Татарстан


5. Крестьянские выступления первой половины XIX в.
Казанская губерния оставалась многонациональным регионом. Здесь жили русские, татары, чуваши, мордва, марийцы, удмурты, представители других национальностей. Почти три четверти населения губернии составляли русские (41%) и татары (29,6%). Из других народов больше всего было чувашей (22,2%), затем шли марийцы (5,7%), мордва (1,1%), удмурты (0,4%).
Наибольшее распространение среди населения имели православие и ислам. Православие исповедовали русские, подавляющее большинство чувашей, марийцев, мордвы и удмуртов, татары в основном придерживались мусульманской веры.
Изменения в сельском хозяйстве и положении крестьянства. Основой экономики края, как и прежде, являлось сельское хозяйство. Несмотря на медленное течение сельской жизни, это хозяйство не оставалось неизменным. Приглядимся к тому, что здесь происходило.
Помещики, крестьяне становились продавцами хлеба и покупателями промышленных изделий. И помещичье, и крестьянское хозяйства теряли свой натуральный характер, начинали ориентироваться на запросы рынка. Это свидетельствовало о развитии товарно-денежных, капиталистических отношений. Их следствием являлось ускорившееся имущественное расслоение крестьянства.
Зажиточных, средних и бедных крестьян можно было встретить почти в каждой деревне Казанской губернии первой половины XIX в. Эти крестьяне существенно различались по своим возможностям, положению. Зажиточные могли прикупить землю, нанять работников из числа своих же односельчан, завести собственное предприятие, перейти в мещанское или купеческое сословие. Беднякам нередко ничего не оставалось, как сдавать свои земельные наделы в аренду зажиточным крестьянам и идти батрачить. Происходило сокращение земельных наделов крестьян, росли недоимки.
Обычным явлением становились безлошадные хозяйства. Обедневшие, разорившиеся крестьяне тысячами уходили бурлачить на Волгу. Таково было положение в государственной деревне, которая более активно втягивалась в товарно- денежные, капиталистические отношения.
В сложных условиях находились крепостные крестьяне, в абсолютном большинстве принадлежавшие к русским.
Средние наделы этих крестьян едва-едва превышали тридесятины на душу (норма земельного надела государственного крестьянина составляла тогда около восьми десятин). К тому же помещики сокращали эти наделы, увеличивали барщину и оброк. Нередко крестьянин трудился на помещика шесть дней в неделю. С каждой души он должен был уплатить 15 рублей оброка. С тоской вспоминали крепостные времена начала века, когда оброчные платежи были в 2,5 раза меньше. А тут еще новая напасть — «месячина». Крестьянин вовсе забрасывал свое хозяйство, поскольку вынужден был работать на господском поле за небольшой месячный натуральный паек.
Крепостная деревня доживала свой век. Вместе с хиреющим крестьянским хозяйством приходила в упадок масса помещичьих имений. Расчет помещиков на то, что они смогут за счет усиленной эксплуатации крестьян увеличить свои доходы, не оправдывался. В помещичьих хозяйствах снижалось производство продуктов земледелия, а само дворянство разорялось.
Во все более стесненные обстоятельства попадали удельныекрестьяне. При уменьшении их земельных наделов постоянно росли повинности. Так, денежный оброк с человека к концу 50-х гг. достиг 17 рублей.
Отложенные перемены. Аграрный сектор был отсталой частью экономики края. Малоудобренные земли, которые обрабатывались примитивными орудиями (соха, сабан и деревянная борона), истощались, давали низкие урожаи. Сокращались посевы хлебов и картофеля на душу населения. С конца 30-х по середину 50-х гг. государственная деревня испытала восемь неурожайных лет. Сельское хозяйство переживало кризис. Это был кризис феодально-крепостнических отношений.
Необходимость перемен становилась все более острой, и ее ощущали многие. «В ком есть человеческое сердце, — говорил на лекции своим студентам профессор права Казанского университета Д.И. Мейер в апреле 1849 г., — невольно сознает всю нелепость крепостного права. Для нас должно быть ясно, что крепостным необходимо дать свободу».
В это время в правительственных кругах господствовали иные настроения. На заседании Государственного совета в 1842 г. Николай I заявил, что крепостное право есть зло. Однако тут же добавил: «Прикасаться к нему теперь было бы делом еще более гибельным».
Что рождало крестьянский протест. У крестьян копились обида и недовольство. Они были вызваны не только сокращением наделов, ростом повинностей. Тяжелые отметины оставлял произвол помещиков, чиновников.
Особенно страдали крепостные. Пользуясь их бесправием, помещики нередко истязали, избивали своих крестьян. По многим крестьянским спинам «гуляли» розги и плети. Помещики пользовались правом ссылать крестьян в Сибирь, на каторжные работы. Крепостными торговали на базарах и ярмарках, продавали за долги. Случались и убийства крепостных крестьян.
Государственные крестьяне не были полностью бесправными, как крепостные. Однако и им приходилось не сладко. Тяжелым бременем на крестьянских плечах лежали многочисленные денежные сборы, которые значительно выросли в то время. Нужно было еще нести подводную, постойную, дорожную и другие повинности. Новые тяготы повлекла за собой реформа управления государственными крестьянами 1837-1841 гг.Крестьяне теперь должны были содержать за свой счет многочисленных чиновников губернской палаты, уездных округов государственных имуществ, работать на общественной запашке: сажать непривычный для них картофель.
В государственной деревне жило по большей части нерусское население. Для татарских, марийских, мордовских, удмуртских крестьян были установлены повышенные налоги и повинности. Рядовым явлением было вымогательство. Поборов не чуралось и православное духовенство в нерусских приходах. Национальные чувства, особенно мусульманского населения, задевало засилье русских чиновников в административных учреждениях, местных органах управления. С середины 30-х гг. на должности сельских и волостных начальников могли избираться лишь лица православной веры. К тому же делопроизводство в учреждениях, судах велось на русском языке.
По законам Российской империи разрешалось исповедовать любую религию (государственной религией являлось православие), лишь бы она признавала царскую власть и существующие порядки. Однако подлинной веротерпимости не было. Как мы помним, нерусские народы Среднего Поволжья со второй половины XVI в. знали несколько волн насильственной христианизации. Многие из них за два столетия приняли православие. Теперь правительство, православная церковь стремились закрепить и расширить влияние христианства в крае.
В 1812 г. в Казани было организовано Российское библейское общество с миссионерскими целями. Это общество большими тиражами выпускало православную литературу, богословские книги на языках нерусских народов края, в том числе на татарском языке. 30-е гг. прошли под знаком «крестового похода» прежде всего против мусульман, объявленного казанским архиепископом Филаретом. В деревнях, селах миссионеры, где словом, где при помощи земской полиции пытались обратить в православие нерусских крестьян. Миссионерское отделение имела Казанская духовная академия, открытая в 1842 г. В рамках этого отделения был создан противомусульманский разряд.
Неповиновение крестьян. Словом, «горючего» материала в помещичьей, государственной и удельной деревне Казанской губернии было много. Крестьяне просто вынуждены были протестовать. Крепостные писали жалобы на своих господ, пускались от них в бега. Осмелившегося жаловаться беглеца в случае поимки ждала расправа. Ведь по Уложению о наказаниях 1845 г. за одну только подачу жалобы на помещика полагалось 50 ударов розог. Было и открытое неповиновение: крепостные отказывались работать на барщине, вносить оброк. Документы первой половины XIX в. содержат немало сведений о порчах посевов, вырубках господских лесов, поджогах дворянских усадеб. Против бунтовщиков направлялись воинские команды, «зачинщиков» и «подстрекателей» отдавали под суд. Часто тревожные сведения власти получали из Спасского, Чистопольского, Тетюшского, Лаишевского уездов. Иногда дело доходило до ожесточенных кровавых столкновений. Так было во время подавления Акрамовского движения, возникшего среди чувашских и марийских государственных крестьян. Основными районами этого движения конца 30-х — начала 40-х гг. являлись Ядринский, Козьмодемьянский, Цивильский, Чебоксарский, Свияжский и Буинский уезды.
Крестьяне перестали обрабатывать общественную запашку и сажать картофель, затем перешли к более решительным действиям. В деревни были снаряжены воинские команды. В ходе столкновений появились раненные с обеих сторон, были произведены аресты. При попытке освободить арестованных в селе Акрамово Козьмодемьянского уезда 20 мая 1842 г. было убито восемь крестьян, более 30 ранено. Ранения получили около 8 солдат. Настоящие бои произошли в селах Чебоксарского, Ядринского, Цивильского уездов. Общее число восставших, среди которых было много татар, составляло несколько десятков тысяч человек.
Крестьяне могли противопоставить ружьям и пушкам солдат в основном дубины, палки, колья. Силы были неравны, и военные отряды жестоко подавили восстание. Более 400 его участников были отданы под суд. По приговору 23 человека должны были отправиться на каторжные работы, 376 — в ссылку в крепость.
В первой половине XIX в. среди нерусских крестьян возникло такое массовое явление, как отход («отпад») от православия. В первой четверти столетия 13,4 тысячи крещеных татар из 41,1 тысячи выразили желание вернуться в старую веру. В 30-40-х гг. татарские, марийские, чувашские крестьяне отпадали от православия целыми деревнями и волостями. Этот был протест против христианизаторской, русификаторской политики властей.
В среде основной массы населения Казанской губернии не было спокойствия. За период 30-40-х гг. произошло около тридцати выступлений крестьян. Из самой толщи народной жизни шли сигналы, которые говорили о необходимости коренных перемен.

6. КУЛЬТУРА КРАЯ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX В.
Книга: ИСТОРИЯ ТАТАРСТАНА (учебное пособие) (Ф.Х.Хузин, И.А. Гилязов, В.И. Пискарев, Б.Ф. Султанбеков, Л.А.Харисова, А.А.Иванов, А.Г.Галлямова)
Первая половина XIX в. стала временем нового подъема отечественной культуры. Серьезные изменения произошли в культурной жизни края, населявших ее народов.
Образование и наука, общественная мысль.
В 1804 г. был основан первый в Поволжье и третий в России Казанский университет. В феврале следующего года его переступили первые 33 студента. Их подготовкой предстояло заняться восьми ординарным профессорам, пяти адъюнкт- профессорам и шести учителям.
Роль Казанского университета в культурной, духовной жизни края первой половины XIX столетия велика и неоспорима. Однако поначалу татары, башкиры, представители других нерусских народов неправославной веры не имели возможности стать его студентами. Лишь через двенадцать лет после основания университета поступило разрешение на прием 20 мусульман на медицинский факультет. Это правило было подтверждено в 1849 г. Тем не менее первые татары и башкиры, представители других тюркских народов получили высшее образование в стенах Казанского университета. Общее их число к середине XIX в. составляло несколько десятков человек.
Определенное развитие в этот период получает начальное и среднее образование. Возникают школы для детей русских государственных и удельных крестьян, в уездных городах учреждаются уездные училища. Кроме уже существовавшей 1-й Казанской гимназии, на базе главного народного училища в 1835 г. создается 2-я гимназия. В последующем многие ее питомцы заняли высшие административные должности, многие стали профессорами Казанского университета, в том числе литературовед Н.Н. Булич, физиолог Н.О. Ковалевский, химик А.М. Зайцев, зоолог Н.М. Мельников, медик Н.И. Котовщиков. Шестью годами позже на средства помещицы А.Н. Родионовой открывается Казанский институт благородных девиц, названный Родионовским. Долгое время институт оставался единственным женским образовательным учреждением в крае. Многие ее воспитанницы работали в самом институте и возникших затем женских учебных заведениях. В 1847 г. при Северо-Восточной ферме Казанского экономического общества была открыта сельскохозяйственная школа. Ее воспитанники, прежде всего дети государственных крестьян, получали знания по земледелию, животноводству, огородничеству, ветеринарии. В 1853 г. для детей духовенства создаются епархиальное и окружное училища.
Не оставалось неизменным число татарских школ. В начале второй половины XIX столетия в крае насчитывалось около 500 сельских мектебов и медресе. Татарские учебные заведения находились в особо стесненных условиях, поскольку правительство средств на их содержание не выделяло. К тому же, не допускалось открытие светских татарских учебных заведений.
Издательское дело и периодическая печать. Важное значение для развития культуры края имело зарождение издательского дела и периодической печати. В 1801 г. была открыта в Казани Азиатская типография, приобретенная на средства отставного поручика А. Бурашева. Через год появились первые, изданные здесь книги на арабском алфавите. В 1807 г. казанским губернатором Б.А. Мансуровым была основана русская типография при губернском правлении. Некоторое время спустя основывается типография Казанского университета, в состав которой позднее вошла Азиатская. Одной из первых изданных здесь книг был букварь и этимология татарского языка И. Хальфина. Впоследствии в Казани были открыты частные типографии Л. Шевица, Ш. Яхина, К.А. Тилли, Г.М. Вячеслава, В результате в первой половине XIX в. по общему количеству издаваемых книг Казань стала занимать третье место в России после Москвы и Петербурга.
Книги несли с собой знания. Их распространению способствовали периодические издания. В первой половине XIX в. появились такие газеты, как «Казанские известия», «Казанские губернские ведомости», журналы «Казанский вестник», «Заволжский муравей». Свои «Ученые записки» начал издавать Казанский университет, а затем стали выходить «Записки Казанского экономического общества». По-разному сложилась судьба этих изданий, они имели разную направленность. Так, основанные в 1811 г. «Казанские известия», которые являлись первой провинциальной газетой в России, через девять лет были закрыты Магницким. С конца 20-х гг. видное место среди либеральной печати России занял журнал «Казанский вестник». В либеральном духе издавался «Заволжский муравей», на страницах которого печаталось немало материалов по истории, географии, статистике, этнографии, по общественным вопросам. Одним из редакторов журнала был преподаватель Казанского университета, историк края М.С. Рыбушкин. Журнал просуществовал только два года, он вынужден был закрыться в 1834 г. из-за недостатка подписчиков. Татарской периодической печати в то время не было. Попытки ее создания не были поддержаны правительством.
Художественная литература, театр, живопись. Нередко на страницах периодической печати можно было встретить произведения художественной литературы. Издавались также литературные сборники, проводились литературные вечера. И в этом отражалось развитие художественной литературы края.
На протяжении нескольких десятилетий центром литературной жизни являлось созданное в 1806 г. Общество любителей отечественной словесности. В нем Объединилось несколько десятков писателей, поэтов, которые представляли все тогдашние литературные направления — классицизм, сентиментализм, реализм, романтизм. Инициаторами и активными членами общества были преподаватель Казанского университета, автор знаменитого стихотворения «Во поле березонька стояла», ставшего песней, Н.М. Ибрагимов, С.Т. Аксаков, университетский профессор П.С. Кондырев, В.И. Панаев, астроном И.М. Симонов и некоторые другие. Почетными членами общества являлись Г.Р. Державин, Э.А. Жуковский, К.Н. Батюшков, П.А. Вяземский, многие другие видные русские поэты и писатели. Пробовали свое перо студенты Казанского университета. В 1805-1807 гг. они издавали рукописные журналы «Аркадские пастушки» и «Журнал наших занятий». В доме К.Ф. Фукса, жена которого была поэтессой, страивались литературные вечера. На одном из таких вечеров присутствовал 7 сентября 1833 г. А.С. Пушкин, выбиравший материалы по истории пугачевского бунта, где же с ним встретился поэт Е.А. Боратынский, находившийся в Казани. Казанские впечатления отразились в таких стихах Е. Боратынского, как «Мой Элизий», «Где сладкий шепот...», «На смерть Гете». Не стояла на месте и татарская художественная литература. В первой половине XIX в. татарские писатели поэты создают новые произведения, написанные доступном широким слоям татарского общества зыке. Это, прежде всего Габдельджаббар Кандалый 1797-1860), из-под пера которого вышли, например, татарские лирико-эпические поэмы «Мулла и абыстай», Сахибжамал». Новые произведения создали Утыз Имяни (1754-1834), Хибатулла Салихов (1794-1867), Абульманих Каргалый (1782-1833), другие поэты и писатели. Так, были опубликованы две книги поэтических произведений X. Салихова «Подарок потомкам» и «Свод правил поведения»; «Переводы Абульманиха Хаджи из Сеитовой слободы» А. Каргалыя.
Татарская интеллигенция активно занималась популяризацией устного народного творчества, переводческой деятельностью. Татарские народные песни, поговорки, загадки широко были представлены в «Татарской хрестоматии» М.И. Иванова, «Сборник татарских рассказов» был издан СБ. Кукляшевым. Перевод на татарский язык произведений русской литературы связан с именами М.-Г. Махмудова, И.И.Хальфина.
Продолжали развиваться театральные традиции. Русский театр становился профессиональным. На его сцене можно было увидеть пьесы Я. Княжнина, А. Сумарокова, других авторов. Трижды была поставлена комедия А. Грибоедова «Горе от ума», первый раз — с участием великого русского актера М.С. Щепкина. Из местных артистов известны были Н.К. Милославский, АЛ. Стрелков, В.И. Виноградов, Е.Г. Пиунова. Однажды в одном из любительских спектаклей участвовал студент Казанского университета Л.Н. Толстой. Театральные представления привлекали внимание татар. Как писал М.С. Рыбушкин в «Краткой истории Казани», изданной в 1848 г., они «стали страстными любителями театра». Кроме того, в Казанском университете, гимназиях, в среде интеллигенции действовали кружки любителей театрального искусства.
Менялся архитектурный облик Казани. Город украсили многие здания, построенные в классическом стиле. Был построен по проекту архитекторов П.Г. Пятницкого и МЛ. Коринфского университетский городок. В 1847 г. во дворе университета был установлен первый в России памятник «отцу русских поэтов» Г.Р. Державину (в 1870 г. памятник был перенесен на Театральную площадь, а в 1931 г. — снесен). Привлекали внимание своей архитектурой Гостиный двор, здания городской управы, Дворянского собрания, 1-й Казанской гимназии, городского театра. По заказу татар русскими архитекторами было построено немало каменных и деревянных мечетей. Восточный колорит несли в себе мечеть Иске-Таш в Новотатарской слободе, Голубая и Галеевская мечети в Старотатарской слободе, Базарная мечеть на Сенной площади. .
В первой половине XIX в. Казань четырежды горела. При пожарах огонь уничтожил более двух тысяч строений, преимущественно деревянных. По новому плану застройки Казани в центре города разрешалось строительство только каменных зданий. Крутые, неудобные спуски и подъемы на дорогах были срыты. В 1847 г. началось строительство первой дамбы через Казанку, которая соединила город с Адмиралтейской слободой.
Интересные живописные произведения — картины, гравюры, офорты — оставили после себя преподаватель рисования в Казанском университете Лев Дмитриевич Крюков (1783-1847), учитель рисования в Казанском главном народном училище Василий Степанович Турин (1780-1834), университетский лектор английского языка Эдуард Петрович Турнерелли (1813-1854). Они позволяют увидеть минувшее в ярких реалистических образах, в том числе внешний облик Казани и ее окрестностей первой половины XIX в. (альбомы «Перспективные виды губернского города Казани» В. Турина, «Собрание видов города Казани» Э. Турнерелли). Это относится и картинам живописца, преподавателя 2-й Казанской гимназии, а затем университета Андрея Николаевича Раковича (1815-1866) «Петропавловский собор», «Казань. Кремль». На литографиях В. Турина, Э. Турнерелли изображены и мечети, прилегающие к ним дома Старотатарской слободы. Развивались татарское прикладное искусство, графика на основе традиций каллиграфии, книжной миниатюры, шамаилей.

7. Казанский университет
Первая половина XIX в. стала временем нового подъема отечественной культуры. Серьезные изменения произошли в культурной жизни края, населявших ее народов.
Образование и наука, общественная мысль.
В 1804 г. был основан первый в Поволжье и третий в России Казанский университет. В феврале следующего года его переступили первые 33 студента. Их подготовкой предстояло заняться восьми ординарным профессорам, пяти адъюнкт- профессорам и шести учителям.
С 1814 г. в университете создаются нравственно-политический, врачебный физико-математический и словесный факультеты.
Казанский университет сыграл огромную роль в развитии науки и просвещения. Он в течение непродолжительного времени обрел всероссийскую и мировую известность как крупный научный центр. Эта известность была, прежде всего связана с именами, научными открытиями Н.И. Лобачевского, И.М. Симонова, Н.Н. Зинина и многих других ученых университета.
Сын землемера, выпускник университета Николай Иванович Лобачевский (1792-1856) в 24 года стал экстраординарным профессором. 12 февраля 1826 г. он впервые публично прочитал записку «Сжатое изложение начал геометрии со строгим доказательством теоремы о параллельных линиях». Тем самым было положено начало неэвклидовой геометрии. Почти два десятилетия Н.И. Лобачевский возглавлял Казанский университет.
В 1819-1821 гг. русские мореплаватели М.П. Лазарев и Ф.Ф. Беллинсгаузен предприняли кругосветную экспедицию к Южному полюсу. Научным руководителем, астрономом этой экспедиции, открывшей Антарктиду и 29 островов, был И.М. Симонов (один из открытых островов по предложению Беллинсгаузена был назван именем Симонова). Вернувшись из путешествия, он написал ряд астрономических трудов, работу по климату Антарктики. За свои научные труды он был избран членом-корреспондентом Петербургской Академии наук.
Мировой славой пользовался основатель казанской школы химиков Николай Николаевич Зинин (1812-1880). В химической лаборатории университета ему впервые удалось получить в 1842 г. анилин из каменоугольного дегтя (ранее это красящее вещество добытого из растения индиго). Это открытие положило начало новой эпохе в развитии химической науки, легло в основу создания синтетических материалов, производства лекарственных средств, душистых и других веществ.
Татарские просветители
С 1812 г. на арабо-персидской кафедре начал работать Ибрагим Исхакович Халъфин (1778-1829), преподаватель татарского языка в 1-й Казанской мужской гимназии. Теперь и университетский лектор татарского языка он вел большую научную, просветительскую деятельностью. В 1823 г. И.И. Хальфин стал первым из татар адъюнкт-профессором Казанского университета. Среди его трудов — «Азбука и этимология татарского языка», «Азбука и грамматика татарского языка с правилами арабского чтения», татарская хрестоматия «Жизнь Чингиз-хана и Аксак-Тимура с присовокуплением разных отрывков, до истории касающихся». Благодаря работам И.И. Хальфина западноевропейские ученые могли познакомиться с татарскими источниками.
Многим обязано И.И. Хальфину татарское просветительство, которое начало зарождаться на рубеже XVIII-XIX вв. Он первым среди татар высказал основные просветительские идеи. Прогресс татарского народа И.И. Хальфин неразрывно связывал со светским образованием, с использованием достижений русского и европейского просвещения. Сам хорошо владевший русским языком, он выступал за его изучение всеми татарами.
Утверждению и развитию основных идей просветительства активно содействовал Хусаин Фаизханов (1828-1866). Он так же, как и Ибрагим Хальфин, работал преподавателем университета, имел звание адъюнкта восточной словесности (в 1854 г. в связи с переводом в Петербургский университет восточного разряда туда переезжает и Фаизханов, но связей с Казанью не прерывает). Известность X. Фаизханову как филологу и историку принесли его «Краткая грамматика татарского языка», исторические исследования старинных языков и грамот, татарских надгробных камней и другие труды. X. Фаизханов выступал за организацию светского образования для татар, подготовил проект реформы татарской школы, а также проекты издания газет и журналов на татарском языке. Он считал необходимым, чтобы татары, наравне с русскими, имели возможность получать высшее образование.
Татарскими просветителями являлись Мухаммад-Гали Махмудов (1824-1891), а также Салихджан Бикташевич Кукляшев (1811-1864) и Абдюш Ахтямович Вагапов (1814-1876), вышедшие из стен университета. Так, М.-Г. Махмудов в восемнадцать лет начал преподавать в университете, а затем в 1-й Казанской мужской гимназии восточную каллиграфию. Он собирал и издавал песни, поговорки, загадки и другие произведения татарского народного творчества, вместе с И. Хальфиным издавал на татарском языке произведения русских писателей. При его участии в 70-е гг. была организована Казанская татарская учительская школа, в которой он работал инспектором. Формирование и развитие татарского просветительства, передовой общественной мысли и деятельность Казанского университета, таким образом, неразрывно связаны. Дело и в том, что университету был присущ дух вольнодумства. Выпускник Казанского университета, впоследствии член отделения русского языка и литературы Российской академии
Другие ученные Казанского университета
В 1845 г. в Казань приехал Д.И. Мейер. Вокруг доктора гражданского права стал формироваться кружок петрашевцев. Мейер открыто проповедовал либеральные взгляды. В 1834 г. был обвинен в распространении среди студентов потаенной литературы казанский помещик Э.П. Перцов. В 40-х гг. агитацию вели сосланные в Казань студенты западных российских университетов.
К числу прогрессивно настроенных профессоров университета относился Карл Федорович Фукс (1776-1846). Здесь он читал лекции, а с 1823 г. по 1827-й был ректором. Созданный им кружок являлся своего рода центром общения и сближения русской и татарской интеллигенции города. Результатом многолетних научных изысканий самого Фукса стали его книги «Краткая история Казани» и «Казанские татары в статистическом и этнографическом отношениях».
Роль Казанского университета в культурной, духовной жизни края первой половины XIX столетия велика и неоспорима. Однако поначалу татары, башкиры, представители других нерусских народов неправославной веры не имели возможности стать его студентами. Лишь через двенадцать лет после основания университета поступило разрешение на прием 20 мусульман на медицинский факультет. Это правило было подтверждено в 1849 г. Тем не менее первые татары и башкиры, представители других тюркских народов получили высшее образование в стенах Казанского университета. Общее их число к середине XIX в. составляло несколько десятков человек.

8. ПОДГОТОВКА ОТМЕНЫ КРЕПОСТНОГО ПРАВА
Как мы помним, крестьянский вопрос был одним из центральных в социально-экономической, общественной жизни страны в первой половине XIX в. - Правительство не раз подступалось к его решению, предпринимало нерешительные попытки если не отменить, "то изменить крепостное право, облегчить положение крестьян. В числе этих попыток — указ 1803 г. о «вольных хлебопашцах», указ 1842 г. об обязанных крестьянах, идеи М.М. Сперанского наделить крепостных крестьян 'гражданскими правами, планы П.Д. Киселева добиться личного освобождения крестьян. В Эстляндии, Курляндии и Лифляндии крестьяне были освобождены от крепостной зависимости, но без земли. Но скромный опыт так и не вышел за рамки трех прибалтийских губерний. Без отмены крепостного права не мыслили себе достойного будущего страны представители различных направлений общественного движения. За уничтожение крепостного состояния как «дела постыдного, противного человеку» выступали декабристы. Понимание необходимости отмены крепостного права было общим для западников и славянофилов. Предоставить свободу крепостным страстно призывали А.И. Герцен, В.Г. Белинский, петрашевцы. Ожиданием отмены крепостного права жило крестьянство. Эти ожидания были столь велики, что даже слухи о возможном освобождении от крепостной неволи вызывали массовое бегство крестьян от своих господ. В Казанской губернии в 1855-1860 гг. произошло около 30 крупных крестьянских выступлений. В начале 1859 г. офицер VII жандармского округа (в него входила и Казанская губерния) Ларионов сообщал в Третье отделение: «В Казанской губернии почти повсеместно в помещичьих имениях заметно развивается непослушание крестьян и дворовых против владельцев, уклоняются от должных работ под разными предлогами, а если таковые и производят, то небрежно, в ущерб хозяйства; проникнутые духом ожидаемой свободы при подстрекательстве людей неблагонамеренных, приняли смелость часто временно приносить необосновательные жалобы словесно и письменно исполняющему должность военного губернатора генерал- майору Козлянинову». После поражения в Крымской войне, которая показала отсталость России, идея освобождения крестьян проникает в более широкие слои образованного общества. Ее уже обсуждают открыто. За отмену крепостного права выступали не только революционеры, либералы, но и часть консерваторов. Активную агитацию за освобождение крестьян развернул «Колокол» А.И. Герцена. Взгляды радикальной части интеллигенции об освобождении крестьян с землей и без выкупа проповедовал со страниц «Современника» Н.Г. Чернышевский.
В общем, хоре голосов, ратовавших за отмену крепостного права, были слышны голоса и демократической студенческой молодежи. Питательную почву антикрепостнические настроения находили в среде казанского студенчества. Широкое хождение в ней в I860 г. получил сатирический памфлет «Гнездо коробочек». (Вспомните образ помещицы Коробочки из «Мертвых душ».) Всем своим содержанием он был направлена осуждение жестокости, самодурства крепостников, на защиту крестьян, лишенных элементарных прав. Осенью того же года из студентов университета, Духовной академии, старшеклассников 1-й гимназии образовался нелегальный кружок. Его идейным наставником стал профессор русской истории Казанской духовной академии, а затем Казанского университета А.П. Щапов. Уже в первых своих лекциях он стал говорить о С. Разине, Е. Пугачеве, Н. Новикове, А. Радищеве, А. Герцене, декабристах. Щапова не случайно называли «Апостолом свободы».
Противодействие реформе. Позиция казанского дворянства. Однако на пути к освобождению крестьян было немало и противников. Характерно, что с момента, когда Александр II впервые официально высказался за от мену крепостного права и до подписания им Манифеста «О всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей и об устройстве их быта» и «Положения о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости», прошло без малого пять лет. Четыре года заняла непосредственная работа над подготовкой крестьянской реформы.
Крепостники имели довольно прочные позиции в Негласном (секретном) комитете, затем переименованным в Главный, в Редакционных комиссиях. Но более всего — в губернских комитетах «Об улучшении быта помещичьих крестьян», созданных почти повсеместно к лету 1858 г. Ярыми крепостниками зарекомендовало себя казанское дворянство. Оно явно не торопилось приступить к «крестьянскому делу». Лишь через пять месяцев после подписания соответствующего царского рескрипта, а именно 11 сентября 1858 г., в Казани был открыт дворянский губернский комитет. Восемь месяцев спустя им был представлен проект «Положения об улучшении быта помещичьих крестьян Казанской губернии». Его реакционный характер был очевиден и казанскому губернатору П.Ф. Козлянияову, считавшемуся либералом. В сообщении, направленном министру (внутренних дел С.С. Ланскому, он писал, что некоторые положения проекта — выкупы усадеб, наделы землею, отправление повинностей, не представляя должного улучшения быта, в некоторых случаях кажутся даже стеснительнее прежнего, предоставляя помещикам более выгод, чем в настоящее время при крепостном праве. Такой произвольно мелкий надел (полторы десятины земли и 0,4 лугов на душу) может расстроить, а не улучшить их быт и даже возбудить в них ропот». Разделяя такие оценки, Редакционные комиссии смягчили условия освобождения крестьян Казанской губернии, предусмотренных этим проектом. Реформа 19 февраля 1861 г. В Казанской губернии Манифест об освобождении крестьян был обнародован 11 марта 1861 г. Тогда он был прочитан в соборе и во всех приходских церквах Казани, а на следующий день — на всех торговых площадях города.
В результате реформы произошло личное освобождение помещичьих крестьян. Таковых в Казанской губернии насчитывалось 212,2 тысячи человек. С момента публикации законоположения 19 февраля 1861 г. крепостные крестьяне становились свободными сельскими обывателями и получали гражданские права.
Однако до подлинной свободы было еще далеко. Вся земля в имении, в том числе находившаяся в распоряжении крестьян, считалась собственностью помещиков. За пользование своими наделами «свободные сельские обыватели» должны были нести повинности — отбывать барщину или платить оброк. Тем самым устанавливались «временнообязанные отношения» вплоть до заключения выкупной сделки. Во временнообязанном состоянии крестьян мог находиться в течение девяти лет. В это время он не имел права отказаться от своего надела земли. Это означало по существу прикрепление его наделу. Кроме того, крестьянин не мог выйти из сельского общества без его на то согласия. Ведь крестьяне все выкупные платежи и подати платили сообща, миром, который был связан круговой порукой.
Сумма выкупа примерно в 16 раз превышала сумму ежегодного оброка. У большинства крестьян не было необходимых для выкупа средств. В таких условиях правительство оплачивало помещику 80 процентов стоимости их земли, отошедшей под крестьянские наделы. Крестьяне же должны были в течение 49 лет погасить свой долг государству ежегодными взносами выкупных платежей.
Размеры крестьянских наделов и повинностей определялись в уставных грамотах. Высший и низший размер надела устанавливался законоположением реформы. При превышении норм высшего надела помещик имел право отрезать излишек. Прихватить часть крестьянской землицы он мог и в ряде других случаев. Например, если после наделения крестьян землей у него оставалось менее одной трети общего количества удобной земли. Широкие возможности для обезземеливания бывших крепостных предоставляли так называемые дарственные набелы. Они давались крестьянам с их согласия и бесплатно. Но размер таких наделов вместе с усадьбой не превышал 0,5-1,5 десятины на душу. В числе отрезанных земель могли оказаться прогоны и выгоны для скота, леса, луга и другие необходимые крестьянам угодья. Какие же результаты принесла с собой крестьянская реформа 1861 г. в Казанской губернии? Помещичьи земли увеличились на 11,6 процента, а крестьянские — сократились на 23,6 процента (в Воронежской, Курской, Орловской, Рязанской, Тамбовской, Тульской губерниях помещики отрезали у своих крестьян 16,3 процента их дореформенных наделов). Более 11 тысяч крестьян вообще остались без земли. Каждый седьмой крестьян согласился получить дарственный надел — так велико было стремление крестьянства немедленно порвать отношения с помещиком. Но утраченные дарственниками земли составили более трех четвертей общих земельных потерь, которые понесли бывшие крепостные Казанской губернии. Средний душевой надел сократился; 3 до 2,7 десятины. Вместе с тем у определенной части Крестьян надел мог увеличиться или остаться прежним. Сак, в Свияжском уезде земельный надел увеличился у ,4 процента бывших крепостных, не изменился у 13,4, в, Казанском — соответственно у 3,8 и 40,6 процента. Находясь во временнообязанном состоянии, крестьяне должны были нести повинности в виде барщины или -оброка. За высший душевой надел оброк составлял 8-9 рубей. Преобладала барщина, на которой в дореформенный период находилось 86 процентов крестьян помещичьей деревни. Теперь крестьянин должен был в течение года отрабатывать в имении со своим инвентарем 40 мужских и 30 женских дней. Весьма обременительными оказались выкупные плачеи. Стоимость одной десятины надельной земли в Казанской губернии для бывших помещичьих крестьян составляла более 22 рублей. За предоставленные этим крестьянам земли они заплатили вместо 3,4 миллиона рублей 6,8 миллиона.
9. КРЕСТЬЯНСКАЯ РЕФОРМА 60-Х ГГ
Преобразования в удельной и государственной деревне.
В 1863 г. основные положения крестьянской реформы были распространены на удельных крестьян, а в 1866 г. — на государственных крестьян. В Казанской губернии к разряду удельных крестьян относилось 35,5 тысячи человек, государственных крестьян — 1,1 миллиона человек.
Удельные крестьяне получали права свободных сельских обывателей. Для них вводился обязательный выкуп земельных наделов, что исключало для них временнообязанное состояние. В крестьянские наделы не могли включаться леса, оброчные статьи, рыбные ловли и все земли, которые удельное ведомство считало для себя необходимыми.
В ходе реформы 1863 г. находившиеся в пользовании удельных крестьян Казанской губернии земли сократились на семь тысяч десятин. Средний душевой надел уменьшился с 4,4 до 3,9 десятины. Средняя цена десятины земли, отведенной крестьянам в надел, составляла более 13,5 рубля, а годовые платежи с души — свыше 3,2 рубля.
Поземельное устройство государственных крестьян определялось законом от 24 ноября 1866 г. За этими крестьянами закреплялись существующие наделы. Однако они не могли превышать 8 десятин на ревизскую душу в малоземельных уездах и 15 десятин — в многоземельных. Средний душевой надел практически не изменился и составлял 5,2 десятины. Государственные крестьяне были объявлены собственниками наделов. Однако земля оставалась лишь в их пользовании, за что они должны были, как и прежде, вносить в казну оброчную подать. Размер этой подати на душу составлял более 3,7 рубля. Обязательный выкуп казенных наделов был предусмотрен только двадцать лет спустя. Государственные крестьяне, как и бывшие удельные, передавались в ведение уездных и губернских учреждений. Они уравнивались в правах с другими категориями сельского населения.
Известно, что в государственной деревне основную массу составляли нерусские крестьяне. Они получили земли гораздо меньше, чем русские государственные крестьяне. Так, русские земледельцы получили в среднем по 6,4 десятины на ревизскую душу, мордовские и удмуртские — по 6 десятин, марийские по 5,7 десятины, чувашские — по 5, татарские — по 4,7 десятины. Да и Аналоговое бремя среди них распределялось весьма неравномерно. Больше всего налогов с одной десятины земли заплатили татарские, затем русские, Чувашские, марийские и мордовские крестьяне. Государственные нерусские крестьяне северных и восточных уездов Казанской губернии лишились значительной части лесных угодий.
Итоги аграрных преобразований в помещичьей, государственной и удельной деревне, таким образом, во многом были различны. Бывшие государственные крестьяне получили больше земли, чем бывшие удельные, а. тем более — помещичьи крестьяне. В государственной деревне оброчные платежи были намного ниже выкупных платежей помещикам и уделу.

10. ДВИЖЕНИЯ В ОТВЕТ НА РЕФОРМУ 1861 Г.
Книга: ИСТОРИЯ ТАТАРСТАНА (учебное пособие) (Ф.Х.Хузин, И.А. Гилязов, В.И. Пискарев, Б.Ф. Султанбеков, Л.А.Харисова, А.А.Иванов, А.Г.Галлямова)
Уже весной 1861 г. стало очевидным, что крестьяне ждали совсем не такой воли. В их представлении совершенная воля — немедленное прекращение любых отношений с помещиком и получение всей удобной земли. Этого не произошло. К тому же им предстояло выплачивать высокие выкупные платежи. Крепло убеждение в том, что господа спрятали настоящую, царскую волю. Выражая настроения крестьян, «Колокол» писал, что в действительности крепостное право не отменено. Революционеры надеялись, что в стране вспыхнет массовое крестьянское восстание.
Крестьянские волнения. В марте-мае 1861 г. в великорусских губерниях России произошло в 3-4 раза больше крестьянских выступлений, чем за весь 1860 г. Крестьяне выражали свое недовольство несправедливыми условиями реформы, добивались настоящей воли.
Одним из районов, где наиболее ярко проявился протест крестьян, стала Казанская губерния. Вскоре после обнародования Манифеста, в марте, волнения произошли в деревнях Кармачи и Карташиха Лаишевского, Тень-ки, Полянки и Мурасы Спасского уездов. Общим для них был отказ от выполнения барщинных или оброчных повинностей. Крестьяне считали оглашенные им документы подложными, не подлинными. С марта и до конца мая 1861 г. в губернии были отмечены многочисленные выступления, в которые были вовлечены жители более чем 130 деревень. «Взбунтовавшихся мужиков», как правило, приводили к покорности силой.
«Бездненское побоище». Особым драматизмом отличались события в селе Русская Бездна Спасского уезда. Здесь крестьянам, разочарованным условиями реформы, принялся растолковывать «Положение» от 19 февраля 1861 г. их односельчанин Антон Петров (Сидоров). Сам он в течение двух дней читал документы, но «ничего хорошего не вычитал». Затем его внимание привлекла первая статья Уставной грамоты с фразой из них отпущено на волю ». К тому же в «Положении» он вычитал слова: «После ревизии отпущены на долю». Это он и принял за «изъяснение воли».
Открытую им волю Петров объявил крестьянам. Он говорил, что крестьяне, как люди отныне вольные, ни одного дня в неделю работать на помещика не обязаны. Им должны отойти и почти вся помещичья земля. Слова: Петрова побуждали крестьян к действиям. Крестьяне рубили помещичьи леса, угоняли господский скот, пришли, как сообщалось в официальных документах, в «полное неповиновение властям». В Бездне, Болховке, в ряде ругих деревень Спасского уезда насильственно были заменены неугодные представители сельской админи-грации — старосты, выборные, сотские. Чтобы услыхать о «настоящей воле», в Бездну приходили целые элпы крестьян из Спасского, Чистопольского, Лаишевского и других уездов. Только в Спасском уезде волнения охватили крестьян 75 сел и деревень. Не без влияния бездненских событий начали волноваться срестьяне Самарской, Симбирской и Саратовской губерний. В сознании помещиков возник образ пугачевщины.
10 апреля на Бездну по приказу П.Ф. Козлянинова были двинуты войска, в том числе из Тетюш, Лаишевский, Чистополя и Казани. Всего двенадцать рот с более ем 1,2 тысячами солдат, при двух орудиях. На следущй день в Бездну прибыл свиты его императорского вличества генерал-майор, граф А.С. Апраксин. В селе эгда находилось около пяти тысяч крестьян. На тре-эвания выдать Антона Петрова толпа ответила генерал майору отказом. Был отдан приказ открыть ружейный огонь. В промежутках между залпами из толпы раздавались крики: «Не бойтесь!», «Пугают!», «Не сходитесь!», «Не выдадим, в царя стреляли!» По последнему залпу безоружные крестьяне дрогнули и стали разбегаться. В это время появился Петров, державшие на голове «Положение». Он был схвачен и отправлен в острог.
В Бездне было устроено настоящее побоище. 350 раненыx и убитых крестьян — таков кровавый итог расправы с возжелавшими настоящей воли. А Антон Петров по приговору полевого военного суда был расстрелян 19 апреля вблизи своего села.
13 апреля весть о расправе над крестьянами в селе Бездна дошйа до Казани. Большинство дворян не скрывало своей радости. По свидетельству современника, «13 апреля Воскресенская улица в 1 час дня представляла вид необыкновенный: по ней катались коляски, дорожки и тарантасы помещиков, ехавших к губернатору. Только что было получено известие «о победе графа». Примечательная и резолюция Александра II, наложенная им на рапорте главного усмирителя о событиях в Бездне. Она весьма определенна: «Не могу не одобрить действий графа Апраксина; как оно не грустно, но нечего было делать другого». Граф был награжден орденом св. Владимира 3-й степени.
Протест против введения уставных грамот. Безднен-ское побоище лишь на время приглушило недовольство крестьян. Оно вышло наружу при введении уставных грамот осенью 1861 г. Введение этих грамот сопровождалось сокращением крестьянских наделов, ростом повинностей в пользу помещиков. Тогда произошло около 30 крупных выступлений бывших помещичьих крестьян, подавленных с помощью воинских команд. Крестьяне протестовали против введения уставных грамот, требовали «дарственного надела». Так было в селах Любимовка Тетюшского, Сокуры Лаишевского, Старая Киреметь Чистопольского уездов. Крестьяне деревни Арпаяз-Янасалы Лаишевского уезда отказывались принимать земельные наделы, исполнять повинности. Пущенные властями в ход розги не сломили их упорства. За дело взялся военный суд. Около сорока человек понесли тяжелое наказание. В конце концов янасальских крестьян перевели на выкуп, снизив выкупную сумму, освободили от издольщины.
Не скрывали своего недовольства и государственные крестьяне. Так, в связи с несправедливым рекрутским набором в декабре 1862 г. прокатились волнения по ряду сел Казанского уезда.

11. ОТКЛИКИ НА БЕЗДНЕНСКИЕ СОБЫТИЯ. КУРТИНСКАЯ ПАНИХИДА. Крестьянские выступления находили широкий отклик в демократической среде. Особенно глубокий след в общественном движении оставили события в селе Бездна.
Кровь жертв бездненского побоища взывала не только к состраданию, но и к протесту. С получением известий о событиях 12 апреля, кружок казанских студентов начал вырабатывать план действий. Студенты решили направить своих представителей в Бездну, провести сбор средств в пользу семей убитых и раненых, организовать демонстрацию.
В Бездну выехали С. Клаус и М. Элпидин, но там были арестованы и доставлены в Казань. Здесь их лично допросил губернатор Козлянинов. Другие члены кружка 14-16 апреля занялись сбором средств среди профес-Цеоров, учителей, студентов, гимназистов, чиновников, купцов. То, что удалось собрать, было отправлено семьям юстрадавших.
Во второй половине дня 16 апреля на Куртинском тадбище в приходской церкви состоялась панихида по битым в Бездне крестьянам. Ее инициаторами стали. Н. Умнов, И.К. Олигер, Н.В. Копиченко, А.Х. Хрисэров, А.М. Темников, составлявшие ядро кружка. Пе-собравшимися — а их было около 450 человек — шхиду служил священник И.В. Яхонтов. Он прибывал помянуть «убиенных за свободу и любовь к отечеству». В конце панихиды с краткой и страстной вчью выступил А.П. Щапов. Заключая ее, он произнес: «Земля, которую Вы возделывали (речь идет о Кертвах бездненского побоища), плодами которой пи-рал и нас, которую теперь желали приобрести в собстенность и которая приняла Вас мучениками в свои недра, — эта земля воззовет народ к восстанию и свободе... Мир праху Вашему и вечная историческая память Вашему самоотверженному подвигу. Да здравствует демократическая конституция!» На следующий день Казань была полна разговорами о Щапова. О ней незамедлительно телеграфировали яександру П. Императорская резолюция на телеграмме сила: «Щапова немедленно арестовать, а двух монахов очить в Соловецкий монастырь». В монастырь должен был отправиться и Щапов, но под давлением общественного мнения царь отменил это решение. В 1864 г. профессора русской истории сослали на родину в село Анга Иркутской губернии. Ранее из университета исключили девять, а из академии — троих студентов.
В мае на события в Бездне откликнулся «Колокол». Через два месяца на его страницах было опубликовано письмо либерально настроенного профессора русской литературы Казанского университета Н.Н. Булича. Называлось оно «Граф Апраксин Бездненскии» и начиналось следующими словами: «Манифест и Положение об освобождении крестьян облились уже невинною кровью». Специально для «Колокола» предназначалась большая статья «Сказание о Бездненском побоище в Казанской губернии по случаю освобождения крестьян», опубликованная в нем в марте 1862 г. Одним из ее авторов был К.П. Перцов, советник Казанского губернского правления, назначенный после событий 12 апреля председателем следственной комиссии по делу «О волнениях срочно обязанных крестьян Спасского уезда Казанской губернии». Попытки поднять крестьян на восстание. Во второй половине 1861 г. в среде казанских разночинцев появляется собственная рукописная прокламационная литература радикального содержания. Так, в нелегальном рукописном журнале «Студенческий голос» публикуется стихотворение-прокламация «Полилася кровь горячая...». Студент Казанского университета А. Курбаковский пишет прокламацию «Побатухи», студент того же университета И. Пеньковский — прокламацию «Бью челом народу православному...». Все они содержали призыв крестьян к восстанию.

12. КАЗАНСКИЙ КОМИТЕТ «ЗЕМЛИ И ВОЛИ»
Задача подготовки «повсюдного» крестьянского восстания входила в планы российской революционной организации «Земля и воля», возникшей в 1862 г. В ее казанское отделение входили П. Ровинский, И. Умнов, Г. Иловайский, Н. Шатилов, А. Христофоров. Н. Копиченко и другие. Казанский комитет имел тесные связи с Московским, Нижегородским, Саратовским комитетами «Земли и воли». Своеобразной частью этого комитета стал организованный в Казанском университете «Студенческий клуб». Была подготовлена и типографским способом размножена прокламация «Долго давили вас, братцы...», одним из авторов которой являлся И. Умнов. Однако призывы революционных демократов подняться на восстание не нашли поддержки среди крестьянства.
Весной 1863 г. Казанский комитет начал распространять прокламацию «Земли и воли» — «Свобода вероисповедания», содержащей такие же призывы. Тогда прибывшие в Казань представители польских революционеров изложили свои планы организации в Поволжье восстания в поддержку повстанческих отрядов в Царстве Польском. В апреле студент Казанского университета И. Глассон донес о существовании «Казанского заговора». В Казани, как писал Г. Иловайский, «была страшная суматоха. С 9 на 10 апреля ждали революцию... Губернатор ходил с такой таинственной мордой, окружил свой дом казаками, вытащили откуда-то пушки и выдали солдатам боевые патроны. И этим перепугали весь народ». Участники заговора были выслежены и арестованы, пятеро из них казнены. Свыше 20 членов «Студенческого клуба» (с этой организацией польские революционеры вели активные переговоры) были приговорены к ссылке в Сибирь и на каторжные работы. Однако руководящее ядро Казанского комитета «Земли и воли» удалось сохранить. Таким образом, в ходе крестьянских реформ все крестьянство обрело права свободных сельских обывателей. Крепостное право пало. Однако произошло земельное утеснение крестьян. Малоземелье выдвинулось в число важнейших вопросов экономической, общественной жизни. Еще большую остроту ему придавало то, что в деревне сохранились феодальные пережитки, прежде всего помещичье землевладение. Недовольство крестьян условиями реформы 1861 г. не вышло за рамки стихийных и разрозненных выступлений. Попытки революционеров разжечь пламя крестьянского восстания не встретило сочувственного отношения в среде тех, чьи интересы они стремились защитить.

13. "КАЗАНСКИЙ ЗАГОВОР"
Попытка поднять воен.-крест. восстание в Поволжье весной 1863, предпринятая по соглашению между руководителями восстания в Польше и Литве и землевольцами. Сторонники немедленного действия - польск. революционеры, Комитет русских офицеров в Польше и часть моск. орг-ции "Земли и воли" - рассчитывали на вовлечение крестьян в борьбу авторитетом царской власти. В марте 1863 были заготовлены подложный царский "Манифест" и прокламация "Временное народное правление", призывавшие к немедленному восстанию и созданию органов революц. власти на местах для передачи земли в руки крестьян, уничтожения рекрутских наборов и осуществления др. революц. требований. В марте 1863 офицер М. Черняк обсуждал с казанскими землевольцами план захвата Казани, как центра восстания, но большинство казанцев его не поддержало. Казанские землевольцы отказались распространять подложный манифест, они активно распространяли прокламацию, призывавшую к подготовке организованного восстания против царской власти. Действия участников "К. з." были прерваны многочисл. арестами. И. В. Кеневич, офицеры Н. К. Иваницкий, А. Мрочек и Р. И. Станкевич (6 июня 1864) и М. А. Черняк (11 окт. 1865) были расстреляны. Подверглись репрессиям и нек-рые казанские землевольцы.

14. ФОРМИРОВАНИЕ ЗЕМСКОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ В ГУБЕРНИИ
Исполнительная власть в К.г. была сосредоточена в руках назначаемого императором губернатора. На него было возложено выполнение адм.-хоз., фискальных, суд.-полицейских и др. обязанностей в губернии (обязанности в разные годы менялись). Свои функции губернатор осуществлял через различные губ. учреждения. Одновр. он был пред. правления и др. губ. совещательных учреждений, среди к-рых - осн. губ. присутствия: по крест. делам, по земским и гор. делам, по фаб. делам, воинское, об об-вах и союзах (см. Присутственные места). С марта 1917 губернатор был заменён губ. комиссаром Временного пр-ва. С нач. ноября 1917 К.г. управлял пред. Казанского губернского исполнительного комитета Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов (с перерывом в феврале-мае 1918, см.Казанская Советская Рабоче-Крестьянская Республика). В июне 1920 его полномочия были переданы Временному революционному комитету. В уездах высш. адм. власть находилась в руках исправников, к-рые назначались губернатором и находились в его подчинении. С сер. 1860-х гг. действовали земское самоуправление в К.г. (см. Земство) и корпоративные органы местного самоуправления в губернии (Дворянские собрания, Мещанская управа и др.). Высш. суд. инстанцией являлся Казан. окр. Суд.
С реформы 1862 г. принципом уездной полиции стало безусловное подчинение властям и служение им. Кризисность политической и социально-экономической ситуации в России конца XIX - начала XX вв., усугубившаяся уничтожением старых институтов контроля над населением (например, вотчинной полиции) заставила власти переподчинить уездную полицию из ведения ненадежных сословных органов в государственное заведование. При этом российская полиция оказалась в положении, противопоставленном населению, охраняя в первую очередь незыблемость царского режима и сословно-дворянской системы и только во вторую защищая интересы населения.
На уровне уезда все полицейские чиновники находились под полным контролем уездного исправника. На губернском уровне главой уездной полиции стал губернатор, которому та подчинялась напрямую и безусловно. Департамент полиции МВД мог отдавать распоряжения лишь опосредованно. Поэтому сформировалась децентрализованная система. Каждая губерния имела свои специфические черты в системе формирования и деятельности полиции. Структурные элементы специального характера, такие как стража XIX в., сыскные части, школы стражников и урядников, создавались только по усмотрению губернских властей, лишь согласовавших свои решения с центром, да и то не по всем вопросам. Но отдельные местные особенности не противоречили единству общероссийского административно-полицейского аппарата за счет сохранения унифицированной системы права на основной территории Российской империи.
Поначалу новая система уездной полиции переплеталась со старыми институтами: сословными коллегиальными присутствиями, становым делением и выборностью нижних чинов сельскими обществами. Если коллегиальный принцип уездных полицейских управлений являлся формальностью и был быстро ликвидирован, то сельскую полицию упразднили только под влиянием революционного движения начала XX века. Волостные органы самоуправления без изменений официально считались опорой полиции в ее деятельности, но они часто не только не содействовали, но даже иногда сопротивлялись полиции
Одновременно в губернии существовало сразу несколько видов полиции (уездная, губернского города, внутренняя сельская, сыскное и охранное отделения, жандармерия, железнодорожная жандармерия), связанных лишь формально, что определило запутанность и отсутствие налаженных связей между разными подразделениями МВД. Не имелось четкого единства между полициями уездов даже одной губернии, а тем более разных. Объединительным началом служил, единственно, губернатор. Но его контроль был затруднен удаленностью уездных центров.
Казанская губерния имела свою специфику: поликофессиональность, многонациональность и обширность. Русификация и охранительные действия определили то, что полиция здесь остро ощущала негативное отношение к себе населения, а это определяло и антагонизм выборной сельской полиции к штатным структурам. Сочетание со сложной криминогенной обстановкой заставило власти допустить здесь создание собственных структурных институтов (казаки и стражники образца 1870 г.).
Не все, что прописывалось в нормативных актах, было эффективно и использовалось на уровне уездной полиции. При уездных полицейских управлениях Казанской губернии вопреки рекомендациям законов не были сформированы сыскные отделения. Становые приставы, а затем и немногочисленные урядники, вынуждены были оставаться в полном одиночестве на пространстве в десятки и сотни квадратных километров с населением в несколько тысяч, а то и десятков тысяч человек. Вольнонаемная стража XIX в., сохранившаяся в Казанской губернии, мало чем смогла помочь, поскольку также была малочисленна. Сотские и десятские, составлявшие основной состав нижних чинов до 1905 г., избирались крестьянами и ставились в зависимость от них, а не государственных органов. В результате, полиция имела серьезные затруднения при реализации решений, противоречащих интересам крестьян. Сельская полиция бездействовала, а иногда даже противодействовала штатной. Во время революции 1905-1907 гг. оказалось, что полиция потеряла контроль над сельскими обществами, составлявшими подавляющее большинство населения. Упразднение сельской полиции в составе уездной и сформирование полицейской стражи в 1905-1906 гг. не дало ожидаемого эффекта, поскольку эти подразделения направлялись против революционного движения и «аграрных беспорядков». Вследствие этого, значительная часть конно-полицейской стражи была сведена в отряды и не принимала участия в повседневной полицейской работе.
Полиция Чувашского края не стремилась к адаптации, созданию полицейской структуры, включающей местные традиционные элементы. Классные чины уездной полиции, происходившие в основном из русских, предубежденно относились к местному населению, не старались с ним сблизиться. Незнание чувашского языка затрудняло полицейские мероприятия и снижало уровень взаимопонимания и личного контакта с населением.
Профессиональная подготовка уездных полицейских строилась исключительно на личном опыте работы и постоянном перемещении чиновников из должности в должность с самых низов классного состава и с одной территории на другую. Полицейские не имели теоретической подготовки, а часто даже и среднего образования. Это понижало профессиональный уровень руководства уездной полиции. С другой стороны, схема перемещений позволяла иметь на должностях становых и исправников людей, многократно отработавших на практике все элементы полицейской работы. В Казанской губернии минимальная профессиональная подготовка коснулась только стражников, да и то к концу существования полиции. При этом, школа стражников в Казани почти не финансировалась и не поддерживалась российскими властями.
Отсутствие специальных знаний компенсировали контролем каждого шага при помощи многочисленных инструкций и циркуляров. Причем самостоятельность не поощрялась, а противоречие приказу губернатора или его неисполнение каралось. Полицейские настолько привыкли неукоснительно выполнять поручения начальства, что уже не хотели проявлять инициативу и всегда ждали приказа свыше. Привычке следования приказу без его осмысления способствовал и огромный круг обязанностей уездной полиции, заваленной разнообразными поручениями.
Существовавшие прогрессивные предложения реформ полиции разбивались об идею патриархальности крестьян с их приверженностью самодержавию. Официально проекты не принимались Государственным советом из-за ограниченности государственных средств. Основная масса полицейских — десятские и сотские, отбывали натуральную повинность, не требуя затрат. Значительная часть расходов по содержанию полиции перелагалась на местные органы самоуправления. Даже некоторые наемные подразделения, например городские команды, существовали за счет местного населения, а не государства. Стражники должны были иметь собственную лошадь. Правительство даже пошло на формирование частной стражи, формально подчиненной уездной полиции, но снабжаемой частными лицами.
Изменения в структуре и функциях уездной полиции начала XX в. не устранили ее основных пороков. В 1913 г. при подготовке несостоявшейся реформы сами руководители полиции выделяли следующие недостатки ее устройства: малочисленность состава полиции и вытекающая из этого крайняя обременительность исполнения возложенных на нее обязанностей; отнесение к числу обязанностей полиции целого ряда действий, не имеющих отношения к ее прямому делу и крайне затрудняющих успешное выполнение последнего; отсутствие общего полицейского устава, объединяющего сложные и многообразные обязанности чинов полиции; отсутствие единства в полицейском устройстве, сложность и многоначалие его; отсутствие планомерности в распределении полицейских обязанностей; материальная необеспеченность чинов полиции и, как результат этого, затруднительность соответствующего подбора ее личного состава1. Все это отразилось на деятельности и ее результатах.
Деятельность полицейских на местах была, прежде всего, связана с профилактикой, пресечением и дознанием правонарушений. При этом за уездной полицией частично сохранялись следственные функции, законодательно переданные судебному следствию, хотя это больше касалось политических дел. В своих действиях полиция могла обходить пореформенное судебное следствие и прокурорский надзор, действуя непосредственно через губернатора или пользуясь чрезвычайными полномочиями. Уездная полиция относительно успешно раскрывала участников преступлений, но следует учитывать, что многие правонарушения не регистрировались, подпадая под действие норм обычного права, принятых в Чувашском крае. Дознания затруднялись тем, что при системе постоянных перемещений полицейских им приходилось каждый раз заново знакомиться с правовой обстановкой и составом преступников. Мешала и «заваленность» полиции вопросами хозяйственного контроля, фискальными функциями. Особенно влияла нехватка числа нижних чинов для осуществления прямого правоохранительного контроля на селе.
Исследуя деятельность уездной полиции, следует учитывать, что дореволюционная теория полицейского права, под охраной существующего строя и порядка понимала не столько правоохранительные мероприятия по защите интересов и прав общества и человека, сколько приведение в исполнение решений, принятых высшими властными органами. Естественным образом исполнительная полиция рассматривалась в качестве проводника, претворяющего эти решения в жизнь. Несмотря на многочисленные заявления об ограничении ее хозяйственных функций, царские власти так и не смогли этого сделать, поскольку полиция представлялась им как административный орган. Уездная полиция, исходя из
1 Белецкий С., Руткевич П. Указ. соч. С. 40-4L принципа подконтрольности царскому правительству всех сфер жизни общества и человека, дублировала большинство органов как государственной, так и общественной власти на местах, что отражалось в системе отчетности и совместном ведении некоторых функций. Огромный поток статистических данных, а также специальных сведений, собираемых посредством уездной полиции превращали ее чиновников, а особенно уездное управление скорее в канцелярскую контору, нежели штаб бравых сыщиков. К тому же, темпы роста численного состава и профессионализации общей полиции, а в особенности уездной, не были пропорциональны бурному социально-экономическому и политическому развитию страны. В результате полиция или не всегда исполняла обязанности по всему потоку входящих бумаг и поручаемых дел, или выполняла их формально. Естественно, что снижалось качество результатов деятельности работающей по старинке полиции.
Заметную страницу в истории деятельности уездной полиции составило выполнение ею политико-охранительных функций, от надзора за населением, политическими ссыльными до разгонов и расстрелов массовых крестьянских и рабочих выступлений. В чувашских уездах это было особенно заметно, поскольку здесь практически никак не была задействована жандармерия и вся ответственность ложилась на уездных полицейских. При этом население все же легче подчинялось воздействию внешних сил (военных, казаков), чем собственной полиции
Отождествление себя классными чинами полиции чуть ли не с покорителями варварской территории приводило к антагонизму с чувашами и татарами, не только по политическим, как это было в русских губерниях, но и по национальным и религиозным мотивам.
Должности классных чинов могли занимать по преимуществу дворяне. Но дворянство имело предубеждение перед полицией, а в чувашских уездах было еще и крайне малочисленно и слабо. Постепенно в составе полицейских чиновников уездного уровня доминирующее положение заняли разночинцы, заинтересованные не столько в охране строя, сколько в личной наживе. Имея скудное жалование и не четко ограниченные полномочия, полицейские неизбежно впадали в искушение к взяточничеству, злоупотреблениям и коррупции. При этом государство часто покрывало злоупотребления, не выдавая полицейских чинов независимому суду (предварительно требовалось разрешение губернского правления), применяя старый метод не наказывать, а держать в узде чиновников под страхом возможного наказания за проступки и служебные правонарушения.
Самодержавное государство, допускавшее и поощрявшее неправовые методы поддержания охранительного строя естественно не могло запретить подобные действия полицейских, имевших свои корыстные цели. Всеохватный характер контроля полиции над уездом, ее деятельность по выдаче справок, выполнению судебных решений, взиманию недоимок и штрафов и т.п. при судебной безнаказанности и защищенности губернскими властями способствовали появлению желания полицейских к мздоимству. Участие в финансовых вопросах развивало казнокрадство. Нищенские оклады и бесконтрольность урядников и стражников на местах определили злоупотребления, насилие к населению и вымогательство. Таким образом, коррумпированность стала неизбежным и неискоренимым злом уездной полиции в условиях царской охранительной системы.
При исследовании общей исполнительной полиции уездного уровня на фоне значительных изменений, потрясших российское государство на рубеже XIX-XX вв. можно выявить как основные тенденции, проходящие сквозной нитью через разные периоды развития данного государственного института, так и отдельные изменения разных этапов, имевшие принципиальный характер. Сравнивая уездную полицию 60-90-х гг. XIX в. и начала XX в. можно выявить следующие различия:
- отказ от базирования уездной полиции на силах сельской выборной полиции, и прямое назначение и подчинение нижних исполнительных чинов государству, а не органам самоуправления;
- постепенный перевод исполнения хозяйственных дел в уезде в форму контроля над ними;
- резкое усиление политико-охранительных деятельности полиции в ходе и после революции 1905-1907 гг.;
- переход с 1906 г. к тактике действия крупных полицейских соединений;
- население от непротивления полиции XIX в. переходит к открытому отрицательному отношению к ней вплоть до агрессии и столкновений;
- появление внимания к систематизированной профессиональной теоретической и практической подготовке нижних чинов полиции в последние годы существования полиции при отсутствии профессионального образования классных чинов.
В целом состояние и трудности реформирования уездной полиции конца XIX - начала XX вв. отражают и четко характеризуют переходный период развития Российского государства.

15. МУСУЛЬМАНЕ В ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЕ.
Государственная дума была учреждена Манифестом «Об усовершенствовании государственного порядка», подписанным Николаем II 17 октября 1905 г. Это первое в России парламентское учреждение рассматривало законопроекты, которые затем обсуждались в Государственном совете и утверждались царем.
Депутатами всех Дум (1906-1917) четырех созывов от Казанской губернии были избраны около 40 человек. Среди них 7 татар, в том числе лидеры «Союза мусульман» Саидгирей Алкин, выпускник Сорбонны Садри Максуди, чистопольский предприниматель Тариф Бадамшин, педагог Гайса Еникеев. В 1907 г. в Думе была создана мусульманская трудовая группа. Она издавала в Петербурге свою газету «Дума» татарском и азербайджанском языках (всего вышло 6 номеров). Идейными руководителями этой группы были татарские эсеры Ф. Туктаров и Г. Исхаки.
Важное место в работе Думы всех четырех созывов занимала деятельность мусульманской фракции. Эта фракция состояла из депутатов от мусульманских народов Поволжья, Приуралья, Казахстана, Средней Азии, Кавказа и Крыма. Общими для ее членов были идеи национального и религиозного равноправия, развития язычка, образования и культуры мусульманских народов. Программой фракции являлась программа партии «Союз мусульман».
Общее число мусульманских депутатов Думы за .1906-1917 гг. составило более 70 человек, около половины из них были татары и башкиры. В Думу было избрано 24 депутата от мусульман России, из них —12 татар; во II Думу — 34 депутата, 15 татар; в III Думу — 10 депутатов, семеро татар; в IV Думу — 7 депутатов, четверо татар. Таким образом, число мусульманских депутатов неуклонно сокращалось. Дело в том, что царское правительство путем внесения поправок в законы создавало затруднения для избирателей-мусульман. Так, в выборах в III Думу не смогло принять участие большинство мусульман Средней Азии, а по итогам выборов в IV Думу от Казанской губернии не прошел ни один депутат-татарин.
К Думе существовало разное отношение в обществе, в том числе в татарском. Так, по рукам в III Думе ходил сатирический «Плач русского мужика», в котором некий депутат назывался не иначе, как «продувное рыло» и «брехун». В стихотворении Г. Тукая «Государственная дума» рефреном каждого четверостишия служили слова: «Ах ты, Дума, Дума, Дума, мало дела, много шума». Другой татарский поэт М. Укмаси писал о депутатах, что «они набьют мошну свою». Замечания были резкие и не всегда справедливые.
Думская трибуна впервые за многие столетия дала возможность открыто высказаться представителям различных общественных, национальных групп по наболевшим вопросам жизни страны, ее регионов. Активно подавали свой голос и мусульманские депутаты. Так, секретарь мусульманской трудовой группы, редактор газеты «Дума» Калимулла Хасанов, показывая с трибуны кусок хлеба, которым питались его сельчане, более похожий на глину, перемешанную с соломой, уличал власти в мздоимстве и разворовывании крестьянских земель. Недовольные его выступлением депутаты-черносотенцы и монархисты начали освистывать Хасанова и. выкрикивать, что ему надо уехать в Турцию, как и другим татарам. Тогда депутат произнес слова, сделавшие его знаменитым: «Мы родились на этой земле, здесь мы живем и будем жить вместе с русским народом». Этот инцидент стал, темой знаменитого стихотворения Г. Тукая «Мы не уйдем!» Среди депутатов-мусульман, к чьим выступлениям по школьному, аграрному вопросам прислушивалась общественность, были К. Тевкелев, Г. Сыртланов, Г. Еникеев, А. Топчибашев, М. Танышпаев, Ф. Хойский, С. Максуди и другие общественно-политические деятели.
Многие мусульманские депутаты Думы впоследствии сыграли важную роль в сложных событиях, происходивших в стране после свержения самодержавия. Кто-то из них оказался на стороне «белых», кто-то — на стороне «красных».
Думы четырех созывов, очевидно, могли при нормальном течении их работы, спасти страну от революционных потрясений и контрнаступлений реакционных сил, дать обществу возможность встать на путь развития, сходный с другими странами Европы. Однако история сложилась по-другому. Первые две Думы были распущены царем, не желавшим поступиться своей самодержавной властью, как чересчур «революционные». III Дума, депутаты которой оказались более послушными, проработала свой срок. IV Дума, как мы увидим дальше, вновь была распущена Николаем II в начале 1917 г. Этот шаг верховной власти также способствовал разразившейся вскоре революции и падению самодержавия.
Таким образом, в общественную жизнь Казанской губернии вошли организации различных российских партий. Революция 1905-1907 гг. дала мощный толчок развитию среди татар движения за национальное равноправие, демократические свободы. Эти требования были положены в основу программы первой общемусульманской политической партии «Иттифак аль-муслимин». Важное место в общественно-политической жизни татар заняла деятельность мусульманской фракции в Государственной Думе всех четырех созывов.

16. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ КАЗАНСКОЙ ГУБЕРНИИ В 60-90-Х ГГ. XIX В.
Книга: ИСТОРИЯ ТАТАРСТАНА (учебное пособие) (Ф.Х.Хузин, И.А. Гилязов, В.И. Пискарев, Б.Ф. Султанбеков, Л.А.Харисова, А.А.Иванов, А.Г.Галлямова)
Социально-экономическая жизнь Казанской губернии в пореформенный период претерпела глубокие изменения. Они определялись бурным развитием капиталистических отношений.
Сельскохозяйственное производство. Сельское хозяйство Казанской губернии пореформенного периода по преимуществу было представлено зерновым производством. Именно оно и получило наибольшее развитие. Из зерновых культур больше всего площадей отводилось под озимую рожь и овес. За сорок лет, начиная с 1861 г., валовой сбор хлебов увеличился более чем в 1,6 раза, составив около 78 миллионов пудов. И помещичьи, и крестьянские хозяйства учитывали потребности рынка. Все возраставшая часть хлебов производилась на продажу. Так, если в 1862 г. на рынок было отправлено около 33 процентов собранного хлеба, то в 1885 г. — 41 процент. Товарное значение приобретает картофель. Не случайно занятые под ним площади за последние двадцать лет XIX в. расширились почти в 2 раза.
Кто преобладал среди поставщиков хлеба, других сельскохозяйственных продуктов? В пореформенный период на рынке все чаще и в больших объемах встречается произведенное земледельцем-крестьянином. Из крестьянских хозяйств поступало более половины всей товарной продукции земледелия. Однако крестьянин просто вынужден был продавать свой хлеб, чтобы рассчитаться по выкупным, арендным платежам, кредитам, выплатить подушную подать, оплатить общественные, земские, волостные сборы.
Рост производства зерна осуществлялся традиционным путем, за счет, прежде всего расширения посевных площадей. Урожайность же росла быстрее, чем в дореформенный период, однако оставалась невысокой. Так, если урожайность озимых (на крестьянских и помещичьих землях вместе) составляла в 1861 г. 4,8 центнера с гектара, яровых — 4 центнера, то через сорок лет — 7,8 и 5,6 центнера.
Одна из причин невысокой урожайности состояла в том, что агротехнические новшества так и не получили широкого, повсеместного распространения. Конечно, с развитием капитализма, промышленности появились более благоприятные условия для применения в земледелии усовершенствованных сельскохозяйственных орудий и машин. В одной Казани их производством занималось около десяти предприятий. К середине 90-х гг. в 15 селениях Казанской губернии изготовлялись веялки, сортировки, ручные и конные молотилки, жнейки и другие сельскохозяйственные машины. При участии губернского земства, Казанского экономического общества создавались торговые пункты по сбыту машин и орудий, организовывались сельскохозяйственные и промышленные выставки.
Усовершенствованная и новая земледельческая техника не оставалась у ее производителей. К концу XIX в. на сто крестьянских дворов в Казанской губернии приходилось 12 плугов, 3,5 веялки, 3 жнейки и 0,3 молотилки.
Однако далеко не все крестьянские хозяйства могли воспользоваться техническими новинками. Более 60 процентов всех улучшенных орудий и машин находилось в руках зажиточных крестьян. Из 12 уездов Казанской губернии основная часть этих орудий и машин была сосредоточена в Чистопольском, Спасском, Лаишевском, Казанском уездах. Более всего обделенными ими оказались хозяйства Царевококшайского, Ядринского, Чебоксарского, Козьмодемьянского уездов.
В целом земледелие в Казанской губернии основывалось на старой технике. Здесь и на самом исходе XIX в. на 100 пахотных орудий приходилось 75 сох, 17 плугов, 6 косуль и 2 сабана.
В более сложном положении оказалось животноводство. Произошло значительное сокращение скота, прежде всего в крестьянских хозяйствах. Причинами являлись малоземелье, уменьшение пастбищ, недостаток кормов, неурожаи. Нередко, чтобы уплатить повинности, крестьяне продавали часть своего скота. Животноводство в основном сохраняло натуральный, потребительский характер. Скот использовался преимущественно в качестве рабочей силы, для удовлетворения потребностей крестьян в продуктах животноводства. Вместе с тем многие помещичьи хозяйства, хозяйства зажиточных крестьян поставляли животноводческую продукцию на рынок.
Социально-экономические изменения в помещичьей и крестьянской среде. Развитие капиталистических отношений влекло за собой существенные социально-экономические изменения в хозяйствах помещиков и крестьян, в положении этих групп населения Казанской губернии. Однако эти изменения происходили в условиях сохранения феодально-крепостнических пережитков, что придавало аграрным преобразованиям затяжной, противоречивый, конфликтный, а для крестьянства — и мучительный характер.
Многие помещики, не имея опыта самостоятельного ведения хозяйства и необходимых для этого средств, начали продавать свои земли. Только в 60-80-е гг. таким образом, в руки купцов и зажиточных крестьян перешла почти восьмая часть помещичьей земли.
Часть помещиков встала на путь перестройки своего хозяйства на капиталистический лад. Они начали в своих имениях расширять собственное зерновое производство, обзаводиться собственным инвентарем и рабочим скотом, приобретать сельскохозяйственные машины. Кроме того, в таких хозяйствах трудились наемные работники.
Основная же масса помещиков не желала ничего менять по существу. Под рукой были временнообязанные крестьяне, которые продолжали выполнять прежние повинности в виде барщины или оброка (обязательный выкуп наделов для бывших помещичьих крестьян был введен законом от 28 декабря 1881 г.). Бывшие крепостные, лишенные значительной части прежних наделов, вынуждены были арендовать землю у помещиков. Средств, чтобы рассчитаться за аренду, у них не было. Вот и приходилось" обрабатывать своим инвентарем и рабочим скотом помещичьи угодья. Таким образом появились отработки. Эта система хозяйства была широко распространена в бывшей помещичьей деревне Казанской губернии. Именно на ее основе в последние два десятилетия XIX в. обрабатывалось до 70 процентов помещичьей пашни. Арендовать землю вынуждены были также бывшие удельные и государственные крестьяне. И хотя земельное утеснение коснулось их в меньшей степени, земли все же не хватало. Казна и удел предпочитали сдавать земельные участки за деньги. Арендные цены за сельскохозяйственные угодья постоянно повышались. Нередко за десятину земли, взятую в аренду, крестьянин должен был выложить 10 рублей. Не случайно земские де­ятели Казанской губернии отмечали, что при таких высоких ценах аренда становится невыгодной.
Большей частью арендуемой земли владели состоятельные хозяйства. Но в целом по Казанской губернии она составляла по отношению к крестьянским наделам чуть более 5 процентов. В таких условиях формирование в широкой крестьянской среде хозяйств фермерского типа было затруднено. Существенно не меняло этого положения и то, что с конца 70-х гг. в два раза увеличилась площадь купленной крестьянами земли. Каждая девятая ее десятина находилась в руках зажиточных слоев крестьянства.
Налицо был процесс расслоения крестьянства. В нем выделились богатые, середняки и беднота. Зажиточные и бедные крестьянские дворы очень сильно отличались друг от друга по количеству земли, рабочего и другого скота, используемым сельскохозяйственным орудиям. Появились и совсем разорившиеся дворы. Так, к концу XIX в. четверть крестьянских дворов была безлошадной. 44 процента дворов держали одну лошадь, чуть более 3 процентов хозяйств имели четырех и более лошадей. Больше всего безлошадных и однолошадных дворов было в татарских селах.
Расслоение шло в среде и русского, и татарского, и чувашского, и мордовского, и марийского крестьянства. Но степень этого расслоения была различной. К числу зажиточных относилось каждое восьмое русское и лишь каждое двадцатое татарское крестьянское хозяйство. На другом полюсе (беднота) находилось почти 40 процентов русских и около 57 процентов татарских дворов. Группа середняков составляла среди русских крестьян почти половину, среди татарских — 38 процентов. Больше всего середняцких хозяйств было в чувашской, мордовской и марийской деревне.
Правительство рассчитывало, что расслоению сможет помешать крестьянская община. При Александре III были приняты законы, которые затрудняли выход крестьян из общины, семейные разделы. Но община расслаивалась, уравнительное землепользование разрушалось. Шло обезземеливание крестьян, их наделы мельчали. К концу XIX в. средний душевой надел сократился в Казанской губернии с 4,8 до 2,7 десятины. Это сокращение коснулось и бывших помещичьих, и государственных, и удельных крестьян. Больше всего малоземельных было среди татарских хлебопашцев. Что смогла затруднить община, так это-формирование самостоятельного крестьянского хозяйства. Крестьянин не являлся собственником земли. Не способствовали зарождению у него чувства рачительного хозяина и внутриобщинные ее переделы.
Для перестройки своего хозяйства крестьянину нужны были немалые средства. А их-то у основной массы крестьянства не было» И хотя в начале 80-х гг. были на один рубль снижены выкупные платежи, облегчена аренда казенных земель, все равно эти платежи и подати «съедали», более половины чистого дохода крестьян. В результате быстро росли крестьянские недоимки. Недоимщиков публично пороли розгами, в погашение долгов заставляли работать вне своего хозяйства, у них описывали и продавали домашнее имущество, скот и инвентарь.
Масса крестьянских дворов разорялась, в их двери стучались бедность и самая настоящая нищета. Удельный вес зажиточных хозяйств в Казанской губернии едва превышал 10 процентов.
В поисках средств крестьяне временно уходили на заработки в города и на сельскохозяйственные работы в другие местности. Число отходников в Казанской губернии за сорок пореформенных лет увеличилось в десять раз. Больше всего среди них было татар и русских, гораздо меньше чувашей, марийцев. Самую малочисленную группу по сравнению с другими составляли жители мордовских сел.
Отходники шли на местные фабрики и заводы, мельницы, в прислугу, бурлаки, занимались извозом, доставляя товары на ярмарки. Они нанимались на суда, становились столярами, плотниками, скорняками, портными и т.п. Многие выполняли полевые работы в помещичьих и зажиточных хозяйствах Заволжья, Дона, Кубани, Северного Кавказа. Основная масса добиралась до места найма пешком, нередко преодолевая сотни километров. Большей частью сельскохозяйственный отходник зарабатывал за все лето 10-15 рублей. Основательно поправить свое хозяйство с помощью «сторонних» заработков не удавалось.
Разорявшаяся и нищавшая деревня с экстенсивным производством была беззащитной перед лицом недородов, неурожаев. А они случались все чаще. Потрясением для деревни стали неурожаи 1877-1878, 1891 и 1898 гг. Особенно губительным был 1891 г., когда в результате голода, которому сопутствовали эпидемии холеры и тифа, вымерли десятки селений Казанской губернии.
Реформы не принесли с собой благоденствия в деревню. Крестьянство оставалось самым крупным и почти единственным податным сословием в стране. Отмена подушной подати в 80-е гг. сопровождалась введением косвенных налогов, оплачивать которые приходилось в первую очередь крестьянам. В земском самоуправлении преобладали помещики. По условиям земской контрреформы, проведенной при Александре III, сельское и волостное управление были подчинены земским начальникам. Эти лица могли приостанавливать и отменять решения сельских сходов, подвергать крестьян без суда штрафам и арестам. Крестьяне были лишены права непосредственно от себя избирать гласных.
Стремление крестьян к земле и воле наталкивалось на многочисленные преграды. Это вызывало социальный протест крестьянства. Со второй половины 60-х гг. и до конца XIX в. в Казанской губернии произошло более 130 крестьянских выступлений.
Сохранение помещичьего землевладения, малоземелье, высокие денежные повинности, бесправие— вот что поднимало крестьян на борьбу. Национальное крестьянство к ней подталкивала и правительственная политика обрусения «инородцев».
Города и торговля. Пореформенный период в истории края отмечен ростом городов и развитием торговли. Городское население в этот период увеличивалось почти в 2 раза быстрее, чем сельское. Если в конце 50-х гг. в городах губернии жило 90 тысяч человек (общая численность населения составляла 1,5 млн. р человек), то в 1897 г. — 184 тысячи человек (общая численность населения — 2,1 млн. человек). Таким образом, удельный вес городских жителей достигал лишь 8,5 процента населения края. По России этот показатель составлял 13 процентов. Это было следствием бо-I лее медленного промышленного развития Казанской губернии.
Среди городов и по числу жителей, и по промышленному потенциалу продолжала лидировать Казань. В 1897 г. здесь проживало более 130 тысяч человек, 52 тысячи из которых являлись выходцами из села. В Казани находилась половина крупных промышленных предприятий || губернии. Важную роль в развитии города стала играть построенная в первой половине 90-х гг. Московско-Казанская железная дорога.
Из других городов выделялся Чистополь с 20 тысячами жителей. Здесь так же, как в Казани, было открыто отделение Государственного банка России. Неболь-ами центрами административного управления и местных рынков являлись Спасск, Блабуга, Мензелинск, Тетюши, Чебоксары, Царевококшайск, ряд других городов, которые росли медленнее. В каждом из этих городов численность жителей не превышала 3-5 тысяч человек. В жизнь крупных городов начали постепенно входить блага цивилизации. В 1874 г. в Казани был построен одопровод, трасса которого прошла по центральным улицам. В следующем году от устья р. Казанки до конной слободы была проложена конная железная дорога, число линий которой через четверть века было доведено до пяти. Поздней осенью 1899 г. по нескольким казанским улицам пошел трамвай. Акционерное бщество «Газ и электричество» с бельгийским капиталом наладило освещение центра города газовыми фонарями. Летом 1897 г. появилось электрическое освещение. В конце XIX в. заработала первая телефонная линия. В 80-х гг. в губернии строится телеграф. Он связал все уездные города и ряд крупных сельских населенных пунктов, в том числе Алексеевское, Мурзиху, Рыбную Слободу, Нармонку, Богородск (Камское Устье).
С ростом производства промышленной, сельскохозяйственной продукции, увеличением населения городов происходило развитие торговли. За пореформенные годы товарооборот внутри губернии возрос вдвое. Из губернии вывозились хлеб, мыло, свечи, сало, выделанная кожа, древесина и изделия из нее. Рожь и овес в большом количестве через Либавский и Рижский порты отправлялись в Англию и Германию. Многое и ввозилось: металл и металлические изделия, товары легкой промышленности, пшеница, кожи, пушнина, фрукты и т.д.
Оживленными торговыми путями являлись Кама и Волга. Здесь действовали крупные пароходные общества, в том числе «Кавказ и Меркурий», «Самолет». Большое число пароходов и барж имели Стахеевы, Савины, Шамовы. Так, паровой флот торгового дома «Григория Стахеева сыновья» насчитывал пять буксиров и 50 барж, которые перевозили товары по Волге, Каме, Вятке и Белой. Предприятие вело торговлю хлебом, зерновыми продуктами, колониальными товарами, хлебным спиртом, вином и солью.

17. СТАНОВЛЕНИЕ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX ВВ промышленности Казанской губернии также происходило развитие капиталистических отношений. Прежде всего расширялись старые и возникли новые фабрично-заводские предприятия.
К исходу 70-х гг. в крае насчитывалось более 270 действующих предприятий. Из них 184 располагались в городах, 88 — в уездах. В год они выпускали продукции на 12,8 миллиона рублей. Это было в 2,5 раза больше, чем в 1861 г.
Увеличилось число фабрик и заводов. Особенно бурно этот процесс протекал в 90-х гг. Если в 1896 г. в Казанской губернии было 176 заводов и фабрик, то через три года на 43 предприятия больше.
Происходил рост крупных предприятий. Самыми значительными на них были завод братьев Крестовниковых и фабрики Алафузовых.
Завод Крестовниковых был оснащен паровыми машинами, другой современной техникой, в его лабораториях работали известные химики Казанского университета. На предприятии трудилось 1,5 тысячи постоянных рабочих. В общероссийском производстве свечей, олеиновой кислоты и глицерина удельный вес завода составлял почти одну треть.
Быстро росли предприятия Алафузовых. В 90-х гг. это уже своего рода комбинат. В его состав входили льнопрядильная, суконная, кожевенная, ткацкая фабрики, химическое и красильное отделения, несколько мастерских и кузниц. Здесь трудилось около 3 тысяч рабочих. В 1894 г. братья Алафузовы основали акционерное общество — «Торгово-промышленное общество Алафузовских фабрик и заводов». Основной капитал этого общества составлял 4 миллиона рублей.
Завод Крестовниковых, Алафузовские предприятия и казенный пороховой завод вместе выпускали более половины всей промышленной продукции Казанской губернии. На этих предприятиях была занята почти половина всех рабочих края.
Расширил свое производство П.К. Ушков. Построенный им в 1868 г. еще один химический завод (предприятие располагалось около д. Бондюга Елабужского уезда Вятской губернии) вскоре по объему выпускаемой продукции обогнал Кокшанский завод. В 1884 г. предпринимателем было учреждено «Товарищество химических заводов П.К. Ушкова».
Из четырех механических заводов самым большим являлся завод А.Н. Свешникова. Всего на этих заводах было занято около 600 рабочих. Но металлические изделия, которых не хватало, приходилось завозить в губернию из других регионов страны.
Среди предприятий пищевой промышленности выделялась мельница купца М.И. Оконишникова. Расположенная в селе Печищи, она вырабатывала до 10 тысяч пудов муки в сутки.
Рядом крупных предприятий располагали татарские предприниматели. Так, в 1890 г. казанский купец А.Я. Сайдашев приобрел стекольный завод в Царевококшайском уезде. Вскоре он стал известен в Поволжье как крупнейшее предприятие. Двумя годами раньше в Казани начала работать хлопчатобумажная фабрика предпринимателя М.И. Утямышева. В год она выпускала продукции на 10 тысяч рублей. Здесь же капиталист И.А. Арсланов открыл мыловаренный и глицериновый завод.
Многие предприятия татарских предпринимателей находились за пределами края. Это Симбирская, Самарская, Оренбургская, Вятская губернии, Средняя Азия и Казахстан. Так, в Вятской губернии татарские капиталисты имели хлопчатобумажные, в Симбирской и Саратовской — суконные фабрики. Братьям Шакиру и Закиру Рамиевым принадлежали в Оренбургской губернии два золотых прииска. Всего в 10 губерниях европейской части России татарские капиталисты владели 76 промышленными предприятиями, по преимуществу небольшими.
Происходят изменения в структуре промышленности. Наибольшее развитие получают такие ее отрасли, как мукомольная, мыловаренная, кожевенная и деревообделочная. Возросло число предприятий, занимавшихся выпуском валяной обуви, химических продуктов. Стало развиваться спичечное производство. Впервые появилось сельскохозяйственное машиностроение. Но тяжелая индустрия была развита слабо.
Фабрично-заводские предприятия соседствовали с мелкими предприятиями кустарного и полукустарного типа. К концу XIX в. в Казанской губернии было более 3 тысяч мелких заводов и фабрик, на которых трудилось около 6 тысяч рабочих.
Развивались старые и возникали новые крестьянские промыслы. В них занято было около 50 тысяч человек, по преимуществу русских и татар. Из более чем двадцати промыслов наибольшее развитие получили рогожно-кулеткацкой, бондарный, экипажный, шерстобитный, валяльный, кружевной, овчинный, скорняжный, обувной, гончарный, ювелирный, кузнечный. Следствием развития в сфере кустарного производства капиталистических отношений явилось превращение кустарей в наемных рабочих. Мелкие предприятия перерастали в капиталистические мануфактуры.

18. ОБЩЕСТВЕННОЕ ДВИЖЕНИЕ 70-90-Х ГГ.
Книга: ИСТОРИЯ ТАТАРСТАНА (учебное пособие) (Ф.Х.Хузин, И.А. Гилязов, В.И. Пискарев, Б.Ф. Султанбеков, Л.А.Харисова, А.А.Иванов, А.Г.Галлямова)
Непоследовательность и незавершенность реформ вызывали недовольство в обществе. В различных его кругах — либеральных и революционных — вынашивались планы изменений общественного порядка. С противоположных позиций выступали консерваторы. В 80-х гг. появляется и марксистское течение.
Распространение народничества. В 70-е гг. в Казанской губернии получает распространение народничество. Его представители, как и их предшественники-революционеры, считали себя защитниками интересов народа, стремились к установлению таких порядков, которые принесли бы с собой равенство и справедливость. Средство достижение этой цели они видели в народной революции. В стране, где основную массу населения составляли крестьяне, это была бы крестьянская революция.
Демократический состав казанского студенчества, свободолюбивая атмосфера Казанского университета, традиции освободительного движения в крае — все это создавало почву для распространения здесь идей народничества. Именно участники общественного движения конца 50-х — начала 60-х гг. составили большинство кружка известного историка-краеведа Н.Я. Агафонова. Руководитель кружка был редактором «Камско-:Волжской газеты», на страницах которой пропагандировались демократические идеи. Издание просуществовало два года и было закрыто в 1874 г. «за - вредное направление».
В стране среди народнических организаций в то время ведущую роль играли «чайковцы». Этот кружок был назван по имени одного из его основателей — Н.В. Чайковского. Он занимался подготовкой пропагандистов из антеллигенции и рабочих для работы в народе, распросранением и изданием революционной литературы. Частью плана «чайковцев» было создание всероссийской своих групп. Под влиянием их деятельности подобный кружок возник в Казани в 1872 г.
Организатором народнического кружка был студент медицинского факультета Казанского университета З.М. Овчинников. Своих единомышленников он так-ке нашел среди студентов университета, а затем и ветеринарного института, открытого в 1874 г. Благодаря связям с Москвой и Петербургом, кружковцы были закомы с народнической, марксистской литературой. Они пропагандировали революционные взгля-среди учащейся молодежи, представителей интеллигенции, рабочих.
Весной 1874 г. началось в «хождение в народ», один из инициаторов которого были «чайковцы». Призыв пропагандистов подняться на восстание у крестьянва не нашел отклика. Власти ответили репрессиями. С концу года под арестом оказалось около тысячи пропагандистов. Были арестованы также Е.М. Овчинников семь членов его кружка.
Недолго смог просуществовать и другой кружок народнического направления. Он возник в конце 1876 г. и енью 1879-го был разгромлен полицией. Кружковцы — уденческая и учащаяся молодежь — студенты Е. Печоркин, С. Мышкин, курсистки С. Вершинина, Л. Квашнина-Лойко и другие вели пропаганду не только в своей среде и в деревне. Их уже можно было встретить среди алафузовских рабочих.Казанские революционные народники оставили свой след и в деятельности организации «Народная воля». Членом Исполнительного комитета этой организации, участницей подготовки покушений на Александра II была воспитанница Казанского Родионовского института благородных девиц, вольнослушательница Казанского университета В.Н. Фигнер. В самом начале 80-х гг. возник «Казанский центральный социалистический революционный кружок», который объединил около 50 человек. Его члены, в основном студенты университета, ветеринарного института и духовной академии, распространяли среди рабочих, учащейся молодежи листовки и прокламации, революционную народническую литературу.
1 марта 1881 г. исполнительный комитет «Народной воли» осуществил давно задуманный план. Александр II был убит. Последовал разгром «Народной воли», которую восстановить не удалось.
Революционное народничество уступает место либеральному. Либеральные народники так же выступали за справедливый общественный строй, который, по их представлениям, не мог быть капиталистическим. Но то, что они предлагали, — обеспечение крестьян дешевым кредитом, создание различных товариществ, артелей, — как раз и подталкивало развитие капитализма.
Для народников наступило время «малых дел». Занимаясь ими, в том числе просвещением масс, пропагандой знаний, изучением народной жизни, они с большой пользой служили народу. Многое в этом отношении было сделано профессорами и преподавателями университета, ветеринарного института, гимназий, работниками земств — агрономами, врачами, землеустроителями, статистиками.
Студенческие волнения. Активным участником общественного движения 70-80-х гг. было студенчество. Крупным центром студенческих волнений являлась Казань.
Одно из них было связано с «делом Лесгафта». Петр Францевич Лесгафт был избран на кафедру физиологической анатомии Казанского университета осенью 1868 г. Будучи демократом по своим убеждениям, : не мог мириться с тем, что попечитель учебного ок-уга стремился свести к нулю автономию университета, январе 1871 г. в «Санкт-Петербургских ведомостях» оявилась его статья, в которой Лесгафт протестовал тив попыток «превратить университет в покорную дназию или скорее в канцелярию послушных чинов-ков». Осенью того же года он опубликовал вторую атью под названием «Что творится в Казанском уни-ерситете», уже за собственной подписью. Резкая критикака порядков, сложившихся в университете, не осталась без последствий. Профессор был отстранен от преподавания и уволен из университета. В знак солидарности с ним семь университетских профессоров подали в отставку, несколько профессоров официально выразили сожаление. Студенты же писали протесты, организовывали демонстрации, долго не допускали нового преподавателя на кафедру анатомии.
Нередко студенчество поднималось на открытые выступления. Осенью 1880 г. дважды студенты Казанс-эго университета устраивали сходки, добиваясь разрешения на создание своих организаций. Вводом по-вции в университет закончилась сходка студентов в втябре 1882 г. Студенты прекратили занятия и подали гицию о своих правах. Дело приняло крутой оборот, о ем заговорила центральная печать. Около трех десятков студентов исключили из университета. Но в отстав вынуждены были уйти проректор и попечитель учебного округа. В ноябре 1886 г. студенты не стали участвовать в традиционных мероприятиях по поводу гогодовщины основания университета.
Во второй половине 80-х гг. в Казани существовало колько студенческих землячеств, библиотек, касс взаимопомощи. В одно из таких землячеств — Самарско-Симбирское — и революционный кружок «крайне вредного направления» в 1887 г. вступил студент первого юридического факультета Казанского университета ВЛ. Ульянов. Всего тогда в университете действовало 20 тайных кружков, в которых состояло большинство - студентов. В ноябре — начале декабря 1887 г. по высшим учебным заведениям России прокатилась волна студенческих выступлений. Они получили поддержку и в Казани. 4 декабря 1887 г. в актовом зале университета его студенты собрались на сходку. К ним присоединилось несколько десятков студентов ветеринарного института. Студенческие требования были изложены во врученной ректору университета Н.А. Кремлеву петиции. Среди этих требований были такие, как отмена университетского устава, который ограничивал самоуправление университетов, прекращение полицейского надзора и произвола по отношению к студентам, предоставление им права сходок, организации своих библиотек, читален, касс взаимопомощи.
Более 250 студентов университета были подвергнуты репрессиям. Наиболее активных участников сходки, в том числе и В.И. Ульянова, арестовали, исключили из университета и выслали из Казани. Находясь в тюрьме, арестованные студенты коллективно составили воззвание — «Прощальное письмо протестующих казанских студентов».
Марксистское направление. Марксистская литература начала поступать в край еще во время деятельности народнических кружков 70-х гг. «Капитал» К. Маркса имелся в библиотеке Казанского университета. Знакомилась с марксистской литературой, изданиями плехановской группы «Освобождение труда» в основном студенческая, учащаяся молодежь.
Пропаганда этой литературы была продолжена в первых марксистских кружках конца 80-х гг. Организатором и руководителем этих кружков стал Н.Е. Федосеев (1869-1898). К их созданию он приступил вскоре после того, как в декабре 1887 г. был исключен из восьмого класса 1-й Казанской гимназии за политическую неблагонадежность, «вредное» направление мыслей и чтение недозволенных книг.
К осени 1888 г. в Казани действовало около 10 марксистских кружков, которые вели пропаганду среди студентов Казанского университета, ветеринарного института, гимназистов. В один из таких кружков вступил В.И. Ульянов, вернувшийся из ссылки в Кокушкино. Учащаяся молодежь изучала работы К. Маркса, Ф. Энгельса, К. Каутского, П. Лафарга, издания группы «Освобождение труда». Нередко на заседаниях кружков вспыхивали яростные споры с казанскими народниками.
Члены федосеевских кружков первыми предприняли попытку установить связь с рабочими казанских предприятий, организовать нелегальную типографию, перевести и издать «Нищету философии», «Развитие социализма от утопии к науке», «Происхождение семьи, частной собственности и государства» и некоторые другие произведения К. Маркса и Ф. Энгельса. Содействие в этом им оказывал А.М. Горький. Он тогда жил в Казани и работал в булочной А.С. Деренкова. Яркие эпизоды деятельности федосеевских кружков он запечатлел в книге «Мои университеты».
В июле 1889 г. Н.Е. Федосеев был арестован и заключен в тюрьму. Полиция напала на след тайной типографии, раскрыла имена кружковцев и «причастных лиц». По «федосеевскому делу» был привлечен А.М. Горький, живший уже в Нижнем Новгороде. В.И. Ульянов избежал ареста потому, что в мае 1889 г. уехал в Самарскую губернию. В Казани будущий лидер большевиков В.И. Ленин воспринял марксистские идеи и встал на путь революционной борьбы.Пропаганда марксизма в Казани велась и в последующие годы. Она была связана с деятельностью студента Казанского университета А. М. Стопани (1871-1932) и студента ветеринарного института Н.Э. Баумана (1873-1905). В 1891 г. Стопани организовал социал-демократический кружок. Он уже ведет пропагандистскую работу среди рабочих-алафузовцев. На фабрике Алафузова организуется и марксистский кружок, который был разгромлен полицией в 1895 г.
Бауман вместе со Стопани организовал несколько кружков на заводах Алафузовых, Крестовниковых и Рама. Он возглавил в 1892 г. маевку алафузовских рабочих в Адмиралтейской слободе.
В 1894 г. Стопани уезжает в Ярославль, а Бауман, устя год, — в Петербург, где через некоторое время аовится членом «Союза борьбы за освобождение рабочего класса». Общественное движение 70-90-х гг. в Казанской губернии не имело особого размаха. Студенты, учащаяся молодежь, профессора и преподаватели Казанского университета, земские деятели — вот его основные участники. На смену революционному народничеству приходит либеральное. В борьбе с ним пробивает себе дорогу не­многочисленное марксистское направление.
19. КУЛЬТУРА ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX В.
Книга: ИСТОРИЯ ТАТАРСТАНА (учебное пособие) (Ф.Х.Хузин, И.А. Гилязов, В.И. Пискарев, Б.Ф. Султанбеков, Л.А.Харисова, А.А.Иванов, А.Г.Галлямова)
Пореформенные годы — время большого подъема сценического искусства. Казанский городской театр приобретает славу одного из лучших провинциальных театров России. Этой славе во многом был обязан деятельности антрепренера, казанского купца ПМ. Медведева. Начиная с 1874 г. в казанском театре действовали уже три труппы — драматическая, оперная и опереточная. Здесь ставились драмы и комедии А.С. Грибоедова, А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, А.Н. Островского, А.В. Сухово-Кобылина, произведения В. Шекспира, Ф. Шиллера. Большим успехом пользовались оперы Ш. Гуно, Дж. Верди, А.С. Даргомыжского, Дж. Мейербера, П.И. Чайковского. В ряде драматических и оперных спектаклей в роли статиста выступал юный Федор Иванович Шаляпин, уроженец Казани. В марте 1890 г. в опере «Евгений Онегин» в хоре он исполнил партию Зарецкого. Через девять лет, уже, будучи известным артистом, Ф.И. Шаляпин на казанской сцене выступал в операх «Русалка», «Фауст» и «Жизнь за царя».
На казанской сцене начинался творческий путь многих актрис, актеров. Среди них М.Г. Савина, П.А. Стрепетова, В.Н. Давыдов, М.И. Писарев. Их имена вскоре стали известны всей российской театральной публике. В товариществе антрепренера ММ. Бородая в Казанском городском театре в конце 90-х гг. блистал В.И. Качалов.
Татарский профессиональный театр возник позже. Но уже тогда в частных домах ставились самодеятельные спектакли. Учащаяся молодежь, педагоги организовывали театрализованные представления в медресе, татарских учительских семинариях.
В 80-х гг. создаются общества любителей сценического искусства, любителей музыки, пения и драматического искусства, Казанское отделение Русского музыкального общества, музыкальная школа. В работе Общества любителей музыки, пения и драматического искусства (с 1895 г. Общество любителей изящных искусств) участвовали профессора Казанского университета А.Н. Казем-Бек, Н.П. Загоскин, поэт Н.Е. Боратынский, музыкант и композитор А.И. Панаев.
Насыщенной становится музыкальная жизнь татарского общества. Наряду с традиционными, в быт начинают входить русские музыкальные инструменты. Приметой времени становятся домашние концерты, обучение молодежи музыке.
В 1895 г. для подготовки художников, скульпторов, граверов и архитекторов в городе открывается Казанская художественная школа. Через год в ее помещении состоялась первая в Казани художественная выставка картин. В последующем такие выставки становятся обычным явлением.
Через три года после открытия Казанской художественной школы умер великий русский живописец, график, мастер литографии и офорта Иван Иванович Шишкин (1832-1898). Он родился в Елабуге. Родители надеялись, что Иван Шишкин станет купцом, продолжателем семейных традиций. Но он с юных лет увлекся рисованием. Эта его склонность была отмечена и учителями 1-й Казанской гимназии, где И. Шишкин учился в 1844-1848 гг. Затем последовала учеба в Московском училище живописи ваяния и зодчества. И вот он уже художник первого разряда. В 70-90-е гг. И.И. Шишкин пишет большие эпические полотна — «Сосновый бор. Мачтовый лес в «Вятской губернии» «Кама», «Утро в сосновом лесу», «Афанасовская корабельная роща близ Елабуги». Все они пронизаны елабужскими мотивами, любовью к природе родного края.
Прежде всего, как прикладное развивается татарское изобразительное искусство. Распространение получают художественные промыслы по изготовлению вышивок, цветной и узорной обуви. Художественный талант народа находил выражение в узорном ткачестве, резьбе по дереву, ювелирном деле. Над художественным оформлением книг, издававшихся в Казани на татарском, восточных языках, плодотворно работал каллиграф, мастер книжной миниатюры М. Г. Махмудов.
На рубеже XIX-XX вв. начинается становление татарского профессионального изобразительного искусства. В 1883 г. в Петербургской академии художеств получил диплом на право преподавания первый татарский художник Шакирджан Ахмеджанович Тагиров (1858-1918). Преподаватель рисования в Казанской татарской учительской школе стал известным мастером рукописной и печатной книги.
В апреле 1895 г. состоялось торжественное открытие Казанского городского музея (ныне Государственный объединенный музей РТ). Основу музея составила уникальная коллекция казанского археолога, нумизмата и коллекционера Андрея Федоровича Лихачева, уроженца села Полянки-Никольское Спасского уезда. В ней было около 40 тысяч предметов, живописные полотна русских и западноевропейских мастеров, несколько сотен книг. Все это богатство за 30 тысяч рублей серебром вдова коллекционера уступила его брату И.Ф. Лихачеву, который и передал коллекцию музею, (коллекция была оценена специалистами в 200 тыс. руб.). Крупные суммы на создание музея пожертвовали купцы и промышленники, в том числе И.И. Алафузов, П.В. Щетинкин, Я.Ф. Шамов, И.В. Александров. Дочь казанского предпринимателя О.С. Александрова-Гейне выдела 500 тысяч рублей. Казанский архиепископ подарил городу знаменитую карету Екатерины II. В фонды музея вошла и этнографическая коллекция, собранная учителями Царевококшайского уезда на средства, предоставленные наследником царского престола.
20. ОБРАЗОВАНИЕ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX В.,
Книга: ИСТОРИЯ ТАТАРСТАНА (учебное пособие) (Ф.Х.Хузин, И.А. Гилязов, В.И. Пискарев, Б.Ф. Султанбеков, Л.А.Харисова, А.А.Иванов, А.Г.Галлямова)
Во второй половине XIX в., прежде всего в пореформенный период, произошли глубокие сдвиги в социаль-экономической, общественной жизни страны. Под их влиянием развивалась культура, в различных областях которой наблюдался существенный прогресс.

Во второй половине XIX в. Казанский университет перестает быть единственным высшим учебным заведением в крае. В 1874 г. на базе университетских кафедр был организован ветеринарный институт, который возглавил П.Т. Зейфман. Он был призван готовить специалистов для районов Волго-Камья, Сибири и Средней Азии. На первых порах ученых и преподавателей там было немного — всего 14 человек. Но вскоре институт становится крупным центром ветеринарного образования и науки. Среди Харьковского, Юрьевского и Варшавского ветеринарных институтов он занимал первое место по общему числу студентов (200-250 человек).
К высшим учебным заведениям относились также Казанские высшие женские курсы и Казанский учительский институт. Оба эти учебные заведения были открыты в 1876 г.
Среднее специальное образование давали промышленное техническое училище — первое среднее химическое учебное заведение в России, музыкальная школа Р.А. Гуммерта, художественная школа, юнкерское пехотное училище.
Получает развитие средняя школа. В конце столетия в Казани действовали четыре мужских и три женских гимназии, реальное училище, ремесленное училище, а также Родионовский институт благородных девиц.
Из религиозных учебных заведений продолжали работать духовная академия и духовная семинария. Здесь велась подготовка кадров священнослужителей и миссионеров.
Основным типом массовой начальной школы были земские школы. С 1884 г. правительство стало насаждать церковно-приходские школы, единственным учителем в которых был местный священник. В начале 90-х гг. таких школ было более 60. Часть детей могла обучаться в начальных народных училищах, вольных крестьянских школах.
Для нерусского населения края были открыты министерские школы с преподаванием на русском языке, особые церковно-приходские школы, а также школы, которыми ведало Братство святителя Гурия. На детей мусульман были рассчитаны русско-татарские школы. Эти школы финансировало государство, доведя их число к концу столетия до 57. В мектебы и медресе внедрялись русские классы, содержавшиеся на средства населения. Эти школы и классы имели обрусительную направленность. Вместе с тем они способствовали распространению русской грамотности и русского языка, элементов светской культуры.
Основой начального и среднего образования татарской молодежи являлись мектебы и медресе. Их число во второй половине XIX столетия значительно возросло. К началу следующего века в городах, сельских населенных пунктах Казанской губернии насчитывалось более 640 мектебов и медресе. В них обучалось около 50 тысяч учащихся. Постепенно в систему национального образования входили новометодные школы, однако их общее число было еще невелико. Проект создания для татар крупного светского учебного заведения, который в начале 60-х гг. разработал ученый-просветитель X. Фаизханов, не был осуществлен из-за противодействия правительства. На рубеже XIX-XX вв. около 80 процентов татар Казанской губернии владели грамотой на родном языке.
Была начата подготовка учителей для новометодных мектебов и медресе на специальных педагогических курсах. Первые такие курсы были открыты в 1897 г. в Оренбурге благодаря усилиям промышленника, мецената Гани Хусаинова и молодого педагога Фатиха Карими. В 90-х же гг. популярностью пользовались ялтинские педагогические курсы, организованные И. Гаспринским.
Для получения образования шире начинают использоваться возможности средних и высших русских учебных заведений. Татарских юношей, пусть и в небольшом количестве, можно было встретить в казанских гимназиях, училищах. Ежегодно несколько десятков человек оканчивали Казанскую татарскую учительскую школу, основанную в 1876 г. при участии также К. Насыри и Ш. Марджани. Среди ее выпускников крупные деятели татарского национального движения М. Султан-Галиев, С. Максуди, Ф. Туктаров, педагог М. Курбангалиев, один из создателей татарского профессионального театра И. Кудашев-Ашказарский. С их именами и деятельностью мы познакомимся в следующих главах учебного пособия.
В пореформенные годы увеличилось количество студентов-татар в Казанском университете. Несколько татарских юношей стали студентами ветеринарного института. Татары учились также в Петербургском, Томском, Московском университетах. С конца XIX столетия и, особенно с начала следующего некоторые из них стали получать образование в зарубежных средних и высших учебных заведениях.

21. НАУКА ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX В.
Книга: ИСТОРИЯ ТАТАРСТАНА (учебное пособие) (Ф.Х.Хузин, И.А. Гилязов, В.И. Пискарев, Б.Ф. Султанбеков, Л.А.Харисова, А.А.Иванов, А.Г.Галлямова)
Во второй половине XIX в., прежде всего в пореформенный период, произошли глубокие сдвиги в социаль-экономической, общественной жизни страны. Под их влиянием развивалась культура, в различных областях которой наблюдался существенный прогресс.
Центром культуры, прежде всего науки, обширного края по-прежнему являлся Казанский университет. В его стенах оформляется и получает развитие несколько научных школ, получивших всемирное признание.
Основоположником новой школы органической химии стал Александр Михайлович Бутлеров. Он родился в 1828 г. в Чистополе в семье участника Отечественной войны. После окончания Казанского университета, по ходатайству одного из своих учителей К.К. Клауса (другим учителем являлся Н.Н. Зинин), был в 1850 г. оставлен на кафедре химии для приготовления к профессорскому званию. Через год А.М. Бутлеров защитил магистерскую диссертацию, а еще через три года спустя был удостоен звания доктора химии и физики. В 1860-1863 гг. возглавлял Казанский университет.
Основной научной заслугой A.M. Бутлерова является создание теории химического строения органических соединений. Эта теория положила начало современной органической химии. Исследования казанского ученого открывали пути создания пластмасс, синтетического каучука, других новых органических веществ. Его фундаментальный труд «Введение к полному изучению органической химии» стал настольной книгой многих поколений химиков. Бутлеров был избран академиком Петербургской академии наук, почетным членом двадцати шести российских и иностранных университетов и научных обществ.
Выдающимися учениками А.М. Бутлерова были Владимир Васильевич Марковников и Александр Михайлович Зайцев. Их исследования способствовали развитию синтетической органической химии.
Работы профессора Мариана Альбертовича Ковальского послужили развитию казанской астрономической школы. Он предложил новые методы вычисления орбит малых звезд и двойных планет, а также разработал новый метод определения движения Солнечной системы в пространстве.
Родоначальником казанской школы геологов стал НиколайАлексеевич Головкинский. Его трудами, как и работами ряда других ученых, закладывались основы отечественной региональной геологии. Немало ценных идей высказал геолог Александр Антонович Штукенберг. Он создал геологический музей в Казанском университете, заложил основы городского краеведческого музея был одним из организаторов общества естествоиспытателей.
Во многом обязана российская наука расцветом казанской математической школы, широким распространением ее достижений профессору Казанского университета, уроженцу Казани Александру Васильевичу Василъеву. Он был одним из основателей Казанского физико-математического общества (1890) и его председателем в течение пятнадцати лет. А.В. Васильев участвовал в выпуске серии книг «Новые идеи в маразматике». Особые заслуги принадлежат ему в пропаганде идей Н.И. Лобачевского. Биография великого метра, материалы по которой собрал Васильев, была издана в 1894 г. Более поздние работы профессора способствовали распространению в России идей теории относительности.
После изгнания из университета П.Ф. Лесгафта разработка проблем физиологии была продолжена доктор Кюм медицины Николаем Осиповичем Ковалевским. Он стал основоположником Казанской физиологической . Выдающиеся исследования в этой области были выполнены профессором Николаем Александровичем (иславским.
В 70-х гг. XIX в. профессор Емилиан Валентиевич Адамюк основал в Казанском университете кафедру гальмологии и первую клинику глазных заболеваний в Казани. Его имя стало чрезвычайно популярных. Как писала газета «Волжский курьер», «Казань сделалась местом, паломничества для тысяч больших и не было, кажется, более известного имени из врачей среди населения востока России, как имя адамюка». Работы Е.В. Адамюка положили начало отечественной офтальмологии.
В 1885 г. при университете была открыта первая в России психофизиологическая лаборатория. Ее создателем был доктор медицины Владимир Михайлович Бехтерев, уроженец села Бехтерово Елабужского уезда. Его исследования нервной деятельности человека принесли ему славу основоположника экспериментальной психологии.
В области лингвистики крупное наследие оставили профессора Казанского университета Иван Александрович Бодуэн де Куртенэ, Василий Александрович Богородицкий. Кроме подготовки трудов по славянскому языкознанию, Бодуэн де Куртенэ провел большую работу по редактированию и дополнению «Толкового словаря живого великорусского языка» В. Даля. В.А. Богородицкий стал основателем отечественной экспериментальной фонетики.
Во второй половине XIX в. появляются новые этнографические исследования, в которых находит отражение материальная и духовная культура поволжских народов. Быту татар, мордвы, чувашей, марийцев были посвящены работы В.К. Магницкого, И.Н. Смирнова, Н.В. Никольского и других этнографов.
Начиная со второй половины 60-х гг. при университете организуется несколько научных обществ. Это общество врачей, а затем и естествоиспытателей, общество археологии, истории и этнографии, в работе которого активное участие приняли К. Насыри, Ш. Марджани, X. Фаизханов, юридическое, физико-математическое, неврологическое общества. Наряду с научными они решили и практические задачи. Такая же направленность была и у Казанского экономического общества, действовавшего с 1839 г.

22, 23. СТАНОВЛЕНИЕ НЕРУССКОЙ ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ МЫСЛИ И РАЗВИТИЕ ТАТАРСКОЙ СВЕТСКОЙ ШКОЛЫ
Во второй половине XIX в. даль-аейшее развитие получает татарское просветительство, зарождение, как мы помним, было связано с именаами И. Хальфина, X. Фаизханова, М.-Г. Махмудова, 3. Кукляшева. С 60-х гг. XIX столетия это уже офор-вшееся просветительское движение. Распространение свещения, научных и технических знаний в татарском народе, приобщение его к русской и европейской рльтуре, к европейским формам жизни, освобождение устаревших традиций — вот к чему стремились та-ирские просветители. Это было не только мечтой, но и главным делом их жизни.
Одной из самых крупных фигур в татарском просветительстве второй половины XIX в. был Шигабутдин Марджани (1818-1889). Он писал, что «для будущности своero народа мы нуждаемся в европейских знаниях, свещении, культуре, промышленности. Умение и просвещение можно брать везде, где оно есть. Знание и прошение не знают ни национальных, ни языковых границ.
Педагогическая, научная деятельность Ш. Марджани в Казани началась в 1850 г., когда он был назначен имамом Первой соборной мечети. До этого Ш. Марджани более десяти лет провел в Бухаре и Самарканде, пополняя свои знания. Среднее образование он получил еще раньше в медресе деревни Ташкичу Казанского уезда.
Ш. Марджани заявлял, что изучение светских знаний и наук не противоречит исламу, выступал против запретов музыки, изобразительного искусства мусульманским духовенством. Ш. Марджани предлогал реформировать мектебы и медресе, освободить от средневековой схоластики. Важным средством приобщения татар к европейской культуре должно было изучение русского языка.
Ш. Марджани сам и прокладывал дорогу своим идеям. Он впервые в Казани открыл школу нового типа, в вграмму которой наряду с религией были включены некоторые светские дисциплины. Просветитель поддерживал организацию русско-татарских школ, восемь лет преподавал вероучение в открытой в Казани в 1876 г. Татарской учительской школе.
Ш. Марджани был и крупным ученым — философом, историком. Он написал первое научное исследование по истории татарского народа «Мустафад аль-ахбар фи ахвали Казан ва Булгар» («Сведения, привлеченные для истории о Казани и Булгарах»), многочисленные работы по истории ислама. Ш. Марджани оставил труды по археологии, этнографии, географии, математике, астрономии. За пропаганду гелиоцентрической теории его называли «вторым Галилеем». Ученый неоднократно выступал на заседаниях Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете, в 1877 г. прочитал доклад на IV Всероссийском археологическом съезде.
Младшим современником Ш. Марджани был Каюм Насыри (1825-1902). Он родился в семье муллы, которая жила в селе Верхние Ширданы. После получения начального образования в мектебе своего отца поступил на учебу в медресе «Касимия». С 1855 г. в течение 16 лет преподавал татарский язык в Казанском духовном училище и в Казанской духовной семинарии. В 60-е гг. он был вольнослушателем Казанского университета.
В последней четверти XIX в. К. Насыри более всего занимают наука и просветительство. Он создает на родном языке книги и учебники по литературе, арифметике, геометрии, педагогике, медицине, ботанике и другим отраслям знания. Им также было переведено немало учебников с русского языка на татарский. Он активно занимается изучением истории татарского народа, его фольклора. Результатом явились такие его книги, как «Образцы народной литературы казанских татар», «Сказки казанских татар». К. Насыри заложил основы современного татарского литературного языка. В Русском географическом обществе, Обществе археологии, истории и этнографии при Казанском университете о нем говорили как о глубоком исследователе. Действительным членом последнего общества К. Насыри был избран в 1885 г.
В течение более чем полувека К. Насыри выпускал настольные календари. Это были своего рода маленькие энциклопедии знаний. Они закладывали основу татарской периодической печати. Намерение же К. Насыри издавать газету «Тан юлдуз» («Утренняя звезда») власти отвергли.
К. Насыри выступал за сближение татарского и руссого народов. Он опубликовал на татарском языке книга «Краткая история России», «Доступные для запоминания события из русской истории», написал и издал гПравила чтения русского языка», «Грамматику русского зыка», «Русско-татарский словарь». В «Записках -враторского географического общества» была напечатана- его статья «Поверья и обряды казанских татар», своей скромной квартирке К. Насыри обучал татарскиx шакирдов русскому языку. Общим для этих наиболее видных представителей ггарского просветительства являлась забота о распростении среди татарского народа научных знаний, о его вциальном прогрессе, борьба против мусульманской кнутости и .косности. Активными участниками татарского просветительского движения были писатели Фатих Халиди J50-1923), Габдрахман Ильяси (1856-1895), Загиргиев (1870-1902). Являясь сторонниками К. Насыри, га выступали за светское образование, за приобщение атар к русской и европейской культуре, за всесторонний прогресс своей нации, боролись против невежественных - мулл. В произведениях этих писателей с особой поэзией звучала тема равноправия татарской женщины.
24. ТАТАРСКАЯ ЛИТЕРАТУРА И ЕЕ РОЛЬ В ТАТАРСКОМ ПРОСВЕТИТЕЛЬСТВЕ
Периодическая печать и литература. Мир казанской периодики пореформенных лет стал более представительным и разнообразным. Кроме правительственных «Губернских ведомостей», издававшихся с 1838 г., это уже более десяти газет различного толка. В своем большинстве они издавались в либеральном духе. Среди них были «Казанскийбиржевой листок», «Камско-Волжская газета» «Волжско-Камское слово», «Казанские новости». Правда, век их существования был недолог — один- три года. Долгожителем оказался «Казанский биржевой листок»: начиная с 1868 г. он издавался в течение 24 лет. На консервативных позициях стояла редакция «Казанских вестей», монархические взгляды со своих страниц проповедовал «Казанскийтелеграф».
С 1884 г. начал выходить «Волжский вестник». В течение пяти лет его главным редактором был историк права, профессор Казанского университета Н.П. Загоскин, и газета имела либерально-народническое направление. Это привлекало к ней многих прогрессивных общественных деятелей, ученых, писателей, публицистов. Здесь печатались Д.Н. Мамин-Сибиряк, Г.И. Успенский, Н.К. Михайловский, С.Н. Южаков, В.Г. Короленко, A.M. Горький, Н.Н. Булич. В нескольких номерах «Волжского вестника» за 1892 г. была опубликована работа Н.П. Загоскина Казанская старина. Очерки города Казани и казанской жизни в 40-х годах».
Для татарского населения Казанской губернии газет тогда не издавалось. Было предпринято несколько попыток добиться у властей разрешения на издание периодики на татарском языке. Одна из них связана с именами преподавателя тюркских языков Петербургского университета X. Фаизханова и переводчика Азиатского департамента Министерства просвещения П.И. Пашино. Они в 1859 г. обратились в Министерство просвещения, чтобы получить разрешение на выпуск газеты «Чул-пан». В просьбе им было отказано. Первая в России тюркская газета начала выходить в 1875 г. в Баку, но вскоре она прекратила свое существование. Дольше выпускалась газета И. Гаспринского «Тарджеман» («Переводчик»), издававшаяся в Крыму. Ее читали в просвещенных кругах казанского татарского общества.
Продолжала работать Азиатская типография, издания которой способствовали распространению культуры и светского образования среди татарского народа. Здесь выпускались словари, буквари, сочинения по истории и языку татарского народа, художественные, публицистические произведения.
Татарское книгопечатание переживало в пореформенный период большой подъем. В конце XIX в. в Казани действовало около 15 печатных заведений. Среди изданий тех лет — произведения восточных мыслителей, западных историков и педагогов, книги по медицине, юриспруденции, педагогике, естественным и точным наукам в переводе с русского, произведения русской художественной литературы, учебники по истории и географии, русско-татарские словари и самоучители. Были изданы сочинения 3. Бигиева, М. Акъегетзаде, Г. Ильяси, Ф. Халиди, с которыми связано зарождение и развитие светской реалистической татарской литературы. Несколько изданий выдержали переработанные К. Насыри художественные произведения из восточных литератур «Повесть о сорока везирях», «Авиценна».
Центральными в реалистической татарской литературе второй половины XIX в. были идеи просветительства и национального возрождения. Они пронизывают роман Загира Бигиева (1870-1902) «Тысячи, или Красавица Хадича» и «Великие грехи», драматические произведения Габдрахмана Ильяси (1856-1895) «Несчастная девушка», Фатиха Халиди (1850-1923) «В ответ несчастной девушке». Эти произведения Г. Ильяси и Ф. Халиди были первыми татарскими драмами. Начал пробовать перо Фатих Карими (1870-1937). В конце 90-х гг. он опубликовал рассказ «Женитьба Салих-бабая» и повесть «Шакирд и студент». В татарской прозе возникли такие новые жанры, как мемуары, путевые очерки, публицистика.

25. КАДИМИСТЫ И ДЖАДИДИСТЫ
В те времена дело просвещения татар было в руках духовенства. Господствовало старометодное обучение - кадим. Муллы адимисты обучали грамоте в мактабах (мактаб - начальная школа) или просто у себя дома без букваря и учебников, пользуясь богословскими книгами на арабском языке и скудной художественной литературой на татарском языке. Появившуюся тогда татарскую прозу и поэзию они считали греховодными и отвергали. Обучение было малоэффективным, поэтому желающие получить образование отправлялись в Бухару, Стамбул и другие восточные города. Адимисты были реакционны: они не верили, что Земля шарообразна и вращается вокруг Солнца, осуждали ношение одежды европейского покроя, оправдывали многоженство, требовали, чтобы женщина при посторонних мужчинах прикрывала лицо. В это время в мактабах и медресе было введено новометодное обучение - Джадид ; в учебных классах появилась классная доска, начали пользоваться букварем и учебниками, в программу включалось изучение математики, географии и татарского языка, начали пользоваться появившейся новой художественной литературой.
Встречаются попытки называть борцов с кадимизмом - джадидистами и давать им отрицательную оценку, приписывая джадидизму реакционность, национализм, панисламизм, пантюркизм и даже контрреволюционность. Так Ф.Фасеев в книге "Из истории татарской передовой общественной мысли" (Таткнигоиздат, 1955 г., стр. 14) пишет: "На самом деле джадидизм представляет реакционную идеологию изолированной от народных масс враждебной им националистической контрреволюционной буржуазии... Джадидисты проповедовали "единство мусульманской нации", недоверие и ненависть к другим нациям и в первую очередь к великому русскому народу. Джадидизм был направлен на то, чтобы оторвать татарский и иные мусульманские народы от России, и подчинить их прогнившей империи турецких султанов".
На самом деле в начале века борцы с кадимизмом - джадиды, вышедшие из медресе, повели себя по-разному. Наиболее передовые образовали плеяду выдающихся просветителей-демократов (Каюм Насыри, Габдулла Тукай и другие), передовая часть духовенства повела борьбу, оставаясь на позициях ислама, некоторые начали распространять националистические и панисламистские идеи, были и такие, которые призывали татар отделиться от России и соединиться с турками, многие порвали связь с Родиной и эмигрировали за рубеж или встали на путь контрреволюции и вступили в Белую армию. Так что определяющим признаком является конкретная деятельность отдельных лиц или группировок, а не принадлежность их к джадидизму.

26. ДЖАДИДИЗМ, ОСНОВНЫЕ ИДЕИ. Идеи и деятельность татарских просвети-пей подготовили почву для возникновения джадидизма движения произошло от арабского джадидизма. Начало этому движению было положено в 80-х гг. IX в. Его идеологами стали Исмаил Гаспринский (1851-1914), Галимджан Баруди (1857-1921), Ризаэт-Фахретдин (1859-1936), некоторые другие предстали татарской либеральной интеллигенции. Джадидизм зародился в сфере образования, просвещения Старая школа была пронизана схоластикой, ориентируясь главным образом на достижения средневековой, в ней преобладали богословские дисциплины. Между тем нужны были светские образованные кадры, владеющие современными научными знаниями. Джадидисты и взялись за перестройку школьного образования татар, преодолевая сопротивление властей и консервативных кругов татарского общества (кадимистов).
С 80-х гг. на смену старым, кадимистским школам начинают приходить новометодные, джадидистские. К концу XIX в. в Казанской губернии их уже было несколько десятков. В джадидистских школах широко использовался азбучно-звуковой метод вместо буквослагательного, который облегчал усвоение школьных предметов. В реформированных школах появились классы, классные доски, парты, столы, географические карты, были предусмотрены экзамены. Учащиеся наряду с основами ислама изучали арифметику, географию, историю, русский, ряд европейских и восточных языков. Татарский язык изучался под названием «тюрки тель» («тюркский язык»).
В 1882 г. Г. Баруди основал в Казани одно из самых знаменитых новометодных учебных заведений — медресе «Мухаммадия» В нем в начальных классах богословским дисциплинам отводилось в неделю 39, светским — 11 часов, в средних классах — 43 часа и 131 час. Светские дисциплины были широко представлены и в других наиболее крупных новометодных медресе — «Галлия» (Уфа), «Хусаиния» (Оренбург), «Расулия» (Троицк).
Постепенно перестройка школьного образования татар набирала размах. Однако новометодные учебные заведения еще не заняли главенствующего положения. К концу XIX столетия их удельный вес в Казанской губернии по отношению ко всем татарским школам не превышал 5 процентов.
Программа джадидистов предусматривала обновление различных сторон жизни нации. Она включала в себя организацию женского образования, открытие библиотек, клубов, читален, издание газет. Джадидисты выступали за то, чтобы татары носили европейскую одежду, посещали театр. Реформированию подлежал также ислам.
Многое удалось и сделать. С 1883 г. начала выходить первая тюрко-татарская газета «Тарджеман» («Переводчик»). Ее основателем и редактором был городской голова Бахчисарая И. Гаспринский. В газете сотрудничали Бахретдин, А. Максуди, братья Шакир и Закир Рамие-многие другие представители татарской интеллигента. В 1890 г. Г. Баруди вместе со своей женой организовали: первую татарскую женскую новометодную школу. Называлась она «Магруй Баруди школа». Таким образом, во второй половине XIX в. татарское Национальное движение прошло большой путь. Сформировалось просветительское движение, которое выдвинуло целую плеяду прогрессивных мыслителей и деятелей. Многие его идеи были восприняты джадидистами. было уже не только просветительское, но и реформаторское движение. Оно наложило сильный отпеча-эк на образование, общественную жизнь, быт татарское общества.
27. НОВОМЕТОДНЫЕ УЧЕБНЫЕ ЗАВЕДЕНИЯ
Для нерусского населения края были открыты министерские школы с преподаванием на русском языке, особые церковно-приходские школы, а также школы, которыми ведало Братство святителя Гурия. На детей мусульман были рассчитаны русско-татарские школы. Эти школы финансировало государство, доведя их число к концу столетия до 57. В мектебы и медресе внедрялись русские классы, содержавшиеся на средства населения. Эти школы и классы имели обрусительную направленность. Вместе с тем они способствовали распространению русской грамотности и русского языка, элементов светской культуры.
Основой начального и среднего образования татарской молодежи являлись мектебы и медресе. Их число во второй половине XIX столетия значительно возросло. К началу следующего века в городах, сельских населенных пунктах Казанской губернии насчитывалось более 640 мектебов и медресе. В них обучалось около 50 тысяч учащихся. Постепенно в систему национального образования входили новометодные школы, однако их общее число было еще невелико. Проект создания для татар крупного светского учебного заведения, который в начале 60-х гг. разработал ученый-просветитель X. Фаизханов, не был осуществлен из-за противодействия правительства. На рубеже XIX-XX вв. около 80 процентов татар Казанской губернии владели грамотой на родном языке.
Была начата подготовка учителей для новометодных мектебов и медресе на специальных педагогических курсах. Первые такие курсы были открыты в 1897 г. в Оренбурге благодаря усилиям промышленника, мецената Гани Хусаинова и молодого педагога Фатиха Карими. В 90-х же гг. популярностью пользовались ялтинские педагогические курсы, организованные И. Гаспринским.
Для получения образования шире начинают использоваться возможности средних и высших русских учебных заведений. Татарских юношей, пусть и в небольшом количестве, можно было встретить в казанских гимназиях, училищах. Ежегодно несколько десятков человек оканчивали Казанскую татарскую учительскую школу, основанную в 1876 г. при участии также К. Насыри и Ш. Марджани. Среди ее выпускников крупные деятели татарского национального движения М. Султан-Галиев, С. Максуди, Ф. Туктаров, педагог М. Курбангалиев, один из создателей татарского профессионального театра И. Кудашев-Ашказарский. С их именами и деятельностью мы познакомимся в следующих главах учебного пособия.
В пореформенные годы увеличилось количество студентов-татар в Казанском университете. Несколько татарских юношей стали студентами ветеринарного института. Татары учились также в Петербургском, Томском, Московском университетах. С конца XIX столетия и, особенно с начала следующего некоторые из них стали получать образование в зарубежных средних и высших учебных заведениях.

29. ОБРАЗОВАНИЕ ТАТАРСКОЙ НАЦИИ
Книга: ИСТОРИЯ ТАТАРСТАНА (учебное пособие) (Ф.Х.Хузин, И.А. Гилязов, В.И. Пискарев, Б.Ф. Султанбеков, Л.А.Харисова, А.А.Иванов, А.Г.Галлямова)

Во второй половине XIX в. зарождается и получает развитие татарское национальное движение. К концу столетия в Казанской губернии проживало 675,4 тысячи татар, в том числе в городах — немногим более 35 тысяч, в уездах — 640 тысяч. В центре этнической территории татарской нации — в Волго-Камском районе — насчитывалось 808,7 тысячи татар. Общая численность татарского населения Российской империи составляла 2,6 миллиона человек.
Компактное большинство татар было сосредоточено в Казанской губернии. Это определило ее основную роль в формировании татарской нации. Казанская губерния с ее центром Казанью и стала средоточием национального движения. Особое значение имела Казань. Здесь был широкий слой татарских предпринимателей, национальной интеллигенции, общественных деятелей.
Недовольство татарского населения вызывала национальная политика правительства. В стесненных условиях находились просвещение, язык, предпринимательство. Так, татарским предпринимателям не разрешалось заводить металлургические предприятия, торговать некоторыми товарами, приобретать недвижимое имущество в Средней Азии. Между тем новые общественные отношения, утверждению которых открыла дорогу эпоха Великих реформ, требовали беспрепятственного развития всех сфер жизни татарского общества, в том числе торгово-промышленной деятельности, национальной культуры. Росло национальное самосознание с его идеями равноправия и свободы.
Многое требовало обновления в самом татарском обществе. Традиционные устои в культуре, сознании, освященные исламом, сдерживали приобщение к достижениям европейской, мировой цивилизации, распространение светского образования. Не развивались многиеды искусства.
Против старой политики в новом облачении. Во второй половине XIX в. власти неоднократно заявляли, что Россия является страной свободного вероисповедания. Утверждалось, что все конфессии равны, что все поданные империи, независимо от их национальности, одинаково защищены законом, платят те же налоги, могут дать любые должности. Однако на деле было не так. В действительности предпочтение отдавалось православию, осуществлялся курс на русификацию.
Национальная политика, сохраняя свою сущность, претерпевает определенные изменения. В условиях, когда попытки насильственной христианизации народов Поволжья не дали должных результатов, она приняла иные формы. Основным методом русификации становится бразование. По закону от 26 марта 1870 г. мусульские духовные школы, мектебы и медресе были подчинены Министерству народного образования, а русский язык был включен в учебные программы национальных учебных заведений. По закону от 16 июля 1888 г. муллы могли занять свой выборный пост лишь в том случае, если они сдали экзамен по русскому языку или прошли курс обучения в русской начальной школе. В результате принятия этого закона среди татар усилилось движение по переселению в Турцию (движение мухаджиров).
Основу правительственного курса составила система Н.И. Ильминского. Расчет состоял в том, что русификацией станут заниматься миссионеры, священники, учителя из среды самих «инородцев». Готовить эти кадры должны были специальные учебные заведения. И они были созданы. Кроме открытой в 1863 г. Казанской центральной крещено-татарской школы, Н.И. Ильминский через девять лет организовал Казанскую инородческую учительскую семинарию. Семинария выпускала учителей-миссионеров для татарских, мордовских, марийских, чувашских и удмуртских школ. Кроме того, при участии Братства святителя Гурия были открыты многочисленные миссионерские школы, в которые принимались дети крещеных татар, чувашей, удмуртов и других нерусских народов.
Система Н.И. Ильминского этим не ограничивалась. Священники могли вести богослужение на разговорных языках «инородцев», на этих языках издавалась церковная литература. Для крещеных татар, чувашей, марийцев, мордвы, удмуртов были созданы специальные алфавиты на основе кириллицы.
Христианизация встречала противодействие нерусского населения. В 60-е гг. массовый характер приняло возвращение кряшен в ислам. В 1866-1868 гг. в Казанской губернии 12 тысяч мужчин из числа крещеных татар отпали от православия.
Ответом на новые поборы и повинности, усиление национально-религиозных притеснений стало мощное движение татарских крестьян 1878-1879 гг. Наибольший размах это движение приняло в Спасском, Казанском и Чистопольском уездах. В волнениях приняли крестьяне Мамадышского и Тетюшского уездов. По новой инструкции, изданной Казанским губернским присутствием по крестьянским делам, вводились сборы на организацию пожарных сараев, обязательное страхование построек, содержание писарей, стражников и т.д. Инструкция была составлена для русского населения и содержала пункты о преподавании «закона божьего», устройстве и поддержании церквей. В условиях насаждения русско-татарских школ это было воспринято как емление властей вновь заняться обращением татар в зравославие. В татарских деревнях начались бунты. Первые волнения возникли в Спасском уезде. Жителей многих деревень, в том числе Старые Ургагары, Татарское Муллино, Большие, Средние и Нижние Тиганы, зарово, других сел отказывались от страхования своих строений, от содержания пожарных сараев, от выбора полицейских урядников, выполнения других повинностей. Подобное происходило в соседних мордовских и неких селах Лягушкино, Булак, Тиган-Булак. В ряде мест были смещены сельские старосты, и на эти должности избраны новые лица.
В Казанском уезде выступления произошли в иьше-Менгерской, Мамсинской, Больше-Атнинской, ской и Новокишитской волостях. В деревне Мамси стьяне избили писаря, двух полицейских стражников, избрали нового старшину. Были отстранены от кности и все сельские старосты. Это означало, что в Мамсинской волости было установлено крестьянское самоуправление. То же произошло и в Болыше - Менгерской, Больше -Атнинской волостях в конце ноября 1878 г. r Властям пришлось отменить инструкцию. Для усиления крестьян в ход была пущена военная сила. В занском уезде подавлением волнений занимался ка-яский губернатор Н.Я. Скарятин, которого сопровождал батальон солдат. В Атнинской, Менгерской и Мамсинской волостях начались обыски, аресты, наказания розгами. В селе Большие Менгеры собранных из окрест-деревень крестьян губернатор заставил встать на иени. Затем последовал приказ о порке. Около 800 человек — молодых и глубоких стариков — подверглись унизительной процедуре. Некоторые от полученных побоев скончались. Несколько человек было осуждено к каторжным работам, высылке в Сибирь или к тюремному заключению.
В ряде деревень Спасского, Чистопольского, Мамадышского и некоторых других уездов в 1879 г. вновь начались волнения. Окончательно движение было подавлено к началу 1880 г.
Ваисовское движение. Своеобразный характер носило ваисовское движение. Оно возникло в 1862 г. как религиозное. Тогда Багаутдин Вайсов (1804-1893) открыл в Казани молитвенный дом, где начал учить «истиной вере». Вскоре им был организован «Вайсов божий полк мусульман-староверов» с автономным духовным управлением.
Пятидесятивосьмилетний основатель дома получил начальное образование в родном селе Молвино Свияжского уезда Казанской губернии, затем учился в медресе. Б. Вайсов писал и издавал книги, рассылал разоблачительные стихи губернаторам тех губерний, где имелось татарское население. После убийства Александра II он побывал в Петербурге, надеясь побудить нового царя обуздать произвол чиновников. Здесь он предлагал императорской чете свои стихи «Проповедь о великодержавном Александре III», «Положение мира безысходного времени», «Бедствия подданных».
Свой дом и двор в Казани Вайсов объявил независимой территорией, поднял над ним свой зеленый флаг. Он не одобрял занятий своих единоверцев торговлей и промышленностью. Ваисовцы выступали за чистоту ислама, обличали «алчное отступническое» мусульманское духовенство, отказывались служить в армии, подчиняться гражданским законам и светской власти, регистрировать рождение детей у мулл. В период «хождения в народ» разночинской интеллигенции ваисовцы вели агитацию среди татарских крестьян. В 1884 г. толпа обывателей при поддержке отряда солдат разгромила дом и двор Ваисова. Сам Вайсов, признанный «одержимым сумасшествием в опасной форме», был помещен в Казанскую окружную психолечебницу, где и умер в сентябре 1893 г. Шестерых ваисовцев сослали в Сибирь. Просветительство. Во второй половине XIX в. даль-аейшее развитие получает татарское просветительство, зарождение, как мы помним, было связано с именами И. Хальфина, X. Фаизханова, М.-Г. Махмудова, 3. Кукляшева. С 60-х гг. XIX столетия это уже офор-вшееся просветительское движение. Распространение свещения, научных и технических знаний в татарском народе, приобщение его к русской и европейской рльтуре, к европейским формам жизни, освобождение устаревших традиций — вот к чему стремились та-ирские просветители. Это было не только мечтой, но и Главным делом их жизни.
Одной из самых крупных фигур в татарском просветительстве второй половины XIX в. был Шигабутдин Марджани (1818-1889). Он писал, что «для будущности своero народа мы нуждаемся в европейских знаниях, свещении, культуре, промышленности. Умение и просвещение можно брать везде, где оно есть. Знание и прошение не знают ни национальных, ни языковых границ.
Педагогическая, научная деятельность Ш. Марджани в Казани началась в 1850 г., когда он был назначен имамом Первой соборной мечети. До этого Ш. Марджани более десяти лет провел в Бухаре и Самарканде, пополняя свои знания. Среднее образование он получил еще раньше в медресе деревни Ташкичу Казанского уезда.
Просветительские идеи Ш. Марджани звучали как эв традиционному обществу. Он заявлял, что изучение светских знаний и наук не противоречит исламу, выступал против запретов музыки, изобразительного искусства мусульманским духовенством. Ш. Марджани предлогал реформировать мектебы и медресе, освободить от средневековой схоластики. Важным средством приобщения татар к европейской культуре должно было изучение русского языка.
Ш. Марджани сам и прокладывал дорогу своим идеям. Он впервые в Казани открыл школу нового типа, в вграмму которой наряду с религией были включены некоторые светские дисциплины. Просветитель поддерживал организацию русско-татарских школ, восемь лет преподавал вероучение в открытой в Казани в 1876 г. Татарской учительской школе.
Ш. Марджани был и крупным ученым — философом, историком. Он написал первое научное исследование по истории татарского народа «Мустафад аль-ахбар фи ахвали Казан ва Булгар» («Сведения, привлеченные для истории о Казани и Булгарах»), многочисленные работы по истории ислама. Ш. Марджани оставил труды по археологии, этнографии, географии, математике, астрономии. За пропаганду гелиоцентрической теории его называли «вторым Галилеем». Ученый неоднократно выступал на заседаниях Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете, в 1877 г. прочитал доклад на IV Всероссийском археологическом съезде.
Младшим современником Ш. Марджани был Каюм Насыри (1825-1902). Он родился в семье муллы, которая жила в селе Верхние Ширданы. После получения начального образования в мектебе своего отца поступил на учебу в медресе «Касимия». С 1855 г. в течение 16 лет преподавал татарский язык в Казанском духовном училище и в Казанской духовной семинарии. В 60-е гг. он был вольнослушателем Казанского университета.
В последней четверти XIX в. К. Насыри более всего занимают наука и просветительство. Он создает на родном языке книги и учебники по литературе, арифметике, геометрии, педагогике, медицине, ботанике и другим отраслям знания. Им также было переведено немало учебников с русского языка на татарский. Он активно занимается изучением истории татарского народа, его фольклора. Результатом явились такие его книги, как «Образцы народной литературы казанских татар», «Сказки казанских татар». К. Насыри заложил основы современного татарского литературного языка. В Русском географическом обществе, Обществе археологии, истории и этнографии при Казанском университете о нем говорили как о глубоком исследователе. Действительным членом последнего общества К. Насыри был избран в 1885 г.
В течение более чем полувека К. Насыри выпускал настольные календари. Это были своего рода маленькие энциклопедии знаний. Они закладывали основу татарской периодической печати. Намерение же К. Насыри яздавать газету «Тан юлдуз» («Утренняя звезда») власти отвергли.
К. Насыри выступал за сближение татарского и руссого народов. Он опубликовал на татарском языке книга «Краткая история России», «Доступные для запоминания события из русской истории», написал и издал гПравила чтения русского языка», «Грамматику русского зыка», «Русско-татарский словарь». В «Записках -враторского географического общества» была напечатана- его статья «Поверья и обряды казанских татар», своей скромной квартирке К. Насыри обучал татарскиx шакирдов русскому языку. Общим для этих наиболее видных представителей ггарского просветительства являлась забота о распростении среди татарского народа научных знаний, о его вциальном прогрессе, борьба против мусульманской кнутости и .косности. Активными участниками татарского просветительского движения были писатели Фатих Халиди J50-1923), Габдрахман Ильяси (1856-1895), Загиргиев (1870-1902). Являясь сторонниками К. Насыри, га выступали за светское образование, за приобщение атар к русской и европейской культуре, за всесторонний прогресс своей нации, боролись против невежественных - мулл. В произведениях этих писателей с особой поэзией звучала тема равноправия татарской женщины. - Джадидизм. Идеи и деятельность татарских просвети-пей подготовили почву для возникновения джадидизма движения произошло от арабского джадид — е). Начало этому движению было положено в 80-х гг. IX в. Его идеологами стали Исмаил Гаспринский (1851-1914), Галимджан Баруди (1857-1921), Ризаэт-Фахретдин (1859-1936), некоторые другие предстали татарской либеральной интеллигенции. Джадидизм зародился в сфере образования, просвещения Старая школа была пронизана схоластикой, ориентируясь главным образом на достижения средневековой, в ней преобладали богословские дисциплины. Между тем нужны были светские образованные кадры, владеющие современными научными знаниями. Джадидисты и взялись за перестройку школьного образования татар, преодолевая сопротивление властей и консервативных кругов татарского общества (кадимистов).
С 80-х гг. на смену старым, кадимистским школам начинают приходить новометодные, джадидистские. К концу XIX в. в Казанской губернии их уже было несколько десятков. В джадидистских школах широко использовался азбучно-звуковой метод вместо буквослагательного, который облегчал усвоение школьных предметов. В реформированных школах появились классы, классные доски, парты, столы, географические карты, были предусмотрены экзамены. Учащиеся наряду с основами ислама изучали арифметику, географию, историю, русский, ряд европейских и восточных языков. Татарский язык изучался под названием «тюрки тель» («тюркский язык»).
В 1882 г. Г. Баруди основал в Казани одно из самых знаменитых новометодных учебных заведений — медресе «Мухаммадия» В нем в начальных классах богословским дисциплинам отводилось в неделю 39, светским — 11 часов, в средних классах — 43 часа и 131 час. Светские дисциплины были широко представлены и в других наиболее крупных новометодных медресе — «Галлия» (Уфа), «Хусаиния» (Оренбург), «Расулия» (Троицк).
Постепенно перестройка школьного образования татар набирала размах. Однако новометодные учебные заведения еще не заняли главенствующего положения. К концу XIX столетия их удельный вес в Казанской губернии по отношению ко всем татарским школам не превышал 5 процентов.
Программа джадидистов предусматривала обновление различных сторон жизни нации. Она включала в себя организацию женского образования, открытие библиотек, клубов, читален, издание газет. Джадидисты выступали за то, чтобы татары носили европейскую одежду, посещали театр. Реформированию подлежал также ислам.
Многое удалось и сделать. С 1883 г. начала выходить первая тюрко-татарская газета «Тарджеман» («Переводчик»). Ее основателем и редактором был городской голова Бахчисарая И. Гаспринский. В газете сотрудничали Бахретдин, А. Максуди, братья Шакир и Закир Рамие-многие другие представители татарской интеллигента. В 1890 г. Г. Баруди вместе со своей женой организовали: первую татарскую женскую новометодную школу. Называлась она «Магруй Баруди школа».
Таким образом, во второй половине XIX в. татарское Национальное движение прошло большой путь. Сформировалось просветительское движение, которое выдвинуло целую плеяду прогрессивных мыслителей и деятелей. Многие его идеи были восприняты джадидистами. было уже не только просветительское, но и реформаторское движение. Оно наложило сильный отпечаток на образование, общественную жизнь, быт татарское общества. Это движение отражает быстрый этнокультурный подъем и консолидацию татарской нации.
30. РЕВОЛЮЦИЯ 1905—1907 ГОДОВ И ТАТАРЫ
Книга: История татарского народа (Рашитов)
Трагические события Кровавого воскресенья 9 января 1905 года в столице империи Петербурге, когда по вине властей на Улицах и площадях погибли и были искалечены несколько сот безоружных рабочих и членов их семей, положили начало первой народной революции в России. Оппозиционные и революционные настроения быстро проникли и овладели широкими слоями российского общества, включая и население национальных окраин.
Не осталось в стороне от этих процессов татарское, более широко — мусульманское общество. Поволжье и Приуралье, где проживала основная часть татарского населения, стали одним из крупных и ведущих центров революции.
Уже в январе 1905 года в крупных промышленных городах региона — Казани, Самаре, Саратове — начались выступления рабочих, учащейся молодежи, протестующих против действий властей. Ударную силу этих выступлений составили рабочие.
Следует отметить, что на рубеже XIX—XX веков в названном регионе бурно росла численность армии наемных рабочих в связи с быстрым развитием промышленности. Так, в Казанской губернии за 1895—1903 годы число промышленных предприятий увеличилось со 140 до 152, а число занятых рабочих — с 9,4 тысячи до 13,8 тысячи человек.
В Казани наибольшую активность в борьбе за свои права проявляли рабочие предприятий, принадлежавших Алафузову. На ткацкой фабрике Алафузова работали 960 человек, 400 из них — татары. Еще в марте—апреле 1904 года здесь возникли волнения рабочих, требовавших повышения заработной платы. 20—21 января 1905 года алафузовцы остановили производство и добились прекращения работ на других предприятиях. Произошли столкновения рабочих с казаками. По воспоминаниям участника этих событий казанского рабочего Сафиуллы Галиакберова, 21 января в актовом зале Казанского университета состоялся вечер, организованный демократически настроенной интеллигенцией города. Вечер открылся исполнением революционных песен и поднятием красного флага. Присутствовали русские и татары, в том числе и рабочие. Один из ораторов предложил отправить в Петербург телеграмму протеста в связи с расстрелом 9 января.
Забастовка на алафузовских предприятиях продолжилась до 24 января. Рабочие выдвинули требования: 1) 8-часовой рабочий день, 2) увеличение заработной платы на 50 процентов, 3) улучшение условий труда, 4) своевременная выдача жалованья, 5) покончить с обысками, штрафами, иными преследованиями.
Власти поспешили на выручку владельцам предприятий. Полиция арестовала организаторов и руководителей забастовки, среди них Зарифа Сафаргалиева, Зарифа и Садыка Сагеевых. Забастовка прекратилась, требования рабочих не были удовлетворены. Однако сам факт дружного выступления рабочих имел огромное значение для последующей борьбы.
К промышленным рабочим присоединялись работники других сфер производства и обслуживания. Так, в Казани в феврале 1905 года бастовали типографские рабочие, приказчики. Татарские купцы пытались сорвать участие в забастовке приказчиков-татар. Однако это им не удалось. В листовке Казанского комитета РСДРП, обращенной ко всем приказчикам — русским и татарам, говорилось: «Начало сделано. Не останавливайтесь, шаг за щагом отвоевывайте себе лучшую долю, но знайте, что прочных улучшений жизни вы добьетесь только в совместной борьбе, рука об руку со всем рабочим классом».
Весной 1905 года стали создаваться профессиональные союзы рабочих и служащих. Профсоюз рабочих алафузовских фабрик и заводов был одним из наиболее многочисленных. Даже в послереволюционном 1908 году в нем насчитывалось 380 человек. Весьма влиятельным был союз торговых служащих. Его устав был напечатан на русском и татарском языках. Устраивались об­щие собрания, иногда перед членами профсоюза-татарами выступали специальные агитаторы. При активном содействии союза на страницах газет был объявлен бойкот галантерейному торговцу Абрару Бахтееву, грубо нарушавшему права приказчиков.
С большим размахом в 1905 году праздновалось 1 Мая. В Казани в этот день «маевки» состоялись в двух местах — в приго­родном лесу и на Волге. Участвовало около тысячи человек. С речами к собравшимся обратились Я. Свердлов, X. Ямашев и другие ораторы. На Волге была устроена «морская демонстрация»: 31 лодка под красными знаменами с рабочими, певшими революционные песни, проследовала вниз по реке на виду города.
Крупной вехой революции стала и забастовка алафузовцев в начале июля 1905 года — в связи с полугодовщиной Кровавого воскресенья. 6 июля у главных ворот фабрики на многолюдном митинге выступили рабочие, социал-демократы Садык Сагеев, Михаил Прибытков, Галиаскар Исмагилов, Сергей Лозовский. Было принято решение объявить забастовку. Она началась 7 июля. Основными требованиями рабочие выдвинули установление 8-часового рабочего дня, повышение заработной платы, предоставление рабочим бесплатного жилья и бань, удаление со службы наиболее ненавистных представителей администрации. По примеру рабочих Иваново-Вознесенска алафузовцы избрали из своей среды 10 депутатов для руководства забастовкой.
Силовое давление властей, недостаток материальных средств и отсутствие опыта вновь заставили рабочих отступить, прекра­тить забастовку, не добившись удовлетворения требований.
Летом—осенью 1905 года широкий размах приобрело также крестьянское движение. Оно было направлено в основном против Помещиков. Наиболее активно в этом движении участвовало крестьянство волостей и уездов с преобладающим русским населением, ибо помещичьи имения располагались именно в этих районах. В татарских селах помещиков фактически не было. Многочисленные разгромы и поджоги помещичьих имений отмечались в Чистопольском, Спасском, Лаишевском уездах Казанской губернии.
Значительным событием стала борьба крестьян за землю в деревнях Кишак Симбирской и Байковка Казанской губерний. Здесь находилась экономия помещика Теренина. Крестьяне предлагали помещику продать им свои земли. В ответ на отказ крестьяне деревни Кишак окружили имение и потребовали продажи земли по сходной цене. Была вызвана полиция, что еще больше озлобило крестьян. В те же дни крестьяне деревни Тошермы произвели самовольную порубку леса Теренина.
Правящие круги России использовали в борьбе с революционным движением разнообразные методы и средства, в том числе и такой испытанный, как разжигание межнациональной розни. В частности, пытались настроить татарских крестьян против рус­ских «бунтовщиков», используя в этих целях такой объективный факт, как отсутствие помещичьего землевладения в районах с татарским населением. Вот что сообщалось, например, в вышедшей в августе 1905 года в Казани нелегальной газете «Хор-рият» («Свобода»):
«В последнее время среди татар... Саратовской губернии стали распространяться странные какие-то листовки: русские-де наши заклятые враги, они всегда только вредят татарам... Оказывается, такие же листовки распространяются и в соседних русских селениях. И вот уже глупые люди из числа русских и татар начали готовиться к боевым действиям».
Газету «Хоррият» выпускали революционно настроенные учащиеся Казанской татарской учительской школы Гыйлемдар Баембитов, Гаяз Исхаков (Исхаки), будущий знаменитый писатель, и другие. Газету писали вручную, размножали на гектографе. Вышли всего два номера «Хуррията» — в августе и сентябре 1905 года.
Редакция газеты совершенно справедливо расценила приведенные в корреспонденции факты как свидетельство желания царских властей поссорить русских с татарами, с тем чтобы пода вить революционное движение и сохранить самодержавие.
Кульминацией революции стала всероссийская политическая стачка в октябре 1905 года. В ней участвовало 2 миллиона рабочих, служащих, студентов, представителей демократической интеллигенции. Стачка парализовала всю железнодорожную сеть страны. В Москве, Петербурге, других крупных городах прекратили работу электростанции, городской транспорт, телефонная связь.
Царизм был вынужден отступить перед натиском революционных сил: 17 (30) октября Николай II издал Манифест, обещавший ввести в стране основные политические свободы, расширить круг избирателей и придать будущему народному представительству — Государственной Думе — законодательный характер.
Исключительно бурными были октябрьские дни в городах Поволжья и Приуралья. В Казани в ответ на закрытие властями университета 19 октября вспыхнуло восстание рабочих и студентов. Восставшие захватили здание Городской Думы, обезоружили и распустили полицию. Была объявлена запись в народную милицию. Среди записавшихся в нее были рабочие-татары Вахитов, Шаги-ахметов, Исхаков, шакирды медресе Га-леев, Насыбуллин и другие. Фактически в городе была установлена коммуна. В актовом зале университета проходили многолюдные митинги.
Казанская коммуна допустила те же ошибки, которые были характерны для Парижской коммуны в 1871 году, — не повела решительной наступательной борьбы против представителей и структур старой власти. Воспользовавшись нерешительностью коммунаров, губернатор Хомутов добился объявления Казани на военном положении. В город были введены войска, вновь вооружили полицию. Власти стали сколачивать из сторонников монархии отряды «черной сотни». 20—22 октября на центральной улице — Воскресенской — состоялись манифестации агрессивно настроенной толпы во главе с попами. «Патриотическую манифестацию» сопровождала рота юнкеров. Интересно также отметить, что 22 октября за крестным ходом православных шли 20 имамов казанских мечетей. Шли они с пением такбира. Так произошло объединение реакционных сил русского и татарского обществ против демократических и революционных сил.
Перевес сил оказался на стороне правительственного лагеря, и народная милиция, желая избежать кровопролития, была вы­нуждена сдаться. 130 арестованных под усиленной охраной отправили в пересыльную тюрьму. Среди арестованных был и из­вестный педагог, писатель Гафур Кулахметов. По неполным Данным, во время бесчинств черносотенцев было убито и ране­но 40 человек. Среди убитых оказался и неопознанный мальчик татарин.
После опубликования царского «Манифеста 17 октября» ситуация и в других городах Поволжья стала меняться в пользу правительственного лагеря. Повсюду возникают организации черносотенного «Союза русского народа», развертываются по­громные действия против «крамольников».
Таким образом, революционные события 1905 года вовлекли в свою орбиту сотни, тысячи татар — рабочих, крестьян, уча­щихся. Они выступали вместе с трудящимися других народов, прежде всего сознательными русскими рабочими, под их руко­водством. Революция способствовала быстрому росту политического сознания трудящихся-татар, в частности осознанию ими своих действительных социальных и национальных интересов и потребностей.
Народный поэт Габдулла Тукай выразил эту истину в таких строках:
Однажды мы в пятом году проснулись,
встречая рассвет, И кто-то призвал нас: трудись, святой исполняя завет!
31. НАРАСТАНИЕ АППОЗИЦИОННЫХ НАСТРОЕНИЙ В ОБЩЕСТВЕ В НАЧАЛЕ XX ВВ 1905-1907 гг. страну потрясли события, которые вошли в ее историю как первая российская революция. Революционный взрыв явился следствием нерешенности многих назревших проблем социально-экономической и политической жизни, главными из которых были рабочий и крестьянский вопросы. Этот взрыв был ускорен экономическим кризисом 1900-1903 гг., тяжелыми поражениями русской армии в войне с Японией, исчерпанием надежд на реформы «сверху». Нерусские народы к революционным выступлениям побуждал и национальный гнет, игнорирование их культурных запросов. Так, татарам, чувашам, марийцам и другим народам края не было разрешено издавать газеты, открывать культурно-просветительные учреждения.
Нарастание общественного недовольства. В 1901-1904 гг. в стане состоялся ряд антиправительственных выступлений, которые отражали растущее общественное недовольство существующими порядками. Об этом свидетельствовали студенческие беспорядки, многочисленные забастовки рабочих, крестьянские выступления.
На политической арене появились новые партии радикального толка, наиболее заметными из которых были социал-демократы и социалисты-революционеры (эсеры). Социал-демократы почти сразу же раскололись на меньшевиков и большевиков и вскоре практически стали различными партиями. В 1903 г. был создан Казанский комитет Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП). В его состав на разных этапах входили Е.П. Табейкин, В.В. Адоратский, А.С. Кулеша, Н.Е. Вилонов, Н.И. Дамперов, И.А. Саммер. В стране также оформилось либеральное движение.
В забастовочную борьбу активно вовлекаются рабочие казанских и других предприятий. В 1900-1904 гг. бастовали алафузовские рабочие, казанские булочники, строители Паратского механического завода, казанские трамвайщики, наборщики ряда типографий. Их требования в основном носили экономический характер.
Крестьянство края протестовало против сохранявшегося помещичьего землевладения, обременительных арендных платежей. В 1901-1903 гг. произошло более 15 крестьянских выступлений. Крестьяне жгли помещичьи имения, захватывали хлеб, отказывались платить за аренду земли. За различного рода преступления против земельной собственности в 1902-1903 гг. власти привлекли к ответственности более тысячи крестьян.
Активным участником антиправительственных выступлений являлась учащаяся молодежь. Студенты Казанского университета устраивали забастовки и демонстрации, требуя восстановления университетской автономии, демократизации образования.
Начало революции. В воскресенье 9 января 1905 г. в Петербурге была организована мирное шествие рабочих. Демонстранты шли к Зимнему дворцу с петицией на имя царя. Петиция содержала такие требования, как созыв Учредительного собрания, введение основных политических свобод, 8-часового рабочего дня, прекращение войны с Японией и другие. Против безоружной толпы было применено оружие. По официальным данным, были убиты 96 и ранены 330 человек. К вечеру на рабочих окраинах столицы появились первые баррикады.
«Кровавое воскресенье» вызвало огромный резонанс по всей стране. Революционные выступления начались даже в тех регионах, где до этого царило относительное спокойствие. В Казани политическим «детонатором» стала забастовка алафузовских рабочих 20-23 января. Алафузовцев поддержали рабочие других предприятий города — механического завода Свешникова, паркетной фабрики Локке, завода Крестовниковых. 24 января началась забастовка студентов Казанского университета. : Вскоре в забастовочную борьбу включились наборщики, столяры, портные, булочники, фармацевты, приказчики. Всего в январе-марте в Казани было проведено более 20 стачек с участием 6,5 тысячи человек. Стачечникам ; удалось добиться выполнения ряда выдвигавшихся ими требований. Так, на Алафузовских предприятиях был на два часа сокращен рабочий день, несколько повышена заработная плата.
Революционное настроение охватило учащуюся молодежь. В январе-феврале бастовали учащиеся городских гимназий, Казанской татарской учительской школы, многих других средних учебных заведений Казани. Их выступления носили антиправительственный характер.
В борьбу начало втягиваться и крестьянство, В январе-марте 1905 г. аграрные волнения произошли в Бугульминском, Мензелинском, Спасском, Чистопольском уездах. В некоторых местах дело доходило до попыток дележа помещичьих земель.
Местные власти стремились остановить революционное движение не только с помощью полицейских мер. Они не брезговали и погромами, распространением провокационных слухов, могущих возбудить национальную и религиозную рознь. Однако попытки столкнуть русских и татарских трудящихся успехом не увенчались.

32. КАЗАНСКАЯ ГУБЕРНИЯ В ГОДЫ ПЕРВОЙ РОССИЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
Книга: ИСТОРИЯ ТАТАРСТАНА (учебное пособие) (Ф.Х.Хузин, И.А. Гилязов, В.И. Пискарев, Б.Ф. Султанбеков, Л.А.Харисова, А.А.Иванов, А.Г.Галлямова)
В 1905-1907 гг. страну потрясли события, которые вошли в ее историю как первая российская революция. Революционный взрыв явился следствием нерешенности многих назревших проблем социально-экономической и политической жизни, главными из которых были рабочий и крестьянский вопросы. Этот взрыв был ускорен экономическим кризисом 1900-1903 гг., тяжелыми поражениями русской армии в войне с Японией, исчерпанием надежд на реформы «сверху». Нерусские народы к революционным выступлениям побуждал и национальный гнет, игнорирование их культурных запросов. Так, татарам, чувашам, марийцам и другим народам края не было разрешено издавать газеты, открывать культурно-просветительные учреждения.
Нарастание общественного недовольства. В 1901-1904 гг. в стане состоялся ряд антиправительственных выступлений, которые отражали растущее общественное недовольство существующими порядками. Об этом свидетельствовали студенческие беспорядки, многочисленные забастовки рабочих, крестьянские выступления.
На политической арене появились новые партии радикального толка, наиболее заметными из которых были социал-демократы и социалисты-революционеры (эсеры). Социал-демократы почти сразу же раскололись на меньшевиков и большевиков и вскоре практически стали различными партиями. В 1903 г. был создан Казанский комитет Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП). В его состав на разных этапах входили Е.П. Табейкин, В.В. Адоратский, А.С. Кулеша, Н.Е. Вилонов, Н.И. Дамперов, И.А. Саммер. В стране также оформилось либеральное движение.
В забастовочную борьбу активно вовлекаются рабочие казанских и других предприятий. В 1900-1904 гг. бастовали алафузовские рабочие, казанские булочники, строители Паратского механического завода, казанские трамвайщики, наборщики ряда типографий. Их требования в основном носили экономический характер.
Крестьянство края протестовало против сохранявшегося помещичьего землевладения, обременительных арендных платежей. В 1901-1903 гг. произошло более 15 крестьянских выступлений. Крестьяне жгли помещичьи имения, захватывали хлеб, отказывались платить за аренду земли. За различного рода преступления против земельной собственности в 1902-1903 гг. власти привлекли к ответственности более тысячи крестьян.
Активным участником антиправительственных выступлений являлась учащаяся молодежь. Студенты Казанского университета устраивали забастовки и демонстрации, требуя восстановления университетской автономии, демократизации образования.
Начало революция. В воскресенье 9 января 1905 г. в Петербурге была организована мирное шествие рабочих. Демонстранты шли к Зимнему дворцу с петицией на имя царя. Петиция содержала такие требования, как созыв Учредительного собрания, введение основных политических свобод, 8-часового рабочего дня, прекращение войны с Японией и другие. Против безоружной толпы было применено оружие. По официальным данным, были убиты 96 и ранены 330 человек. К вечеру на рабочих окраинах столицы появились первые баррикады.
«Кровавое воскресенье» вызвало огромный резонанс по всей стране. Революционные выступления начались даже в тех регионах, где до этого царило относительное спокойствие. В Казани политическим «детонатором» стала забастовка алафузовских рабочих 20-23 января. Алафузовцев поддержали рабочие других предприятий города — механического завода Свешникова, паркетной фабрики Локке, завода Крестовниковых. 24 января началась забастовка студентов Казанского университета. : Вскоре в забастовочную борьбу включились наборщики, столяры, портные, булочники, фармацевты, приказчики. Всего в январе-марте в Казани было проведено более 20 стачек с участием 6,5 тысячи человек. Стачечникам ; удалось добиться выполнения ряда выдвигавшихся ими требований. Так, на Алафузовских предприятиях был на два часа сокращен рабочий день, несколько повышена заработная плата.
Революционное настроение охватило учащуюся молодежь. В январе-феврале бастовали учащиеся городских гимназий, Казанской татарской учительской школы, многих других средних учебных заведений Казани. Их выступления носили антиправительственный характер.
В борьбу начало втягиваться и крестьянство, В январе-марте 1905 г. аграрные волнения произошли в Бугульминском, Мензелинском, Спасском, Чистопольском уездах. В некоторых местах дело доходило до попыток дележа помещичьих земель.
Местные власти стремились остановить революционное движение не только с помощью полицейских мер. Они не брезговали и погромами, распространением провокационных слухов, могущих возбудить национальную и религиозную рознь. Однако попытки столкнуть русских и татарских трудящихся успехом не увенчались.
Революционные события лета — декабря 1905 г. Летом 1905 г. революционное движение в крае, как и во всей стране, приняло более широкий размах. Целую неделю, начиная с 7 июля, продолжалась стачка алафузовцев. Рабочие требовали установления 8-часового рабочего дня, повышения заработной платы, отмены штрафов, выплаты полной заработной платы за время болезни. Сопротивление забастовщиков удалось сломить только при помощи войск. Одиннадцать дней в августе бастовали рабочие столярных мастерских Казани, которые смогли добиться сокращения рабочего дня и. повышения заработной платы. Летом в забастовочной борьбе участвовали также слесари, наборщики и рабочие ряда других профессий. С конца августа началась организация боевых рабочих дружин.
Усилилось крестьянское движение. Газеты того времени пестрели сообщениями о потравах, поджогах, самовольных запашках помещичьей земли, рубке леса.
Нарастало брожение в частях Казанского гарнизона. Студенты Казанского университета и ветеринарного института решили открыть двери высших учебных заведений для революционной пропаганды и агитации.
Новым всплеском выступлений была отмечена осень 1905 г. В конце сентября бастовали рабочие завода Крестовниковых, ряда других казанских предприятий. Бастующие продолжали выдвигать прежние требования, основными среди которых были введение 8-часового рабочего дня и повышение заработной платы. В сентябре-октябре в Казанском университете и ветеринарном институте проходили массовые митинги с участием рабочих, ремесленников, солдат, учащихся средних учебных заведений. Зачастую здесь звучали такие лозунги, как «Долой самодержавие», «Да здравствует революция», «Да здравствует Учредительное собрание».
7 октября началась Всероссийская политическая стачка. Первыми ее поддержали казанские печатники. Работа всех типографий была парализована, в течение трех дней не выходила ни одна газета. Забастовка печатников продолжалась со второй половины октября по 8 ноября. В это время стачечное движение развернулось на заводах Свешникова, Рама, Либихта. Бастовали приказчики магазинов, служащие учреждений, учащаяся молодежь.
На накал и ход борьбы огромное влияние оказали кровавые события 17 октября 1905 г. Тогда казаки применили оружие против митинговавших у Казанского университета рабочих, ремесленников, учащихся. Было убито и ранено около 40 человек.
Последовал взрыв возмущения. 19 октября при участии татар началось разоружение полиции, создание боевых дружин, отрядов народной милиции. Была создана городская коммуна. Корреспондент австрийской либеральной газеты «Новая свободная пресса» сообщал: «Казань. Народ обезоружил полицию. Оружие, отнятое у нее, распределено между населением. Организована народная милиция. Господствует полнейший порядок ». Революционеры захватили здание Казанской городской Думы.
Власти объявили в городе военное положение, привлекли в помощь солдат, юнкеров, черносотенцев и некоторых представителей православного духовенства. 21 октября по зданию городской Думы был открыт огонь из винтовок и пулеметов. К вечеру забаррикадировавшиеся в этом здании революционеры прекратили сопротивление. Они были арестованы и отправлены в тюрьму. На улицах происходило избиение лиц, подозреваемых в участии в революционных действиях. Общее число жертв расправы составило около 45 человек убитыми и ранеными. Целую неделю в городе продолжались погромы, направленные, прежде всего против еврейского населения.
Под влиянием октябрьских событий активнее начали выступать крестьяне. Аграрные волнения прокатились по Мамадышскому, Свияжскому, Чистопольскому, Мензелинскому, Спасскому уездам. Характер действий крестьян не изменился.
Самый высокий подъем революционного движения наблюдался в ноябре-начале декабря 1905 г. В ноябре бастовали алафузовские рабочие, портные ряда казанских мастерских, часть подсобных работников Бондюжского химического завода, служащие казанского телеграфа, Буинской, Тетюшской, Елабужской почтово-телеграфных контор. Забастовки организовывали ученики 2-й Казанской гимназии, Казанской татарской учительской школы, Казанского промышленного и Елабужского реального училищ.
Несколько изменился характер крестьянских выступлений. Наряду с погромами помещичьих имений, самовольными порубками леса, отказами в выполнении повинностей крестьяне стали оказывать вооруженное сопротивление полиции и казакам. На некоторых крестьянских сходах начали звучать требования созыва Учредительного собрания, предоставления политических свобод.
В декабре в Москве началось вооруженное восстание, которое через десять дней было подавлено. Попытка поднять рабочих Казани на вооруженное выступление была сорвана местной полицией. Начался постепенный спад революции.
В условиях спада революции. В течение почти всей первой половины 1906 г. в крае не наблюдалось сколько-нибудь значительных выступлений рабочих. Ситуация начала меняться в мае, когда в день международного пролетарского праздника бастовали наборщики ряда казанских типографий, рабочие заводов Крестовниковых, Рама, Либихта, бельгийского акционерного общества «Газ и электричество», ряда других предприятий. В сентябре в забастовках участвовали рабочие кукморских валяно-обувных фабрик, алафузовцы, строители Елабуги.
В марте 1906 г. объявили забастовку шакирды самого крупного казанского медресе «Мухаммадия». Вместе с ними бастовали и учащиеся других татарских средних учебных заведений. Общее число участников волнений срставило около 1,5 тысячи человек.
Несколько оживилось весной и летом 1906 г. крестьянское движение. Частые аграрные волнения происходили в Буинском, Бугульминском, Лаишевском, Чистопольском, Спасском, Свияжском уездах. Крестьяне самовольно запахивали земли помещиков, громили их имения. В апреле произошло столкновение крестьян деревни Цильна Буинского уезда Симбирской губернии с полицией и казаками, в результате которого было убито и ранено более 200 человек. Кровавые события разыгрались и в деревне Байряки Бугульминского уезда Самарской губернии. Там полиция 17 июля открыла огонь по крестьянам, которые отправились рубить лес в имении местного помещика. Тяжелые ранения получили 9 человек. Несколько десятков участников бунта были приговорены к различным срокам тюремного заключения. Всего в 1906 г. в крае состоялось более 150 крестьянских выступлений.Политический настрой значительной части крестьянства выражали наказы депутатам I Государственной думы. В них речь шла не только о передаче земли тем, кто ее обрабатывает, но и о созыве Учредительногого собрания, отмене смертной казни, амнистии всем политическим заключенным.
В августе 1906 г. по инициативе председателя Совета министров П.А. Столыпина был принят указ о военно-полевых судах для рассмотрения дел участников революционного движения. Заработала так называемая[ «скорострельная юстиция» (судопроизводство по этому указу осуществлялось в течение 48 часов). Опираясь на чрезвычайные меры, которые действовали в течение восьми месяцев, правительство смогло сбить революционную волну. ;,И хотя весной 1907 г. наметился некоторый подъем революционного движения, революция подошла к своему финалу. Последнюю черту под ней подвел роспуск в •июне того же года II Государственной думы.
Итоги и последствия революционных событий 11905-1907 гг. Первая российская революция, в которой ативное участие приняли трудящиеся массы края, недостигла своих основных целей. Устояло самодержавие, было сохранено помещичье землевладение. Неразрешенным остался национальный вопрос.
Вместе с тем много удалось и добиться. Так, была сокращена продолжительность рабочего дня на предприятиях, отменялись выкупные платежи. Было завоевано право создавать профсоюзы, другие самодеятельные организации. Провозглашались неприкосновенность личность, свобода слова, совести, некоторые другие демократические права. С созданием представительного органа власти — Государственной думы началась история российского парламентаризма.
Революционные события оказали мощное влияние на рост национального самосознания татар, развитие татарской культуры. Делало также первые шаги и национальное движение населявших губерний) чуваш, марийцев и удмуртов. Уступки, на которые пошло самодержавие, внесли в общество некоторое успокоение. Со второй половины 1907 г. и до мая 1910 г. на промышленных предприятиях края не было ни одной крупной стачки или забастовки. Лишь изредка вспыхивали небольшие антипомещичьи выступления в деревнях.
В период, непосредственно предшествовавший первой мировой войне, рабочее движение стало заявлять о себе все увереннее. Так, зимой весной 1914 г. на промышленных предприятиях Казанской губернии было организовано 10 стачек. То набирая силу, то временно стихая, происходили волнения крестьян.
Такого же рода выступления, проходившие по всей стране, подтачивали авторитет власти, готовили почву для свержения самодержавия.

33. УЧАСТИЕ В РЕВОЛЮЦИИ РАЗЛИЧНЫХ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧСКИХ ОБЪЕДИНЕНИЙ
Первые политические партии возникли в России рубеже XIX-XX вв. В ходе российской революции 1905-1907 гг. появились новые политические партии и организации.
Произошел также резкий подъем национального движения. На арену активной политической жизни вышли многие народы Российской империи. Во многих регионах страны, в том числе в Казанской губернии, возникли национальные партии и организации.
Политические силы в крае. В современной литера политические партии того периода принято делить социалистические, либеральные и традиционалйстическо-монархические. Весь этот спектр политических сил представлен и в условиях Казанской губернии.
Социалистическими («левыми») партиями являлись социалисты-революционеры и социал-демократы — большевики и меньшевики. Российская социал-демократическая рабочая партия (РСДРП) опиралась в основном на рабочий класс, часть крестьянства и интеллигенцию. Среди социал-демократов большевистского толка в период первой российской революции наиболее заметными в Казани были И.А. Саммер, С.А. Адоратский, С.A. Лозовский и другие. Первые свои шаги в революцию сделали тогда будущие видные большевики В.M. Скрябин (Молотов) и СМ. Костриков (Киров). Во многом совпадали с большевистскими взгляды Хусаина Ямашева, одного из организаторов первой татарской социал-демократической газеты «Урал», Г. Сайфутдинова Г. Кулахметова. Отдельным идеям большевиков сочувствовали некоторые видные деятели татарской культуры, меньшевиков наиболее заметными фигурами являлись Ибрагим Ахтямов, В. Денике, А. Нелидов и др. История казанской социал-демократии свой отсчет ведет с 1897 г., когда была организована первая в Казани социал-демократическая группа. Через шесть лет возник городской комитет РСДРП. В годы революции он издавал листовки революционного содержания, обращенные к рабочему классу, крестьянству Казанской губернии, участвовал в организации забастовочного движения. Тогда же были созданы три районных комитета (Алафузовский, Крестовниковский и Городской) и окружная группа для работы среди крестьянства. Печатным органом комитета являлась нелегальная газета «Рабочий», которой руководил Я.М. Свердлов. В условиях подъема революции Казанский комитет РСДРП занимался также организацией боевых дружин. Во время октябрьских событий казанские большевики призывали массы к восстанию. Ими была организована Городская коммуна. В декабре 1905 г. комитет был разгромлен полицией.
В 1907-1910 гг. казанские большевики подвергались преследованиям со стороны властей. В 1908 г. им удалось на короткое время возобновить выпуск газеты «Рабочий». Затем наступил период подполья. В октябре 1911 г. в Казани была восстановлена социал-демократическая группа большевистского направления. Она создавала рабочие кружки, проводила агитационную работу, распространяла среди рабочих большевистские издания. В апреле эта группа была разгромлена полицией. Ее членов арестовали и выслали из Казани.
Основу эсеровской партии составляла интеллигенция, а также часть крестьянства. Первые комитеты этой партии в Казанской губернии возникли в 1900-1903 гг. Во время революции 1905-1907 гг. эсеры участвовали в ряде вооруженных выступлений, в организации аграрных волнений, совершили несколько покушений на представителей власти. В 1906 г. казанские эсеры издавали «Крестьянскую газету».
В 1905 г. татарской молодежью в Казани была создана организация «Танчылар». По существу она являлось поволжским комитетом партии социалистов-революцинеров. Организация объединялась вокруг газеты «Тан юлдузы» («Утренняя звезда»). Издание просуществовало шесть месяцев, и было запрещено властями в ноябре 1906 г. Его преемницей стала газета «Тавыш» («Голос»). Фактическим редактором обоих изданий являлся выдающийся татарский писатель Гаяз Исхаки (1878-1954). Он же был и одним из руководителей организации. В руководство «тангистов» входили также публицисты ФуадТуктаров, Шакир Мухамедъяров и другие политические деятели из татар.
Осенью 1905 г. в стране организационно оформился либеральный лагерь («правые»). Возникли Конституционно-демократическая партия (кадеты) и «Союз 17 октября» (октябристы). Социальной опорой кадетов были гуманитарная интеллигенция, лица свободных профессий, учителя, средние и мелкие служащие. Кадеты стремились к установлению в России конституционного строя, проведению довольно основательных реформ и представляли собой радикальное крыло либерального движения. Консервативным крылом этого движения были октябристы, предлагавшие умеренные реформы. «Союз 17 октября» объединял крупных предпринимателей, помещиков, часть преподавателей высших учебных заведений.
Комитеты партии кадетов действовали в Казани и ряде уездных городов, в том числе в Лаишево, Чистополе, Цивильске, Ядрине. Печатными органами казанских кадетов были газеты «Камско-Волжская речь» и «Казанский вечер». Их лидерами являлись профессора Казанского университета Г.Ф. Шершеневич, А.В. Васильев, А.А. Симолин. Среди татар наиболее заметными политическими фигурами были преподаватель медреce «Мухаммадия» Юсуф Акчура и юрист, гласный Каззанской городской думы Саидгирей Алкин. Ю. Акчура являлся членом ЦК партии кадетов. Октябристы организовали комитеты своей партии в Казани и Чистополе. Их печатным органом являлась зета «Казанский телеграф». Лидерами сторонников «Союза 17 октября» были профессора Казанского университета Б. В. Варнеке, П.И. Кротов, М.Я. Капустин.
На крайне правом фланге находились многочисленные монархические партии и организации. Их члены — представители дворянства, земельных собственников, духовенства, мелких торговцев и других низших слоев — выступали под лозунгами защиты самодержавия, православия, отрицания конституции, борьбы с «засильем инородцев». Наиболее крупными организациями монархистов были «Русское собрание», «Монархическая партия», «Союз русского народа», «Русский народный союз имени Михаила Архангела». Почетным членом «Союза русского народа» был последний российский император Николай II, которой назвал его «надежной опорой законности и порядка» в стране. На счету боевых дружин («черных сотен») крайне правых был не один десяток интеллигентских и еврейских погромов.
Такие же лозунги и методы действий были присущи местным черносотенцам. В Казанской губернии были созданы «Царско-народное русское общество», отделения «Союза русского народа», другие монархические организации. Свои идеи монархисты проповедовали со страниц газет «Черносотенец», «Сошники». Одним из их руководителей был юрист, доктор политической экономии, профессор Казанского университета В.Ф. Залесский.

34. ПРЕДСТАВИТЕЛИ ОТ ГУБЕРНИИ В ПАРЛАМЕНТЕ
35. УЧАСТИЕ ТАТАР В ПАРЛАМЕНТСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
Национальные интересы в контексте политических реалий
Рассмотрение этнического самосознания как составной части национализма дало татарской интеллигенции возможность избежать многих крайностей в понимании этого явления. По крайней мере, в татарском обществе практически не наблюдалось ни абсолютизации политического единства мусульманских и тюркских народов, ни выпячивания их этнических различий, которые могли привести к межэтническим противоречиям. В силу этого татарская интеллигенция очень остро реагировала на многочисленные обвинения в распространении панисламизма: вопрос бурно обсуждался и на страницах периодической печати, и в официальных заявлениях депутатов мусульманских фракций в Государственных Думах и т.д. Дж. Валиди по этому поводу писал, что он отрицательно относится “к мысли о том, что в будущем мусульмане могут объединиться. Им для этого не только с политических, но и с литературных и национальных соображений нет ни малейших возможностей. Они (мусульмане – Р.М.) в процессе формирования собственных экономических интересов и национального сознания отдаляются друг от друга, и поэтому, будут развиваться независимо... Лозунг, провозглашающий единство, больше имеет этический аспект, нежели другой. Действительность же намного сложнее”[57]. Не отрицая того, что единство в мусульманском мире все-таки было, Дж. Валиди подчеркивает его исторически преходящий характер: “Сила, которая держала мусульманский мир в единстве, это – отсутствие движения мысли, развития науки, застой в умах и здравомыслии”[58]. Среди публикаций следует отметить и выступление Садри Максуди на заседании Государственной Думы 13 марта 1912 года, где он довольно обстоятельно раскрыл причины возникновения идеологической шумихи вокруг панисламизма и ее возможные и уже реальные последствия для татарского общества. При этом он особо подчеркивает, что между русским государством и национальной жизнью не только татар, но и других мусульман России “нет ничего, что могло бы противоречить друг другу. Как граждане России, мы всегда активно будем участвовать в общественной жизни. Но дайте нам спокойно жить среди своего народа и в своих семьях по-своему, сохраняя национальный дух, идущий от наших дедов и прадедов”[59]. Показательно, что А. и С. Максуди и другие представители татарской интеллигенции национальное развитие рассматривают в контексте таких понятий как “родина” и “патриотизм”. Действительно, для татар, потерявших свою государственность еще в 1552 году и сохранивших в своей исторической памяти эту идею, данная проблема была очень актуальной. В истории татарской общественной мысли этот вопрос поднимался и трактовался по-разному. До конца ХVIII в. он рассматривался в традиции исламской “уммы” – как единство всех мусульман независимо от языка, расовой, этнической принадлежности или места проживания.
Начиная с середины XIX века постепенно произошло секуляризация понятия родины и оно приобретает этноконфессиональное и политическое содержание. В начале XX века татарская интеллигенция исходила, в основном, из того, что родиной можно обозначить место, откуда родом человек, где его исторические корни, где обеспечены его права, и по отношению к которой он, в свою очередь, несет определенные обязательства. Поэтому словосочетание “татаро-мусульмане Российской империи” во многом передает смысл и значение этого понятия. Действительно, живя в составе Российской империи, татары в решении своих насущных проблем не могли абстрагироваться от этой действительности, хотят они этого или нет, вынуждены были с ней считаться и исходить из нее.
До революции 1905-1907 годов свои этнополитические взаимоотношения с Россией татары открыто не обсуждали, поскольку это было равносильно признанию потери своей государственности и своего бесправного политического положения. Правда, эта проблема впервые была поставлена еще Ш. Марджани, поскольку в середине XIX века политико-правовое положение татар нуждалось не только в конфессиональном, но и в этнополитическом осмыслении[60]. А такой подход уже предполагает постановку проблемы “Татары – Россия”. В начале XX века, наоборот, политическая сторона вопроса вышла на первый план, а в послереволюционный период были сильны надежды и ожидания демократических свобод, а понятие “родина” наполнилось новым гражданственным содержанием, подразумевающим единство политических прав и обязанностей, что было принципиально новым для татарской общественной мысли. Действительно, на манифест Николая II 1905 года татары возлагали большие надежды. Газета “Казан мухбире” по этому поводу заметила, что “закон от 17 октября радикально изменит структуру нашего государства”[61]. Здесь имелось в виду, что признание России родиной предполагало обретение татарами равных со всеми народами, проживающими на ее территории, политических и других прав. Эта идея красной нитью проходит практически во всех документах и заявлениях политических и общественных организаций татар начала XX века. Первый всероссийский съезд мусульман в своей резолюции от 15 августа 1900 года по этому поводу заявил, что ”... прогрессивная часть мусульман, разделяя идеалы передового русского общества, действует в смысле установления в стране правового порядка на началах участия свободно избранных народных представителей в законодательстве и управлении государством.
Сознавая, что достижение указанных целей возможно при пользовании мусульманами одинаково равными с русским населением правами, прогрессивная часть мусульман всеми законными средствами действует в смысле отмены всех изъятий и ограничений, которые установлены в отношении мусульман действующими узаконениями, правительственными распоряжениями и административной практикой, и полного уравнения мусульман с населением Русского Государства во всех правах – политических, гражданских и религиозных”[62].Достижение равноправного положения всех народов России уже предполагало постановку и решение другой проблемы: какой политической строй способен на деле обеспечить это равноправие, поскольку всем было ясно, что монархия не может в цивилизованной форме решать национальные вопросы. О перспективах дальнейшего политического обустройства России высказывались разные, порой совершенно противоположные точки зрения. Это вполне естественно, поскольку при этом учитывались не только национальные, но и социально-экономические и классовые интересы. Мусульманская фракция во второй Государственной Думе в своей программе, например, записала что “наиболее соответствующей формой государственного устройства России, при нынешних условиях, фракция признает конституционную парламентскую монархию, в которой высшая государственная власть принадлежит монарху, ограниченному в своих правах Конституцией, и народу, в лице его представителей, действующих на основании той же конституции”[63] Г. Исхаки в 1917 году, выступая на первом съезде мусульман, в своем докладе по этому поводу заявил, что в России “должна быть установлена демократическая (народная) республика, обеспечивающая каждому региону, каждой области территориальную автономию в широком смысле”[64]. По мнению Г. Газиза, для того, чтобы “на нашей общей родине – России не допустить кровопролития, не оставить места для повторных национальных восстаний, чтобы позволить угнетенным нациям приблизиться к равным нациям, безусловно, необходимо стремиться установить в России народную республику!”[65]. На страницах татарской периодической печати встречались и другие точки зрения. Например, газета “Вакыт” опубликовала статью “Национализм и кадеты”, где отмечалось, что “поскольку мы, националисты, какой бы режим не установился в России, будь монархия, конституционная монархия, республика, мы будем в оппозиции”[66]. Правда, эту позицию нельзя признать типичной для татарского общества начала XX века. Признание России своей родиной отнюдь не снимало проблемы самостоятельной национальной государственности. Эта идея из-за отсутствия других возможностей поддерживалась на уровне исторического сознания посредством публикаций многочисленных трудов по истории татар и их предков с древнейших времен, при этом очень много внимания уделялось освещению истории государственности начиная с тюркских каганатов.
Прекрасно понимая, что решение проблем национально-государственного строительства для татар связано с демократизацией всей политической системы России, татарская интеллигенция пыталась предложить новую для России модель обновления российской государственности на плюралистических принципах, давно уже знакомую Западу. Эта модель, в условиях России впервые предложенная И. Гаспринским, ставила русских и мусульман на позиции формального равенства, и, естественно, стимулировала поиски более цивилизованных подходов решения национального вопроса в России.
В связи с этим Г. Газиз отметил, что в современных условиях закономерностью развития государств является то, что они постепенно приобретают “многонациональный характер”[67]. “Как бы в ответ на это, история породила правительства в форме федерации или, в худшем случае, в виде автономий покоренных нации. Такое решение вопроса дает возможность не нарушать естественное историческое, экономическое развитие правительств, позволит сохранить совершенно естественное, не подверженное ассимиляции, состояние наций, реализовать прекрасные идеи прогресса национальных культур, совершить шаг вперед на пути объединения всего человечества, сохраняя при этом целостность наций и не разрушая дружбу между ними”[68]. За этими идеями, высказанными не только Г. Газизом, стояли попытки не только воспринять идеалы западно-европейской цивилизации, но и содержательно их развить, придав им новый смысл, использовать в условиях России.
Безусловно, это еще не дает возможность утверждать, что татарская интеллигенция активно использовала прогрессивные западноевропейские идеи в формировании современной национальной идентичности. Даже более того, она довольно настороженно относилась к духовным ценностям Запада, способным разрушить многовековые традиции, строящиеся на принципах ислама. Но, с другой стороны, она прекрасно понимала, что политическая модель и экономическая система Запада более привлекательны, чем российская действительность, для создания благоприятных условий сохранения тех же традиционных ценностей татарского общества.
Конечно, нельзя утверждать, что такой прагматизм татарской интеллигенции определял основную канву формирования национальной идентичности татар в начале ХХ века. По крайней мере, это дает возможность делать вывод о том, что татарская интеллектуальная мысль в этот период отвернулась лицом к тем ценностям, которые могли посодействовать модернизации российского и татарского обществ.
36. НАЦИОНАЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ
Книга: ИСТОРИЯ ТАТАРСТАНА (учебное пособие) (Ф.Х.Хузин, И.А. Гилязов, В.И. Пискарев, Б.Ф. Султанбеков, Л.А.Харисова, А.А.Иванов, А.Г.Галлямова)
Причины зарождения и развития татарского национального движения. Во второй половине XIX в. зарождается и получает развитие татарское национальное движение. К концу столетия в Казанской губернии проживало 675,4 тысячи татар, в том числе в городах — немногим более 35 тысяч, в уездах — 640 тысяч. В центре этнической территории татарской нации — в Волго-Камском районе — насчитывалось 808,7 тысячи татар. Общая численность татарского населения Российской империи составляла 2,6 миллиона человек.
Компактное большинство татар было сосредоточено в Казанской губернии. Это определило ее основную роль в формировании татарской нации. Казанская губерния с ее центром Казанью и стала средоточием национального движения. Особое значение имела Казань. Здесь был широкий слой татарских предпринимателей, национальной интеллигенции, общественных деятелей.
Недовольство татарского населения вызывала национальная политика правительства. В стесненных условиях находились просвещение, язык, предпринимательство. Так, татарским предпринимателям не разрешалось заводить металлургические предприятия, торговать некоторыми товарами, приобретать недвижимое имущество в Средней Азии. Между тем новые общественные отношения, утверждению которых открыла дорогу эпоха Великих реформ, требовали беспрепятственного развития всех сфер жизни татарского общества, в том числе торгово-промышленной деятельности, национальной культуры. Росло национальное самосознание с его идеями равноправия и свободы.
Многое требовало обновления в самом татарском обществе. Традиционные устои в культуре, сознании, освященные исламом, сдерживали приобщение к достижениям европейской, мировой цивилизации, распространение светского образования. Не развивались многиеды искусства.
Против старой политики в новом облачении. Во второй половине XIX в. власти неоднократно заявляли, что Россия является страной свободного вероисповедания. Утверждалось, что все конфессии равны, что все поданные империи, независимо от их национальности, одинаково защищены законом, платят те же налоги, могут дать любые должности. Однако на деле было не так. В действительности предпочтение отдавалось православию, осуществлялся курс на русификацию.
Национальная политика, сохраняя свою сущность, претерпевает определенные изменения. В условиях, когда попытки насильственной христианизации народов Поволжья не дали должных результатов, она приняла иные формы. Основным методом русификации становится бразование. По закону от 26 марта 1870 г. мусульские духовные школы, мектебы и медресе были подчинены Министерству народного образования, а русский язык был включен в учебные программы национальных учебных заведений. По закону от 16 июля 1888 г. муллы могли занять свой выборный пост лишь в том случае, если они сдали экзамен по русскому языку или прошли курс обучения в русской начальной школе. В результате принятия этого закона среди татар усилилось движение по переселению в Турцию (движение мухаджиров).
Основу правительственного курса составила система Н.И. Ильминского. Расчет состоял в том, что русификацией станут заниматься миссионеры, священники, учителя из среды самих «инородцев». Готовить эти кадры должны были специальные учебные заведения. И они были созданы. Кроме открытой в 1863 г. Казанской центральной крещено-татарской школы, Н.И. Ильминский через девять лет организовал Казанскую инородческую учительскую семинарию. Семинария выпускала учителей-миссионеров для татарских, мордовских, марийских, чувашских и удмуртских школ. Кроме того, при участии Братства святителя Гурия были открыты многочисленные миссионерские школы, в которые принимались дети крещеных татар, чувашей, удмуртов и других нерусских народов.
Система Н.И. Ильминского этим не ограничивалась. Священники могли вести богослужение на разговорных языках «инородцев», на этих языках издавалась церковная литература. Для крещеных татар, чувашей, марийцев, мордвы, удмуртов были созданы специальные алфавиты на основе кириллицы.
Христианизация встречала противодействие нерусского населения. В 60-е гг. массовый характер приняло возвращение кряшен в ислам. В 1866-1868 гг. в Казанской губернии 12 тысяч мужчин из числа крещеных татар отпали от православия.
Ответом на новые поборы и повинности, усиление национально-религиозных притеснений стало мощное движение татарских крестьян 1878-1879 гг. Наибольший размах это движение приняло в Спасском, Казанском и Чистопольском уездах. В волнениях приняли крестьяне Мамадышского и Тетюшского уездов. По новой инструкции, изданной Казанским губернским присутствием по крестьянским делам, вводились сборы на организацию пожарных сараев, обязательное страхование построек, содержание писарей, стражников и т.д. Инструкция была составлена для русского населения и содержала пункты о преподавании «закона божьего», устройстве и поддержании церквей. В условиях насаждения русско-татарских школ это было воспринято как емление властей вновь заняться обращением татар в зравославие. В татарских деревнях начались бунты. Первые волнения возникли в Спасском уезде. Жителей многих деревень, в том числе Старые Ургагары, Татарское Муллино, Большие, Средние и Нижние Тиганы, зарово, других сел отказывались от страхования своих строений, от содержания пожарных сараев, от выбора полицейских урядников, выполнения других повинностей. Подобное происходило в соседних мордовских и неких селах Лягушкино, Булак, Тиган-Булак. В ряде мест были смещены сельские старосты, и на эти должности избраны новые лица.
В Казанском уезде выступления произошли в иьше-Менгерской, Мамсинской, Больше-Атнинской, ской и Новокишитской волостях. В деревне Мамси стьяне избили писаря, двух полицейских стражников, избрали нового старшину. Были отстранены от кности и все сельские старосты. Это означало, что в Мамсинской волости было установлено крестьянское самоуправление. То же произошло и в Болыше - Менгерской, Больше -Атнинской волостях в конце ноября 1878 г. r Властям пришлось отменить инструкцию. Для усиления крестьян в ход была пущена военная сила. В занском уезде подавлением волнений занимался ка-яский губернатор Н.Я. Скарятин, которого сопровождал батальон солдат. В Атнинской, Менгерской и Мамсинской волостях начались обыски, аресты, наказания розгами. В селе Большие Менгеры собранных из окрест-деревень крестьян губернатор заставил встать на иени. Затем последовал приказ о порке. Около 800 человек — молодых и глубоких стариков — подверглись унизительной процедуре. Некоторые от полученных побоев скончались. Несколько человек было осуждено к каторжным работам, высылке в Сибирь или к тюремному заключению.
В ряде деревень Спасского, Чистопольского, Мамадышского и некоторых других уездов в 1879 г. вновь начались волнения. Окончательно движение было подавлено к началу 1880 г.
Ваисовское движение. Своеобразный характер носило ваисовское движение. Оно возникло в 1862 г. как религиозное. Тогда Багаутдин Вайсов (1804-1893) открыл в Казани молитвенный дом, где начал учить «истиной вере». Вскоре им был организован «Вайсов божий полк мусульман-староверов» с автономным духовным управлением.
Пятидесятивосьмилетний основатель дома получил начальное образование в родном селе Молвино Свияжского уезда Казанской губернии, затем учился в медресе. Б. Вайсов писал и издавал книги, рассылал разоблачительные стихи губернаторам тех губерний, где имелось татарское население. После убийства Александра II он побывал в Петербурге, надеясь побудить нового царя обуздать произвол чиновников. Здесь он предлагал императорской чете свои стихи «Проповедь о великодержавном Александре III», «Положение мира безысходного времени», «Бедствия подданных».
Свой дом и двор в Казани Вайсов объявил независимой территорией, поднял над ним свой зеленый флаг. Он не одобрял занятий своих единоверцев торговлей и промышленностью. Ваисовцы выступали за чистоту ислама, обличали «алчное отступническое» мусульманское духовенство, отказывались служить в армии, подчиняться гражданским законам и светской власти, регистрировать рождение детей у мулл. В период «хождения в народ» разночинской интеллигенции ваисовцы вели агитацию среди татарских крестьян. В 1884 г. толпа обывателей при поддержке отряда солдат разгромила дом и двор Ваисова. Сам Вайсов, признанный «одержимым сумасшествием в опасной форме», был помещен в Казанскую окружную психолечебницу, где и умер в сентябре 1893 г. Шестерых ваисовцев сослали в Сибирь.
37. УЧАСТИЕ ТАТАР НА РАЗЛИЧНЫХ ФРОНТАХ
На фронте и в тыловых гарнизонах создавались мусульманские солдатские комитеты и бюро. Они выражали интересы и чаяния военнослужащих-мусульман. В мусульманском военном комитете Казанского гарнизона большим влиянием пользовался Якуб Чанышев (1892—1987), впоследствии активный участник Гражданской и Великой Отечественной войн, генерал-лейтенант (с 1944 года) Советских Вооруженных Сил. Такой же комитет в Екатеринбурге возглавлял большевик Сахибгарей Саид-Галиев (1894—1939), впоследствии видный государственный деятель РСФСР. На фронте в армейских мусульманских комитетах работали М. Алиев, К. Якубов, А. Тагиров, Н. Байтеряков и другие.
После Февраля в армии распространилось движение за создание национальных формирований. Оно находилось в русле утверждения демократических принципов, в частности права каждого народа на свободное самоопределение. В то же время большевики выступали против превращения национальных полков в постоянную, обособленную от общероссийского войска армию. В гарнизонахКазани, Уфы, Симбирска, Оренбурга,Пензы, Саратова, Астрахани в запасных полках были выделены мусульманские роты, состоявшие в основном из татар и башкир.
Либерально-буржуазные круги татарского общества также попытались воспользоваться новыми, более благоприятными политическими условиями. Сразу после свержения самодержавия членами мусульманской фракции Четвертой Думы и ее бюро было образовано Временное Центральное бюро российских мусульман во главе с Ахмет-беком Цаликовым, стоявшим на близких, к меньшеыневистским позициях. Помимо него в этот орган вошли известные деятели С. Алкин, А.-З. Валиди, М. Бигиев, С. Максудов, Ш. Мухаммедъяров и другие. Идейного и политического единства между ними не было.
Когда бывший депутат Второй и Третьей Государственных Дум С. Максудов, выступая на съезде кадетской партии в конце марта 1917 года, заявил о поддержке российскими мусульманами партии кадетов, остальные члены Временного Центрального бюро выступили в эсеровской газете с протестом, в котором утверждали, что «многомиллионная мусульманская демократия никогда не видела в партии кадетов выразительницы своих политических интересов, в настоящее время даже самые умеренные слои мусульманского населения не склонны становиться под знамя кадетов».
Отсюда становится ясно, что в татарском национальном движении весной—летом 1917 года шел сложный процесс идейного и политического самоопределения, поиска ответа на вопросы: куда идти? с кем идти? под каким знаменем?
Важную роль в этом играла периодическая печать. После Февраля в разных городах России стали выходить новые татарские газеты, в основном левого, революционно-демократического и социалистического направления. Об этом говорят даже назва­ния газет: «Кызыл байрак» («Красное знамя»; Казань, редактор— Мулланур Вахитов), «Ирек» («Свобода»; Уфа, издатель — Ф. Сайфи-Казанлы, редактор — Г. Ибрагимов), «Алга» («Вперед»; Уфа, редактор А. Хабиби), «Солдат ялкыны» («Солдатское пламя»; Астрахань), «Хор миллят» («Свободная нация»; Троицк, редактор — А. Рахманкулый). Общее число татарских периодических изданий в 1917 году достигло рекордной цифры — 50.
Еще одной характерной чертой революции являлся расцвет митинговой демократии. На многочисленных митингах, собрани­ях, конференциях и съездах обсуждались главные вопросы тогдашней российской жизни: о форме правления и государствен­ном устройстве, о войне, о земле, рабочий вопрос и другие. Временное Центральное бюро российских мусульман в середине марта 1917 года приняло решение о созыве в Москве Всероссийского мусульманского съезда. Открытие съезда намечалось на 1 мая.
В ходе подготовки к съезду в основных районах проживания мусульман — Туркестане (Ташкент), Закавказье (Баку), Крыму (Симферополь), Поволжье (Казань) и Приуралье (Уфа) были проведены региональные конференции. 22—27 апреля в Казани состоялся съезд мусульманок, представлявших многие районы страны.
В работе I Всероссийского мусульманского съезда участвовало около 900 делегатов, из них 112 женщин. На съезде, продолжавшемся 11 дней подряд, с 1 по 11 мая 1917 года, обсуждался широкий круг вопросов, работали 9 комиссий, было произнесено много речей, одобрены резолюции. Впервые в истории посредством демократических выборов были избраны главы и члены Духовного управления мусульман Внутренней России и Сибири. Новым муфтием стал Галимджан Баруди. Было решено также
образовать Всероссийский Мусульманский Совет (ВМС) из 30 человек. От татар и башкир в состав его вошли 10 человек, в том числе известные общественные деятели С. Максуди, Г. Исхаки, М. Бигиев, Ф. Каримов и другие.
Решения съезда были выдержаны в демократическом духе. Однако они не имели ни юридической, ни практической силы. Дело в том, что мусульманское общество в целом и татарское в частности были расколоты в социальном и политическом отношениях. По мере углубления революции эта расколотость не только не уменьшалась, а неуклонно увеличивалась. Становилось ясно, что решение этнокультурных проблем в определяющей степени зависит от того, какой будет политическая власть в общегосударственном масштабе.
На фронте и в тыловых гарнизонах создавались мусульманские солдатские комитеты и бюро. Они выражали интересы и чаяния военнослужащих-мусульман. В мусульманском военном комитете Казанского гарнизона большим влиянием пользовался Якуб Чанышев (1892—1987), впоследствии активный участник Гражданской и Великой Отечественной войн, генерал-лейтенант (с 1944 года) Советских Вооруженных Сил. Такой же комитет в Екатеринбурге возглавлял большевик Сахибгарей Саид-Галиев (1894—1939), впоследствии видный государственный деятель РСФСР. На фронте в армейских мусульманских комитетах работали М. Алиев, К. Якубов, А. Тагиров, Н. Байтеряков и другие.
После Февраля в армии распространилось движение за создание национальных формирований. Оно находилось в русле утверждения демократических принципов, в частности права каждого народа на свободное самоопределение. В то же время большевики выступали против превращения национальных полков в постоянную, обособленную от общероссийского войска армию. В гарнизонахКазани, Уфы, Симбирска, Оренбурга,Пензы, Саратова, Астрахани в запасных полках были выделены мусульманские роты, состоявшие в основном из татар и башкир.
Либерально-буржуазные круги татарского общества также попытались воспользоваться новыми, более благоприятными политическими условиями. Сразу после свержения самодержавия членами мусульманской фракции Четвертой Думы и ее бюро было образовано Временное Центральное бюро российских мусульман во главе с Ахмет-беком Цаликовым, стоявшим на близких, к меньшеыневистским позициях. Помимо него в этот орган вошли известные деятели С. Алкин, А.-З. Валиди, М. Бигиев, С. Максудов, Ш. Мухаммедъяров и другие. Идейного и политического единства между ними не было.
Когда бывший депутат Второй и Третьей Государственных Дум С. Максудов, выступая на съезде кадетской партии в конце марта 1917 года, заявил о поддержке российскими мусульманами партии кадетов, остальные члены Временного Центрального бюро выступили в эсеровской газете с протестом, в котором утверждали, что «многомиллионная мусульманская демократия никогда не видела в партии кадетов выразительницы своих политических интересов, в настоящее время даже самые умеренные слои мусульманского населения не склонны становиться под знамя кадетов».
Отсюда становится ясно, что в татарском национальном движении весной—летом 1917 года шел сложный процесс идейного и политического самоопределения, поиска ответа на вопросы: куда идти? с кем идти? под каким знаменем?
Важную роль в этом играла периодическая печать. После Февраля в разных городах России стали выходить новые татарские газеты, в основном левого, революционно-демократического и социалистического направления. Об этом говорят даже назва­ния газет: «Кызыл байрак» («Красное знамя»; Казань, редактор— Мулланур Вахитов), «Ирек» («Свобода»; Уфа, издатель — Ф. Сайфи-Казанлы, редактор — Г. Ибрагимов), «Алга» («Вперед»; Уфа, редактор А. Хабиби), «Солдат ялкыны» («Солдатское пламя»; Астрахань), «Хор миллят» («Свободная нация»; Троицк, редактор — А. Рахманкулый). Общее число татарских периодических изданий в 1917 году достигло рекордной цифры — 50.
Еще одной характерной чертой революции являлся расцвет митинговой демократии. На многочисленных митингах, собрани­ях, конференциях и съездах обсуждались главные вопросы тогдашней российской жизни: о форме правления и государствен­ном устройстве, о войне, о земле, рабочий вопрос и другие. Временное Центральное бюро российских мусульман в середине марта 1917 года приняло решение о созыве в Москве Всероссийского мусульманского съезда. Открытие съезда намечалось на 1 мая.
В ходе подготовки к съезду в основных районах проживания мусульман — Туркестане (Ташкент), Закавказье (Баку), Крыму (Симферополь), Поволжье (Казань) и Приуралье (Уфа) были проведены региональные конференции. 22—27 апреля в Казани состоялся съезд мусульманок, представлявших многие районы страны.
В работе I Всероссийского мусульманского съезда участвовало около 900 делегатов, из них 112 женщин. На съезде, продолжавшемся 11 дней подряд, с 1 по 11 мая 1917 года, обсуждался широкий круг вопросов, работали 9 комиссий, было произнесено много речей, одобрены резолюции. Впервые в истории посредством демократических выборов были избраны главы и члены Духовного управления мусульман Внутренней России и Сибири. Новым муфтием стал Галимджан Баруди. Было решено также образовать Всероссийский Мусульманский Совет (ВМС) из 30 человек. От татар и башкир в состав его вошли 10 человек, в том числе известные общественные деятели С. Максуди, Г. Исхаки, М. Бигиев, Ф. Каримов и другие.
Решения съезда были выдержаны в демократическом духе. Однако они не имели ни юридической, ни практической силы. Дело в том, что мусульманское общество в целом и татарское в частности были расколоты в социальном и политическом отношениях. По мере углубления революции эта расколотость не только не уменьшалась, а неуклонно увеличивалась. Становилось ясно, что решение этнокультурных проблем в определяющей степени зависит от того, какой будет политическая власть в общегосударственном масштабе.
38. ПРЕДПРИНИМАТЕЛИ И ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВО КАЗАНИ XIX - НАЧ. ХХ вв (М.З.Гибадуллин)
Предпринимательство в России имеет давнее и в то же время весьма непростое прошлое. Как и во многих других странах, начальные этапы его становления были тесно связаны с протекционистской политикой государственной власти. Система административно-правовых ограничений, монополии и откупа являлись типичными инструментарием экономической политики петровской эпохи.
К исходу XIX в. Казань превратилась в купеческую столицу всего Поволжского региона. Из материалов Первой Всеобщей переписи населения Российской империи видно, что здесь проживало больше купцов, чем в каком-либо ином городе средневолжья.
Помимо купечества, деловой жилки было не лишено и крестьянское сословие. Кре-стьяне вели, как правило, мелочную торговлю, либо торговлю вразнос и в развоз. Из крестьянской массы формировались такие категории торговых посредников как барышники, просолы, офени, кулаки и прочие.
Расширению сферы приложения мелких капиталов способствовало также развитие городов и городского хозяйства. По существу в начале ХХ в. в России произошло становление нематериального сектора национальной экономики. В крупных городах стали от-крываться рестораны, гостиницы, ателье, прачечные, появился кинематограф. Артели плотников, каменщиков и штукатуров предлагали услуги по ремонту и т.п. Для владельцев мелких состояний вложение средств в сферу услуг стало очень выгодным источником получения дохода.
В Казани в этот период появились фирмы, предлагавшие горожанам за умеренную плату проведение технических, электромонтажных, строительных и иных работ. Подоб-ной деятельностью занимались: `Товарищество инженеров` И.И. Бруно, `Товарищество строительных работ` братьев Могид, `Товарищество - Электричество` М.С. Абдуллкина, `Товарищество механическо-паровой прачечной` С.В. Друзина.
Развивался ресторанно-гостиничный комплекс Казани. Лучшими отелями считались `Казанское подворье` Щетинкина, `Северные номера` Смоленцевых, `Волжско-Камские номера` Чернояровых, `Бристоль` Г. Мукминова, `Амур` Ромазанова. Большой популярностью у казанцев пользовался первоклассный ресторан `Черное озеро` Васильева.
Существенной особенностью регионального предпринимательства являлся его многонациональный характер.
Заметную роль в экономической жизни города играли представители коренных на-родов края, и, прежде всего, татары. В конце XVIII в. они получили право записываться в купеческое сословие: в 1801 г. в купеческих гильдиях города состояло 32 татарские семьи, в 1861 г. уже 73 (18,6%) с капиталом 259800 р. (19,2%).
Центром этнического предпринимательства дореволюционной Казани стал Сенной базар и прилегающие к нему улицы Старо-татарской слободы - Татарская (ныне она носит название Парижской Коммуны) и Московская (сегодня улица Кирова). Кстати, свой национальный колорит эта часть города сохраняет до сих пор. Здесь размещались офисы крупнейших торгово-промышленных фирм Казани, проживали знатнейшие представители татарской буржуазии, находились редакции мусульманских газет и журналов, клубы национальной культуры, народная библиотека.
В традициях национальной градостроительной архитектуры доминирующее положение над всей округой занимает мечеть. Она была сооружена в 1849 г. по проекту архитектора А.К. Ломана. Спонсором строительства выступил преуспевающий купец Губейдулла Мухамед-Рахимович Юнусов.
Предпринимателей Юнусовых по праву можно считать самой именитой татарской купеческой династией Казани. Более ста пятидесяти лет представители этого рода трудились в сфере торгово-промышленной деятельности, создавая ей славу `Звезды Востока` - четыре поколения удачливых коммерсантов, щедрых меценатов и видных общественных деятелей. А начинал бизнес Мухамед-Рахим Юнусов. Он выделился из среды служилых татар во второй половине XVIII в., записался в купеческое сословие, а затем, одним из первых в Казани, получил высокое звание - Потомственный почетный гражданин. Свой первоначальный капитал М.-Р. Юнусов сколотил на поприще коммерческой деятельности. Позже в официальных документах купец числился уже и как кожевенный заводчик. Его предприятие выделывало до 13 тыс. козьих шкур, которые предприниматель отправлял по ярмаркам России и за границу - в Китай. Экспортная торговля приносила солидные барыши, шедшие на развитие производства и строительство недвижимости. М.-Р. Юнусову принадлежал каменный двухэтажный дом-усадьба на Екатеринской улице (ныне ул.Тукая 67/14), каменный двухэтажный дом с лавками на Татарской улице (ныне ул.П.Коммуны 13/55), а также лавки в Гостином дворе.
Дело М.-Р. Юнусова продолжил его сын - Губейдулла, тот самый, на чьи средства была возведена мечеть. Известный в Казани врач и краевед Карл Фукс, вхожий во многие купеческие дома города, причислял Г. Юнусова к самым богатым предпринимателям из числа татар, имевших состояние в 3 миллиона рублей, сумма по тем временам немалая даже по столичным меркам. Кстати сам Фукс также проживал недалеко от Сенного базара, на Московской улице (сегодня дом ?58/5 по улице Кирова).
Губейдулла Юнусов значительно расширил экспортную торговлю - отправлял в Китай кроме товаров собственных заводов, продукцию других российских, немецких и азиатских фабрикантов. Его авторитет в деловых кругах города был очень велик. Много-кратно он избирался на различные общественные должности. Татарские купцы доверяли ему представлять свои интересы перед властями.
После кончины Г. Юнусова все его состояние перешло к сыновьям - Ибрагиму (1806-1886) и Исхаку (1814-1886). Оба брата, судя по всему, предпринимательского таланта отца и деда не унаследовали. По крайней мере, торгово-промышленное дело Юнусовых постепенно свертывается. Мыловаренный и кожевенный заводы, торговые лавки сдаются внаем, а полученная рента используется для приобретения земельных участков и строительства доходных домов. В результате братья Юнусовы стали крупнейшими в Казани владельцами недвижимости: за ними числилось десять строений общей стоимостью свыше 300 тыс. руб.
Ибрагим Юнусов, как глава рода, активно участвовал в общественной работе: трижды он возглавлял Татарскую городскую ратушу и 15 лет состоял членом Казанской городской думы.
В начале ХХ в., после некоторого перерыва, Юнусовы вновь занялись предпринимательством. Инициатива возрождения семейных традиций исходила от старшего сына Исхака Губейдулловича Юнусова - Абдул-Вали. В 1905 г. он открыл фирму по продаже сырья. И хотя прежних высот ему достичь не удалось, тем не менее, бизнес из года в год шел в гору. Так за первые девять лет существования прибыль предприятия выросла в семь раз. В 1915 г. А.-В. Юнусов подключил к делу своего брата - Абдул-Карима. Совместно они учреждают торговый дом `Братья Юнусовы` с капиталом 100 тыс. рублей, который функционировал до 1917 года.
Юнусовы оставили след в истории Казани не только как крупные предприниматели, но и как щедрые меценаты.
Как уже отмечалось, Г. Юнусов спонсировал строительство мечети на Сенной. Ибрагим Губейдуллович выделил средства на реконструкцию мечети Марждани, оплачивал труд преподавателей медресе при ней. Однако самым благородным деянием Юнусовых стало учреждение ими в 1844 г. мусульманского детского приюта. Они полностью финансировали деятельность этого заведения, в котором обучалось 77 воспитанников. Дети обеспечивались бесплатной одеждой, питанием, медицинским обслуживанием, получали начальное образование и ремесленную подготовку. Кроме субсидий, братья передали приюту дом с каменными лавками по ул. Московской (Кирова, 59), чтобы и после их кончины он продолжал функционировать.
Бескорыстная общественно-благотворительная деятельность Юнусовых была вы-соко оценена городским обществом. Еще до революции одной из площадей Казани было присвоено название Юнусовская. Она существует и сегодня.
Изучение истории предпринимательства убеждает нас в том, что стремление к личному обогащению и наживе, рационализм и практицизм в хозяйственно-экономической деятельности, деловые круги царской России сочетали с высокими философско-эстетическими и нравственными ценностями, глубоким патриотизмом и религиозностью. Яркой чертой предпринимательской культуры той эпохи можно с полным основанием считать активную общественно-благотворительную деятельность российского купечества. Список благих дел, коими славилось оно, можно продолжать и продолжать. Каждый город огромной страны, будь то столица, губернский центр, либо заштатный городок, имел своих щедрых меценатов, своих Мамонтовых, Третьяковых, Щукиных, Юнусовых.
Сегодня, когда наше общество переживает непростой период, когда уровень социальных противоречий достиг высокого напряжения, когда нищета и убожество, увы, поглотили многих наших сограждан, этот феномен отечественного исторического опыта предпринимательской деятельности заслуживает самого внимательного изучения, популяризации и внедрения.

39. ТАТАРСКИЕ КОММЕРСАНТЫ ЗА ПРЕДЕЛАМИ ГУБЕРНИИ
Салихов Радик Римович, Доктор исторических наук, заведующий отделом новой и новейшей истории Института истории им. Ш. Марджани АН РТ, Казань, Журнал "ДА"
Практически все домовладельцы в татарских слободах российских городов занимались определенным видом предпринимательской деятельности, дававшим им необходимый доход для содержания собственного дома и хозяйства. Причем в пореформенный период, с развитием капиталистических отношений, стимулировавших массовый торгово-промышленный промысел населения, в городских локальных общинах наметилась тенденция к утрате единоличного лидерства и безоговорочной монополии каких-то одних купеческих фамилий. Теперь богатые и уважаемые люди прихода образовывали меджлис старейшин, который и осуществлял фактическое руководство повседневной жизнью махалли. Так произошло практически во всех крупных приходах Казани, где прежние благотворители и полновластные хозяева – Апанаевы, Юнусовы, Бурнаевы, Усмановы и другие - под давлением социальных и экономических причин уступили инициативу организованному большинству из числа вчерашних сельчан, активных и амбициозных предпринимателей, не воспринимавших высокомерный индивидуализм представителей старинных династий и не желавших быть простыми статистами в своих приходах. Как правило, финансирование нужд общины силами одного предпринимателя или рода становилось не только затруднительным, в силу увеличивающихся духовных и культурных запросов мусульман, но и нежелательным, не соответствующим коллективистскому духу возрождающегося Ислама. Лидирующая роль предпринимательства стала утверждаться и в сельских махаллях, во многом благодаря богатым торгующим крестьянам, имевшим серьезное дело как в родной деревне, так и в уездном или губернском центре. Кроме того, городские предприниматели, выходцы из аулов, не теряли связи с сельской средой, часто жили «на два дома» и, конечно же, определяли настроения и ход жизни в приходе родной деревни.
Именно мусульманский предпринимательский класс диктовал темп, формировал общий эмоциональный настрой и содержание общественных преобразований в махаллях, развернувшихся в пореформенный период. С одной стороны, купцы и торговцы, выросшие в консервативной и ортодоксальной обстановке сельских приходов, оказываясь в городе, старались утвердить здесь строгость нравов и уважение к традициям, тем самым ограничивая неизбежный радикализм реформ. С другой стороны, поддерживая постоянную связь с родным аулом, городские предприниматели не могли не внедрять в повседневную практику махаллей положительный опыт социально-культурных преобразований, в первую очередь, в образовательной и благотворительной сфере. Так, например, уфимский 1 гильдии купец, уроженец деревни Малый Битаман Казанского уезда Мифтахутдин Садретдинович Назиров, являвшийся одним из учредителей и финансистов знаменитого джадидского медресе «Галия», достаточно жестко относился к вольнодумству и педагогическим экспериментам мударриса З.Камали, по его мнению, отрицательно сказывавшимся на религиозном обучении шакирдов. В то же время, он поощрял введение нового метода у себя на родине, помогал передовому духовенству, сельским мечетям и учебным заведениям Казанского уезда. Это относится практически ко всем крупным татарским предпринимателям второй половины XIX – начала XX веков, выделявшимся большой общественной и благотворительной активностью.
Реформы, проводимые мусульманской буржуазией, во многом благодаря своему, на первый взгляд, противоречивому характеру, превратили процесс укрепления общинных институтов и сам факт ее успешного конкурентного существования в достаточно неблагоприятном окружении в одну из ярких особенностей татарской махалли этого периода.
Рост исламского самосознания предпринимательства, его политизация, вызванные миссионерской деятельностью государства и некоторых представителей православной церкви, внушительные успехи на торгово-промышленном поприще, трансформация традиционной благотворительности - объективно способствовали увеличению финансового и материального благосостояния большинства городских мусульманских приходов, обеспечению их реальной духовной автономии. Систематическая поддержка института духовенства, приходской конфессиональной школы, решение насущных бытовых и других общественных проблем, активное участие в формировании и работе общинного самоуправления, безусловно, цементировали базовые основы махаллей, превращая их в своеобразные «крепости», способные противостоять массированному внешнему давлению.
Татарская махалля периода развивающегося капитализма не могла иметь сколько-нибудь заметной территориальной и социальной замкнутости и в силу растущего имущественного состояния предпринимательства. Активное инвестирование финансовых средств в доходную недвижимость в различных частях города делало одного и того же предпринимателя полноправным членом сразу нескольких локальных общин. К примеру, купец 1 гильдии Мухаметбадретдин Абдулкаримович Апанаев в конце XIX века имел собственные дома в махаллях Первой соборной, Пятой соборной и Усмановской мечетей Казани, что позволяло ему участвовать в выборе духовенства, определенным образом влиять на учебный процесс в приходском училище, на распределение вакуфных и других благотворительных средств в каждом из этих приходов. Однако это не только не подразумевало исчезновение традиционной автономии локальной мусульманской общины, а, напротив, за счет притока новых средств способствовало укреплению материальной независимости и жизнеспособности основных ее институтов. Именно серьезная концентрация финансовых и материальных ресурсов на уровне махалли позволяла в дальнейшем мусульманской буржуазии обращать заинтересованное внимание на решение общих для татарских поселений задач: искоренение нищеты, борьбу с неграмотностью и болезнями, социальное призрение престарелых, сирот и неимущих и т.д. Появление различных благотворительных обществ в конце XIX – начале XX вв., занимавшихся социальным обеспечением и культурным развитием мусульман, независимо от места их проживания в пределах одного населенного пункта, как раз и было подготовлено положительным опытом аналогичной работы общинных попечительств.
Таким образом, локальная мусульманская община стала во второй половине XIX – начале XX вв. основным полем разносторонней общественной деятельности национальной буржуазии, выразившейся в целенаправленных социальных преобразованиях, затронувших все сферы жизни татарского народа. Предприимчивые, энергичные и богатые мусульмане, исходя из чувства религиозного долга, сделали в этот период все для благоустройства, «окультуривания» места собственного проживания, для улучшения жизненных условий тех, кто находился рядом, - соседей, шакирдов, неимущих однообщественников. Заложив основы материальной независимости махалли, реформировав систему приходского образования, они тем самым превратили ее в эффективный инструмент сохранения ислама в условиях активного миссионерского давления со стороны иноконфессионального государства.

40. ЛИТЕРАТУРА В НАЧАЛЕ XX В.

В истории татарской литературы начало XX в. стало переломным этапом. Это был период ее невиданного расцвета, возникновения и формирования новых направлений и художественных методов. Видоизменялись традиционные жанры, возникали новые, расширился круг тем. Неотъемлемой частью литературно-художественного процесса стала татарская литературная критика. Татарские писатели, поэты все более активно использовали опыт и достижения восточной, русской и западноевропейской литератур.
На первое десятилетие века приходится и пик творчества ряда уже сложившихся мастеров слова, и выход на литературную арену молодых писателей. Многие из них впоследствии стали классиками татарской литературы.
Стремительно и весомо вошел в художественную, общественно-политическую жизнь татарского народа Габдулла Тукай (1886-1913). Это был не только великий поэт, но и блестящий прозаик, публицист, педагог. Тукай стал одним из основателей новой татарской литературы, современного татарского языка. Им были заложены основы татарской реалистической критики.
Высокий долг поэта-гражданина, любовь к родному языку, родной земле, проблемы равноправия женщин,мечты об обществе, свободном от социального и национального гнета, обличение самодержавия, феодально-патриархальных пережитков, консерватизма — все эти темы нашли отражение в творчестве Тукая. В числе его произведений назовем такие, как «Писателю», «Пара коней», «Шурале», «Свободу женщине», «Не уйдем», «Сенной базар, или Новый Кисекбаш». Особое звучание у Тукая приобрела тема дружбы русского и татарского народов.
Произведения Тукая не теряют свою притягательную силу и сейчас. Его стихотворение «Туган тел» («Родиной язык») стало как бы неофициальным гимном татарского народа. Умер Тукай молодым, в двадцать семь лет, от туберкулеза легких.
Плодотворную жизнь прожил классик татарской литературы Маджит Гафури (1880-1934). Он встретил {революцию уже зрелым писателем, автором многих популярных стихов и прозаических произведений. В 1907-1913 гг. вышли такие повести М. Гафури, как «Бедняки», «Жизнь Хамида», были изданы сборники его стихов «Любовь к нации», «Национальные стихи», «Басни». М. Гафури продолжил традиции просветительства, критического реализма. Он одним из первых среди поэтов мусульманских народов России выступил против империалистической войны. Самым популярным татарским драматургом (его называли татарским Островским) начала века был Галиаскар Камал (1879-1933). Он стал одним из основоположников татарской драматургии и театра. В пьесах «Несчастный юноша», «Первое представление», «Ради подарка», «Тайны нашего города», «Банкрот», написанных сочным и образным народным языком, Г. Камал дал великолепные картины быта татарского народа, бичевал зарвавшихся богачей, сатирически показывал пороки некоторых духовных лиц. Его пьесы уже почти сто лет не сходят со сцены театра, вызывая аплодисменты уже внуков и правнуков первых зрителей.
В 1907 г. свой первый рассказ «Изгнание шакирда» опубликовал Галимджан Ибрагимов (1887-1938), ставший одним из выдающихся литераторов и общественых деятелей. С его именем мы еще неоднократно встретимся в последующем. Большой популярностью среди всех слоев татарского общества пользовались произведения Фатиха Амирхана (1886-1926), Шарифа Камала (1884-1942), Гафура Кулахметова (1881-1918), Фатиха Карими (1870-1937), Сагита Рамеева (1880-1926) и других литераторов. Своеобразный характер носило поэтическое творчество Дэрдменда (1859-1921). Поэзию оренбургского золотопромышленника, депутата I Государственной думы отличали трагическое восприятие мира, тонкий лиризм и психологизм. Дэрдменд перевел на татарский язык произведения таких русских писателей и поэтов, как А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов, Ф.И. Тютчев, А.А. Фет.
Особенно стремителен был взлет популярности Гаяза Исхаки (1878-1954) — выдающегося прозаика, политика и философа. В его повести «Зиндан» (в ее основу легли его личные впечатления от пребывания в Чистопольской тюрьме) раскрываются нравы заключенных и служителей закона в непростые годы обострения общественных противоречий и революционной борьбы. Это произведение сделало имя Г. Исхаки известным в кругах широкой общественности мусульманских регионов. Несколько ранее Гаязом Исхаки была написана просветительская антиутопия «Исчезновение через 200 лет».
Всего перу этого автора принадлежит около шестидесяти произведений, в том числе романов, повестей, рассказов.
Своеобразным литературно-политическим «бестселлером» стала и книга Ф. Туктарова о мусульманских депутатах Государственной думы, которая в острой и образной форме раскрывала их деятельность.

41. ТЕАТР, МУЗЫКА.
Татарский самодеятельный театр, как мы помним, развивался со второй половины XIX в. Теперь, в начале следующего столетия, он становится профессиональным. Начало ему положили публичные спектакли любителей из среды татарской интеллигенции, которые были организованы в 1906 г. в Казани.
С 1903 г. в Казани существовал кружок любителей литературы, театра и музыкального искусства, участниками которого были также Ф. Амирхан, Г. Кулахметов, X. Ямашев. 22 декабря 1906 г. членами кружка в казанском Новом клубе было показано публичное театральное представление на татарском языке. Зрители увидели пьесы «Кызганыч бала» («Жалкое дитя») и «Гайшык бэласе» («Из-за любви»). Этот день и считается днем зарождения татарского театра. Оригинальные произведения для сцены были написаны Г. Исхаки, Г. Камалом, М. Файзи, Ф. Амирханом, С. Рамиевым, Г. Кулахметовым. Возникновение и развитие национального сценического искусства связано с деятельностью первых татарских театральных трупп «Сайяр», «Hyp», «Ширкат», «Яшлек». Они гастролировали по городам Поволжья, Урала, Сибири, Казахстана, Средней Азии, Кавказа, Крыма. В них сформировалось поколение талантливых актеров и режиссеров: Ш. Кудашев-Имансий, С. Гизатуллина-Волжская, И. Кудашев-Ашказарский, М. Мутин, 3. Султанов, Г. Болгарская, Г. Болгарский, Г. Кариев, Камал I, Ф. Ильская и другие. Особую роль сыграла труппа «Сайяр» и ее руководитель ГабдуллаКариев (1886-1920). Эта труппа заложила основы татарского профессионального театрального искусства, под ее влиянием татарские театры зародились в Казани, Оренбурге, Уфе, Симферополе.
Начало века ознаменовалось появлением ряда ярких имен в области музыкального искусства. В Восточном клубе Казани, ставшем центром культуры татар, композитор Загидулла Яруллин (1888-1964) создал первый струнный оркестр. Он же написал самый популярный среди татар «Марш Тукая», который в то время считал символом духовных надежд народа. Наиболее популярными инструментами были скрип мандолина и гармоники. На концерты гармониста-виртуоза Файзуллы Туишева (1884-1958) во всех горо-к, где проживали татары, приходили сотни людей. Из первых профессиональных певцов татар самыми известными были Фаттах Латыпов (1884-1966), Ф. Гумерва и друг, Тукая — Камиль Мутыги (1883-1941). Появились и первые записи татарской музыки на валиках фонографа и граммофонных пластинках. Энтузиастом ихвнедрения стал талантливый самоучка Гилязетдин Сайфуллин (1873-1946). Он известен и как музыкальный мастер, собиратель народных песен. Таким образом, в период 1900-1916 гг. татарская натура сделал заметный шаг вперед. Большую светскую направленность приобрела система национального образования, увеличилось число татарских школ, стало доступней высшее образование. На новую ступень поднялась татарская литература. Возникли национальная периодическая печать и национальный профессиональный театр.

42. ОБРАЗОВАНИЕ В НАЧАЛЕ XX В.
Книга: ИСТОРИЯ ТАТАРСТАНА (учебное пособие) (Ф.Х.Хузин, И.А. Гилязов, В.И. Пискарев, Б.Ф. Султанбеков, Л.А.Харисова, А.А.Иванов, А.Г.Галлямова)

Как мы помним, уже во второй половине XIX в. татарская культура получает значительное развитие. В начале следующего столетия она переживает настоящий подъем. Этот подъем во многом был связан с теми процессами, которые вызвала первая российская революция. Достижения в различных областях культурной жизни татарского общества были столь весомы, что можно говорить о «серебряном веке» татарской культуры периода 1900-1916 гг.
Основу татарской системы образования по-прежнему составляли мектебы и медресе. В начале же XX в. их количество значительно возросло. Так, в 1905 г. в Казанской губернии насчитывалось 845 мектебов и медресе с более чем 54 тысячами учащихся. Через восемь лет этих учебных заведений было уже 967. В них обучалось теперь около 80 тысяч учащихся.
Возросло число русско-татарских училищ, русско-татарских школ и русских классов при медресе. Многие выпускники училищ поступали в татарские учительские школы, работавшие в Казани, Оренбурге, Симферополе. Русские классы и русско-татарские школы способствовали приобщению татар к достижениям русской и европейской культуры.
Другим важным изменением стало развитие новометодных (джадидистских) школ. К концу первого де­сятилетия XX в. подавляющее большинство мектебов и медресе Казанской губернии использовало звуковой метод обучения.
Наиболее крупными медресе являлись «Мухаммадия», «Касимия», «Марджания» (Казань), «Галия», «Усмания» (Уфа), «Хусаиния» (Оренбург), «Расулия» (Троицк), «Буби» (д. Иж-Бобья Сарапульского уезда Вятской губернии), «Губайдия» (с. Байряка Бугуль-минского уезда Самарской губернии). Как правило, большинство изучаемых в них дисциплин имело светский характер. В «Мухаммадии», например, преподавались арифметика, география, логика, геометрия, всеобщая история и история России, русский язык, восточные языки, психология, педагогика, этика, медицина, юриспруденция и другие предметы. В этом медресе работали литературный и драматический кружки, выходили рукописные газеты.
Конечно, не все медресе находились на должном уровне. Г. Тукай, не без горечи, писал: «В медресе провели мы очень много лет, потеряли время, потеряли свет». Но это было явлением нередким и у других народов. Вспомним убогое образование в церковно-приходских школах или «Очерки бурсы» русского писателя Н.Г. Помяловского, который показал, как духовная семинария уродовала и душу, и тело воспитанников. Вопросы реформирования школ и повышения качества образования
волновали в начале XX в. общественность всех народов России.
Приметой времени являлось развитие татарского женского образования. Широкой известностью пользовались новометодные школы Л. Хусаиновой, М. Музаффарии, Р. Амирхании, С. Амирхании в Казани, Ф. Адгамовой в Оренбурге, Ф. Гайнутдиновой в Чистополе. В числе изучаемых здесь дисциплин были такие, как татарское письмо и чтение, арифметика, география и история. Еще более широкий круг светских дисциплин входил в программу первой татарской женской гимназии Ф. Аитовой, которая была открыта в конце октября 1916 г. в Казани. В те же годы в Уфе работали курсы для татарских и башкирских учительниц, в Троицке была орга-
низована частная женская семинария для татарок. Татарская школа развивалась в трудных условиях. Новым явлениям в ней препятствовали не только кадимисты. Становлению светского образования у татар всемерно противодействовали власти, чиновники на местах. Примечательно название книги, которую издал в1908 г. инспектор Казанского учебного округа Я.Д. Коблов, — «Мечты татар-магометан о национальной общеобразовательной школе». Как «в высшей степени нежелательное явление» была охарактеризована светская школа татар в материалах «Особого совещания» по мусульманским делам, которое состоялось в 1914 г. в Петербурге.
Однако ничто не могло погасить стремления татар к знаниям. «Среди народностей, населяющих восточную часть России, — отмечал тот же Я.Д. Коблов, — татары магометане занимают первое место. Процент грамотных среди них очень велик даже по сравнению с русскими. Из какого бы класса ни происходил татарин, он непременно знает начатки вероучения, умеет читать и писать по-татарски». В начале XX в. около 80 процентов татарского населения края владело грамотой на родном языке.
Усиливалась тяга и к получению высшего образования. Если в 1908 г. среди студентов Казанского университета было 13 татар, то через пять лет — 27. Татарская речь была слышна и в университетах Москвы, Петербурга, Киева, Одессы и даже за рубежом. Так, татары учились в высших и средних учебных заведениях Парижа, Льежа, Лейпцига, Женевы, Нью-Йорка, Сан-Франциско, Токио. Несколько татар окончили Каирский, Стамбульский университеты. Разумеется, образование в университетах и других высших учебных заведениях европейского типа было доступно юношам и девушкам из состоятельных семей.

43. ПЕРИОДИЧЕСКАЯ ПЕЧАТЬ. КНИГОИЗДАТЕЛЬСКОЕ ДЕЛО В НАЧАЛЕ XX В.
Под влиянием первой российской революции у татар возникла, и начала бурно развиваться периодическая печать. В 1905-1907 гг. по всей России на татарском языке выходили 33 периодических издания — 21 газета и 12 журналов.
Первое периодическое издание на татарском языке в Казани появилось в ноябре 1905 года. Это была общественно-политическая и литературная газета татарских либералов «Казан мухбире»
(«Казанский вестник»). Она выходила в течение шести лет, одним из ее редакторов был Ю. Акчура. В 1906 г. начали издаваться общественно-политическая газета «Юлдуз» («Звезда») и общественно-политическая и литературная газета «Баянельхак» («Разъяснение истины»). Тогда же вышел в свет журнал «ад-Дин Ва аль-Адаб» («Религия и воспитание»).
Наряду с Казанью газеты и журналы на татарском языке выходили в Астрахани, Москве, Петербурге, Мен-зелинске, Оренбурге, Самаре, Симбирске, Троицке, Уфе и других российских городах. Так, братья Рамиевы издавали в Оренбурге общественно-политическую газету «Вакыт» («Время») и общественно-просветительский и литературно-публицистический журнал «Шура» («Совет»). В журнале сотрудничали Ю. Акчура, Г. Тукай, Г. Ибрагимов и другие. В Уральске выходила общедемократическая газета «Фикер» («Мысль»).
В Оренбурге недолго издавалась близкая по взглядам к социал-демократам большевистского направления газета «Урал». В ее издании принимали активное участие И. Ахтямов, X. Ямашев, X. Ямашева-Бадамшина.
Только в Петербурге в 1910 г. выходило четыре татарских газеты. Одна из них — «Нур» — была первой татарской газетой в России. Она печаталась на языке,более близком к народному, с минимальным употреблением заимствований из арабского и персидского языков. Бе издавал выдающийся духовный и общественный деятель, ахун Атаулла Баязитов. С его именем связано и строительство лучшей в России петербургской мечети. Деньги на ее создание давали все мусульмане — от поденщиков и приказчиков и до бухарского эмира. Она была открыта уже после смерти А. Баязитова в 1911 г.
Бурно развивалось татарское книгоиздательское дело. Увеличилось число типографий, возникли целые фирмы, специализирующиеся на издании и торговле книгами. Это — книготорговая фирма Каримовых, «Сабах» («Рассвет»), «Миллят» («Нация»), «Магариф» («Просвещение») и другие. Заметный вклад в татарское книгоиздательское дело вносили типографии русских издателей. Только в 1910-1913 гг. было издано около двух тысяч татарских книг.
Центром татарского книгопечатания являлась Казань. Первое место по количеству выпускаемых книг занимала типография братьев Каримовых. До 1917 г. в ней было напечатано 1,7 тысячи изданий общим тиражом более 20 миллионов экземпляров. В этой типографии были изданы художественные произведения М. Гафури, Ф. Карими, М. Файзи, Н. Думави, А.С. Пушкина, Л.Н. Толстого, И.С. Тургенева, Д. Дефо, Г.Х. Андерсена, других поэтов и писателей.

44. ТАТАРСКИЕ ЛИБЕРАЛЬНО-БУРЖУАЗНЫЕ КРУГИ В РЕВОЛЮЦИИ Книга: История татарского народа (Рашитов)
Революция пробудила и всколыхнула, подняла к активной политической жизни все слои татарского общества. При этом политическое поведение богатой, образованной части общества сильно отличалось от поведения трудовых «низов». Татарские предприниматели, мусульманское духовенство, представители нарождающейся интеллигенции не остались в стороне от общего подъема политических настроений, но действовали они, не в пример «черни», крайне осторожно, с постоянной оглядкой на официальную власть, надеясь договориться с последней «по-хорошему». Да и требования либеральных кругов были весьма умеренные. Со своей стороны, царское правительство, не будучи уже способным подавить силой оппозиционное движение, готово было пойти на некоторые незначительные уступки умеренно-либеральным кругам, призывая их подавать петиции и прошения на «высочайшее имя».
В конце марта 1905 года уфимский муфтий Мухаммедъяр Султанов получил из Петербурга указание провести собрание духовных лиц, на котором следовало выработать прошение от мусульман. Собрание с участием около 40 человек прошло в Уфе 10—15 апреля. Обсуждался составленный известным ученым, просветителем Ризаэтдином Фахретдиновым проект прошения из 111 пунктов, в котором излагались нужды и чаяния российских мусульман. На рассмотрение собравшихся был представлен также документ, составленный представителями татарской буржуазии Ю. Акчурой, А. Ахтямовым, 3. Рамиевым, М. Дибирдиевым. В этом документе проводилась мысль, что наряду с вопросами религиозного характера на собрании дол-даны обсуждаться и вопросы социального и политического порядка, а содержание дискуссий и принятых решений должно стать достоянием общественности.
По итогам дискуссий было выработано прошение из 90 пунктов, которое за подписью муфтия М. Султанова в мае было отправлено в Петербург. Но документ не был опубликован. Вместе с сотнями других прошений он затерялся в бумажном водовороте правительственных учреждений. В обществе росло понимание того, что прошениями национальные проблемы не решить и что необходимо идти по пути политической самоорганизации и самодеятельности. Эту идею активно пропагандировал Рашит-казый Ибрагимов. По его инициативе в апреле 1905 года в Петербурге состоялось совещание с участием авторитетных представителей российского мусульманства, на котором было решено провести в Нижнем Новгороде учредительный съезд мусульманской политической партии.
Этот съезд состоялся 15 августа 1905 года, во время работы Нижегородской ярмарки. На него съехалось около 120 делегатов, представлявших различные регионы проживания мусульман: Крым, Кавказ, Поволжье и Приуралье, Туркестан, Сибирь. Среди них были такие известные, уважаемые люди, как азербайджанец Галимардан Топчибашев, крымский татарин, издатель газеты «Тарджиман» Исмаил Гаспринский, казанские татары Са-идгирей Алкин, Юсуф Акчура, Фатих Карими, представители духовенства Рашит-казый Ибрагимов, Муса Бигиев, Габдулла Апанаев, предприниматели Вали Яушев из Троицка, Закир Ра-миев, братья Ахмет и Гани Хусаиновы, помещики Котлуг-мирза Тевкелев, Салимгирей Джантурин и другие. Хотя организаторы заранее обратились с заявлением о проведении съезда и в Министерство внутренних дел, и к нижегородскому губернатору, положительного ответа они не получили. Тогда решили провести съезд на реке Оке, на специально арендованном пароходе «Густав Струве», под видом увеселительной про­гулки. Власти, конечно, знали о подлинном смысле происходящего, однако предпочли не вмешиваться. Съезд прошел бла­гополучно.
На нем была единодушно одобрена идея объединения всех Российских тюрок-мусульман для реализации насущных политических, общественных и культурных задач. Делегаты съезда заявляли также, что российские мусульмане будут сотрудничать с прогрессивной частью русского народа в деле утверждения в стране правового порядка, основанного на принципе привлечения выборных представителей народа к разработке законов и управлению государством. Необходимым условием утверждения такого правопорядка признавалось уравнение в социально-политических и религиозных правах мусульман с русскими.
В заключение отметим, что татарские буржуазно-либеральные круги, несмотря на многочисленные громкие декларации о намерениях, не добились каких-либо реальных результатов в защите социальных и национально-культурных интересов своего народа. Партия «Иттифак» так и не была официально зарегистрирована. Она не стала влиятельной политической силой в обществе.
Участие мусульманских депутатов в бесправной и бессильной Государственной Думе также не давало реального эффекта в обеспечении интересов и законных прав тюркских народов. Не только Первая и Вторая, но и в Третья Дума, проработавшая весь свой конституционный срок, не приняла ни одиного закона, действительно улучшавшего положение мусульман в Российской империи.
Не случайно поэтому деятельность либеральных политиков, якобы пекущихся об интересах нации, а также депутатов Госу­дарственной Думы в целом, вызывала в татарском обществе разочарование и недовольство. Выражая эти настроения, Габдулла Тукай в стихотворении 1906 года писал:
Что ж ты быстро пала, Дума, Землю, волю не дала? Ах ты, Дума, Дума, Дума, Мало дела, много шума!
Что ж подверглась ты рагрому, Их самих не разогнав? Ах ты, Дума, Дума, Дума, Мало дела, много шума!
Время, братцы, шевелиться, С Богом правду мы найдем! Ах ты, Дума, Дума, Дума, Мало дела, много шума!
13. Казанский заговор (статья полностью)
Как известно, после третьего раздела первой Речи Посполитой в 1795 г. она исчезает с политической карты мира. Значительная ее часть перешла в руки царской России под названием Царство Польское. Однако польский народ не смирился с таким положением и на протяжении многих десятилетий вел борьбу за независимость. Одна из страниц этой борьбы связана с восстанием 1863-1864 гг. Часть восставших поляков рассчитывала вместе с «Землей и волей» поднять крестьян в России, чтобы отвлечь значительные силы русских войск, находившиеся в Польше, и тем самым облегчить положение повстанцев. Но землевольцы отказались от акции, считая ее безуспешным делом. Тогда агент польского Центрального комитета Иероним Кеневич, который вел переговоры с «Землей и волей» в Санкт-Петербурге, с его согласия стал действовать самостоятельно, решив попытаться организовать крестьянское восстание в приволжских губерниях, чтобы затем перекинуть его на Дон, Украину и соединить с восстанием в Царстве Польском.
Из всех поволжских городов И. Кеневича больше всего привлекала Казань. И очевидно не случайно. Это был университетский центр на все Среднее и Нижнее Поволжье. В оппозиции правительству находилась часть университетской молодежи. В Казани находился крупный революционный центр. В войсках, расквартированных в Казанской губернии, проходило службу много офицеров и солдат польского происхождения.
В результате появляется грандиозный замысел, именуемый в литературе как «Казанский заговор».
И. Кеневич — руководитель Казанского заговора
23 мая 1863 г. Иероним Кеневич, поняв, что в Казани поднять восстание невозможно, выехал из России в Париж. Он вез туда около 50 тысяч рублей, собранных им для поддержки польских эмигрантов. После передачи этих денег И. Кеневич должен был возвратиться в Россию для участия в восстании. Чтобы избежать ареста на границе, он запасся паспортом на имя некоего Гирша и засвидетельствовал его в русском консульстве в Париже. Польские эмигранты в Париже находились под наблюдением тайных агентов русского правительства; приезд Кеневича с деньгами и его намерение возвратиться в Россию стали известны правительству. 5 июня 1863 г. Кеневича арестовали на русской границе1.
Спустя чуть более месяца, Третье отделение императорской канцелярии сообщило начальнику Казанской губернии, что, согласно постановлению Особой следственной комиссии, созданной 22 мая 1863 г. с целью раскрытия Казанского заговора, И. Кеневича переправляют в Казань. После его доставки следовало немедленно известить об этом председателя данной комиссии Жданова «и впредь до распоряжения сей Комиссии содержать помянутого иностранца под арестом»2. Вместе с Кеневичем в Казань препроводили его вещи и деньги «означенные в прилагаемой описи»3. «Управляющий отделением Свиты Его Величества» просил уведомить его о получении вещей и денег4.
Последний документ, касающийся Кеневича и адресованный казанскому губернатору, датируется 27 апреля 1866 г. и вызывает определенное недоумение. Его автор — генерал-майор Министерства внутренних дел Минской губернии. Он просит губернатора сообщить ему подробные сведения, где в настоящее время находится Иероним-Владислав Францевич Кеневич, сын польского выходца-уроженца вверенной ему губернии, чем «именно кончено дело о нем и не следует ли подвергнуть секвестру или конфискации имущество его, если бы таковое обнаружено было в Минской губернии»5.
Очевидно, царское правительство не разглашало факт казни руководителей Казанского заговора, если об этом не знали в Министерстве внутренних дел Минской губернии.
На первой странице документа-запроса есть резолюция: «Уведомлено, что Кеневич по конфирмации Тимашева расстрелян и дело представлено в МВД». Когда было послано уведомление, написано неразборчиво.
Штабс-капитан Н. Иваницкий
Н. Иваницкий был активным участником Казанского заговора. Он завел знакомство со студентом Казанского университета Иваном Глассоном и сделал попытку привлечь его к участию в задуманном. Однако Глассон, решив заработать, донес на Иваницкого. Он написал два анонимных письма с извещением о готовящемся восстании: одно на имя казанского губернатора, второе на имя архиерея.
2 апреля 1863 г. он был уже в столице, в Третьем отделении, где подробно рассказал о своей встрече с Иваницким. Показания предателя доложили императору. Тот отдал распоряжение отправить в Казань для проверки доноса флигель-адъютанта полковника Нарышкина. Последний прибыл в Казань 11 апреля, прихватив с собой и Глассона6.
27 апреля Нарышкин отправил прошение казанскому военному губернатору, в котором просил поручить спасскому земскому исправнику «немедленно дознать», у кого именно квартировал штабс-капитан Иваницкий в с. Бездна, провести в его квартире обыск «на тот предмет: не окажется ли там возмутительных бумаг»7. При этом Нарышкин просил уведомить его о результатах. Кроме того, он просил военного губернатора «сделать распоряжение о немедленной высылке в г. Казань на земских подводах двух нижних чинов», которые служили в роте, командуемой Иваницким и «во время ареста последнего находились у него в квартире»8.
В этот же день флигель-адъютант прислал еще одно прошение за № 26, которое касалось «немедленного отправления в С.-Петербург содержащегося под арестом Иваницкого в сопровождении жандармского офицера». Кроме штабс-капитана, Нарышкин просил через сутки отправить в столицу студентов Жеманова и ГлассонаI «сохранив при отправлении тот же порядок — через сутки одного после другого, дабы они не могли встретиться где-либо на станции, причем все они должны быть отправлены до Нижнего Новгорода сухим путем, а не на пароходе»9.
Управление Казанского жандармского штаба в своем рапорте докладывало, что на основании требования № 213 штабс-капитану Мейнсгаузену было поручено с жандармом в 12 часов ночи (с 27 на 28 апреля 1863 г.) отправиться «для сопровождения штабс-капитана Иваницкого и доставления его в 3-е отделение Собственной Его императорского величества канцелярии»10.
Для сопровождения арестованного Мейнсгаузену было выделено 231 руб. 89 коп. в оба пути (прогонные) и примерная сумма на продовольствие сопровождаемого лица и 35 руб. на порцион жандарму11.
1 мая 1863 г. военный губернатор отправил на имя полковника Нарышкина уведомление о том, что «содержавшиеся при городской полиции и арестованные штабс-капитан Иваницкий и студенты университета Жеманов и Глассон отправлены в С.-Петербург в 3-е отделение канцелярии. Первый — 28 апреляII в сопровождении штабс-капитана Мейнсгаузена с жандармом, второй — 29 апреля, третий — 30 апреля, в сопровождении двух жандармов каждый»12.
4 мая 1863 г. на имя казанского военного губернатора поступил рапорт от спасского земского исправника, касающийся командира стрелковой роты Иваницкого. Из него следует, что штабс-капитан квартировал в с. Бездна и в марте месяце «вызывал будто бы к себе в квартиру из деревни Болховской крестьянина Матвея Михайлова и советовал, чтобы крестьяне не работали на барина, а лучше всего им идти в солдаты»13.
Михайлов, вызванный к исправнику 4 мая 1863 г., объяснил «что Иваницкий действительно вызывал его через фельдфебеля роты Матвея Афанасьева в свою квартиру, расположенную в с. Бездна, и говорил, что земля, долженствующая поступить крестьянам в надел, есть не барская, а Божья, почему и не следует им батрачить (т. е. работать) на барина, а лучше идти в солдаты, почему он, Михайлов, прибывший в свою деревню, объявил об этом сельскому старосте»14.
4 июля 1863 г. комиссия отправила на имя казанского военного губернатора секретную бумагу с просьбой доставить «безотлагательно в комиссию фельдфебеля 4-й стрелковой роты Охотского резервного батальона Матвея Афанасьевича Матвеева, старшину Спасского уезда Бездненской волости Тимофея Семеновича Соколова, писаря Аркадия Васильева, крестьянина Болховского выселка Матвея Харина и сельского старосту того же выселка Дмитрия Дормидонтова»15. Они должны были под присягой дать показания для «разъяснения весьма важных обстоятельств по делу штабс-капитана Иваницкого»16.
20 августа на имя казанского военного губернатора из Следственной комиссии пришла покорнейшая просьба проверить достоверность показаний поручика резервного батальона Томского пехотного полка А. Мрочека об Иваницком. По показаниям первого, Иваницкий якобы «узнав, что в Царстве Польском в костелах поют революционные гимны, имел намерение устроить с этой целью в Казани хор поющих, но мать Иваницкого и какая-то графиня-помещица, узнав об этом, писали» военному губернатору, чтобы тот «родительскими наставлениями усмирил эту буйную голову»17.
19 сентября Жданов вновь обратился в Казань, на этот раз к исполняющему должность начальника Казанской губернии с тем, чтобы в Санкт-Петербург по возможности в скором времени доставили Матвея Харина — временно обязанного крестьянина выселка Болховского Бездненской волости Спасского уезда для очной ставки с Иваницким18. Следствие в отношении Н. Иваницкого продолжалось долгие месяцы.
Подпоручик Р. Станкевич
Первый из документов, касающихся Ромуальда Станкевича, был написан исправляющим должность минского гражданского губернатора в адрес казанского военного и гражданского губернаторов и касается письма на польском языке подпоручика Азовского пехотного полка Р. Станкевича к своей матери от 30 мая 1862 г. Его нашли при обыске в бумагах у коллежского секретаря делопроизводителя Минской палаты госимущества Карла Станкевича, родного брата Р. Станкевича19. Обыск был произведен по указанию Комиссии по политическим делам, учрежденной в г. Минске.
«Письмо это, — пишет минский губернатор, — заключает в себе, как видно из прилагаемой при сем засвидетельствованной копии и перевода оного на русский язык, образ мыслей, противный долгу русского офицера»20. В связи с этим он просит, чтобы его казанские коллеги сделали распоряжение «о произведении у подпоручика Р. Станкевича негласного строгого обыска, и затем все бумаги и письма, которые при обыске окажутся на польском языке [...] выслать в означенную Комиссию»21.
Из приложенного переведенного письма узнаем, что Р. Станкевич служил в Казани. Служба его тяготила. Тяготили и картины отправления ссыльных в Оренбург и Сибирь. Тяготило то, что «целый народ [поляки] в трауре, когда героизм пожертвований доходит до высочайшего своего развития»22. Он просил мать, чтобы она молилась за него, чтобы покровительница хранила его от «подлого унижения»23.
Станкевич сообщал матери, что много времени провел с изгнанниками-земляками, что в Казани он бывает лишь «у нашего семейного офицера и у студентов Залевского, Руткевича — прекрасные молодые люди», что «познакомился с Константиновичем из Виленской губернии, служит здесь в Палате государственного имущества — кажется, хороший человек»24.
Почти через год, 15 мая 1864 г., в Нижний Новгород губернатору поступило донесение без подписи. Из него следует, что Станкевич, подпоручик Азовского батальона 4-й резервной армейской дивизии, состоявший под надзором полиции, скрылся 14 мая.
В документе даются приметы Станкевича (рост средний, волосы русые курчавые, лицо одутловатое некрасивое, лет около 25) и просьба «задержать и арестовать впредь до получения извещения, куда его отправить»25.
3 августа 1863 г. командир 4-го резервного батальона Азовского пехотного полка донес рапортом, что следственное дело о причине побега подпоручика Станкевича находится в полицейском управлении.
Следственная комиссия активно занималась выяснением обстоятельств Казанского заговора, в том числе и его участниками. В связи с показаниями Иваницкого о том, что в апреле 1863 г. в квартире Станкевича был произведен обыск, Жданов просил исправляющего должность начальника Казанской губернии прислать в комиссию акт произведенного обыска у Станкевича и само дело26.
Станкевич принял участие в польском восстании и был взят в плен в феврале 1864 г. в Оршанском уезде Могилевской губернии. На него было заведено особое дело Оршанским уездным судом, которое было отправлено 17 февраля 1864 г. командиру Могилевского батальона внутренней стражи. Ввиду того что по распоряжению А. Е. Тимашева, временного генерал-губернатора Казанской, Пермской и Вятской губерний, Станкевич был предан военному суду на основании полевых законов, Комиссия военного суда, учрежденная в Казани по политическим делам в марте 1864 г., просила казанского военного губернатора «во избежание излишней проволочки и времени [...] сообщить депешей командиру Могилевского батальона о немедленной высылке произведенного дела о Станкевиче в комиссию»27.
Показания И. Орлова и Р. Миттермана
Иван Орлов был вольнослушателем Казанского университета, одним из наиболее энергичных членов студенческого кружка — «Апостолов», «ходивших в народ» с прокламациями.
6 мая 1863 г. он был арестован и допрошен. Из его показаний, о которых в рапорте начальнику Казанской губернии генерал-лейтенанту Козлянинову сообщал штабс-капитан корпуса жандармов Тетерин, вырисовывается следующая картина.
Осенью 1862 г. в Казань прибыло трое неизвестных лиц, выдававших себя за малороссов: Слядковский, Федоренко и Петрушенко, — с целью создания здесь Народного комитета под руководством Слядковского. С ними И. Орлов познакомился в ресторане Гермона Комонена. Они ему говорили об открытии в Казани тайной типографии, что для ее работы скоро завезут станки. Предлагали И. Орлову стать редактором сочинений, а наборщиков хотели найти из своих знакомых в городе. Вместе с тем просили его достать отпускные студенческие билеты тех студентов, которые во время каникул не будут выезжать из Казани, предлагали даже выкрасть из канцелярии инспектора печатные бланки, а печать надеялись заказать мастеру. Говорили, что к Пасхе ожидают подвоз оружия из-за границы (3 000 французских ружей), которые закупали в Гамбурге28. Отряды для восстания намечали формировать в основном из крестьян. Сообщили, что народные комитеты существуют в Париже и Петербурге, но они, хотя и входят в них, отделились и действуют самостоятельно, а центр у них в Москве. Намечали создать комитет в Казани и установить постоянные отношения с Варшавским комитетом29.
9 марта Слядковский, Федоренко и Петрушенко, встретив И. Орлова вновь в ресторане, дали ему пакет с воззваниями. С ними он отправился в Вятку. Адресов своих они ему не оставили и советовали писать до востребования на имя Адольфа Рихтера и подписываться фамилией «Дневич»30.
На следующий день «апостол» отправился из Казани в Вятку, после Вятки — в Пермь. Вернулся домой 3 апреля. 19 апреля он встретился на улице Воскресенской с Рудольфом МиттерманомIII, который попросил зайти к нему и взять у него бумаги, ибо ожидал возможного обыска. Придя к товарищу, И. Орлов взял большую связку бумаг: в ней оказались воззвания, ложные манифесты и прокламации о народном временном правлении.
50 экземпляров И. Орлов передал студенту Николаю Орлову для распространения в Вятской губернии, 50 — вольнослушателю университета Третьякову, отправлявшемуся на каникулы в Пермь, для передачи в г. Оханск находящемуся там под надзором полиции семинаристу Илье Пономареву. Остальные 200 экземпляров он сжег, потому что знал, что его разыскивают, ибо «на дню несколько раз к нему приходили полицейские и спрашивали постоянно, не дома ли Иван ОрловIV и не вернулся ли он из Оренбурга?»31.
Воззвания, как позже объяснял арестованный Р. Миттерман, он получил от студента Полиновского при следующих обстоятельствах. Вечером 16 или 17 марта Миттерман отправился к знакомому через Иваницкого офицеру А. Мрочеку, который служил в Спасске и, бывая в Казани, останавливался у француза Лежена. Не застав Мрочека дома, он пошел к знакомому Станкевичу, жившему на 1-й горе в д. Тельмана. У Станкевича он встретил десять неизвестных ему лиц. Среди них одного офицера и человека, одетого в коричневый пиджак, который рассказывал, что ехал маршрутом Петербург — Нижний Новгород — Казань, привез 200 револьверов и попросил присутствующих разобрать их. Наставлял, что когда придет время, то те, кто решится, должны ехать по деревням уговаривать мужиков вооружиться косами и идти в Ижевск за оружием, где имеется 30 000 ружей. Если же мужики не согласятся идти без оружия, то им следует раздать на время привезенные им револьверы, а еще подкупить оружие. Из Ижевска следовало идти в Казань. После выступавший стал доставать из деревянного ящика револьверы и раздавать присутствующим.
От Станкевича неизвестный вместе с Миттерманом отправились к студенту Полиновскому, квартировавшему на улице Воскресенской. У него они застали семь или восемь незнакомых человек. Приезжий сделал замечание Полиновскому, чтобы он убрал бумаги, лежавшие на стуле, и спрятал, ибо может нагрянуть полиция «и тогда будет скверно»32. Полиновский передал их Миттерману и попросил отнести к себе домой и подержать день или два, а затем он за ними пришлет.
Миттерман встречался с Иваницким, который во время одного из разговоров сказал, что надо ехать в Польшу, что там «страшно много наших поляков бьют»33.
25 и 26 марта штабс-капитан Иваницкий был в доме Миттермана и сообщил, что в Казань приехал поручик Генерального штаба М. Черняк узнать, готова ли Казань к восстанию. На что будто бы Иваницкий ответил, «что у него готово для этого 8 000 народу»34. Черняк пробыл в Казани дня два или три, уезжая, обещал Иваницкому прислать человека с револьверами. «Так что вышепрописанная личность в пиджаке и есть посланный от Черняка, как Миттерман слышал от Полиновского»35. Кстати, Миттерман был арестован после допроса И. Орлова36.
Полиновского задержал жандармский офицер Тетерин — автор рапорта37.
Дело о револьверах имело продолжение. Как докладывал представитель Министерства внутренних дел при начальнике Вятской губернии 28 июня 1863 г., в Казани на собрании 16 или 17 апреля у Станкевича револьверы раздавал прибывший из Москвы под фамилией Ост-СенковскийV и выдававший себя за студента Петербургского университета. Все участвовавшие в собрании были поляками. Их фамилии, кроме Миттермана и Мрочека, «еще не открыты». Затем в тот же день собрание было у Полиновского, к которому привезли четыре револьвера, из них два отдали Мрочеку, а остальные два отнесли на другую квартиру, где Полиновским были отданы тоже Мрочеку. Кроме того, один револьвер был у И. Орлова, который он продал неизвестному человеку. «Миттерман с Сергеевым тоже имели два револьвера, которые остались у них в квартире, никому не передаваемые»38.
В ночь с 19 на 20 мая в Вятку был доставлен гимназист Виктор Миттерман (младший). Но оказалось, что он не принимал участие в известном деле. Арестовать и немедленно доставить в Вятку следовало его брата Рудольфа (старшего). Ошибка, по объяснению задержанного, произошла от того, что в Казани всегда Рудольфа считали младше Виктора39.
Вятская охранка посчитала, что Виктора Миттермана необходимо оставить в Вятке под надзором полиции до приезда Рудольфа.
«Казнить смертью расстрелянием»
5 июня 1864 г. А. Е. Тимашев информировал казанского военного губернатора о том, что Комиссия военного полевого суда, учрежденная в Казани по политическим делам, представила ему на конфирмацию ее решение о штабс-капитане 4-го резервного батальона Охотского пехотного полка Н. Иваницком, поручике резервного батальона Томского пехотного полка А. Мрочеке, исключенном из рядов армии подпоручике бывшего 4-го резервного батальона Азовского полка Р. Станкевиче и «называвшем себя французским подданным», дворянине Минской губернии И. Кеневиче, осужденных на основании «высочайшего повеления» за политические преступления военным, по Полевому уголовному уложению, судом40.
Комиссия «по собственному их признанию и обстоятельствам дела» признала всех четверых виновными.
Н. Иваницкий обвинялся в том, что не донес правительству о «преступных замыслах Черняка», который приезжал в Казань «в марте 1863 г. под именем агента Московского революционного комитета, чтобы разузнать местность и произвести волнения, для отвлечения войск из Польши», что предлагал свои услуги Черняку «к возбуждению революции» с целью домогательства от правительства уступок в польском вопросе, что познакомил поручика Черняка с кружком университетских студентов, с которыми Иваницкий, в присутствии Черняка, вступал «в разговоры возмутительного содержания, развивал планы взятия Казани и Ижевского завода, указывал на необходимость приступить к делу ранней весной и по получении известий о последствиях пребывания в Казани студента С.-Петербургского университета Сильванда писал Мрочеку, что нужно действовать там, где можно захватить оружие и боеприпасы, надо сосредоточиться в известном месте, завладеть пароходами и потом можно действовать быстро на всем протяжении Волги и Камы, что в письме, отправленном через студента Глассона к студенту Жеманову, высказывал полное сочувствие “к замышлявшемуся восстанию и преданность этому делу”, что принял непосредственно меры по укрытию Черняка от преследования правительства, что откровенно высказал заявление о своем сочувствии к польскому восстанию, о своей готовности встать в ряды “инсургентов”, что приобретал и хранил у себя “возмутительные воззвания и ложные манифесты”, будто данные государем императором в Москве 31 марта, что незаконно приобрел два подорожных бланка, один из которых “по собственным словам” взял тайно у квартирмистра Свинцинского, а другой получил “непрописанным” от казначея штабс-капитана Старова, что вел преступные разговоры с крестьянином села Бездна Хориным с целью испытать, насколько подготовлен народ к восстанию»41.
Вслед за Иваницким обвинение предъявлялось А. Мрочеку. Ему инкриминировалось следующее: знал и не донес начальству о преступных умыслах поручика Черняка и штабс-капитана Иваницкого «произвести восстание в Казанской губернии», принял непосредственное участие «в осуществлении преступных намерений Черняка и Иваницкого, принимал меры к “сокрытию” Черняка от преследования правительства; самовольно отлучался в Москву, где под чужой фамилией разыскивал Черняка»42.
Р. Станкевича обвиняли в побеге со службы в Польшу, чтобы стать в ряды инсургентов, в участии в замысле о подготовке восстания в Казанской губернии, в снятии квартиры для вторичного приезда Черняка в Казань, в получении от него из Москвы телеграммы с извещением о времени его приезда, принятии заведомо у себя на квартире посланца Черняка — Сильванда с манифестами, воззваниями, деньгами и оружием, приобретении фальшивых документов и их использовании, ложных показаниях при допросах43.
И. Кеневич навлекал на себя сильные подозрения по уликам и обстоятельствам «как главный распорядитель в рассылке эмиссаров в поволжские губернии, в снабжении их экземплярами ложного манифеста, фальшивыми видами на свободный проезд, деньгами на путевые издержки»44. Он добровольно сознался, что «не только не донес на лиц, являвшихся к нему с письмами и повелениями об уплате налога в пользу польской революции и о немедленной явке его на театр войны, но и сам эти письма или возвращал назад, или сжигал; в том, что в декабре 1862 г. проживал в Москве в гостинице Шевалдышева, по чужому паспорту, заявив свой собственный в другой части города»45.
Военный суд, сопоставив «все вышеизложенные преступления с полевыми законами, постановил: подсудимых штабс-капитана Н. Иваницкого (27 лет), поручика А. Мрочека (30 лет) и подпоручика Р. Станкевича (27 лет) на основании [...] соответствующих статей Военного уголовного уложения, лишив чинов, медалей и всех прав состояния, казнить смертью расстрелянием»46.
Что касается И. Кеневича (30 лет), то на него у охранки не было «полных юридических доказательств», и его оставили «в сильном подозрении». Тем не менее суд лишил его всяких прав состояния и решил, как и его товарищей, «казнить смертью расстрелянием»47.
А. Е. Тимашев утвердил предлагаемое решение: всех четырех подсудимых «за перечисленные преступления на основании приведенных законов и согласно приговору военно-полевого суда, лишив всех прав состояния, а первых троих чинов и медалей, казнить смертью расстрелянием»48.
Поручик Генерального штаба М. Черняк
М. Черняк был одним из активных участников Казанского заговора. Однако ему удалось избежать ареста и в течение восьми месяцев скрываться в Витебской губернии.
Летом 1864 г. его фамилия вновь появилась в секретной переписке между Третьим отделением императорской канцелярии и генерал-адъютантом А. Е. Тимашевым49. В документе от 22 июля 1864 г. читаем следующее: «В Динабурге на железной дороге задержан и доставлен по распоряжению главного начальника Северо-Западного края в Вильно намеревавшийся пробраться за границу неизвестный человек, который назвал себя сначала Шишко, потом сознался, что он поручик Черняк»50.
Управляющий Третьим отделением просил Тимашева сделать распоряжение «дабы производившееся о сем офицере дело» в Главной следственной комиссии в Казани под председательством тайного советника Жданова «немедленно препроводить для совместного рассмотрения оного с делом находящимся в Вильно о поручике Черняке к виленскому генерал-губернатору»51. Вместе с тем управляющий сообщил А. Е. Тимашеву, что он уведомил о своем контакте с последним генерала от инфантерии М. Н. Муравьева и просил его отдать распоряжение приостановить дело о Черняке до получения дела из Казани52.
В этот же день появились еще два документа, но без подписи. Одно на имя управляющего Третьим отделением императорской канцелярии, другое на имя начальника Северо-Западного края. По их содержанию можно предположить, что их автором является Тимашев.
В первом письме дается уведомление, что «следственное производство бывшей в Казани Главной следственной комиссии по политическим делам, в котором заключаются все сведения об участии поручика Генерального штаба Черняка в замышлявшемся в Казани вооруженном восстании, в минувшем июне месяце, по окончании военно-полевого суда над политическими преступниками первой категории передано в Казанский уголовный суд для определения меры вины и ответственности лиц второй категории, виновных в тех же преступлениях и содержащихся в числе 17 человек под стражей, и потому означенное следственное производство не только теперь, но и в скором времени не может быть отослано к г. виленскому генерал-губернатору, так как оно подлежит рассмотрению»53. Далее автор сообщает, что «по делу о вооруженном восстании поручик Черняк обвиняется, как защитник и главный двигатель сего замысла»54.
По изложенным обстоятельствам он полагал, что Черняк должен быть подвергнут следствию и суду за преступления в Казани, и после сбора всех сведений «о преступной его деятельности в пределах ведомства виленского генерал-губернаторства […] должен быть отправлен в Казань для установления учиненных здесь им преступлений и для предания заслуженному наказанию»55.
6 сентября 1864 г. генерал-адъютант А. Е. Тимашев в своем письме на имя казанского военного губернатора дает поручение, чтобы состоящий при штабе последнего для особых поручений подполковник Рубанов «по доставлении в Казань поручика Черняка немедленно произвел над ним законное исследование при посредстве казанского жандармского штаб-офицера полковника Ларионова». Вместе с тем он просит «дать знать о вышеизложенном Казанскому уездному суду, в рассмотрении коего находится в настоящее время следственное дело о политических преступлениях второй категории, по которому обвиняется Черняк»56. В Вильно следствие Черняка велось до весны 1865 г. После его завершения Муравьев отправил арестованного в Третье отделение императорской канцелярии и уведомил генерал-адъютанта князя В. А. Долгорукого, что «действия Черняка в вверенной ему губернии достаточно обследованы»57. 19 марта Черняк, прибывший в Казань, переправляется к губернскому военному начальнику «для помещения в Казанский военный тюремный замок в особую, секретную камеру»58.
Через неделю Казанская палата уголовного суда сообщила казанскому губернатору о том, что еще 13 ноября 1864 г. из Казанского уездного суда в палату на ревизию поступило дело о лицах, преданных суду в обыкновенном прядке за участие в противоправительственной пропаганде и преступном умысле произвести в г. Казани вооруженное восстание. Из числа преданных суду лиц студенты Казанского университета Сергеев, Полиновский, Жеманов, Лаврский и Щербаков сознались, что офицер Черняк вечером 15 марта был в квартире Полиновского, где они собрались вместе, и назвал себя агентом Московского революционного комитета, присланным в Казань «для разузнания местности и средств для восстания», развивал план самого восстания, говорил о средствах комитета, вербовке людей, приглашал их принять участие в замышлявшемся восстании, объяснял, что оно должно начаться весной 1863 г. Однако студенты не изъявили желания быть участниками восстания59.
То, что происходило в квартире Полиновского, подтвердил штабс-капитан Иваницкий.
Последующие события, с точки зрения палаты, например, присылка в Казань студентам писем, денег, оружия и прокламаций, а также желание студентов предупредить приезд Черняка в Казань, чтобы он не попал в руки полиции, показывают, что упомянутые студенты, если не сами составляли группу действия и совещались с Черняком в бытность его в Казани, то сочувствовали замыслам Черняка и изъявляли полное согласие на предлагаемые им планы60.
Для выяснения всех деталей, касающихся студентов, требовалось допросить Черняка. От его показаний в целом зависела судьба 14 человек61. Поэтому палата просила до высылки в Казань самого Черняка прислать его показания как можно быстрее62.
Из имеющихся у нас архивных документов неизвестно, как содержали Черняка в секретной камере. Единственный сохранившийся документ — рапорт казанского коменданта от 30 марта 1865 г. об обращении заключенного к дежурному по караулам 29 марта по поводу своих вещей и денег (18 руб. 10 коп. серебром), которые у него отобрали при отправлении в Казань и после прибытия были сданы сопровождавшими его жандармами в канцелярию губернатора.
Комендант испрашивал разрешения губернатора на выдачу Черняку его собственных денег «на предъявленную им крайнюю нужду и обзаведение постельной принадлежности»63.
Ответа в документах нет. Однако есть совершенно секретная бумага, причем без адресата и подписи, датированная 27 мая 1865 г. В ней говорится: «По степени виновности поручик Черняк принадлежит к первой категории лиц, замышлявших произвести в Казани вооруженное восстание»64.
Лица этой категории были судимы военно-полевым судом и по конфирмации генерал-адъютанта Тимашева четыре человека были расстреляны, а пять человек сосланы на каторжные работы. Генерал-адъютант Тимашев находил, что Черняк, который в то время еще не был разыскан, на основании существующих «узаконений» и по обстоятельствам дела должен был быть подвергнут следствию и суду в Казани.
23 июня Министерство внутренних дел послало сообщение начальнику Казанской губернии о том, что военный министр сообщил министерству мнение императора по делу Черняка о предании его военно-полевому суду «с тем, чтобы суд производился порядком, для мирного времени установленным, а приговор был постановлен по полевым законам и с представлением права окончательной конфирмации по сему делу командующему войсками Казанского военного округа»65. Вместе с тем Министерство внутренних дел препроводило в Казань 32 дела «о политических преступниках, осужденных в Казани по полевому уголовному уложению» и просило начальника Казанской губернии передать эти дела для извлечения сведений о поручике Черняке командующему войсками Казанского военного округа с тем, «чтобы означенные дела, по миновании надобности, были возвращены для хранения в МВД»66. 9 октября 1865 г. начальник штаба Казанского военного округа представил казанскому губернатору приговор по делу Черняка. Из него следует, что по конфирмации командующего Казанским военным округом Черняк должен быть расстрелян «за политическое преступление». Казнь назначалась на 10 часов утра «за Подлужной слободой»67. В связи с этим начальник штаба просил «сделать распоряжение о назначении на место казни полицейских чиновников и нужное число нижних чинов и казачьей команды для охранения порядка»68. 11 октября 1865 г. М. Черняк был расстрелян.

Приложенные файлы

  • docx 11183132
    Размер файла: 223 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий