IMO-06


№1. Бартоломе де Лас Касас. История Индий.
Педрариас опустошил эти провинции и обрек их на обычное рабство в виде энкомьенды и раздела индейцев между поселенцами, что составляет для испанцев промежуточную ступень на пути к достижению конечной цели, заключающейся в том, чтобы раздобыть побольше золота. Затем Педрариасу показалось, что в Панаме скопилось слишком много испанцев, и, чтобы поразгрузить ее, он отправил часть поселенцев под началом некоего БенитоУртадо в область, простирающуюся от селения Ната до той земли, которую открыл с моря ЭрнанПонсе по распоряжению Эспиносы. Педрариас приказал Уртадо лаской или силой подчинить жителей этого края, и обратить их в рабство (что стало обычным уделом всех индейцев), и основать селение в провинции Чирики; этот самый БенитоУртадо, по его собственным словам, немало отличился в насилиях и беззакониях, которые совершались и в ту пору, и раньше. Прибыв в провинцию Чирики, Уртадо разослал нарочных за индейцами; явились на его зов жители Чирики, и еще одно племя под названием бареклас, и жители провинции Бурика, и те, кто жил около залива, который мы зовем заливом Оса; это многолюдный край, который простирается более чем на 100 лиг. Все эти племена покорились без сопротивления, так как были напуганы войнами и жестокостями, которые совершили испанцы в занятых ими ранее провинциях и о которых обитатели здешних мест знали понаслышке, а может быть, и по собственному опыту, после того как в этих и соседних краях в прошлые годы погостил Эспиноса. В селении Чирики испанцы прожили два года. Вначале индейцы работали на них, но затем, не в силах больше выносить тяжесть рабской доли и постоянные притеснения, восстали против испанцев и несколько человек убили. В конце концов после очередного столкновения испанцы решили сняться с места и покинуть селение. И эти края, равно как и многие другие, простирающиеся на тысячи лиг и некогда многолюднейшие, ныне пустынны, и там обитают лишь дикие звери, главным образом тигры. Немного выше говорилось, что Педрариас отправил в поход отряд под началом Уртадо, чтобы немного поразгрузить Панаму, где скопилось слишком много народу.
Так вот по этому поводу следует сказать раз и навсегда: одна из причин разорения и опустошения Индий и истребления их жителей состояла в том, что Королевский совет разрешал въезд всем желающим без разбора, не соблюдая ни счета, ни меры, а потому по большей части приезжали бездельники, которым лишь бы набить брюхо за счет чужого пота, а там хоть трава не расти. Это обстоятельство послужило началом многих бед и среди прочих следующей: чтобы такая орава едоков не довела до разорения хозяйства, которые испанские поселенцы успели завести в Индиях (и земля которых была вспахана не ими самими, а индейцами и полита не их потом, а потом индейцев), правители, распоряжавшиеся и поныне распоряжающиеся в тех краях, отправляли и продолжают отправлять в походы полчища испанцев якобы для открытия новых земель, умиротворения индейцев либо закладки поселений; и эти отряды загубили тела и души несметного множества индейцев.
Но кроме этой беды была еще и другая, не менее жестокая и губительная: многие индейцы из числа тех несчастных, что, не зная отдыха, трудились в испанских селениях, должны были идти в поход вместе со своими хозяевами, которые оставляли без кормильцев их жен и детей, а самих индейцев принуждали тащить на себе тюки весом в три-четыре арробы и всю поклажу; и если уводили испанцы тысячу человек, то не возвращалось и пятидесяти, а остальные умирали от непосильных трудов, усталости и голода. Такой неслыханный и бессмысленный произвол творился в этом деле, что из сорока тысяч душ, которых лишили мы жизни с того времени, как вступили в эту злосчастную страну, наверняка пятнадцать тысяч было погублено таким образом.
Члены Королевского совета с самого начала знали обо всех этих бесчинствах, но по великому своему бездушию они и не помышляют пресекать их или карать. Если же они вдруг расщедрятся и примут какое-нибудь постановление в защиту индейцев, прислушавшись к голосу служителей церкви, которые неустанно били и бьют тревогу и в письмах, и во время аудиенций, они отсылают это постановление и наказ Правителям вест-индских провинций; и хотя члены Совета знают, что правители не исполняют этих постановлений и не считаются с ними, да и не собираются считаться с ними либо исполнять их, они все же думают, обманывая самих себя, что благополучно справились с труднейшим и опаснейшим делом, возложенным на их плечи, а потому едят, пьют и спят со спокойной совестью, насколько можно судить по их виду, ибо они ходят веселые и смеются, тогда как им следовало бы лить слезы до конца дней своих при мысли о том, что они могли допустить хоть малейший промах в столь важном и ответственном деле. Ведь им вверена вся церковная и светская власть в Новом Свете, исполнение законов правосудия — так кому же, как не им, надлежало и надлежит стенать и сетовать при мысли о том, сколько миллионов душ и тел индейцев мы загубили, несправедливо предав их смерти! Все, что я здесь пишу, я много раз твердил членам Королевского совета, и всем им вместе, и каждому порознь у него в доме. Я уже не говорю о том, как наши грабили индейцев, какие несметные богатства отняли мы у законных владельцев столь бесчестным путем и причинив им столько зла; я уже не упоминаю о том, что членам Совета следовало позаботиться об обращении в христианство столь великого, обширного и огромного мира! И не в силах я постичь, как могут эти люди сладко спать сном невинных младенцев, есть и пить, как говорится, в свое удовольствие и безмятежно радоваться жизни, готовясь в то же время держать перед судом всевышнего столь нелегкий ответ и отчитываться в столь тяжких делах (коль скоро они вообще помышляют об отчете; если же они даже не помышляют о нем, то бездушию их нет исцеления).
Возвращаясь к нашей теме, мы должны заметить, что пребывание испанцев в Индиях всегда делилось — и ныне делится — на три периода, которым соответствуют три периода мытарств индейцев. Первый период — когда испанцы появляются в этих краях и затевают войны и резню, убивая и истребляя всех, кто попадется, чтобы покорить остальных и обратить их в рабство. Второй период — когда они делят индейцев между собою по репартимьенто и пользуются ими, как мулами и ослами, да еще дай бог, чтобы они обращались с индейцами так же, как со своей скотиной, а не много хуже. Третий период — когда они, перебив всех или почти всех индейцев, возвращаются в Кастилию, чтобы получить там наследство или обзавестись имением, если их бесчинства и насилия принесли им деньги; если же вернуться им не на что, как это бывает в большинстве случаев, ибо господь не допускает, чтобы награбленное шло им впрок, и обрекает их на бедность, они оседают в Индиях и тут начинают жалеть, что индейцев осталось так мало; не знаю, тревожат ли при этом их совесть неискупимые грехи, которые они совершили.Четвертый же период вот каков: после смерти они отправляются прямиком в ад, — в этом я ни капли не сомневаюсь, — и там рассчитываются за все пиры и трапезы, оплаченные кровью ближних, если только господь в своем милосердии не придет им на помощь при жизни и не даст им познать всю неискупимость их грехов, дабы взмолились они о прощении с непритворными вздохами и стенаниями. Первому периоду соответствовало начало бедствии индейцев, которым войны несли смерть и жесточайшие страдания; во второй период индейцев ждало беспощадное рабство и неволя, и в неволе они мало-помалу гибли, причем испанцы обращались с ними так, как я уже говорил, и не лучше, пренебрегая не только здравием и спасением их тел, но также здравием и спасением их душ, ибо пеклись об их обращении в христианство не больше, чем если бы имели дело со, скотиной. Что касается третьего периода, то по мере того как индейцы почти все вымирали, работая на людей, которые были обязаны щадить их жизнь и не обременять их столь непрерывными и тяжкими трудами, что край превращался в безлюдную пустыню и в отдельных местах оставалось по несколько человек индейцев — здесь трое, там пятеро, островками, — некоторые испанцы начинали обращаться с ними по-божески, а другие держались старых привычек. Что же до последнего периода, то здесь также нет места сомнениям, ибо ясно, что индейцы умирали без исповеди и причастия, и если многие получали крещение, то получали они его, не ведая, что это такое, и не будучи перед тем наставлены в вере, потому что в этом деле творилось в Индиях много величайших безрассудств, и многие испанцы в них были повинны.
№2. Мейфлауэрское соглашение
Во имя Господа Бога аминь. Мы, нижеподписавшиеся, верноподданные нашего великодержавного повелителя – короля Джеймса, Божьей волей короля Великобритании, Франции и Ирландии, защитника веры, etc.
Предприняв во славу Божью и во имя распространения христианской веры и в честь нашего короля и страны путешествие с целью основания первой колонии в северных частях Вирджинии, настоящим торжественно и со взаимного согласия, перед Господом Богом и перед друг другом обязуемся объединиться в гражданское политическое сообщество для установления более совершенного порядка и сохранения и осуществления вышеуказанных целей; и на основании этого составлять, учреждать и создавать по мере необходимости такие справедливые и основанные на всеобщем равенстве законы, ордонансы, постановления, конституции и обязанности, которые будут сочтены наиболее соответствующими и отвечающими интересам всеобщего блага колоний, и которые мы обязуемся должным образом соблюдать, и которым мы обязуемся подчиняться. В подтверждение чего мы поставили свои подписи под настоящим в Кейп-Коде одиннадцатого ноября восемнадцатого года правления Англией, Францией и Ирландией и пятьдесят четвертого года правления Шотландией нашего повелителя короля Джеймса . AnnoDomini 1620 .
[Далее следует 41 подпись пассажиров и членов экипажа «Мейфлауэра».]
№3. Томас Пейн. Здравый смысл
...На следующих далее страницах я прибегаю лишь к простым фактам, понятным аргументам и здравому смыслу и не имею каких-либо иных намерений в отношении читателя, кроме как помочь ему избавиться от предубеждений и предпочтений, позволить его разуму и его чувствам самостоятельно определиться, поспособствовать тому, чтобы он обрел или, вернее, не отвергнул бы истинную человеческую натуру и основательно расширил свои взгляды за пределы нынешней ситуации.
Теме борьбы между Англией и Америкой посвящены многочисленные тома. Люди всех сословий занимались этими противоречиями, исходя из различных мотиваций и с различными расчетами, но все было бесполезно, и период дебатов закончился. Исход состязания решается оружием как последним средством; обращение к нему было выбором короля, и Континент принял этот вызов. <...>
Солнце никогда не видело более благородной цели. Это дело не отдельного города, графства, провинции или королевства, а всего Континента – по крайней мере, одной восьмой населенной части земного шара. Это озабоченность не одного дня, одного года или одного века; в противостояние фактически вовлечены будущие поколения, и они будут в той или иной степени испытывать влияние происходящих ныне событий чуть ли не до самого конца жизни на Земле. Сегодня настало время зарождения Континентального союза, веры и чести. Малейший излом сегодня будет подобен имени, вырезанному кончиком булавки на нежной коре молодого дубка; рана будет увеличиваться с ростом дерева, и имя предстанет перед потомками крупными буквами.
Переход от переговоров к оружию ознаменовал начало новой политической эры – возник новый способ мышления. Все планы, предложения и т. п., относившиеся к периоду до девятнадцатого апреля, т. е. до начала военных действий , подобны прошлогоднему календарю, который, будучи своевременным тогда, сегодня стал ненужным и бесполезным. Все, что выдвигалось тогда защитниками противоположных точек зрения, сводилось к одному и тому же, а именно к союзу с Великобританией. Единственным расхождением между сторонами был метод его достижения: одна из сторон предлагала прибегнуть к силе, другая предлагала дружить; но так случилось, что на сегодняшний день сторонники первого пути потерпели поражение, а сторонники второго утратили свое влияние. <...>
Я слышал утверждение некоторых, что, подобно тому как Америка процветала в условиях ее прежней связи с Великобританией, такая же связь необходима в интересах ее будущего счастья и всегда будет столь же необходима. Ничто не может быть более ошибочным, чем аргумент такого рода. Мы можем с таким же основанием утверждать, что если ребенок рос на молоке, то ему никогда не следует давать мяса, или же что первым двадцати годам нашей жизни суждено стать образцом на последующие двадцать лет. Но и эти утверждения предполагают искажение правды, и я тут же отвечаю, что Америка процветала бы так же, а возможно, и в большей степени, если бы ни одна европейская держава не обращала бы на нее никакого внимания. Торговля, с помощью которой она обогатилась, является жизненной необходимостью, и у нее всегда будет рынок, тогда как потребление является привычкой Европы.
Но ведь она защищала нас, говорят некоторые. То, что она поглотила нас, – это правда; признается и то, что она защищала Континент за наш и свой счет и что она защищала бы Турцию, исходя из тех же соображений, а именно ради торговли и владычества.
Увы! Мы долго заблуждались, были скованы древними предубеждениями и приносили огромные жертвы суевериям. Мы хвастались защитой Великобритании, не отдавая себе отчета в том, что она исходила из своих интересов, а не из привязанности к нам; что она защищала нас от наших врагов не ради нас, а от своих врагов ради собственных интересов, от тех, кто не ссорился с нами по любой иной причине и кто всегда будет нашим врагом по той же причине. Пусть Великобритания откажется от претензий на Континент или же Континент сбросит зависимость; и мы будем жить в мире с Францией и Испанией, даже если они окажутся в состоянии войны с Великобританией. <...>
Недавно в парламенте высказывались утверждения, что колонии связаны между собой лишь через материнскую страну, т. е. что Пенсильвания и Джерси, подобно всем остальным, являются колониями-сестрами через Англию. Это, конечно, весьма косвенный способ доказательства взаимоотношений, но наиболее прямой и верный способ доказательства вражды или враждебности, если это можно так назвать. Франция и Испания никогда не были и, возможно, никогда не будут нашими врагами – врагами американцев, но лишь нашими врагами как подданными Великобритании.
Но Великобритания же наша прародительница, говорят некоторые. Тем более ей должно быть стыдно. Даже дикие звери не едят своих детенышей, а дикари не воюют со своими семьями... Европа, а не Англия является матерью Америки. Новый Свет стал убежищем для преследуемых сторонников гражданской и религиозной свободы из всех частей Европы. Они бежали сюда не от нежных объятий матери, а от жестокости чудовища. Что касается Великобритании, то, как и прежде, эта тирания, изгнавшая из дома первых эмигрантов, до сих пор преследует их потомков. <...>
Но даже признав, что все мы были британского происхождения, какой вывод следует из этого? Никакой. Великобритания, будучи явным врагом, исключает любое другое название или определение: утверждения о том, что примирение является нашим долгом, звучат как фарс. Первый король Англии нынешней династии (Вильгельм Завоеватель) был французом, и половина пэров Англии являются выходцами из этой страны. Следуя этой же логике, Англией должна править Франция.
Много говорилось об объединенной мощи Великобритании и колоний, что вместе они могут бросить вызов всему миру. Но это простые предположения; исход войны неясен, и все эти высказывания ничего не значат, поскольку наш Континент никогда не согласится пожертвовать своим населением, чтобы поддержать британское оружие в Азии, Африке или Европе.
И кроме всего прочего, к чему нам бросать вызов всему миру? В наши планы входит торговля, и она, при разумной ее организации, обеспечит нам мир и дружбу со всеми народами Европы, поскольку в интересах всей Европы иметь в лице Америки открытый порт. Ее торговля всегда будет защитой, а отсутствие у нее залежей золота и серебра охранит ее от захватчиков.
Я бросаю вызов самому горячему стороннику примирения и предлагаю ему назвать хотя бы одно свидетельство пользы, которую наш Континент будет иметь от сохранения связи с Великобританией. Я вновь утверждаю, что никакой пользы от этого не будет. Наша кукуруза получит свою цену на любом рынке Европы, а импортируемые нами товары должны быть оплачены независимо от того, где мы их приобретаем.
Однако убытки и потери, которые мы несем в результате такой связи, бесчисленны. Наш долг перед всем человечеством и перед самими собой обязывает нас отказаться от союза, поскольку любое подчинение или любая зависимость от Великобритании влечет за собой прямое вмешательство нашего Континента в европейские войны и ссоры и вовлекает нас в конфликт с государствами, которые в иной ситуации искали бы нашей дружбы и в отношении которых мы не питаем ни злобы, ни недовольства. Поскольку Европа является нашим рынком, нам не следует завязывать пристрастные связи с какой-либо отдельной ее частью. В истинных интересах Америки держаться в стороне от европейских распрей, чего ей никогда не удастся, тогда как, сохраняя зависимость от Великобритании, она превращается в гирю на весах британской политики. <...>
Вызывает отвращение довод, выдвигаемый со ссылкой на универсальный ход развития событий, на всевозможные примеры из прошлых веков, что наш Континент может остаться зависимым от какой-либо иностранной державы. Самые большие оптимисты в Великобритании так не думают. Сегодня даже наиболее буйная фантазия не в состоянии предложить план, за исключением отделения, который обеспечил бы нашему Континенту безопасность продолжительностью хотя бы в один год. Примирение сейчас представляется несбыточной мечтой. Естественность перестала быть оправданием этой связи, и искусственность не может занять ее место. Как мудро заметил Мильтон , «истинное примирение никогда не возникнет там, где существуют столь глубокие раны смертельной ненависти». <...>
Безумно и глупо вести разговоры о дружбе с теми, кому наш разум запрещает доверять и наше расположение к кому, глубоко израненное, вынуждает нас ненавидеть их. С каждым днем исчезают последние остатки родства между нами и ними. И может ли оставаться надежда на то, что по мере исчезновения взаимоотношений взаиморасположение будет расти, или же на то, что мы будем с большим успехом достигать согласия по мере десятикратного увеличения количества причин для ссор и более серьезного, чем когда-либо прежде, осложнения взаимоотношений?
Вы, твердящие нам о гармонии и примирении, можете ли вы возвратить нам ушедшие времена? Можно ли вернуть проститутке утерянную невинность? Точно так же вы не сможете примирить Великобританию и Америку. Разорвана последняя нить, народ Великобритании предъявляет нам счет. Существуют раны, нанесение которых природа не сможет простить; она перестала бы быть природой, если бы это сделала. Точно так же, как любящий не может простить насильнику насилие над любимой, наш Континент не может простить Великобритании убийства. <...>
Овы, любящие человечество! Вы, осмеливающиеся противостоять не только тирании, но и тирану, сделайте шаг вперед! Каждая пядь старого мира находится под гнетом, подавлена. Свобода преследуется по всему земному шару. Азия и Африка уже давно ее изгнали. Европа считает ее незнакомкой, а Англия сделала ей предупреждение, перед тем как изгнать ее. О, примите изгнанника и подготовьтесь к тому, чтобы стать со временем убежищем для человечества.
№4. Декларация независимости США
Принята единогласно всеми тринадцатью Соединенными Штатами Америки.
Когда в ходе человеческой истории для одного народа оказывается необходимым расторгнуть политические связи, соединяющие его с другим народом, и занять среди держав мира самостоятельное и независимое положение, на которое он имеет право согласно законам природы и ее Творца, то уважение к мнению человечества обязывает этот народ изложить причины, побуждающие его к отделению.
Мы считаем самоочевидными истины:
что все люди созданы равными и наделены Творцом определенными неотъемлемыми правами, к числу которых относится право на жизнь, на свободу и на стремление к счастью;
что для обеспечения этих прав люди создают правительства, справедливая власть которых основывается на согласии управляемых;
что, если какой-либо государственный строй нарушает эти права, народ вправе изменить его или упразднить и установить новый строй, основанный на таких принципах и организующий управление в таких формах, которые должны наилучшим образом обеспечить безопасность и благоденствие народа.
Благоразумие, конечно, требует, чтобы давно сложившиеся формы правления не сменялись вследствие маловажных и преходящих причин, так как опыт прошлого показывает, что люди скорее склонны терпеть зло, пока оно еще переносимо, чем пользоваться своим правом упразднения привычных форм жизни. Но когда длинный ряд злоупотреблений, неизменно преследующих одну и ту же цель, обнаруживает стремление подчинить народ абсолютному деспотизму, то право и долг народа свергнуть такое правительство и создать новые гарантии обеспечения своей будущей безопасности.
Наши колонии также долго и терпеливо переносили различные притеснения, и только необходимость заставляет нас теперь изменить формы прежнего государственного строя. История правления ныне царствующего короля Великобритании – это история беспрестанных злоупотреблений и насилия, непосредственная цель которых заключается в установлении в наших штатах абсолютного деспотизма. В доказательство этого представим на беспристрастное суждение всего мира следующие факты:
Он отказывался утверждать самые необходимые и полезные для общественного блага законы.
Он запрещал своим губернаторам принимать законы неотложной важности, если их вступление в силу было невозможно до утверждения королем, а когда действие этих законов таким образом приостанавливалось, оставлял их безо всякого внимания.
Он не разрешал принимать другие законы, отвечавшие интересам населения обширных областей, если это население не соглашалось отказаться от своего права на представительство в законодательном собрании, права бесценного для них и опасного лишь для тиранов.
Он созывал сессии законодательных собраний в необычных, неудобных и удаленных от местонахождения архивов местах, с единственной целью физически утомить законодателей и подчинить их таким образом своей воле.
Он неоднократно распускал законодательные собрания за то, что они с мужественной твердостью противились его попыткам нарушить принадлежащие народу права.
Он отказывался в течение продолжительного времени после их роспуска назначать новые выборы, вследствие чего законодательная власть, которую нельзя уничтожить, возвращалась опять к народным массам, а страна тем временем подвергалась опасностям внешнего вторжения и внутренних потрясений.
Он пытался препятствовать заселению штатов, мешая с этой целью применению существующих законов о натурализации иностранцев, отказывая в утверждении новых законов для поощрения иммиграции и затрудняя приобретение земельных наделов.
Он препятствовал отправлению правосудия, отказываясь утверждать законы об учреждении судов.
Он подчинил судей своей воле, поставив их в исключительную зависимость от себя как в отношении срока службы, так и в отношении их окладов.
Он учредил множество новых должностей и направлял к нам бесчисленные толпы чиновников, чтобы притеснять и разорять народ.
Он содержал у нас в мирное время постоянную армию без согласия на то наших законодательных собраний.
Он стремился сделать военную власть независимой и поставить ее выше власти гражданской.
Он вступал в сговор с другими для подчинения нас власти, чуждой нашей Конституции и не признаваемой нашими законами, утверждая акты этой незаконной власти, издававшиеся со следующими лицемерными целями:
размещения у нас крупных воинских частей;
защиты военных с помощью неправедного суда от наказаний за убийства жителей наших штатов;
прекращения нашей торговли с другими частями света;
обложения нас без нашего согласия налогами;
лишения нас во многих случаях права на суд присяжных;
отправки нас за океан и предания там суду за мнимые преступления;
уничтожения свободной системы английских законов в соседней провинции , установления там строя, основанного на произволе, и расширения ее пределов таким образом, чтобы она служила одновременно и примером и средством для распространения той же абсолютной власти и в наших колониях;
отмены наиболее важных для нас законов и коренного изменения нашей системы управления;
роспуска наших законодательных собраний и присвоения себе издания всевозможных законов вместо нас.
Он отказался от управления нами, лишил нас своего покровительства и начал войну против нас.
Он пиратствовал на наших морях, опустошал наши берега, жег наши города и убивал наших соотечественников.
Он посылает теперь целые армии иностранных наемников, чтобы завершить дело уничтожения, разорения и тирании, начатое раньше с такими жестокостью и вероломством, которые едва ли были известны даже в самые варварские времена и которые совершенно недостойны главы цивилизованной нации.
Он вынуждал наших сограждан, захваченных в плен в открытом море, поднимать оружие против своей родной страны и либо быть палачами своих друзей и братьев, либо погибать от их рук.
Он вызывал в нашей среде внутренние волнения и пытался поднять против жителей нашей приграничной полосы жестоких индейских дикарей, которые ведут войну, уничтожая поголовно всех, независимо от возраста, пола и состояния.
В течение всех этих притеснений мы покорно просили о восстановлении наших прав. Единственным ответом на наши повторные петиции были новые несправедливости. Государь, которому свойственны все черты, отличающие тирана, не может быть правителем свободного народа.
Не оставляли мы также без внимания и наших британских собратьев. Мы указывали им время от времени на попытки их законодательных палат подчинить нас противозаконным образом своей юрисдикции. Мы напоминали им про обстоятельства, при которых мы эмигрировали из Европы и поселились здесь. Мы взывали к их прирожденному чувству справедливости и великодушию и заклинали их во имя наших кровных уз осудить чинимые нам несправедливости, которые неминуемо должны были разъединить нас и прекратить сношения между нами. Но и они также оставались глухи к голосу справедливости и кровного родства. Поэтому мы должны примириться с необходимостью нашего отделения и относиться отныне к ним, как к другим народам, считая их врагами во время войны и друзьями в мирное время.
Поэтому мы, представители Соединенных Штатов Америки, собравшись на Генеральный конгресс и призывая Всевышнего быть свидетелем искренности наших намерений, именем и властью доброго народа наших колоний торжественно во всеуслышание объявляем, что наши соединенные колонии отныне являются, и по праву должны быть, свободными и независимыми Штатами, что они полностью освобождаются от верности Британской короне, и что всякая политическая связь между ними и государством Великобританией полностью расторгается, и что, как свободные и независимые Штаты, они полномочны объявлять войну, заключать мир, вступать в союзы, вести торговлю и осуществлять все другие акты и начинания, которые по праву могут совершать независимые государства. И подтверждение настоящей Декларации, с твердой верой в покровительство Божественного провидения, мы даем взаимный обет жертвовать своими жизнями и своим состоянием и свято блюсти нашу честь.
[Далее следуют подписи 56 представителей колоний.]
№5. Версальский мирный договор между Англией и США, 1783 г.
Ст. I. Его Величество король Британии признает названные Соединенные Штаты, а именно: Нью-Гемпшир, Массачусетс, Род-Айленд, Коннектикут, Нью-Йорк, Нью-Джерси, Пенсильванию, Делавэр, Виргинию, Северную Каролину, Южную Каролину и Джорджию – свободными, суверенными и независимыми штатами, он сам, наследники и преемники его относятся к ним, как к таковым, отказываются от всех претензий к правительству, целиком или частично касающихся права собственности и территориальных прав...
Ст. III. Стороны договариваются о том, что жители Соединенных Штатов продолжают беспрепятственно использовать право любого рыбного промысла в районе Большой банки и в районе всех других банок Ньюфаундленда, а также в заливе Святого Лаврентия и во всех других районах моря, где ранее жители обеих стран обычно занимались рыбной ловлей. Жители Соединенных Штатов пользуются также, наряду с английскими рыбаками, свободой любого рыбного промысла в указанном районе побережья Ньюфаундленда (без права сушить и заготовлять рыбу на этом острове), а также у берегов заливов и устьев рек всех других американских доминионов Его Британского Величества; американские рыбаки имеют право сушить и заготовлять рыбу в любом ненаселенном пункте Новой Шотландии (включая заливы, бухты и устья рек), островов Магдалины и Лабрадора до тех пор, пока они остаются ненаселенными. Как только то или иное место будет заселено, вышеуказанные рыбаки теряют право сушить или заготовлять рыбу в этих поселениях без специального соглашения с жителями или владельцами этой земли...
Ст. V. Достигнута договоренность о том, что Конгресс настоятельно порекомендует легислатурам штатов обеспечить возмещение британским подданным их имущества, прав и собственности, потерянных в ходе войны, а также возмещение тем лицам, находящимся в настоящий момент на территории, занятой армией Его Величества, которые не подняли оружие против Соединенных Штатов; все остальные лица должны получить полную свободу передвижения по территории любого из тринадцати штатов и находиться там в течение двенадцати месяцев, будучи при этом неограниченными в своих попытках вернуть свое имущество, права и собственность, или те доли конфискации в годы войны. Конгресс должен настоятельно рекомендовать определенным штатам пересмотр всех актов и постановлений, касающихся данного вопроса, с тем чтобы в них присутствовали не только беспристрастность и справедливость, но и тот дух примирения, без которого невозможен по-настоящему всеобщий мир...
Ст. VI. С тем чтобы предотвратить возможные конфискации в будущем, не могут быть возбуждены судебные дела против конкретного лица или группы лиц по поводу их участия в войне, чтобы никто не понес потерь в имуществе, правах и свободе, а те судебные дела, которые в настоящее время рассматриваются, должны быть прекращены в момент ратификации настоящего договора в Америке.
Ст. VII. Будет прочный и постоянный мир между Его Величеством королем Британии и вышеназванными штатами, между подданнымипервого и гражданами последних, для чего все враждебные действия на море и на суше отныне прекращаются. Пленные с обеих сторон освобождаются, и Его Величество отзывает в кратчайший срок свои армии, гарнизоны и флот из Соединенных Штатов, из каждого порта, места и гавани, не причиняя никаких опустошений и не захватывая негров или иной собственности американских жителей, и оставляет во всех укреплениях американскую артиллерию, если таковая там находится.
Его Величество король Британии повелевает также, что все архивы, документы, акты и бумаги, принадлежащие вышеуказанным штатам или их гражданам, которые во время войны могли попасть в руки офицеров Его Величества, должны быть немедленно возвращены и переданы соответствующим штатам или лицам, которым они принадлежат.
Ст. VIII. Плавание по реке Миссисипи от ее верховьев до океана навсегда останется открытым для подданных Великобритании и граждан Соединенных Штатов.
Ст. IX. Если случится так, что какая-либо территория или местность, принадлежащая Великобритании или Соединенным Штатам, будет занята войсками какой-либо из сторон до прибытия в Америку условий перемирия, обе стороны обязуются возвратить такие территории без требования какой-либо компенсации.

Приложенные файлы

  • docx 11186618
    Размер файла: 34 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий