Шантарам оконч

– Это Назир решил, что его надо привезти, – сказал Эндрю. – Он не хотел оставлять его без присмотра. Я говорил ему, что не стоит тащить мальчишку сюда, но вы же знаете, если Назиру придет что в голову, то это уже ничем оттуда не вышибешь.
– Пускай Назир отвезет Тарика в Версову к Собхану Махмуду, – объявил свое решение Салман. – Ты поможешь ему.
– Почем я? – взвился Эндрю. Я что, совсем не буду участвовать в деле?
– Нужно, чтобы двое охраняли Собхана и мальчика, особенно мальчика. Назир был прав, нельзя оставлять его одного. Тарик – слишком большая приманка для наших врагов. Пока он жив, мы по-прежнему мафия Кадера. Если его убьют, это развяжет Чухе руки. То же самое и со старым Собханом. Их обоих надо упрятать в надежном месте.
– Но почему я должен все пропустить? Почему именно я? Пошли кого-нибудь другого, Салман.
– Ты будешь спорить со мной? – грозно скривил губы Салман.
– Нет, – раздраженно ответил Эндрю. – Я поеду с ними.
– Итого остается восемь человек. Мы с Санджаем, Абдулла, Амир, Радж, Малыш Тони, Фарид и Махмуд.
– Девять, – поправил я его. – Нас девять.
– Ты в этом не участвуешь, Лин, – спокойно отозвался Салман. – Ты поедешь к Раджубхаю, а затем к своим ребятам в мастерскую, чтобы предупредить их всех.
– Я не оставлю Абдуллу, – так же спокойно ответил я.
– Может, будет лучше, если Лин поедет к Назиру? – предложил Амир, близкий друг Эндрю.
– Один раз я уже оставил Абдуллу, и больше этого не повторится, – заявил я. – У меня такое чувство, что сама судьба не велит мне оставлять его, Салман. Я еду с вами. С Абдуллой, Махмудом Мелбафом и всеми остальными.
Салман, нахмурившись, задумчиво смотрел на меня. Мне пришла в голову глупая мысль, что его перекошенное лицо – один глаз ниже другого, сломанный нос свернут на сторону, шрам в углу рта – становится симметричным лишь тогда, когда он напряженно думает о чем-либо.
– Ладно, – согласился он наконец.
– Что за хрень?! – взорвался Эндрю. – Он пойдет на дело, а я буду нянькой при ребенке?
– Эндрю, не возникай, – примирительно произнес Фарид.
– Нет, я буду возникать, черт бы его побрал! Меня уже тошнит от этого сраного горы! Да, Кадер любил его, взял с собой в Афганистан, ну и что? Кадера больше нет, его время кончилось.
– Угомонись, парень, – попытался урезонить его Амир.
– Угомониться? Да ебал я Кадера вместе с его горой!
– Думай, что говоришь, – процедил я сквозь зубы.
– Думать? Я могу придумать и лучше, – воинственно задрал подбородок Эндрю. – Я ебал твою сестренку. Как тебе это понравится?
– Увы, у меня нет сестренки, ответил я ровным тоном. Несколько человек рассмеялись.
– Тогда я выебу твою маму, – прорычал он, – и у тебя появится сестренка!
– Ну, хватит! – рявкнул я в ответ, принимая боевую стойку. – Выставляй свои грабли!
Бог знает, к чему это привело бы. Я не был первоклассным бойцом, но драться умел и мог нанести парочку чувствительных ударов. И в те годы я не постеснялся бы пустить в ход нож, если бы меня загнали в угол. С Эндрю, однако, лучше было не связываться, а уж с пушкой у него в руках это был дохлый номер. Амир встал рядом с Эндрю, за его правым плечом, готовый оказать ему поддержку, и тут же Абдулла занял симметричную позицию рядом со мной. Запахло жареным. Но Эндрю не принял вызова. Прошло пять секунд, десять, пятнадцать, и стало ясно, что он не готов дать волю кулакам, в отличие от языка.
Напряженную обстановку разрядил Назир. Вклинившись между нами, он схватил Эндрю одной рукой за запястье, другой за шиворот. Я знал эту хватку афганского медведя. Чтобы освободиться, Эндрю пришлось бы убить его. Назир бросил на меня совершенно непостижимый взгляд, в котором было и порицание, и гордость, и гнев, и восхищение, затем подтащил Эндрю к автомобилю, швырнул его на водительское сиденье, а сам сел сзади с Тариком. Эндрю завел двигатель и, развернувшись, рванул прочь, в сторону Марин-драйв, меча из-под колес песок и гравий. В последний момент я успел разглядеть лицо Тарика за стеклом. Оно было бледным, и только в глазах, как в следах дикого зверя на снегу, можно было прочесть намек на его чувства и мысли.
– Май джата ху. – Я еду, – повторил я еще раз. Все рассмеялись – то ли из-за горячности, с какой я это произнес, то ли из-за категоричной краткости самой фразы.
– Мы это уже поняли, Лин, – сказал Салман. – Мы это усвоили, на? Я поставлю тебя вместе с Абдуллой с задней стороны дома. Там есть проулок – ты его знаешь, Абдулла, – который упирается одним концом в главную улицу, а другим в соседние дома. Позади дома есть также небольшой дворик, в него выходят два окна с решетками и небольшая дверь, к ней надо спуститься на две ступеньки. Вы вдвоем будете караулить этот вход. Если в доме у нас все пойдет, как надо, то кто-нибудь из них, возможно, захочет смыться через эту дверь, так что будьте готовы задержать их во дворе. Остальные войдут вместе со мной через главный вход. Что там с оружием, Файсал?
– Семь стволов. Два короткоствольных пулемета, два автомата, три револьвера.
– Дай мне один из автоматов, – велел Салман. – Абдулла, ты возьмешь второй, на двоих с Лином. Пулеметы не стоит тащить в дом – там для них слишком тесно, не поливать же все подряд. Они останутся на улице перед домом – для прикрытия, если оно понадобится. Так что возьми один из них, Файсал, а другой дай Хусейну. Когда мы все закончим, то выйдем через двор, так что сметайте все, что лезет в дом или из него. Три оставшихся ствола возьмут Фарид, Амир и Махмуд. Радж, тебе придется обойтись. Все ясно?
Все закивали и замотали головами.
– Вы знаете, что у нас есть возможность подключить еще тридцать человек с тридцатью стволами. Но мы можем и не дождаться их – мало ли что. Мы и так уже потратили на сборы пятнадцать минут. Если мы ударим по ним сейчас, то застанем их врасплох, и есть шанс, что ни один из них не уйдет. Надо завершить дело сегодня же и покончить с ними навсегда. Но я оставляю это на ваше усмотрение. Если вы считаете, что нас слишком мало, я не хочу принуждать вас. Так чту, идем сейчас или будем ждать подкрепления?
Один за другим все кратко высказали свое решение, и почти у всех прозвучало слово «аби», «сейчас». Салман кивнул и, закрыв глаза, пробормотал краткую молитву на арабском языке. Затем он поднял голову, и это был другой человек. Он был готов действовать. В его глазах сверкала ненависть и яростная решимость убивать, которую он до сих пор сдерживал.
– Сатч аур химмат, – произнес он, поглядев всем по очереди в глаза. – Правда и храбрость.
– Сатч аур химмат, – ответил каждый из нас.
Не говоря больше ни слова, все разобрали оружие, расселись по машинам и стартовали в направлении фешенебельной Сардар Патель-роуд. Спустя несколько минут, не успев привести свои мысли в порядок и почти не отдавая себе отчета в том, что делаю, я уже крался вместе с Абдуллой узким проулком в такой густой темноте, что я чувствовал, как расширяются мои зрачки. Мы перелезли через деревянный заборчик и оказались во дворе вражеского дома.
С минуту мы постояли, сверив наши фосфоресцирующие часы, давая глазам привыкнуть к темноте и напряженно прислушиваясь. Абдулла что-то прошептал, и я чуть не подпрыгнул от неожиданности.
– Никого, – прошелестел он, словно шерстяное одеяло прошуршало. – Никого, ни здесь, ни вокруг.
– Вроде, все тихо, – едва слышно проскрежетал я в ответ. Страх сдавливал мне горло. Ни в окнах, ни за маленькой синей дверью света не было.
– Видишь, я сдержал обещание, – прошептал Абдулла.
– Что? – не понял я.
– Ты взял с меня слово, что я возьму тебя с собой, когда пойду убивать Чуху.
– А, да, – ответил я, чувствуя, что сердце мое стучит гораздо быстрее, чем должно стучать у здорового человека. – Мы часто ведем себя неосторожно.
– Я буду осторожен, братишка.
– Я имею в виду, я был неосторожен, когда требовал этого.
– Я попробую открыть эту дверь, – проговорил он мне в ухо. – Если она откроется, я зайду в дом.
– Что-что?
– Ты оставайся здесь, около двери.
– Как это?!
– Оставайся здесь и
– Мы оба должны быть здесь! – прошипел я.
– Я знаю, – сказал он, подкрадываясь к двери без единого звука, как леопард.
Я последовал за ним, но это больше напоминало неуверенную походку кота, пробудившегося от долгого сна. Абдулла спустился на две ступеньки, открыл дверь и проскользнул внутрь, как тень птицы, камнем падающей с небес. Он бесшумно закрыл дверь за собой.
Оставшись один, я вытащил из ножен на заднице свой нож и зажал его в правой руке лезвием вниз. Вглядываясь в темноту, я сосредоточился на частоте своего сердцебиения, стараясь мышечными усилиями и внушением уменьшить ее. Спустя некоторое время мне это удалось. Я почувствовал, что сердце стало биться реже, и успокоился; в голове у меня была только одна мысль. Она выражалась фразой, которую произнес как-то Кадербхай, а я часто вспоминал: «Совершил зло из лучших побуждений». Повторяя про себя эти слова в пугающей темноте, я знал, что эта схватка с Чухой и борьба между группировками за власть – лишь повторение того, что происходит всегда и повсюду, и это всегда зло.
Салман и другие, точно так же, как Чуха и головорезы Сапны, как и все гангстеры вообще, убеждали себя, что главенство в их маленьких империях делает их королями, что их силовые методы делают их сильными. Но они не были такими, не могли быть. Я вдруг ясно понял это, словно решил наконец долго не дававшуюся математическую задачу. Единственное королевство, которое делает человека королем – это царство его души. Единственная сила, которая имеет какой-то реальный смысл, – это сила, способная улучшить мир. И только такие люди, как Казим Али Хусейн или Джонни Сигар, были подлинными королями и обладали подлинной силой.
Я чувствовал себя как на иголках и дрожал от страха. Прижав ухо к двери, я пытался услышать Абдуллу или кого-нибудь другого. Страх, который я испытывал, не был страхом смерти. Я не боялся умереть. Я боялся, что меня изувечат и я не смогу ходить или видеть, или не смогу убежать, и меня схватят. Больше всего я боялся именно этого – что меня схватят и опять запрут в клетке. И я молился о том, чтобы не остаться беспомощным калекой. «Пусть уж лучше все случится здесь, – молил я. – Дай мне пройти через это, уцелеть, сбереги меня, Господи, или убей прямо здесь»
Откуда они взялись, ума не приложу. Я не слышал ни звука. Две тени набросились на меня и прижали к двери. Я инстинктивно выбросил вперед руку с ножом, но сделал это недостаточно быстро.
– Чаку! Чаку! – крикнул один из них. – Нож!
Второй схватил меня за горло, не давая шевельнуться. Он был очень высокий и очень сильный. В это время его товарищ пытался отнять у меня нож. Но он был не так высок и силен, и это ему не удалось. Тут из темноты вынырнул третий, и все вместе они заломили мне руку и вырвали нож.
– Гора каун хай? – спросил тот, что появился последним. – Что это за белый?
– Бахинчудх! Малум нахи, – ответил верзила, державший меня за горло. – Какой-то ублюдок! Не знаю.
Он в полном недоумении вытаращил глаза на иностранца, подслушивавшего под дверью, да к тому же с ножом.
– Каун хай тум? – спросил он чуть ли не дружелюбно. – Кто ты такой?
Я не ответил. Я думал только о том, что должен предупредить Абдуллу. Я не мог понять, как им удалось приблизиться совершенно беззвучно. Очевидно, петли на калитке были хорошо смазаны. Или их обувь была на очень мягкой подошве. Или еще что-нибудь. Они обыскивали меня, а я все думал, как бы дать знак Абдулле.
Я резко дернулся, словно намереваясь вырваться от них. Моя уловка сработала. Все трое заорали на меня, и три пары рук грохнули меня о дверь. Один из тех, что были помельче, прижал к двери мою левую руку, второй правую. Пока я боролся с ними, мне удалось трижды лягнуть дверь ногой. «Он должен был слышать удары, – думал я. – Все в порядке Я его предупредил Он догадается»
– Каун хай тум? – Кто ты такой? – продолжал допытываться верзила. Он убрал одну руку с моего горла и, сжав кулак, угрожающе повесил его у меня перед глазами.
Я по-прежнему ничего не отвечал. Их руки припечатали меня к двери не хуже наручников.
Верзила ударил меня кулаком. Мне удалось отвернуть голову, и удар пришелся в челюсть. Не знаю, то ли его пальцы были в кольцах, то ли у него был кастет, но я почувствовал прикосновение металла, и кость у меня треснула.
– Что ты здесь делаешь? Кто ты такой? – спросил он уже по-английски.
Я молчал, и кулак трижды врезался мне в лицо. «Это мне знакомо – крутилось у меня в голове. – Это мне знакомо». Я опять был в австралийской тюрьме, в карцере с его кулаками, ботинками и дубинками. «Это мне знакомо».
Он сделал паузу, выжидая, не заговорю ли я. Двое его друзей, казавшихся коротышками рядом с ним, ухмыльнулись ему, затем мне. «Аур, – сказал один из них. – Еще. Наподдай ему». Верзила отступил на шаг и начал неторопливо, расчетливо и профессионально обрабатывать кулаками мой корпус. Мне казалось, что весь воздух выходит из меня, и вместе с ним моя жизнь. Он прошелся по моему телу снизу вверх, пока опять не добрался до горла и лица. Я погружался в темную воду, в которой тонут нокаутированные боксеры. Это был конец.
Я был не в обиде на них. Я сам оплошал – позволил им подкрасться ко мне, может быть, даже подойти не таясь. Я пришел сюда, чтобы драться, и не должен был дремать. А я напортачил, я сам был во всем виноват. Единственное, чего я хотел, – предупредить Абдуллу. Я опять пнул дверь, но довольно слабо.
Внезапно я провалился в кромешную тьму, и вместе со мной провалился весь мир. Растянувшись на полу, я услышал крики и понял, что Абдулла резко распахнул дверь, чтобы мы все влетели навстречу ему. Прозвучало два выстрела, промелькнули две вспышки. Затем вдруг все осветилось, и, моргая залитыми кровью глазами, я увидел, что открылась какая-то внутренняя дверь и к нам бегут люди. Раздались еще три выстрела, верзила рухнул на меня, я выбрался из-под него и увидел совсем рядом свой нож, блестевший на земле за дверью.
Я схватил нож как раз в тот момент, когда один из коротышек перелезал через меня, пытаясь выбраться наружу. Я, не задумываясь, всадил нож ему в бедро. Он закричал, а я, рванувшись к нему, полоснул ножом по его лицу под глазами.
Удивительно, как мало надо чужой крови (если получится много, еще лучше), чтобы впрыснуть в тебя адреналин, придающий силы и убивающий боль в свежих ранах. Дрожа от ярости, я обернулся и увидел, что на Абдуллу наседают сразу двое. На полу валялось несколько тел – сколько именно, я не считал. Выстрелы трещали и гремели по всему дому. Со всех сторон неслись крики и стоны. В комнате пахло кровью, мочой и дерьмом. Кого-то ранили в живот. Я надеялся, что не меня. Моя левая рука автоматически ощупала тело, чтобы убедиться в этом.
Абдулла между тем воевал с двумя противниками. Они колотили, ломали и кусали друг друга. Я пополз в их сторону, но тут чья-то рука схватила меня за ногу и потянула обратно. Это была очень сильная рука. Это был верзила.
Я был уверен, что его застрелили, но на его рубашке и штанах не было крови. Он тащил меня, как черепаху, запутавшуюся в сетях. Когда он подтащил меня к себе, я занес нож, чтобы пырнуть его, но он опередил меня, влепив свой кулак мне в пах с правой стороны. Убийственный прямой удар у него не получился, но мне и такого хватило. Я сжался в комок от невыносимой боли и откатился в сторону. Опираясь о меня, он встал на ноги, пошатываясь. Меня стало рвать желчью, и тут я увидел, что он направляется к Абдулле.
Этого я не мог допустить. Слишком много раз мое сердце переворачивалось, когда я представлял себе его одинокую смерть в кольце вооруженных копов. Я отбросил боль ногами и, скользя и барахтаясь в кровавой судорожной борьбе с самим собой, вскочил на ноги и всадил нож в спину верзилы. Удар пришелся высоко, прямо под лопатку. Я почувствовал, как дрогнула кость под лезвием, сместив его ближе к плечу. Он действительно был силен. Загарпуненный ножом, он проволок меня два шага за собой и лишь потом согнулся и упал. Я свалился на него сверху и, подняв голову, увидел, как Абдулла запускает пальцы в глаза противнику. Голова человека была запрокинута на колене Абдуллы. Его челюсть выскочила из своих суставов, а шея разломилась пополам, как щепка.
Кто-то опять потащил меня к выходу. Я отбивался, но сильные руки мягко отобрали у меня нож. Затем я услышал знакомый голос, голос Махмуда, и понял, что опасность позади.
– Пошли, Лин, – произнес иранец так спокойно и деловито, словно никакого побоища и не было.
– Дай мне револьвер, – потребовал я.
– Нет, Лин. Все кончено.
– Где Абдулла? – спросил я, когда Махмуд вывел меня во двор.
– Он занят, – ответил Махмуд. В доме слышались крики, которые один за другим затихали, как птицы, умолкающие в ночи, обволакивающей спокойную гладь озера. – Ты можешь держаться на ногах? Можешь идти? Нам надо сваливать отсюда.
– Да, черт побери, могу.
У калитки нас нагнала цепочка наших. Файсал и Хусейн несли кого-то. Фарид и Малыш Тони тащили другого. Последним шел Санджай. Он нес на себе чье-то тело, перекинув его через плечо и, прижимая его к себе, рыдал.
– Мы потеряли Салмана, – сказал Махмуд. – И Раджа. Амир серьезно ранен, но жив.
Салман. Последний голос разума в совете Кадера. Последний человек Кадера. Ковыляя к автомобилю, я опять чувствовал, что жизнь покидает меня, – как тогда, когда меня избивали, прижав к дверям. Все было кончено. Со смертью Салмана старый совет перестал существовать. Все переменилось. Я посмотрел на тех, кто был со мной в автомобиле – Махмуда, Фарида, раненного Амира. Они победили. Подручных Сапны больше не осталось. Глава в книге жизни и смерти, начавшаяся с появления Сапны и предательства Абдула Гани, была завершена. За Кадера отомстили. Иранские шпионы, враги Абдуллы, тоже замолкли навсегда, как этот залитый кровью дом. Банда Чухи перестала существовать. Война за территорию была позади. Колесо совершило полный оборот, и ничто больше не будет таким, как прежде. Они победили, но они плакали. Все до одного.
Я откинул голову на спинку сиденья. Ночь летела вместе с нами за окнами автомобиля по световому туннелю, ведущему от обещания к молитве. Медленно, опечаленно кулак, совершивший все, что мы делали, разжался, раскрыв когтистую ладонь того, чем мы стали. Гнев остыл, превратившись в грусть, как это всегда бывает и как должно быть. И ничто из того, к чему мы стремились в прошлой жизни, всего час назад, не было исполнено такой надежды и смысла, как одна-единственная упавшая слеза.
– Что? – спросил Махмуд, приблизив свое лицо к моему. – Что ты сказал?
– Надеюсь, что с этим медведем все кончилось благополучно, – пробормотал я разбитыми губами, и мой уязвленный дух стал затихать, уступая место сну, который пробирался по извилинам моего скорбящего мозга, как утренний туман в лесных дебрях. – Надеюсь, что с медведем все в порядке.



