Затерянный на Юпитере (пролог и две главы)


Уильям Гилмор - Затерянный на Юпитере
Пролог
Я только что закончил читать, возможно, уже в десятый раз последнюю из опубликованных историй, повествующих о поразительных приключениях знаменитого Джона Картера, военачальника Марса. Поскольку я знал, что этот рассказ был всего лишь начальными главами нового длинного романа, я часто обнаруживал себя погружённым в задумчивость, размышляющим о том, где и как этот примечательный рассказ должен был завершиться.
Те из вас, кто имел возможность прочесть поразительное сообщение о моём былом визите к Эдгару Райсу Берроузу и о моём последующем путешествии в ту великолепную чудесную палату, чтобы стать почётным гостем среди знаменитостей, присутствующих на величественном банкете, помнят, что военачальник рассказывал о дальнейших приключениях, которые с ним произошли на гигантской окутанной облаком планете Юпитер, что история отнюдь не заканчивалась в том месте, где была поставлена точка в публикации «Люди-Скелеты Юпитера».
Как часто я представлял себе этого замечательного персонажа, в то время как он неустанно вёл поиски в манере, о которой мы знаем так хорошо по лицу этого огромного мира, находящегося в почти трёхстах пятидесяти миллионах миль от своего любимого Барсума. Как часто я представлял его с обнажённым мечом в руках, как он преодолевает многочисленные препятствия, с которыми приходится сталкиваться. Что же на самом деле случилось с этим человеком после того, как он приземлился на окраине поселения, жителем которого, вероятно, был его друг Зан Дар, до того как я узрел его в банкетном зале среди величественного собрания самых высокопоставленных лиц, каких только может представить себе человек?
Печальным жестом я отложил журнал в сторону, откинулся на спинку кресла и, полузакрыв глаза, вновь прошёл сквозь некое несносное испытание, которое мне уже приходилось преодолевать бесчисленное количество раз.
Я стал одержим своей неспособностью сформулировать разумное решение, почему военачальник отказался дозволить предать гласности остаток этого замечательного эпоса. И в этот момент я осознал присутствие непонятной сущности, нарушившей последовательность моих мыслей. С досадой покачав головой, я встал, подошёл к окну, распахнул его и вдохнул полной грудью свежий ночной воздух. Какое неведомое воздействие так внезапно прервало цепочку моих мыслей, вторгшись в самые сокровенные частности? Незначительное движение сзади заставило меня крутануться от окна, и там перед моими глазами стоял предмет непрерывного конфликта, что тлел внутри меня в течение многих дней... Джон Картер, военачальник Марса!
Он стоял, широко расставив ноги, и мрачная улыбка играла в уголках его губ. Он был весь обвешан дорогими разноцветными регалиями, знаменующими его высокое положение в мире, принявшем его, — великолепная фигура человека.
— Джон Картер! — воскликнул я. — Возможно ли, что ты ощутил порывистое беспокойство моего разума? Ты наконец появился, чтобы облегчить состояние тревоги, которое осадило меня с тех пор, как я в последний раз видел тебя?
—Да, — ответил военачальник, делая шаг вперёд и стискивая мою протянутую руку двумя своими. — Так как ты уже слышал из моих уст о дальнейших событиях, случившихся со мной на Юпитере, я теперь не вижу причин, почему их нельзя предать огласке.
— Но почему?.. — спросил я. — Почему мистер Берроуз не записал и не опубликовал историю тех событий, пока был жив?
— По той простой причине, что он не знал о них, — ответил мой визитёр. — Сразу же после того как я закончил передачу первых глав, которые давно появились в печати, я был вызван из Гелиума, чтобы выступить в качестве арбитра в споре, который совершенно неожиданно возник между империями Птарса и Каола. Этот спор перерос в череду событий, которые вынудили меня отсутствовать в Гелиуме в течение целого ряда лет земного времени. Думаю, что нет никакой потребности в дальнейших объяснениях — всё и так вполне очевидно.
По моей просьбе великий военачальник поудобнее устроился на диване и немедленно начал рассказ, который я собираюсь поведать его собственными словами, насколько моя несовершенная память сможет воспроизвести их, несмотря на тот факт, что изложение может оказаться дурного или просто плохого литературного качества, которое было несвойственно моему славному и очень талантливому предшественнику.
Предисловие
    
Огромное расстояние пролегло между планетами Марс и Юпитер — примерно триста сорок два миллиона миль плюс-минус несколько миллионов. И, как большинство из нас, я часто находил себя глядящим на яркий опоясанный диск, висящий в южном небе, который мы на Марсе именуем Сасум. И так же, как и большинство, я никогда не воображал даже в самых диких фантазиях, что пересеку это огромное пространство, которое разделяет два мира, но я это сделал.
Из уже рассказанной истории вы знаете, как с помощью коварства я был пленён Людьми-Скелетами Юпитера, известными как моргоры, и впоследствии перемещён на гигантскую планету. Эти моргоры, которые практически завоевали всю поверхность родного мира, направили свою жажду порабощений на мой любимый Барсум как очередной шаг в своих планах, которые, возможно, заключались в захвате всей солнечной системы. Они открыли секрет космических путешествий и — самое главное — разработали метод, с помощью которого делали свои корабли невидимыми, что вполне могло оказаться определяющим фактором в успехе их гнусного замысла.
Они призвали на помощь дегенеративного принца Барсума по имени Мультус Пар, и от него моргоры узнали, что для быстрого триумфа в завоевании Марса они должны взять меня в плен, ибо я как военачальник был отлично информирован относительно расположения вооружения и воздушных флотов различных наций Барсума.
Мультус Пар плохо знал одну черту моего характера: я скорее умер бы тысячей смертей, чем выдал хоть крупицу информации, полезной для их планов. И я не заговорил, когда они попытались развязать мне язык, используя в качестве дополнительного стимула пленение Деи Торис, моей несравненной подруги! Мы оба предпочли бы пытки, которые закончились бы смертью, но не предательство.
Однако с помощью других мне удалось бежать, заполучить корабль и освободить Дею Торис из её тюрьмы. В компании У Дана, его наречённой Вайи, Зан Дара и пилота моргора я увидел, как она отчаливает в безопасность на остров Занор, но моргоры вновь схватили меня, прежде чем я успел подняться на борт судна. Занор был страной моего друга саватора Зан Дара, который обещал нам убежище, если мы когда-либо сможем добраться до его страны. Саваторами, как вам уже известно, называет себя человечество Юпитера.
Все свои дальнейшие испытания я встретил с лёгким сердцем, поскольку имел все основания полагать, что моя подруга принцесса Гелиума находится в надёжных руках.
Наконец я снова сбежал от моргоров, и судьба распорядилась таким образом, что я оказался в состоянии захватить судно. После того как я сделал его невидимым, я вылетел, намереваясь пересечь огромный океан, который отделял меня от Занора и Деи Торис. И океанские бури неописуемой ярости трепали мой корабль, так что я больше не был уверен, что двигаюсь в верном направлении, но в конце концов я заметил землю, и, к счастью, мне не потребовалось больших усилий определить местонахождение поселения, которое, как я надеялся, окажется деревней Зан Дара. Паря в вышине, я мог видеть людей в её пределах, и после того, как я размагнитил корпус, корабль стал видимым для тех, кто ниже, и они призвали меня приземлиться. Медленно посадив корабль на землю, я открыл дверь и вышел наружу...
Глава I
    
У меня не было ни малейшего предчувствия или опасения, когда я двинулся к маленькой группе людей, собравшихся на окраине поселения, чтобы встретить меня после того, как моё судно приземлилось.
В самых потаённых уголках разума есть тот особый инстинкт, дарующий человеку предчувствие или предупреждающий об опасности, и в тот или иной момент возникает причина, по которой это врождённое качество всплывает на поверхность, предупреждая о надвигающихся неприятностях. Не будучи исключением из этого правила, я не мог не чувствовать, что что-то не так, как я надеялся с таким энтузиазмом во время своего долгого и опасного полёта сквозь этот хлещущий океан, шторм, который швырял, испытывая на прочность моё судно, словно пёрышко, в каждое мгновение угрожая обрушить меня в пучину колоссального океана под гребни волн титанического размера, затмевающие высоту самых высоких гор.
Были времена, когда буря утихала, и сила и скорость ветра стихали до простого шёпота, и всё в розовых оттенках вокруг меня превращалось в сцену предельного спокойствия, если бы я, глядя вниз, не видел ужасного бега вспененных волн, порождённых постоянным воздействием на планету четырёх ближайших её спутников. Именно в такие периоды я много думал о своём воссоединении с Деей Торис после моего прибытия в Занор. Я также потратил некоторое время, строя планы относительно того, что должно быть сделано, чтобы помешать планам подобных призракам моргоров покорить мой любимый Гелиум. Как можно быстрее я должен найти средство вернуться на Марс и предупредить Тардос Морса о предстоящем вторжении, а затем решить, что нужно предпринять для борьбы с этой угрозой и добиться её крушения. И чем скорее я воссоединюсь с моей несравненной принцессой, тем скорее я смогу разработать план, который позволит нам добраться назад в Барсум и Гелиум.
Я не питал никаких иллюзий, что мой нынешний корабль сможет пересечь обширное межзвёздное пространство, мне потребовалось чуть больше минуты осмотра невооружённым взглядом, чтобы понять, что это судно неспособно к путешествию в космосе. Это означало, что если Зан Дар не сможет предоставить мне более реальное решение проблемы, стоящей передо мной, я должен буду вновь вернуться на земли моргоров и найти способ заполучить корабль типа того, что доставил меня в этот странный мир. То, что моё нынешнее судно было способно становиться невидимым, давало неплохие шансы в мою пользу, и, несомненно будет важным фактором, способствующим моему успеху, если мне придётся вернуться к моргорам ради другого корабля.
Однако, как бы то ни было, текущий момент требовал моего полного внимания, и как только я подошёл к небольшой группе людей поближе, то заметил отчётливую враждебность на их лицах, и предчувствие подсказало мне, что ни Деи Торис, ни прочих не было в поселении. В любом случае, сковорода была уже на огне, и у меня не было альтернативы, кроме как попытаться уладить всё как можно лучше, так что я поднял свою руку в знак дружбы, но не успел я этого сделать, как стоявший во главе группы с молниеносной быстротой выхватил меч и прижал остриё к моей груди. По его команде двое из его окружения быстро разоружили меня, а затем встали ко мне вплотную сзади и замерли, ожидая приказаний человека, который, не опуская меч, внимательно рассматривал меня. Затем он опустил свой клинок и принялся медленно обходить меня кругом, пока мы снова не оказались лицом к лицу.
— Ты, конечно, не моргор, — сказал он. — Но ты и не саватор. Что привело тебя в одиночку на корабле моргоров в деревню Кор Зана? Я Кор Зан. Говори, парень! — И он снова приставил клинок к моей груди.
— Меня зовут Джон Картер, — ответил я. — Я из другого мира под названием Гаробус. Я прибыл сюда на этом корабле, который украл у моргоров в поисках страны Занор.
— Ты действительно в стране Занор, — сказал Кор Зан. — И я слышал о Гаробусе, который лежит далеко за пределами облачного кокона, что полностью окружает Эробус, но как ты добрался до Эробуса и зачем?
— Я был доставлен сюда с Гаробуса моргорами не по своему желанию, — ответил я, решив быть откровенным с Кор Заном, поскольку не требовалось особого труда, чтобы понять, что это поселение враждует с Людьми-Скелетами. Вслед за этим я вкратце изложил ему то, что случилось с того момента, как У Дан предательски выманил меня из моего сада в Гелиуме.
В течение некоторого времени Кор Зан стоял, внимательно изучая меня, как будто взвешивая решения. Наконец он вложил меч в ножны и сказал:
— Бесчисленные века мы, саваторы, постоянно преследуемы моргорами, которые прибывают в больших количествах, чтобы навязать нам бой. Мы, будучи первобытными людьми, не имеем средств, чтобы успешно противостоять этим нападениям, завися исключительно от своих мечей как основного оружия нашей защиты. И хотя мы всегда давали хороший отпор, это не отменяет того факта, что многих из нас неизменно увозили в рабство, когда они убирались. Таким образом, у нас есть все основания для всевозможных предосторожностей.
Я верю тебе, Джон Картер, потому что я — отец Зан Дара, который был захвачен после рейда моргоров; но если всё так, как ты говоришь, и он и твоя супруга сбежали, они ещё не появлялись здесь.
Значит, мои инстинкты меня не обманывали. Но что могло случиться? Я видел их корабль на безопасном расстоянии после того, как У Дан по моему приказу силой удерживал Дею Торис от присоединения ко мне, чтобы умереть или быть схваченной. Вернее, я видел её на борту перед тем, как закрылась дверь и корабль стал невидимым. Не было ничего, что заставило бы предположить, что они не направятся в Занор после того, как я повернулся, чтобы встретить наступающих моргоров с обнажённым клинком. Возможно ли, что они всё ещё в пределах моргоров? Или же они бежали лишь для того, чтобы сгинуть в том отвратительном океане, который едва не поглотил меня? Мне была невыносима сама мысль о втором предположении, ибо я прекрасно знал, что никто не сможет продержаться дольше мгновения в тех бурных волнах.
Кор Зан увидел ужас, который отразился у меня на лице, и, шагнув вперёд, положил руку мне на плечо.
— Пойдем в деревню, мой друг, — любезно сказал он. — И раздели со мной еду и питьё, ведь ты, должно быть, устал после столь долгого и опасного путешествия.
Должен признаться, я чувствовал себя более чем вымотанным, будучи одновременно усталым и голодным, так что с поклоном я принял его приглашение, и Кор Зан жестом велел освободить путь группе, стоявшей за ним, и с его рукой, всё ещё покоившейся на моём плече, мы направились в поселение.
Глава II
    
Моё первое впечатление от деревни Кор Зана было терпимым безразличием, но когда я более внимательно изучил структуру строений, мимо которых мы проходили, то понял, что они целиком состояли из твёрдой скалы, наверняка высеченные с боку горы, на которой лежало поселение, и там были сотни этих домов, причём некоторые — в два этажа, и моё воображение было поражено мыслью о грандиозности проекта, а также о времени и усилиях, которые должны были потребоваться для строительства такого поселения.
То, что жилища действительно были вырублены с бока горы, вскоре подтвердилось, когда мы набрели на небольшой котлован, в котором мужчины были деловито заняты на обкалывании камня от блока, бывшего некогда частью скалы и расположенного перпендикулярно к ней. Я мог видеть, что лицевая часть скалы была срезана внутрь на восемнадцать или двадцать футов, и на получившейся плоскости был оставлен прямоугольный каменный блок восьми футов высотой и шириной в двенадцать футов.
Инструменты, которые, насколько я мог видеть, находились в их распоряжении, были ничем более как грубыми молотками, зубилами и лопатами, и бесчисленные века должны были пройти с того дня в тусклом и отдалённом прошлом, когда некие прародители этих аборигенов нанесли первый удар по боку горы и начали титанический труд по вырубке поселения из твёрдой породы. Позже, к своему ужасу, я узнал, что ужасные бури, обрушивающиеся на эту область, делают проживание в каменных жилищах необходимым, так как меньшее представляло бы собой чистое самоубийство — так сильны были эти юпитерианские бури.
Мы продолжили движение вниз по главной деревенской каменной улице, выглаженной бесчисленными пролетевшими веками, пока не подошли к большому двухэтажному жилищу, стены которого были отполированы до тусклого мраморовидного блеска, и, зайдя внутрь, я узрел множество удивительных качеств в грубой архитектуре этих первобытных людей. В отличие от нагоняющих тоску интерьеров зданий моргоров, на этих стенах были высечены красивые офорты или симметричные узоры, что создавало приятную атмосферу в комнатах.
После того как я утолил свой голод едой, поданной женой Кор Зана, меня провели по узкой каменной лестнице в помещение на втором этаже, в котором не было никаких окон, а единственным другим отверстием, кроме дверного проёма, через который мы вошли, был косой разрез в два дюйма высотой и восьми или девяти дюймов в ширину на стене рядом с потолком комнаты, и через это отверстие в помещение просачивалось небольшое количество света снаружи. Кор Зан сказал мне, что подобные маленькие отверстия имеются во всех спальных комнатах и служат для вентиляции. У одной из стен комнаты было возвышение, на котором оказались навалены несколько пушистых шкур животных, и сразу же после того как Кор Зан покинул помещение, я рухнул на ложе и немедленно заснул.
Поскольку в этом мире вечного рассвета нет никакого известного нам способа измерения времени, у меня не было ни единой возможности узнать, как долго я проспал, прежде чем был грубо разбужен тем, что могло показаться энергичным встряхиванием возвышения, на котором я лежал. Я резко сел под аккомпанемент самого ужасного воя, который когда-либо бил меня по ушам. Крайне заинтригованный, я встал, слегка пошатываясь, и направился к вершине лестничного пролёта, по которому и спустился как можно быстрее на нижний этаж.
Кор Зан, его супруга и две другие женщины сидели за каменным столом, где я пировал ранее и на котором лежал маленький прозрачный сосуд, источавший яркий свет. Это искусственное освещение было обусловлено тем, что отверстия, служившие окнами, были плотно закрыты плитами из камня, заклинивавшимися с внешней стороны здания, перекрывавшими весь естественный свет.
— Что случилось? — громко спросил я, стараясь быть услышанным сквозь шум.
Ответ Кор Зана затерялся в страшном грохоте, который эхом разносился по комнате и грозил взорвать барабанные перепонки. Когда наконец он мог быть услышан, то поднялся и крикнул:
— Великая буря обрушилась на нас, и, чтобы остаться в живых, все должны оставаться в домах, пока она не пройдёт. То, что ты слышишь и ощущаешь, — это эффект ужасной скорости ветра. А большой грохочущий звук, который ты только что слышал, — наверное, следствие того, как что-то врезалось в стену дома — возможно, большое дерево. Пойдём со мной.
Я последовал за ним в другую комнату, где большая каменная плита полностью закрывала дверной проём, через который я вошёл в дом. Мне было интересно, как этот огромный вес был установлен на надлежащее место, когда Кор Зан приложился плечом к одной стороне плиты и, приложив определённые усилия, не без труда начал двигать её в сторону от дверного проёма на манер раздвижной двери. Я сразу понял, как это было сделано. Сразу за порогом в том же размере, что и основание плиты, в полу была выбита выемка глубиной около восьми дюймов. На дне этой выемки находилась густая тёмного цвета жидкость, которая выступала в качестве смазки, по которой можно было с лёгкостью передвигать большой вес. Жёлоб был пробит слева от дверного проёма дальше на ширину двери, где та и покоилась, если не использовалась. Справа от порога прислонённым к стене стоял маленький каменный блок — гладкий, с врубленным захватом для одной руки, и не требовалось второго взгляда, чтобы понять, что, уложенный в жёлоб, он будет едва заметен, когда огромная дверь будет не нужна.
Кор Зану удалось сдвинуть плиту на дюйм или два, и, отступив, он крикнул:
— Смотри!
Когда я заглянул в маленькую трещину, крещендо бури усилилось, как показалось, десятикратно и меня охватил благоговейный трепет от ужасающего зрелища, представшего перед глазами.
Розового оттенка юпитерианская атмосфера исчезла, сменивши цвет на болезненно-жёлтый. Вся верхняя область была кипящей массой клубящихся облаков, пенившихся по небу с невероятной скоростью. Большие деревья и валуны неслись по воздуху как многочисленные игрушки, брошенные рукой мифического гиганта, и время от времени валун обрушивался на землю только для того, чтобы тут же исчезнуть в пыли, когда ярость ветра укатывала его из поля зрения. Один раз я мельком заметил некое гигантское животное, которое имело несчастье быть унесённым вверх. Существо волчком крутило в воздухе, и через мгновение оно исчезло из поля зрения навстречу неизвестной судьбе.
Вершина горы, казалось, склонилась под напором неистовой бури, пока длился этот шторм гнева, и в нескольких шагах я увидел могучего лесного великана, который, будучи вырван из земли, ещё несколько мгновений держался несколькими оставшимися корнями, словно молясь почве, прежде чем был унесён прочь на крыльях ветра.
Но самым страшным было чувство полного отчаяния, которое охватило меня, когда я подумал о безопасности своего корабля. Неужели он всё ещё покоился на краю деревни, где я оставил его? Я очень сомневался в этом, так как было понятно, что он не смог бы пережить это ужасное потрясение природы.
Я жестом попросил Кор Зана задвинуть плиту, и мы вернулись во внутреннее помещение.
— Как долго это будет продолжаться? — крикнул я.
— Трудно сказать, — ответил Кор Зан. — Иногда они проходят очень быстро. В другой раз я видел, как они длятся несколько снов.
— Но мне нужно осмотреть своё судно, — решительно заявил я. — И если оно ещё не унесено или уничтожено, я должен доставить его в безопасное место. Как думаешь, Кор Зан, есть ли шансы, что оно уцелело?
— Я не знаю, друг мой, — пожав плечами, ответил Кор Зан. — Вполне возможно, что ветер не ударил по нему в полную силу, но не позволяй моему кажущемуся оптимизму поднять твои надежды слишком высоко перед лицом такой могучей бури; но, — добавил он тоном, в котором недоставало убеждённости, — шанс есть.
Мы трижды поели и один раз поспали после начала бури, и она до сих пор не умерила своей ярости. Все свои бодрствующие часы я терзался тревогой за судьбу своего дела. Я был полностью убеждён, что для воссоединения со своей принцессой я должен вернуться в земли моргоров и заново начать свои поиски, поскольку, если исключить возможность того, что её судно сгинуло в море, я мог логично предположить, что она всё ещё там, но вот попала ли она в руки Людей-Скелетов, я не мог знать даже гипотетически.
Чем больше я позволял своему воображению останавливаться на этих мыслях, тем больше становился распалённым от невыносимости ситуации, и если Кор Зан соглашался, что есть небольшой шанс на то, что корабль всё ещё на месте, я решил, что должен установить истину, ибо не мог позволить себе упустить возможность, пусть и мизерную. Если он всё ещё там, я мог бы перегнать его в более безопасное место для защиты от бури, таким образом обеспечив его сохранность, пока шторм не утихнет.
Наконец, отбросив сомнения в сторону, я объявил Кор Зану, что хотел бы попробовать пробраться туда, где покоится судно, и ожидал ли он такое моё будущее решение или видел тщетность попытки переубедить меня, но он молча поднялся и сопроводил меня к большому дверному камню у входа.
— Я вижу, что бесполезно пытаться оспаривать твою решимость в попытке воплотить эту безумную затею, — напутствовал он. — Но если ты должен идти, попытайся, чтобы между тобой и порывами ветра были строения, и двигайся как можно ближе к земле, лучше всего на животе. — Затем он упёрся плечом в дверь и открыл её в достаточной степени, чтобы проскользнуло моё тело. Я потихоньку, по дюйму принялся выбираться из дома, до тех пор пока не встал на улице со спиной, прижатой к косяку дверного проема, и когда большая плита скользнула, закрываясь, я услышал, как Кор Зан крикнул что-то, что прозвучало как: «Удачи!» — но я не мог быть в этом уверен, так как его голос затерялся в турбулентности, которая сейчас обрушилась на меня.
Ну что ж, жребий был брошен. Я постоял мгновение, собираясь с духом, а затем, отключив гордыню, встал на корточки и погрузился в ветер. Меня сразу же отшвырнуло назад, и если бы я не вцепился в выступающий косяк двери, где находился мгновением раньше, моё предприятие закончилось бы, едва начавшись. В результате мне пришлось пережить нелёгкие мгновения, цепляясь за косяк, но наконец я сумел втиснуть себя в дверной проём, где лёг, тяжело дыша от напряжения.
Я видел, что сила шторма идёт с того направления, где лежало судно, и, учтя увещевания Кор Зана, рассудил, что если лягу ничком головой к ветру так, чтобы сопротивление ему было наименьшим, я, возможно, с умеренной уверенностью смогу добиться медленного продвижения к началу деревенской улицы, если смогу держать здания между собой и основными ударами ветра. Таким образом, словно индеец апач, я медленно выполз на открытое пространство, которое отделяло дом Кор Зана от следующего здания, и, используя любой выступ, в который вступали в контакт мои шарящие пальцы, принялся продвигаться против ветра. Наконец я добрался до порога следующего дома.
Передвигаясь подобным образом, я медленно пробирался от здания к зданию, пока наконец не добрался до первого дома на улице. Я осторожно выглянул из-за угла и с возгласом ликования увидел, что объект моей навязчивой идеи до сих пор стоит, как я оставил его менее чем в ста футах!
Однако моя радость была недолгой, ибо я понял, что направление, в котором лежал корабль, было теперь перпендикулярно курсу, которым я следовал. Это означало, что я должен покрыть оставшееся расстояние с боковым ветром, но моё настроение было настолько приподнято моим успехом до настоящего времени, что я быстро выбросил из ума любые предчувствия относительно моей способности пересечь оставшееся расстояние в целости и сохранности.
Но не успел я оставить относительную защиту дома, как, к своему ужасу, почувствовал, что меня отрывает от земли, но, к счастью, мои пальцы вступили в контакт с выступом в каменной плитке, в который я намертво вцепился. Ветер качнул мои ноги вокруг так, что когда я снова прижался к земле, оказалось, что я снова под прямым углом к кораблю. Затем, полностью в прострации, я начал серию бочкообразных прокатов в сторону корабля. Я был менее чем в двадцати футах от своей цели, когда понял, что оплошал. Чем дальше я откатывался от близости поселения, тем более жестокой становилась ярость ветра, и, когда я почувствовал, что должно произойти неизбежное, то принялся отчаянно скрести по земле, пока не разодрал до крови свои пальцы, но на этот раз фортуна не благоволила мне.
Рывком меня сдёрнуло с земли и закружило с невероятной быстротой в воздухе.

Приложенные файлы

  • docx 11144291
    Размер файла: 33 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий