делегатам поручалось детально разработать вопрос о земстве.
 123 Там же. Л. 47, 54.
 124 Щагин Э.М. Указ. соч. С. 132; Уссурийский край. 1917. 14 июля.
 125 Далекая окраина. 1917. 10 (23) июня.
 126 РГИА ДВ. Ф. 167. Оп. 1. Д. 65. Л. 16 об.
 127 Уссурийский край. 1917. 7 июля.
 128 На Учредительный съезд казачьего союза было отправлено 14 делегатов от населения, 3  от особых сотен, 2  от полка и 1  от дивизиона. С другой стороны, об отношении к таким выборным свидетельствует хотя бы такой факт, что в числе делегатов от Полтавского станичного округа в Петроград был отправлен больной казак А.Н. Балышов, который по дороге умер. (См. РГИА ДВ. Ф. 129. Оп. 1. Д. 46. Л. 57; Ф. 167. Оп. 1. Д. 65. Л. 16 об.; Уссурийский край. 1917. 7 июля).
 129 Уссурийский край. 1917. 14 июля.
 130 Амурское эхо. 1917. 5 июля.
 131 Шильников И.Ф. Указ. соч. С. 156-158; Деникин. А.И. Очерки русской смуты. М., 1991. С. 58. Однако отмечалось, что на съезде фактически существовало два течения. Большинство высказалось за сохранение казачьего сословия и земельных привилегий. Крестьянские же земли, которые находились на казачьей земле, могли оставаться в распоряжении крестьянства. Что касается требований этих крестьян о прирезке им земли, то этот вопрос предлагалось вынести на усмотрение Учредительного собрания, причем это большинство заявило, что прирезка не должна осуществляться за счет казачьих земель. За это предложение выступили и фронтовики-забайкальцы. Другое, оказавшееся в меньшинстве, высказывалось за уничтожение казачьего сословия. В земельном же вопросе это меньшинство поддерживало тезис о том, что земля принадлежит всему народу. Этой позиции придерживались сибирские казаки  дивизия и бригада. (См. Забайкальский рабочий. 1917. 2 июля).
 132 Шильников И.Ф. Указ. соч. С. 158.; Зуев А.В. Войсковой атаман А.И. Дутов // Вестник казачьей выставки в Харбине. Харбин, 1943. С. 33-34; Амурское эхо. 1917. 20 июня.
 133 Мамонов В.Ф. Указ. соч. С. 46.
 134 Забайкальская новь. 1917. 27 июня.
 135 ГААО. Ф. 10-и. Оп. 1. Д. 130. Л. 92.
 136 Амурское эхо. 1917. 20 июня.
 137 Амурское эхо. 1917. 23 июня.
 138 Цыпкин С. Указ. соч. С. 32.
 139 РГИА ДВ. Ф. 129. Оп. 1. Д. 46. Л. 56-60; Свободное Приморье. 1917. 10, 11 июня; Уссурийский край. 1917. 20 июня. При обсуждении вопроса о расказачивании Ф. И. Сорокин (делегат от 3-й сотни дивизиона и от Нестеровского) заявил, что при сохранении казачества в войске могут произойти любые события, вплоть до выступления одной станицы на другую (ведь еще действовали наказы северных округов о расказачивании). Это заявление вызвало протест среди делегатов, которые предложили ст. Гродековской лишить Сорокина казачьего звания и исключить из войскового сословия за внесение раскола в казачью среду, за прежнюю его агитацию об упразднении казачества и как лицо, мешавшее устройству казачества.
 140 РГВИА. Ф. 5293. Оп. 1. Д. 1. Л. 39-40.
 141 Мышанский А.А. Восстановление деятельности земских учреждений в 1918 г. в Сибири // История Белой Сибири. Тезисы 4-й научной конференции 6-7 февраля 2001 года. Кемерово, 2001. С. 67; Забайкальская новь. 1917. 27 июня.
 142 Приамурские извести. 1917. 18 июля.
 143 Забайкальский рабочий. 1917. 9 авг.
 144 Забайкальский рабочий. 1917. 19 июля.
 145 Жизнь Бурятии. 1925. №9-12. С. 40; 1926. №4-6. С. 16; Известия Верхнеудинского районного Исполнительного комитета и Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. 1917. 20 июля.
 146 Хаптаев П.Т. Октябрьская социалистическая революция и гражданская война в Бурятии. Улан-Удэ, 1964. С. 178.
 147 Известия Верхнеудинского районного Исполнительного комитета и Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. 1917. 20 июля.
 148 Жизнь Бурятии. 1926. №4-6. С. 17-18.
 149 ГАХК. Ф. 1503. Оп. 6. Д. 26. Л. 64.
 150 Амурское эхо. 1917. 11 июля.
 151 ГААО. Ф. 10-и. Оп. 1. Д. 130. Л. 30.
 152 Там же. Л. 88-89. Кроме того, полк потребовал от правления ответа на ряд вопросов, касающихся внутренней жизни войска: о том, почему на 2-й круг были допущены лица неказачьего сословия, которые решили судьбу войска, почему исполнительный комитет поздно уведомил делегатов полков и батареи о ликвидации казачества и почему этот важный вопрос решался без участия фронтовых частей, почему войсковое правление не дало ответ на его телеграмму от 22 апреля о причинах ликвидации казачества в войске.
 153 Там же. Л. 83. Полк также объявлял, что земля, воды и леса принадлежат войску, управляться которое должно на выборных началах. Во главе АКВ должна стоять войсковая управа (съезд, правление) с исполнительным правом. Должность наказного атамана совмещалась с должностью председателя управы. Школьное дело, агрономическая, медицинская, ветеринарная помощь и другие повинности должны быть отнесены на казенный счет. Казаки проходят службу наравне с остальными гражданами России, снаряжение относится на счет государства. Для защиты интересов войска в исполнительном Совете Союза казачьих войск должно находиться 2 представителя от амурских казаков.
 154 Там же. Л. 10.
 155 Футорянский Л. И. Указ. соч. С. 69.
 156 ГААО. Ф. 10-и. Оп. 1. Д. 130. Л. 23, 30-34, 39-40, 42-43, 45, 50, 55, 60-61, 64-65, 69-70, 72, 76-77. Протокол общего собрания Екатерино-Никольского станичного округа №38 от 9 июля 1917 г.; Сбор Игнашинского станичного округа от 15 июля 1917 г.; Черняевский станичный сбор 15 июля 1917 г., приговор №49; Сбор Пашковского станичного округа 15 июля 1917 г. хотя и проголосовал за присоединение к гражданам России, тем не менее, выступил за введение в области войскового земства, т.е. за сохранение войсковых структур; Приговор №2 Кумарского станичного сбора от 16 июля 1917 г.; Приговор №54 Екатерининского станичного округа от 16 июля 1917 г.; Сход Албазинского станичного округа 20 июля 1917 г. постановил выступить за сохранение казачества, однако согласился на создание общего для крестьян и казаков земского самоуправления; Приговор №87 от 27 июля 1917 г. сбора Екатерино-Семеновского станичного округа; Приговор №85 Михайло-Семеновского станичного сбора от 27 июля 1917 г.; Протокол №13 от 30 июля 1917 г. Николаевского станичного сбора; Постановление №50 от 30 июля 1917 г. общего собрания депутатов хуторов Константиновского станичного округа; Постановление №23 от 3 августа 1917 г. Поярковского станичного сбора; Приговор №125 от 3 августа 1917 г. сбора Иннокентьевской станицы. Сбор выступил за сохранение казачества с условием, чтобы за амурскими казаками сохранили лишь название и право служить отдельными казачьими частями. Сбор высказал пожелание уравняться с крестьянами.
 157 Там же. Л. 39-40, 45, 50, 55, 60-61, 63-65. Сбор Пашковского станичного округа 15 июля 1917 г.; Приговор №2 Кумарского станичного сбора от 16 июля 1917 г.; Протокол №13 от 30 июля 1917 г. Николаевского станичного сбора; Постановление №50 от 30 июля 1917 г. общего собрания депутатов хуторов Константиновского станичного округа; Постановление №23 от 3 августа 1917 г. Поярковского станичного сбора; Приговор №125 от 3 августа 1917 г. сбора Иннокентьевской станицы. Выступив за создание уездного (т.е. войскового) земства, сбор, тем не менее, предложил войсковое правление заменить на уездное земство, которое являлось бы контролирующим органом над станичными земствами.
 158 Там же. Л. 30-31, 69-70. Протокол общего собрания Екатерино-Никольского станичного округа №38 от 9 июля 1917 г.; Сход Албазинского станичного округа 20 июля 1917 г.
 Там же. Л. 23, 28, 32-34, 42-43, 72, 76-77. Сбор Игнашинского станичного округа от 15 июля 1917 г.; Черняевский станичный сбор 15 июля 1917 г., приговор №50; Приговор №55 Екатерининского станичного округа от 16 июля 1917 г.; Приговор №87 от 27 июля 1917 г. сбора Екатерино-Семеновского станичного округа; Приговор №85 Михайло-Семеновского станичного сбора от 27 июля 1917 г. Сбор не определился с вопросом о введении земства, поэтому делегатам от округа было разрешено согласовать его на самом круге.
 160 Там же. Л. 30. По проекту о землеустройстве АКВ и УКВ 1911 г. на каждую мужскую душу населения полагалось по 30 дес. земли, 10 дес. на прирост населения и по 10 дес. в распоряжение войскового правления на получение доходов на нужды войска.
 161 ГААО. Ф. 10-и. Оп. 1. Д. 126. Л. 1, 2-5.
 162 ГААО. Ф. 10-и. Оп. 1. Д. 158. Л. 1. Так, в середине июля военное министерство, после консультаций с министерством земледелия, уведомило войсковое правительство, что оно не возражает против воспрещения рубки леса в отводе Духовского, но запретной полосой является полоса в 15 верст параллельно р.Амур и 10 верст радиусом вокруг казачьих селений, расположенных в стороне от Амура.
 163 Амурское эхо. 1917. 22 июля.
 164 РГВИА. Ф. 5293. Оп. 1. Д. 1. Л. 36-37, 41-41об; Далекая окраина. 1917. 11 сент. (29 авг.).
 165 Футорянский Л. И. Указ. соч. С. 90.
 166 Жизнь Бурятии. 1926. №4-6. С. 18, 22-23.
 167 Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов в 1917 году. Протоколы, стенограммы и отчеты, резолюции и постановления общих собраний, собраний секций, заседаний Исполнительного комитета, Бюро Исполнительного комитета и фракций. Т.4. 3 июля-25 октября 1917 года. М., 2003. С. 357; Амурское эхо. 1917. 20 авг. (2 сент.).
 168 Деникин А.И. Указ. соч. С. 93, 102, 110; Далекая окраина. 1917. 23 авг.
 169 Русская армия. 1920. 8 окт.
 170 Амурское эхо. 1917. 19 авг. (1 сент.).
 171 Амурское эхо. 1917. 20 авг. (2 сент.).
 172 Забайкальская новь. 1919. 22 мая.
 173 Забайкальский рабочий. 1917. 5 авг.
 174 ГАХК. Ф. 1503. Оп. 6. Д. 26. Л. 65; Забайкальский рабочий. 1917. 9 авг. Войсковой комитет состав съезда определял следующими нормами: от станиц по 1 делегату на 1 тыс.чел. взрослого населения обоего пола, от полков с фронта по 2 делегата (полк  1120 чел.), а от более мелких войсковых единиц (батарей, отдельных сотен и т.д.) по 1 делегату. Однако на съезд прибыли делегаты сверх установленных норм, как с фронта, так и от станиц. Им было предоставлено право решающего голоса.
 175 Забайкальский рабочий. 1917. 12 авг. Так, представитель Аргунской станицы высказался за демократическую республику, широкую автономию области, всесословное земство, самоопределение национальностей и заявил, что только Учредительное собрание может ликвидировать казачество, а сейчас необходимо реорганизовать все управление войска. Аргунцы выступили за слияние войскового комитета с общеобластным управлением. Представитель Ундинской станицы доложил о том, что его станичники после 1-го съезда не считают себя казаками, и поддерживают решение 1-го съезда. Представитель Дог-Инской станицы отмечал, что до революции казаки и крестьяне жили дружно, а затем между ними начались раздоры из-за земли. Станица в своем наказе выступила за окончание войны без аннексий и контрибуций. Представитель Мангутской станицы заявил, что станица следует вместе со всем народом и выступает за ликвидацию казачества. Дурьевская станица в своем наказе выступила за ликвидацию казачества.
 176 Забайкальский рабочий. 1917. 11, 13 авг.
 177 Забайкальский рабочий. 1917. 12 авг.
 178 Хаптаев П.Т. Бурят-Монголия в период Октябрьской социалистической революции. Иркутск, 1947. С. 100-101; Жизнь Бурятии. 1925. №9-12. С. 41; Жизнь Бурятии. 1926. №4-6. С. 23.
 179 Футорянский Л. И. Указ. соч. С. 91.
 180 Забайкальская новь. 1919. 31 мая.
 181 Забайкальский рабочий. 1917. 23 авг.
 182 Российский государственный военный архив (далее  РГВА). Ф. 40417. Оп. 1. Д. 2. Л. 132.
 183 Забайкальская новь. 1919. 22 мая.
 184 ГАХК. Ф. П-44. Оп. 1. Д. 577. Л. 1-2.
 185 Амурское эхо. 1917. 22 июля, 6 авг.
 186 ГААО. Ф. 10-и. Оп. 1. Д. 130. Л. 13. На заседании присутствовало 26 чел.
 187 ГААО. Ф. 10-и. Оп. 1. Д. 119. Л. 17. Протокол №1 заседания 3-го съезда делегатов АКВ 6 августа 1917 года гор. Благовещенск; Шиндялов Н.А. Указ. соч. С. 69; Амурское эхо. 1917. 5 июля, 9 авг. К открытию съезда прибыло 46 делегатов из общего числа 52, из которых 41 делегат от станиц и 10 фронтовых частей и 1 от запасной сотни.
 188 ГААО. Ф. 10-и. Оп. 1. Д. 119. Л. 19, 21, 26. Протоколы №2 заседания 3-го съезда делегатов АКВ 7 августа 1917 года, №3 заседания 3-го съезда делегатов АКВ 7 августа 1917 года, №6 заседания 3-го съезда делегатов АКВ 9 августа 1917 года гор. Благовещенск; Амурское эхо. 1917. 9 авг.
 189 Прибавление к №728 газеты «Амурское эхо» от 13 августа 1917 г.; Амурское эхо. 1917. 20 авг.
 190 ГААО. Ф. 10-и. Оп. 1. Д. 119. Л. 33-35. Протокол №10 заседания 3-го съезда делегатов АКВ 11 августа 1917 года гор.Благовещенск; Амурское эхо. 1917. 17 авг.
 191 Шиндялов Н.А. Указ. соч. С. 69.
 192 Амурское эхо. 1917. 27 авг.
 193 Амурское эхо. 1917. 15 авг.
 194 Амурское эхо. 1917. 18 авг.
 195 Прибавление к №746 газеты «Амурское эхо» от 5 сентября 1917 г.
 196 Соловьев О.Ф. Обреченный альянс. М., 1986. С. 228-230; Краснов П.Н. На внутреннем фронте // Архив русской революции. М., 1991. Т. 1. С. 104-186.
 197 Амурское эхо. 1917. 5 сентября.
 198 Забайкальский рабочий. 1917. 6 сент.
 199 Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов в 1917 году. Т. 4. С. 269.
 200 Забайкальский рабочий. 1917. 8 сент.
 201 Забайкальский рабочий. 1917. 13 сент.
 202 Краснов П.Н. Указ. соч. С. 136-142.
 203 Забайкальский рабочий. 1917. 21 сент.
 204 Забайкальский рабочий. 1917. 22 сент.
 205 Жизнь Бурятии. 1926. №4-6. С. 26.
 206 Известия Комитета спасения революции. 1917. 31 авг.
 207 Жизнь Бурятии. 1925. №9-12. С. 41.
 208 Жизнь Бурятии. 1926. №7-9. С. 4.
 209 РГВА. Ф. 40417. Оп. 1. Д. 2. Л. 362; Жизнь Бурятии. 1926. №7-9. С. 5. Распоряжение министра было передано в телеграмме начальника отдела Главного штаба от 14 сентября 1917 г. №5784.
 210 Жизнь Бурятии. 1926. №7-9. С. 5.
 211 Далекая окраина. 1918. 26 июня, 9 сент. Количество депутатов было следующим: ст.Гродековская  22 делегата, Донская  21, Гленовская  12, Полтавская  11, Бикинская  10, Платоно-Александровская  9, Вольная (постановлением войскового правления УКВ от 8 августа 1917 г. пос.Чичаговский выделен из Донского станичного округа в отдельную станицу с наименованием «станица Вольная»)  2 делегата.
 212 Далекая окраина. 1917. 9 сент.
 213 Приамурские известия. 1917. 8 окт.
 214 Приамурская жизнь. 1917. 1 окт.
 215 ГАХК. Ф. П.-И-44. Оп. 1. Д. 1. Л. 16. В состав комиссии вошли И.О. Бородин (председатель), П.А. Федоров (секретарь), И.Л. Пинегин, Н.Г. Тимофеев, И.И. Шакшуев, В.С. Парыгин и В.А. Чугуевский (члены).
 216 РГИА ДВ. Ф. 149. Оп. 1. Д. 372.
 217 ГАХК. Ф. П. НСБ. Протокол заседания 3-го Войскового круга Уссурийского казачьего войска 3-14 октября 1917 г. Б.м., б.г. П.4, 7; Далекая окраина. 1917. 23 (10) окт. На открытие круга прибыло 97 делегатов, в том числе от станиц и поселков  66, от строевых частей фронта  10, от особых и запасных сотен и нестроевых команд  17, от организаций и учреждений войска  6.
 218 ГАХК. Ф. П. НСБ. Протокол заседаний 3-го Войскового круга Уссурийского казачьего войска. П.10.
 219 Там же. П.12.
 220 Там же. П.25, 26, 27, 29, 32; Далекая окраина. 1917. 10 окт., 13 окт.
 221 ГАХК. Ф. П. НСБ. Протокол заседаний 3-го Войскового круга Уссурийского казачьего войска. П.35.
 222 Там же. П.36. Временное положение; Далекая окраина. 1918. 4 сент.
 223 ГАХК. Ф. П. НСБ. Протокол заседаний 3-го Войскового круга Уссурийского казачьего войска. П.47. Инструкция Малого круга.
 224 Щагин Э.М. Указ. соч. С. 190.
 225 ГАХК. Ф. П. НСБ. Протокол заседаний 3-го Войскового круга Уссурийского казачьего войска.
 226 Свободное Приамурье. 1917. 16 сент.
 227 Забайкальская рабочая газета. 1917. 4 нояб.
 228 Амурское эхо. 1917. 7, 8 нояб.
 229 Борьба за власть Советов в Бурят-Монголии (1917-1918 гг.). С. 7.


Рынков В. М. 13tc "Рынков В. М. "15

Значение военно-служилого сословия в социальной политике Российского правительства адмирала А.В. Колчака*

В годы Гражданской войны на востоке России образовался самый крупный в территориальном отношении и наиболее длительный по времени существования очаг сопротивления большевизму. Здесь находились 7 казачьих войск, в которых насчитывалось около 1,4 млн. чел.: Уральское  235 тыс. чел., Оренбургское  553 тыс. чел., Сибирское  164 тыс. чел., Семиреченское  59 тыс. чел., Забайкальское  260 тыс. чел., Амурское  50 тыс. чел., Уссурийское  44 тыс. чел.1 . 10 июня 1919 г. Российское правительство признало два новых казачьих войска  Енисейское и Иркутское2 .
Анализ государственной политики в годы Гражданской войны в отношении военно-служилого сословия актуален по нескольким причинам. Казачество традиционно считается одним из оплотов белого движения. Одновременно важнейшей составляющей военно-политического процесса в этот период являлся казачий сепаратизм. Целесообразно выяснить, в какой степени можно считать казачество социальной базой антибольшевистских политических режимов, определить характер и особенности взаимодействия государственной власти с этой группой населения. Спецификой поставленной проблемы является то, что сами казаки в годы революции сформировали Войсковые правительства, большинство из которых можно считать самостоятельными региональными политическими режимами. До ноября 1918 г. они выступали наряду с множеством других региональных государственных образований, которые были ликвидированы после колчаковского государственного переворота. Казачьи войсковые правительства, будучи вписаны в общегосударственную структуру управления, сохранили разную степень автономии. Но они никогда не провозглашали политическую самостоятельность. Поэтому нас будет интересовать политика Российского правительства адмирала А.В. Колчака в отношении казачества.
Отношение верховной власти к военно-служилому сословию осложнялось тем, что сепаратизм в казачьих областях проявлялся в форме борьбы за своеобразно понятый федерализм. Претензии органов казачьего самоуправления простирались достаточно далеко. Они требовали распоряжения землями, недрами, предприятиями. В конце 1917  начале 1918 г. это можно было воспринимать как меры по ограничению влияния советской власти. С приходом к власти Временного сибирского правительства и Российского правительства адмирала Колчака ситуация изменилась. Центральная власть выступила с инициативами по унификации управления, усилению влияния центра. Но именно летом-осенью 1918 г. казачьи войсковые правительства постарались закрепить верховенство региональной власти в земельном вопросе. 21 августа 1918 г. Войсковое правление Оренбургского казачьего войска провозгласило своей собственностью Илецкие соляные копи3 . IV войсковой круг Сибирского казачьего войска признал исключительное право казачьего населения распоряжаться земельными угодьями на территориях, отведенных войску. 5-й Чрезвычайный круг Уссурийского казачьего войска принял решение о взятии в ведение войска отвода генерала Духовского. Платежи за хозяйственное использование этой территории должны были стать основным источником денежных поступлений в войсковой бюджет4 . Обоснованием такого шага послужило прекращение платежей войску из казны. Войсковое правление решило самостоятельно компенсировать недостающие суммы.
Реализуемая Войсковыми правлениями и местными казачьими властями мероприятия являлись продолжением аграрной революции. Войсковые власти не пытались сохранить частное землевладение, арендные отношения, не выступали за компенсацию бывшим владельцам и арендаторам со стороны захватчиков5 . Более того, прежний революционный курс при колчаковском режиме углублялся. Например, 3-й круг Оренбургского казачьего войска 6 апреля 1919 г. дал разъяснение по поводу земель внутри войска, которые в 1875 г. были изъяты из войскового распоряжения и переданы в частное владение. Круг пояснил, что внутри границ войсковой территории частной собственности быть не может, поэтому и те земли, которые ранее формально не являлись войсковой собственностью, теперь поступают в распоряжение войска6 . В Сибирском казачьем войске отменили постановления III войскового круга о социализации земли. Зато все офицерские и частновладельческие земли переводились в разряд арендованных у войсковой управы7 . Осуществляемые на казачьих территориях мероприятия сочетали в себе элементы социализации с ликвидацией нетрудового землевладения и уравнительным распределением земли и муниципализацей на казачий манер. Они корректировали общенациональную аграрную политику. При этом решение земельного вопроса на казачьих территориях носило ярко выраженный сословный характер и проходило под лозунгом  «Земля казакам». Несложно понять причины  казачество обладало наибольшими наделами в сравнении с остальным населением. Межсословное уравнение исключалось. Так что демократизм в решении аграрного вопроса носил характер адаптации революционной риторики к узкосословным интересам.
Совершенно очевидно, что Российское правительство адмирала А.В. Колчака, как и ранее существовавшее в Омске Временное Сибирское правительство, не собиралось покушаться на сословные права казачества. 13 февраля 1919 г. Российское правительство специальным актом подтвердило неприкосновенность территории и векового уклада Оренбургского казачьего войска8 . Главное содержание этого постановления заключалось в признании территории Оренбургского казачьего войска «Областью войска Оренбургского». Все земли на этой территории вместе с недрами объявлялись неприкосновенной собственностью войска. 1 мая была подписана Грамота Российского правительства казачьим войскам. В ней признавалась незыблемость всех правовых особенностей земельного быта казаков, образа их служения, уклада жизни и управления военного и гражданского. Правительство торжественно обещало сохранить установившиеся в последние годы особенности войскового управления, в т.ч.: право выбора войскового круга, атамана, войскового правления и решения ими вопросов внутренней жизни и управления войска, а также неприкосновенность прав владения и распоряжения землями, занимаемыми казачьими войсками9 . 12 сентября 1919 г. Совет министров подтвердил временную передачу в ведение Амурского и Уссурийского казачьих войск земельного отвода генерала Духовского, захваченного ими ранее явочным порядком для компенсации расходов по войсковому управлению10 .
Этот курс резко противостоял политике советской власти на ликвидацию сословий и сословных привилегий. Многие нормативные акты Российского правительства могут показаться декларативными. Но нужно учесть, что они подтверждали ранее принятые войсковыми правительствами постановления об особом характере управления войском, то есть давали легитимацию совершенно конкретным региональным нормам права.
При Временном сибирском и Российском правительствах сохранялись все правила доплат казакам за экипировку на службу. Размер пособий на обмундирование воина и экипировку лошади несколько раз переутверждался Российским правительством с учетом различных категорий призванных и с поправками на инфляцию. Чем старше был призванный казак, тем более высокую компенсацию он получал. Офицеры получали летом 1919 г. компенсацию за покупку лошади до 3000 руб.11 . За лошадь, утраченную казаком по обстоятельствам военного времени, ему компенсировали 300 руб. Причем решение о компенсации принимал станичный атаман на основании приговоров станичных сходов12 . Сибирские казаки летом 1918 г. добились частичной компенсации за военное имущество, изношенное или утраченное по военным обстоятельствам. Сибирским казакам компенсации за экипировку шли из казны, тогда как воинам других казачьих войск сначала начислялись средства из войсковых капиталов, а потом поступали деньги из казны в погашение этих расходов. Из-за отсутствия войсковых средств эти выплаты осуществлялись с большими опозданиями. 5 сентября 1919 г. Совет министров решил производить выплату пенсий и пособий из войсковых капиталов и производить их начисление из средств Государственного казначейства13 . С одной стороны, это делало выплаты более стабильными, т.к. в войсковых кассах средств на эти нужды часто не находилось. С другой  это приводило к установлению единого размера всех выплат, которые ранее могли отличаться в зависимости от принадлежности к разным казачьим войскам.
Напомним, что до Гражданской войны казаки экипировались на военную службу за свой счет. Теперь государство взялось компенсировать им расходы. Это оказалось оправдано предшествовавшим перенапряжением сил. Но ни одно другое сословие или социальная группа российского общества не смогли добиться компенсации своих чрезвычайных материальных потерь в связи с Гражданской войной.
Существование в царской России особого комплекса нормативно-правовых актов, регулирующих положение военно-служилого сословия, привело к серьезным нестыковкам в действующем законодательстве. В частности, Положение о призрении семей призванных, принятое Временным сибирском правительством 24 октября 1918 г., предписывало выдавать сторублевые пайки только семьям добровольцев и призванных по мобилизации очередных возрастов. В Оренбургском казачьем войске всеобщая мобилизация была объявлена атаманом. Постановление о выдаче пайкового довольствия не распространялось на те возраста, которые призывались только у казаков по местной мобилизации. 5 мая 1919 г. Совет министров признал: «с призывом неказачьего населения удовлетворять довольствием мобилизованных казаков в порядке, установленном для соответствующего возраста неказачьего населения». В тот же день Главному управлению по делам казачьих войск отпустили 6 млн. руб. на выдачу пособия семьям призванных казаков и неказачьего населения, проживающего на территории казачьих войск14 . Но получалось, что пособия выплачивались только казакам двух мобилизационных возрастов. Чтобы устранить явную несправедливость, 3-й войсковой круг Оренбургского казачьего войска 17 июня 1919 г. постановил выплачивать сторублевое пособие и квартирное довольствие семьям всех мобилизованных в казачьи части военнослужащих15 . Итак, казачьи власти добивались, чтобы военнослужащие-казаки оказались не в худших, а по возможности даже в лучших условиях, нежели остальные российские граждане.
Неаккуратная выплата жалования военнослужащим и пособий их семьям вызывала повсеместный ропот16 . В то сложное время нередко решение о финансировании принималось на самом высоком уровне, но после этого деньги могли не поступать по нескольку месяцев. Оренбургские и сибирские казаки, хотя и с задержкой, все же получили значительную часть выплат несколькими частями. О том, что пайковые средства поступили в эти два казачьих войска, известно из делопроизводства местных органов, занятых их распределением между семьями. Имеются сведения, что в Амурском казачьем войске в 1918-1919 гг. тоже выдавались пособия за утраченных на фронте лошадей, хотя трудно установить, из каких средств осуществлялись эти выплаты17 . В Забайкальское и Уссурийское казачьи войска средства, по-видимому, не поступили. По крайней мере, известно, что обещавший отправить два полка на фронт атаман И.П. Калмыков, ссылаясь на указания Г.М. Семенова, приостановил исполнение этого намерения. Задержку отправки казаков на фронт он мотивировал тем, что семьи до сих пор не получили пайковых денег. Очевиден замкнутый круг и правовая коллизия. Формально призванные в войска казаки не поступили в распоряжение колчаковского командования, а самовольно были оставлены атаманами на Дальнем Востоке. За таких «немобилизованных» мобилизованных правительство платить пособия и жалование не хотело. Но именно это стало поводом для уклонения от отправки на фронт. В остальных случаях, не связанных с выплатой пособий, дальневосточное казачество едва ли можно считать дискриминируемым. Все три казачьих войска постоянно фигурировали в постановлениях правительства о финансировании тех или иных мероприятий в области управления, социальной помощи населению.
Место казачества в социально-экономической политике хорошо выявляет ведомость ссуд, разрешенных правительством (см. таблицу).
Документ отражает внебюджетное государственное финансирование. Данные таблицы свидетельствуют, что немногочисленные казачьи войска получали больше средств на развитие инфраструктуры и социальные мероприятия, чем земства и города востока России. Следует учесть, что финансировавшиеся государством частные железные дороги и заводы и фабрики  это предприятия, либо оставшиеся временно в казенном управлении, либо работавшие на выполнение военных заказов. Это означает, что казачество находилось на втором после военного производства месте в приоритетах Российского правительства. Очевидно, близостью к столице и влиятельностью сибирских казачьих военачальников объясняется то обстоятельство, что Сибирское казачье войско получало больше средств, чем Оренбургское, самое многочисленное из войск азиатской части России, к тому же находившееся на прифронтовых позициях. Хотя следует учесть, что Оренбуржье было оставлено «белыми» войсками раньше, чем юг Западной Сибири. Значительные средства отпускались сибирским казакам осенью 1919 г., когда инфляция существенно понизила курс рубля. Поэтому номинальные объемы финансирования разных казачьих войск следует сравнивать с большими оговорками.
Нельзя забывать, что основная часть финансирования казачьего населения шла в рамках бюджета, в основном через военное ведомство и Главное управление по делам казачьих войск. Поэтому данные таблицы не отражают всего объема средств затраченных правительством на казачество, зато красноречиво говорят о его приоритетах. Более детальный анализ выделенных казакам ссуд свидетельствует о том, что они носили в значительной мере характер социальной поддержки населения и системы управления. 9 апреля 1919 г. Начальнику Главного управления по делам казачьих войск было передано 587307 руб. в качестве пособия на содержание Войсковых правлений Иркутского и Енисейского казачьих войск18 . 1 сентября 1919 г. Амурскому казачьему войску отпустили 1080450 руб. на возмещение расходов, произведенных казачьим населением на содержание войсковых управ и стражников, несущих службу по охране границ, поимке хунхузов и контрабандистов19 .
Уникальный характер носят также случаи, когда казаки настаивали на компенсации ущерба, нанесенного их хозяйствам в ходе борьбы с большевиками. Следует признать, что вооруженное противостояние действительно привело к существенным разрушениям и поставило некоторую часть казачьего населения на грань вымирания. Войсковые правительства Оренбургского и Семиреченского казачьих войск предприняли максимум усилий, чтобы хотя бы отчасти облегчить бедствия своими силами, но правительственная помощь имела решающее значение20 . Уральскому, Оренбургскому и Сибирскому казачьим войскам выделяли ссуды для организации уборки урожая на полях, принадлежащих семьям призванных. Амурское и Сибирское казачьи войска получили ссуды на закупку сельскохозяйственной техники21 .
Часть выделенных государством сумм носила характер компенсации Войсковым правительствам за выполнение тех функций, которые на крестьянских территориях осуществляло земство за счет казны или непосредственно государственная администрация, например, выплату пособий и пайков, финансирование мероприятий по призрению беженцев. Это выравнивало казачество по сравнению с крестьянским населением. Столь же очевидно, что назначение некоторых выплат, их размеры, порядок и условия выделения ставили казачество в привилегированное положение. Например, власти не финансировали уборку урожая семьям призванных крестьян, редко выделяли земствам и городам продовольственные пособия, тогда как казачьи войска получали довольно большие деньги на эти нужды. Беженцам-казакам выделялись существенно более крупные суммы, чем представителям других групп населения или национальным меньшинствам, спасавшимся от наступавшей Красной армии. Большинство ссуд выдавалось на долгие сроки беспроцентно, либо на очень льготных условиях.
Казачество занимало не просто видную, справедливо сказать, ведущую роль в иерархии социальных приоритетов Российского правительства. Ни одна группа населения не получала такой поддержки, как казаки. Справедливости ради следует напомнить, что отчасти это связано с мощным лоббированием интересов казачества в правительственных структурах22 . Причем большинство требований казачества оказалось направлено на сохранение привилегированного положения и отмену тягот военно-служилого положения.
Получил ли политический режим отдачу от своей поддержки казачества? В историографии высказываются разные соображения по поводу боеспособности воинских казачьих формирований. Если С. И. Константинов полагает, что они являлись слабым звеном фронта, то В.А. Шулдяков приводит сведения о военных успехах казачьих формирований23 . Совершенно очевидно, однако, что массово казачьи войска принимали участие в боевых действиях только на территориях, прилегавших к местам их проживания. Дальневосточное казачество вообще не удалось заставить двинуть свои части на фронт. Гораздо шире казачьи отряды занимались подавлением партизанского движения. Но эта деятельность связана, пряже всего, с защитой собственных земельных наделов, корпоративной солидарностью. В некоторой степени партизанский протест на сопредельных территориях был вызван позицией казаков в земельном вопросе. Российское правительство, поддерживая казачество, оказалось заложником накопившихся социальных противоречий.
Верховная власть не столько имела твердую опору в лице казачества, сколько осознавала, что должна считаться с интересами этого хорошо вооруженного служилого сословия. Поддержка казачества была необходима колчаковскому режиму, но в то же время стоила дорого  значительно дороже, чем поддержка, лояльность или нейтралитет других групп населения. Необходимо помнить, что, позиционируя себя в качестве проказачьей силы, верховная власть получила взамен настороженное, а то и враждебное отношение крестьянства. В конце концов, это стало одним из факторов развертывания Гражданской войны в деревне. Но и иного выбора противники советской власти сделать не могли, т.к. ставка на казачество обозначала ориентацию на наиболее сильную, лучше других вооруженную и крепко спаянную корпоративной этикой группу населения.

______________

 1 Хвостов Н.А. Борьба большевиков за трудовое казачество на востоке страны (1917-1920 г.). Красноярск, 1991. С.  14. Существуют более точные данные, основанные на переписях населения. Но точные подсчеты для изучаемого периода теряют смысл, т.к. не учитывают интенсивные процессы оказачивания и расказачивания.
 2 Правительственный вестник (Омск). 1919. 9 авг.
 3 Ганин А.В. Атаман А.И. Дутов. М., 2006. С. 344.
 4 Савченко С. Н. Уссурийское казачье войско в гражданской войне на Дальнем Востоке (1917-1922 гг). Хабаровск, 2002. С.  132-133.
 5 Ганин А.В. Атаман А.И. Дутов... С. 346.
 6 Протоколы 3 круга Оренбургского казачьего войска. Троицк, 1919. С. 321.
 7 Андреев С. М. Военное и гражданское управления в Сибирском казачьем войске (1808-1919). Омск, 2005. С.  223.
 8 Правительственный вестник (Омск). 1919. 28 февр.
 9 Там же. 1919. 9 мая.
 10 Там же. 27 сент.
 11 Там же. 30 июля.
 12 Там же. 30 июля, 2, 17 авг., 7 сент.; Приказы по Сибирскому казачьему войску. 1918. №313 от 7 августа // Омская областная научная библиотека. Инв. №355(57) П758.
 13 Правительственный вестник. 27 сент.
 14 Там же. 8 авг.
 15 Протоколы 3 круга С.  479-480.
 16 См. подробнее: Рынков В.М. Социальная политика антибольшевистских правительств на востоке России (вторая половина 1918-1919 г.). Новосибирск, 2008. С. 200  202.
 17 Протоколы 6-го Войскового круга Амурского казачьего войска. Благовещенск, 1919. С. 48.
 18 Правительственный вестник. 1919. 6 мая.
 19 Там же. 19 сент.
 20 Ганин А.В. Атаман А.И. Дутов С. 336  340; Рынков В.М. Гражданская война в Семиречье в зеркале антибольшевистских документов // III науч. конф. «Степной край Евразии: историко-культурные взаимодействия и современность». Омск, 2003. С.  127-129; Шулдяков В.А. Гибель Сибирского казачьего войска. 1917-1920 г. М., 2004. Т. 2. С. 179-181, 193.
 21 Рынков В.М. Казачество в социально-экономической политике антибольшевистских правительств на востоке России (вторая половина 1918-1919 г.) // Первые Ермаковские чтения «Сибирь: вчера, сегодня, завтра»: Мат. регион. науч. конф. Новосибирск, 2009. С.  155 156.
 22 Рынков В.М. Казачество в социально-экономической С.  154; Шулдяков В.А. «Мы желаем быть хозяевами у себя на родине  в Сибири»: к вопросу о политическом значении казачества весной  летом 1919 года // Вестник Новосибирского государственного университета. Сер.: История, филология. 2009. Т. 8. Вып. 1: История. С. 39-44.
 23 Константинов С. И. Вооруженные формирования противобольшевистских правительств Урала и Сибири в годы гражданской войны. Екатеринбург, 1997. С. 163; Шулдяков В.А. Гибель Сибирского казачьего войска С. 103-122, 315-324 и др.

* Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ (проект №09-01-00413а)





Шулдяков  В.А. 13tc "Шулдяков  В.А. "15
Особая миссия на Дальний Восток генерал-майора В.И. Волкова (декабрь 1918  г.)

Конфликт между адмиралом А.В. Колчаком и атаманом Г.М. Семеновым («Читинский инцидент», «Семеновская история» и т.п.) привлекал и привлекает внимание историков1 . Можно считать внешнюю канву событий в целом восстановленной; выстроен событийный ряд конфликта, процесса его возникновения и разрешения. Спорными представляются выводы о его причинах и следствиях. И, как это не удивительно, в данном конфликте, как и в семеновской «атаманщине», недостаточно изучена казачья составляющая. Отсюда бытующие до сих пор фактические ошибки: часто называют Г.М. Семенова войсковым атаманом Забайкальского казачьего войска, упуская, что он стал таковым лишь в июне 1919 г., путают миссию в Читу полковника А.В. Катанаева со следственной комиссией во главе с генералом Г.Е. Катанаевым и т.д. Между тем, в «Читинский инцидент» были втянуты не только Забайкальское войско, но и другие. Значительную роль в со-бытиях сыграли сибирские казаки.
Как известно, атаман Г.М. Семенов начал открыто фрондировать против Верховного правителя, послав ему 20 ноября 1918 г. телеграмму с протестом против постановления колчаковского Совмина о предании Чрезвычайному военному суду главных исполнителей Омского переворота 18 ноября 1918 г.  трех офицеров Сибирского казачьего войска: В.И. Волкова, И.Н. Красильникова, А.В. Катанаева. В телеграмме говорилось: «Означенные русские офицеры первые со мной подняли знамя борьбы за спасение отечества и как преданные и верные сыны своей родины покрыли свои имена славой ярых и грозных бойцов с большевизмом. Я как походный атаман Дальневосточных казачьих войск протестую против насилия над лучшими сынами русского казачества и категорически требую отмены над ними суда и немедленной высылки их в мое распоряжение, их имена принадлежат суду истории, но не вашему. В случае неисполнения моего требования я пойду на самые крайние меры и буду считаться лично с вами». Как видим, в конце Семенов прямо угрожал адмиралу2 .
На самом деле суд был организован только «для предания гласности» произошедшего военно-политического переворота и 21 ноября 1918 г. полностью оправдал троицу «переворотчиков»3 . Но для Семенова он стал первым поводом для предъявления своих претензий Верховному правителю.
Атаман Г.М. Семенов проводил собственную политическую линию, весной-летом 1918 г. получая средства от французов и японцев и лавируя между различными русскими политическими силами, используя в своих целях тех и других. Он и его сподвижники мечтали «победоносно шествовать по Сибири и властвовать». Освобождение Читы от красных чешскими и сибирскими войсками «страшно ошеломило» и расстроило руководителей Особого Маньчжурского отряда. Сам Семенов из-за этой неприятности «больше суток был пьян до беспамятства». По свидетельству генерала И.Ф. Шильникова, в сентябре 1918 г. среди семеновцев было течение не признавать Временное Сибирское правительство, а попытаться при помощи японцев протолкнуть в «диктаторы Сибири» своего атамана4 . Но им пришлось учесть реальную расстановку сил и пойти на компромисс. Признав Временное Сибирское правительство, Семенов получил от него чин полковника и должность командира 5-го Приамурского корпуса Сибирской армии.
Пока никто не претендовал на собирание вокруг себя всей России, пока речь шла скорее о формальном подчинении далекому и слабому центру, отношения атамана Семенова с Омском внешне складывались более-менее нормально. Но с созданием в сентябре 1918 г. на Уфимском Государственном совещании Всероссийской Директории ситуация кардинально менялась. Центральная власть неизбежно должна была приступить к реальному подчинению окраин и мобилизации их ресурсов для фронта. Г.М. Семенов в отличие от И.П. Калмыкова не был выборным войсковым атаманом. С формально-юридической точки зрения он являлся лишь командиром корпуса. Введи Директория вместо корпусной окружную систему военно-административного управления, а этот вопрос дискутировался, и Семенов сразу бы лишился «почвы», т.е. привязки к родному ему Забайкалью. Тогда его могли бросить на Уральский фронт командиром какого-либо соединения, особенно если Директория напрямую договорилась бы с японцами.
Семенов и его союзники нашли способ повышения своего статуса, закрепления на «освоенной территории» и, пусть сомнительной, но легитимации. Как известно, в октябре 1918 г. на войсковых кругах Амурского и Уссурийского казачьих войск ими была проведена идея создания Дальневосточного казачьего союза, уссурийцы избрали Г.М. Семенова Походным атаманом Дальневосточных казачьих войск. Окончательно создание такого казачьего союза во главе с Семеновым было оформлено соглашением трех атаманов: самого Семенова, Калмыкова и атамана амурцев Гамова. Фактически, это был сговор5 .
Чтобы не быть номинальным Походным атаманом, Семенову следовало слить в одно соединение все казачьи части региона, что он и сделал, объявив себя (не позже 12 ноября6 ) командиром отдельного Дальневосточного казачьего корпуса. В этом начинании он, неожиданно для многих, нашел поддержку командующего Сибирской армией и войскового атамана Сибирского казачьего войска генерал-майора П.П. Иванова-Ринова. Последний, отправляясь в октябре на Дальний Восток противником японской военной помощи, Семенова и особенно Калмыкова, за время командировки изменил свою позицию. Иванов-Ринов прояснил для себя обстановку на Дальнем Востоке и реальную роль Японии. Во-вторых, невольно устранившись от борьбы за власть, он потерял ключевые позиции и, встав в оппозицию к Омску, сам начал подыскивать себе союзников. При формировании в Омске Совета министров Директории штаб Сибирской армии при поддержке части казачьей политической элиты настаивал на назначении военным и морским министром Иванова-Ринова. Однако пост этот 4 ноября достался вице-адмиралу А.В. Колчаку. Поэтому еще до выступления Семенова против Верховного правителя Иванов-Ринов стал демонстрировать признаки доброжелательства в отношении дальневосточных атаманов7 .
Семенов имел некоторые моральные основания защищать Волкова, Красильникова, Катанаева. Они действительно были в Сибири одними из первых и наиболее непримиримыми борцами с советской властью. Тем более, в Особом Маньчжурском отряде оказалась группа красильниковцев. Сформированный в Омске Партизанский отряд есаула И.Н. Красильникова отличился высокими боевыми качествами и героизмом в походе Средне-Сибирского корпуса А.Н. Пепеляева на восток, в том числе во взятии Иркутска. Когда основная часть отряда ушла на Бодайбо, часть красильниковской конницы во главе с есаулом Жадовским была оставлена на Прибайкальском фронте, где участвовала в окончательном разгроме войск большевистской Центросибири, в занятии Читы, пополнилась добровольцами и превратилась в конную сотню (около 150 офицеров). В конечном итоге, сотня Жадовского перешла в Особый Маньчжурский отряд, а к марту 1919 г. была развернута в 1-й Приамурский конный атамана Семенова полк8 .
Но в целом, конечно, семеновский демарш имел политический характер. Атаман выдвигал претензии с целью подготовить почву для своего отказа подчиниться Верховному правителю, который последовал 23 ноября 1918 г. (знаменитые телеграммы №№136 и 137 предсовмину Омского правительства П.В. Вологодскому «и всем, всем, всем»).
Выступая в новом для себя статусе Походного атамана Дальневосточных казачьих войск, Семенов попытался апеллировать ко всему казачеству. Его телеграмма Колчаку от 20 ноября 1918 г. была послана не только П.В. Вологодскому, но и руководителям войсковых самоуправлений Сибирского и Оренбургского казачьих войск. В ответ разыгрывать казачью карту стал и Омск.
Вместо Колчака Семенову 22 ноября ответил телеграммой временно исполняющий должность войскового атамана сибирцев полковник Е.П. Березовский (Иванов-Ринов еще не вернулся с Дальнего Востока): «полковник Волков, войсковые старшины Катанаев и Красильников исполняли свой долг пред родиной [по] своему крайнему разумению. Если их действия нарушили формальный закон, они готовы нести всю ответственность по закону. В защите против закона они не нуждаются и полагают, что кроме суда никто не может вмешиваться в решение вопроса о их виновности или невиновности. Сибирское войско признало власть Верховного Правителя адмирала Колчака, подчиняется ему и готово защищать новую верховную власть, закон и порядок»9 .
Реакция Семенова последовала незамедлительно (23 ноября 1918 г.) и была очень резкой: «Поражен Вашей дерзостью, граничащей с нахальством, делать мне какие бы то ни было нравоучения, и уполномочены ли Вы полковником Волковым и войсковыми старшинами Красильниковым [и] Катанаевым».
Е.П. Березовский ответил 25 ноября, уже зная, что 23-го Семенов отказался признать власть Колчака: «Именующему себя походным атаманом Дальневосточных казачьих войск полковнику Семенову. Ваша телеграмма свидетельствует, что вы потеряли равновесие до невменяемости. Оберегая достоинство войска, не считаю возможным продолжать [с] вами дальнейшие сношения».
Семенов не остался в долгу, написав Березовскому (26.11.1918): «Заявляю вам, что я имею [счеты] лично с вами, а не с войском. Сибирское казачье войско в моих глазах стоит очень высоко. Я преклоняюсь перед его доблестной идейной борьбой за спасение родины и считаю его гордостью всего сибирского казачества, давшего родине таких титанов-борцов, как полковник Волков, войсковой старшина Красильников и войсковой старшина Катанаев. Дальнейшие сношения лично с вами считаю ниже своего достоинства, но ради выяснения своего [мнения] по отношению к Сибирскому казачьему войску посылаю эту последнюю телеграмму. Не именующий себя, а избранный походный атаман Дальневосточных казачьих войск полковник Семенов»10 .
25 ноября последовали увещевания генералов Д. Л. Хорвата и П.П. Иванова-Ринова, по телеграфу призывавших Семенова к благоразумию и подчинению Омску11 .
1 декабря с обширным телеграфным посланием обратился к Семенову атаман Оренбургского войска А.И. Дутов. Дутов указывал, что за время борьбы он «много раз получал обидные отказы в своих законных просьбах», тем не менее, оренбуржцы уже второй год «дерутся за родину и казачество», не получая ни от кого ни денег, ни обмундирования, и при этом всегда признают «единую всероссийскую власть без всяких ультиматумов, хотя бы в ущерб благосостоянию войска». К 1 декабря стараниями Д. А. Лебедева уже получила широкое распространение информация о том, что Чита начала задерживать военные грузы и шифрованные телеграммы Штаба Главковерха. На моменте разрушения сообщения между Омском и Владивостоком, откуда шли боеприпасы на фронт, Дутов в своем «товарищеском обращении» сделал особый акцент: «Теперь я должен добывать патроны только боем, ценой жизни своих станичников, и кровь их будет на вас, брат атаман. Неужели вы допустите, чтобы славное имя атамана Семенова в наших степях произносилось с проклятием, не может этого быть. Я верю в вашу казачью душу и надеюсь, что моя телеграмма рассеет ваши сомнения и вы признаете адмирала Колчака Верховным правителем Великой России»12 .
Семенов публично стал открещиваться от задержек грузов и нарушений телеграфной линии, заявляя, что о перерыве связи с Омском у него и мыслей не было. Позднее он уверял, что готов уже был прислушаться к призыву «собрата по крови, идее и общей работе атамана Дутова», пойти на уступки и признать власть Колчака принципиально13 . Так это или нет, но возможности для переговоров еще сохранялись. Причем в Омске решено было использовать в переговорном процессе тех самых офицеров Сибирского казачьего войска, которых так защищал Семенов в своей первой телеграмме от 20 ноября.
К этому времени Волков, Красильников и Катанаев, уже оправданные по суду и произведенные в следующие чины, собирались ехать в отпуск на Дальний Восток. Перед отъездом Колчак возложил на Волкова, «попутно с отпуском», особую миссию: «при проезде через Читу переговорить с полковником Семеновым, возбудить в нем патриотическое чувство и склонить его подчиниться всем распоряжениям верховной власти». 27 ноября особым поездом Волков с соратниками выехали из Омска, а 1 декабря прибыли в Иркутск, где сделали остановку14 .
По сути, под началом генерал-майора В.И. Волкова образовалась представительная делегация в 60 человек (список личного состава миссии см. в приложении). Каждый из трех «переворотчиков» взял с собой на Восток не только наиболее доверенных лиц, но и по воинской команде из «своих» частей. Сведенные воедино, эти команды составили конвойную полусотню при «Особой миссии». В нее входили офицеры, партизаны и казаки трех белых частей: Партизанского отряда полковника И.Н. Красильникова, 1-го Сибирского казачьего Ермака Тимофеева полка полковника А.В. Катанаева и Петропавловского отдельного конного дивизиона, кадром для которого послужила тайная военная организация В.И. Волкова. Начальником штаба Особой миссии Ставка назначила капитана А.А. Бурова, по словам А.В. Шемякина, ставленника министра финансов И.А. Михайлова15 .
Вину за отказ от поиска компромисса и за попытку подчинить Семенова силой многие современники возлагали на начальника штаба Колчака полковника Д. А. Лебедева, из-за принципиальной твердости которого конфликт вступил в следующую, более глубокую и затяжную фазу. Лебедев, раздраженный трудностями в обмене шифрованными депешами и сбоями в поставках с Дальнего Востока снабжения для армии, не дождался приезда Волкова в Читу, вызвал Семенова к прямому проводу, в ультимативной форме поставил ему вопрос, признает он Верховного правителя или нет, после отрицательного ответа прервал разговор, явился на заседание Совмина и предложил применить против Читы силу. Большинство министров и сам адмирал склонились к решительному образу действий: сместить Семенова и поставить вместо него Волкова16 .
Тем временем в Иркутске Особая миссия приступила к сбору сведений о самочинных действиях Семенова. Днем 1 декабря между В.И. Волковым и Д. А. Лебедевым состоялся разговор по прямому проводу17 . Лебедев говорил: «Желаете ли Вы получить полномочия для ликвидации Семенова? Адмирал Вам верит»,   и просил Волкова до окончательного решения вопроса задержаться в Иркутске18 . Вот фрагмент этого разговора.
Д. А. Лебедев: «Позиция Семенова такова, что непринятие решительных мер роняет престиж власти, кроме того, он задерживает наши шифрованные телеграммы на восток, благодаря чему мы не можем снабдить фронт патронами, оружием, несмотря на то, что в этом отношении там переживают кризис. Поэтому Верховный Правитель предполагает сегодня отдать приказ о смещении Семенова с должности командира корпуса и принять ряд других решительных мер для приведения в повиновение Семенова. Верховный Правитель предполагает отдать приказ о Вашем вступлении во временное командование 5 Сибирским корпусом, соответствующее распоряжение предположено сделать Хорвату, прошу высказать мнение по этому вопросу».
В.И. Волков: «Решительные меры горячо приветствую, но для проведения их в жизнь необходимо объединить войска и тыловой район, включая Иркутск, Читу, Красноярск, в одних руках, именование «временно» не считаю полезным, как все половинчатое. Необходимо обеспечить тыл востока, т.е. район 4 корпуса, где не все в порядке, под давлением социалистов-революционеров здесь были арестованы командиры, полковник Зелов, до сих пор состоящий под арестом, по странным поводам, например, капитан Рудаков арестован за расстрел по военному суду агитатора, комкор слабый, дружит с левыми группами, желательна замена комкора, его помощника генерала Никитина и инаркора19  полковника Петухова, комиссар Яковлев левый, желательна его замена Якимовым, Иван Адрианович20  его знает и предполагал заменить. Есть временный кандидат генерал Тарнопольский, ныне начальник артиллерии округа, помощник комкора не нужен совсем, наштакор21  полковник Тонких на месте, [на пост] инаркора [предлагаю] полковника Лабунцова, который завтра, вероятно, будет в Омске у Вас с докладом, узнать о нем можно у капитана Симонова, начразотдела22 »23 .
Вечером 1 декабря 1918 г. Колчак подписал знаменитый приказ №61. Семенов «за неповиновение, нарушение телеграфной связи и сообщений в тылу армии, что является актом государственной измены», отрешался от командования 5-м Приамурским корпусом и смещался со всех должностей. В.И. Волкову на правах командующего отдельной армией и с присвоением ему прав генерал-губернатора передавались в подчинение 4-й и 5-й корпусные районы. Параграф 3-й приказа гласил: «Приказываю генерал-майору Волкову привести в повиновение всех неповинующихся Верховной власти, действуя по законам военного времени»24 .
Поздно вечером 1 декабря Волков в Иркутске был вызван к прямому проводу Лебедевым, который довел до него приказ Главковерха №6125 . На его основании Волков 2 декабря отдал приказ о сформировании Восточно-Сибирской отдельной армии26 . Приступив к сбору сил, он запросил у Омска подкреплений27 .
Все общественные группировки Иркутска были на стороне Верховного правителя. Атаман иркутских казаков генерал П.П. Оглоблин от имени войскового круга послал Семенову телеграмму в духе дутовской. Семеновская печать и контрразведка в Иркутске перешли на сторону Колчака (руководителю этой контрразведки был обещан пост начальника губернского отделения государственной охраны)28 . Но в военном отношении дела обстояли не хорошо, о чем свидетельствует разговор по прямому проводу между начальником штаба Особой миссии капитаном А.А. Буровым и первым генерал-квартирмейстером Ставки полковником А.Д. Сыромятниковым вечером 2 декабря 1918 г.
В самом Иркутске можно было собрать и двинуть против Семенова унтер-офицерскую школу (400 штыков), учебную команду одного из стрелковых полков, вернувшуюся с Минусинского фронта (80 шт.) и гусарский эскадрон (300 сабель). Но эскадрон был пешим, т.е. не успел получить лошадей. Были еще Иркутский казачий полк и Иркутское военное училище. Но первый совсем не имел пулеметов, а второе считалось не очень надежным в политическом отношении. Хуже всего обстояли дела с артиллерией. В Иркутске было только две мортиры старого образца и две пушки 1877 года «при очень малом количестве снарядов». А противник, атаман Семенов, между прочим, имел бронепоезда. Буров определил военное положение как критическое «в смысле отсутствия сил». Он говорил Сыромятникову: «при имеющихся силах, без пулеметов и артиллерии, об активных действиях речи быть не может. Основная наша задача до прихода сил закупорить самый дальний из тоннелей». О тоннелях Кругобайкальской железной дороги очень беспокоился и Колчак, опасавшийся, что Семенов их повредит29 .
С целью охраны тоннелей Волков отправил на станцию Слюдянку отряд в сто человек под началом войскового старшины Бабушкина. В случае наступления семеновцев Бабушкин должен был взорвать или забаррикадировать первый тоннель30 . Есть данные, что еще одна застава, из частей Иркутского гарнизона, была выставлена на станции Култук31 .
Разговор Сыромятникова и Бурова вечером 2 декабря необычайно интересен тем, что в нем Буров перечислил силы, на подход которых надеялся штаб Особой миссии. Решение о переброске в Иркутск 1-го Сибирского казачьего Ермака Тимофеева полка и Партизанского отряда Красильникова уже было принято, и Буров просил ускорить их прибытие. Он просил также отдать распоряжение о передислокации в Иркутск Петропавловского отдельного конного дивизиона (500 сабель). К тому времени генерал Волков уже приказал привезти в Иркутск из Красноярска тяжелую артиллерию: батарею ТАОНа-632 . Батарея эта имела 4 орудия, но без артиллерийской прислуги; в Иркутске же были в наличии и прислуга, и запряжки. Требовалось, однако, чтобы Ставка подтвердила приказание Волкова. Еще Буров просил хотя бы взвод легкой артиллерии и снаряды. Пределом мечтаний миссии («особо желательны») были бронепоезда с дальнобойными пушками речной флотилии.
Были надежды и на интервентов. Буров указывал на румынские войска полковника Э. Кадлеца (3000 чел.), итальянский отряд Фасинни Калисси33  (1200 штыков, 4 горных орудия) и Сербский конный дивизион в Красноярске (150 сабель). Румыны могли прибыть к 5 декабря. Особенно важным в дипломатическом и военном смыслах Буров считал приход итальянцев. Тем более, они еще не выгружались из эшелонов, стояли в Красноярске на путях и в Иркутск могли явиться в кратчайший срок. По меньшей мере, Буров просил от них хотя бы горные пушки и пулеметы. Штаб Особой миссии, конечно, не надеялся, что ему дадут все перечисленные части, он лишь указал из чего можно выбрать.
Чтобы получить «некоторый выигрыш времени для сосредоточения сил», вечером 2 декабря Волков послал в Читу «дипломатическую миссию» полковника И.Н. Красильникова34 . Красильников предложил Семенову признать Верховного правителя, причем от имени Волкова гарантировал ему прощение всех проступков. Красильников вынес впечатление, что Семенов глубоко оскорблен обвинением в государственной измене35 . Он заявил Красильникову, что согласен признать Колчака лишь при двух условиях: (1) после отмены приказа №61 и (2) после публичного признания временного  только до соединения с войсками А.И. Деникина36  характера всероссийской власти Омского правительства37 .
Сбор сил шел медленно. Так, Ставка планировала начать отправку в Иркутск Партизанского отряда Красильникова и 1-го Сибирского казачьего Ермака Тимофеева полка 3 декабря38 . Красильниковцы действительно получили приказ «для противодействия Семенову» выступить «на восток: в Иркутск и далее»,   3 декабря. Но реально отряд выехал из Омска только 6 декабря39 , надо полагать, по техническим причинам. О том, началась ли переброска из Омска на восток сотен казаков-ермаковцев, данных нет.
Современники характеризовали генерала В.И. Волкова как «человека большой энергии», решительного во всех действиях и настойчивого до упрямства40 . Имея приказ подчинить атамана-«изменника» военным путем, он двинулся в Забайкалье сразу же, как только удалось собрать некоторые силы. По данным С. Н. Савченко, в отряд Волкова вошли 12-й и 14-й Сибирские стрелковые полки, а также забайкальские казаки Верхнеудинского округа. 8 декабря 1918 г. отряд был уже на станции Могзон в 141 км от Читы. Но здесь ему пришлось высадиться из эшелонов, т.к. семеновцы разобрали путь.
Семенов вызвал Волкова к прямому проводу и попросил приостановить движение войск, т.к. он все равно решил уйти со старыми частями Особого Маньчжурского отряда в Монголию, оставив за старшего в Чите, на переходный период, начальника Забайкальской казачьей дивизии генерала Д. Ф. Семенова (о своем порыве уйти вместе с ОМО в Ургу Г.М. Семенов упомянул и в мемуарах41 ).
Волков не стал вести переговоры, потребовав подчиниться приказу №61 и в 24 часа сдать 5-й корпус. Семенов отказался, указав, что союзники ни в коем случае не допустят вооруженных столкновений на линии железной дороги. Разборка пути, просьба о приостановке движения волковского отряда, идея уходить в Монголию,   все это позволяет предполагать, что у Семенова все-таки не было стопроцентной уверенности в помощи японских интервентов. Тем не менее, они вмешались, и достаточно оперативно; начальник 7-й пехотной дивизии генерал Фудзи поставил Волкову ультиматум: в 24 часа разоружить прибывшие в Могзон эшелоны и приостановить прибытие туда новых войск. Волков был вынужден подчиниться силе. Часть его отряда японцы разоружили, отобрав винтовки, пулеметы, замки от орудий. Но в то же время они гарантировали Омску бесперебойную работу железной дороги и телеграфа. Главнокомандующий союзными войсками в Сибири французский генерал М. Жанен ходатайствовал перед Верховным правителем о забвении инцидента. Адмирал отменил приказ №61 в той его части, которая требовала немедленного приведения Семенова в повиновение. Японцы вернули частям Волкова оружие, и они вернулись в Иркутск42 .
Прибывший после свертывания операции Партизанский отряд Красильникова был размещен в Иркутске и на участке железной дороги Иркутск  Иннокентьевская, откуда его с конца декабря 1918 г. частями начали перебрасывать на Канско-Тайшетский фронт43 .
У Волкова остались только моральные средства давления на Семенова, и он направил в Читу «миротворческую» миссию полковника А.В. Катанаева. С Катанаевым поехали капитан А.А. Буров и офицеры штаба Иркутского военного округа (капитаны В.К. фон Баумгартен и барон Н.А Деллингсгаузен, ротмистр князь Гантимуров). Эта миссия должна была уговорить Семенова признать верховную власть, предложив ему поехать в Омск, помириться там с адмиралом и принять под команду один из фронтовых корпусов. В то же время в ее задачу входило проинформировать население о политическом курсе Колчака и привлечь общественное мнение на его сторону.
Делегация А.В. Катанаева прибыла в Читу во второй половине 11 декабря и пробыла в ней менее трех суток. Утром 12 декабря Катанаев и Буров посетили Семенова, причем у них сложилось впечатление, что атаман как будто склоняется к признанию Колчака, но окончательное решение он отложил до вечера  до даваемого в честь миссии обеда. На обеде этом, в атаманском поезде, присутствовало ближайшее окружение Семенова: генерал-майоры Л. Н. Скипетров и Н.Г. Нацвалов, полковники Л. В. Вериго и М.И. Афанасьев, капитан Шебардин, чиновник Линьков и др. Афанасьев и в особенности Скипетров подвергли Колчака резкой критике. Высказывалась мысль, что Г.М. Семенов может отправиться на фронт только во главе дальневосточных казаков, чьим походным атаманом является. В конечном итоге атаман заявил, что до тех пор, пока не будет отменен приказ №61, ни в Омск, ни на фронт не поедет.
Днем 12 декабря члены катанаевской миссии посетили некоторых должностных лиц и общественных деятелей Читы. В частности, Буров и Деллингсгаузен на квартире известного врача А.Р. Цейтлина встретились с председателем Читинского отдела конституционно-демократической партии П. Малых. И если хозяин квартиры согласился с тем, что нужно возбуждать против Семенова общественное мнение, то Малых и третий из присутствовавших местных кадетов  А. Васильевский  высказались за путь компромиссов.
13 декабря епископ Мелетий отслужил молебен о здравии Верховного правителя, но семеновская цензура не пропустила объявление о молебне в газеты, поэтому на него явились только представители местной гражданской власти, военных не было.
В тот же день миссии разрешили по прямому проводу проинформировать Ставку о результатах переговоров. Разговаривал Буров, который сообщил в Омск, что атаман не признает адмирала, чтобы не идти на фронт. Семенов, узнав о такой интерпретации его аргументов (разговор, по его приказанию, перехватывался), был оскорблен. Бурова и Деллингсгаузена немедленно пригласили в атаманский поезд, где Вериго сообщил им, что через полчаса миссия за «недостойное поведение» убывает обратно в Иркутск. В телеграмме Волкову Семенов объяснил причины изгнания его представителей так: «капитан Буров, ротмистр Гантимуров и другие занялись агитацией среди офицеров, рабочих, кооперативных союзов и политических партий, возбуждая одновременно 31-й [Читинский стрелковый] полк против казаков, что вызвало усиленную агитацию большевиков и глухое брожение в массах». При обратном движении на станциях военные власти всячески ограничивали возможности для общения членов миссии с местным населением. Эшелон миссии, «для безопасности», сопровождал семеновский конвой в виде бронепоезда с пулеметами44 .
В развитии конфликта наступила стадия, когда не допущенные к прямому столкновению и отвергшие путь компромиссов стороны пытались вносить смуту и разложение в противоположный лагерь. Колчаковцы распространяли воззвание Волкова «Ко всем бойцам Особого Маньчжурского отряда»45 . Читинская газета «Русский Восток» буквально поносила адмирала, предлагая в Верховные правители Семенова46 .
Несомненно, засылались агенты. Так, Волков собирался послать офицеров с просьбой о содействии к войсковому атаману Забайкальского казачьего войска полковнику В.В. Зимину, по его данным, «личному врагу Семенова»47 . Офицеры Особой миссии Волкова через Забайкалье ездили в Харбин и Владивосток48 . Чувствуя моральную ущербность своей позиции, семеновцы боялись влияния явных и тайных представителей омского режима. Видимо, поэтому волнения «среди казаков и населения» в Нерчинске были приписаны подрывной работе миссии А.В. Катанаева49 . Во второй половине декабря семеновцы арестовали команду чинов Сибирского казачьего войска (3 офицера, 11 казаков), приехавшую в Забайкалье за предметами довольствия50 .
Борьбу за казачье общественное мнение в общесибирском масштабе Семенов однозначно проиграл. Совещание представителей казачьих войск, собравшееся в Омске при Главном управлении по делам казачьих войск Военного министерства, заняло твердую проколчаковскую позицию51 . 30 декабря 1918 г. четыре члена Совещания отправили Семенову телеграмму: «Оренбуржцы, уральцы, забайкальцы и семиреченцы шлют вам, забывшему казачью честь атаману, свое негодование. В тот момент, когда Родина получает, наконец, сильную единую власть, когда казаки поименованных выше войск, покрывших себя славою в борьбе за воссоздание Родины, заявляют Верховному Правителю о своей преданности и поддержке, вы дерзаете грозить ему. Опомнитесь, искупите свою вину, уйдите в сторону и не губите казачьей семьи, увлекая наших младших братьев  амурцев и уссурийцев,   не мешайте работе нашей в воссоздании Родины. Требуем этого от имени своих войск, выборными представителями [которых] здесь в резиденции мы находимся. [Полковник Н.С. ] Анисимов, [профессор Н.А.] Бородин, [полковник Я.Г.] Лапшаков, [доктор С. Н.] Шендриков»52 .
Оценивая результаты Особой миссии генерала Волкова как отрицательные, следует учесть, что от нее изначально мало что зависело. Миссии не дали начать работу с переговоров, хотя такая возможность была. Войсковой атаман Сибирского казачьего войска П.П. Иванов-Ринов, возвращаясь с Дальнего Востока, в полдень 1 декабря прибыл в Читу, где переговорил с Семеновым. Он вполне мог задержаться там до приезда Волкова53 . С совместной работы Семенова, Иванова-Ринова и Волкова вполне мог начаться переговорный процесс. Этот шанс был упущен, вероятно, по причине недоверия к Иванову-Ринову, отодвинутому Колчаком с ключевой позиции в политике на задний план. Тем более, Волков был близок к Иванову-Ринову и только перед самым переворотом переориентировался на адмирала.
Между тем, у Иванова-Ринова был весьма трезвый взгляд на дальневосточные дела. В телеграмме от 2 декабря 1918 г. он предупреждал Верховного правителя: «Омск остается во власти местных переживаний и не усвоил до сих пор грозных опасностей, надвигающихся с Востока Без связи с внешним миром, без снабжения армия наша рухнет. Мы  игрушка иноземных сил, которые Омск недостаточно учитывает. Но если мы не учтем значения Востока и этих сил, стоящих вне нас, то мы погибнем, как бы ни были велики наши подвиги и наши жертвы»54 
Несомненно, колчаковская Ставка не учла реального соотношения сил в Восточной Сибири. Прежде чем отдавать Волкову приказ о применении оружия, следовало подсчитать, с чем ему наступать в Забайкалье, особенно против 4 семеновских бронепоездов с их пушками и 48 пулеметами55 . В оправдание Колчака и его начштаба Лебедева следует сказать, что приказ №61 в большей степени был политическим актом. Один из организаторов военного переворота В.Н. Пепеляев 27 ноября 1918 г. записал в дневнике: «Прошло уже 9 дней, а почти ничего не сделано для закрепления положения []. Сейчас критический момент. И если диктатура не проявит инициативы к обороне, она погибнет, и с ней погибнет все»56 . Сторонники Колчака ждали от него воли, инициативы, натиска. И в ситуации с Семеновым он попытался действовать как настоящий диктатор.
Все надежды Особой миссии на помощь интервентов: румын, итальянцев, сербов,   не оправдались. Союзники от прямого участия в конфликте на стороне Омска уклонились. Даже наиболее близкие Верховному правителю англичане, у которых в Омске был батальон 21-го Мидлсекского полка. Его можно было перебросить в Иркутск так же, как и красильниковцев. Будь в отряде Волкова на станции Могзон хотя бы итальянская горная батарея с итальянцами-пулеметчиками, и японцы, очень вероятно, были бы куда сдержаннее.
Генерал В.Е. Флуг был уверен, не вмешайся японцы, и вооруженное столкновение Волкова с Семеновым «неминуемо произошло бы»57 . Несмотря на ограниченность сил Волкова, конечный исход борьбы, скорее всего, был бы в пользу Омска. Между атаманом Семеновым и Войсковым правлением Забайкальского казачьего войска было слишком много противоречий58 . Последнее вынужденно занимало нейтральную позицию, но сочувствовало Колчаку. Оно готово было послать на Уральский фронт, без ущерба для Забайкалья, одну казачью бригаду; причем офицеры и казаки изъявляли желание идти на помощь оренбургскому казачеству59 . Переход в начале 1919 г. на сторону Колчака атамана 1-го отдела генерал-майора И.Н. Толстихина и 2-го Забайкальского казачьего полка полковника Н.М. Комаровского также свидетельствует в пользу того, что при решительном наступлении Волкова в глубь Забайкалья большинство местного казачества без особых колебаний признало бы власть Верховного правителя. Однако, поскольку привести Семенова в повиновение силой не дали японцы, ликвидировать «Читинский инцидент» теперь можно было лишь путем переговоров при активном посредничестве интервентов.

Список чинов Особой миссии В.И. Волкова (с указанием должностей)60 

1) генерал-майор Волков [Вячеслав Иванович]  начальник миссии,
2) полковник Катанаев [Аполлос Всеволодович]  помощник начальника миссии,
3) полковник Красильников [Иван Николаевич]  помощник начальника миссии,
4) капитан Буров [Александр Андреевич]  начальник штаба миссии;

Офицеры Петропавловского отдельного конного дивизиона и 1-го Сибирского казачьего Ермака Тимофеева полка61 
5) полковник Волков [Леонид Иванович],
6) есаул Козлов [Александр Николаевич]  командир конвойной полусотни,
7) подъесаул Эйхельбергер [Александр Александрович]  младший офицер конвойной полусотни,
8) сотник Майоров  комендант эшелона,
9) поручик [инженерных войск] Манежев [Георгий Николаевич],
10) хорунжий Савич  помощник командира конвойной полусотни,
11) хорунжий Нарбут [Владимир Иванович],
12) прапорщик Чукреев [Александр],
13) прапорщик Киселев [Петр Меркурьевич],
14) прапорщик Захаров [Гавриил Михайлович],
15) прапорщик Мазаев;
[Офицеры, судя по всему, командированные из Ставки вместе с капитаном А.А. Буровым]
16) штабс-ротмистр Ушаков,
17) штабс-капитан Мейзе [Федор Федорович],
18) мичман Подгорный,
19) прапорщик Вульфиус [Георгий Львович];

Офицеры и партизаны 1-го Сибирского стрелкового партизанского отряда имени есаула Красильникова, командированные на Восток вместе со своим атаманом И.Н. Красильниковым
20) штабс-капитан Старков Георгий Иннокентьевич,
21) подпоручик Загорский Иван Андреевич,
22) подпоручик Семашкевич Роман Степанович,
23) прапорщик Дружинин Иван Петрович,
24) прапорщик Кусков Георгий Александрович62 ,
25) старший унтер-офицер Верещагин Василий,
26) младший унтер-офицер Катенко Василий,
27) ефрейтор Попов Павел,
28) партизан Мыринов Владимир,
29) военнопленный Камарица;

Нижние чины Петропавловского отдельного конного дивизиона
30) юнкер Юдин Иван  эскадронный каптенармус,
31) юнкер Ловицкий Александр (заменен ефрейтором Феклистовым Павлом),
32) старший унтер-офицер Левашов Гавриил  взводный, исполняющий обязанности вахмистра,
33) старший унтер-офицер Волков Александр  взводный,
34) младший урядник Семидотский Самсон  взводный,
35) младший унтер-офицер Малянович Карл  отделенный,
36) младший унтер-офицер Литвинов Александр  отделенный,
37) младший урядник Петров Василий  отделенный,
38) младший урядник Гноевых Александр  отделенный,
39) ефрейтор Зырянов Николай,
40) приказный Малышев Сивир,
41) рядовой Целых Александр,
42) рядовой Богданов Иван,
43) рядовой Гусев Иван,
44) рядовой Семидотский Аркадий;

Нижние чины 1-го Сибирского казачьего Ермака Тимофеева полка
45) 1-й сотни приказный Возвиженский Аполлон,
46) 1-й сотни казак Светличный Александр,
47) 2-й сотни казак Антонов Тимофей,
48) 2-й сотни казак Власов Павел,
49) 3-й сотни казак Петров Василий,
50) 3-й сотни казак Ильченко Алексей,
51) 4-й сотни младший урядник Марченко Никифор,
52) 4-й сотни казак Бутенко Георгий,
53) 5-й сотни казак Азаров Терентий,
54) 5-й сотни казак Матвеев Петр,
55) 6-й сотни приказный Щелоков (Михаил?),
56) 6-й сотни казак Попов Петр,
57) пулеметной команды казак Нестеренко Демьян,
58) штаба полка казак Иванов Иван,
59) казак Батурин Георгий  ружейный мастер;
Прочие
60) [солдат-доброволец Грэтэн Александр  шофер при штабе Особой миссии (данные на январь 1919 г.)].

 _______________

1 Мельгунов С. П. Трагедия Адмирала Колчака. Т. I. Ч. 2, 3. Белград, 1930; Лившиц С. Г. «Верховный правитель» Колчак и атаман Семенов (к истории «семеновского инцидента») // Из истории интервенции и гражданской войны в Сибири и на Дальнем Востоке. Новосибирск, 1985; Звягин С. П. Верховный правитель А.В. Колчак и атаман Г.М. Семенов: конфликт между центром и региональным лидером и его последствия // Россия на пути реформ: децентрализация и политика регионов. Челябинск, 1995; Мелихов Г.В. Российская эмиграция в Китае (1917-1924). М., 1997; Савченко С. Н. Дальневосточный казачий сепаратизм в годы гражданской войны (1918-1919 гг.) и поездка атамана А.И. Дутова на Дальний Восток (июнь-август 1919 г.) // Из истории гражданской войны на Дальнем Востоке (1918-1922 гг.). Хабаровск, 1999; Василевский В.И. Забайкальская белая государственность в 1918-1920 гг. Чита, 2000; Кручинин А.С. К истории конфликта между А.В. Колчаком и Г.М. Семеновым // История «белой» Сибири. Кемерово, 2001; Аблажей Н.Н., Симонов Д. Г. Атаман Г.М. Семенов в Белом движении (1917-1945 гг.) // Толерантность и взаимодействие в переходных обществах. Новосибирск, 2003; Шулдяков В.А. Сепаратизм атамана Г.М. Семенова и казачество (ноябрь 1918  май 1919 гг.) // Вестник Тюменского государственного университета. 2004. №1; и др.
 2 Государственный архив Российской Федерации (далее   ГАРФ). Ф. 178. Оп. 1. Д. 21. Л. 55-56; Катанаев Г.Е. В Семеновском царстве. Февраль-март 1919 г. (Глава воспоминаний) [2-е изд.] // Катанаев Г.Е. На заре сибирского самосознания: Воспоминания генерал-лейтенанта Сибирского казачьего войска. Новосибирск, 2005. С. 251 (комментарии).
 3 См.: Шулдяков В.А. Гибель Сибирского казачьего войска. М., 2004. Кн. 1. С. 258-262.
 4 Протоколы допросов Чрезвычайной следственной комиссии для расследования действий полковника Семенова и подчиненных ему лиц // Катанаев Г.Е. На заре сибирского самосознания. С. 323-324.
 5 В практике казачьей сословно-представительной демократии периода Революции и Гражданской войны межвойсковые военно-политические союзы создавались путем проведения общеказачьих съездов и конференций и ратификации союзных договоров войсковыми кругами. В данном случае ничего подобного не было. Поэтому уместно говорить именно о сговоре трех лиц, двое из которых имели сомнительные полномочия. Г.М. Семенов в то время настолько боялся того, что Забайкальское казачье войско во главе с войсковым атаманом В.В. Зиминым станет к нему в открытую оппозицию, что до примирения с А.В. Колчаком так и не решился на созыв войскового круга. Чтобы присоединить Забайкальское войско к Дальневосточному казачьему союзу и придать своему званию Походного атамана видимость легитимности, ему пришлось прибегнуть к рассылке по забайкальским станицам доверенных лиц с целью организации приговорного движения в поддержку союза. Хотя в октябре 1918 г. войсковой круг уссурийцев вновь избрал И.П. Калмыкова, тем не менее, далеко не все казаки считали его действительно легитимным войсковым атаманом. Оппонент Калмыкова войсковой старшина Г.Ф. Февралев указывал на четыре факта: (1) на 4-м войсковом круге, избравшем 29 января 1918 г. Калмыкова временно исполняющим обязанности войскового атамана, вместо 120 делегатов было всего 52; (2) 4-й круг избрал врио атамана на короткий срок: до 1 апреля 1918 г.,   после этой даты Калмыков совершил «узурпацию власти», вместо того, чтобы сложить полномочия; (3) выборы делегатов на 5-й войсковой круг проходили под давлением и угрозами сторонников Калмыкова; (4) 5-й круг открылся 20 октября 1918 г. при наличии 47 делегатов вместо 87, т.е. не имел кворума, необходимого для выборов атамана. Исходя из этого, Февралев считал, что Калмыков дважды избирался неправомочными войсковыми кругами, и отказывался признавать его законным войсковым атаманом («Записка войскового старшины Февралева», декабрь 1918 г. (копия) // ГАРФ. Ф. 6683. Оп. 1. Д. 17. Прил. №48. Л. 11-11об.).
 6 ГАРФ. Ф. Р-178. Оп. 1. Д. 20. Л. 5.
 7 ГАРФ. Ф. 6683. Оп. 1. Д. 17. Л. 57; Гинс Г.К. Сибирь, союзники и Колчак. Т. II. Пекин, 1921. С. 51-52; Эйхе Г.Х. Опрокинутый тыл. М., 1966. С. 98-99.
 8 Архив Управления ФСБ по Омской области (далее  АУФСБОО). Д. П-14195. Л. 18об.; Катанаев Г.Е. Указ. соч. С. 292 (комментарии).
 9 ГАРФ. Ф. 178. Оп. 1. Д. 21. Л. 57-58.
 10 Там же. Л. 48-50; Катанаев Г.Е. Указ. соч. С. 252 (комментарии).
 11 Савченко С. Н. Указ. соч. С. 48-49.
 12 ГАРФ. Ф. 178. Оп. 1. Д. 21. Л. 51-54; Гинс Г.К. Указ. соч. С. 41-42.
 13 Там же. Л. 4.
 14 ГАРФ. Ф. 178. Оп. 1. Д. 1. Л. 8; Протоколы допросов Чрезвычайной следственной комиссии С. 305-306.
 15 Дроков С. В. Адмирал Колчак и суд истории. М., 2009. С. 243.
 16 Гинс Г.К. Указ. соч. С. 37-38.
 17 Российский Государственный военный архив (далее  РГВА). Ф. 39499. Оп. 1. Д. 11. Л. 1-3.
 18 Там же. Л. 8-9.
 19 Инспектор артиллерии корпуса.
 20 И.А. Михайлов.
 21 Начальник штаба корпуса.
 22 Начальник разведывательного отдела (Ставки).
 23 РГВА. Ф. 39499. Оп. 1. Д. 11. Л. 3-8.
 24 Иртыш. Омск, 1918. №40. С. 1-2; Гинс Г.К. Указ. соч. С. 37-38.
 25 Протоколы допросов Чрезвычайной следственной комиссии С. 306.
 26 Путеводитель по фондам белой армии/ РГВА. М., 1998. С. 66.
 27 Дневник В.Н. Пепеляева // Сибирь. Иркутск, 1990. №1. С. 75.
 28 РГВА. Ф. 39499. Оп. 1. Д. 10. Л. 35.
 29 Там же. Л. 34, 35.
 30 Там же. Л. 34; ГАРФ. Ф. 178. Оп. 1. Д. 1. Л. 8об.; Протоколы допросов Чрезвычайной следственной комиссии С. 306.
 31 Дроков С. В. Адмирал Колчак и суд истории. М., 2009. С. 227.
 32 ТАОН  тяжелая артиллерия особого назначения.
 33 Правильно: Фассини-Комосси  полковник, командир Итальянского экспедиционного корпуса в Сибири (Новиков П.А. Гражданская война в Восточной Сибири. М., 2005. С. 128).
 34 РГВА. Ф. 39499. Оп. 1. Д. 10. Л. 34-35.
 35 В телеграмме от 2 декабря 1919 г., обвинявшей Колчака в издании братоубийственного приказа №61, Семенов бросил адмиралу: «Вы изменник Родины, а не я». (См. ГАРФ. Ф. 178. Оп. 1. Д. 21. Л. 4).
 36 Семенов пытался найти у Деникина поддержку против Колчака, направив в Екатеринодар есаула Миллера. Деникин ему решительно отказал, а генерал барон П.Н. Врангель, хорошо знавший по своей службе в 1-м Нерчинском полку и Семенова, и Миллера, послал Семенову очень резкую телеграмму, обвинив в измене (См. Врангель П.Н. Записки. Ч. 1// Белое дело. Кн. 4. Кавказская армия. М., 1995. С. 154-155).
 37 ГАРФ. Ф. 178. Оп. 1. Д. 1. Л. 8об.; Савченко С. Н. Указ. соч. С. 50.
 38 РГВА. Ф. 39499. Оп. 1. Д. 10. Л. 34.
 39 Дроков С. В. Адмирал Колчак и суд истории. М., 2009. С. 227, 232.
 40 ГАРФ. Ф. 6683. Оп. 1. Д. 17. Л. 97; Дроков С. В. Указ. соч. С. 242.
 41 Атаман Семенов. О себе: Воспоминания, мысли и выводы. М., 1999. С. 184, 186.
 42 Савченко С. Н. Указ. соч. С. 50-51.
 43 Дроков С. В. Указ. соч. С. 227, 233.
 44 ГАРФ. Ф. 178. Оп. 1. Д. 1. Л. 8об., 23-24 об.; Д. 21. Л. 68-69; Протоколы допросов Чрезвычайной следственной комиссии С. 306, 308-309; Катанаев Г.Е. Указ. соч. С. 186; Савченко С. Н. Указ. соч. С. 51; Василевский В.И. Указ. соч. С. 20; Дроков С. В. Указ. соч. С. 243.
 45 ГАРФ. Ф. 178. Оп. 1. Д. 1. Л. 9.
 46 Гинс Г.К. Указ. соч. С. 38.
 47 РГВА. Ф. 39499. Оп. 1. Д. 10. Л. 35.
 48 АУФСБОО. Д. П-14196. Л. 21об.
 49 Василевский В.И. Указ. соч. С. 20.
 50 РГВА. Ф. 39709. Оп. 1. Д. 5. Л. 22об.-23.
 51 Там же. Л. 20об.-21.
 52 Государственный архив Омской области (далее  ГАОО). Ф. 366. Оп. 1. Д. 361а. Л. 38; Катанаев Г.Е. Указ. соч. С. 217.
 53 РГВА. Ф. 39499. Оп. 1. Д. 11. Л. 3.
 54 Цит. по кн.: Эйхе Г.Х. Указ. соч. С. 107-108.
 55 Протоколы допросов Чрезвычайной следственной комиссии С. 332.
 56 Дневник В.Н. Пепеляева // Сибирь. Иркутск, 1989. №6. С. 86.
 57 ГАРФ. Ф. 6683. Оп. 1. Д. 17. Л. 97.
 58 Савченко С. Н. Забайкальское казачье войско. Вопросы восстановления, отношения с белыми правительствами, сепаратизм (август  ноябрь 1918 г.) // Из истории Гражданской войны на Дальнем Востоке (1918-1922 гг.). Вып. 5. Хабаровск, 2007. С. 52-53, 57, 58, 61, 62, 65, 67, 69; Шулдяков В.А. Сепаратизм атамана Г.М. Семенова С. 123-124.
 59 ГАРФ. Ф. 178. Оп. 1. Д. 1. Л. 123об.; РГВА. Ф. 39709. Оп. 1. Д. 5. Л. 1об.
 60 Составлен по нескольким спискам, см.: РГВА. Ф. 39499. Оп. 1. Д. 10. Л. 61-61об., 49, 51-53, 55-58. В квадратных скобках приводятся данные, почерпнутые из других источников.
 61 Из указанных офицеров осенью 1918 г. чинами Петропавловского отдельного конного дивизиона числились Л. И. Волков, А.Н. Козлов, А.А. Эйхельбергер,  Г.Н. Манежев, В.И. Нарбут, офицерами 1-го Сибирского казачьего Ермака Тимофеева полка были А. Чукреев и П.М. Киселев. В какой из двух частей служили до командировки с миссией Майоров, Савич,  Г.М. Захаров, Мазаев, не установлено. Все перечисленные здесь лица, за исключением Л. И. Волкова, обозначались в списках как офицеры конвойной полусотни при миссии.
 62 Г.И. Старков, И.А. Загорский, Р.С. Семашкевич, И.П. Дружинин и Г.А. Кусков названы в одном из списков офицерами конвойной полусотни.


Мухачев  Б. И. 13tc "Мухачев  Б. И. "15

О личности есаула Валериана Бочкарева
Истории гражданской войны посвящены тысячи книг, статей, очерков, и все же этот феномен и в советской, и в постсоветской литературе все еще остается недостаточно изученным. В советское время это было связано с односторонним подходом к исследованию: только на основе формационной методологии, когда правыми в битве были лишь «красные», а Белое движение не считалось даже субъектом истории.
Более перспективным изучение этой истории стало в постсоветский период, когда наряду с формационным подходом стал использоваться и цивилизационный при приоритете общечеловеческих ценностей, при большем внимании к человеческому фактору. Цивилизационные принципы требуют признания непрерывности исторического процесса, многовариантности (альтернативности) путей исторического развития, самоценности каждой культуры, каждого класса, каждого народа, изучения ментальности российского общества1 .
По формационной методологии считалось, что альтернативы Октябрьской революции не было. Сейчас все большее число историков считает, что путь февральской революции был предпочтительнее. Но поскольку большевики благодаря своим лозунгам сумели повести за собой большинство населения страны, постепенно октябрьская альтернатива вытеснила февральскую.
В статье главное внимание уделяется Валериану Бочкареву  представителю Уссурийского казачьего войска, «февралисту», человеку энергичному, антисоветскому по своей политической позиции, склонному к предпринимательской деятельности, для достижения своей цели не останавливавшегося и перед незаконными действиями. Народная молва считает его виновником гибели С. Г. Лазо, В.М. Сибирцева и А.Н. Луцкого в паровозной топке. До сих пор не найдены точные документальные данные об этом, и их стараются найти, чтобы быть ближе к объективной истине.
В советское время мною в журнале «Дальний Восток» № 8 за 1982 г. была опубликована статья «Разгром бочкаревщины», в которой образ Бочкарева выглядел только негативным. Конечно, его кровавые выступления против сторонников советской власти трудно оправдать, но многое можно объяснить. Как вспомнишь, что за плечами и сторонников, и противников советской власти была и четырехлетняя мировая война, которую советское руководство сознательно превратило (на основе политики классового расслоения) в гражданскую войну, которая на Дальнем Востоке длилась еще четыре года, невольно подумаешь, что человек после таких многолетних войн становился психически ненормальным. Недаром сейчас историки все еще не могут разобраться, на чьей же стороне было больше кровавых дел. Это не означает, конечно, что социальные причины в гражданской войне имеют второстепенное значение. Социальный фактор важен, но нужно знать и другие факторы.
Но обратимся, наконец, к личности Бочкарева. Видный краевед г. Дальнереченска Т.Н. Гусельникова в своем письме автору статьи от 2 июля 2009 г. сообщила, что в книге Верхне-Уссурийской Ильинской церкви для записей о родившихся, браком сочетавшихся и умерших за 1891-1895 гг. есть запись: «21 августа 1892 г. родился Валериан, незаконнорожденный, у дочери умершего казака Уссурийского казачьего дивизиона п. Графского Назария Данилова Бокарева девицы Анны. Восприемники  казак Уссурийского конного казачьего дивизиона п. Графского Александр Федоров Бочкарев и дочь казака того же дивизиона и поселка Федора Данилова Бочкарева девица Параскева»2 .
Ветеран Дальневосточного морского пароходства А.П. Бочек в книге «Всю жизнь с морем» вспоминает: «В 1912 г., когда я был на третьем курсе мореходки (во Владивостоке.  Б.М.), к нам поступил мордастый парень лет двадцати, по фамилии Озеров. Это был будущий атаман Бочкарев. Учился он плохо, наука давалась ему с трудом. Училища Озеров не закончил и в начале Первой мировой войны ушел в армию, а затем, когда началась революция, оказался в рядах белогвардейцев».
Материалы госархивов свидетельствуют, что в 1917-1918 гг. Бочкарев служил на кораблях Сибирской военной флотилии, был морским офицером. В связи с демобилизацией на флоте в 1918 г. был отчислен. Тогда он с группой офицеров стал добиваться сдачи в аренду одного из кораблей, официально  для заработков.
А.П. Бочек вспоминает, что «после подавления революционного движения в Приморском крае (в период колчаковщины  Б.М.) Озеров, принявший фамилию своей матери (Бочкаревой), стал правой рукой кровавого атамана Калмыкова. После его гибели Бочкарев стал во главе банды, состоявшей в основном из приамурских казаков, кулаков и уголовников».
Жил Бочкарев в поселке Графском, километрах в двух от нынешнего Дальнереченска. В поселке и его окрестностях проживало главным образом зажиточное казачество, в основном настроенное против советской власти, поддерживавшее атамана Калмыкова. Среди них были братья Кореневы, потом вошедшие в отряд Бочкарева.
После свержения колчаковской власти в Приморье в конце января  начале февраля 1920 г. официально власть была передана Приморской областной земской управе (ПОЗУ)  коалиционному революционно-демократическому правительству во главе с эсером А.С.  Медведевым. Фактически его работу направляли коммунисты. Главный орган правительства  Военный совет с марта 1920 г. фактически возглавлял С. Г. Лазо, опиравшийся на революционно настроенные войска. Это было время, когда альтернативы советской власти уже не было, но и интервенция (японская) еще не прекратилась. Части руководства Далькрайкома казалось, что советскую власть уже можно устанавливать. Лазо было принято решение об отправке в Хабаровский концлагерь части контрреволюционно настроенных арестованных офицеров, около ста человек.
К концу марта 1920 г. по директиве Центра от советизации, в связи с курсом на «буфер», Далькрайком отказался, но японское командование в ночь на 5 апреля выступило против Приморского правительства, надеясь заменить его другим, более послушным. Большой удар был нанесен революционным войскам, арестованы члены Военного совета. Вооруженные войска японцев выступили вдоль железной дороги до Хабаровска. В это время на пути в Хабаровск был поезд с арестованными белогвардейскими офицерами (около 80 чел.). В Имане (ныне Дальнереченск) местное партийное руководство, не имея связи с Далькрайкомом, постановило расстрелять пленных офицеров у ст. Хор: не отпускать же их во время японского выступления и активизации контрреволюционных отрядов, что способствовало бы их усилению. Расстрел проводился на мосту через реку Хор, делалось это в глубокой тайне. Трупы сбрасывались в реку. Но одному из офицеров удалось ускользнуть, и тайное стало явным.
Естественно, в белогвардейской среде, в том числе и у антисоветски настроенного казачества это вызвало большое возмущение.
Японское командование, арестовавшее Лазо, Луцкого и Сибирцева, не отпускало их, выполняя директиву из Токио обезглавить революционные войска.
19 апреля 1920 г. в информационной сводке Ревштаба Далькрайкома РКП (б) сообщалось: «по довольно авторитетным иностранным источникам сообщают, что японцы предполагают тов. Лазо, Сибирцева и Луцкого выдать белым»3 . Эта версия стала ведущей. И в 1921 г. на основе воспоминаний очевидцев, подтверждавших этот факт, в периодической печати появились сообщения о передаче японцами арестованных членов Военного совета бочкаревцам, которые устроили зверскую расправу над пленниками и сожгли их в топке паровоза. Это могло рассматриваться как мщение за офицеров, убитых на реке Хор.
В это время есаул Бочкарев становится руководителем банд, терроризировавших большевистских партийных работников и представителей революционной власти. «Жить и работать в такой обстановке, вспоминает коммунист Г.А. Мучник,   было вдвойне тяжело, приходилось беречься на каждом шагу и японской жандармерии, которая могла арестовать втихомолку и передать на расправу банде Бочкарева и самим бандитам, которые могут накрыть, избить, а затем Амур скроет все следы преступления По рассказам т. Лабренца бочкаревские, семеновские и другие казачьи банды на глазах японцев врывались в вагоны, всматривались в лица проезжающим и горе узнанным: их вытаскивали из вагона, а дальше  или топка паровоза, или ужаснейшая смерть от пыток»4 .
Зверства белых стали широко известны на Дальнем Востоке, особенно после расстрела в Имане бочкаревцами особоуполномоченного Приморского правительства П.В. Уткина 19 июня 1920 г. на глазах японской охраны. По требованию трудящихся Владивостока Приморское правительство направило в Хабаровск милицейский отряд под руководством инспектора милиции В. Колисниченко, который арестовал Бочкарева с подельниками, расположившихся в гостинице «Селект». Бочкаревцами оказывалось вооруженное сопротивление. Их доставили во Владивостокскую тюрьму.
О том, как встретили во Владивостоке Бочкарева и его команду рассказывает в своих воспоминаниях бывший сотрудник колчаковского Министерства финансов В.П. Аничков:
«я, гуляя по Светланке, увидел густую толпу, движущуюся от вокзала к Китайской улице. Толпа улюлюкала, как на охоте на волка. Я стоял на возвышении на Китайской улице и при повороте толпы со Светланки увидел посреди нее пленника со связанными за спиной руками. Это был человек высокого роста, хорошего сложения, в черкеске, в казацкой папахе, лихо надетой набекрень. На его молодом и красивом лице не было и тени страха. Оно дышало презрением и гордостью.
Белобандит!  кричала толпа.  Разорвать тебя надо! Сволочь!
Он шел, как бы не слыша криков, не видя толпы.
Кто это?  спросил я одного из прохожих.
Правая рука казачьего атамана Калмыкова из Хабаровска.
Попался сукин сын!  пояснил мне другой.  И чего только время зря терять? Давно пора его либо на фонарном столбе повесить, либо на кол посадить»5 .
Испытывая страх, Бочкарев из тюрьмы направил письмо в Политбюро Далькрайкома РКП (б), в котором каялся в своих грехах и, чтобы искупить их, просил направить его на польский фронт. Но вскоре оснований для страха у него уже не стало. Друзья на воле действовали успешно. В конце августа 1920 г. им удалось освободить его. Вырвавшись на волю, он сразу стал во главе одного из контрреволюционных отрядов в районе Гродеково. Отряд прославился грабежом местного населения, в том числе и казачьего6 .
26-27 мая 1921 г. во Владивостоке произошел контрреволюционный переворот, образовалось «Временное Приамурское правительство», которое возглавил фабрикант С. Д.  Меркулов.
Для распространения своей власти на Север Дальнего Востока (Камчатскую область) Меркулов решил направить туда военную экспедицию во главе с Бочкаревым. Основу экспедиции составляли казачьи отряды. Казачий чин есаула в пехоте равнялся капитану. Но Меркулов назначил Бочкарева войсковым старшиной, чином равным подполковнику7 .
Об авантюризме замысла со стороны лично Бочкарева свидетельствует откровение одного из его бойцов: «Когда мы собирались на Камчатку, то Бочкарев чуть ли не открыто говорил среди своих близких, что он больше с Камчатки не вернется, а сумеет там «заработать» золото и после этого прямым сообщением поехать в Америку8 .
В конце сентября 1921 г. перед уходом из Владивостока на Север с отрядами на кораблях «Свирь» и «Кишинев» войсковой старшина не мог не выкинуть еще какого-нибудь номера. Пригласив на «Свирь» музыкантов коммерческого училища, он задержал их в своей кают-компании, а судно уже отдавало швартовы. Ну как же ехать на Север без своего оркестра?! 3 октября суда экспедиции подошли к Охотску. Охотск был взят. Меркулов тут же произвел Бочкарева в полковники. Вскоре было занято все Охотское побережье, Петропавловск-Камчатский. Облнарревком, уйдя в сопки, призвал население к партизанской борьбе.
Тема Севера в деятельности Бочкарева требует отдельного исследования. 8 июля 1922 г. группа офицеров попыталась арестовать своего вождя, он был ранен. В приказе по страже Гижигинского района говорилось: «Преступная деятельность полковника Бочкарева, выразившаяся открытым неподчинением Приамурскому правительству и полный произвол переполнили чашу терпения и принудили чинов стражи арестовать полковника»9 . Но и тут Бочкарев при поддержке части подчиненных вернул себе власть. 13 апреля 1923 г. отряд Бочкарева, действовавший в районе Наяхана, в бою с красноармейским отрядом Г.И. Чубарова и камчатскими партизанами был уничтожен. Погиб и сам войсковой старшина10 .
_______________

 1 История Дальнего Востока России. Владивосток: Дальнаука, 2003. Кн. 1. С. 19-20.
 2 Архивный отдел администрации Дальнереченского района. Ф. 134. Оп. 1. Д. 14. Л. 49 об.
 3 Государственный архив Российской Федерации (далее  ГАРФ). Ф. 342. Оп. 1. Д. 1. Л. 127.
 4 Мучник Г.А. Двадцать лет партийной работы. М., 1935. С. 176.
 5 Аничков В.П. Екатеринбург  Владивосток (1917-1922). М.: Русский путь, 1998. С. 313-314.
 6 Деяния бочкаревцев // Красное знамя. Владивосток, 1921. 19 февр.; Террор в Гродековском районе // Красное знамя. Владивосток, 30 февр.
 7 Волков С. В. Русский офицерский корпус. М.: Воениздат, 1993. С. 45.
 8 Шанхайская жизнь. 1922. 16 апр.
 9 Российский государственный исторический архив Дальнего Востока (далее  РГИА ДВ). Ф. Р.-2. Оп. 1. Д. 36. Л. 106.
 10 Подробнее об этом см.: Мухачев Б.И. Разгром бочкаревщины // Дальний Восток. 1982. № 8.


Белоглазова C.  Б 13tc "Белоглазова C.  Б "15

Начальный этап истории казачьих школ в Забайкалье*

Казачьи школы составляли особую группу сельских начальных школ, специально создававшихся для обучения детей из казачьего сословия и располагавшихся на территории казачьих войск. Наибольший интерес представляет для нас история казачьих школ на территории наиболее значительного на Дальнем Востоке по численности  Забайкальского казачьего войска. В статье рассматривается начальный этап истории этих школ, охватывающий период с 50-х  нач. 70-х гг. XIX в.
Забайкальское казачье войско было создано по проекту генерал-губернатора Восточной Сибири Н.Н. Муравьева. 17 марта 1851 г. Положение о Забайкальском казачьем войске было утверждено императором Николаем I. Обязанности наказного (назначенного императором) атамана Забайкальского казачьего войска исполнял военный губернатор Забайкальской области.
Первым казачьим учебным заведением, переданным в ведение Забайкальского казачьего войска, была Троицкосавская войсковая русско-монгольская школа, работавшая с 1833 г.1 . Обучались в ней дети казаков бурятских полков, поступавшие в школу в возрасте 10-12 лет. Срок обучения составлял 3 года.
По своему учебному плану и программам русско-монгольская школа приближалась к уездным училищам. Помимо общеобразовательных дисциплин (чтения, письма, арифметики, Закона Божьего, географии и русской истории) в ней также преподавали монгольский язык, основы буддизма, официальное делопроизводство и занимались военной подготовкой.
Открытие школы осуществилось с помощью казны, но в дальнейшем она содержалась на пожертвования казаков бурятских полков. Юридически русско-монгольская школа находилась в ведении Троицкосавского пограничного управления Министерства внутренних дел. В 1851 г., в связи с преобразованием бурятских полков в Забайкальское казачье войско, ее передали из ведения Троицкосавского пограничного комиссара в ведение правления казачьего войска и перевели из Троицкосавска в Селенгинск, где она начала работать на правах двухклассных сельских школ2 .
На время передачи пожертвованные капиталы школы составляли 5419 руб. 48 коп.3 . В связи с переездом на новое место и переходом в новое подчинение основной источник существования школы  приток пожертвований прекратился, а процентов со школьного капитала не хватало на ее содержание. Поэтому первый военный губернатор Забайкальской области и наказной атаман Забайкальского казачьего войска П.И. Запольский обратился к генерал-губернатору Восточной Сибири Н.Н. Муравьеву с предложением разрешить войсковому правлению ввести обязательный сбор с казаков (по раскладке) на содержание школы. Однако 8 марта 1852 г. в ответном письме генерал-губернатор отказал наказному атаману и предложил ему изыскивать средства на содержание воспитанников школы только за счет добровольных пожертвований4 . Из-за финансовой неупорядоченности школа в 1852 г. была закрыта.
19 сентября 1853 г. П.И. Запольский обратился к генерал-губернатору с докладной запиской, в которой ходатайствовал о возобновлении работы русско-монгольской школы. Согласно представленному им штатному расписанию, на содержание 24 учеников в год требовалось 1450 руб. На счету школы в это время было 804 руб. и 29 с половиной коп., из которых 672 руб. 55 коп. составляли средства казны, а 131 руб. и 74 с половиной коп. были ежегодными процентами с собственного капитала школы, хранившегося в билетах иркутского приказа общественного призрения и в наличных деньгах (в количестве 8783 руб. 4 коп.). Недостающую сумму в 646 руб. предполагалось покрыть за счет уравнительного сбора с казаков 3-й конной бригады. Это предложение наказного атамана Н.Н. Муравьев также отклонил, и школа не работала до осени 1858 г. В этот период времени на территории войска не открывали и других казачьих школ, несмотря на то, что в Положении о Забайкальском казачьем войске система образования казачьих детей была нормативно оформлена5 .
Причиной стало начало Крымской войны, которая вынудила администрацию Восточной Сибири заняться сплавами по Амуру с целью защиты устья и заселения левого берега реки (1854-1855 и 1856-1857 гг.). Основные тяготы при решении этих задач были возложены на забайкальское казачество.
В 1858 г. новый наказной атаман Забайкальского казачьего войска М.С. Корсаков обратился к генерал-губернатору Восточной Сибири с очередным ходатайством об открытии на территории войска учебных заведений и возобновлении работы русско-монгольской школы, которое 24 сентября того же года Н.Н. Муравьевым было поддержано. Согласно официальным данным, на территории войска в 1858 г. было открыто 46 казачьих школ6 , из них 6 полковых (включая русско-монгольскую школу) и 12 батальонных.
Сеть казачьих школ Забайкалья структурировалась по типу самого казачьего войска, имевшего, в частности, в своем составе 6 конных полков и 12 пеших батальонов, числу которых и соответствовало количество полковых и батальонных школ. Открывавшиеся в казачьих селениях в сельской местности школы, назывались в официальных документах «частными».
По числу открытых в 1858 г. учебных заведений и количеству обучавшихся в них учеников войсковое правление далеко опередило министерство народного просвещения и духовное ведомство (см. таблицу).
В 1859 г. число учебных заведений, по сравнению с предшествующим годом, сократилось более чем в 2 раза. Вследствие массового переселения забайкальских казаков на Амур были закрыты 27 поселковых школ, и на территории Забайкальского казачьего войска осталось 18 штатных полковых и батальонных школ и 1 «частная», в которых обучались 230 чел.7 . Однако даже в этом случае казачьи школы в Забайкалье в количественном отношении преобладали над учебными заведениями других ведомств.
С начала 60-х гг. XIX в. численность поселковых школ в казачьих селениях в основном стабилизируется и начинает расти. В 1860 г. военный губернатор Забайкальской области Е.М. Жуковский отчитался за 235 казачьих школ (включая полковые и батальонные), в которых обучались 4035 чел., в 1864 г. количество школ возросло до 265, в 1865 г.  до 281 с числом учеников 5630 и 4977 чел. соответственно 1864 и 1865 гг.8 .
Открытие в станицах новых учебных заведений происходило при поддержке казачьих обществ, и сеть казачьих школ по-прежнему продолжала в количественном отношении лидировать. К примеру, в 1864 г., помимо казачьих школ в Забайкалье, имелось еще 124 учебных заведения других ведомств, включая 3 уездных и 18 приходских училищ, 1 женское училище и 99 сельских школ, 1 детский приют, 1 уездное духовное и 1 окружное горное училища, в которых обучалось 2543 чел.9 . В 1865 г. были дополнительно открыты 4 училища (3 приходских и 1 женское) и закрыты 4 сельских школы10 .
Залогом успеха в распространении образования в казачьем сословии являлась прямая заинтересованность казаков в обучении своих детей. Получивший образование казак с течением лет мог выслужить более высокое звание и продвинуться по службе. Особенно эта заинтересованность проявлялась среди офицеров казачьего войска, которые, желая укрепить за своими детьми выгоды собственного положения, старались дать им образование. С другой стороны, повышение по службе в казачьем войске не подчинялось никаким условностям относительно происхождения, поэтому и простые казаки имели возможность в будущем повысить социальный статус своих детей, своевременно позаботившись об их обучении. Таким образом, сам характер устройства казачьего сословия стимулировал их тягу к образованию.
Определенную роль играла также энергичная поддержка школьного движения в среде казаков со стороны военных губернаторов Забайкальской области и наказных атаманов М.С. Корсакова, Е.М. Жуковского и Н.П. Дитмара. Переписка, которую они вели с Главным Управлением Восточной Сибири о развитии народного образования в Забайкалье, свидетельствует об их последовательной позиции в этом вопросе11 .
В 1867 г. в контексте развития образования среди забайкальских казаков был подготовлен стимулирующего характера законопроект об учебных заведениях в Забайкальском казачьем войске. Согласно его основным положениям, войсковому населению предоставлялась возможность, помимо уже имевшихся учебных заведений, повсеместно открывать мужские и женские сельские училища, причем если в общество входило несколько деревень, то можно было иметь или общую на всех школу, или в каждом селении свою12 .
Штатные школы содержались на средства войскового правления и окружного интендантского управления Восточно-Сибирского военного округа, однако выделяемые ими средства не полностью покрывали затраты на содержание школ. Войсковое правление выделяло помещение под школу и обеспечивало инвентарем, в некоторых случаях давало средства на содержание учеников. Труд преподавателей оплачивало окружное правление. Затраты на приобретение учебных пособий, отопление и освещение школ лежали на казачьих обществах.
Выделяемые военной казной суммы были довольно скромными. Представление об их величине дает следующий факт. В 1860 г. полковник Мюллер возбудил ходатайство о закрытии 2 полковых школ в 3-й конной бригаде, каждая из которых ежегодно обходилась казне всего в 130 руб.13 . Таким образом, ежемесячно военная казна тратила на содержание этих полковых школ не многим более 10 руб.
Самой благополучной, хотя и весьма нестабильной, была финансовая ситуация в полковой русско-монгольской школе, которая возобновила свою работу на условиях, предложенных в докладной записке П.И. Запольского от 19 сентября 1853 г. Некоторое время, пока собирали хороший урожай и расходы на питание учеников были незначительны, сборы с казаков 3-й конной бригады на содержание школы не производились. В начале 1860-х гг. цены на продукты резко возросли, следовательно, увеличились и расходы на питание, у школы появились серьезные долги. В 1863 г. ветхое учебное здание было продано с аукциона, и лишенная собственного помещения школа переведена в дом командира 5-го полка, что не улучшило ее финансовую ситуацию, т.к. копились долги за арендную плату. В 1869 г. было решено снять с основного капитала школы более 2000 руб. в счет погашения долгов по аренде помещений, а с 1871 г. начать ежегодный сбор с казаков 3-й конной бригады в сумме 650 руб.14 .
Финансовая разверстка, видимо, всегда вызывала далеко неоднозначную реакцию среди казаков, учитывая, что традиционные затраты на школу по отоплению, освещению и пр. с них никто не снимал. По этому поводу сохранилось обращение и.о. губернатора Забайкальской области Б.А. Милютина к станичным правлениям. «Желал бы я, чтобы казачье население, коему всемилостивейшее даровано самоуправление, употребило это право не во вред, а с пользой себе и грядущим поколениям, а как распространение народного образования представляется одним из существеннейших к сему способов, то чтобы оно содействовало ему всеми зависящими от него средствами. Ученье  свет, а неученье  тьма. Пусть же не жалеет население потрат на школы; этого рода потраты окупятся в будущем»15 .
Дефицитными были бюджеты и батальонных школ, на содержание которых войсковое правление отпускало средств меньше, чем на содержание полковых. По официальным спискам, в 1872 г. их функционировало 12. Однако, согласно донесению в Восточно-Сибирский учебный округ первого инспектора народных училищ в Забайкальской области барона А. Майделя, занимавшегося передачей казачьих школ в ведение Министерства народного просвещения, реально работали только 9 батальонных школ: Шелопугинская, Донинская, Красноярская, Сретенская, Ундинская, Новотроицкая, Торгинская, Кударинская и Харацайская.
Кайдаловская, Аргунская и Ломовская батальонные школы были закрыты из-за отсутствия учителей, которые отказались работать за мизерное жалование, которое им платило войсковое правление. В Ломовской школе учитель получал 96 руб. в год, т.е. 8 руб. в месяц. Кайдаловскую школу после ее закрытия войсковыми властями взяло на содержание казачье общество, которое платило учителю 180 руб. в год (15 руб. в мес.), что считалось высокой оплатой. Однако через год учитель все же отказался работать, и школа снова закрылась16 .
По данным А. Майделя на содержание 12-ти батальонных школ войсковое правление отпускало 1165 руб. 44 коп. в год17 , т.е. в среднем на каждую школу приходилось около 88,5 руб., на которые покупались учебники и выплачивалось жалование законоучителю и учителю. Помимо этого, на каждую школу войсковое правление выделяло ежегодное пособие в 80 руб. для 10 беднейших учеников по 8 руб. каждому. Такие же пособия выплачивались и в полковых школах.
По трем работавшим школам  Ундинской, Новотроицкой и Торгинской окружной инспектор не смог собрать сведений.
Вследствие дефицита финансовых средств страдала материальная база школ. Олочинская полковая школа не имела постоянного помещения, т.к. ее здание было занято станционным управлением. Русско-монгольской школе войсковое правление выделило собственное помещение только в конце 60-х гг. XIX в. Школьное здание состояло из 8 комнат. При нем имелись кухня, кладовая, амбар, баня, конюшня с каретником, сарай и ветхая караульня18 .
Из всех батальонных школ в материальном отношении лучше всего выглядели Кударинская и Харацайская. Эти школы размещались в новых деревянных зданиях из 6 комнат и, в отличие от других батальонных школ, имели больше всего учебников. В то же время на 30 учеников в Кударинской школе приходилось 7 парт, 8 стульев, 1 конторка с табуретом, стол для учителя, 2 вешалки и 2 шкафа и 15 аспидных досок. В Харацайской школе на 24 чел. имелось 27 аспидных досок, 13 чернильниц, 4 карандаша и 2 перочинных ножика. Описывая имущество Харацайской школы, окружной инспектор ничего не говорит о партах и стульях. Возможно потому, что в Кударинской школе учились дети русских казаков, а в Харацайской бурятских, которые по традиции этими видами мебели практически не пользовались. В русско-монгольской школе на 36 учеников приходилось 8 парт, 2 больших шкафа, 1 табурет, 6 чернильниц с 3 песочницами, 2 перочинных ножика и 1 ножницы19 .
Поселковые или «частные» школы, возникшие при военном губернаторе генерал-майоре Е.М. Жуковском, продолжали численно увеличиваться при его преемнике генерал-лейтенанте Н.П. Дитмаре, который требовал, чтобы в каждом селении была своя школа. Эти учебные заведения находились на полном содержании членов казачьей общины. Бюджеты «частных» школ формировались либо за счет родителей обучавшихся детей, либо по разверстке со всех домохозяев. Полная зависимость содержания этого типа учебных заведений от материальных возможностей поселковых казаков, делала «частные» школы самыми уязвимыми в финансовом отношении из всех казачьих школ. В отличие от полковых и батальонных школ их нередко закрывали и открывали снова, исходя из того был ли год урожайным или нет, от чего прямо зависели доходы казачьих обществ.
В начале года составлялись т.н. «наряды», когда на общественных сходах казаки составляли приговоры обо всех детях, которым предстояло обучение в школе. На основании этих приговоров составлялись ежегодные статистические отчеты для вышестоящего начальства о числе школ и учащихся по всему войску. Правда, не во всех школах следили за тем, чтобы дети, поступившие в наряд, действительно посещали учебное заведение. Были случаи, когда детей собирали только тогда, когда кто-нибудь из начальников, проезжавших через станицу, намеревался посетить школу20 .
Дефицитность школьных бюджетов, отражавшая ошибочное стремление к экономии, стала причиной несистематизированной постановки учебного процесса в казачьих школах, который иногда зависел исключительно от познаний учителя.
На учебные пособия в полковых и батальонных школах отпускались незначительные денежные суммы, поэтому учителя обращались к частным пожертвованиям. Недостаточный образовательный уровень большинства учителей приводил к тому, что собранные суммы в большинстве случаев расходовались непроизводительно. Учебные пособия выписывались бессистемно: учителя руководствовались случайными каталогами, т.к. не имели возможности предварительно ознакомиться с выписываемыми ими учебниками. При посещении полковых и батальонных школ А. Майдель обратил внимание на разнобой в учебниках. Редко можно было встретить 10 или 15 учебников одного и того же автора. Из-за разницы текстов в учебниках учитель не мог заниматься со всеми учениками сразу. Например, во время уроков чтения он мог работать только с одним или несколькими учениками, а остальные в классе бездействовали. Кроме того, иногда выписывались учебники, содержание материалов которых не соответствовало возрасту детей и потому оставалось им непонятным. Из такой же малопонятной детскому уму литературы комплектовались и школьные библиотеки.
В конце 60-х гг. приток частных пожертвований сократился, и закупка новых учебных пособий практически прекратилась. Интенсивная эксплуатация старых учебников превратила их, по выражению А. Майделя, в «лохмотья», когда вся книга могла состоять из нескольких листов21 .
Лучше всего учебной литературой были обеспечены русско-монгольская полковая и Кударинская и Харацайская батальонная школы22 . На 1872 г. в русско-монгольской школе было 323 учебника. Харацайская школа располагала 53 учебниками. В Кударинской было 65 учебников, включая 15 букварей и 15 арифметик, 10 грамматик, 20 кратких священных историй, 3 учебника географии и 2 русской истории. Остальные батальонные и полковые школы испытывали дефицит учебной литературы. В Олочинской полковой школе, например, почти не было учебников, и такая же ситуация с учебной литературой сложилась в Богодатской полковой школе.
Текучесть кадров преподавателей была велика, и недостаток в учителях ощущался постоянно. Главная причина этого явления уже тогда была всем ясна  недостаточное материальное вознаграждение за учительский труд. Большинство преподавателей в полковых и батальонных школах получало 100  руб. в год и лишь немногие  200 руб.23 . Задача подыскать учителя для школы лежала на казачьем обществе. Нередко оно испытывало трудности с подбором подходящей кандидатуры преподавателя. В таком случае вмешивалось правление с указанием, откуда можно пригласить учителя.
На 1872 г. кадровый состав учителей в полковых и батальонных школах был представлен служащими воинскими чинами, выпускниками гимназий и духовных семинарий. Так, в Олочинской полковой школе преподавал приходской дьякон Стуков, в Богодатской школе  урядник Федор Марков, которые, по мнению окружного инспектора, вполне удовлетворительно организовали учебный процесс. В русско-монгольской школе было три учителя: командир и старший учитель 1 конного отдела зауряд-есаул Николай Бадмаев, его помощник и младший учитель того же отдела старший урядник Сосор Туруев и законоучитель приходской священник Василий Корелин. В Донинской батальонной школе в это время учителем был урядник Алексей Корелин, в Шелопугинской, Красноярской и Харацайской  казаки Сергей Скуратов, Стефан Громов и Евгений Бурсаковский, в Сретенской и Кударинской батальонных школах  «отставной канцелярский служитель Ключевский» и коллежский регистратор Ключихин. Кроме того, школьными учителями работали выпускники русско-монгольской школы и питомцы тех же полковых и батальонных школ24 .
Какой бы скромной не была оплата труда учителя в штатных полковых и батальонных учебных заведениях, она все же являлась определенной и стабильной. Совсем в другом положении были учителя поселковых казачьих школ. Они не получали гарантированного войсковой казной «жалования», а сами собирали плату с родителей своих учеников, составлявшую от 15 до 30 коп. в месяц с каждого ученика25 . Учитывая малокомплектность поселковых школ, такую плату можно считать чисто символической. Довольно часто вместо денег родители учеников платили учителю натурой (продуктами, дровами и т.п.) или выставляли ему штоф водки.
В зависимости от таких условий выработался особый тип поселкового учителя. Лучшими учителями в казачьих общинах считались отставные от службы грамотные казаки пожилого возраста и добропорядочного поведения, т.н. «старички». Родители предпочитали их более молодым учителям, т.к. среди последних нередко попадались пьющие или случайные люди из отставных или выгнанных со службы мелких чиновников. Были также случаи, когда должность учителя стремились занять сыновья поселковых казаков, чтобы уклониться от действительной службы, т.к. на основании положений о войске казаки-учителя освобождались от ее прохождения26 . В силу того, что претенденты были «своими», казаки соглашались с их кандидатурами, не принимая во внимание, грамотны они или нет. Чаще всего уже после окончания призыва такие учителя оставляли школу, и кадровая проблема снова вставала перед казачьим обществом.
В 1872 г. началось реформирование Забайкальского казачьего войска на основе введения в станицах общественного самоуправления и передачи 2/3 войсковых земель в поземельные наделы казакам. Реформа проводилась с целью «уничтожить замкнутость этого сословия, предоставить ему значительные права по местному самоуправлению и вместе с тем положить прочное начало для дальнейшего материального развития их»27 . В рамках преобразований Забайкальского казачьего войска 31 мая вышло утвержденное императором Александром II постановление Государственного Совета, согласно которому полковые и батальонные школы войска передавались в ведение Министерства народного просвещения и получали статус приходских училищ.
Передача школ гражданскому ведомству далеко не безоговорочно была воспринята казачьей администрацией. Войсковое начальство долго не соглашалось передать здание русско-монгольской школы министерству, и по этому поводу даже началась межведомственная переписка, но, в конце концов, правление уступило. Не сразу согласились атаманы и на передачу других полковых и батальонных школ. Так, из-за противодействия со стороны атаманов у окружного инспектора А. Майделя возникли трудности с передачей Акшинской и Чиндатской полковых школ, а также Новотроицкой, Торгинской и Ундинской батальонных школ. В селе Ундинском атаман вообще не принял его, а помощник атамана И. Бобров обругал и нагрубил ему28 .
Поселковые школы оставались по-прежнему в военном ведомстве. А. Майдель довольно прямолинейно характеризовал условия их существования как «шаткие», а средства считал «по большей части до того недостаточными, что лишь очень немногие из них приносили хоть какую-либо пользу»29 . Что же касается самих казаков, то, похоже, что эти школы их вполне устраивали. Несмотря на то, что чиновники из учебного округа несколько раз ставили вопрос о закрытии этих учебных заведений в силу их «несостоятельности», поселковые школы так и не закрыли, опасаясь возмущенной реакции со стороны казаков, которые расценивали попытку их закрытия как нежелание правительства распространять грамотность среди казачьего сословия30 . Учитывая тот факт, что казаки несли довольно много повинностей, они по праву гордились тем, что могли самостоятельно содержать свои школы, несмотря на связанные с этим материальные трудности.
Таким образом, именно в период Великих реформ на территории Забайкалья сформировалась и получила развитие сеть учебных заведений для казачьего населения, которая, несмотря на материальные трудности роста, прогрессировала и по своим темпам опережала учебные заведения других ведомств. Начало школьному строительству в Забайкальском казачьем войске положила инициатива прогрессивной местной власти, разбудившая ответное движение в казачьей общественности, озабоченной будущим своих детей. Формирование образовательной сети для казаков осуществлялось по принципу, согласно которому просвещение народа являлось в равной степени делом общества и государства.
С 1872 г. начинается новый этап в истории казачьих школ, рассмотрение которого не входит в задачу данной статьи, однако некоторые предварительные соображения о последствиях смены ведомственного подчинения для казачьих школ хотелось бы высказать. Переход школ в Министерство народного просвещения, безусловно, улучшил материальное положение учебных заведений, т.к. целевое финансирование из государственной казны стало постоянным и верным источником их существования. К примеру, бюджет русско-монгольской школы увеличился до 1900 руб., а плата учителям возросла до 700 руб. в год31 . Увеличение финансирования открыло перед учебными заведениями новую перспективу: систематизации образования и формирования нового корпуса квалифицированных учителей.
В то же время, ведомственную смену можно считать проявлением кризиса, вызванного недостатком материальных и финансовых ресурсов у казачьих общин, необходимых им для содержания и развития своих школ. Этот кризис является следствием не только официальной политики недостаточного финансирования народного образования, но и следствием поступательного развития самой системы казачьих школ, темпы роста которой сделали начальную школу доступной для подрастающего поколения казаков, но превышали материальные возможности казачьего населения по ее содержанию.

_______________

 1 Андреев А.И. История бурятской школы (1804-1962 гг.).  Улан-Удэ: Бурят. Кн. Изд-во. С. 88; Линьков А. Из истории народного образования в Забайкальской области до 1872 г. // Сибирский архив.  Иркутск. 1912. №5. С. 372.
 2 Г.М. Заметки о народных училищах Забайкальской области // Журнал Министерства народного просвещения. 1881. Ч. CCXIV. С. 214; Андреев А.И. История бурятской школы. С. 85.
 3 Линьков А. Из истории народного образования в Забайкальской области до 1872 г. С. 372.
 4 Там же. С. 373.
 5 Коваленко А.И. Культура казачества восточных окраин России (XVII  начало XX вв.) .  Благовещенск: Пром.-коммерч. изд-во «Зея», 2008. С. 123.
 6 Государственный архив Иркутской области (далее  ГАИО). Ф. 24. Оп. 9. Д. 64. К.1736. Л. 85 об.
 7 ГАИО. Ф. 24. Оп. 9. Д. 111. К.1738. Л. 91; Там же. Д. 132. К.1739. Л. 27 об.
 8 ГАИО. Ф. 24. Оп. 9. Д. 132. К.1739. Л. 27 об; Там же. Д. 233. К. 1743. Л. 22 об; Там же. Д. 35. К. 1898. Л. 20.
 9 ГАИО. Ф. 24. Оп. 9. Д. 233. К. 1743. Л. 22.
 10 ГАИО. Ф. 24. Оп. 9. Д. 35. К. 1898. Л. 19 об, 20.
 11 См., например, ГАИО. Ф. 24. Оп. 9. Д. 227. К. 1742; Оп. 10. Д. 154. К. 1661; Оп. 12. Д. 715.
 12 Коваленко А.И. Культура казачества восточных окраин России, с. 124.
 13 Линьков А. Из истории народного образования в Забайкальской области до 1872 г. // Сибирский архив.  Иркутск. 1914. №3-4. С. 167.
 14 Линьков А. Из истории народного образования в Забайкальской области до 1872 г. // Сибирский архив.  Иркутск. 1912. №5. С. 374.
 15 Цит. по: Линьков А. Из истории народного образования в Забайкальской области до 1872 г. // Сибирский архив.  Иркутск. 1914. №3-4. С. 167.
 16 Там же. С. 168.
 17 Там же. С. 169.
 18 Линьков А. Из истории народного образования в Забайкальской области до 1872 г. // Сибирский архив.  Иркутск. 1912. №5. С. 374; Линьков А. Из истории народного образования в Забайкальской области до 1872 г. // Сибирский архив.  Иркутск. 1914. №3-4. С. 168.
 19 Линьков А. Из истории народного образования в Забайкальской области до 1872 г. // Сибирский архив.  Иркутск. 1912. №5. С. 374; Линьков А. Из истории народного образования в Забайкальской области до 1872 г. // Сибирский архив.  Иркутск. 1914. №3-4. С. 169.
 20 Линьков А. Из истории народного образования в Забайкальской области до 1872 г. // Сибирский архив.  Иркутск. 1914. №3-4. С. 172.
 21 Там же. С. 170.
 22 Там же. С. 168; Линьков А. Из истории народного образования в Забайкальской области до 1872 г. // Сибирский архив.  Иркутск. 1912. №5. С. 374.
 23 Линьков А. Из истории народного образования в Забайкальской области до 1872 г. // Сибирский архив.  Иркутск. 1914. №3-4. С. 171.
 24 Там же. С. 168-169; Линьков А. Из истории народного образования в Забайкальской области до 1872 г. // Сибирский архив.  Иркутск. 1912. №5. С. 374.
 25 Линьков А. Из истории народного образования в Забайкальской области до 1872 г. // Сибирский архив.  Иркутск. 1914. №3-4. С. 173.
 26 Там же.
 27 ГАИО. Ф. 24. Оп. 9. Д. 292. К. 2045. Л. 22.
 28 Линьков А. Из истории народного образования в Забайкальской области до 1872 г. // Сибирский архив.  Иркутск. 1914. №3-4. С. 167.
 29 Там же. С. 173.
 30 Там же. С. 174.
 31 Линьков А. Из истории народного образования в Забайкальской области до 1872 г. // Сибирский архив.  Иркутск. 1912. №5. С. 375.


* Статья подготовлена при поддержке грантов ДВО РАН №09-I-ОИФН-02 и №09-III-А-1-557.




Аргудяева  Ю.В. 13tc "Аргудяева  Ю.В. "15

Хозяйственный и семейный быт дальневосточных казаков во второй половине XIX в.

Во второй половине ХIХ в. система жизнеобеспечения дальневосточного казачества представляла собой комплекс, сложившийся под влиянием определенных геополитических, природно-экологических, экономических, демографических факторов, ставшими основными условиями для формирования хозяйственного и семейно-бытового потенциала этой части населения на востоке России.
Особенно сложной была адаптация первых переселенческих групп казаков. Те из них, кто был поселен в верховьях р. Амур, где природные условия были близки к экологии Забайкалья и созданные казачьи поселки были расположены сравнительно недалеко от прежнего места жительства, сумели перевести основную часть своего имущества. Хуже складывалась жизнь у первопоселенцев на среднем Амуре и Уссури, где природно-климатические условия значительно отличались от «материнской» территории. Частые наводнения, обилие оводов, мошки и комаров, донимавших людей и домашний скот, ручная раскорчевка земли под пашни, плохое транспортное сообщение и снабжение необходимыми в хозяйстве товарами, отсутствие медицинского обслуживания и другие причины отрицательно повлияли на хозяйственно-бытовой и демографический потенциал.
Вот как обустраивались, к примеру, казаки-переселенцы на р. Уссури. Их переселение началось в 1858 г. по жеребьевке, т.е. в принудительном порядке. Это «поставило народ в великую печаль..., но жеребка была; тяжело было следовать к месту жеребки... кто получил жребий на Уссуру были в безумии... и горе»1 . По воспоминаниям очевидцев, ранней весной, сухопутьем, до места сбора для сплава, казаки шли пешком 180 верст, что значительно ослабило их силы. От Сретенска под командованием полковника Пузина все двинулись вниз по р. Шилке. Они были размещены на паромах и баржах. Вышли, как только вскрылись реки ото льда, в апреле. Имущество принималось на паромы только по указанию начальства, то есть не все. Это было полное разорение казачьим семьям2 , тем более, что нередко, баржи, груженные хлебом, тонули в р. Амур, а из сплавлявшихся 150 голов скота на Уссури при-было только 53 .
Высадку людей для заселения производили на ранее назначенные пунктах. Последняя высадка людей на р. Амуре  станица Михайло-Семеновкая4 . Отсюда назначенные к заселению р. Уссури 40 казачьих семей, поплыли по Амурской протоке и далее по р. Уссури, где для заселения были определены поселки Казакевичево, Корсаковский, Невельской. В день праздника Тро-ицы 1858 г. прибыли в пункт № 2, названный в честь первого Приморского губернатора контр-адмирала Казакевича, где было оставлено двадцать казачьих семей. Остальные семьи расселились вверх по р. Уссури в поселках Корсаковский и Невельской.
В Казакевичево первоначально стали жить на самом берегу, так как не было нигде чистого места. Кругом стоял непроходимый лес, изобилующий мошкой и комарами. Вся хозяйственная работа первоначально велась артельно: мужчины производили расчистку мест для построек домов, строили жилища; женщины в это время косили сено. После работы, по очереди, ходили обходом вокруг станицы  для защиты от тигров, которые, забираясь во дворы, таскали домашних животных даже днем.
К октябрю выстроили 14 изб, в которых и зимовали по пяти семей в каждой. Продукты, выдаваемые правительством на паек, были некачественными, люди голодали. По воспоминаниям первых жителей, хлеб пекли в печах, вырытых в яру, из гнилой муки с червями5 . В первую же зиму появилась цинга, переболело почти все население. Медицинская помощь практически отсутствовала.
С наступлением теплых дней болезни несколько отступили. Но и людям, и скоту тяжело было переносить лето из-за обилия мошки и комаров. От укусов этих насекомых у людей текла кровь, распухала и трескалась кожа, появлялся зуд во всем теле, дрожь, жар в голове6 . Особенно страдали дети.
Несмотря на трудности, с приходом весны приступили к разработке земли под пашни. В первые годы для освобождения земли из-под леса, а также для уничтожения насекомых, командир дивизиона Марков приказывал жечь как можно больше тайги. Марков же сам наблюдал за раскорчевкой земли под посевы, обязывая каждого мужчину в год разработать одну четвертую десятины земли, а женщину  одну восьмую. Не исполнившего почему-либо урок наказывали. Вот тут и были слезы и кровь от телесных наказаний. Ситуацию усугубляло и постоянное недоедание. Один из старых казаков вспоминал, что они работали летний, жаркий длинный день на одном зажаренном без соли карасе7 . Другой казак добавил, что «лихолетье Маркова» продолжалось несколько лет. И лишь с приездом в 1869 г. полковника Глена положение изменилось в лучшую сторону8 .
Раскорчеванную землю казаки распахивали сообща, на казенных быках, засевая ярицей, ячменем, овсом. Но ежегодные усилия не оправдывали трудов: то вода зальет, то неурожай9 . Несмотря ни на что, с каждым годом жизнь заметно улучшалась. Освоились с местностью, начали ходить на охоту, бить соболей, которых продавали по 4 и 5 руб. за штуку. Помимо пушных животных, весной охотились на разную дичь (гуси, утки), а также на коз и лосей, зимой  на кабанов, кабаргу10 . Хорошим подспорьем было рыболовство. Рыбы было так много, что, например, у женщин она выхватывала белье и провизию во время полосканий в реке. В первое время, когда не было ло-док, так как казаки не умели их делать, рыбу кололи баграми прямо возле берега. Жившие в окрестностях Казакевичево гольды (нанайцы) первоначально чуждались русских, но постепенно стали с ними знакомиться, научили их строить лодки, ловить крючками осетра, калугу и другую крупную рыбу11  .
Станица Казакевичево, расположенная в 40 верстах от дер. Хабаровки (в будущем  г. Хабаровск) стала как бы центром заселения казаками р. Уссури, откуда казачье население других станиц и поселков получало провизию, все необходимое.
В том же 1858 г. казаками-забайкальцами был основан в 20 верстах от Хабаровки и поселок Корсаковский (впоследствии  станица). Часть забайкальцев пришли непосредственно из Забайкалья (с р. Ингоды и Шилки), часть из низовьев р. Амур, куда они прибыли еще во время первого сплава казаков в 1855 г., осуществленного генерал-губернатором Восточной Сибири Н.Н. Муравьевым.
Старая казачка Попова, жившая там с самого основания поселка, рассказывала в 1907 г., что на месте будущего поселка Корсаковский рос густой строевой лес, который сразу и шел в дело  на возведение жилищ. До постройки изб жили в землянках, построенных на высоком берегу реки, по нескольку семей в одной землянке. Жили дружно. «Семь баб у одной печи, с малыми ребятами и без ссор, а ныне невестка со свекровью, не говоря, что две невестки, неделями не выживают»,   вспоминала она. Она также отмечала, что «хорошее было начальство уже тем, что работать заставляло». И то, что переселенцы сравнительно быстро завели огороды и пашни и стали жить хорошо, она относила не только к привычке забайкальцев хорошо трудиться, но и к тому факту, что в первые годы освоения уссурийских земель к труду принуждали, его поощряли, была жесткая дисциплина12 .
В следующем 1859 г. на р. Уссури казаки-забайкальцы основали станицу Козловскую и ряд поселков  Аргунский, Венюковский, Верхне-Никольский, Графский, Ильинский, Княжеский, Лончаковский.
Первыми жителями пос. Аргунский (первоначальное название Киселевский) были 4 семьи переселенцев-казаков. В последующие 1860-1862 гг. сюда прибыло 14-15 семей, и таким образом образовался поселок в 20 дворов. По воспоминаниям первых поселенцев, они построили избы, разработали огороды и пашни. Все это с большими трудностями, приходилось не раз голодать, употреблять в пищу одну рыбу, а то и примешивать в кушанье травы. Рыбы было много, но ловили ее «первобытным способом», усовершенствованных рыболовных орудий не было, но даже если бы и были, сбывать рыбу было некуда. Пашни и огороды затопляло наводнением, люди в 1869 г. переселились на р. Кию, но и там были постоянные наводнения, и они перебрались в Южно-Уссурийский край13 .
Жители пос. Венюковского также сетовали на постоянные невзгоды в первые годы жизни на р. Уссури  жили в землянках, вырытых на берегу. Кругом была непроходимая тайга, не позволявшая разрабатывать землю и отпускать пастись скот, т.к. последний буквально заедали тигры. И лишь спустя 5-6 лет удалось понемногу разработать землю, посеять хлеб. При разработке пашни использовали традиционные методы  землю расчищали от деревьев, раскапывали кирками и копанем, распахивали сохой-рогалюхой и сабаном. В этот период летом терпели сильный голод  приходилось питаться грибами, кореньями, травой, желудями. Зимой было легче, т.к. ловили соболей, хорьков, белку, коз. Их добывали традиционными способами: коз ловили при помощи пастей и ям, на пушных животных ставили ловушки (кулемки). Шкурки последних продавали в Казакевичево, где и приобретали муку. До пос. Венюковского ее везли по льду Уссури на санках, по 4-5 пудов. К лету хлеб заканчивался, а заработать было негде. К тому же казаки выполняли бесплатно возложенные на них повинности  возили почту и должностных лиц, на что уходило немало времени14 .
Казаки пос. Верхне-Никольский почти все свое имущество оставили на родине, в Забайкалье. Очевидно, таким было распоряжение начальства. Как вспоминали первопоселенцы, за провиантом, не имея скота, ходили пешком, в ст. Козловскую. Обратный путь занимал много времени «...и потому оставшиеся дома нередко умирали с голоду. Не сладко жилось им первые годы. Землю разрабатывали заступами. Строго следил за разработкой земли командир дивизиона Марков, определяя разработать в день на душу 1 сажень ширины и 40 длины земли. Объезжая по полям, возил пучок розог, и если захватит севших отдыхать мужчину или женщину, ... сыпал 50 розог Ближайшие соседи были гольды, с которыми жили мирно, работая у них день за горсть буды»15 .
В пос. Ильинский забайкальцы приплыли на лодках в июле 1859 г. На 15 лодках поместилось 40 семей. Начали строить балаганы; 1 балаган на 3-4 семьи. Затем стали рубить лес на избы; бревна таскали на себе  выстроили 6 домов для 40 семей, так и прозимовали. Продуктов не хватало, стали за- рабатывать у живших здесь китайцев чумизу и рыбу  китайцы платили по 1 чашке чумизы (1 фунт) в день и 1 рыбину в день (при ловле рыбы). Осенью по льду ходили за продуктами, с санками, в казачий пос. Винниково, в пути были 14-15 дней; 1 человек притаскивал 1 мешок муки не более 4-х пу-дов... Потом появились лошади, стали разрабатывать пашню, но лошадей было мало, больше работали кольем и лопатами, но не было семян. Весной была цинга, несколько человек умерло. Сеять начали только в 1861 г., но урожаи были плохие; корчевать было трудно  дожди, сырость, комар, мошка, пауты (оводы). Зимой стали охотиться  добывали соболя, выдру, лисицу, хорька, а главное  мясо (изюбрь, кабан, козы); ловили много рыбы, но продавать было некуда Тигры таскали в поселке собак и скотину; на тигров охотились артелью16 .
Основатели поселка Княжеский на плотах шли до станицы Казакевичево, а вверх по Уссури поднимались на лодках. Однако завезти на лодках продукты было нельзя, поэтому скот и продукты были оставлены в ст. Казакевичево. Скот погнали сухопутьем, лесом, по бездорожью, и к месту из 100 голов пришли только 10, остальные погибли. Терпели сильный голод до 1864 г., ели траву, лук, чеснок, лебеду, черемшу и пр.; не было соли; вместо чая заваривали ореховый лист и различные травы. От голода народ болел, опухал. С 1864 г. начали получать пайки по 100 фунтов муки на взрослую душу на один месяц. Землю разрабатывали вручную, лопатой17 .
В 1860 г. были образованы пос. Трехсвятителей (вначале был назван Гленовским) недалеко от ст. Казакевичево и на расстоянии более 450 верст  пос. Марковский. В 1860-х гг. в пос. Трехсвятителей числилось до 50 дворов, но после сильного наводнения 1867 г. все жители переехали в Южно-Уссурийский край. По воспоминаниям казачки Князевой, они прибыли на Уссури из Забайкалья в 1859 г.; по Амуру и Уссури плыли паромом, зимовали в Казакевичево, в апреле 1860 г. отправились в поселок на лесном берегу Уссури; прорубали тропки, чтобы носить воду из речки. Рубили лес и на этих местах строили избы. Лошади, взятые из Забайкалья, при переезде почти все погибли от бескормицы. Провиант доставляли из Казакевичево, было тяжело, выдавали немного: 1 пуд 38 фунтов муки и 2 фунта крупы казакам, и женщинам 39 фунтов муки и 1 фунт крупы. Ели траву лебеду, обсыпанную гречневой мякиной, гнилое дерево. Пашни первоначально обрабатывали лопатами и копачами18 .
Основателей пос. Марковского доставляли из Забайкалья на пароходах по Амуру и Уссури, а скот их провозили на паромах, но ввиду дальнего пути и отсутствия соответствующих условий почти вся скотина погибла. Первопоселенцы поселка также попали в непроходимую тайгу, и им, как и другим забайкальцам, пришлось испытать в первые годы жизни на Уссури много горя и лишений. Провиант выдавали в Казакевичево, туда надо было идти пешком за 450 верст, и, пока возвращались домой, съедали все полученные продукты. Провиант бесплатно отпускали лишь первые три года, а в последующий пе-риод за него пришлось платить. Все земледельческие орудия и сельскохозяйственные принадлежности вначале выдавались переселенцам также бесплатно19 .
Как и первые переселенческие поселки командир батальона подполковник Марков посещал и пос. Трехсвятителей и Марковский (названный в честь него), обходил все дома, осматривал занятия жителей, объезжал и осматривал все полевые работы. Здесь тоже бывало плохо тому, кого он заставал дома, а не за раскорчевкой леса, доставалось и тем, кто по каким-либо обстоятельствам променял быка (который использовался при раскорчевке земли) на корову или неаккуратно обмолотил хлеб. Жителям поселков Марков приказал, чтобы у каждого на пашне стоял столбик с дощечкой, на которой он отмечал, кто сколько должен распахать. Горе было тому, у кого оказывалось распашки меньше указанного на дощечке... Все это он приписывал нежеланию работать. Марков во всех этих случаях прибегал к телесным наказаниям, от 50 до 200 ударов розгами.
Несмотря на все строгости и на все старания казаков, всюду царила голь и беднота, хлеб родился очень плохо вследствие частых дождей и других неблагоприятных климатических условий. Сохранившаяся во время пути из Забайкалья скотина не выносила климат нового края, пастбищ практически не было, и у большинства она пала. Купить же ее было негде, да и не на что, во время пахоты многим приходилось работать вручную, копачем, а затем сохой. Семена хлеба выписывались для казаков из Забайкалья, но получали они их поздно, только к Петрову дню. Да и сеяли только для пробы  хлеб не родился. Заработка также не было нигде, так что и денег ни у кого не было, а если у кого и были, то на них было нечего купить. Заработок марковцы иногда находили только у богатого китайца, жившего недалеко от поселка. Чтобы заработать у него чашку чумизы, приходилось работать целый день. В голодные дни отдавали за 14 карасей аршин синего материала, привезенного на рубашки из Забайкалья, ловить же сами рыбу первоначально не умели, да и нечем было ловить. Постепенно жизнь налаживалась, стали охотиться, рыбачить, хлеб стал родить20 .
Таким образом, первые переселенцы-казаки в процессе адаптации к новому для них краю встретились с неимоверными трудностями, которые отрицательно сказались не только на хозяйственном укладе, но и на семейном быте. Скученность в первых жилищах, тяжелый труд, непривычные природно-климатические условия, обилие насекомых, постоянный голод, болезни значительно снизили в первые годы жизни в дальневосточном регионе демографический потенциал казаков.
Основной контингент переселявшихся забайкальских казаков представлял собой нуклеарные (малые) семьи, состоявшие из родителей и детей. Это, в основном, были служилые казаки, в сравнительно молодом или среднем возрасте. При наличии в семье стариков-родителей, семейный коллектив возглавлял взрослый женатый сын. Отметим, что семьи со стариками-родителями или одним из них, а также семьи с младшими братьями или сестрами, составляли примерно треть переселявшегося контингента21 . Совсем немного было больших неразделенных  «отцовских» (родители с двумя и более женатыми сыновьями, младшими детьми и внуками) и «братских» (два женатых брата с детьми) семей. Уровень детности был традиционным  у 35-37-летних супругов было по 3-4 ребенка, у 40-42-летних  6-822 .
Образование казачьих семей в новом регионе первоначально сталкивалось с определенными трудностями. Для Дальнего Востока, как и для других осваиваемых районов, был характерен дефицит женщин. Не избежала этой ситуации и казачья среда. Это было связано с целым рядом причин, и прежде всего с необходимостью осваивать неразработанные земли, что преимущественно выполнял мужской контингент. Поэтому в дальневосточный регион старались отправить семьи, где было более одного мужчины-работника. Преобладание мужчин в казачьей среде было отмечено даже спустя несколько десятилетий после водворения на Дальнем Востоке. Так, по данным первой Всероссийской переписи населения 1897 г. женщины среди казаков Приморской области (уссурийские казаки) составляли 44,2% (5200 чел. на 11763 чел. казачьего сословия)23 .
Дефицит женщин оказывал негативное влияние на численный состав и структуру семей. Если назначенные на переселение казаки молодого и среднего возраста отправлялись на восток России с женами (это было непременное условие переселения), то их отцы, находясь еще в репродуктивном возрасте, нередко были без жен и найти себе брачную пару им было проблематично. Сказывалась здесь и сословная корпоративность  казаки редко брали в жены крестьянок. Если не удавалось жениться на казачке, крестьянке предпочитали мещанку. Крестьянки также, в силу указанных причин, не желали выходить замуж за казаков. Да и у самих крестьян-дальневосточников продолжительное время был дефицит женщин, который царское правительство пыталось разрешить в 90-е годы ХIХ в. за счет бесплатной отправки в дальневосточный регион нескольких сотен лиц женского пола24 .
Постепенно ситуация менялась, дети подрастали, вступали в брачный возраст (девушки с 16 лет, юноши  с 18), и браков становилось все больше. Правда, венчание браков регламентировалось Сводом законом Российской империи и церковью. Последняя не разрешала венчать браки в определенные дни календарного года, в т.ч. во время постов, в субботы, накануне церковных праздников и в некоторые другие дни. Были и абсолютные запреты на вступление брак с лицами, состоявшими в 4-5 степенях кровного, а также в духовном родстве.
Были и свои особенности в брачном поведении казаков, связанные с их службой. Каждый казак по достижению 18-летнего возраста зачислялся в приготовительный разряд (на 3 года), по достижению 21 года  в строевой разряд и поступал на действительную службу (на 3,5 года), в возрасте 25 лет казаки увольнялись на льготу, в 33-летнем возрасте зачислялись в запас, по достижению 38 лет увольнялись в отставку.
Из-за регламентации служебной деятельности молодые казаки попадали в сложную ситуацию. Если казак вступал в брак, находясь на действительной службе, он должен был получить разрешение у войскового атамана25 . Вступление в брак до прохождения действительной военной службы не приветствовалось. Казак должен был сразу оставить молодую жену в чужой для нее семье, которая использовала ее прежде всего как рабочую силу26 . В итоге нередко создавалась конфликтная ситуация. Ее итогом могло быть возвращение замужней казачки в родительскую семью или уход на заработки. Правда, в дальневосточном регионе, при дефиците женщин и практическом отсутствии традиции зарабатывать на стороне, казачки на заработки не уходили. Это, скорее, было характерно для казаков европейской части России. И именно там был поднят вопрос о запрещении молодым казакам вступать в брак до окончания действительной службы27 . Однако на уровне войскового начальства Забайкальского, Амурского и Уссурийского казачьих войск этот вопрос рассматривался, так как случаи ухода в родительскую семью молодых казачьих жен на Дальнем Востоке были, что в итоге приводило к распаду семьи.
Особенности семейно-брачных отношений и семейного быта казаков-дальневосточников определялись, с одной стороны, реализацией традиционного демографического поведения, характерного для православного населения России, в том числе представителей разных сословий и традиций «материнской» территории, а с другой  сложностью адаптации к новым местам жизнедеятельности.
Менталитет дальневосточного казака в вопросах брака практически не отличался от менталитета российского сельского жителя. Он складывался долго и проявился на Дальнем Востоке вместе с другими традициями казачьей жизни, связанными с хозяйственно-бытовым укладом, материальной и духовной культурой. Традиционные взгляды сельского населения, в том числе казаков, на брак, семью, детей отражали не только этические нормы и нормы обычного права, но и ряд социально-экономических факторов, среди которых важнейшими были следующие: невозможность существования сельского хозяйства вне семьи; высокие рождаемость и детская смертность; необеспеченность общиной и государством старости родителей; религиозный характер повседневных норм поведения и др. В совокупности эти взгляды образовали социально-психологическую модель демографического поведения казаков и крестьян, которое имело такие основные составляющие как брак, рождаемость, вдовство, развод, повторный брак и др. 
Вместе с тем, характер установок на брак, семью, брачное и репродуктивное поведение тесно связан с социально-экономическими особенностями тех или иных регионов на определенном этапе их развития. В этом отношении семейный быт на первом этапе освоения казаками дальневосточных земель, связанный, как было уже сказано, с большими трудностями, характеризовался у некоторых современников негативно. Так, известный путешественник Н.М. Пржевальский, посетивший уссурийских казаков в 60-е годы ХIХ в., считавший основной причиной «крайней деморализации» казачьего населения в этот период нищету, писал: «Мужья торгуют своими женами, матери  дочерьми и делают это, не задумываясь, часто публично, без всякого зазрения совести»28 . Сообщил он и о нелицеприятных сценах, которые имели место на зимних вечерках29 . Но не только сложное материальное положение казаков обусловливало их девиантное положение. Большое значение имел их социальный и служебно-подчиненный статус. Командиры рядовых казаков нередко были холостыми или находились по службе определенное время далеко от своей семьи. Они вмешивались не только в хозяйственную деятельность основной массы подчиненных им казаков, но и в их семейный быт. Заводили себе любовниц из числа казачьих жен и дочерей или заставляли последних непременно посещать (не без далеко идущего умысла) различные увеселительные «вечера» и в случае невыполнения такого указания отцами и мужьями казачек, наказывали казаков30 . В более поздние годы, когда жизнь казаков на Дальнем Востоке более-менее наладилась, такой особенности семейного быта среди дальневосточных казаков не наблюдалось.
Непременной составной частью казачьего быта были различные праздники в рамках народного календаря. Особенно веселыми были зимние праздники. В эти дни семейные пары непременно посещали друг друга. Помимо взаимных визитов, устраивали бега на лошадях; семейные казаки катали в санях на парах и тройках своих жен и родственниц. Для молодых казаков и девушек устраивали на скате речного берега нечто вроде горы, с которой казачки и скатывались на бычьих кожах к реке31 . Девушки на святки, под Рождество и Новый год гадали о своей будущей семейной жизни, используя разнообразные способы гадания. Молодые казаки в зимние праздники «машкировались (маскировалась.  Ю.А.), переодевались в другую одежду и ходили по домам»32 . На Пасху казаки соревновались на скачках, для мужчин и женщин устраивали качели, водили хороводы, играли в различные игры33 . Одним из любимых видов развлечений были вечерки. На них могла собираться только молодежь, откупив избу у какой-нибудь вдовы, но были вечерки, на которых приходили и семейные пары. Современник, описывая такие вечерки, отмечал их общую веселую настроенность, различные танцы («барыня», «молодчик», «закаблан», «кадриль» и др.), совместное пение и прежде всего так называемых «поцелуйных» песен, т.е. песен, заканчивавшихся поцелуями.
Таковы в самых общих чертах особенности семейного и хозяйственного быта дальневосточных казаков в первый период их пребывания на восточных окраинах России.

_______________

 1 Российский государственный военно-исторический архив (далее  РГВИА). Ф. 1582. Оп. 8. Д. 25. Л. 167.
 2 Там же.
 3 Там же. Л. 167 об.
 4 Там же. Л. 17, 139.
 5 Там же. Л. 168.
 6 Там же. Л. 139 об.
 7 Там же. Л. 168.
 8 Там же. Л. 167-168.
 9 Там же. Л. 17, 139 об., 140.
 10 Там же. Л. 139 об.
 11 Там же. Л. 139.
 12 Там же. Л. 124.
 13 Там же. Л. 172-173.
 14 Там же. Л. 161-162.
 15 Там же. Л. 130-131, 155.
 16 Там же. Л. 145.
 17 Там же. Л. 133.
 18 Там же. Л. 206, 206 об.-209.
 19 Там же. Л. 135-137.
 20 Там же. Л. 135-137, 206, 206 об.-209.
 21 Государственный архив Читинской области (далее  ГАЧО). Ф. 30. Оп. 2. Д. 270. Л. 1-127 об.; Д. 333-а. Л. 47-172. Оп. 3. Д.  10. Л. 55 об.-63 об.  
 22 Там же.
 23 Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 года. Т. 76. Приморская область. Тетрадь I. СПб., 1899. С. 40-42.
 24 Российский государственный исторический архив Дальнего Востока (далее  РГИА ДВ). Ф. 702. Оп. 5. Д. 526. Л. 134, 137, 139, 191, 194, 203, 233, 237, 249.
 25 Коваленко А.И. Культура дальневосточного казачества: история формирования, проблемы возрождения. Дисканд. ист. наук. Владивосток, 1995. С. 53.
 26 Ермак Г.Г. Социально-демографический аспект семейно-брачных отношений казаков юга Дальнего Востока России (2-ая половина ХIХ  начало ХХ в.) //Дальний Восток России: Исторический опыт и пути развития региона (Первые Крушановские чтения, 1998 г.). Владивосток: Дальнаука, 2001. С. 345.
 27 Вестник казачьих войск. 1901. №21. С. 348.
 28 Пржевальский Н.М. Путешествие в Уссурийский край. 1867-1869 гг. СПб., 1870. С. 58.
 29 Там же. С. 59.
 30 Муров Г.Т. По русскому Дальнему Востоку: Люди, их жизнь и нравы. Дневник странника. М., 1909. Т. 2. С. 400.
 31 [Амурский хлебопашец]. Жизнь в Амурской станице // Русский вестник, 1863. Т. ХLVIII. С. 447-448.
 32 Дорохина А.Н. Албазинская станица (к 350-летию русского Албазина. Факты, события, воспоминания). Благовещенск, 2000. С. 153.
 33 Жизнь в Амурской станице С. 447.


Коваленко  А. И. 13tc "Коваленко  А. И. "15

Развитие материально-бытовой культуры казачества восточных окраин России во второй половине XIX  начале ХХ вв.13tc "Развитие материально-бытовой культуры казачества восточных окраин России во второй половине XIX  начале ХХ вв."15
Одной из важнейших сфер в исследовании культуры казачества является искусственная среда, которая создавалась в соответствии с образом жизни, родом деятельности, ментальностью людей. В этой связи изучены такие компоненты, характеризующие быт казачества, как жилище, одежда и система питания.
Жилищное строительство у казаков на дальневосточной окраине России осуществлялось аналогично типовым направлениям, сложившимся в жилищно-строительной культуре сельского населения у восточных славян. В то же время длительное совместное проживание с коренным населением Восточной Сибири и Дальнего Востока, а также непосредственное вхождение бурят и эвенков в состав казачьих войск наложили отпечаток на общественный быт, обустройство мест их проживания и строительство жилья.
В Забайкалье основным местом жительства с ХVIII в. становится станица и прилегающие к ней поселки. Для рациональной организации хозяйственной деятельности казаки выезжали на заимки, где летом пасли скот, а зимой охотились. Состояние казачьих домов на заимках и в станице зависело от благополучия и величины семей. Большие и зажиточные семьи имели по два и три дома. Основным строительным материалом у забайкальцев, как и у всех сибирских казаков, было дерево.
Большинство семей строили четырехстенки  рубленые избы без сеней и с сенями. В некоторых селениях из-за недостатка леса сени делали плетеными. Для удобства большой казачьей семьи в некоторых случаях две избы четырехстенки ставились под углом  одна к другой, с общим крыльцом. Иногда одна изба четырехстенка, другая  пятистенка стояли под углом друг к другу, имели общие сени и назывались «крюком». При этом одна изба располагалась вдоль улицы, а другая  поперек. Значительную часть площади в избе занимала печь с запечьем  пространством между боковой стеной и печью. При соединении крюком четырехстенка и пятистенка печь ставилась в четырехстенке и первой половине пятистенка. Вторая часть пятистенка являлась парадной горницей для летнего пользования и для гостей. Общее крыльцо выходило на передний двор. За второй избой располагался задний двор. В Забайкалье в это время были распространены дома, состоящие из двух половин, соединенных сенями, и шестистенки  дома с теплым коридором1 .
В конце ХIХ  начале ХХ вв. распространенным типом жилья у забайкальских казаков стали шестистенки  состоящие из двух жилых помещений  избы и горницы, которые разделялись капитальной стенкой. Вход в горницу был через избу, реже из сеней. Сени и крыльцо располагались сзади дома, иногда сбоку. У богатых казаков появляются одноэтажные и двухэтажные дома с большим количеством жилых помещений и кладовых. Это восьмистенки, «избы-связи с подклетом», дома более сложной планировки. В суровых условиях Восточной Сибири дома стали ставить на каменный фундамент, на который сверху клали несколько венцов выдержанного дерева. Под полом делалось подполье, где хранились овощи и вспомогательная посуда2 .
Внутреннее убранство казачьей избы традиционно просто. В переднем углу  иконы, под ними выскобленный добела стол. Вдоль стен широкие лавки, на которых можно было сидеть и спать. В кути напротив печи тоже стоял стол для приготовления пищи. Над столом шкафчик с посудой. Справа от входной двери вбивали в стену зуб от бороны, на котором висела шапка. Выше к потолку поперек угла пристраивали толстую березовую палку, на которую забрасывали одежду. Стены украшали фотографиями казаков и их родственников. Пол и стены не красили, а скребли к пасхе железным скребком, а затем посыпали каленым песком или настилали соломой или травой3 .
Особенности общественного быта, кочевой образ жизни и национальные традиции определяли характер жилища забайкальских бурятских и эвенкийских казаков. Бурятские казаки за редким исключением жили отдельными юртами или группами юрт, а к зиме перекочевывали на места покосов и располагались в более теплых распадках. Территория общины состояла из одной или нескольких падей. Верхние пади занимались покосами, на которых располагались зимники, а нижние  выгонами, где размещались летники. Зимники и летники отделялись друг от друга загородью  поскотиной. Ни летние, ни зимние места обитания бурятских казаков не были похожи на стационарные селения. Юрты ставились отдельно одна от другой, в некоторых местах по 2-3 юрты стояли вместе. Эти группы юрт назывались хиттонами, а в официальных документах  улусами. Несколько улусов составляли урочище, что примерно соответствует русскому поселку. Иногда юрты бурятских казаков разбивались чересполосно с юртами инородцев. Например, бурятские казаки Харьясской станицы имели 5 зимников и 15 летников на землях третьего Табангутского рода и совместно с инородцами пользовались угодьями4 .
Часть бурятских казаков стала переходить к оседлому образу жизни. В жилищном строительстве они ориентировались на опыт русских казаков: строили деревянные или глинобитные жилища. Например, усадьба казака Кияна вблизи монгольской границы состояла из глинобитного дома и хозяйственных построек5 .
В середине ХIХ в. началось переселение забайкальских казаков на Амур. Естественно, переселенцы, построив жилье на новых местах, сохраняли бытовые традиции Забайкалья. Но иные природно-климатические условия и среда обитания вызывали к жизни новшества и в жилищном строительстве.
Вдоль реки, у основания горы или по ее скату были вытянуты улицы с небольшими домиками в 2-3 окна. Впереди домов у берега располагались огороды и бани, за домом плохо огороженный двор. Но поскольку хозяйство казаки вели кое-как, то надворных построек почти не было, за исключением навесов, ветхих сараев и редких амбаров, а потому «станицы не представляют вида зажиточности и домовитости обитателей»6 .
К 90-м гг. XIX в строительстве жилья на Дальнем Востоке сложились некоторые унифицированные черты. Жилье строилось из имевшегося в данной местности строительного сырья. В северных округах были рубленные деревянные дома, в южных  здания, сложенные из местного материала, обмазанные глиной и побеленные известью. Наличие строительного материала было главным фактором, определяющим характер жилища.
Существенное влияние на него оказывала генетическая связь казаков с их родиной. Так, дома старожильческого населения были более добротными, по своей архитектуре и обустройству напоминали жилье забайкальских казаков. Чаще всего они состояли из двух половин, разделенных холодными сенями. Такой вид сруба вошел в традиционную архитектуру бревенчатого дома под названием дом-связь. Распространенным видом жилья на верхнем Амуре, как и в Забайкалье, были большие рубленные дома с несколько модернизированной планировкой, разгороженные внутри тонкими дощатыми перегородками, не доходившими до потолка. В соответствие с северорусской традицией забайкальцы строили свои дома на кирпичных фундаментах. Кое-где встречаются дома, возведенные на фундаменте из столбиков лиственницы, вкопанных по углам сруба7 . Дома в станицах степной части Уссурийского войска, заселенных донцами, по внешнему виду напоминали жилье в их родных станицах. Например, в поселке Ново-Николаевском переселенцы строили дома из дерновых кирпичей, стены снаружи и изнутри белились известью. Крыши делались из дранки или железа. Немногочисленные среди дальневосточного казачества малороссы также сохранили свой национальный стиль в архитектуре жилья. Они строили те же хаты, как на Украине, побеленные снаружи и крытые соломой, с плетнями у дворов и завалинами8 .
В 1910 г. в Амурском казачьем войске 917 хозяйств (18% всех семей) жили в землянках и мазанках или вообще не имели своих домов. Особенно неблагополучное положение с жильем складывалось в степных округах. В Николаевском округе более 45% населения проживали в землянках и мазанках, в Иннокентьевском и Поярковском округах землянки и мазанки соответственно имели 29,5 и 28% населения. В то же время 771 хозяин (15%) имели по два дома, 151 семья (3%) размещалась в трех и более деревянных домах9 .
Дома богачей имели добротный вид, иногда обшивались тесом. У многих домов были большие терраски с двумя выходами: во двор и на улицу. Наличники, карнизы, терраски и ставни часто украшались деревянной резьбой, которая представляла растительные рисунки и геометрические фигуры. О добротности жилья свидетельствует то, что на 1 января 1995 г. в станице Албазинской сохранилось 33 дома постройки конца ХIХ  начала ХХ вв., в которых продолжали жить албазинцы.
Главным атрибутом казачьей избы была русская печь с подом, загнеткой, шестком и камином. Рядом с печкой на аршинном расстоянии от потолка почти половину избы занимали полати, на которых ночью спали, а днем складывали ненужную «лопать» (одежду, платье). Во многих домах спали не на полатях, а на соломенных тюфяках прямо на полу. Вдоль печи со стороны входной двери тянулась скамейка-«ленивка», где отдыхали днем, с нее же лазили на печь и полати. В кути около стены была приделана широкая полка для посуды. У некоторых тут же в углу прибивался небольшой шкафчик. Из кухонной утвари обязательными предметами для работы у печи были ухват, сковородник, клюга, лопата, помело и щипцы. Станичный быт традиционно обустраивался в рамках натурального хозяйства. Посуду, в основном, делали из местного сырья. Из глины станичные умельцы на гончарном круге изготавливали крынки, горшки, чашки, солонки, тарелки, детские игрушки (птички-свистульки), из бересты делали набирки, туеса, чуманы, чумашки, битки для сбора голубицы, из дерева кадки, квашни, стельницы, ложки, поварешки и др.
Почетное место в казачьей избе отводилось иконам. В переднем углу находилась большая резная божница с массой икон.
К началу ХХ в. изменился облик дальневосточных станиц. Вместо одной улицы вдоль реки появились три и более. Например, станица Албазинская расстроилась в пять улиц длиной от одного до трех километров каждая. Улицы соединялись переулками, по которым можно было спуститься к Амуру. Улицы именовались порядковыми числами, а переулки носили имена казаков-первопоселенцев: Кашкаровский, Федотовский, Антипьевский, Самсоновский10 .
В станицах появились административные, общественные и ритуальные здания. Так, к 1891 г. в станице Поярковской находились станичное правление, хлебозапасный магазин, деревянная, крытая железом церковь, три лавки с годовым оборотом в сто тысяч рублей, соляная стойка, оружейный склад, водяная мельница, школа с 2 учителями и 60 учениками11 .
У якутских казаков имелось два вида оседлых жилищ: дом русского типа из горизонтально положенных бревен и якутская юрта из вертикально поставленных плах и снаружи обмазанная.
В 40-х гг. ХIХ в. нижние чины якутских казаков в значительном количестве, особенно на севере Якутии и на Анадыре, жили в казармах, плохо приспособленных для жизни.
К началу ХХ в. у якутского казачества доминирует индивидуальное жилье. В 1907 г. Якутский казачий полк, состоявший из 315 казаков, имел в своей собственности 773 здания, в т.ч. 265 домов и 106 юрт. Владельцами же домов было всего 185 человек, а 41% казаков не имели собственного жилья. Самыми обеспеченными были колымские казаки, 90,9% из них имели свои дома. Вилюйская команда была обеспечена жильем на 80,7%, Якутская  на 55%, Верхоянская  на 54,2, Олекминская   на 31,1%. В среднем на одного домовладельца приходилось по 1,4 дома и 0,6 юрты. Большинство казаков-домовладельцев в городе имели по одному дому, и кроме того были дома на заимках, которые служили в летнее время дачами12 . Отсутствие жилья у значительного количества якутских казаков, видимо, было связано с длительными разъездами по перевозке грузов, сопровождению ссыльных, командированием казачьих команд в отдаленные районы. Психологически у казаков притуплялось чувство оседлости, утрачивалось стремление иметь семьи и свое постоянное место жительства.
Качество жилья было очень плохое. Так, в начале ХХ в. в Нижне-Колымске из 40 лачуг ни у одной не было утепленной крыши. В зимнее время вставлялись ледяные окна, а летом оконные проемы затягивались налимьей шкурой. Печи обмазывались глиной13 .
Жилье офицерского состава в Якутске сильно отличалось от домов рядового состава. Такой вывод можно сделать, ознакомившись с описью имения умершего урядника Федота Бубякина. Его имение состояло из двух домов. Новый дом состоял из семи комнат, закрывающихся двухстворчатыми дверями. Отапливался дом двумя печками. Девять окон частично остеклены и все закрыты двойными ставнями с железными крючьями и петлями. Дома меблированы. Распространенной мебелью являлись столы, стулья местного производства, кровати, диван, софа, шкафы и комоды. Во дворе располагались хозяйственные постройки и орудия труда: амбар, хлев для скота, сделанный из крупного леса, телега, карабин, кошевка и сани кованные14 .
В Приленье казаки часто использовали под жилье юрту. Русские и якутские юрты отличались используемым материалом. Якуты делали свои юрты из войлока, закрепляя его на довольно тонких распорках. Такая юрта представляла собой большой войлочный колпак с прорезанной дверью, завешанной бычьей шкурой. Посередине юрты устраивался чувал. В пристенок, сделанный полукругом и почти достигавший купола юрты, закреплялся глиняный шесток с огнем, дым от которого уходил в отверстие в усеченной крыше. Зимой в чувале день и ночь горел огонь. В некоторых юртах были сделаны перегородки и лавки для сидения, но чаще якуты сидели на коврах, которые назывались телляхами, или на войлоках. Встречались юрты с окнами, в которые зимой вставлялись маленькие льдины. Русские, в том числе и казаки, строили юрты из вертикально поставленных бревен, соединенных около трубы. От якутской юрты русская отличалась также наличием довольно больших окон, летом закрытых слюдой или кишками животных, а зимой  огромными льдинами толщиной до полуаршина каждая. В конце ХIХ в. постройка юрты обходилась в 25 рублей15 .
Под влиянием русского казачества происходило совершенствование якутской юрты. В постройках якутов увеличивались высота крыши, отвесность стен и размер окон. Меньший наклон стен делал юрту светлее и уютнее. Появление новых элементов в культуре национального жилья можно проследить по развитию языка, в котором появились слова русского звучания для обозначения частей юрты и других построек. Например, нары, устроенные наподобие ящика с крышкой для хранения вещей, по созвучию называются ороны; пол зовут  муоста, от русского помост, забор кругом завалинки  собрание. Такие строения, как кладовые, амбары, и называются, и строятся по-русски. Наконец, якутский комелек происхождения также, несомненно, русского, его якутское название, осок,  несомненно испорченное русское очаг. Для названия его фундамента удержано русское сесток (шесток); трубу якуты называют турба или ура, что значит вообще выход для дыма16 .
Лучше других ассимилировали среди коренного населения камчатские казаки. Степень взаимопроникновения русских и инородческих элементов бытовой культуры дает основание говорить о синтезе культур в целом. «Русские дали туземцам религию, язык, жилище, сами утратили земледельческие виды деятельности, забыли, как делать сохи, бороны, горшки, ковать железо. Научились звериным промыслам, заменив хлеб и пеньку на рыбу и крапиву. Окамчадалились, не служат хранителями родовых обычаев, чистоты своего языка»,   писал в конце ХIХ в. В.П. Маргаритов17 . Объективно гижигинские казаки говорили про себя  « Мы не русские, а гижигинцы», видимо, считая себя русскими только потому, что их предки вышли из России.
Если в XVII в. селения представляли из себя крепости, за которыми землепроходцы держали оборону от чукчей и юкагиров, то в ХIХ в. населенные пункты стали центрами хозяйственной деятельности. Они объединяли в себе 10-20 домов, разбросанных вдоль коммуникаций (дорог, рек), построенных в русской традиции. Дома далеко отстояли друг от друга, территория между ними застраивалась балаганами и амбарами, вешалами для рыбы. Дома были в основном деревянные, рубленные под топор, нож и тесло. По традиции окна выделывались кишками животных, крыши покрывались корой и листвой. Размер избы не превышал 6-9 саженей18 . Внутри помещение разделялось капитальной стеной на две части. Меньшая, без печи и потолка, служила прихожей и складом для домашнего скарба, а большая, с потолком и печью, разделялась дощатой перегородкой на чистую половину и кухню. Под печь делался деревянный остов, который обкладывался сырцом и глиной. На 1/3 печь замещала перегородку, топкой выходила в кухню, а стенками  в чистую половину. Подворья были не огорожены, изгородь ставилась только вокруг огородов. Коренные камчадалы переняли у казаков архитектуру и план застройки селений. Отличительной чертой строений инородца было большее количество приспособлений для просушки рыбы, чем у казаков.
К концу ХIХ в. на Камчатке сложился тип застройки с учетом особенностей местного климата: зимних снегопадов, сильных заносов и летних дождей и туманов. В связи с этим постройки возводились на высоких проветриваемых подклетях и цоколях, чтобы не гнила нижняя часть деревянных срубов и не заваливало снегом входы в дома. Крыши делали с большими уклонами кровель, свесы крыш и карнизы устраивались таким образом, чтобы могли защитить от дождя19 .
Являясь важным компонентом материальной культуры, жилище казаков было подвержено воздействию окружающей природно-географической среды, отражало социально-экономические условия жизни людей.
Одним из элементов материальной культуры казаков является их одежда. Казаки называют свою одежду второй кожей. В это понятие вкладывается прежде всего духовный смысл. Казаки не носят одежду с чужого плеча. Даже во время войны, в исключительных случаях, когда казак вынужден пользоваться трофейной одеждой, она должна быть тщательно вычищена. В одежде не должен оставаться дух прежнего хозяина, который может принести осложнения в боевой жизни.
Форменную одежду казаки носили исключительно во время военной службы. Некоторое время, возвратившись в родную станицу, служилые казаки щеголяли по полной форме: военные синие диагоналевые, с лампасами, брюки, защитного цвета гимнастерки с желтыми погонами. Изредка мелькали с красными погонами батарейцы, представлявшие цвет казачества.
Но в станичном быту забайкальские казаки, равно как амурские и уссурийские, предпочитали гражданский наряд с некоторыми элементами военной формы. Именно по одежде судит современник об их общей культуре: «Но все-таки должно сказать, что казак забайкальский, а стало быть, и амурский, вышел дурно обтесанный Хотя и при солдатской фуражке без козырька с красным околышем, а солдатскую шинель свою и амурский, и забайкальский казак все-таки подпоясывает кушаком, не утратил и крестьянской любви к полушубкам, теплой шапке и рукавицам»20 .
Поверх формы установленного образца забайкальцы летом носили шинель, зимой  полушубок из дымленых овчин с опушкой из мерлушки: две полосы на груди и на карманах. Папаха из мерлушки с желтым или красным верхом, в соответствие с родом войск. Дома казаки носили сарпиновые или ситцевые рубахи с ременным кушаком или шнурком, дабовые (даба  ткань китайского происхождения) или тиковые панталоны, картуз, халат или чуги (зипун из сукна собственного изделия).
Обувались в ичиги  самодельные мягкие сапоги из дымленой кожи, без каблуков, на мягкой подошве. Ходили в них легко и неслышно. Распространенной обувью были олочи, кожаная обувь домашнего изготовления, напоминавшая лапти; они тоже шились из дубленой кожи или сыромяти. Аналогом сапог являлись унты, сшитые шерстью внутрь (амурских и забайкальских казаков иронично называли «унтовым войском»), чулки, валенки.
Зимой носили барашковые шапки с ушами. Зажиточные казаки шили шапки из лисьих лап, а щеголи покупали бобровые шапки. Излюбленной верхней одеждой были бараньи дубленые шубы. Во время зимних работ или извоза поверх шубы надевали доху из шкуры домашней или дикой козы, на руки  бараньи рукавицы или связанные из шерсти варежки.
Близкие отношения с бурятами придавали костюму русских казаков национальный стиль. Больше всего элементы бурятской одежды были распространены в зимних вещах. Так, ононские, аргунские, а часто и нерчинские казаки шили шубы бурятского покроя с низким воротником, плисовой оторочкой вокруг подола, груди и обшлагов. Элементы национального покроя присутствовали и при изготовлении праздничной шубы-тырлыка. Она шилась из овчин осеннего забоя, похожих на мерлушку, сверху покрывалась плисом. Грудь у тырлыка расшивалась яркой шерстью. К тырлыку полагались лисья шапка и кушак из дрели или сатина длиной в два  два с половиной метра, а также пуховый шарф21 .
Одежда казаков-забайкальцев в конце ХIХ в. подчеркивала социальный статус различных групп населения. Холостые парни зачастую надевали «холодай»  рубашку из ярких цветных материалов или из кашемира. Праздничной одеждой молодых мужчин в селениях служили «куртики» длиной до колен. Шили их из покупного или самодельного сукна. Летние куртики были без подкладки, а осенние  с подстежкой из ветоши или на подкладе из овечьей или верблюжьей шерсти, простеганной ситцем или сатином. Куртики застегивались на пуговицы по борту22 .
Старики носили по праздникам широкие шаровары из серого сукна, с лампасами, пиджак с двумя рядами пуговиц с орлом и с желтыми петлицами на отворотах. На этот же пиджак прикреплялись кресты и медали как символы отваги и заслуг хозяина. Дома же старики в будни зимой и летом носили длинный, на подкладке, стеганый халат, подпоясанный кушаком. При быстрой ходьбе полы халата подтыкались под кушак.
Женщины носили внизу ситцевую рубашку с подшитой к ней дабовой или холщовой станушкой (юбкой). Сверху надевали ситцевое платье или сарафан. Казачки любили носить кофты и широкие юбки. Голова замужней женщины покрывалась повойником (шапочкой со шнурками). Поверх повойника повязывали под подбородок расписные платки. На плечах носили шали, а впереди поверх юбки  запон. Девушки одевались так же, как и женщины за исключением того, что не надевали повойник. Из верхней одежды казачки предпочитали курмушки, пальто из хлопчатобумажной ткани, а зимой  шубу-ергач, расшитую на груди цветным шелком. Для праздничного наряда к шубе пришивали большой лисий или беличий воротник23 .
Одежда бурятских казаков, несших службу вдоль границы, состояла из коротких, с косым воротником, рубах и шаровар, чаще всего из синей дабы. Современники отмечали также ряд других деталей. Рубахи украшались тремя круглыми медными застежками. Поверх рубахи набрасывался широкий халат до колен. На голове казака  войлочная круглая шляпа с ушками, на ногах  короткие мягкие сапоги-унты. Зимой халаты и сапоги подбивались овчиной. Самой теплой одеждой были дохи из шкур имана  дикого козла. Обязательным дополнением к одежде являлись маньчжурский нож с воткнутыми в него двумя тонкими палочками для еды, железное огниво с мешочком для кремня, гонгды (длинная деревянная трубка) и мундштук, который изготавливался из особого камня и являлся гордостью хозяина24 .
У амурского казака, как и у забайкальца, костюм был основан на северорусской традиции. Не беря во внимание форму находившихся на службе казаков, элементы одежды, отличавшие служилых людей, присутствовали в летней мужской одежде. Казаки южно-амурских станиц носили защитного цвета фуражки, такого же цвета кителя и рубахи, синие с лампасами или черные миткалавые брюки и высокие сапоги или олочи. Зимнюю одежду казака составляли меховая шапка с ушами, короткое меховое или ватное пальто до середины бедра, большие валенки или унты из оленьего меха, ватные или суконные брюки, суконная рубаха. Казаки-извозчики в дальнюю дорогу зимой надевали «барнаулку»  большой бараний тулуп или доху из меха косули. Казаки-охотники брали с собой «тулун», спальный мешок из меха косули, куда залезали на ночь, укрываясь сверху дохой; так они могли спать при 40-градусном морозе. Верхней зимней одеждой женщин служили так называемые «курмушки»  стеганные из шерсти короткие тужурки, а также бараньи шубы и козьи дохи.
К одежде якутских казаков при реформировании городовых казачьих полков М.М. Сперанским не предъявлялось единых требований. С учетом суровых климатических условий, допускалось ношение любой теплой одежды. Летом казаки ходили в сюртуках, а зимой в оленьих и лисьих шубах. При выходе на службу прицепляли саблю, брали ружье, пику и стрелы. Периодически городничий делал смотры команд.
В костюме якутского казака присутствовали элементы якутской национальной одежды. В дальние поездки надевали штаны из мягко выделанной оленьей кожи, зимой  с шерстью, мехом вниз. Для лучшей терморегуляции шубы нередко надевались на голое тело. В архивных документах встречается описание одежды якутских казаков. Например, казак, исполняющий сторожевые функции, выглядел так: «Природный русский человек, мужчина средних лет, а без бороды, как и все без бороды туземцы. Он среднего роста, сухощав, держится прямо, имеет хорошее зрение, легок в ходьбе. Зимою и летом носит меховую шапку, не потому, что этого требовала бы форма, а так случилось. На плечах камлея, а холодно  он парку надевает, накольные сутуры, кухлянку (от туземного туалета). Рубашки на нем нет»25 .
Камчатские казаки в середине ХVIII в. носили парки, кухлянки, комлеи, торбоза, заимствованные у камчадалов. К концу ХIХ в. эти предметы в одежде сохранились, но привозные русские и иностранные товары стали использоваться чаще. Контакты с далеким внешним миром проявились в одежде. «В церкви женщины щеголяют в башмаках варшавской работы, на голове шелковые платки, платья чистенькие, большинство шерстяные»26 .
Важной частью культуры жизнеобоспечения является система питания. Определяющую роль в ней играл весь жизненный уклад казачества: род занятий, структура хозяйства, генетические корни, традиции, религия. Сравнительный анализ кухни в различных казачьих регионах позволяет сделать вывод о простоте казачьей кухни. Видимо, определяющее значение в этом имели принадлежность казачества к служилому сословию, традиционное пользование походной кухней, скромность и архаичность питания пахаря, рыболова, охотника.
Пища казаков была достаточно проста и однообразна, в ней много общих элементов, в основе ее лежала русская крестьянская кухня. Содержание питания было детерминировано хозяйственной деятельностью казаков, поэтому стол у казаков отдельных станиц отличался в зависимости от того, какой продукт преобладал в результате труда.
Пища забайкальских казаков хотя и однообразна, но сытна. Повседневные обеды состояли из щей с гречневой или ячменной крупой, капустой и мясом, из гречневой или ячменной каши с салом или молоком, в зажиточных семьях  с маслом. Иногда каша заменялась поджаренным картофелем. В постные дни вместо мяса в щи клали рыбу и порсу  разновидность отваренной и высушенной рыбы
Праздничные обеды были более разнообразны: похлебки из брюшины или кишок с картофелем, жареное мясо, студень с гречневой крупой. В такие большие православные праздники, как Пасха, столы казаков были особенно обильны. На столы ставили вареное мясо, рулеты, окорока, холодец, рыбу в маринаде, творог со сметаной, соленую капусту, огурцы, грузди, бруснику27 .
Некоторые изменения в рацион питания вносились в связи с сезонностью года. Весной перед отправкой на полевые работы питание усиливали заварухой (пшеничная или ячменная мука, замешанная в кипятке) с салом или молоком. В летнее время в рационе питания появлялись кисломолочные продукты  простокваша, варенец без сахара. Зимой ели мясо, в том числе дичь. У хозяек появлялось больше свободного времени, поэтому готовили лакомства  пареную, запеченную в печи брюкву, корсуны из битой на каменной плите черемухи. Корсуны по своей форме и величине напоминали пряники, которые сушились на солнце и нанизывались связками на шнурки в запас. С молотой черемухой казачки пекли пироги. Поздней осенью делали своеобразное мороженое  спелое яблоко разбивали с молоком и морозили для зимы.
Любимым продуктом забайкальских казаков был чай. Употребляли преимущественно кирпичный зеленый чай (карымский). Чай пили с забелой, приготовленной из молока, масла и яиц, или с одним маслом, или со сметаной. Постный чай пили с конопляным семенем или с затураном (ячменной или пшеничной мукой, поджаренной на растительном или сливочном масле).
Существовало искусство приготовления карымского чая. Заварку толкли в чугунной ступке, высыпали в чугунок, заливали водой и кипятили в печи, затем выливали в высокую глиняную миску  байдару, солили и в течение четверти часа сливали. Шару (выварку чая) большинство казаков сушило и снова заваривало.
Забайкальская традиция в организации питания была перенесена на Амур. Основу питания амурского и уссурийского казачества составляли блюда из муки, круп, картофеля, рыбы, мяса, дичи, молока, овощей. В рационе питания казаков Уссурийского и южных округов Амурского войска было больше рыбы, овощей, в степной полосе  молочных продуктов, в северных станицах по Амуру недостаток молока и овощей несколько компенсировался мясом дичи, рыбой. Казаки пригородных станиц Николаевского и Екатерининского округов употребляли покупные продукты.
На первых порах в силу экономических причин дальневосточные казаки вынуждены были относиться к питанию как к простому отправлению жизненной потребности без учета его эстетической функции. Но и в более позднее время, из-за отсутствия технологий заготовки и переработки продуктов, их питание оставалось скудным. Ассортимент блюд в обыденные дни ограничивался пустыми или заправленными соленой свининой щами, кашей, картофелем и рыбой. Но в зажиточных старожильческих семьях бывших забайкальских казаков питание было по-крестьянски сытным и вкусным. В пищу использовали то, что вырастили в поле и на огороде, а также плоды дикоросов. Варили щи, гречневую и овсяную каши, молочные кисели, готовили мясные и картофельные блюда, уху и блюда из рыбы. Для детей делали затеруху и заваруху из муки. В летний период в рацион питания часто включали редьку с маслом, мурцовку  похлебку из тертой редьки, окрошку с квасом, лук и другие овощи.
Питание казачьих семей носило сезонный характер. Постные периоды определялись христианским календарем. Мясо, масло и сметана присутствовали в рационе питания только на праздничных трапезах. В будние дни, кроме традиционных продуктов для приготовления блюд, использовались потроха животных. Сезонность пищи также зависела от производственных циклов сельскохозяйственных работ. Мясо, дичь попадали в пищу, в основном, в зимний период, овощи, молоко  только летом, в зимнее время молока не хватало даже детям. Качество питания отражалось на состоянии здоровья казаков.
Соседское проживание казаков русских и бурят в составе Забайкальского войска не могло не отразиться на структуре питания в виде взаимного обогащения кухни национальными блюдами. Интересные сведения об организации быта, одежде, жилище и питании русских и бурят можно почерпнуть из народных преданий, собранных Л. Е. Элиасовым. Так, по одному из преданий, русский Иван-казак не смог принять угощение бурят из сырой разбитой рыбы и мелко наструганного сырого мяса. Перед употреблением он обжарил их на костре, чем обидел гостеприимных хозяев, считавших, что жечь мясо на огне  большой грех. Но, оказавшись на грани гибели в походе, Иван-казак по-бурятски, сырыми мясом и рыбой, накормил своих товарищей, спас их от голода. Позже русские казаки, как и буряты, узнали вкус строганины и расколотки, приготовленных из сырых мяса и рыбы. Бурятские казаки также употребляли в пищу вареное мясо, кедровые орехи, вяленую на солнце сарану, сушеные ягоды и грибы. Орехи, сарана и ягоды растирались на камне, заворачивались в лист лопуха и зарывались в горячую золу. Это было самым лакомым питанием у бурятских казаков, матери подкармливали им грудных детей и угощали самых почетных гостей. Вместо чая они заваривали березовый гриб (чагу) или ароматные травы. Русские, в свою очередь, научили бурят есть картофель, дикий чеснок и полевой лук28 .
Тунгусские казаки также предпочитали мороженное или слегка сваренное мясо. Они разрезали туши зверей на части, замораживали их, а затем сырое мерзлое мясо употребляли как основную пищу. Излюбленной пищей была свежая печень только что убитых зверей. Пойманную рыбу развешивали на деревьях, сушили, и летом она являлась основным продуктом питания. По образцу эвенков русские стали заготавливать сушеную рыбу, которая у них называлась апчаном.
Природно-климатический фактор и система хозяйствования оказались определяющими и в питании якутских казаков. Особенно наглядно это представлено в жизни казачества крайнего севера. «Главным занятием, дающим средства к существованию жителям, являлось рыболовство. Население круглый год питалось рыбой. Мука на Нижней Колыме употреблялась редко, и то не в пищу, а в питье. Жители чувствовали себя очень скверно без кирпичного чаю, во время безчайницы пережигали муку на сковороде и заваривали кипятком. Получалась невообразимая бурда, которую и пили вместо чаю»,  писал В. Богораз29 .
Таким образом, к началу ХХ в. в казачьих районах восточных окраин России сложилась традиционная система материально-бытовой культуры сельского военизированного населения, главными элементами которой стали жилище, одежда и пища. Быт казаков и их семей формировался под воздействием окружающей природно-географической среды, социально-экономических условий жизни и хозяйствования. Главными материальными факторами, предопределившими быт и сферу потребления, были земледельческо-скотоводческие хозяйства и воинская служба.
Совместное проживание на одной территории, тесные служебные и производственно-бытовые контакты русских, якутов, бурят, эвенков, коренных народов Приамурья придали культуре казачества особый колорит, выразившийся в заимствовании национальных особенностей в ведении хозяйства, организации быта и элементах материальной культуры.

_______________

 1 История казачества Азиатской России / ИИА УО РАН, ред. В.В. Алексеев. Екатеринбург, 1995. Т. 2. С. 206.
 2 Там же. С. 176.
 3 Логиновский К.Д. О быте казаков Восточного Забайкалья // Живая старина. СПб., 1902. Вып. 2, №12. С. 182.
 4 Васильев А.П. Забайкальские казаки. Чита, 1918. Т. 3. С. 12.
 5 Государственный архив Читинской области (далее  ГАЧО). Ф. 30. Оп. 1. Д. 475. Л. 98.
 6 Грум-Гржимайло Г.Е. Описание Амурской области. СПб., 1894. С. 269.
 7 Соболевская Н.А. Жилые и хозяйственные постройки в селах Приамурья начала ХХ в. // Советская этнография. 1981. №4 С.14.
 8 Российский государственный военно-исторический архив (далее  РГВИА). Ф.1582. Оп. 2. Д. 598. Л. 69.
 9 Материалы статистико-экономического обследования казачьего и крестьянского хозяйства Амурской области. Поселенные таблицы. СПб., 1912. Т. 1. Ч. 1. С. 2, 6, 7, 28, 32, 33, 54, 58, 59, 106, 110, 111, 132, 136, 137, 158, 210, 214, 215.
 10 Дорохина А.Н. Албазинская станица. Благовещенск, 2000. С. 88.
 11 Лягина Н.П. История Михайловского района. Благовещенск, 2003. С. 19.
 12 Российский государственный исторический архив (далее  РГИА). Ф. 391. Оп. 4. Д. 1938. Л. 6об8.
 13 Архив Русского Географического общества (далее  АРГО). Раз. 63. Оп. 1. Д. 24. Л. 9об.
 14 Национальный архив Республики Саха (Якутия) (далее  НАРС(Я)). Ф. 401. Оп. 1. Д. 135. Л. 10.
 15 Московский вестник. М., 1860. №4-5.
 16 Серошевский В.А. Якуты. Опыт этнографического исследования. СПб., 1896. С. 132.
 17 Маргаритов В.П. Камчатка и ее обитатели // Записки Приамурского отдела ИРГО. Хабаровск, 1899. Т. 5. Вып. 2. С. 115.
 18 Аргудяева Ю.В. Межэтнические контакты коренного населения, восточных славян и народов восточной Азии в дальневосточном регионе // Исторический опыт освоения Дальнего Востока. Этнические контакты. Благовещенск, 2001. Вып. 4. С. 7-19.
 19 История культуры Дальнего Востока (ХVII-ХIХ вв.) / ИИАЭ ДВО АН СССР. Владивосток, 1984. С. 152.
 20 Максимов С.В. На Востоке. Поездка на Амур. (1860-1861). СПб., 1864. С. 127.
 21 Курц Ю. Вторая кожа // Забайкальский рабочий. 2001. 27 янв.
 22 История казачества Азиатской России / ИИА УО РАН, ред. В.В. Алексеев. Екатеринбург, 1995. Т. 2. С. 113.
 23 Васильев, А.П. Забайкальские казаки... С. 50.
 24 Осокин,  Г.М. На границе Монголии. Очерки и материалы к этнографии юго-западного Забайкалья. СПб., 1906. С. 198.
 25 АРГО. Р. 63. Оп. 1. Д. 24. Л. 10.
 26 Сильницкий А.П. Поездка в Камчатку и на р. Анадырь // Записки Приамурского отдела ИРГО. Хабаровск, 1897. Т. 2. Вып. 3. С. 13.
 27 Зеленская З. Забайкальское казачество. Культура. Быт. Чита, 1993. С. 28.
 28 Элиасов Л. Е. Русский фольклор Восточной Сибири / Л. Е. Элиасов. Улан-Удэ, 1960. Ч. 1. С. 142.
 29 Богораз-Тан В.Г. Русские на Колыме // Жизнь. СПб., 1899. №6.

Фетисова  Л. Е. 13tc "Фетисова  Л. Е. "15

Традиционный песенный фольклор дальневосточного казачества13tc "Традиционный песенный фольклор дальневосточного казачества"15
Движение русских людей «встречь солнца» было начато казаками и промышленниками. Их закрепление сначала в Сибири, а затем на Дальнем Востоке сопровождалось возведением крепостей (острогов), ставших первыми очагами русской культуры «далекой окраины». На Северо-Востоке вторая половина XVII  начало XVIII в. ознаменовались постройкой таких острогов, как Анадырский, Нижнекамчатский, Верхнекамчатский, Большерецкий, Пенжинский и др. Оценивая их значимость для землепроходцев, исследователи справедливо замечают, что крепость, возведенная в чуждом пространстве, обеспечивала колонистам не только защиту, но создавала ощущение привычного быта, то есть способствовала их адаптации в новых условиях. Для местных народов эти сооружения представлялись демонстрацией могущества Русского государства1 . В Приамурье во второй половине XVII в. было возведено 7 крупных острогов: Комарский (Кумарский), Албазинский, Верхозейский, Селинбинский, Долонский (Зейский). Самым значительным укреплением стал Албазин. С 1682 г. и до оставления Приамурья по Нерчинскому договору (1689 г.) он являлся не только административным и экономическим, но также культурным центром Албазинского воеводства2 .
В силу особенностей заселения Дальнего Востока важным компонентом его культуры стал мужской героико-песенный фольклор, носителями которого являлись первопроходцы. Казачья колонизация способствовала распространению на территории нового заселения эпического творчества. Согласно изысканиям Ю.И. Смирнова на Колыме и Анадыре, зарегистрировано бытование 34 русских эпических сюжетов, в том числе былинных. Исследователем отмечены локальные версии таких эпических песен, как «Теща в плену у зятя», «Угрозы девушки молодцу», «Незнамушка», «Чернецов (Чернышев) в темнице», что свидетельствует об их длительном бытовании на местной почве 3 .
Однако жизнь вдали от исторической родины привела к определенным потерям в содержательной части произведений. В частности, оказались забытыми прежние географические реалии. В результате топонимы европейской части либо «изымались из обращения», либо искажались (порой до неузнаваемости). Так, в эпической песне о Соколе-корабле, записанной на Колыме, имелся припев «Сдудина ты, сдудина!»; Д. А. Мачинский справедливо полагает, что это искаженное «Дунай ты, Дунай» (на Русском Севере нередко звучавшее как «Здунай»)4 . В восприятии жителей Крайнего Северо-Востока это слово уже не ассоциировалось с реальным географическим объектом, а служило десемантизированной попевкой.
В целом материнский фольклор для землепроходцев и их потомков представлял собой художественную форму памяти об исторической родине, связь с которой переселенцы старались сохранить. Наряду с этим складывавшийся фольклорный фонд отразил и региональную специфику, причем не только в тематике отдельных произведений, но и в общем жанровом составе. Ко времени появления здесь русских землепроходцев былина уже утратила продуктивность и сюжетообразующий потенциал. Ей на смену пришел жанр исторической песни. ХVII-й век дал новые сюжеты, посвященные расширению государственных границ в восточном направлении. Далеко не все они сохранились, хотя выход на территории, прилегающие к Великому океану, явился событием исключительной важности: благодаря этому Россия получила статус одной из держав Азиатско-Тихоокеанского региона.
Имеются свидетельства создания оригинальных исторических песен на Крайнем Северо-Востоке Азии и в Русской Америке. В частности, появились сюжеты, связанные с деятельностью российской администрации. Так, Л. А. Загоскин в своих записках сообщал, что он слышал песню «В осемьсот третьем году на Кадьяке острову», сложенную «промышленниками былых времен на возврат Баранова из Ситхи»5 .
Прямое подтверждение существования на Дальнем Востоке живой эпической традиции получено в Приамурье. Именно там была сложена песня «Во Сибирской во украйне во Даурской стороне» об осаде Комарского (Кумарского) острога маньчжуро-китайцами в 1655 г. Известный фольклорист Б.Н. Путилов полагал, что эта песня  «одна из первых предвестниц» появления таких произведений, «хроникальное содержание которых, связанное с периферийными фактами исторической жизни, не поднималось на высоту больших художественных обобщений». По мнению ученого, «такого рода песни будут создаваться позднее в большом количестве, оставаясь преимущественно местными по своему значению»6 . Однако с точкой зрения Б.Н. Путилова можно и не согласиться, если считать исторически закономерным и государственно значимым движение России на восток.
Комарский острог считается первым относительно долговременным укрепленным поселением русских на Амуре (годом основания, по разным источникам, называются 1650-й, 1652-й или 1654-й). А.Р. Артемьев пришел к заключению, что текст песни «Во сибирской во украйне» был создан непосредственными участниками военного конфликта. На это указывают как квалифицированное описание оборонительных сооружений («глубокий ров», «высокий вал», «рогатки», «чеснок»  заостренные колья и пр.), так и сведения о боевой оснащенности острога («три пушки медные, а ружье долгомерное»)7 .
Для защитников крепости это была безусловная победа, которой можно было гордиться:

Побежал богдойский князек
Со своими силами
Прочь от острогу.
А сам заклинается:
«А не дай же, Боже,
Напредки бывать
На славной и быстрой
Амуре реке»8 .

Несмотря на то, что впоследствии Комарский острог был заброшен, память о ратном подвиге казаков сохранил не только их фольклор, но и российская дипломатия. В частности, на «Комарскую победу», когда 300 русских успешно противостояли 50 тысячам маньчжуров, ссылались посол России в Китае Н.Г. Спафарий и письменный голова в Иркутске Л. К. Кислянский. В китайских материалах имеется информация, что эта неудача маньчжуров сказалась на карьере начальника военного ведомства и командира знаменного корпуса Минъаньдали9 .
Героический пафос произведения соответствовал традиции, существовавшей к тому времени в жанре исторической песни. Именно тогда были сложены произведения о М.В. Скопине-Шуйском  победителе Лжедмитрия II, о походе казаков под Азов, о Минине и Пожарском. Основание и защита Комарского острога также показаны как событие общенационального значения. В этих песнях получил отражение процесс централизации государства и одновременного расширения границ; окраины («украйны») России рассматривались как ее естественное продолжение10 .
В середине ХIХ в. возвращение России Приамурья послужило основанием для создания новых произведений, в частности исторической песни о сплаве по Амуру и защите залива Де-Кастри от англо-французской эскадры. Ее сюжет отразил один из напряженных моментов в истории страны. Война России с Турцией (а по существу  с Западной коалицией) заставила вновь поднять вопрос о необходимости сплава по Амуру войск и грузов, в чем России было отказано по Нерчинскому договору. Генерал-губернатор Восточной Сибири Н.Н. Муравьев предлагал таким путем доставлять к тихоокеанскому побережью военные силы для укрепления портов в устье Амура и на Камчатке. Ему было дано распоряжение произвести в 1854 г. сплав по Амуру, даже если не будет разрешения со стороны Китая. Свою миссию Н.Н. Муравьев выполнил успешно, не обострив отношений с соседней державой, и 15 июня 1854 г. экспедиция прибыла в пост Мариинский.
Однако сохранившаяся версия «Песни о переселении на Амур» связывалась не с первым, а со вторым сплавом. В 1855 г. корабли англо-французской эскадры совершили нападение на Де-Кастри и Аян, но атаки были успешно отбиты, что и послужило основанием для рождения соответствующего героико-эпического сюжета. Не исключено, что «казачья эпопея» создавалась поэтапно, возможно, даже разными лицами. М.К. Азадовскому называли Алексея Баранова как автора песни, однако ученый установил, что Барановым была распета вторая часть  о бое с англичанами. Скорее всего, изначально текст был посвящен первому сплаву. Об этом свидетельствуют реалистические подробности организации сплава и абсолютно точная география:

Вот походы-хлопоты,
Отправляли нас в Баты.
Во Батах мы проживались,
Все ученьем занимались.
Нам ученье ничего,
Между прочим  чижело.
Вот кончали смотр-ученье.
Пошли в Шилку на мученье.
Мы во Шилке проживали,
Себе баржи исправляли.
Себе баржи исправляли,
В Усть-Кару нас отправляли.
В Усть-Каре мы проживали,
Себе баржи нагружали.
Вот и баржи нагрузили,
Вниз по Шилке отвалили
Сошлась Шилка и Аргунь,
Тут пошла река Амур.
Мы Амуром проплывали,
Много горя попримали11 

Текст, посвященный отражению вражеского десанта, не столь колоритен и детализирован:

Мы за кустиком лежим,
Промеж собой говорим:
«Ну, ребятушки, потише,
Подождем его поближе,
Ну, ребята, не бояться,
Англичанам не поддаться».
Ружья, пушки загремели,
Англичане заревели12 .

Некоторые эпизоды представляют собой поздние вставки и не соответствуют историческим фактам, например, упоминание о «взятии» Айгуня13 . По-видимому, эти строки родились под влиянием представлений новейшего времени об участии казаков в последующих военных конфликтах. «Песнь о переселении...» часто исполнялась пожилыми казаками за работой или на гулянье. Использовалась она и как походная в сопровождении припева «Эх, калина, да эх, и малина». Это были последние образцы живого эпического творчества.
Бытовой уклад казаков и крестьян имел много общего, но существовали и принципиальные различия, как в хозяйственной деятельности, так и в духовной сфере. Эпическое творчество с героико-исторической направленностью оставалось преимущественно достоянием казачьего сословия. Амурское казачество свое выделение из состава забайкальцев связывало со вторым амурским сплавом 1855 г. Для уссурийцев же, до начала ХХ в. не принимавших участия в боевых действиях, точкой отсчета «местного исторического времени» стали события так называемой «китайской войны». В советской науке данный конфликт рассматривался в основном применительно к истории Китая как «боксерское восстание», или «восстание ихэтуаней», но в источниках начала ХХ в. он анализировался с позиций политических и экономических интересов России на Дальнем Востоке. Война тяжким бременем легла на казачье население. Прошла сплошная мобилизация мужчин, привлеченных для защиты территории, которая была отведена под строительство Китайско-Восточной железной дороги. По справедливому заключению О.И. Сергеева, участие в этом конфликте стало «первым боевым крещением для уссурийского казачества»14 .
Однако и забайкальцы не забыли о тех событиях. Примечательно, что уже в наши дни в Чите стали изготавливать «сувенирное изделие  казачью нагайку» с приложением следующего текста: « Должна быть у каждого казака, от рядового и до генерала включительно Покрыта неувядаемой славой в веках. Казачью нагайку знают и помнят друзья и враги в России и во всем мире. В 1900 году забайкальцы с такими нагайками брали Пекин, раньше или позже  другие столицы» После «китайской войны» широкую известность получила песня «Воды Сунгари, Амура», написанная на основе популярного гимна «Гром победы раздавайся». 10 декабря 1900 г. текст был опубликован в газете «Приамурские ведомости»15 .
В фольклоре дальневосточного казачества событиям, происходившим в регионе, придавался государственный масштаб, что, в общем, соответствовало действительности. Реализация этой идеи осуществлялась обычным для народного творчества способом: популярные произведения получали местную приуроченность. Например, в тексте «Скакал казак через долину» во второй строке обычно назывались кавказские поля, но участники военных действий в Китае заменили их «маньчжурскими полями». Характерно, что в такой редакции песня бытовала не только на Дальнем Востоке, но и на Дону16 . Аналогичная замена была произведена в песне «По линии Китая млад сизой орел летал» (вместо: линии Кавказа). Таким образом, присоединение Кавказа и присоединение Приамурья рассматривались как равноценные по значимости. Гидроним Амур в казачьем фольклоре был столь же значимым, как Дон, Дунай, Волга: «Амур река большая», «Течет речка невеличка / Ко Амурскому полку», «Из походу удалого едут амурцы домой» и др.17 .
Начало русско-японской войны вновь привлекло внимание к Дальнему Востоку, но это событие по-разному воспринималось в центре страны и на ее восточной окраине.
М.П. Бок, дочь П.А. Столыпина (будущего премьер-министра, а в те годы  саратовского губернатора), вспоминала: «Театр военных действий находился так далеко, настолько непонятно было русскому солдату, почему, куда и за что его посылают драться, что настоящего подъема, как тот, что мы потом видели в 1914 году, не было»18 .
Казаки, уже имея боевой опыт, участвовали в действиях регулярной армии. Впоследствии многие были награждены Георгиевскими крестами. В этот период именно на востоке создавались произведения, которые затем входили в общерусский фонд, совершая движение на запад. К тому времени эпическое творчество, реализовавшееся в форме развернутых исторических песен, утратило продуктивность и хранилось лишь в памяти отдельных представителей старшего поколения в качестве культурных реликтов. Воинский репертуар был представлен в основном песенной лирикой, однако порой создавались и новые песни балладного типа, героями которых становились реальные участники событий. Так, в казачьей среде получила распространение песня о гибели генерала Ф. Э. Келлера в июле 1904 г.:
Вспомним, братцы-уссурийцы, 21 сентября,
Как дралися мы с японцем от рассвета до полдня

Основой послужил известный текст «Эх, да вспомним, братцы мы кубанцы»19 .
Вместе с тем надо сказать, что в начале ХХ в. имели хождение не только патриотические, но и сатирические сюжеты, содержавшие негативную оценку действий высшего военного руководства. По-видимому, не последнюю роль в поддержке оппозиционных настроений сыграла революционная пропаганда, адресованная солдатам и матросам, которых готовили для действующей против Японии русской армии. Один из ветеранов русско-японской войны рассказывал сибирскому фольклористу Л. Е. Элиасову: «Всем доставалось: и Куропаткину, и Стесселю, и Фоке»20 . Не удивительно, что за поражением в этой войне последовали революционные события 1905-1907 гг.
1914-й год явился очередным испытанием для служилого сословия, но вначале главенствующим чувством оставалась верность воинскому долгу:

Из тайги, тайги дремучей,
От Амура от реки
Молчаливой грозной тучей
На войну шли казаки21 .

Впоследствии сторонники новой власти примкнули к «красным», тогда как их противники идеализировали «белое» движение и его лидеров, что получило отражение в казачьем фольклоре. Полярность взглядов особенно заметна в характеристиках, дававшихся атаманам Калмыкову и Семенову. В публикациях советского времени они характеризовались исключительно как «кровавые палачи», но песенное наследие сохранило и другие оценки. Например, А.И. Коваленко в Государственном архиве Хабаровского края обнаружила текст под названием «Слава атаману Семенову», содержащий следующие строки:

Мир немало удивился
Нам с востока луч блеснул,
В Забайкалье объявился
То Семенов есаул.
И на страх всем лиходеям
Рать казачью собирал,
А изменникам-злодеям
Он пощады не давал 22 

Таким образом, идеологический раскол затронул и дальневосточное казачество23 . Что же касается фольклорного наследия, не связанного напрямую с политическим устройством, то здесь по-прежнему наблюдались как изначальная общность культурных традиций, так и локальные различия («фольклорные диалекты»).
После 1895 г. новые крупные переселения казаков из европейской части страны осуществлялись преимущественно в Уссурийское казачье войско. Эти переселения продолжались и в начале ХХ в. Основным источником пополнения казачьего сословия в Южно-Уссурийском крае служили войска Дона и Кубани. Специального внимания заслуживает факт переселения в Южное Приморье представителей упраздненного малороссийского казачества из Полтавской и Черниговской областей. На новом месте им возвращался прежний сословный статус. По подсчетам Г.Г. Ермак, к 1910 г. Украина дала Уссурийскому казачеству около 12,5% от его общей численности24 .
Увеличение числа выходцев из южных губерний России, включая украинские, сказалось не только на репертуаре народной лирики, но также внесло определенные коррективы в эпический фонд. В частности, появились новые герои. Например, на юге региона получила большую популярность песня «Ой, на гори та й женци жнуть»  о гетманах Сагайдачном и Дорошенко. Примечательно, что исполнители не соотносили эти образы с реальными лицами, которые в Смутное время повели запорожцев на «Московию». Потомками они воспринимались как эпические герои, ставшие заслоном на пути у турок: и Сагайдачный, «шо променяв жинку на тютюн да люльку, необачний», и Дорошенко, который «веде свое вийско, вийско запоризько, хорошенько».
Воинская лирика бытовала в основном в русской редакции, но мотив смерти вдали от родных мест опирался на общеславянскую традицию, нашедшую воплощение, в частности, в русских ямщицких и украинских чумацких песнях. Большая часть создававшихся произведений перекликалась с солдатскими песнями, но примечательно, что героем был не просто «воин» или «солдат», а всегда  «казак». Гибель на поле брани  сюжетный стержень значительного числа лирических песен.
Те области казачьего быта, которые не были непосредственно связаны с воинской службой, имели много общего с крестьянским укладом, и главными хранителями традиций в этой сфере являлись женщины. Особое место в хозяйственно-культурном комплексе колонистов принадлежало обрядовой практике. Для стабилизации жизни важное значение имело привычное чередование трудовых и праздничных циклов, закрепленное в аграрно-календарном комплексе. На первом этапе освоения региона бытование этого комплекса было обусловлено стремлением сохранить прежнюю направленность хозяйственной деятельности. Далее вступала в силу инерция традиции. Во второй половине XIX  начале XX в. многие обряды, несмотря на эволюцию в сторону развлекательности, по-прежнему имели полифункциональный характер: продолжали выполнять религиозную, ритуально-магическую, эстетическую, прагматическую (юридически-правовую) и др. функции.
Базовыми в народном календаре оставались главные православные праздники, прежде всего Рождество Христово, Крещение, Масленица, Пасха. Заслуживает внимания гендерный аспект календарной обрядности. Ритуальные действия достаточно четко подразделялись на мужские и женские. Так, в селе Марково участниками рождественского обряда колядования были представители обоих полов, но ведущая роль в исполнении песен-«виноградий» принадлежала женщинам, что являлось отголоском традиций брачной обрядности: среди разнонаправленных ритуально-магических действий, совершавшихся в период Зимних Святок, большое внимание уделялось формированию потенциальных брачных пар. В противовес этому, обход дворов на пасхальной неделе совершался исключительно мужчинами, которые разыгрывали драму «Лодка». Участники процессии одевались в белые балахоны, высокие папахи. Впереди шел человек, изображавший Стеньку Разина,   в казачьем костюме и с деревянной саблей. На плечах мужчин раскачивалась сшитая из материи лодка. Пели песни «Не у белого царя-рыболовничка», «Ты взойди, красно солнышко», «Вниз по матушке по Волге» и др. По мнению музыковеда И.В. Ладутько, «в Марковской традиции песенное сопровождение обряда колядования и весеннего театрализованного действа «Лодка» являлось своеобразным показателем сложившейся здесь интонационной дифференциации мужского и женского пения»25 .
Празднование Духова дня (понедельника, следующего за Троицей) в амурской станице, описанное С. В. Максимовым, было исключительно прерогативой женщин: «Середи улиц стоит березка, к верхушке ее привязана ленточка, словно флаг. Сама березка обвязана платками; кругом ее ходят маленькие девочки, одна за другой, и поют песни согласно и верно. Старушка подле стоит: учит их, налаживает дело, показывает, как надо... Вечером березку эту снимут с места, понесут на реку и потом с песнями бросят в воду и что-нибудь загадают на свое девичье, а может быть, и станичное счастье»26 . Это тоже не случайно. По мнению ученых, восточнославянские обряды, связанные с березой, готовили девушек к предстоящему замужеству и материнству27 .
На конкретные места выхода разных групп казаков указывали не столько сами обрядовые действия, сколько их фольклорное сопровождение, ставшее концентрированным выражением историко-культурной памяти. До 1880-х гг. в культурном пространстве региона доминировали севернорусские традиции, унаследованные от первопроходцев. Особенно тесно были связаны с сибирским Севером бассейн Колымы и Охотско-Камчатский край. Старожилы Северо-Востока отделяли себя от переселенцев более позднего времени, именуясь по месту проживания: «колымчане», «анадырцы», «пенжинцы», «гижигинцы». Большинство из них представляли собой метисные группы: поскольку женщин недоставало, заключалось много смешанных браков  с юкагирками, якутками, чукчанками и др. Это давало повод некоторым наблюдателям даже говорить о «физическом и культурном вырождении» местных жителей28 .
Все исследователи отмечали явное аборигенное влияние в хозяйстве и материальной культуре русских поселенцев. В.Г. Богораз констатировал: «Материальный быт поречанина опустился до уровня первобытной жизни туземного населения»29 . Однако одновременно ученый обратил внимание на то, что произведения народной словесности прекрасно сохранились, хотя в большей степени это относилось к необрядовой поэзии. Значительное место занимал традиционный мужской фольклор  казачий и разбойничий. Однако встречались песни местного происхождения, в которых упоминались и известные здесь имена: Шелконенок, купец с Индигирки, и Бережнов, еще один представитель купечества, должниками которого были многие обитатели Нижне-Колымска30 .
Как видим, потомки первопоселенцев Северо-Востока оказались стойкими приверженцами русской фольклорно-песенной культуры. Здесь имело распространение хоровое исполнительство, часто  без сопровождения музыкальных инструментов. Казаки и промышленники обучили песням своих жен  представительниц коренного населения, и со временем русские традиции стали естественной культурной средой для обрусевших юкагиров, коряков, ительменов и др. Бытовало много лирических песен  протяжных, игровых, плясовых, хороводных. В первой четверти XIX в. Ф. П. Врангель отмечал: «Женщины одарены способностью слагать песни», большей частью  о разлуке («Напишу ль я письмо, не пером, не чернилом, / Напишу письмо горючей слезой»)31 . В середине века о популярности на севере русской песни писал Л. А. Загоскин32 . В метисных группах получили распространение так называемые «андыльщины» (от юкагирского «андыль», молодой человек)  песни о любви. По мнению Ф. Ф. Матюшкина (лицейского товарища А.С. Пушкина, участника экспедиции Ф. П. Врангеля), напев таких песен-импровизаций «однообразен, дик, заунывен, но может нравиться»33 . Музыковед Т.С. Шенталинская определила их как жанр-эндемик  «местный песенный жанр русских колымчан»34 .
Плясовые и хороводные песни здесь именовались «верчачьими», что отражало местную специфику: в суровом северном климате уличные песни превратились в домашние; в результате существенно изменилась танцевальная пластика. По словам Ф. П. Врангеля, «старожилы находят возможность плясать, или, лучше сказать, только прыгать, не передвигаясь с места» 35 . На вечерки приходили не только парни и девушки, но вообще все мужчины и женщины, не считавшие себя стариками. Собирались исключительно для пения и пляски, которые не сопровождались никаким угощением. Расходились после многочасового веселья, дойдя до полного изнеможения. Как видим, существование традиционно-игрового пространства народной культуры обеспечивалось функционированием ритуализованных форм поведения, которые не ограничивались обрядовой практикой.
Влияние русских традиций отчетливо просматривается в музыкально-хореографической культуре коренных народов Северо-Востока, особенно алеутов и ительменов. У алеутов наибольшей популярностью пользовались танцы «карагох’» (от русского диалектного «карагод», т.е. «хоровод»), «восьмера» (или «восьмерка») и «кадриль». «Восьмеркой» называлась камчатская кадриль, в которой участвовали четыре пары. Танец имел много фигур, мог исполняться по два-три часа подряд36 . Ительмены переняли от казаков «восьмеру», «кадриль», «чижика», «камаринскую», «барыню» и другие танцы, дополнив их, как и алеуты, телодвижениями и фигурами, характерными для собственного танцевального искусства, но сохранив почти без изменений сопровождающую мелодию. Традиционные танцы-импровизации ительменов нередко стали исполняться под русскую песню «Желтенький песочек» и частушку «Катю дома не застал»37 .
Наряду с этим фиксировались и случаи заимствования русскими поселенцами аборигенных традиций в сфере духовной культуры, в частности  танцев. Капитан Сарычев, участник экспедиции 1785-1793 гг., наблюдал «эротическую камчадальскую пляску» в исполнении казачек. По его словам, «казачки ею забавляются»38 . В низовьях Индигирки и на Колыме бытовала русская плясовая «под язык», именовавшаяся «Россоха» или «Омуканчик». Последнее, по-видимому, восходит к названию одного из юкагирских родов: «омуки» / «омоки»39 . Таким образом, на полиэтнической территории Северо-Востока Азии взаимодействие культур не было процессом односторонним, оно происходило не только в материальной, но и в художественной сфере.
Под влиянием южных традиций на рубеже XIX-XX вв. заметно изменилась народная обрядовая практика в Приамурье и Южно-Уссурийском крае. Зимние Святки в большинстве селений Приморской области стали отмечаться по южному варианту. Здесь возобладал характерный для Украины и граничащих с ней областей России и Белоруссии дифференцированный тип обряда колядования, когда песни-благопожелания не объединяли всех чествуемых в одном тексте, но были обращены к каждому члену семьи: хозяину, его жене, взрослым детям, еще не вступившим в брак.
Тем не менее, казаки-старожилы Амурской области достаточно долго сохраняли традиции своей исторической родины  Восточного Забайкалья. Здесь существовало поверье, что в «страшные вечера» Зимних Святок по улицам бегают «шаликуны», озорные духи, которые любят подшутить над людьми. В шаликунов рядились колядовщики, обходя дворы в ночь под Рождество. Однако, по наблюдениям М.К. Азадовского, который в 1912-1913 гг. проехал от станицы Радде до Хабаровска, «колядки исчезли совершенно»40 . Любимым святочным развлечением молодежи брачного возраста были хороводы-«игранчики»  «Мак», «Просо», «Лень», «Жилен», «Сидели две птички» (исполнители изображали то, о чем говорилось в песне)41 . Впоследствии эта зимняя забава распространилась и на другие календарные праздники42 . По наблюдениям Г.С. Новикова-Даурского, в Забайкалье в «игранчиках» участвовали почти исключительно подростки, а на Амуре  взрослые парни и девушки43 . Таким образом, на новом месте происходила определенная трансформация традиций.
Пасха служила отправной точкой отсчета для скользящей обрядности весенне-летнего цикла. Через неделю, с Красной горки, в большинстве мест начинались уличные молодежные гуляния. За околицей сооружались качели; там же устраивались разнообразные игры и вождение хороводов. В казачьих станицах молодежь развлекалась таким же образом, но кроме того организовывались скачки и джигитовка. Каждый юноша (казак-малолеток) получал возможность продемонстрировать ловкость в верховой езде, умение обращаться с оружием44 . Демонстрация боевой подготовки входила обязательной составляющей в праздничное времяпрепровождения казаков, являясь одновременно дополнительной тренировкой и показателем своеобразия казачьей культуры.
Востребованность элементов традиционно-бытовой культуры, способных стабилизировать общественные и семейные отношения, еще более заметна на примере функционирования свадебной обрядности. Брачные ритуалы скрепляли союз молодых и имели силу закона, хотя сама процедура упростилась, утратив некоторые эпизоды, например, поездку невесты-сироты на кладбище. В то же время появились и специфические черты, характерные именно для казачьего быта: на девичник («девишник») приглашали подружки невесты, а на свадьбу гостей скликал мальчик верхом на коне45 . Традиционные «сражения» между сторонниками жениха и невесты порой сопровождались не только песенной перебранкой, но и стрельбой из винтовок46 . Еще одной особенностью казачьей брачной обрядности является распространенность свадьбы «убегом». Причем к этому молодых могли побуждать как несогласие родителей, так и недостаток средств для отправления полноценного обряда.
Произошли изменения и в жанровом составе. Так, наблюдатели отмечали уменьшение доли причитаний невесты, вплоть до их исключения из репертуара. Тем не менее, песенное сопровождение казачьей свадьбы, особенно на юге региона, было богатым и разнообразным. В отчете М.К. Азадовского указано, что в амурских станицах ему удалось записать 90 свадебных песен47 . Отличительной чертой старожильческого обряда являлась его «прощальная» направленность (К.В. Чистов), а также соотнесенность основных ритуалов с территорией жениха, что было характерно для севернорусской традиции48 . Большинство песен имело устойчивые тексты и было известно в многочисленных вариантах: «Уж вы, улицы, метитеся», «Уж вы дайте путь-дороженьку», «Красно солнышко на всходе», «Петухи вы ранни певчие», «Вы сборы, вы сборы невестины» и др. Стабильность репертуара поддерживалась стабильностью обрядовой практики.
Глубокой архаикой отличалась похоронная обрядность, которая вообще является одной из наиболее консервативных сторон быта. Однако, несмотря на прочную связь казаков-первопоселенцев с северными традициями, жанр причитаний, столь характерный для Русского Севера, не получил широкого распространения на Дальнем Востоке. Исследователи указывали на ослабление причети не только в свадебной обрядности, но и в похоронно-поминальной, где этот жанр зародился изначально. М.К. Азадовский подчеркивал: «В Сибири профессиональных, «наемных» или «платных» плакальщиц абсолютно нет Причитать должна уметь каждая, и несоблюдение этого обряда считается неприличием»49 . Вместе с тем и здесь встречались талантливые вопленицы, чьи причитания могли оцениваться с эстетических позиций. По наблюдениям М.К. Азадовского, многие информанты исполняли чужие тексты, к которым относились как «к объекту эстетического наслаждения». На Амуре казачка Шестакова рассказывала фольклористу об одной из местных плакальщиц: «Так причитывала, я и не слыхивала. Чево только не перебрала  и все так складно было»50 . Воспроизведенный П.А. Шестаковой плач по малолетнему ребенку («Уж какой ты был у меня славненький, / Говорливенький, забавненький») М.К. Азадовский записал на  фонограф и передал в Славянский отдел библиотеки Академии наук.
Необрядовая лирика, прежде всего любовная и семейная, не связанная с воинской службой, была общей для казачества и крестьянства. В этой области фольклорного быта первенство, безусловно, принадлежало крестьянским традициям. Вместе с тем в местах совместного проживания в южных губерниях России, а затем и на Дальнем Востоке наблюдалось явное влияние походной песни, особенно в ритмико-мелодическом отношении. Оно заметно в распространении ритмических припевов, не связанных с содержанием песни («Маруся, раз, два, три калина» и др.), и в динамичности формы, по определению В.И. Елатова, «доходящей порой до маршеобразности». Но далее музыковед уточняет: «Это, впрочем, не та маршеобразность, которая связана со строевой солдатской песней; казачество в основном было знакомо с конным строем. Но определенная мерность и четкость ритмического движения создают здесь ощущение подвижности и походной подтянутости»51 . Как видим, региональный репертуар песенной лирики испытал влияние казачьей музыкально-поэтической культуры не только в содержательном, но и в формальном отношении.
Наряду с традиционными жанрами на «далекой окраине» в конце XIX в. получил распространение молодой жанр народного творчества  частушка. Хотя это произошло несколько позднее, чем в европейской России, популярность припевок была настолько велика, что они даже потеснили «долгую» песню. Таким образом, в целом, несмотря на значительную удаленность и труднодоступность дальневосточных земель, фольклорная культура здесь развивалась в том же русле, что и на исторической родине. Характерной особенностью казачьего репертуара являлась его героико-эпическая направленность, которая не ограничивалась общероссийскими сюжетами, но активно пополнялась новыми мотивами за счет дальневосточных реалий. Впоследствии эти произведения исполнялись не только в казачьей среде, расширив сферу своего бытования и став достоянием регионального фольклорного фонда.

_______________

 1 Зуев А.С. Русские и аборигены на крайнем северо-востоке Сибири во второй половине XVII  первой четверти XVIII вв. Новосибирск: Новосиб. гос. ун-т, 2002. С. 170-171.
 2 Артемьев А.Р. Города и остроги Забайкалья и Приамурья во второй половине ХVII ХVIII вв. Владивосток, 1999. С. 95-119.
 3 Русская эпическая поэзия Сибири и Дальнего Востока / Сост. Ю.И. Смирнов. Новосибирск: Наука, Сиб. отд-ние, 1991. С. 36. (Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока).
 4 Мачинский Д. А. «Дунай» русского фольклора на фоне восточнославянской истории и мифологии // Русский Север: Проблемы этнографии и фольклора. Л. : Наука, 1981. С. 146.
 5 Загоскин Л. А. Путешествия и исследования лейтенанта Лаврентия Загоскина в русской Америке в 1842-1844 гг. М., 1956. С. 400.
 6 Путилов Б.Н. Русская историческая песня // Народные исторические песни. М.; Л. : Сов. писатель, 1962. С. 31.
 7 Артемьев А.Р. Города и остроги Забайкалья и Приамурья С. 99-100.
 8 Иванов. Краткая история Амурского казачьего войска. Благовещенск, 1912. С. 17.
 9 Артемьев А.Р. Города и остроги Забайкалья и Приамурья С. 98.
 10 Фетисова Л. Е. Памятники эпического творчества первопоселенцев Дальнего Востока // Русские первопроходцы на Дальнем Востоке в XVII-XIX вв.: Историко-археологические исследования. Владивосток, 1994. Т. 2. С. 201-209.
 11 Азадовский М.К. Песнь о переселении на Амур // Сибирский архив. Минусинск. 1916. №3-4. С. 160-164.
 12 Там же. С. 165.
 13 Там же. С. 167.
 14 Сергеев О.И. Участие уссурийского казачества в военных событиях первой четверти ХХ в. // ХХ век и военные конфликты на Дальнем Востоке: Тез. докл. и сообщ. Междунар. науч. конф., посвящ. 50-летию Победы советского народа в Великой Отечественной войне. Хабаровск, 1985. С. 78. См. также: Дацышен В.Г. Война России с Китаем в 1900 г.// Там же. С. 31-32; Зуев В.Н. Осада Благовещенска в 1900 г. // Там же. С. 32-35.
 15 Ермак Г.Г. Семейный и хозяйственный быт казаков юга Дальнего Востока России: Вторая половина XIX  начало XX века. Владивосток: Дальнаука, 2004. С. 95-96.
 16 Песни донского казачества. Сталинград, [б\г].С. 191.
 17 ПФА РАН. Отчет М.К. Азадовского. 1913 г. Ф. 9. Оп. 1. Д. 993. Л. 24.
 18 Бок М.П. (Столыпина). Воспоминания о моем отце П.А. Столыпине. М.: Товарищество «А.Н. Сытин и К», 1992. С. 88.
 19 Ермак Г.Г. Семейный и хозяйственный быт казаков С. 97, 161.
 20 Элиасов Л. Е. Фольклор Восточной Сибири. С. 406-407.
 21 Государственный архив Амурской области (далее  ГААО). Ф. 958. Оп. 1. Д. 164. Л. 6.
 22 Коваленко А.И. Культура казачества восточных окраин России (XVII  начало XX вв.). Благовещенск, 2008. С. 199.
 23 Сергеев О.И. Классовая борьба дальневосточного и забайкальского казачества во второй половине XIX  начале XX в. // Классовая борьба и революционные выступления на Дальнем Востоке во второй половине XIX  начале XX в. Владивосток, 1988. С. 24-36.
 24 Ермак Г.Г. Семейный и хозяйственный быт казаков С. 35-36.
 25 Ладутько И.В. Музыкальный фольклор русского населения Чукотки (по материалам пос. Марково Магаданской области) // Национальные традиции в культуре народов Дальнего Востока. Владивосток, 1982. С. 127.
 26 Максимов С. В. На Востоке. Поездка на Амур: Дорожные заметки и воспоминания. СПб., 1871. Изд. 2-е. С. 232.
 27 Пропп В.Я. Русские аграрные праздники. (Опыт этнографического исследования). Л. : изд-во ЛГУ, 1963.
 28 Рябков П. Приполярные страны Сибири. (Заметки и наблюдения в Колымском округе) // Сибирский сборник. СПб., 1887.
 29 Богораз В.Г. Областной словарь колымского русского наречия. СПб., 1901. С. 165.
 30 Попов Е. Некоторые данные по изучению быта русских на Колыме // Этнографическое обозрение. М., 1907.
 31 [Врангель Ф. П.] Путешествие по северным берегам Сибири С. 138.
 32 Загоскин Л. А. Путешествия и исследования лейтенанта Лаврентия Загоскина С. 400.
 33 Врангель Ф. П. Путешествие по северным берегам Сибири С. 386.
 34 Шенталинская Т.С. Андыльщина  местный песенный жанр русских колымчан // Сохранение и возрождение фольклорных традиций: Сб. науч. тр. Вып. 6: Русский фольклор в иноязычном окружении. М., 1995. С. 140-151.
 35 Врангель Ф. П. Путешествие по северным берегам Сибири С. 150.
 36 Нилов В. Традиционная хореография народов северной Азии. М.; Владивосток, 2005. С. 28.
 37 Там же. С. 48-49.
 38 [Сарычев Г.А.] Путешествие флота капитана Сарычева по Северо- восточной части Сибири, Ледовитому морю и Восточному океану. СПб., 1802. Ч. I. С. 176.
 39 Кляус В.Л., Супряга С. В. Песенный фольклор русскоустьинцев Якутии и семейских Забайкалья: Материалы к изучению бытования в иноэтническом окружении. Курск: изд-во Регион. открытого социального ин-та, 2006. С. 41-43.
 40 ПФА РАН. Отчет М.К. Азадовского. 1913 г. Ф. 9. Оп. 1. Д. 993. Л. 15.
 41 Свиридова Л. М. Восточнославянские традиционные народные песни в Приамурье и Приморье: Автореф. дисс. канд. филол. наук. Новосибирск, 1973. С. 16.
 42 Ермак Г.Г. Семейный и хозяйственный быт казаков С. 77.
 43 ГААО. Ф. 958. Оп. 1. Д. 78-а. Л. 1.
 44 Ермак Г.Г. Семейный и хозяйственный быт казаков С. 77.
 45 ПФА РАН. Отчет М.К. Азадовского. 1913 г. Ф. 9. Оп. 1. Д. 993. Л. 42.
 46 Ермак Г.Г. Семейный и хозяйственный быт казаков С. 86.
 47 ПФА РАН. Отчет М.К. Азадовского. 1913 г. Ф. 9. Оп. 1. Д. 993. Л. 25 об.
 48 Этнография восточных славян: Историко-этнографические очерки. М.: Наука, 1987. С. 405-407.
 49 Азадовский М.К. Ленские причитания. Чита, 1922. С. 13-14.
 50 Там же. С. 26.
 51 Елатов В.И. Песни восточнославянской общности. Минск, 1977. С. 51.

Чернавская В. Н