Глава 42


Солнце вдребезги разбивалось о воду, и его сверкающие, как хрусталь, осколки пускали во все стороны солнечные зайчики, которые плясали на волнах, кативших по мениску залива. Огненные птицы кружили стаями на фоне предзакатного неба и все, как одна, плавно разворачивались в полете, напоминая полощущие на ветру шелковые знамена. Стоя возле низкой стены мечети Хаджи Али, я наблюдал за тем, как пилигримы и местные правоверные мусульмане переходят с беломраморного острова на берег по плоским камням перешейка. Они знали, что скоро прилив затопит дорожку и тогда добраться до берега можно будет только на лодке. Кающиеся грешники или поминающие близких прихожане накидали в воду цветы, унесенные в море отливом, и теперь эти яркие или увядшие бело-серые гирлянды возвращались с поднимающейся водой и усеивали перешеек любовью, тоской и желаниями, которые тысячи разбитых сердец поверяли океану каждый отмериваемый волнами день.
А мы, преступные братья, пришли к святилищу, чтобы, как полагается, почтить память нашего друга Салмана Мустана и помолиться за упокой его души. Мы впервые собрались все вместе после той ночи, когда его убили. Несколько недель мы прятались по углам, залечивая раны. Пресса, разумеется, бушевала. Слова «резня» и «кровавая бойня» заполняли страницы бомбейских газет так же густо, как тюремщик мажет маслом свою булочку. Звучали абстрактные призывы к правосудию и требования безжалостно покарать виновных. Бомбейская полиция, несомненно, могла арестовать виновных. Она прекрасно понимала, кто оставил кучи трупов в доме Чухи. Но существовали четыре очень веские причины, по которым полицейские предпочли не принимать решительных мер, причины гораздо более убедительные для них, нежели показное негодование прессы.
Во-первых, ни по соседству, ни, тем более, в самом доме, ни в каком-либо другом уголке Бомбея не нашлось желающих давать показания против нас, даже негласно. Во-вторых, была окончательно уничтожена банда Сапны, что полицейские и сами сделали бы с удовольствием. В-третьих, бандиты из группировки Чухи убили несколько месяцев назад полицейского, когда он накрыл их центр торговли наркотиками около фонтана Флоры. Преступление считалось нераскрытым, потому что у копов не было доказательств. Но они знали, чьих рук это дело. Кровопролитие в доме Чухи было той расправой с Крысой и его дружками, которую они сами хотели бы учинить и рано или поздно учинили бы, если бы Салман их не опередил. И наконец, в-четвертых, миллионы рупий, экспроприированных из казны Чухи и щедрым потоком изливавшихся на судейские ладони, вынуждали полицейских лишь беспомощно пожимать плечами.
В конфиденциальной беседе копы сказали Санджаю, новому главе бывшего совета Кадер Хана, что досье на него заведено и что, осуществив эту акцию, он исчерпал отпущенный ему лимит безнаказанных громких дел. Они хотели спокойствия – и, понятно, стабильных доходов – и предупредили, что если он не будет держать своих людей в узде, они сделают это за него. «И кстати, – добавили они, приняв подношение в десять тысяч рупий, прежде чем выпихнуть его пинком под зад на улицу, – у вас там ошивается этот Абдулла. Мы не хотели бы видеть его в Бомбее. Он однажды уже умер здесь и умрет еще раз, уже окончательно, если не уберется куда подальше».
Спустя какое-то время мы выбрались из своих нор и вернулись к прерванной работе в «мафии Санджая», как это теперь называлось. Я покинул временое убежище в Гоа, и мы с Кришной и Виллу возобновили свою деятельность в паспортной мастерской. Получив приглашение явиться в мечеть Хаджи Али, я прибыл туда на своем «Энфилде» и вместе с Абдуллой и Махмудом Мелбафом прошел по перешейку.
В наше распоряжение предоставили один из множества балкончиков, расположенных по периметру мечети. Первым затягивал молитву Махмуд, стоявший на коленях впереди всех лицом к Мекке. Ветер трепал его белую рубашку, и он говорил от лица всех собравшихся:


Слава тебе, наш Господь, Повелитель вселенной,
Милостивый и великодушный
Судия на Страшном суде.
Тебе одному мы поклоняемся
и к тебе одному обращаемся за помощью.
Направь нас на путь истинный


Фарид, Абдулла, Амир, Файсал и Назир – мусульманское ядро совета – преклонили колена позади Махмуда. Санджай был индусом, Эндрю христианином. Они стояли вместе со мной в некотором отдалении от основной группы. Я склонил голову и сложил руки перед собой. Я знал слова молитвы и простейшие правила ритуала – как надо стоять при молитве, как кланяться. Если бы я присоединился к Махмуду и другим, они были бы рады этому, но я не мог заставить себя сделать это. Я не мог так легко забыть о своих преступлениях и отдаться молитве, у них же это получалось инстинктивно. Я обращался про себя к Салману, желая ему найти покой, где бы он ни находился, но я слишком остро ощущал темноту в своем сердце, чтобы обратиться к Богу. Я чувствовал себя самозванцем, чужаком на этом островке религиозного поклонения, погруженном в золотисто-сиреневый вечерний свет. И слова, произносимые Махмудом, казалось, относились непосредственно ко мне, к моей поруганной чести и поблекшей гордости: «те, кто навлек твой гнев», «те, кто сбился с пути»
После молитвы мы, согласно обычаю, обнялись друг с другом и направились вслед за Махмудом к берегу по тропинке. Мы все молились, каждый по-своему, и все оплакивали Салмана, но мы были непохожи на группу богомольцев, посетивших святилище. На нас были модные костюмы и темные очки, у всех, кроме меня, имелись при себе часы высшей марки, золотые кольца, цепи и браслеты, стоимость которых превышала годовой заработок процветающего контрабандиста. И мы шли, сознавая свою значительность, той пританцовывающей походкой, какой ходят все гангстеры, когда они вооружены и готовы вступить в схватку. У нас был настолько колоритный и угрожающий вид, что приходилось чуть ли не силой всовывать пачки банкнот профессиональным нищим на перешейке.
Три автомобиля ждали у парапета, примерно в том месте, где мы стояли с Абдуллой в ту ночь, когда я познакомился с Кадербхаем. Позади них был припаркован мой «Энфилд».
– Поехали с нами на обед, – радушно пригласил меня Санджай.
Было бы, кончено, неплохо отвлечься от грустных мыслей после траурной церемонии, тем более что меню включало наркотики и симпатичных непритязательных девушек. Я был благодарен за приглашение, но отклонил его.
– Спасибо, но мне надо встретиться с одним человеком.
– Аррей, приводи ее с собой, – предложил Санджай.
– Понимаешь, у нас серьезный разговор Так что увидимся позже.
Абдулла и Назир пошли проводить меня до мотоцикла. Не успели мы сделать двух шагов, как нас нагнал Эндрю.
– Лин, – проговорил он быстро и нервно, – я хочу поговорить с тобой насчет того, что произошло тогда на автостоянке Я хочу сказать что я сожалею Ну, в общем, я прошу у тебя прощения, йаар.
– Да ладно, все в порядке.
– Нет, не в порядке.
Он взял меня за локоть и отвел в сторону, где нас не могли услышать.
– Я не сожалею о том, что я сказал о Кадербхае. Он, конечно, был наш босс, и все такое, и ты, я знаю ну, вроде как любил его.
– Ну да, вроде.
– И все равно я не сожалею о том, что сказал. Понимаешь, со всеми своими благочестивыми речами Кадербхай не помешал Гани и его бандитам изрубить Маджида на куски, чтобы сбить копов со следа. А ведь Маджид был, вроде бы, его старым другом.
– Да, но
– И потом, все эти его принципы и правила все равно были без толку. К нам перешли от Чухи все его источники дохода. Санджай поручил мне заниматься девушками и видеофильмами, а Файсал с Амиром будут руководить торговлей гарадом. Они, как и я, вошли в состав нового совета. Мы заработаем на этом охрененные деньги. Дни Кадербхая прошли, они позади.
Я посмотрел в светло-карие глаза Эндрю и тяжело вздохнул. После той ночи на автостоянке я испытывал неприязнь к нему. Я не мог забыть произнесенных им слов, которые чуть не привели к драке. И то, что он сказал сейчас, еще больше разозлило меня. Если бы мы только что не поминали нашего общего друга, я съездил бы ему по физиономии.
– Знаешь, Эндрю, – ответил я ему без улыбки, – не могу сказать, чтобы это твое извинение так уж меня утешило.
– Это было не извинение, Лин, – растерянно отозвался он. – Извиниться я хочу за то, что сказал о твоей матери. Об этом я очень сожалею, поверь. Прости меня, пожалуйста. Это было очень низко – говорить так о твоей матери, да и вообще о чьей-нибудь. Ты был бы в своем праве, йаар, если бы врезал мне за это. Матери – это святое, йаар, и я уверен, что твоя мать очень достойная женщина. Так что, в общем, прими мои извинения, пожалуйста.
– Ладно, все в порядке, – сказал я и протянул ему руку. Он схватил ее обеими своими и с чувством встряхнул.
Мы с Назиром и Абдуллой подошли к моему мотоциклу. Абдулла был необычайно молчалив. Его молчание повисло между нами, как зловещая угроза.
– Ты сегодня уезжаешь в Дели? – спросил я.
– Да, в полночь.
– Я провожу тебя в аэропорт?
– Спасибо, лучше не надо. Я проскользну незаметно для полицейских, а если ты будешь со мной, они обратят на нас внимание. Но мы, может быть, увидимся в Дели. И потом, есть работа в Шри-Ланке. Я хочу сделать ее вместе с тобой.
– Не знаю, старик – сдержанно ответил я. – Там ведь война, в Шри-Ланке.
– Нет такого места, где не было бы войны, и нет человека, которому не пришлось бы воевать, – сказал он, и я подумал, что это, пожалуй, самая глубокая мысль, какую он когда-либо высказывал. – Все, что мы можем сделать, – это выбрать, на чьей стороне драться. Такова жизнь.
– Гм Надеюсь, что она не вся в этом, братишка. Но, черт, может быть, ты и прав.
– Я думаю, ты мог бы поехать туда со мной, – продолжал он настойчиво, хотя и было видно, что это ему нелегко. – Это будет последняя работа, какую мы сделаем для Кадербхая.
– Для Кадербхая?
– Кадер Хан попросил меня сделать это для него, когда из Шри-Ланки придет сигнал. И теперь сигнал пришел.
– Слушай, братишка, я не понимаю, о чем ты говоришь, – сказал я как можно мягче. – Объясни толком, что ты имеешь в виду. Что за сигнал?
Обратившись к Назиру, Абдулла быстро заговорил с ним на урду. Тот несколько раз кивнул и сказал что-то насчет имен – вроде бы, что не надо упоминать имен. Затем Назир широко, дружески улыбнулся мне.
– В Шри-Ланке идет война, – объяснил Абдулла. – «Тамильские тигры» сражаются с регулярной армией. «Тигры» – это индусы. Еще там есть сингальцы, которые буддисты. И рядом с ними живут тамильские мусульмане, которые ни с кем не воюют – у них нет ни оружия, ни армии. Все их убивают, и никто не защищает их. Им нужны паспорта и деньги. Мы поедем, чтобы помочь им.
– Кадербхай задумал это дело, – сказал Назир. – Должны поехать трое: Абдулла, я и один гора, то есть ты. Всего трое.
Я был его должник. Сам Назир ни за что не стал бы напоминать мне об этом и не обиделся бы, если бы я отказался ехать с ним. Мы слишком многое пережили вместе. Но я был обязан ему своей жизнью, и отказать ему было очень трудно. И к тому же в широкой улыбке, которой он одарил меня, столь редкой для него, было что-то мудрое, душевное и щедрое. Как будто он предлагал мне нечто большее, чем просто общую работу, которая позволит мне вернуть ему долг. Он винил себя в смерти Кадера и знал, что я тоже чувствую себя виноватым и стыжусь того, что не выполнил своей роли защитника-американца. «Он дает мне шанс, – подумал я, переводя взгляд с него на Абдуллу и обратно. – Он дает мне возможность поставить точку в этом деле».
– А когда вы собираетесь ехать туда? – спросил я.
– Скоро, братишка, – засмеялся Абдулла. – Через несколько месяцев, не позже. Я сейчас еду в Дели и пришлю за тобой кого-нибудь, когда наступит время. Через два-три месяца.
Внутренний голос – даже не голос, а шепот, чье эхо раздавалось у меня в ушах, как свист камешков, пущенных по гладкой поверхности озера, предупреждал меня: «Не езди Он убийца, киллер Не делай этого Оставь их, прямо сейчас». Шепот был, безусловно, прав, абсолютно прав. Хотелось бы мне сказать, что я долго колебался, но я принял решение в считанные секунды.
– Договорились. Через два-три месяца, – произнес я, протянув Абдулле руку. Он взял ее двумя своими и пожал. Я посмотрел Назиру в глаза и сказал с улыбкой: – Мы сделаем это для Кадера. Мы завершим его дело.
Челюсти Назира крепко сжались, мышцы щек напряглись, оттянув уголки рта вниз. Опустив глаза, он мрачно разглядывал свои ноги в сандалиях, словно это были непослушные марионетки. Затем он вдруг бросился на меня и обхватил руками, сцепив их у меня за спиной и чуть не раздавив мою грудную клетку. Это был мощный борцовский захват – объятия человека, чье тело умело выразить то, что чувствовало сердце, разве что в танце. Он оборвал свои объятия так же резко и неловко, разъяв руки и оттолкнув меня своей грудью. Не говоря ни слова, он только качал головой и дрожал, как будто купался в мелкой воде и мимо него только что проплыла акула. Назир быстро взглянул на меня покрасневшими глазами, и наполнявшая их теплота стремилась преодолеть угрюмость перевернутой подковы его рта, предвещавшей несчастье. И я знал, что если когда-либо в разговоре с ним упомяну этот момент, я потеряю его дружбу навсегда.
Я завел свой «Энфилд» и, оттолкнувшись ногами от мостовой, направил его в сторону Нана Чоук и Колабы.
– Сатч аур химмат, – крикнул мне вслед Абдулла.
Я кивнул и помахал ему в ответ, но не мог заставить себя повторить наш девиз. Я не был уверен, что в моем решении поехать с ними в Шри-Ланку было так уж много правды и храбрости. С этими чувствами я оставил их позади, всех их, и отдался теплому вечернему ветру и ритму уличного движения.
Кроваво-красная луна поднималась из моря, когда я выехал на шоссе, ведущее к Нариман-пойнт. Я остановил мотоцикл около киоска с прохладительными напитками, навесил замок и отдал ключи продавцу, моему старому другу по трущобам. Повернувшись к луне спиной, я пошел тропинкой по песчаной береговой дуге, где рыбаки часто чинили свои сети и лодки. В этот вечер на причале Сассуна устраивали праздник, и почти все, жившие в хижинах на берегу, отправились туда. Дорожка, по которой я шел, была пустынна.
И тут я увидел ее. Она сидела на борту старой рыбачьей лодки, почти целиком засыпанной песком, из которого торчал в основном лишь нос. На ней было длинное платье «салвар камиз» и свободные панталоны. Подтянув к себе колени и упершись подбородком в сложенные руки, она задумчиво глядела на темные волны.
– Вот за это ты мне и нравишься, – сказал я, присаживаясь на леер лодки рядом с ней.
– Привет, Лин, – улыбнулась она. Ее зеленые глаза были темными, как вода залива. – Рада видеть тебя. Я уж думала, ты не придешь.
– Еще немного, и я вообще не знал бы, что ты хочешь встретиться со мной. Мне повезло, что я увидел Дидье в последний момент перед его отъездом и он сказал мне.
– Когда судьба устает ждать, остается надеяться только на везение, – проговорила она.
– Ох уж, эти твои фразочки, – рассмеялся я.
– Старые привычки живучи, – усмехнулась она, – и еще больше лживы.
Ее взгляд обшарил мое лицо, словно ища знакомые ориентиры, за которые можно было бы зацепиться. Улыбка ее медленно угасла.
– Мне будет не хватать Дидье.
– Мне тоже, – отозвался я, думая, что он в этот момент, по всей вероятности, уже летит в Италию. – Но вряд ли он надолго задержится там.
– Почему?
– Я поселил в его кварире зодиакальных Джорджей, чтобы они за ней присматривали.
– Ох, ничего себе! – она даже зажмурилась.
– Да. Уж если это не заставит его вернуться как можно скорее, то, боюсь, он застрянет там навечно. Ты ведь знаешь, как он любит свою квартиру.
Она не ответила, взгляд ее был серьезен и сосредоточен.
– Халед вернулся в Индию, – бросила она ровным тоном, наблюдая за выражением в моих глазах.
– Где он?
– В Дели – точнее, около Дели.
– Когда он вернулся?
– Сообщение пришло два дня назад. Я проверила его, и похоже, это он.
– Какое сообщение?
Она перевела взгляд на море и испустила долгий медленный вздох.
– У Джита есть доступ ко всем телеграфным линиям. По одной из них пришло сообщение о новом духовном лидере по имени Халед Ансари, который пришел пешком из Афганистана, собрав по пути толпы своих последователей. Я попросила Джита проверить сообщение, его люди послали запрос с описанием внешности Халеда, и все совпадает.
– Ну, слава богу! Слава богу!
– Да, пожалуй – пробормотала она. Намек на прежнее озорство и таинственность промелькнул в ее глазах.
– Значит, ты уверена, что это он?
– Да, настолько, чтобы поехать к нему, – ответила она, опять посмотрев на меня.
– Ты знаешь точно, где он находится сейчас?
– Нет, но знаю, куда он направляется.
– И куда же?
– В Варанаси. Там живет Идрис, учитель Кадербхая. Он уже очень стар, но все еще преподает.
– Учитель Кадербхая? – воскликнул я, пораженный тем, что за все сотни часов, в течение которых я вел философские беседы с Кадербхаем, он ни разу не упомянул этого имени.
– Да. Я встречалась с ним однажды, сразу после приезда в Индию. У меня было не знаю даже, как это назвать нервное расстройство, наверное. Я летела в Сингапур и даже не помнила, как я попала на самолет. Совершенно расклеилась. Кадер был на том же самолете. Он обнял меня, и я все ему рассказала все, до конца. Следующее, что я помню, – это пещера со статуей Будды, и рядом этот Идрис, учитель Кадера.
Она помолчала, мысленно перенесясь в прошлое, затем, встряхнувшись, вернулась к действительности.
– Я думаю, Халед хочет увидеться с Идрисом. Он всегда мечтал встретиться со старым гуру – это у него было прямо навязчивой идеей. Не знаю, почему он не встретился с ним раньше, но думаю, что собирается сделать это теперь. Может быть, он уже там. Он все время расспрашивал меня о нем. Это от Идриса Кадер впервые услышал о теории разрешения и
– Какой теории?
– Разрешения. Кадер так ее называл и говорил, что Идрис познакомил его с ней. У Кадера это было философией жизни – учение о том, что вся вселенная непрерывно стремится
– К усложнению, – закончил я за нее. – Я знаю, он часто говорил со мной об этом. Но он не называл это теорией разрешения и никогда не упоминал Идриса.
– Странно. Он очень любил Идриса, тот был для него кем-то вроде духовного отца. Однажды он назвал его учителем всех учителей. И я знаю, что он хотел отойти от дел и поселиться в Варанаси, где-нибудь недалеко от Идриса. Так что именно туда я поеду, чтобы найти Халеда.
– Когда поедешь?
– Завтра.
– Ясно – протянул я. – Это это как-то связано с тем, что было у вас с Халедом раньше?
– Знаешь, Лин, иногда ты бываешь просто невыносим.
Я резко поднял голову, но ничего не сказал на это.
– Ты знаешь, что Улла тоже вернулась? – спросила она, помолчав.
– Нет. Когда? Ты видела ее?
– Я получила от нее записку. Она остановилась в «Президенте» и хотела встретиться со мной.
– И ты пошла?
– Нет, я не хотела, – задумчиво ответила она. – А ты пошел бы, если бы она пригласила тебя?
– Да, наверное, – ответил я, глядя на залив, где лунный свет играл на гребешках волн, извивавшихся, как змеи. – Но не ради нее, а ради Модены. Я видел его недавно. Он по-прежнему сходит по ней с ума.
– Я видела его сегодня, – отозвалась она спокойным тоном.
– Сегодня?
– Да, как раз перед тем, как прийти сюда. Он был у нее. Я пошла в «Президент», прямо в ее номер. Там был один парень, Рамеш
– Это его друг. Модена говорил о нем.
– Да. Этот Рамеш открыл мне дверь, я вошла и увидела Уллу, которая сидела на постели, прислонившись спиной к стене. А Модена лежал у нее на коленях, пристроив голову на ее плече, с этим своим лицом
– Да, я знаю. Жуткое зрелище.
– Эта сцена была какой-то совершенно невероятной. Она потрясла меня. Сама не знаю, почему. Улла сказала, что отец оставил ей в наследство кучу денег – ее родители были ведь очень богатыми, практически хозяевами того города, где она родилась. Но когда она пристрастилась к наркотикам, они выгнали ее без гроша в кармане. Несколько лет она не получала от них ничего, пока ее отец не умер. А теперь, унаследовав все эти деньги, она решила вернуться сюда и найти Модену. Она сказала, что чувствовала себя виноватой перед ним, ее замучала совесть. Ну, и она нашла Модену – он ждал ее. Когда я увидела их вместе, это напомнило мне сцену из какого-то романа
– Вот черт, а он ведь знал, что так и будет, – тихо заметил я. – Он говорил, что она обязательно вернется, и она вернулась. Я тогда ему не поверил, думал, это просто безумные мечты.
– Это было похоже на «Пьету» Микеланджело – знаешь? Точно та же поза. Это выглядело очень странно и порядком встряхнуло меня. Бывают вещи настолько непостижимые, что они даже бесят тебя.
– А чего она хотела?
– В смысле?
– Почему она пригласила тебя?
– А, понимаю твой вопрос, – сказала она, криво улыбнувшись. – Улле всегда надо что-то конкретное.
Она посмотрела на меня. Я приподнял одну бровь, но ничего не сказал.
– Она хотела, чтобы я достала паспорт для Модены. Он здесь живет уже много лет и давным-давно просрочил свою визу. А у испанской полиции он на крючке. Ему нужен паспорт на другое имя, чтобы вернуться в Европу. Он может сойти за итальянца или португальца.
– Предоставь это мне, – спокойно отозвался я, поняв наконец, почему она захотела встретиться со мной. – Я завтра же займусь этим. Я знаю, где найти его, чтобы получить его фотографии и все, что понадобится. С его внешностью чужую фотографию на таможне не предъявишь. Я улажу все это.
– Спасибо, – ответила она, глядя на меня с такой страстной интенсивностью, что сердце у меня стало колотиться о грудную клетку. «Очень глупая ошибка, – сказал однажды Дидье, – оставаться наедине с человеком, которого ты любил, хотя и не следовало бы». – Что ты делаешь сейчас, Лин?
– Сижу тут на берегу рядом с тобой, – пошутил я.
– Я имею в виду, вообще. У тебя дела в Бомбее?
– А что?
– Я хотела спросить тебя Ты не поехал бы со мной искать Халеда?
Я от души расхохотался, но она меня не поддержала.
– Знаешь, мне только что сделали предложение получше этого.
– Получше? – протянула она. – Какое же?
– Поехать на войну в Шри-Ланку.
Она сжала губы, приготовившись дать резкий ответ, но я поднял руки, сдаваясь, и добавил:
– Я шучу, Карла. Не лезь в бутылку. Мне действительно сделали такое предложение, но я не знаю Ну, ты понимаешь.
Она расслабилась и улыбнулась.
– Да. Я просто отвыкла от твоих шуточек.
– А почему ты решила пригласить меня сейчас?
– А почему бы нет?
– Это не ответ, Карла.
– О’кей, – вздохнула она, взглянув на меня, и опустила взгляд на песчаные узоры, которые плел морской бриз. – Наверное Наверное, я хотела попробовать, не получится ли у нас что-нибудь вроде того, что было в Гоа.
– А как же Джит? – спросил я, не поддаваясь на провокацию. – И как он относится к тому, что ты отправляешься на поиски Халеда?
– Мы живем каждый сам по себе, делаем, что хотим, и ездим, куда хотим.
– Довольно беспечное заявление, – заметил я, с трудом подыскав слово, которое не звучало бы оскорбительно. – Дидье сказал, что Джит сделал тебе предложение.
– Ну да, – ответила она спокойно.
– И?
– И что?
– И ты собираешься принять его предложение? Ты выйдешь за него?
– Думаю, выйду.
– Почему?
– А почему бы и нет?
– Ты повторяешься.
– Прости, – вздохнула она с усталой улыбкой. – Я действительно привыкла в последнее время совсем к другому обществу. Ты спрашиваешь, почему я выхожу за Джита? Он хороший парень, молодой, здоровый и богатый. Черт, я думаю, что потрачу его деньги с бульшим толком, чем он.
– Иначе говоря, ты готова умереть от любви к нему.
Она засмеялась, но потом, внезапно посерьезнев, повернулась ко мне. Глаза ее в бледном лунном свете были как листья кувшинок после дождя; ее длинные волосы чернели как камни в лесной реке, и при прикосновении к ним казалось, что ты пропускаешь сквозь пальцы саму ночь; губы, мягкие, как лепестки камелии, были согреты секретным шепотом, а свет зажигал на них сверкающие звезды. Она была прекрасна. Я любил ее. Я все еще любил ее – сильно, упрямо, но в сердце у меня был холод. Та беспомощная, мечтательная любовь, которая воспаряла к небесам и проваливалась в бездну, прошла. И в этот миг холодного обожания – наверное, так это следовало назвать – я почувствовал, что власть, которую она надо мной имела, тоже ушла в прошлое. Или даже больше, эта ее власть, ее сила перешла в меня, стала моей силой. Все козыри были у меня на руках. И мне захотелось узнать наконец всю правду. Я не был согласен безропотно принять, просто как данность, все, что было между нами. Я хотел знать все.
– Почему ты не сказала мне, Карла?
Она мучительно вздохнула и, вытянув ноги, зарылась ступнями в песок. Наблюдая за тем, как он маленькими каскадами обтекает ее ноги, она монотонно проговорила, как будто сочиняла письмо ко мне – или, может быть, вспоминала когда-то написанное, но так и не отправленное.
– Я знала, что ты спросишь меня об этом, и, наверное, поэтому так долго не хотела встречаться с тобой. Я спрашивала людей о тебе и не пряталась, но до сегодняшнего дня не предпринимала никаких шагов, чтобы встретиться, потому что знала, что ты задашь этот вопрос.
– Если тебе это как-то поможет ответить, – прервал я ее, – то могу сказать, что я знаю: это ты сожгла Дворец мадам Жу.
– Это Гани тебе сказал?
– Гани? Нет. Я сам догадался.
– Гани устроил это для меня. Это был последний раз, когда я говорила с ним.
– Я в последний раз говорил с ним за час до его смерти.
– Он ничего не сказал тебе о ней? – спросила она, очевидно, надеясь, что хоть что-то ей не надо рассказывать самой.
– О мадам Жу? Нет, ни слова.
– Мне он много чего рассказал О том, что я не знала. Наверное, это его рассказы довели меня до точки. Он сказал, что она послала Раджана следить за тобой и навела на тебя копов после того, как он сообщил ей, что мы занимались с тобой любовью. Я всегда ненавидела ее, но это было той каплей, которая переполнила чашу терпения Она не могла допустить, чтобы у нас с тобой все получилось, чтобы мне было хорошо. Гани был обязан мне кое-чем, я напомнила ему об этом, и он организовал беспорядки. Пожар был что надо. Я сама участвовала в подожге.
Она замолчала, сжав зубы и глядя на свои ноги в песке. В глазах ее отражались дальние огоньки. Я представил себе, как должны были выглядеть эти глаза, когда в них горело пламя того пожара.
– О том, что случилось в Штатах, я тоже знаю, – сказал я, выдержав паузу.
Она быстро подняла голову и внимательно посмотрела на меня.
– Лиза, – сказала она. Я не ответил. Она тут же поняла, как это умеют женщины, все, чего никак не могла знать, и улыбнулась. – Это хорошо: Лиза и ты. Ты с Лизой. Это замечательно.
На моем лице не выразилось ничего, и ее улыбка растаяла; она опять опустила взгляд на песок.
– Тебе приходилось убивать человека, Лин?
– Когда именно? – спросил я, гадая, что она имеет в виду: Афганистан или наше недавнее сражение с Чухой.
– Когда-нибудь?
– Нет.
– Я рада, – громко выдохнула она. – Хорошо бы
Она опять замолчала. Издали до нас доносился шум праздника, радостный смех, перекрывавший рев духового оркестра. Рядом с нами музыка океана лилась потоком на податливый берег, а пальмы у нас над головой трепетали на освежающем ветру.
– Когда я пришла туда в его дом, в его комнату, он стоял и улыбался мне. Он был рад видеть меня. И на какую-то секунду я отказалась от задуманного, мне показалось, что все прошло. Но тут я увидела в его улыбке нечто грязное. Он сказал: «Я знал, что тебе захочется придти еще раз» – что то вроде этого. И он стал проверять, закрыты ли двери и окна, чтобы нас не накрыли
– Не надо, Карла
– Когда он увидел пистолет, стало совсем плохо, потому что он начал не молить о пощаде, нет, а просить прощения. И мне было ясно: он прекрасно понимал что он сделал со мной, какое зло мне причинил. Это было нестерпимо. А потом он умер. Крови было не так уж много – я думала, будет гораздо больше. Может быть, добавилось потом. А больше я ничего не помню до тех пор, пока не очнулась в самолете рядом с Кадером.
Она успокоилась. Я подобрал свернутую спиралью раковину, заостренную на конце. Я сжимал ее в кулаке, пока наконечник не проткнул мне кожу, и тогда отбросил на песчаную рябь у воды. Подняв голову, я увидел, что она смотрит на меня, сосредоточенно нахмурившись.
– Что ты хочешь знать? – спросила она напрямую.
– Почему ты никогда не говорила мне о Кадербхае?
– Тебе нужна голая правда?
– Разумеется.
– Я не могла тебе доверять, – сказала она, не глядя на меня. – Нет, не так. Я не знала, могу ли я тебе доверять. Но теперь я, пожалуй, знаю, – я могла довериться тебе с самого начала.
– О’кей, – произнес я, не разжимая губ.
– Я пыталась сказать тебе. Я пыталась удержать тебя в Гоа – ты знаешь это.
– Все было бы иначе – бросил я, но затем вздохнул точно так же, как она, и сказал спокойнее: – Все могло бы быть иначе, если бы ты сказала, что работаешь на него, что ты завербовала меня для него.
– Я тогда убежала уехала в Гоа, потому что мне стало тошно. Дело в том, что эта затея с Сапной была моей. Ты знал это?
– Нет! О Господи, Карла
Глаза ее сузились, когда она увидела жесткое и разочарованое выражение моего лица.
– Не убийства, разумеется, – добавила Карла. Ее, по-видимому, шокировало то, что я счел ее способной замышлять кровавые злодеяния. – Это Гани повернул все таким образом. Для того, чтобы переправлять контрабанду в Бомбей и из Бомбея, им нужна была помошь людей, которые не хотели ее предоставлять. Моя идея заключалась в том, чтобы придумать общего врага, Сапну, и заставить всех сообща бороться с ним. Сапна должен был лишь расклеивать листовки, писать граффити, взрывать поддельные бомбы и создать тем самым впечатление, что действует опасный популистский лидер. Но Гани считал, что этого недостаточно, что надо запугать публику, и для этого начал совершать все эти убийства
– И тогда ты уехала в Гоа.
– Да. Знаешь, где я впервые услышала об убийствах, о том, как Гани исказил мою идею? В вашей Небесной деревне, куда ты водил меня на ланч. Твои друзья говорили об этом. Я была потрясена. Я пыталась остановить это, но все было бесполезно. И тут Кадер вдруг сказал мне, что ты в тюрьме и тебе придется оставаться там, пока он не добьется от мадам Жу того, что ему надо. И тогда же он велел мне поработать с одним молодым пакистанским генералом. Мы уже встречались с ним по делам, и я ему нравилась. И я работала с ним, пока это надо было Кадеру, в то время как ты был в тюрьме. А затем я просто бросила все это. С меня было довольно.
– Но потом ты вернулась к нему.
– Я пыталась уговорить тебя остаться в Гоа со мной.
– Почему?
– Что значит «почему»? – Она нахмурилась; вопрос, казалось, раздражал ее.
– Почему ты пыталась уговорить меня остаться?
– Разве это не очевидно?
– Нет. Извини, но не очевидно. Ты любила меня, Карла? Я не имею в виду, так, как я тебя, но хоть сколько-нибудь? Ты любила меня хоть немного?
– Ты мне нравился.
– Ну да, ну да
– Но это правда! Ты мне нравился больше, чем кто-либо другой. Для меня это совсем немало, Лин.
Я молчал, сжав зубы и отвернувшись. Выждав несколько секунд, она продолжила:
– Я не могла сказать тебе о Кадере, Лин. Не могла. Это было бы все равно, что предать его.
– Ну да, а предать меня – это запросто
– Черт побери, Лин, это не было предательством, все было по-другому. Если бы ты остался со мной в Гоа, мы вместе вышли бы из игры, но даже тогда я не могла бы сказать тебе. Да и какое это имеет теперь значение? Ты не захотел остаться со мной, и я думала, что никогда больше тебя не увижу. А потом Кадер прислал мне известие, что ты убиваешь себя героином в притоне у Гупты и что я нужна ему, чтобы вытащить тебя оттуда. Поэтому я вернулась и опять стала работать на него.
– И все-таки я не понимаю, Карла.
– Чего ты не понимаешь?
– Сколько времени ты работала на него и на Гани до того, как началась эта заварушка с Сапной?
– Около четырех лет.
– Значит, ты должна была видеть немало из того, что творилось, – или, по крайней мере, слышать об этом. Ты неизвестно ради чего работала на бомбейскую мафию, или, точнее, на эту гребаную группировку, точно так же, как и я. Ты ведь знала, что они убивают людей, знала еще до того, как Гани свихнулся на этой своей расчлененке. Почему же после всего этого на тебя так подействовали убийства, которые совершал Сапна? Вот чего я не понимаю.
Она пристально изучала меня. Я знал, что она достаточно умна, чтобы видеть, что побуждает меня бомбардировать ее этими вопросами. И хотя я старался замаскировать свою недоверчивость, усеянную колючками ригористического осуждения, я понимал, что она почувствовал это в моем тоне. Когда я закончил свою вопросительно-обвинительную речь, она хотела ответить мне сразу же, но затем сделала паузу, словно решила изменить свой ответ.
– Ты полагаешь, – произнесла она наконец, хмурясь с некотрым удивлением, – что я тогда уехала в Гоа, потому что ну, раскаивалась, что ли, в том, что я делала и в чем участвовала?
– А ты не раскаивалась?
– Нет. Я раскаивалась, и раскаиваюсь до сих пор, но совсем не в этом. Я уехала потому, что не испытывала никаких чувств в связи с убийствами, которые совершал Сапна. Меня поначалу ошеломило то, что Гани повернул это таким образом. Я была против этого. Я считала, что это глупо и только принесет нам лишние неприятности. Я пыталась уговорить Кадера отказаться от этой затеи. Но я ничего не чувствовала, даже когда они убили Маджида. А я ведь знаешь, я любила старика. Он был в некотором смысле лучше их всех. Но я ничего не чувствовала, когда он умер, точно так же, как я ничего не чувствовала, когда Кадер сказал, что ему приходится держать тебя в тюрьме, где тебя избивают. Ты мне нравился, больше всех, кого я знала, но я не страдала из-за этого, не испытывала никаких сожалений. Я как бы понимала, что это необходимо и просто обстоятельства сложились так неудачно, что это случилось с тобой. Но я ничего не чувствовала, и именно это заставило меня бросить все.
– А как же в Гоа? Ты же не можешь сказать, что и там ничего не чувствовала?
– Да, конечно. Я верила, что ты найдешь меня, и когда ты нашел, это было чудесно. Я начала думать: «Вот что это такое вот о чем все они говорят» Но ты не захотел остаться там, тебе обязательно надо было вернуться – вернуться к нему. И я понимала, что он хочет, чтобы ты вернулся, ты ему, может быть, даже нужен. Я не могла сказать тебе всей правды о нем, потому что была в долгу перед ним и не знала, можно ли тебе доверять. И мне пришлось тебя отпустить. А когда ты уехал, я не чувствовала ничего. Абсолютно ничего. Я не раскаивалась в том, что я делала. Я раскаивалась, и раскаиваюсь по-прежнему, только в том, что не сожалею об этом, и именно поэтому я хочу поехать к Халеду и Идрису. Я абсолютно холодна внутри, Лин. Нет, мне нравятся многие люди и многие вещи, но я не люблю их, я даже себя не люблю. Я равнодушна ко всему и ко всем. А самое странное, Лин, что я и не хочу, чтобы было по-другому.
Итак, теперь я знал все – всю правду и все подробности, которые я так хотел узнать с тех пор, как на мертвой снежной вершине Кадер сказал мне о Карле. По-видимому, я хотел отомстить ей, заставив ее рассказать о том, что она делала и почему, и ожидал, что ее рассказ принесет мне освобождение и успокоение, что я почувствую прилив сил. Но ничего такого я не чувствовал. Я ощущал пустоту – ту пустоту, которая полна печали, но не отчаяния, которая заставляет нас жалеть, но не разбивает сердце, которая, может быть, ущербна, но от этого только яснее и чище. И вдруг я понял, что это за пустота и как она называется. Мы постоянно пользуемся этим словом, не сознавая, что оно содержит в себе целую вселенную покоя. Это слово – свобода.
Я протянул руку и коснулся ее щеки.
– Не знаю, много ли стоит мое прощение, – сказал я, – но я прощаю тебя, Карла, я прощаю тебя, и люблю тебя, и всегда буду любить.
Наши губы встретились и слились, как сталкиваются и сливаются волны в водовороте бушующего моря. Я чувствовал, что я свободен, что я выпал, наконец, из любви, которая раскрылась внутри меня, как чашечка лотоса. Мы вместе падали вдоль ее длинных черных волос в полости рыбачьей лодки, затонувшей в теплом песке.
Когда наши губы расстались, в ее зеленых, как море, глазах вспыхнули звезды, проникшие в них с нашим поцелуем. Целая эпоха страстной тоски по любви переливалась из этих глаз в мои. Целая эпоха страсти переливалась из моих серых глаз в ее. Все жгучее желание плоти, изголодавшееся по надежде, текло потоком из глаз в глаза: наша первая встреча, остроумные беседы в «Леопольде», приют Стоячих монахов, Небесная деревня, холера, шествие крыс, секреты, которые она обессиленно поведала мне на грани сна, песнь в лодке под Воротами Индии, гроза, сделавшая нас любовниками, радость и уединение в Гоа, и наша любовь, отражавшаяся тенями в стекле, в последнюю ночь перед войной.
Все слова и умные мысли остались позади, когда я проводил ее до стоянки такси. Я еще раз поцеловал ее. Долгим прощальным поцелуем. Она улыбнулась мне. Улыбка была дружеская, прекрасная, почти лучшая ее улыбка. Я смотрел, как красные огни мутнеют, растворяются и исчезают в глубине ночи.
Оставшись один на непривычно пустой улице, я направился за мотоциклом к трущобам Прабакера – я называл их трущобами Прабакера, и такими они будут для меня оставаться всегда. Моя тень скакала туда и сюда у каждого фонаря, сначала волоча нога за ногу позади, затем внезапно выпрыгивая передо мной. Песни океана остались в стороне. Дорога пошла по касательной от береговой дуги, углубившись в широкие обсаженные деревьями улицы нового полуострова, который был отвоеван у моря разрастающимся городом, громоздившим камень на камень и кирпич на кирпич.
На улицу выплеснулись звуки праздника. Праздничная программа закончилась, люди возвращались домой. Бесшабашные мальчишки на большой скорости лавировали на велосипедах среди пешеходов, но задевали разве что кончик рукава. Невообразимо прекрасные девушки в ярких сари скользили меж взглядами молодых парней, надушивших свои рубашки и свою кожу сандаловым мылом. Детишки спали на плечах родителей, их безвольные руки и ноги болтались, как невысохшее белье на веревке. Кто-то затянул любовную песнь, и десяток голосов подхватывал припев к каждому куплету. Все мужчины и все женщины, направлявшиеся в свои хижины в трущобах или комфортабельные квартиры, улыбались, слушая наивные романтические слова.
Три парня, певших недалеко от меня, увидели, что я улыбаюсь, и вопросительно подняли кверху ладони. Я тоже поднял руки и затянул вместе со всеми припев, удивив и обрадовав их. Они обняли за плечи странного незнакомца, и мы вместе потащили наши соединенные песней души к непобедимым руинам трущоб. «Каждый из живущих на земле людей, – сказала когда-то Карла, – был индийцем по крайней мере в одной из своих прошлых жизней». И я смеялся при мысли о ней.
Я не знал, как буду жить дальше, после того, как отдам долг афганскому медведю Назиру. Я как-то говорил ему о том, что чувствую себя виноватым в гибели Кадера, и он ответил: «Хорошая винтовка, хорошая лошадь, хорошая битва, добрые друзья – что может быть лучше для великого Хана в момент смерти?» И в какой-то степени это было применимо и ко мне. То, что я собирался рискнуть жизнью ради доброго дела в компании добрых друзей, было правильно, пусть и не вполне объяснимо, и было мне по душе.
Мне еще многому предстояло научиться из того, что Кадер хотел преподать мне. Я знал, что в Бомбее живет его учитель физики, о котором он говорил мне в Афганистане. А другой учитель, Идрис, жил в Варанаси. Если я вернусь из поездки в Шри-Ланку, меня будет ждать целый мир еще неоткрытых духовных радостей.
А пока я занимал достаточно прочное положение в мафии Санджая. Работа была, деньги были, была даже некоторая власть. Длинная рука австралийского закона еще не нащупала меня. У меня были друзья по работе, друзья в «Леопольде» и в трущобах. И, возможно, был даже шанс найти любовь.
Дойдя до своего мотоцикла, я не стал брать его и продолжил путь пешком. Какой-то инстинкт потянул меня в трущобы, а может быть, виновато было полнолуние. Узкие улочки, перекрученные артерии борьбы и надежд, были близки и привычны мне, внушали спокойную уверенность, и я поражался тому, что воспринимал их поначалу со страхом. Я брел без всякого плана и цели от улыбки к улыбке, в смешанных запахах кухонь и банного мыла, стойл для животных и керосиновых ламп, сандалового дерева и благовоний, устремлявшихся ввысь в тысяче маленьких домашних храмов.
На одном из углов я столкнулся со встречным. Мы подняли головы, чтобы извиниться, и тут же узнали друг друга. Это был Махеш, молодой воришка, который так помог мне в полицейском участке Колабы и в Артур Роуд и которого я с помощью Викрама вытащил из тюрьмы.
– Линбаба! – воскликнул он, схватив меня за руку. – Как я рад тебя видеть! Что привело тебя сюда?
– Да просто зашел посмотреть, как тут что, – ответил я, смеясь вместе с ним. – А ты что здесь делаешь? Выглядишь ты классно. Как у тебя дела?
– Без проблем, баба! Билкул фит, хайн! – Я в лучшей форме!
– Может, выпьем чая?
– Спасибо, баба, не могу. Я опаздываю на собрание.
– Ачха-а? – отозвался я. – В самом деле?
Наклонившись ко мне, он прошептал:
– Это секрет, но тебе я могу его доверить, Линбаба. Мы встречаемся с парнями из команды Сапны, короля воров.
– Что?
– Да, – прошептал он. – Эти парни лично знают Сапну. Они разговаривают с ним почти каждый день.
– Но это невозможно! – сказал я.
– Почему, Линбаба? Они его друзья. И мы вместе собираем армию, армию бедняков. Мы покажем этим мусульманам, кто настоящий хозяин в Махараштре! Этот Сапна убил главаря мафии Абдула Гани в его собственном доме и разбросал по всей квартире куски его тела. Это был хороший урок для мусульман. Теперь они будут бояться нас. Но мне надо идти. Мы увидим с тобой друг друга скоро, да? Счастливо, Линбаба!
Он нырнул в один из проулков. Я продолжил свой путь, но настроение у меня резко изменилось. Я почувствовал себя одновременно растерянным, сердитым и одиноким. И тут мой город, мой Бомбей, протянул мне, как всегда, свою руку, придавая сил и уверенности. Я увидел толпу почитателей Голубых сестер, собравшуюся около их новой большой хижины. Люди в задних рядах стояли, а те, кто был ближе, сидели или преклонили колена в освещенном полукруге у порога. А в дверях, окруженные ореолом лившегося из хижины света и голубым дымом благовоний, стояли сами сестры. Они были безмятежны и излучали такое сострадание и такое возвышенное спокойствие, что в моем сердце, как и в сердцах всех глядевших на них мужчин и женщин, проснулась любовь к ним.
В этот момент кто-то потянул меня за рукав, и, обернувшись, я увидел призрак, состоявший из гигантской улыбки с прикрепленным к ней маленьким человечком. Я заключил призрак в объятия, а затем, наклонившись, коснулся его ноги, как в Индии принято приветствовать отца и мать. Это был Кишан, отец Прабакера. Он объяснил, что они с Рукхмабаи приехали в город, чтобы отдохнуть и повидать Парвати.
– Ай-яй-яй, Шантарам! – упрекнул он меня, когда я обратился к нему на хинди. – Ты разве забыл свой прекрасный маратхи?
– Прости, отец! – рассмеялся я, тут же перейдя на маратхи. – Я так рад тебя видеть, что сам не знаю, что говорю. А где Рукхмабаи?
– Пошли! – сказал он и, взяв меня за руку, как маленького мальчика, повел закоулками.
Мы подошли к группе хижин, окружавших чайную Кумара. Среди них была и моя. Перед хижинами стояли Джонни Сигар, Джитендра, Казим Али Хусейн и жена Джозефа Мария.
– А мы как раз вспоминали тебя! – воскликнул Джонни, когда я поздоровался со всеми. – Мы говорили о том, что твоя хижина опять освободилась, а также о пожаре, который был в тот день, когда ты переехал сюда. Это был большой пожар, да?
– Да, – согласился я, вспомнив Раджу и других, погибших в огне.
– Шантарам! – прозвучал сварливый голос у меня за спиной. – Ты стал такой важной персоной, что даже не хочешь поздороваться со своей необразованной деревенской мамой?
Я поспешно обернулся и хотел коснуться ноги Рукхмабаи, но она не позволила мне сделать это и протянула обе руки. Она постарела, и ее ласковая улыбка была печальной. Горе посеребрило черную гриву ее волос. Когда-то я видел, как они упали, словно умирающая тень, но теперь они снова отрастали, становились длинными. Сколотые на затылке, они вздымались густой волной, как символ живой надежды.
Рядом с ней стояла женщина в белом платье вдовы и с ней маленький мальчик. Парвати с сыном. Он вцепился ручонками в ее сари, чтобы не упасть. Поздоровавшись с Парвати, я посмотрел на мальчика, и челюсть у меня чуть не отвалилась. Я обратил изумленный взгляд к окружающим, и они закивали мне с таким же изумлением. Малыш был точной копией Прабакера, человека, которого мы любили больше всех на свете. Он улыбнулся мне, и это была все та же огромная, объемлющая весь мир улыбка на маленьком абсолютно круглом лице.
– Бэби диджийе? – спросил я. – Можно взять его на руки?
Парвати кивнула, я протянул малышу руки, и он охотно пошел ко мне.
– Как его зовут? – спросил я, подняв мальчика в воздух и любуясь его улыбкой.
– Прабу, – ответила Парвати. – Мы назвали его Прабакером.
– Прабу, – велела внуку Рукхмабаи, – поцелуй дядю Шантарама.
Мальчик быстро поцеловал меня в щеку и затем импульсивно обхватил за шею и стиснул ее своими крошечными ручками. Я тоже обнял его и прижал к сердцу.
– А знаешь, Шанту, – сказал Кишан, похлопав себя по животику и заполнив улыбкой весь мир, – твой дом свободен. Мы все здесь. Ты можешь сегодня переночевать с нами.
Джонни Сигар ухмыльнулся мне. Полная луна отражалась в его глазах, а сильные белые зубы мерцали, как жемчуг.
– Но только учти, – сказал он, – если ты останешься, то сегодня вечером соберется народ отпраздновать это событие, а утром ты увидишь перед своей хижиной дли-и-инную очередь пациентов.
Я отдал малыша Парвати и провел рукой по лицу и волосам. Глядя на окружающих, слушая поднимающуюся со всех сторон дышащую, смеющуюся, не сдающуюся музыку трущоб, я вспомнил одно из любимых изречений Кадербхая, которое он повторял мне не раз: «Каждый удар человеческого сердца – это целая вселенная возможностей». И мне показалось, что теперь я до конца усвоил смысл, заложенный в этой фразе. Он хотел внушить мне, что воля каждого человека способна преобразить его судьбу. Я всегда считал судьбу чем-то данным раз и навсегда, закрепленным за человеком с рождения, таким же неизменным, как звездный круговорот. Но неожиданно я понял, что жизнь на самом деле гораздо причудливее и прекраснее. Истина в том, что в каких бы обстоятельствах ты ни оказался, каким бы счастливым или несчастным ты ни был, ты можешь полностью изменить свою жизнь одной мыслью или одним поступком, если они исполнены любви.
– Боюсь, что я отвык спать на земле, – ответил я, улыбаясь Рукхмабаи.
– Я дам тебе свою кровать, – предложил Кишан.
– Нет, ни в коем случае! – запротестовал я.
– Да, обязательно! – настаивал Кишан и, взяв свою койку, стоявшую у стены их хижины, перенес ее к моей. Я хотел помешать ему, но Джонни, Джитендра и все прочие стали бороться со мной, заставляя подчиниться, и наш смех улетел в растворяющую время вечность моря.
Из этого и состоит наша жизнь. Мы делаем один шаг, затем другой. Поднимаем глаза навстречу улыбке или оскалу окружающего мира. Думаем. Действуем. Чувствуем. Добавляем свои скромные усилия к приливам и отливам добра и зла, затопляющим планету и вновь отступающим. Несем сквозь мрак свой крест в надежду следующей ночи. Бросаем наши храбрые сердца в обещание нового дня. С любовью – страстным поиском истины вне самих себя – и с надеждой – чистым невыразимым желанием быть спасенными. Ибо пока судьба ждет нас, наша жизнь продолжается. Боже, спаси нас. Боже, прости нас. Жизнь продолжается.




Благодарность


У меня ушло тринадцать долгих неспокойных лет на то, чтобы написать «Шантарам». Два первых черновика объемом шестьсот страниц, плод шестилетнего труда, были уничтожены тюремшиками. Мои руки, не избавившиеся от последствий обморожения, так плохо переносили зимние холода в карцере, что многие страницы, которые уцелели и остались со мной, перепачканы моей кровью. Когда меня выпустили, на моем пути возникли такие труднопреодолимые препятствия, что я почти отчаялся дописать книгу. Но я все-таки закончил этот роман, написанный кровью, слезами и ликованием, – только потому, что мне помогали очень многие люди. Принося им свою искреннюю благодарность, я сознаю, что при перечислении их имен я мог ненамеренно чье-то упустить. Я прошу этих моих друзей и коллег простить меня.
Я хочу поблагодарить моего менеджера Тэмми Майклза, для которого истинная красота искусства заключается в его пафосе; моего редактора Марго Розенблум; моего агента Джо Ригела; первого редактора в Соединенных Штатах Тима Бента, а также Джорджа Уитта из издательства «Сент-Мартин пресс», чья эрудиция, любезность и любовь к миру слов питают вдохновение авторов.
Я благодарю Джессику и Ника за то, что они существуют, за их снисходительность и любовь; Ника, Мэри, Париса и Блеза за их удивительный дар верить в меня; моего лучшего друга Шулу, которая первой читала написанные мною слова и выражала свое восхищение; мою мать и моего отчима, чья преданность и постоянная моральная, духовная и финансовая поддержка, которых я не заслужил и за которые никогда не смогу им отплатить, позволили мне выполнить эту работу.
Хочу также поблагодарить всех коллег и друзей, оказывавших мне помощь и поддержку в течение последних пятнадцати лет. Это Алан и Мария Альмейда, Триш Андерсон, Майк и Дженни Арнольд, Дон Арнольд, Клорис и Крис Бат, Кристина Бойл, Керри Боксол, Бакли Буллок, Ник и Хелен Берроуз, Роджер Бушел, Грант Кэри, Уильям Кэри, Сара Кэррол, Трейси Кэррол, Альфредо Серда, Пол Чемберлен, Нарайан Чандрашекар, Джулия Ченнелс, Глен и Бинди Чойс, Сью Коули, Селия Конор, Том Купер, Грэм Коркоран, Лори Косгроув, Питер Крейвен, Даниелла Крипа, Малколм Крук, Ли Кунксин, Элисон Дэвидсон, Марк Дейвис, Денни Дерс, Джеймс Дорабджи, Пол Дорнбуш, Камерон Дрейк, Сюзанна Эспи, Питер Ферн, Линдсей Форбс, Лайза Фридмен, Кейт Гэллоуэй, Кон Гантинас, Ричард Гелеманович, Клаудия Гленвинкель, Линнет Гуд, Николас Гудвин, Шеридан Грин, Дэвид Гринмен, Ингрид Гробель, Лутц Гроссман, Анна Хэмпсон, Жюстин Хэмпсон, Мередит Харш, Джейсон и Виктория Харткап, Венди Хэтфилд, Роби Хэзлвуд, Марк Холден, Крис, Ли и Ян Хантер, Пьетро Полковник Йодис, Ицуми, Башка Джейкобс, Сью Джеймисон, Сэнди Джаррет, Дженни и Стюарт, Кейт Джонс, Жюли Жордану, Катсуйа и Мишель, Юсуф Мохаммед Хан, Дэниел Кис, Джуди Кеннили, Вэл Кёгх, Раниана Котари, Глен Кинг, Энди Киркленд, доктор Сью Найт, Клей Лафферти, доктор Джон Латтанцио, Марк Лоуренс, Кевин Лейтон, Мириам Лео, Пол Линакр, Грэхем Лодж, Ян Ловелл, Гюнтер Люк, доктор Мохаммед-аль-Махди, Амад Малкоун, Эли Малкоун, Биг Мик Манцарис, Пэт Мартин, Ник и Кристина Матё, Максимилиан, Элейн Мэй, Джон Мак-Ослан, Джим Мак-Манус, Джоан Мак-Куин, Мартин и Клаудия Мёрер, Марджори Майкл, Марк Митчелл, Венди Джой Морисси, Мириам, Дженни Нэгл, Ким Альберт Нг, Блез Орсмен, Донна Пальма, Кили Периш, Линдон Паркер, Викрам Патель, Йан Пол, Салли Пакстон, Джойс Петри, Сьюзен Рокич, Макс Розенблум, Эндрю Рул, Айша Роу, Фабиан Саламон, Кристина Шелльдорфер, Майкл Старкман, Свен Шмидт, Дейвид и Мишель Шипворт, Кэти Симота, Джо Скипвит, Дейв Стивенс, Барри и Стивен Стокли, Ананд Субраманиам, Сью и Фил, Грегори и Мэри Щепаник, Рози Тоуви, Лизетт Твистлтон, Джиллиан Эптон, Розали Ваккари, Чандракант Вишванат, Войд, Вернер и Линда Вебер, Черил Вайнстайн, Шелли и Барбара Вайсберг, Крис Уилсон, Камерон Вудхед, Джон Вулер и Ли Сяошин.



Отзывы на роман


Это первоклассный роман, произведение высочайшего искусства и исключительной красоты.
Пэт Конрой
После прочтения первого романа Грегори Дэвида Робертса «Шантарам» собственная жизнь покажется вам пресной Г.Д. Робертса сравнивали с лучшими писателями от Мелвилла до Хемингуэя.
«Уолл-стрит джорнел»
Захватывающее чтение Предельно искренняя книга, которая вызывает ощущение, что сам участвуешь в изображаемых событиях. Это настоящая сенсация.
«Паблишерс уикли»
Мастерски написанный готовый киносценарий в форме романа, где под вымышленными именами выведены реальные лица Он раскрывает нам Индию, которую мало кто знает.
«Киркус ревью»
Вдохновенное повествование.
«Пипл»
В высшей степени увлекательный, яркий роман. Перед тобой, как на экране, проходит жизнь во всей своей неприкрашенной красоте, оставляя незабываемое впечатление.
«Ю-Эс-Эй тудей»
«Шантарам» – выдающийся роман Фабула настолько увлекательна, что сама по себе представляет большую ценность.
«Нью-Йорк таймс»
Превосходно Широкая панорама жизни, свободное дыхание.
«Тайм-аут»
В своем романе Робертс описывает то, что сам видел и пережил, но книга выходит за рамки автобиографического жанра. Да не отпугнет вас ее объем: «Шантарам» – одно из самых захватывающих повествований о человеческом искуплении в мировой литературе.
«Джайент мэгэзин»
Удивительно то, что после всего пережитого Робертс смог вообще что-нибудь написать. Он сумел выбраться из бездны и уцелеть Его спасением была любовь к людям Настоящая литература способна изменить жизнь человека. Сила «Шантарама» в утверждении радости прощения. Надо уметь сопереживать и прощать. Прощение – это путеводная звезда в темноте.
«Дейтон дейли ньюс»
«Шантарам» насыщен колоритным юмором. Чувствуешь пряный аромат хаоса бомбейской жизни во всем его великолепии.
«Миннеаполис стар трибюн»
«Шантарам» – поистине эпическое произведение. Это необъятный, не умещающийся ни в какие рамки, непричесанный, неотразимый, неожиданный роман.
«Сиэтл таймс»
Если бы меня спросили, о чем эта книга, я ответил бы, что обо всем, обо всем на свете. Грегори Дэвид Робертс сделал для Индии то же, что Лоренс Даррел для Александрии, Мелвилл для южных морей и Торо для озера Уолден. Он ввел ее в круг вечных тем мировой литературы.
Пэт Конрой
Я никогда не читал столь интересной книги, как «Шантарам», и вряд ли прочту в ближайшем будущем что-нибудь превосходящее ее по широте охвата действительности. Это увлекательная, неотразимая, многогранная история, рассказанная прекрасно поставленным голосом. Подобно шаману-ловцу привидений, Грегори Дэвиду Робертсу удалось уловить самый дух произведений Анри Шарьера, Рохинтона Мистри, Тома Вулфа и Марио Варгаса Льосы, сплавить это все воедино силой своего волшебства и создать уникальный памятник литературы. Рука бога Ганеша выпустила на волю слона, чудовище бегает, выйдя из-под контроля, и тебя невольно охватывает страх за храбреца, вознамерившегося написать роман об Индии. Грегори Дэвид Робертс – гигант, которому эта задача оказалась по плечу, он блистательный гуру и гений без всякого преувеличения.
Мозес Исегава, автор книг «Абиссинские хроники» (Abyssinian Chronicles) и «Змеиная яма» (Snakepit)
Человек, которого «Шантарам» не тронет до глубины души, либо не имеет сердца, либо мертв, либо то и другое одновременно. Я уже много лет не читал ничего с таким наслаждением. «Шантарам» – это «Тысяча и одна ночь» нашего века. Это бесценный подарок для всех, кто любит читать.
Джонатан Кэррол, автор книги «Белые яблоки» (White Apples)
«Шантарам» великолепен. И самое главное, он преподает нам урок, показывая, что те, кого мы бросаем в тюрьму, – тоже люди. Среди них могут встретиться исключительные личности. И даже гениальные.
Эйелет Уолдмен, автор книги «Через парк» (Crossing the Park)
Робертс побывал в таких краях и заглянул в такие уголки человеческой души, какие большинство из нас может увидеть разве что в воображении. Вернувшись оттуда, он поведал нам историю, которая проникает в душу и утверждает вечные истины. Робертсу довелось пережить печаль и надежду, лишения и драму жизненной борьбы, жестокость и любовь, и он прекрасно описал все это в своем эпическом произведении, которое от начала до конца проникнуто глубоким смыслом, раскрытым уже в первом абзаце.
Барри Айслер, автор книг «Дождь» (Rain Fall) и
«Проливной дождь» (Hard Rain)
«Шантарам» абсолютно уникален, дерзок и неистов. Он застигает врасплох человека с самым необузданным воображением.
«Элле»
«Шантарам» покорил меня с первой же строки. Это потрясающая, трогательная, страшная, великолепная книга, необъятная, как океан.
«Детройт фри пресс»
Это всеобъемлющий, глубокий роман, населенный персонажами, которые полны жизни. Но самое сильное и отрадное впечатление оставляет описание Бомбея, искренняя любовь Робертса к Индии и населяющим ее людям Робертс приглашает нас в бомбейские трущобы, опиумные притоны, публичные дома и ночные клубы, говоря: «Заходите, мы с вами».
«Вашингтон пост»



Корректорский лист


ИМЕНА
Абдали – см. Ахмед Шах
Абдель Кадер Хан
Абдул Гани
Абдул Рахман Хан
Абдулла Тахери
Аджай
Адлер
Айюб
Айюб Хан
Ала-уд-Дин (= Аладдин)
Александр Великий (Македонский)
Алеф
Али
Амина
Амир
Ананд
Ананд Рао
Анвар
Андхкара
Анжели, Пьер
Анил
Анна Саарнен
Артуро
Асиф
Асматулла Ачхакзай Муслим
Ахмед
Ахмед Задех
Ахмед Шах Абдали
Ахмед Шах Масуд
Ашок Чандрашекар – см. Чуха
Байрам
Бакол, Лорен
Барнс, Джуна
Баччан, Амитаб (Большой «Б»)
Берроуз
Биччу (Скорпион)
Близнец – см. Джордж
Бобс, дядюшка – см. Робертс Ф. С.
Большой Рахул
Бом-Иисус
Булфинч
Бхагван (= Вишну)
Бхарат
Бхиндранвейл, Джамайл Сингх
Бхутто, Беназир
Бхутто, Зульфикар Али
Валид
Васант Лал
Ваххаби
Великие Моголы (династия)
Вергилий
Верлен
Виджай
Виджай Премнатх
Викрам Патель
Виллу
Винод
Вишну (бог)
Вук, Герман
Вулф, Вирджиния
Ганди, Индира
Ганди, Махатма
Ганди, Раджив
Ганеш (Ганеша) (бог)
Гани – см. Абдул Гани
Ганнибал
Ганпатти (статуя Ганеша)
Гилберт Паркер
Гита
Гитлер, Адольф
Гоголь
Голиаф
Голубые сестры
Гупта(-джи)
Данте
Датт, Санджай
Дауд
Дашрант
Джалалад
Джейсон
Джит – см. Ранджит
Джитендра (= Джиту)
Джитудада
Джозеф
Джонни Сигар
Джордж Близнец
Джордж Скорпион
Джульетта
Джума
Дидье Леви
Дилип
Дипакбхай
Дурга (богиня)
Дуррани (династия)
Дюкассе, Изидор
Дядюшка Скелет – см. Клифф де Суза
Дядюшка Толстяк – см. Чандра Мехта
Жанна д’Арк
Жу, мадам
Заманат
Захер Расул
Идрис
Икбал
Имитаз Дхаркер
Индра (Стихоплет)
Иоанн
Иствуд, Клинт
Иша Саарнен
Кавита Сингх
Кадер(бхай) – см. Абдель Кадер Хан
Казим Али Хусейн
Калашников, Михаил
Калпана Айер
Кано (медведь)
Капур, Анил
Капур, Радж
Кардар, Абдул Рашид
Карим
Карла Саарнен
Квигг, капитан
Кими Каткар
Кейдж, Николас
Кеки Дорабджи
Кишан Манго Харре
Кишмиш – см. Саид
Кишор
Клер
Клифф де Суза
Колумб
Красная Королева
Кристина
Кришна (бог)
Крыса – см. Чуха
Ксавьер, Франциск
Кумар
Кэррол, Льюис
Лакшми (богиня)
Ленин
Леоне, Сержио
Летиция (= Летти)
Лиза Картер
Лин Форд (= Линбаба, Линдсей, Шантарам, Тигриный укус)
Линкольн, Эйб (Авраам)
Лойола, Игнатий
Лотреамон
Маджид Рустем
Маздур Гул
Маккензи, Иэн Дональд
Малыш Тони
Мандельброт, Бенуа
Манн, Томас
Ману
Мао (Цзе Дун)
Марио Пацелли
Мария
Маркс
Масуд, Ахмед Шах
Матфей
Мать Тереза
Маурицио Белькане
Махалакшми – см. Лакшми
Махеш Мальготра
Махмуд Мелбаф
Мехмет
Мехта – см. Чандра Мехта
Микеланджело
Мобуту, Сесе Секо
Модена, Себастьян
Моррис, Уильям
Мохаманд Хазарбуз
Мукул
Мулла Мустафа
Мухаммед (Пророк)
Мэтт
Наджибула
Наджима
Назир
Нандита Патак
Нарайан
Нареш
Нед Келли
Неру, Джавахарлал
Обиква – см. Хасан Обиква
Омар
Палочка-выручалочка – см. Фарид
Пандей
Панджшерский Лев – см. Масуд
Панду
Парвати
Пастер, Луи
Пахлави, Мохаммед Реза
Пенелопа Пацелли (= Пенни)
Прабакер Кишан Харре (= Прабу)
Пракаш
Пророк Мухаммед
Пунам
Рагхурам
Радж
Раджан
Раджниш, Бхагван Шри
Раджу
Раджубхай
Радха
Ракешбаба
Рама (бог)
Рамеш (= Раму)
Рампракаш Чудри
Ранджит(бхай)
Ранджит Чудри (Джит)
Рафик
Рахим
Рахул – см. Большой Рахул
Рашид
Рембо
Ринальдо
Рита
Робертс, Фредерик Слай
Роде, Джон
Ромео
Рукхмабаи Харре
Садик Хан
Саид (Кишмиш)
Салман Мустан
Санджай Дешпанде
Санджай Кумар (Санджу)
Сандип Джиоти
Санта Клаус
Сантош
Сапбта, Эмилиано
Сапна
Сарабаи
Сатиш
Сефевиды (династия)
Сиддики
Сиддхартха
Сита
Скорпион – 1) см. Джордж 2) см. Биччу
Собхан Махмуд
де Суза – см. Клифф де Суза
Стендаль
Стив Харт
Сулейман Шахбади
Сунил
Сунита
Суреш
Суреш Патил
Тадж Радж
Тарик
Тахери – см. Абдулла Тахери
Тигриный укус (прозвище Лина)
Толстяк Сатиш
Тосиро Мифунэ
Улла Волькенберг
Файсал
Фарид (Палочка-выручалочка)
Фаришта
Фарук
Фатима
Федерико
Франклин, Арета
Франкль, Виктор
Фрейд
Хабиб Абдур Рахман
Хаджи Акбар
Хаджи Ала Мухаммад
Халед Ансари
Хамид
Ханиф
Харшан (братья)
Хасан Обиква
Хекматьяр, Гульбуддин
Хомейни
Хусейн
Чандра Мехта
Чандрика
Чанки Пандей
Че Гевара
Черчилль, Уинстон
Чота Гулаб (= Маленькая Роза)
Чуха (Крыса, Ашок Чандрашекар)
Шайла
Шаки Ратнам
Шанту
Шариф, Омар
Шафик Гусса (= Шафик Сердитый)
Шеки Ратнам
Шекспир
Шива (бог)
Шиллер
Шилпа
Шмайссер, Хуго
Эндрю Феррейра
Янг, Шон



География, достопримечательности, религии, народы


Абу-Даби (эмират)
Август Кранти-марг (улица)
Австралия
Аджанта (гор.)
Аккад
Альпы
Амритсар (гор.)
Англия
Ангола
Анджуна (город)
Андхери (район и ж/д станция)
анимисты
«Апсара» (отель и ресторан)
Аравийское море
Аргандаб (река)
Аргандабская плотина
Артур-роуд (= Артур Бандер-роуд) (улица)
Артур Роуд (тюрьма)
Ассам (провинция)
ассамцы
Ассирия
«Ателье мод» (барахолка)
Аурангабад (гор.)
Афганистан
Афины
ачхакзаи (племя)
Базель
Байкулла (район)
Баланское ущелье
Бамиан (гор. и провинция)
Бангладеш
Бандра (район)
Бандра-роуд (ул.)
Бахрейн
Бейрут
Бенгалия (провинция)
Бенгальский залив
Берлин
Бест-стрит
Биарриц (гор.)
Биканер (гор.)
Боланское ущелье
Болларда причал
Большой Базель
Бомбей
Бом-Иисуса базилика
Бостан (гор.)
Бохри (базар)
Британская империя
Брич Кэнди (район)
Бхабха (центр ядерных исследований)
Бхатиа (больница)
Бэк-бей (бухта и район)
Варанаси (пригород)
Великобритания
Венесуэла
Версова (район)
вокзал Виктории
Ворота Индии (арка)
Вьетнам
Газни (провинция)
Ганг
гельветы
Гельвеция
Генуя
Герат (гор.)
Германия
Гималаи
Гоа (штат)
Гонконг
Горакхпур (гор.)
Гуджарат (штат)
гуджаратцы
Гулистан (провинция)
Дабраи (гор.)
Дадар (гор.)
Дания
дари (язык)
Дворец мадам Жу
Двуречье
Деканское плоскогорье
Дели
Десяти тысяч шлюх улица (= Шокладжи-стрит)
джайны
Джалгаон (гор.)
Джалозаи (селение, лагерь)
Джамнер (местность)
Джамуна (река)
джаты
Джафна (полуостров)
«Джехангир» (выставочный зал)
Джонсвиль (гор.)
Джуху (район)
«Дипти» (бар)
Дом радио
Донгри (район)
Дубаи (гор.)
Дубай (эмират)
дуррани (племя)
Дхари (река)
Египет
Женева
Забуль (провинция)
Завери (базар)
Заир
Западная Бенгалия (штат)
Зарандж (гор.)
«Звезда Азии» (отель)
Золотой храм
Иару Карез (гор.)
«Идеал» (ресторан)
Иерусалим
«Индийская гостиница»
Индийский океан
индийцы (жители Индии)
Индостан (полуостров)
индуизм
индусы (приверженцы индуизма)
Иоганнесбург
Ирак
Иран
Ирландия
Италия
Йемени-стрит
«Кабир» (гостиница)
Кабул
Каиро Тхана (гор.)
Калангут (гор.)
Калькутта
Канада
Кандагар (гор.)
Кандивли (пригород)
Кандуз (гор.)
Карачи
Карнатак (штат)
карнатаканцы
Катилина (район?)
Кафф-парейд (улица или площадь)
Кашмир (провинция)
Кветта (гор.)
Кейп Рама (гор.)
Керала (гор.)
Кила Абдулла (местность)
Киншаса (гор.)
Китай
Козуэй (ул.)
Колаба (район)
Колабский рынок
Колва (гор.)
Конарак (гор)
Конго
Копенгаген
Коромандельский берег
Коттон Грин (район)
Кочин (гор.)
Кроуфордский рынок
Кувейт
Кусса (ущелье)
Кучхлаг (гор.)
Кхалистан
Кхар (пригород)
Кьюрепайп (гор.)
Лагос (гор.)
«Лапьер» (гостиница)
«Леопольд» (ресторан)
Ливан
Ливия
Ло-е-Карез (гор.)
Лондон
Лос-Анджелес
Маврикий (остров)
Мадрас
Мазар-и-Шариф (гор.)
Майванд (гор.)
Малабарский берег
Малад (район)
Малый Базель
Манали (местность)
«Мандарин» (отель)
Мапуза (= Мупса) (гор.)
маратхи (язык и народность)
Марин-драйв (набережная)
Марин-лайнз (ж/д станция)
Марсель
Масджид-и-Туба (мечеть)
Маскат (гор.)
Мать Индия
Маулана Азад-роуд (ул.)
Маунт Скопус (колледж)
Махалакшми (район, ипподром)
Махараштра (штат)
махараштриец
Махатмы Ганди проспект (= Махатма Ганди-роуд)
«Махим» (концертный зал)
Мегхалая (штат)
«Мезбан» (ресторан)
Мекка
Мелкарез (гор.)
Мельбурн
Мерривезер-роуд (ул.)
Милан
моголы
моджахеды (афганские боевики)
Мозамбик
«Мокамбо» (ресторан)
Момбадеви храм
«Мондегар» (кафе)
Мохаммед Али-роуд
Мумбаи (= Бомбей; имя богини)
мумбаит
Мупса – см. Мапуза
Набила (мечеть)
Награда за печали (гора)
Нагпур (гор.)
Намибия
Нана Чоук (район)
Нангархар (провинция)
Нариман-пойнт (мыс?)
Натинкерра (деревня)
Неаполь
Нейви Нагар (район, военно-морская база)
Непал
Нигерия
Новая Зеландия
Нью-Дели
Нью-Йорк
«Оберой» (отель)
Океания
Окленд
Орисса (штат)
Пакистан
Панаджи (гор.)
Париж
парсы
патаны
Патхан Кхел (гор.)
Пенджаб (провинция)
пенджабцы
Персидский залив
Пешавар (гор.)
«Пикадилли» (кафе)
Португалия
«Президент» (отель)
«Приморский» (отель и ресторан)
Пуна (гор.)
Пушкар (гор.)
пуштуны
Раджастхан (штат)
раджнишиты (последователи Раджниша)
«Радиопомощь»
«Регал» (кинотеатр)
Регал-джанкшн (перекресток)
Регал-сёркл (площадь)
Рейн
Рио (де Жанейро)
Сабра (лагерь беженцев)
саки (народность)
Санта-Крус (район)
Сан-Франциско
Сардар Патель-роуд (ул.)
Сассуна причал
Саудовская Аравия
«Саураб» (ресторан)
Сахара
«Свет Азии» (ресторан)
Святого Георгия больница
Северный полюс
сикхи
сингальцы
Сингапур
Сирия
«Си Рок» (отель)
Скопус (гора)
Советский Союз
«Солнечный» (ресторан)
Спин Балдак (гор.)
Стальной базар
Старый Гоа (провинция)
Стрэнд (ул.)
«Стрэнд» (кофейня)
Судан
Сундер (деревня)
США
Тадж-Махал (храм в Дели)
«Тадж» (= «Тадж-Махал») (отель в Бомбее + камера в тюрьме)
Тамил Элам
Тамилнад (штат)
тамилы
Тар (пустыня)
Тардео (район)
Тегеран
Тихий океан
Тривандрам (гор.)
Тунис
Турция
Тхана (пригород)
Уганда
урду (язык)
Уттар Прадеш (штат)
«Фалуда-хаус» (ресторан)
фарси (язык)
«Фирни» (ресторан)
фонтан Флоры
Форт (район)
Франкфурт
Франция
Хада (горы)
Хаджи Али (мечеть)
«Хаджи Али» (ресторан)
хазарейцы (?)
Хан Кили (гор.)
Харьяна (штат)
Хайбер (перевал)
Хайберское ущелье
хинди (язык)
Ходжакский туннель
Хумаи Карез (гор.)
Центр мировой торговли
Цюрих
Чалисгаон (гор.)
Чаман (гор.)
Чаманское ущелье
«Чандни» (отель)
Чапора (гор.)
Чаупатти (пляж)
Чёрчгейт (ж/д станция)
Четвертая Почтовая улица
Чор-базар
Шадизай (гор.)
«Шамиана» (ресторан)
Шатила (лагерь беженцев)
Шахбадское ущелье
Шахр-и-Сафа (хребет)
Швеция
шиизм, шииты
Шокладжи-стрит (= улица Десяти тысяч шлюх)
Шри-Ланка
Шумер
Эверест
«Эдуард Восьмой» (ресторан)
Элефанта (остров)
Эллора (гор.)
Япония



Индийские реалии + прочее


Ай-Си-Ай (ISI) (пакистанская секретная служба)
АК (автомат Калашникова)
«Алиса в стране чудес» (книга)
«Алиса в Зазеркалье» (книга)
«Амбассадор» (автомобиль)
АПС (автоматический пистолет Стечкина)
«аум» (индуистский символ)
ашрам (религиозный центр)
аюрведа (древняя медицина)
бабб (вежливое обращение)
барфи (сладости)
бвана (господин)
«Бегущий по лезвию бритвы» (к/ф)
«Бедфорд» (автобус)
«Бейли» (крем-ликер)
«Беретта» (автомат)
Би-би-си
«биди» (сигареты)
«БМВ» (автомобиль)
«Божественная комедия»
Болливуд
«Борсалино» (шляпа)
«Бритиш ройял Энфилд» (мотоцикл)
«Бритиш эруэйз» (авиакомпания)
«Бродяга высокогорных равнин» (к/ф)
бхаджи (жареные овощи)
Валидлалла (мафия)
«Вальтер-Р38» (пистолет)
ваххабиты
Великая французская революция
Ветеранская автобусная линия
«Восстание на «Кейне»» (книга)
Ганеш Чатуртхи (праздник)
гарад (сорт героина)
«Голубая звезда» (военная операция)
гура (белый человек)
Гражданская война (в США)
гунда (гангстер)
«Дейли пост» (газета)
Департамент природоохранной политики
Джаггернаут (cтатуя Кришны)
джальпаны (банки, судки)
«Джек Дэниел» (виски)
джихад (священная война мусульман)
«Джонни Уокер» (виски)
джхопадпатти (трущобы)
Дивали (праздник)
Еврейский университет
Женевская конвенция
«Житан» (сигареты)
зиккр (призыв на молитву)
Зодиак
«Иметь и не иметь» (к/ф)
Имперский штабной колледж
Индийский национальный конресс
«Индия тудей» (журнал)
Интерпол
Йом Кипур (День искупления)
Кааба (священный камень)
кадмал (насекомое)
«Калашников» (автомат)
«Канун» (к/ф)
«Карден» (фирма)
«Картье» (фирма)
кафия (головной убор)
«Кингфишер» (пиво)
«Кинкс» (поп-группа)
кисмет (судьба)
КЛФ («Армия освобождения Кхалистана»)
«Коко (Шанель)» (духи)
Коммерческое бюро путешествий
Конгресс – см. Индийский национальный конгресс
Красный Крест
кремовые яблоки
крор (10 млн. рупий)
«Кто-то там наверху любит меня» (к/ф)
курта-пайджама (мужской костюм)
«Кэнон» (фотоаппарат)
ладу (мороженое)
«Лакост» (фирма)
ЛСД (наркотик)
«Люфтганза» (немецкая авиакомпания)
«Мадам Бовари» (книга)
масала (приправа)
матка (глиняный горшок)
«Махабхарата» (эпос)
медресе
«Мертвые души» (книга)
«Мифология» (книга)
Млечный путь
Моссад (израильская разведка)
мохаджиры
«Мы одна семья» (песня)
Небесная деревня
нимбу пани (лимонад)
Ноев ковчег
«Нундей» (газета)
Нью-Йоркский университет
«Однажды на Диком Западе» (к/ф)
Октябрьская война
Отдел регистрации иностранцев
паан (жвачка)
«Панч паапи» (к/ф)
папайя (плоды)
«Парле глюко» (печенье)
«Пармская обитель» (книга)
патту (платок, накидка)
пау-пау (плоды)
«Перестрелка в коррале «О’кей»» (к/ф)
«Песни Мальдорора» (книга)
«Плейбой» (журнал)
«Пума» (фирма)
«Пурпурное сердце» (медаль)
«Пьета» (скульптура)
Резервный банк Индии
«Рей-бэн» (фирма)
«Ролекс» (часы)
роти (лепешки)
Савак (иранская тайная полиция)
садху (святой человек)
сайники (боевики)
сантра (фрукты)
«Свободная любовь» (песня)
«Сейко» (часы)
«Сестры Следж» (поп-группа)
сипаи (индийские солдаты)
Слепые певцы
Сопротивление (во Франции)
«спагетти-вестерн»
«Стен» (автоматическое оружие)
«Стечкин» (пистолет)
«Стингер» (ракетная установка)
Стоячие монахи
Студия Р. К.
суфий
табла (барабан)
«Таймс» (газета)
талибы
«тамильские тигры»
тиффин (упакованный завтрак)
тола (единица веса)
Упанишады
Управление пограничной службы
Фабианское общество
фалангисты (ливанская партия)
фалуда (сладкое блюдо)
Фаттах (палестинская организация)
фени (лимонад)
«форма С»
«Хороший, плохой и злой» (к/ф)
ЦРУ
чаррас (смесь гашиша и табака)
чатни (приправа)
«Черный Бомбей» (книга)
«Черный Вавилон» (книга)
чиллум (курительная трубка)
шеппеш (вши)
Шив Сена (партия)
Щель (карцер)
«Экзосет» (автомобиль)
«Энфилд буллит» (мотоцикл)
«Я так запал на тебя» (песня)



Собственные имена из благодарностей и отзывов


«Абиссинские хроники» (книга)
«Белые яблоки» (книга)
«Вашингтон пост» (газета)
«Дейтон дейли ньюс» (газета)
«Детройт фри пресс» (газета)
«Джайент мэгэзин» (журнал)
«Дождь» (книга)
«Змеиная яма» (книга)
«Киркус ревью» (журнал)
«Миннеаполис стар трибюн» (газета?)
«Нью-Йорк таймс» (газета)
«Паблишерс уикли» (журнал)
«Пипл» (журнал)
«Проливной дождь» (книга)
«Сент-Мартин пресс» (издательство)
«Сиэтл таймс» (газета)
«Тайм-аут» (журнал?)
«Тысяча и одна ночь» (книга)
«Уолл-стрит джорнел» (журнал)
«Через парк» (книга)
«Шантарам».
«Элле» (журнал?)
«Ю-Эс-Эй тудей» (журнал?)
Айслер, Барри
Айша Роу
Алан Альмейда
Александрия (гор.)
Альфредо Серда
Амад Малкоун
Ананд Субраманиам
Анна Хэмпсон
Бакли Буллок
Барбара Вайсберг
Барри Стокли
Башка Джейкобс
Биг Мик Манцарис
Бинди Чойс
Блез
Блез Орсмен
Варгас Льоса, Марио
Венди Джой Морисси
Венди Хэтфилд
Вернер Вебер
Викрам Патель
Виктория Харткап
Войд
Вулф, Том
Вэл Кёгх
Глен Кинг
Глен Чойс
Грант Кэри
Грегори Щепаник
Грэм Коркоран
Грэхем Лодж
Гюнтер Люк
Даниелла Крипа
Даррел, Лоренс
Дейв Стивенс
Дейвид Шипворт
Денни Дерс
Джеймс Дорабджи
Джейсон Харткап
Дженни
Дженни Арнольд
Дженни Нэгл
Джессика
Джиллиан Эптон
Джим Мак-Манус
Джо Ригел
Джо Скипвит
Джоан Мак-Куин
Джойс Петри
Джон Вулер
Джон Латтанцио
Джон Мак-Ослан
Джордж Уитт
Джуди Кеннили
Джулия Ченнелс
Дон Арнольд
Донна Пальма
Дэвид Гринмен
Дэниел Кис
Жюли Жордану
Жюстин Хэмпсон
Ингрид Гробель
Исегова, Мозес
Ицуми
Йан Пол
Камерон Вудхед
Камерон Дрейк
Катсуйа
Кевин Лейтон
Кейт Гэллоуэй
Кейт Джонс
Керри Боксол
Кили Периш
Ким Альберт Нг
Клаудия Гленвинкель
Клаудия Мёрер
Клей Лафферти
Клорис Бат
Кон Гантинас
Конрой, Пэт
Крис Бат
Крис Уилсон
Крис Хантер
Кристина Бойл
Кристина Матё
Кристина Шелльдорфер
Кэррол, Джонатан
Кэти Симота
Лайза Фридмен
Ли Кунксин
Ли Сяошин.
Ли Хантер
Лизетт Твистлтон
Линда Вебер
Линдон Паркер
Линдсей Форбс
Линнет Гуд
Лори Косгроув
Лутц Гроссман
Майк Арнольд
Майкл Старкман
Макс Розенблум
Максимилиан
Малколм Крук
Марго Розенблум
Марджори Майкл
Мария Альмейда
Марк Дейвис
Марк Лоуренс
Марк Митчелл
Марк Холден
Мартин Мёрер
Мелвилл
Мередит Харш
Мириам
Мириам Лео
Мистри, Рохинтон
Мишель
Мишель Шипворт
Мохаммед-аль-Махди
Мэри
Мэри Щепаник
Нарайан Чандрашекар
Ник
Ник Берроуз
Ник Матё
Николас Гудвин
Парис
Питер Крейвен
Питер Ферн
Пол Дорнбуш
Пол Линакр
Пол Чемберлен
Пьетро Полковник Йодис
Пэт Мартин
Раниана Котари
Ричард Гелеманович
Роби Хэзлвуд
Роджер Бушел
Розали Ваккари
Рози Тоуви
Салли Пакстон
Сара Кэррол
Свен Шмидт
Селия Конор
Стивен Стокли
Стюарт
Сью
Сью Джеймисон
Сью Коули
Сью Найт
Сьюзен Рокич
Сэнди Джаррет
Сюзанна Эспи
Тим Бент
Том Купер
Трейси Кэррол
Триш Андерсон
Тэмми Майклз
Уильям Кэри
Уолден (озеро)
Уолдмен, Эйелет
Фабиан Саламон
Фил
Хелен Берроуз
Хемингуэй.
Чандракант Вишванат
Черил Вайнстайн
Шарьер, Анри
Шелли Вайсберг
Шеридан Грин
Шула
Элейн Мэй
Эли Малкоун
Элисон Дэвидсон
Энди Киркленд
Эндрю Рул
Юсуф Мохаммед Хан
Ян Ловелл
Ян Хантер



Примечания




1


Малабарский берег – южная часть западного побережья полуострова Индостан.
(обратно)


2


О’кей, едем! (хинди)
(обратно)


3


Ашрам – исходно, приют отшельника; часто является также центром религиозного образования; раджнишизм (или ошо) – религиозное учение, основанное в 1964 г. Бхагваном Шри Раджнишем и объединяющее постулаты христианства, древнеиндийских и некоторых других религий.
(обратно)


4


Господин (хинди).
(обратно)


5


1. нет; 2. да?; не так ли? (вопросительный «хвостик» в конце предложения) (хинди)
(обратно)


6


Индийская единица веса, равная 13,7 г.
(обратно)


7


Смесь гашиша и табака.
(обратно)


8


Уважительное обращение на Востоке.
(обратно)


9


Махараштра – индийский штат, административным центром которого является Бомбей.
(обратно)


10


Йаар (йяр) – дружище, браток (хинди); часто утрачивает это значение и употребляется в конце предложения в качестве междометия («вот», «да-а», «ну» и т. п.)
(обратно)


11


Паан, или бетель, – смесь пряностей, измельченных фруктов, орехов и прочих наполнителей, завернутая в лист перечного кустарника и традиционно употребляющаяся в Индии для жевания. Очищает полость рта, освежает дыхание. Паан принято подавать гостям в знак гостеприимства.
(обратно)


12


Гельвеция – латинское название северо-западной части Швейцарии, населенной в древности гельветами.
(обратно)


13


Эй, четвертый номер! Две бутылки пива! (смесь хинди и английского)
(обратно)


14


И кофе. Побыстрее! (хинди)
(обратно)


15


Лгун, обманщик. (нем.)
(обратно)


16


Псих, сумасшедший (нем.).
(обратно)


17


(зд.) Ну, и вот. (хинди)
(обратно)


18


 Ему приглянулись мои тряпки (нем.).
(обратно)


19


 (зд.) Импотентом, ублюдком (нем.).
(обратно)


20


 Он хотел спустить (нем.).
(обратно)


21


Уму непостижимо. (нем.)
(обратно)


22


Что он засунул свой член целиком в мою туфлю! (нем.)
(обратно)


23


В голове не укладывается (нем.).
(обратно)


24


Увы, да (нем.).
(обратно)


25


Как это сказать? (нем.)
(обратно)


26


Sheisse – дерьмо; ja – да (нем.).
(обратно)


27


Пока! (нем.)
(обратно)


28


Пау-пау – плоды азимины, кустарникового растения самейства анноновых
(обратно)


29


Сантра – разновидность апельсина
(обратно)


30


Это уж слишком; так нельзя (фр.).
(обратно)


31


Шив Сена («Армия Шивы») – образованная в 1966 г. индуистская националистическая партия. Сайники – выпускники военных школ для малоимущих слоев населения, рассматриваются как опора националистического движения.
(обратно)


32


Политика (фр.).
(обратно)


33


Экономическая война (фр.).
(обратно)


34


Эй; Ой! (хинди)
(обратно)


35


Мегхалая – штат в восточной части Индии
(обратно)


36


Гура – белый человек (хинди).
(обратно)


37


Куфия – мужской головной убор в виде платка, закрепляемого на голове обручем
(обратно)


38


Вот так! (фр.)
(обратно)


39


Сдаюсь! (фр.)
(обратно)


40


Дерьмо! Буквально! (нем.)
(обратно)


41


(зд.) Болтун, пустобрех (хинди).
(обратно)


42


Концерт, фестиваль (хинди).
(обратно)


43


Эмилиано Сапбта (1897–1919) – деятель мексиканской революции 1910–1917 гг. пользовавшийся международной популярностью. Носил пышные развесистые усы.
(обратно)


44


Серджо Леоне (1929–1989) – итальянский кинорежиссер, мастер «спагетти-вестерна».
(обратно)


45


Аllora – пошли; si – да; Сiao! – Пока! (итал.)
(обратно)


46


Клинт Иствуд (р. 1930) – американский киноактер и режиссер, прославившийся ролями в вестернах.
(обратно)


47


Успеха! (фр.)
(обратно)


48


Джаггернаут – статуя бога Кришны, вывозимая на ежегодном празднестве.
(обратно)


49


«Биди» – самодельные индийские сигареты из необработанного табака, завернутого в лист тембурни
(обратно)


50


Луи Пастер (1822–1895) – французский микробиолог и химик. Изучал процессы брожения и предложил метод уничтожения бактерий в молоке и других жидкостях путем нагревания.
(обратно)


51


Чатни – кисло-сладкая плодовая приправа.
(обратно)


52


«You Really Got Me» – выпущенный в августе 1964 г. третий сингл группы Kinks и первый их хит-сингл; две недели продержался на первом месте британского хит-парада.
(обратно)


53


Амитаб Баччан (р. 1942) – популярный индийский киноактер.
(обратно)


54


Глиняная или стеклянная трубка с раструбом на конце, используемая для курения наркотиков.
(обратно)


55


Конец (хинди); зд.: полностью.
(обратно)


56


Жареные овощи.
(обратно)


57


Хватит! Конец! (хинди)
(обратно)


58


Бог, Всевышний (одно из имен Вишну).
(обратно)


59


Если будет угодно Аллаху (араб).
(обратно)


60


Окончание – джи, как и – бхай, добавляется при вежливом обращении.
(обратно)


61


Табла – небольшой барабан овальной формы.
(обратно)


62


Обезболивающее средство.
(обратно)


63


Синтетический психотропный препарат.
(обратно)


64


Аюрведа – древнеиндийская медицина.
(обратно)


65


Stink-weed – одно из сленговых названий марихуаны.
(обратно)


66


Уильям Моррис (1834–1896) – английский художник, писатель, общественный деятель, близкий к прерафаэлитам. В художественном творчестве большое внимание уделял декоративно-прикладному искусству, предвосхищавшему стиль «модерн».
(обратно)


67


Привет тебе; Да пребудет милость Рамы с тобой (хинди).
(обратно)


68


Сок с минеральной или содовой водой.
(обратно)


69


Да; разумеется, нет (нем.).
(обратно)


70


Лорен Бэколл (р. 1924), Пьер Анжели (1932–1971), Шон Янг (р. 1959) – американские киноактрисы.
(обратно)


71


«Freeway of Love» (1985) – песня соул-певицы Ареты Франклин.
(обратно)


72


Ладу – печенье с цукатами; барфи – лакомство из замороженного молока с сахаром и миндалем или другими наполнителями.
(обратно)


73


См. Евангелие от Иоанна: «Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни» (Иоанн, 8: 12) или: «Я есмь путь и истина и жизнь» (Иоанн, 14: 6)
(обратно)


74


В частности, в Евангелии от Матфея: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное»; «Блаженны плачущие, ибо они утешатся» и др. (Матфей, 5: 3–4)
(обратно)


75


Найя (зд.) – не надо; нахин – нет (хинди).
(обратно)


76


Неотесанный грубиян, грязный проходимец и т. п. (хинди).
(обратно)


77


Чай с опиумом (хинди).
(обратно)


78


Иди сюда! (хинди).
(обратно)


79


Подай чай (хинди).
(обратно)


80


Бог велик, Бог велик, Я свидетельствую, что нет бога кроме Бога
(обратно)


81


Придите, собирайтесь! (урду)
(обратно)


82


Реплика, логически не связанная с предыдущей. (лат.)
(обратно)


83


Джуна Барнс (1892–1982) – американская писательница-авангардистка.
(обратно)


84


Исидор Дюкасс – настоящее имя французского поэта и писателя Уругвайского происхождения Лотреамона (1846–1870). «Песни Мальдорора» – его скандально знаменитая книга, ставшая через полвека своего рода библией сюрреалистов.
(обратно)


85


Дурга – богиня-воительница, одна из главных фигур индуистского пантеона.
(обратно)


86


(зд.) С нами великий Аллах! (урду).
(обратно)


87


Ублюдок, раздолбай (неприст., хинди).
(обратно)


88


Ну, что же (фр.).
(обратно)


89


Нет (фр.).
(обратно)


90


Такова любовь (фр.).
(обратно)


91


Не правда ли? (фр.)
(обратно)


92


Никогда (фр.).
(обратно)


93


ЮНИСЕФ – Детский фонд Организации Объединенных наций.
(обратно)


94


Давай, на полную мощность! (хинди)
(обратно)


95


Идет? (хинди)
(обратно)


96


Лагеря палестинских беженцев Сабра и Шатила на территории Ливана, оккупированной Израилем, подверглись в сентябре 1982 г. нападению боевиков-фалангистов ливанской христианской партии.
(обратно)


97


Фаттах – радикальное палестинское политическое движение, образованное в 1957 г. для борьбы с Израилем.
(обратно)


98


В июне 1967 г. в ответ на угрозы со стороны арабских государств Израиль в ходе так называемой «шестидневной войны» оккупировал часть территории Египта, Сирии и Иордании.
(обратно)


99


Ассирия (3-1-е тыс. до н. э.), Аккад (3-е тыс. до н. э.), Шумер (3-е тыс. до н. э.) – древние государства в Двуречье, на территории современного Ирака.
(обратно)


100


Началом, стартом (фр.).
(обратно)


101


Индира Ганди (1917–1984) – дочь Джавахарлала Неру, лидер партии Индийский национальный конгресс, премьер-министр Индии в 1966–1977 и 1980–1984 гг.
(обратно)


102


В 1984 г. сикхи северных провинций Индии подняли восстание против правительства И. Ганди, требуя автономии. Возглавил восстание Джамайл Сингх Бхиндранвейл (1947–1984), опорной базой восставших был религиозный центр сикхов Золотой храм в г. Амритсаре. Восстание было разгромлено в результате операции по взятию храма правительственными войсками, получившей название «Голубая звезда».
(обратно)


103


KLF (Khalistan Liberation Force, «Армия освобождения Халистана») – подпольная террористическая организация сикхов, боровшаяся за образование независимого сикхского государства Халистан на территории штата Пенджаб.
(обратно)


104


«Аум» – индуистский символ скрытой сущности бытия и природы чистого разума.
(обратно)


105


Да (фр.)
(обратно)


106


Тогда, тогда же (фр.).
(обратно)


107


Внимание (фр.).
(обратно)


108


Судный день (Йом-кипур) – еврейский религиозный праздник. В октябре 1973 г. Египет и Сирия напали на Израиль, но их войска были разгромлены.
(обратно)


109


Колледж назван в честь горы Скопус в Иерусалиме, на которой находится Еврейский университет.
(обратно)


110


Омар Шариф (р. 1932) и Николас Кейдж (р. 1964) – американские киноактеры.
(обратно)


111


Привет вам (хинди).
(обратно)


112


Раджив Ганди (1944–1991) – сын Индиры Ганди, премьер-министр Индии в 1984–1989 гг.
(обратно)


113


Адлер, Альфред (1870–1937) – австрийский психолог и психиатр, создатель т. н. «индивидуальной психологии».
(обратно)


114


Виктор Франкль (1905–1997) – австрийский философ и психолог, создатель логотерапии.
(обратно)


115


Бом-Иисус («добрый, святой Иисус») – прозвище младенца-Христа.
(обратно)


116


Bush (англ.) – куст, кустарник.
(обратно)


117


Коромандельский берег – восточное побережье полуострова Индостан.
(обратно)


118


Ладно, согласен (фр.).
(обратно)


119


(зд.) Кстати (фр.).
(обратно)


120


В битве при Джонсвиле в 1864 г. во время Гражданской войны в США армия конфедератов нанесла поражение северянам.
(обратно)


121


Бенуа Мандельброт (р. 1924) – французско-американский математик, стоявший у истоков нелинейной динамики и теории хаоса.
(обратно)


122


Банальность, пошлость (фр.).
(обратно)


123


Грусть, печаль (фр.).
(обратно)


124


Да ладно (фр.).
(обратно)


125


Sea rock (англ.) – морская скала.
(обратно)


126


Вот это да (хинди).
(обратно)


127


Генерал Мобуту Сесе Секо (1930–1997) – президент Заира в 1965–1997 гг.
(обратно)


128


Студия выдающегося индийского киноактера, режиссера и продюсера Радж Капура (1924–1978), основанная в 1951 г.
(обратно)


129


Кими Каткар – индийская танцовщица и киноактриса, впервые выступила в 1984.
(обратно)


130


Чанки Пандей (р. 1962) – индийский киноактер.
(обратно)


131


(зд.) И вот (хинди).
(обратно)


132


Ну, давайте же! Не ломайтесь! (нем.).
(обратно)


133


Капитан Квигг – отличавшийся неуравновешенным характером персонаж романа «Бунт на «Кейне»» (1951) американского писателя Германа Вука (р. 1915) и одноименной экранизации 1954 г. (реж. Эдвард Дмитрык, в роли капитана Квигга – Хамфри Богарт).
(обратно)


134


Эй! (хинди)
(обратно)


135


 Мы верим в Бога (англ.).
(обратно)


136


Французская ракета класса «воздух–поверхность», активно применявшаяся аргентинцами во время Фолклендского конфликта; такой ракетой, запущенной с истребителя «Супер-этандар», был потоплен британский эсминец «Шеффилд».
(обратно)


137


«Канун» – фильм 1943 года индийского режиссера Абдул Рашид Кардара, по которому было снято несколько римейков.
(обратно)


138


Анил Капур (р. 1959) – индийский киноактер.
(обратно)


139


Санджай Датт (р. 1959) – индийский киноактер.
(обратно)


140


Патаны – индийское название одного из афганских племён.
(обратно)


141


Мифунэ, Тосиро (1920–1997) – японский киноактёр и продюсер. Снялся более чем в 130 картинах, прославился в фильмах режиссёра Акиры Куросавы.
(обратно)


142


Бхутто, Зульфикар Али (1928–1979) – пакистанский государственный деятель, президент (1971–1973) и премьер-министр (1973–1977).
(обратно)


143


Бхутто, Беназир (1953–2007) – пакистанский политик, премьер-министр в 1988–1990 и 1993–1996 гг.
(обратно)


144


Верно! (фр.)
(обратно)


145


Масуд, Ахмад Шах (1953–2001) – афганский полевой командир, министр обороны Афганистана (1992–1996).
(обратно)


146


Хекматияр, Гульбеддин (р. 1947) – афганский полевой командир, премьер-министр Афганистана (1993–1994, 1996), лидер Исламской партии Афганистана.
(обратно)


147


Ахмед Шах Абдали (1722–1772) – основатель династии Дуррани, правил с 1747 по 1772 г.
(обратно)


148


Да (фр.).
(обратно)


149


Сумасшедший (фр.).
(обратно)


150


Расселл, Бертран (1872–1970) – английский философ, математик и публицист, лауреат Нобелевской премии.
(обратно)


151


Остановите машину! (хинди)
(обратно)


152


Робертс, Фредерик Слай (1832–1914) – британский военачальник.
(обратно)


153


Садик Хан (1861–1917) – персидский поэт.
(обратно)


154


Наджибулла, Мохаммад (1947–1996) – афганский военный чиновник, президент Афганистана в 1986–1992 годах.
(обратно)


155


Аллах у Акбар! (араб.) – Аллах велик!
(обратно)


156


Пехлеви, Мохаммед Реза (1919–1980) – шах Ирана с 1941 по 1979 годы.
(обратно)


157


Хомейни, Рухолла (1902–1989) – аятолла, иранский политический и религиозный деятель, лидер антишахской революции 1979 года, духовный лидер Исламской Республики Иран.
(обратно)


158


Патту – большая шерстяная шаль ярких расцветок, по краям которой проходит кайма с гималайскими узорами.
(обратно)


159


Рис с длинными зернами белого или коричневого цвета.
(обратно)


160


верблюд (фарси)
(обратно)


161


дерьмо; (зд.) черт, блин (фр.)
(обратно)


162


нет; (зд.) да (фр.)
(обратно)


163


хорошо; ладно (фр.)
(обратно)


164


(зд.) Вперед! (фр.)
(обратно)


165


Удачи (фр.)
(обратно)


166


кульфи – молочный десерт типа мороженого, но без воздушного наполнения
(обратно)


167


мир мафии (лат.)
(обратно)


168


крор – 10 миллионов индийских или пакистанских рупий.
(обратно)


169


Ладно; Хорошо. (хинди)
(обратно)


170


Л. Кэррол, «Алиса в Зазеркалье», глава 2.
(обратно)


171


Международное соглашение о защите гражданского населения во время войны, принятое в 1949 г. в Женеве.
(обратно)


172


Благодарение Аллаху. (урду)
(обратно)


173


Моссад – израильская разведка.
(обратно)


174


Махалакшми = Великая Лакшми. (хинди)
(обратно)


175


1 лак – сто тысяч рупий.
(обратно)


176


Ублюдок! Засранец! (хинди)
(обратно)


177


Ганеш, или Ганеша – одна из главных фигур индуистского пантеона, бог с головой слона. Поклонение Ганешу называют культом Ганпатти. Во время Ганеш Чатуртхи, ежегодного празднества в день рождения Ганеша, по улицам возят его скульпурные изображения.
(обратно)


178


праздничное сборище, толпа (хинди).
(обратно)
Оглавление


Часть I


 
Глава 1


 
Глава 2


 
Глава 3


 
Глава 4


 
Глава 5


 
Глава 6


 
Глава 7


 
Глава 8




Часть 2


 
Глава 9


 
Глава 10


 
Глава 11


 
Глава 12


 
Глава 13


 
Глава 14


 
Глава 15


 
Глава 16




Часть 3


 
Глава 17


 
Глава 18


 
Глава 19


 
Глава 20


 
Глава 21


 
Глава 22


 
Глава 23


 
Глава 24


 
Глава 25




Часть 4


 
Глава 26


 
Глава 27


 
Глава 28


 
Глава 29


 
Глава 30


 
Глава 31


 
Глава 32


 
Глава 33


 
Глава 34


 
Глава 35


 
Глава 36




Часть 5


 
Глава 37


 
Глава 38


 
Глава 39


 
Глава 40


 
Глава 41


 
Глава 42




Благодарность




Отзывы на роман




Корректорский лист




География, достопримечательности, религии, народы




Индийские реалии + прочее




Собственные имена из благодарностей и отзывов



Заголовок 215

Приложенные файлы

  • doc 11104854
    Размер файла: 301 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий