3-СЛ


Книга ІІІ
Серебряный луч
От автора
Человеком не рождаются, человеком становятся. Этот процесс – от зачатия плода до глобализации личности – описан глазами философа-врача – педиатра, невролога, сексолога, психиатра, наконец, геронтолога. В примеры пришлось привести часть своей биографии, ибо никого мы так не знаем, как самого себя.
Цель книги – предупредить будущих родителей о возлагаемой на себя ответственности, указать зрелой личности на возможность взять судьбу в свои руки, а при устремлениях к долголетию и мудрости подсказать иным, что и этот путь преодолим, если неустанно оттачивать все семь из составляющих нашу жизнь граней.
Последнюю свою книгу посвящаю моим друзьям – детства, студенческих лет и настоящим с надеждой, что наша дружба и пройдённый нами путь послужат нашим детям назиданием от имени нашего поколения. Надеюсь, что мои книги окажутся полезными и непременно вплетутся между нашим поколением и временами наших детей и внуков, между прошлым и будущим в связующую нить – серебряный луч.
Примечание
Казахский язык относится по существующей классификации к северо-западной или кыпчакской группе тюркских языков. На территории Казахстана в древности существовала клинопись. Окончательно язык народа сложился позже – в 15 веке, а для возрождения письменности, утерянной к тому времени, в последующие века моими предками использовалась выверенная тысячелетием до стенографических диакритических знаков арабская скоропись. Так распорядилась история. Арабская графика оттачивалась для языка одной из семитских групп, отличавшихся ограниченным числом гласных звуков, зато трёхрядным обилием согласных. Со временем уникально простую письменность казахский народ приспособил для своего живого языка. Советской властью эта письменность была переведена на латиницу, а с 1938 года более гармонично, с введением в существующий алфавит новых букв, на русскую графику. Поэтому при написании казахских слов с использованием лишь букв алфавита русского языка, термины при произношении могут искажаться вплоть до изменения их значения или неузнаваемости.
В моём родном языке слова произносятся либо мягко, либо твёрдо, а то и оба варианта используются в одном слове, когда оно сложное и образовано из нескольких корней разных слов. Есть и с нейтральным произношением особенно при употреблении слов русского словаря. Во второй книге приводился такой пример, как – куй, куй и күй. Имеются в виду три варианта произношения гласного звука, которые в русской транскрипции озвучиваются одинаково как у, хотя приведены три совершенно отличающиеся по смыслу слова. Мягко или твёрдо произносится согласная буква, в казахском языке диктуется гласным звуком. На клавиатурах без казахского алфавита мы сумеем набрать три варианта только одного гласного звука – ы, и, i. Звуки же о и а в казахском языке обычно обязывают твёрдое произношение согласных, а для мягких вариантов их произношения в русском алфавите альтернативных букв этим гласным нет, по звучанию же они наиболее близки к гласным звукам в закрытых слогах соответственно в словах «мёд» и «мяч». Для обозначения мягкости звучания казахских слов в арабский алфавит в своё время был введён специальный знак, в русский же алфавит для чёткого определения характера звука – набор дополнительных букв, их девять, тем создав новый расширенный казахский алфавит.
При использовании казахских слов в данной книге, чтобы по возможности не искажать их смысл без введения дополнительных букв, применены некоторые приёмы. Так, слова с мягким произношением выделены курсивом, а с твёрдым – дополнительно жирным шрифтом. Например: кол (рука), кол (заострённая палка или единица) и кол (озеро), ток (сытый), ток (электричество) и ток (вылей). Таким способом можно правильнее понять, к примеру, название одного ресторана нашего города, если напомнить о нём как «Шугыла» (Рассвет), где гласный «у» и согласный звук «г» приобретают в твёрдых произношениях специфический оттенок. В противном случае можно совершенно не понять смысл данного имени существительного при переводе, прочитав его в русской транскрипции.
Для обозначения специфических согласных звуков применены ещё знаки h и њ из имеющихся в наборе клавиатур для распространённых электронных программ, в том числе и один из гласных звуков – і. Об остальных специфических звуках можно будет догадываться по предложенным курсивным подсказкам.
Язык – система мышления народа. Точнее понять содержание фразы можно, если обладаешь системным мышлением, применимым к данному языку. Например, приведённый перевод слова шугыла не совсем точен, романтичность его значения зависит от смысла применения термина. Лишь художник-писатель сумеет донести его подлинное художественное содержание на своём языке, если ему подробно объяснят значения термина и задачу его применения в данном предложении или если он сам обладает вкусом этого иного языка. Оно и понятно при переводе, например, на русский язык, если художественный словарь казахского языка почти в три раза богаче. Поэтому бывает, что рука не поднимается давать перевод без приведения фразы на родном языке.
І. БИОГРАФИЯ ОБРАЗОВАНИЯ
Нет одинаковых снежинок, неповторима личность, и волны все похожи одна на другую, но они разные. Волна однажды возникает, набирает мощь, чтобы исчезнуть навсегда, уступая время и место пространству. Океан живёт.
Уже в генах хромосом заказана индивидуальность каждого из нас, хотя для всего человечества их набор практически един, накапливаемый со времён зарождения жизни на Земле. И чем ближе по родству предок, тем больший наследственный отпечаток от него достаётся потомку и в равной степени – непосредственно родившемуся уже от обоих родителей из бесконечного разнообразия личностей.
Наряду с наследственными свойствами есть более широкое понятие – врождённые качества, то есть приобретённые до рождения. Здесь влияние будущей матери уже существеннее, так как примерно с 24-й недели внутриутробного развития на естественную природу накладывается мощное социальное воздействие, первым проводником которого является женщина. Именно с момента «включения» нового головного мозга начинается воспитание характера направленное на развитие или нивелирование тех или иных генетически обусловленных предрасположенностей. Если темперамент как составляющая конституции зависит от генетической природы, а возможно и от распределения звёзд на небосводе в момент рождения человека, то полный характер личности, наложенный на её наследственные качества, целиком зависит от воспитания, то есть от социального воздействия на формирование будущей личности для общества.
Воспитание есть образ жизни окружающих в присутствии ребёнка. Понятно, что оно начинается с внутриутробного присутствия. То есть уже плод, пользующийся головным мозгом, учится поведению у будущей матери. Первые же впечатления, как известно, обладают свойством импринтинга – эффекта впечатывания в память. Замечено, когда семья пытается «общаться» ещё до родов, то после рождения такой ребёнок и родители лучше понимают друг друга.
Без таланта нет феноменальных способностей к языкам, математике, музыке, танцам и т.д., но достаточно обратить внимание на увлечения матери во время беременности, как секрет их направленности раскрывается. Известен удивительный ответ популярного американского дирижёра Бориса Брот на вопрос о том, где он научился любить музыку: «Эта любовь жила во мне ещё до рождения». Знакомясь с некоторыми произведениями, он иногда терялся в догадках, почему знал партию скрипки, ещё не успев перевернуть страницу партитуры! Однажды он упомянул об этом при матери, которая в прошлом играла на виолончели. Когда мать пересмотрела свои старые программы, то обнаружила, что сын знал наизусть именно то, что она разучивала во время беременности.
Музыка – один из действенных методов воспитания. Ещё в 1913 г. выдающийся психоневролог академик В. Бехтерев, изучая воздействие музыки, подчёркивал важную роль колыбельных песен для полноценного развития маленького ребёнка. А поскольку первые контакты со звуком накладывают серьёзный отпечаток на всю жизнь человека, к выбору мелодий рекомендуется подходить осторожно и взвешенно.
Без какой-либо воспитанности и каких-либо знаний нет личности, разве что недееспособной. Способности к обучению поставлены ему генетическим кодом, а первые уроки общения преподаны ему были ещё во внутриутробном периоде. Подобно соловьям окруживших самок, высиживающих яйца. Прелестный и старательный перелив трелей – совместный «концерт» для «подруг» – есть на самом деле «урок» пения и воспитания музыкального слуха для будущих птенцов. Житейская атмосфера, общение с беременной женщиной, её отношение к окружающему – точно также впечатываются навсегда в формирующемся подсознании плода. Никак не получается, чтобы человек вовсе нигде не учился, и первая его аудитория – детское место в утробе матери.
Между воспитанием и образованием граница расплывчата, особенно на ранних стадиях. Воспитание в сочетании с получением образования характерно только для человека.
Итог всякого воспитания есть формирование привычек, а также выявление, раскрытие и развитие способностей человека – полезных, бесполезных или негативных, это уж как получится у воспитателей и общества. По определению ООН человеческое дитя считается ребёнком до 18-ти лет. Следовательно, теоретически воспитание человека завершается с достижением совершеннолетия. И хотя наследственные признаки приобретаются в равных дозах от отца и матери, за исключением лишь некоторых отклонений в сторону мужских примет для мальчиков, то перевес отцовских черт или материнских в характере и поведении также зависит от воспитания. Воспитание же, как отмечено, превалирует, во всяком случае, на самой ранней стадии – женское. Когда у взрослого человека под влиянием окружения, обретённых знаний и пережитого им по жизни происходит изменение его характера, это называется перевоспитанием, требующее уже больше личного напряжения и времени. Итогом бесконечного перевоспитания бывает закалка характера, либо наоборот – его растление и деградация.
Итог качественного образования – профессионализм и культура. Стихийное образование житейски определяется как жизненный опыт. Приобретённое системное образование характеризует иную качественную сторону личности – профессионализм. Критерием начала приобретения знаний является рождение в ребёнке свойств души, когда его уже сознательно тянет к познаниям по рефлексу любопытства. Если в мире животных детёныши всё пробуют, чтобы отработать рефлексы выживания, то человеческое дитя всем интересуется ещё и через вопрос «почему?», чтобы многое познать.
Доказательством тому, что воспитание и образование, то есть социальная среда оказывает более существенное влияние на формирование характера и внешности, являются случаи с однояйцевыми близнецами, когда в раннем детстве один близнец остался в России, другой попал в США. Когда через годы уже в зрелом возрасте братья нашлись, они совершенно отличались друга от друга. И это при том, что набор их генов в хромосомах абсолютно одинаков.
Генетически человеку, как и всему животному миру, передаётся очень важный безусловный рефлекс для выживания – рефлекс подражания. Он позволяет живой природе учить потомство по образу и подобию. Подражая родителям, человеческое дитя пытается встать непременно на две ноги, что-то говорить на языке, а то и на языках окружающих и т.д. Постепенно заученные слова, следом и краткие предложения накапливаются, связываются с предметами, явлениями, действием. И однажды в сознании ребёнка возникает первая абстрактная мысль, первый вопрос, затем вдруг и осознание самого себя – своего собственного Я. Это и есть момент зарождения в дитя его человеческой души. Отсюда каждый из нас уже что-то помнит о самом себе. Всё что происходило с плодом, новорождённым и младенцем от начала активации нового головного мозга до этого момента рождения нового интеллекта будет прочно хранить его подсознательный отдел, как и у всех прочих млекопитающих. В дальнейшем эта память проявляется лишь подсознательно, рефлекторно или, как мы говорим, интуитивно, её можно выявить и в состоянии гипноза.
Со дня рождения, особенно с развитием речи воспитание ребёнка продолжится интенсивнее. Причина тому в нашей как бы целенаправленной инициативе. При этом обычно не осознаём, что собственно воспитание на самом деле началось ещё до рождения нашего потомка. Да и после мы привычно не воспринимаем, что воспитание есть всего лишь ведение правильного образа жизни на глазах детей. Зато за получение чадом достойного образования каждый родитель истинно переживает, и правильно ли мы решаем сей вопрос о том наши бесконечные споры.
Если воспитание начинается с рефлекса подражания окружающим, то образование – с овладения языка. И чем богаче усвоенный словарь, тем шире воображение и возможность познания мира. Заодно к языку относится не только набор слов, но след и сигналы, краски и формы, мимика и жесты, танец и рисунок, письменные знаки и математические, ноты и мелодии, то есть всё, что заключает в себе смысл и человеческие чувства. К своему совершеннолетию, а то и 14-летию личность формируется практически окончательно, как сумеет и как ему это позволят.
Дальнейшее его развитие зависит в основном от него самого. На фоне совершеннолетия девушке предстоит стать Женщиной, парню – Мужчиной, как уж сумеют. Особенно будут иметь значения пережитые чувства первой любви. У Джека Лондона в «Сердцах трёх» есть по этому поводу высказывание, что если сердце мужчины не обжигала любовь, он лишь наполовину мужчина. Будут иметь значение все прожитые годы со всевозможными ситуациями, все люди, с кем доводилось общаться на жизненном пути, все освоенные науки и все прочитанные и просмотренные произведения искусств. А с приобретением мудрости, если таковое произойдёт, личность начнёт сама оказывать серьёзное влияние на других людей и окружающее. И если человек не позволяет себе останавливаться в развитии и совершенстве, это продолжается до последнего вздоха.
Мы – люди, в нас естественная природа и разум. Если их объединить без противоречий, остаётся стать счастливым как птица в полёте. Проследим сей божественный путь.
Мои века
Звонкоголоса и нежна,
Волне вослед бежит волна,
Волна волной играет.
И всю любовь свою – свой мёд –
Она утёсу отдаёт
И тихо умирает.
Магжан Жумабаев, 1893 –1938
Жизнь неповторима и проживается во времени интегрированном лично для каждого из нас параллельно бесконечно дифференцированным процессам во всей Вселенной.
Родился я в том же веке, что и мои родители, а продолжаю творить – в следующем.
Отец рассказывал, что его дедушка, то есть мой прадедушка, не знал, что такое чай, жил в юрте, а семья моего дедушки уже имела дом. К тому времени мой народ перешёл на полукочевой образ жизни, кочуя лишь между зимовками и джайлау. Дедушкина зимовка располагалась неподалёку от нынешнего аула Кызыл Шілік возле села Торайгыр Баянаульского района. Когда у нас появился «Запорожец», отец привёл меня к этой местности, где когда-то жила их зимовка. Место, где он родился, значилось в те годы как аул №12. Теперь лишь присмотревшись глазами археолога можно предполагать, что когда-то здесь были постройки. Погрузившись в память далёкого детства, отец бродил между холмами, наконец, уверенно взошёл на одну из возвышенностей и твёрдо сказал: вот здесь стоял наш дом. Встал, взгляд устремил за горизонт, а мысли – в глубину прошлого, я его и сфотографировал украдкой. А был мой отец 1907 года рождения.
О моём дедушке оставалась память в Баянауле как об известном в округе мулле в дореволюционные годы. Мулла почитался в народе учителем, распространителем знаний, культуры и грамотности. То, что его уважали и относились к нему с почтением, косвенно подтверждается тем, что в довоенные годы он разделил судьбу репрессированных. После ареста никто из родных его больше не видел, скончался он в тюрьме.
Отец мой владел арабским языком. В этом можно убедиться, если суметь прослушать сохранившиеся на магнитофонных катушках записи уникальных песен на арабском языке в его исполнении, аккомпанировал он себе на домбре. Отец знал весь Коран наизусть на языке оригинала, что свидетельствовало о возможностях дать образование моим дедом. Помню рассказ моего отца о произошедшем пожаре, мой дедушка спасал сундук с книгами. Летняя стоянка располагалась возле озера, на его пустынном берегу и зарыл мой дедушка тот сундук, когда от кочевья остался пепел. Бесценная была потеря для семьи, если происшествие запомнилось детской памятью, и отец всю жизнь сожалел, что не знает, возле какого озера это случилось. Сам дедушка наверняка надеялся, что со временем сам раскопает. С той утерей, видно, что-то очень важное оборвалось в преемственности поколений.
Бабушку я тоже не видел. Сказывали, как однажды в пургу она вышла из дому и не вернулась. А вышла она в зимнюю стужу из далёкого Баянаула в город, когда узнала, в какую тюрьму перевели моего деда. Не последнюю роль сыграл и голод, по себе могу судить: я тоже не мог бы есть кусок хлеба, на который смотрят голодные дети. Из рассказов осталось ещё в памяти, что дедушка был строгим, а бабушка – очень красивой и доброй.
О чём мечтал мой дед Машраб? В чём отличие моей генетической родословной от нашего принятого генеалогического древа? Где были изданы те бесценные книги и о чём они были? Как они достались моему дедушке? Почему из всех земляков моего отца арабский язык знали только мой отец и моя тётя? – Нужны ли сегодня ответы на эти вопросы? Остаётся предполагать по многим косвенным суждениям моего отца, что книги были, скорее всего, религиозно-философского содержания, вероятно приверженного суфизму, и нужно учесть, что культуре Востока, как известно, свойственно знание арабского и персидского языков.
Если глянуть ещё выше по моей родословной, то мой восьмой предок – внук Айдабола и вовсе окутан легендами. То ли он действительно родной брат Толебай-батыра, то ли они побратались после совместного побега с узбекского плена. В любом случае мальчишке, видно, было от чего покидать те края, и знал он о своём происхождении также смутно подобно султану Бейбарс. В последствии ему присвоят имя Сары-батыр. После гибели в одной из бесчисленных схваток за Баянаульские и Каркаралинские края его временно похоронят неподалёку от села Кызыл Шілік. Это место с ХVIII века хранила память народа, в 2000-м году мой брат соорудил здесь памятный мемориал. Открытие мемориала невдалеке от трассы на Торайгыр было отмечено сабантуем потомками Сары-батыра. Наш предок здесь был захоронен временно, потому что несколько позже по обстоятельствам, прах его перезахоронят в Туркестан. Значит, было за что.
Быть может ещё чем-то значим для меня тот ХVIII-й век? В Большой Советской энциклопедии, сохранившейся от отца, есть такие сведения: «МАШРАБ, Бабарахим (1657-1711) – поэт-вольнодумец; жил в Средней Азии. С 18 в. получила распространение анонимная «Повесть о Машрабе», написанная на узбекском языке... М. был казнён в г. Балхе. До сих пор распространены рассказы о М. как защитнике трудящихся. Ему приписывается духовная назидательная книга «Мабдаи-нур» («Источник света») – трактат, проникнутый суфийской схоластикой. Есть предположение, что автор этого трактата скрыл своё имя под псевдонимом Шах-Машраб».
Сколько загадок и вопросов рождаются, коснись истории! Нужно ли сегодня задаваться проблемой происхождения нашей фамилии? Почему подлинные имена моего отца и тёти были благозвучны с именем Бабарахим? Нужно ли искать генетическую причину тяги к знаниям и вольнодумству или это есть естество дееспособной личности, к чему призвано человечество Всевышним?
А вот от дедушки по маме есть две фотографии. Фотокарточки в те годы у казахов были редкостью, и то, что сохранились, да ещё две, характеризовало романтичную натуру исторической для нашей семьи личности. На одной он так и изображён: верхом на лошади с беркутом на руке, вокруг – толпа аулчан. Он славился охотой. Запомнились из рассказов моей мамы и две его охотничьи собаки известной казахской породы тазы. Актайлак и Акбармак на пару брали волка. Мама с увлечением рассказывала, как гончие не позволяли хищнику напасть на одну из них, но сами постепенно с двух сторон на взлёте подбирались к шее зверя. Можно быть уверенным, что она лично наблюдала гонки, мчась за преследователями на коне. Во-первых, мама не любила рассказывать о том, чего сама не видела. Во-вторых, по её воспоминаниям, она росла вольной в мальчишеских ватагах, не признавая себя слабее сверстников, за что получала замечания от старших, но не от моего дедушки, он очень любил такую бойкую дочь.
Ещё рассказывала, как её отец, отправляясь на охоту, возвращался из похода, бывало через год и дольше. Дедушка о том мало делился, да слухи дошли: проходил он вплоть до Кашгарии, возможно по тем же маршрутам Чокана Валиханова. Чокан был романтиком-исследователем, а мой дед – романтиком-охотником. Вдоль траектории загадочного пути вроде бы проживали семьи, которые дед навещал. Но что было до того моей бабушке, если обратный путь охотника пролегал через знаменитую Куяндинскую ярмарку, через неё, распродав часть шкур, дедушка ворочался богатым и с ценными подарками.
Другая фотография – портрет дедушки вместе с моей юной мамой. Это первая фотография моей мамы. Она только вышла замуж, молодожёнов приехал в райцентр навестить мой дедушка, и мой будущий отец уговорил их сфотографироваться в фотоателье.
О родной бабушке по линии мамы ничего не знаю, и фотографии нет. От неё у меня были тётя Жүктай и дядя Мукажан, их знаем по фотографиям, есть их дети, внуки, правнуки. Могилу дяди Мукажана в Чехословакии мои тёти навестят в XXI-м веке, когда некие юные следопыты найдут в Каркаралинском районе Карагандинской области родственников воина, похороненного и навечно внесённого в надпись далёкого братского захоронения.
Когда моя бабушка умерла, мой дедушка вскоре вновь женился. Эту бабушку я видел, звали её Апия. От них у меня ещё три тёти. Когда же умер мой дедушка, Апия вышла замуж за деда Атанбека. Его я тоже видел. В 1985 году у меня уже был «Москвич», я свозил папу на родину моей мамы, отец оказался прав, когда сказал, что, быть может, эта поездка в Каркаралинск будет его последней. Тогда-то впервые и единственный раз я видел неродных по крови, но единственных моих живых дедушку и бабушку. Деду Атанбеку было 105 лет! Так вот от этого дедушки и бабы Апия меня в Каркаралинске всегда встречают ещё две тёти. Итого по тюркскому менталитету у меня кроме моей мамы было ещё шесть мам, все выходцы из Каркаралинска.
Мой отец, воспитанный в семье муллы, вырос истинно верующим. Стать неверующим – он признавался – было мучительным процессом, последнюю точку поставило высшее образование. Начальное образование он получил под руководством своего отца (практически подобное повторится и со мной). Затем он окончит русскую школу №1 в г. Павлодаре (в этой школе позже и я проучусь с 5-го по 8-й классы). После завершения обучения в педагогическом училище Каркаралинска последовали преподавательская деятельность, борьба в составе комсомольского отряда с бандитизмом, и уже работая заведующим районо, отец поступает в Омский педагогический институт на заочное отделение.
Может, всё началось с женитьбы, – красавицы во все века бывали поводом для нечестного соперничества, а может, с должности, уже вызываемой зависть, но были и друзья, они сообщили ему о вынесении решения арестовать его как сына муллы. Вот и исчез мой отец в самый северный город республики – Петропавловск. Чтобы выследить его, установили слежку за моей мамой. Теперь нет тех людей, вспоминавших, как прятали мою мать по отдалённым фермам от милиции, пока тайно не отправили её в тот же Петропавловск. Там и родились у них две дочери и мой старший брат, а мама заодно окончит Петропавловский Учительский Институт.
У нас не принято было оставаться жить замужним женщинам среди своих родных. Таких мужей, не способных самостоятельно обеспечивать собственную семью и пользующихся постоянной помощью родственников жены, называли пренебрежительно күшiк күйеу (приблудившийся щенок). Да ситуация была чрезвычайной – началась Великая Отечественная война. Мама была в положении, отец сам ей велел возвращаться в родные края: «Только родные сестрёнки помогут тебе выжить и детей сохранить. Родится сын, назови его Биктуар. А вернусь живым, я тебя всегда найду».
Кто его осудит? Кто знал, вернётся ли он с фронта? Война – жестокая и непредсказуемая – ещё официально не началась, а пришло к отцу известие о гибели его младшего брата Аблади в Финляндии. Мой дядя и жениться то не успел, поэтому нет у меня братьев от него, как и от остальных ближайших родственников в родословной по пятое колено.
Помню воспоминания мамы о том, как приходилось преподавать в школе. Как после работы под покровом зимней ночи комсомольцы собирали по селу окоченевшие от голода и холода трупы. Как потеряла она старшую дочь. Семилетняя девочка, неосторожно уснув возле приоткрытого полога юрты, простудила голову морозной ночью и заболела менингитом. Как трагически потеряла Биктуара в младенческом возрасте, его мой отец никогда не увидит. Моих живых сестру и брата пестовал затем весь Каркаралинск: вернётся ли отец с фронта – а наследник в лице моего довоенного брата оставался единственным.
Отец не раз вспоминал, как ещё юношей, поступив в Каркаралинское педучилище, они с земляком – будущим Президентом Академии Наук КазССР Шафиком Чокиным шли пешком из Павлодара в Каркаралинск. Через десятки лет в степи по мелкосопочнику наш земляк проложит канал Иртыш-Караганда. А уже в пожилом возрасте академик Чокин напишет книгу о себе, где приведёт тот первый пеший поход вдоль трассы будущего канала, и подарит книгу моему отцу. Но задолго ещё до перестроек по этим местам после войны мой отец вновь пешим добирался до Каркаралинска. Для казаха родина – бескрайняя степь. Наконец, отцу где-то лошадь дали, и, приближаясь по знакомой до боли в сердце местности к своим родным, да ещё верхом на доверенном коне, путник не сдержался, и запел на всю степь: «Широка страна моя родная!».
В соответствии своего воспитания мои родители, естественно, возвратились в Павлодарскую область. Отец решил, что война образумила людей, утихли обиды и зависть, и всё-таки не в Баянаул вернулись, а обосновались в областном центре. Здесь я и родился. Старое здание, где когда-то размещался роддом, и сейчас стоит на углу улиц Ленина и Естая. Оттуда мать вернулась со мной уже в казённую квартиру, выделенную моему отцу как ответственному партийному работнику. Сруб, построенный купцом ещё в 19 веке, и есть наш родительский дом на Достоевского с окнами во двор церквушки. А происхождение моего имени отец так объяснял: «Звука «в» в традиционном казахском языке нет, потому пожилые люди его произносят как «б», а победа по-французски – Victuar».
Со вторым Биктуаром, надеюсь, отцу больше повезло, но и хлопот я ему предоставил несравнимо огромное число за все полные 52 года, которые он прожил после моего рождения. Свою же собственную эру я представляю ниже с кратким медицинским экскурсом на правах Врача.
Здоровье человеку дарится Природой. Оно заказывается наследством и перинатальным (около родовым) периодом, состоящим из трёх весьма важных фаз. Предродовая фаза начинается с момента появления первых схваток у роженицы. Затем схватки учащаются, становятся сильнее. Значение затяжной фазы в том, что плод постепенно – под воздействием по типу гипнотического – вводится в состояние глубокого физиологического сна к моменту периода его изгнания, запускаемое с излитием околоплодных вод. За время этой второй фазы – собственно родов – особенно головка плода подвергается значительному сдавливанию. И только при выходе из чрева матери от контакта с кислородом воздуха новорождённый просыпается и кричит, сделав первый вдох…
Так начинается третья не менее важная фаза – первые 40 дней новой жизни.
Для человека практически ни одно рождение не обходится без внутричерепной мозговой травмы. И это есть заказ Природы – научиться заживлять травмы, которые непременно случатся в будущем, каждый по себе о них помнит и не про одну. Кроме того – научиться дышать, питаться, оправляться. И не менее важно – выработать в себе иммунитет и гармоничное содружество со всей нашей окружающей богатой микрофлорой, плотный контакт с которой начался с родовых путей матери. Народы это знают, и в течение 40 дней стараются, чтобы ребёнок ни с кем не контактировал кроме своей матери. Он в основном спит, просыпается для кормления и физиологических отправлений, не следует ему мешать и отвлекать его от жизненно важной адаптационной работы.
Всё что случается в течение всего этого перинатального периода не так, не по данной схеме – имеет всегда не только причины, но и следствия. К качествам, поставленных мне генетикой, претензий не имею, и перинатальный урок я прошёл на «отлично», и был я у своих родителей четвёртым, родился красавцем, что и теперь заметно по моим глазам.
Итак, я родился! Началась моя эра. Эра до меня – бесконечность, моя же эра – мгновение в истории Вселенной, и его легко поделить на ничтожные временные отрезы.
Первые 9 лет – согласно индуской мифологии – пока ещё не осознаёшь своего предназначения в этом мире, я, следовательно, отрабатывал чьи-то грехи, не свои: ребёнок безгрешен. В три года и Пушкин, и Лермонтов отлучались родителей, сей факт сказывается на судьбе самым непредсказуемым образом. Из кошмара бездомности и сиротства, среди чужих, принимавшихся за родных, из цепких когтей болезней, когда ещё не было лекарств, я, в первую очередь, выжил, ибо родился под созвездием, требующим для рождения огромного количества энергии, и должен был её применить.
Следующие 9 лет – этап формирования личности. Когда дальнейшая судьба человека во многом зависит и от него самого. А так как знаний и опыта недостаточно, и круг доверительного общения ограничен в основном семьёй, то благополучие зависит от того, как ты подчиняешься попечителю, какому воспитателю ты послушен, и повезло ли тебе в этом плане. Я же к тому моменту вернулся домой и познакомился с мамой (я, конечно, знал её, но не знал, что я её знал). Период был посвящён укреплению здоровья, и утверждению моего Я. Это была самая интересная, следовательно, и самая счастливая пора. Заодно я догонял своё урезанное детство и накапливал информацию для становления гражданином. Однако к завершению юности достало-таки моё суровое младенчество, да так, что для Любви и Жизни вновь выжил, но с новыми проблемами, ещё и парализованный.
То есть третья 9-тилетка – оказалась сплошной физической выматывающей болью после операции на позвоночник, когда я вновь побывал на краю жизни и смерти. Период продлился до самого 5-го курса Карагандинского Государственного медицинского института, куда я осмелился поступать дважды, потому что предстояло что-то предпринимать ради будущего, которое обычно ожидает просветление, если не просто «Ждать и надеяться», как советовал хоть и сам Граф Монте-Кристо.
И вновь была использована лишь часть заложенной во мне Космосом «чи». И вновь я попытался взлететь рождённый из трёх вариантов внутри созвездия Скорпион в подсозвездии Орла. В итоге был вознаграждён целыми тремя последующими 9-летками. Утроилась победа отрочества второго девятилетия, когда также практически ничем не болел. Я оказался единственным студентом, кто не пропустил ни одной лекции, ни одного практического занятия по причине какого-нибудь хотя бы простудного недуга. А проработав в больницах врачом в течение десяти лет, я ни разу не пользовался больничным листом по случаю заболевания.
И всё же на рубеже веков мне вновь довелось бороться со смертью, ещё трижды и ежегодно за право жить в следующем веке. Кризы – 2000-го, 2001-го и самый отчаянный в 2002-м году – на сей раз были спровоцированы уже на фоне стрессов взрослой жизни. Пришлось вновь побеждать, помогли удача, образование и жизненный опыт.
В итоге я завершаю 8-е девятилетие, намного пережив семь девятилетий самого Франклина Рузвельта. В его положении прожить с моё уже есть долгожительство.
Наступило время собирать камни. Отсюда дорога заказана в Рай тем, кто сумеет переступить все семь граней нам отмеренной жизни. Один учёный-историк примерно так резонно заметил: неважно, придерживаешься ли ты той или иной из многочисленных и противоречивых религий, достаточно просто жить по совести и не наносить людям и природе вреда, и если существует рай, то для тебя уж точно там место будет отведено.
Астрологи говорят: когда погибает Скорпион, природе возвращается столько энергии, что в тот день обязательно кто-то родится. Подождём. Шесть раз довелось бороться за право выжить после рождения, но есть ещё последняя. Как говорится: «Семи смертям не бывать, а одной не миновать». Гарант долголетия – разум.
Если весь жизненный путь человека разбить всего на три периода, то казахским языком их можно обозначить довольно символично.
Есі кірген – осознавший себя, стал разумным, дословно – «память вошла».Бой жеткен, ер жеткен – достигшая возраста сватовства девушка и возмужавший парень, то есть достигшие совершеннолетия.
Адам – этим словом означают многочисленные характеристики человека зрелого возраста в расцвете сил: Он Человек.
Преддошкольный и дошкольный периоды
С открытием ребёнком существования себя – собственного Я – начинается его дошкольный возраст. До этого момента, если и говорит дитя, то он говорит о себе как о третьем лице. Именно весь этот период – от рождения до осознания себя человеком – и называется преддошкольным. Потому рассказ о себе в этом периоде, коему бываешь свидетелем лишь как паллидарное существо, излагаю не от себя, а по сведениям.
Сколько погибло людей на войне, никто не подсчитает, но примерно три процента ровесников моего отца, участвовавших в ВОВ, остались в живых. То, что в эти проценты попал мой отец – не чудо, а стечение обстоятельств. Самое большое чудо на белом свете – зачатие новой жизни. Самая большая человеческая радость – рождение ребёнка. Тем более в послевоенное мирное время больших надежд. В жизни Человека мечта предполагает, прошлое – налагает, настоящее – располагает.
Отцу было под сорок. Как он воспринял моё рождение можно представить! Когда у Бориса Громова в 53 года родилась дочь, он буквально ворвался в роддом с желанием стать первым, кто возьмёт девочку на руки: «Я этого очень хотел, думал, если меня не пустят, сделаю всё, чтобы прорваться!» По-видимому, требование учитывать судьбоносное значение импринтинга – эффекта первого впечатления – как для родителя, так и новорождённого – у нас в крови, обострено было естественное влечение у генерала – последнего советского солдата, покинувшего Афганистан в наше мирное для нас время.
Моих родственников по матери я найду для себя через 50 лет. Их у меня много, но до них далеко. Примчаться по современным дорогам с твёрдым покрытием составит 600 км – типичную европейскую страну поперёк проехать. Со стороны же отца в период моего грудного возраста у нас оставалась одна единственная родственница – его сестра, она и жила с мужем у нас, чтобы помочь маме ухаживать за мной, когда маме приходилось ещё и работать в школе, такое уж было время.
Сейчас мне почти кажется, будто я видел этого деда, либо, рассматривая старые послевоенные фотографии, о чём-то подсказывало мне моё подсознание. Он был намного старше тёти, очень намного. Можно лишь предполагать, из каких обстоятельств они создали семью, но этот старый человек волей судьбы оказал и оказывает влияние на всю мою жизнь. Однако отмечу: по конечным результатам влияние трагичным не назовёшь.
Дед болел туберкулёзным шейным лимфаденитом. Раньше эта форма туберкулёза была распространённой, след рваным шрамом под нижней челюстью и сейчас встречается у пожилых людей. Мать рассказывала как, прибегая с работы, она срочно разворачивала меня, чтобы перепеленать, если на пелёнках оставались следы гноя. Не раз она обращалась к отцу с просьбой, уговорить зятя не трогать меня и не целовать. Но отец признавался, что не может нанести обиду пожилому человеку – одному из немногих оставшихся близких родственников. Отец не мог переступить этикет почитания старших. В те годы простой народ представления не имел об опасности такого редкого в степи инфекционного заболевания как туберкулёз. Зато мать очень хорошо понимала ситуацию.
Какова же сила природы, долго и упорно сопротивляться прямой инфекции, несмотря на отсутствие у нашего кочевого в прошлом народа иммунитета против городской инфекции в большой концентрации! Лишь в два годика меня заметили больным. Участковый педиатр Михельсон (отец навсегда запомнит его фамилию, а от него и я), осматривая меня в очередной раз, заключал: «Простудное заболевание». Только простудное заболевание затянулось и я, поднимая что-то с пола, выпрямлялся не иначе, как опираясь о коленки. Прояснилась ли картина для того врача или нет – то теперь историческое небытие, но и не врачу стало понятно: поразила инфекция, охватившая костную ткань позвонков.
Профильная больница меня тотчас госпитализировала, и, как принято, уложили в гипсовую кроватку, к ней детей привязывают. Меня жалели и отпрашивали в родные пенаты. Но моих требований, не плача, а требований, родители не выдерживали и меня освобождали из гипсового плена, да и возвращали затем в больницу. А жаловаться, видно, я с пелёнок не умел. Несмотря на столь ранний возраст, я запомнил кое-что о первой больнице, в которой долго не задержался. А то, что действительно лежал в той первой в моей жизни больнице в летнее время, запечатлелось по одному эпизоду.
Много лет спустя, когда работал уже сам в той же больнице, переориентированной к тому времени в детское неврологическое отделение объединённой городской больницы, я обнаружил на его дворе ту заброшенную бывшую летнюю веранду для лежащих больных костным туберкулёзом. Сразу глянул на потолок, да, это было то деревянное перекрытие, именно его я в упор рассматривал из своих яслей. Какому быть потрясению, чтобы этот потолок и сетка яслей запечатлелись младенческой памятью! То был первый урок молчаливому наблюдению и беспомощности, когда некого просить при отсутствии рядом любящих и родных или хотя бы просто сочувствующих.
Лечебница находилась в центре города, в детстве мы мальчишками с нашей улицы ещё навещали в ней нашего друга с загипсованным бедром. Позже бревенчатый дом отдали под инфекционную больницу, а когда в нём расположилось отделение городской объединённой больницы, то по иронии судьбы мне именно здесь довелось сразу после окончания интернатуры по неврологии исполнять обязанности заведующего. Теперь можно сказать, что и это было давно, когда снесли тот сруб, стоявший на углу бывших улиц Дзержинского и Красноармейцев.
А в те далёкие годы я и вовсе был ещё ребёнком по существующей классификации ясельного возраста, то есть по нашему понятию ничего не запоминающим сознательно существом. А потому не помню, как отец забрал меня своей властью из той больницы, как я впервые летел на самолёте. Не знал, что это академик Шафик Чокин, выросший в одном ауле с моим отцом, посодействовал поместить меня в КазНИИТ. Здесь в Алма-Ате в годы отсутствия противотуберкулёзных медикаментов, ко мне присоединились столичные инфекции, основное заболевание, прогрессируя, осложнилось менингитом. Словом, когда дома получили письмо из Института от моего лечащего врача Марьям Мусеевны с предложением навестить меня, быть может, в последний раз, с тех пор – признавалась мне мама – надежды у неё, что я выживу, не осталось. Она даже решилась не ехать, не разрывать материнское сердце в третий раз.
Казалось бы, безжалостно рухнули чаяния на послевоенное потомство, но мама отважилась родить ещё одного ребёнка, уж так хотелось после войны растить в семье малышку. До этого мать моя носила детей с естественной периодичностью, то есть каждые три года, не считая военных лет. Кстати, так и у моей жены отмечалось: разница возрастов моих сынов – по три года. Мой братик родился через 5 лет после меня. Тому были особые причины, чтобы под сорок решиться на роды после такого перерыва. Раньше большие перерывы между рождениями детей практически не наблюдались, без современных мер предохранения беременность наступала с промежутком, обеспечивавшим рождение здорового поколения и сохранение здоровья матери без потребностей в современных перинатальных центрах. Нынче повторные беременности наблюдаются даже в течение месяца после родов, женщины беспечно рожают впервые в возрасте после тридцати или через 10 лет после первого ребёнка, и самое неблагоприятное – после допущенных абортов, травмирующие матку. В чём причина? В вере в достижения медицины? В то, что мы стали умнее природы и способны исправлять ущербность?
«Ох, как я тяжело его рожала, думала, не выдержу, умру, но… сама родила!» – я храню, мама, твоё признание, однажды доверенное мне – уже врачу. Сказала бы ещё: почему была так откровенна со мной, как ни с одним из других своих детей?
Дошкольник – это тот, кто ещё не учится в общеобразовательном учреждении, но рассуждает о себе, и детство своё как самое прекрасное впечатление жизни он будет помнить. В нём проклюнулась душа!
До этого периода я ничего о себе практически не помню, как и то, что успел побыть вне организма матери у черты между жизнью и смертью. Не помню, как начинал говорить когда-то на казахском языке, и понятно, что разговаривать на русском, я научился здесь, в Институте туберкулёза. И говорил на ужасном палатном диалекте для общения с весьма ограниченным контингентом безразличным к моей речи: привыкли понимать, и ладно. Отцу по приезде приходилось просить персонал переводить мою русскую речь н а... русскую. Приводил пример, как долго он не мог уяснить, что я просил его купить, пока не обратился за помощью к медсёстрам. Они-то сразу расшифровали, что «плятлин» означал «пластилин». Почти до девятого класса у меня оставался «палатный» акцент.
Первое, что уже сознательно помню, это больничную койку, зимой – в палате №20, летом – на веранде. Теперь я знаю, что осень в Алма-Ате продолжительная и тёплая, а весна приходит вдруг и коротко. Но нас разово компанейски вдруг переводили на веранду, и также раз в год – обратно. Мы знали только два сезона в году. Поражает распорядок в лечебных учреждениях в сталинские времена. В одно и то же время день начинался с влажной уборки палат или веранды, проветривали палату, нам проверяли температуру. Три раза, не чаще не реже, подносили судна и воду с тазиком умыться – утром, после тихого часа и вечером. Идеальные условия выработки условного рефлекса. Суббота – банный день. Ни разу по-другому не было. Я не знал часы. Но уверен, могли проверять время, когда к нам по окончании завтрака заходила врач, и мы хором приветствовали: «Здравствуйте, Марьям Мусеевна!» Врача непременно сопровождала медсестра, всегда с карандашом и тетрадкой в руках, куда она записывала замечания и назначения врача. Марьям Мусеевна ежедневно кроме воскресенья и праздничного дня совершала обход каждого из нас лежащих. А было нас на гипсовых кроватках нашей палаты не менее двадцати пяти.
Игрушек, и что такое «игрушка», мы не знали. Нам ничего не полагалось иметь как мелкому народу и постоянно лежащим на спине. Знал спичечные коробки – как одно из чудесных вещичек. Спичек мы не знали, но коробочки запомнились – одного стандарта, с синим рисунком на белом фоне лицевой стороны, изображающим лыжника. Кому-то из сердобольных взрослых удавалось подкидывать нам коробочку в качестве игрушки, она потом циркулировала между детьми. И не долее как до первой банной субботы, когда на наших постелях менялось всё, пока нас мыли в мокром помещении на столах покрытых жёлто-коричневыми клеёнками. А однажды как-то вечером у меня появился наушник. От него уходили куда-то провода. Но удивительно – вещь звучала, когда её поднесёшь к уху. Какому-то взрослому волшебнику, очевидно, хотелось меня удивить, и этот незначительный эпизод явился для меня очередным чудом из очень раннего детства. Вероятно, наше помещение подвергли ремонту или обработке, и всех детей временно распределили по взрослым палатам, я оказался в одной из них возле стенки у выхода.
О себе практически ничего не ведал, уверен, правильно своего имени не знал, но понимал, что я существую. Из родных я знал только своего отца, раз в год он приезжал навестить меня. Вряд ли я осознавал кто он, лишь чувствовал, что он какое-то очень важное имеет ко мне отношение, потому как значительны были взгляды медперсонала, объявлявшего, что приехал мой папа и меня сейчас сводят на свидание, и я видел, как он любит меня. Редко, раз в год ему удавалось слетать в Алма-Ату, только и того хватило зафиксировать его образ в памяти как «папа». Родителей не запускали в палату или на веранду, нас вывозили к ним на каталке, летом – в дальний уголок сада, зимой – в длинный коридор, на посетителе полагались белые халаты.
Маму я не знал. Ей всего раз удалось приехать с отцом наведать меня, выжившего на краю света. Это было летом, скорее всего после тех критических зимних месяцев. Прошло чуть более года моей разлуки с мамой. Что я пережил, переживал ли, не помню, я и образ матери не в состоянии проявить в сознании полностью – мне всего-то было три годика. И всё-таки эти воспоминания о маме я могу назвать моими самыми первыми, хотя и относятся ещё к преддошкольному периоду. Таким эмоционально значимым оказался момент, хотя я чётко помню, что сознательно я ещё не понимал, что уже видел и знал маму.
Летом наши кровати располагались круглые сутки во дворе клиники под деревьями. Отсюда меня выкатили в солнечный день в отдалённый уголок больничной территории под самые свисавшие к лицу зелёные ветви деревьев. К моей кровати подсели моя мама и отец без привычного для нас белого халата. Скорее всего, для меня это было впервые – видеть взрослых без халатов. Трогательность образа в настоящем женском платье непостижимо нетренированному мозгу, восприятие картины «гения чистой красоты» оказалось мне непосильным. Платье запомнилось, ярко-жёлтого цвета с крупным коричнево-цветочным узором, а для живого образа, видно, место не созрело в моих нежных извилинах. Чётко ещё помнится перстень на её руке, таких красивых вещичек раньше тоже не видел, но яркостью эффекта он уместился в моём «дисплее». Запомнилась баночка повидла, его я молча отлизывал плоской, оказывается национальной деревянной ложечкой, не понимая, о чём мои переговаривались. Да и неважно это было: я наслаждался их голосами, так знакомых не мне – моему подсознанию. И повидло сохранилось в памяти, потому что никогда ещё не пробовал наяву такой сладости.
По поводу того, что из сладостей мы знали только подслащённые чай и какао, компот на третье да мочёное яблоко по праздникам, можно не жалеть. Теперь как врач понимаю, что сладости, в принципе, всего лишь наше баловство. Именно то, что до девятилетнего возраста я не знал слишком горячее, острое и очень сладкое, на деле обернулось впоследствии большим преимуществом в борьбе за жизнь, здоровье, любовь и долголетие.
Да мог ли я тогда о чём-то жалеть? Новое сознание любую ситуацию воспримет как должное, как то, что так всё и должно быть, и взрослые, например, это те, кто ходят в белых халатах. Может, с этого свидания я стал представлять, как под белым халатом, без чего отец больше не появлялся в больнице, взрослые бывают одетыми. Считал, что так полагалось, чтобы отец раз в год меня навещал, и за мать я продолжал не переживать, восприняв чудо мимолётным видением.
Я продолжал знать маму подсознательно. И теперь извлекая из глубины подкорковой памяти умиротворённые чувства малыша, мимолётно осознававшего своё присутствие в этом мире, ощущение себя частичкой своих родителей, пережитое под сенью зелени возле отца и матери, это чудное мгновение на фоне монотонной больничной жизни, пожалуй, можно сравнить лишь с воображаемым блаженством пребывания в истинном раю.
Только дети вне физической боли всегда довольны тем, что есть и как оно есть, воспринимая окружающее как должное. Детям не с чем сравнивать свою жизнь. Страдают вне боли только от зависти. Завидуют в сравнении. Художники и дети не завидуют. Творческие личности – стремятся.
Школьные годы чудесные
…В этом пёстром мире каждый из нас от рождения – посол, представитель своего народа. По себе судят о всей нации. И это сознание, если оно есть, формирует тебя как личность.
Олжас Сулейменов, 1936
Из-за однообразной и бедной эмоциями жизни и потому, что он был очень коротким, о дошкольном периоде я немногое помню. Но и не слишком мало я знал об этом своём возрасте, просто те впечатления ничтожны по сравнению со следующим периодом длинною в тринадцать школьных лет.
Школьные годы – самая чудная пора нашей жизни. Для прожившего без малого три четверти века они – мгновение, но впору поделить и эти годы на этапы, качественно различимые в зависимости от темпа физического развития, накопления знаний, сложения характера, гормональной перестройки организма, складывания личности. Всех школ, где довелось мне учиться, семь! Это период моей жизни, когда я практически ни разу не пропустил занятия по болезни. Так я утверждаю, хотя мои школьные дни начались в Научно-исследовательском Институте туберкулёза. Здесь приняли меня в первый класс, а через тринадцать лет – через 13-ть! – после объявления меня школьником я вновь вернусь на больничную койку Института, по иронии судьбы в ту же палату, уже не школьником, но парализованным, тем завершив свои чудные школьные годы.
Первые три года
На заре проявления самоосознания больше не помню, чтобы столько людей в белых халатах собиралось возле других кроватей как однажды вокруг моей койки. Они о чём-то говорили, улыбались в мою сторону. Наконец кто-то сказал: «Пусть тоже учится». Теперь я вычислил, мне не было и полных шести лет. Возможно из уважения к академику. Это теперь я знаю, какой огромный вклад вложил Ш. Чокин – уроженец Баянаула – в День Победы вместе со своим учителем и аулчанином – Первым Президентом Академии Наук КазССР Канышем Сатпаевым. Возможно, коллектив отделения уже неплохо знал и моего отца, но я составил компанию ученикам первого класса какой-то соседней школы.
Представляю, рядом все школьники, а я бы лежал среди них, бездельничал. Так и получилось, что в исторический день смерти Сталина – 5 марта 1953 года – я был уже учеником второго учебного полугодия моего первого класса, и я хорошо запомнил те траурные дни. И помню в свои 6 лет и 4 месяца немногое потому, что ничего не понимал, да и мало нам доставалось чего видеть с одной точки земного шара – с постели через окно в небо. Вид за окном над больничной койкой разнообразили лишь по праздникам фейерверки от салютов с расположенной неподалёку площади нашей бывшей столицы. Нас поразило то, что медперсонал почему-то ходил с заплаканными глазами. Кто-то сумел спросить, почему взрослые плачут, ответили, что умер Сталин. Все плачут, притихли и мы, значит и мне надо поплакать, но как ни старался, не получалось – это теперь как психолог осознаю силу детского желания подражать. И ещё запомнились гудки двух заводов – поочерёдно в течение, как теперь понимаю, пяти траурных минут.
Из техники коммуникаций мы знали патефон и кино. Петь я научился вероятнее всего очень рано и в этой палате №20, не считая теоретического теперь понимания, что началу музыке обучаются ещё внутриутробно, а мои родители очень любили петь. В хоре я начал исполнять песни здесь в палате. Воспитатели и приносивший ими патефон сыграли довершающую роль в развитии моего музыкального слуха, много позже я узнаю, что в моём родном доме приглашение гостей не обходилось без песен.
В республиканской клинике в те годы нас не только петь учили, а также вышивать, лепить из пластилина, воспитатели играли с нами в шашки или, сдвинув кровати, разрешали нам играть друг с другом.
Редко организовывали и показ кинофильмов. Наступали исключительные моменты попасть в другое помещение Института и недолго побыть вне гипса (кроме как в рентгеновском кабинете – тоже редко, ну и в бане еженедельно). Оборудовалась одна из просторных палат взрослых, зашторивались окна, нас переносили туда, и плотнее укладывали на сдвинутые кровати с приподнятым изголовьем. Сзади что-то рокотало и подавало луч, впереди на натянутом белом полотне разворачивались события. Запомнились названия двух картин – «Орлик» и «Операция «Б». Правда, когда недавно я решил через Интернет найти эти фильмы, то не «Орлик», а правильнее назывался фильм – «Застава в горах», Интернет помог, подсказав альтернативное название.
В гипсовой кроватке я окончил три класса. Нет возможности судить, хорошо учился или плохо, но запомнилась первая пятёрка, да ещё с плюсом. По рисованию. Перерисовал цветную картинку из сталинского единого букваря – хоровод детей вокруг новогодней ёлки. Цветными карандашами. Чем я удивил учительницу, но она вдруг объявила, что ставит мне «пять с плюсом». Дети знали, что такое «пять». Да не знали, что такое «с плюсом». Тогда учительница вышла к доске и написала. Доска стояла посреди палаты, и двум рядам наших коек она была видна. Правда, к ней никто не выходил кроме самих учителей. Сама доска была двухсторонняя, потому что на другой половине палаты размещались ещё два ряда коек, ходила ещё одна учительница для тех учеников. Там лежали дети постарше классами, но и они не знали, что такое «пять с плюсом», громко стали просить показать и им эту необычную отметку, что наша учительница любезно повторила на их стороне нашей доски, вновь подчеркнув: «А это – плюс!»
Близился Новый год, заканчивался букварь, я и срисовал тот рисунок с последней страницы, прощаясь с учебником. Мы не знали что такое день рождения, и я не ведал что чуть раньше в том году, а именно 30 октября, мне исполнилось 6 лет. Жизнь в стенах Института продлится для меня ещё на два с половиной года.
Ручек мы не знали. Писали карандашом, чернилами из чернильниц мы бы пачкались в положении на спине. За изголовьем кроватей ученикам подвешивался белый выглаженный просторный карман, в него мы складывали учебники, карандаши, тетрадки и… тёмно-коричневого цвета подставку из фанеры. Строго следили за порядком, карандаши нам чинили, да и жизнь учила бережно ко всему относиться, с каждым занятием мы доставали из карманов аккуратные тетради, чистые учебники, чиненые карандаши. Когда нужно было писать, мы вытаскивали и подставку единого образца. И всё это – лёжа на спине. Ни на боку, ни на животе лежать нам не полагалось, каждый из нас был привязан лямками к гипсовым кроваткам. В таком положении мы и ели из тарелки на груди, аккуратно владея ложкой (потом, дома, меня долго переучивали держать ложку не в кулаке, а пальцами).
Интересно, сумел бы нынешний малыш в таком положении справляться со многими заданиями, да ещё писать и решать настоящие задачи, держа на весу подставку на груди и придерживая приложенную к ней тетрадь? – Сумел бы, дети во все времена при любых обстоятельствах одинаково дети, то есть в отличие от взрослых, довольствуются тем, что имеют, тем, что позволено и тем, чему можно подражать.
Мы и игрушки умудрялись делать из ничего. Извлекая из простыней, рубашек, наволочки, собрав обрывки белых ниточек, терпеливо связывали их в одну длинную нить. Сейчас для меня загадка, как мы учились подвязывать нитку одну к другой, неужели чисто экспериментально, заметив, что кто-то это мог. Закрепив к концу собранной нити скатавшийся хлебный мякиш, нужно было иметь ещё большее терпение, забросить нить через верхнюю перекладину дальней спинки кровати, и раскачать грузило так, чтобы, вовремя отпустив, оно упало бы на доступное для пальцев ног расстояние. Подобрав нить, далее не составляло труда, перекинув ещё и через изголовье, соединить концы. И вот достижение на восхищение соседям – игрушка под названием «паровоз», знакомый по картинкам и кинофильму. Подвесив что-либо лёгкое за один из узелков, получаешь возможность, прокручивая нить между спинками кровати, перемещать через огромное пространство вещь, например, спичечный коробок или «письмо» папе в лице обрывка тетрадного листка или промокашки. Успевали наиграться после тихого часа, ко сну нужно было собирать и припрятывать. Если и удавалось сохранять нитки несколько дней, то только до субботы, когда все лишние вещи исчезали после смены белья в банный день. До утери остаток оборванной нити ещё мог послужить телефонным кабелем между соседом со спичечным «наушником» и «телеграфом», которым служила катушка, редко и она одна на всю палату доставалась нам от воспитателей или медперсонала. Представляю, с какой внимательностью мы рассматривали каждую вещицу однажды попавшую нам в руки.
Как же мы всему учились, чему никто не учил? Кое-что передавалось сметливым от выписавшихся детей. Редко, в год один ли двое, случалось, выписывались, научившись на наших глазах за недели сносно ходить. Выписывались дети, с кем пролежал ты в одной палате не один год, обычно в летнее время. Чтобы перенять всё, что они умели, помогала наша наблюдательность. По-другому мы не учились, никто из нас ничего друг другу не объяснял. И было море времени пользоваться воображением, фантазией, я чётко помню свои размышления на веранде о том, как собираю из деталей тумбочку.
Годы шли, мало отличаясь один от другого. После третьего класса наступило последнее моё лето на веранде: Марьям Мусеевна объявила, что скоро разрешит вставать...
В том, что я не умел ходить, однажды сам убедился. Фантазии уверяли, что я могу, как все ходить. Хотя видел прекрасно: никому это сразу не удавалось. Однако ноги же двигаются, я ими владею! Так почему ж, если на них встану, не сумею переступать, как это положено при ходьбе? Что ж тут сложного? От идеи попробовать однажды легко сумел не уснуть до глубокой ночи.
Было первое лето, когда мы лежали на огромной открытой веранде под стационарным перекрытием, построенной при мне для больных посреди двора, где прежде мы располагались прямо под высоченными деревьями. Когда если решали во время дождя не переносить нас в корпус, то над нами натягивали развёрнутый брезент, и многочисленные сотрудники подпирали укрытие снизу палками и следили за этим неустойчивым сооружением, пока не перестанет лить. Теперь новая веранда была столь просторной, что все мальчики помещались по одну её сторону, а через проход лежали взрослые. Но взрослых всё равно было больше, они по-прежнему занимали ещё и лоджию с колоннами в цоколе основного корпуса.
Будучи взрослым, когда волей судьбы вновь привезут меня сюда, тогда я разгляжу здание Института целиком. Костно-хирургическое отделение занимало весь первый этаж левого крыла огромного здания, завершавшееся в торце остеклённым со всех сторон таинственным операционным блоком. Затем размещались мужские палаты взрослых, где я и попал вновь в свою палату №20. Далее шли детские палаты, и завершалось крыло женской половиной с такой же лоджией с колоннами. А рядом во дворе будет такая же веранда женская. На втором этаже располагались терапевтические отделения, их больные выходили на прогулку по другую сторону довольно протяжённого здания. На нашей стороне выходили на прогулку единичные ходячие пациенты лишь после операций и на костылях.
Начиналось наше крыло вне больничного двора от здания с парадным входом, откуда под прямым углом уходило дальше вглубь поперечной то ли улицы, то ли проулка другое не менее внушительное крыло. Через приёмное отделение головного здания нас госпитализировали, здесь мы и расставались с Институтом при выписке. Здесь был главный вход, через него проходили не только в приёмное отделение, но и в поликлинику, лаборатории, аудитории и т.д., как-никак Институт был Научно-исследовательским, в нём велись научные работы и преподавали ординаторам. Помнится, как время от времени к нам заходила очень важная, приветливая и очень красивая женщина в сопровождении молодых, теперь я понимаю, курсантов. Из всех детей она обязательно подводила группу к моей койке и что-то им объясняла. Через десяток лет, когда я снова окажусь в этой же палате, вновь как в детстве эта же женщина, также с группой курсантов зайдёт и очень приветливо узнает меня. Узнает непременно по глазам, в них отражалось удивление, что она вовсе не изменилась. А объяснения её курсантам, наверняка были теперь ещё красочнее.
Итак полной темноты на веранде, после того как выключали у нас свет на ночь, не бывало: достигал свет из дежурных окон корпуса. Дождавшись, когда все уснут, даже взрослая половина, а персонал не появлялся из здания, я решился. Дотянувшись под кроватью до узла лямок, удалось развязать их. Удача убедила, что сумею встать, и я спустил ноги с постели, сел. Вот когда я познакомился с необычайным ощущением свободы! Наверное, подобное чувство лёгкости и простора в груди есть у птиц под крыльями, а у меня, скорее всего от незнакомого состояния, что сижу, и не стягивают лямки. Но как только попытался выпрямиться на ногах, я моментально оказался на полу, будто кто косой скосил. Так бывает при отсутствии навыка к какой-то ориентации, координации и какого-либо представления о равновесии. Но руки действительно были сильные, легко уцепились за край кровати и забросили всё остальное обратно на своё гипсовое ложе. Уснул немедленно и крепко, а утром сделал вид, будто понятия не имею, что, где и как развязалось. Никто и не спрашивал, вероятнее всего никто не желал получать выговор.
Так завершился мой первый урок, усвоенный для осознанного овладения в будущем – как встать на ноги, ездить на велосипеде, лазить и ходить по канату, метать нож, осваивать игры, плавание и многое другое...
А пока первая из предстоящих жизненных задач! Ничто в мире не вечно, наступает момент перемен и в самой размеренной жизни. Редкое событие для палаты и единственное для каждого из его обитателей начиналось с посещения им перевязочного кабинета для замуровывания счастливчика в гипсовый корсет. То было ещё одно известное нам помещение. Туда мы попадали по мере необходимости обновить трухлявые гипсовые кроватки или из-за того, что мы иногда попросту вырастали из них. Нас клали животом на клеёнчатый стол, чтобы облепить тёплым раствором спину. Раствор через короткое время остывал, угрожающе твердел, стягивая затылок, спину, зад черепашьим панцирем. А когда нас в этом кабинете подвешивают за шею вертикально с помощью специального ошейника на сооружении, напоминающем виселицу (сравнение узнаю позже в старших классах из учебника по истории), по причине, что мы стоять совершенно не умеем, мы знали, что такое посещение гипсового кабинета бывает последним. Но мне «повезло», меня пришлось подвешивать дважды.
Я не знал, что в прошлом умел ходить, и был уверен, что учусь впервые. От предстоящего необычайного события дух захватывало, я не мог спокойно лежать и ждать, когда сырая заготовка схватится окончательно. Предупреждение, что если помну, то придётся повторно лепить, проскочило мимо ушей. То развернусь к ножному концу кровати, где раньше не бывал, то вернусь в правильное положение на зависть соседям. Одним словом на следующий день вновь переложили на каталку, и увезли повторно вешать. На сей раз сутки лежал, не шелохнувшись – жизнь требовала, мечта обязывала! И был вознаграждён за терпение, мне разрешили ходить, оставалась малость... – научиться.
Сценарий уже знаком: рано или поздно однажды кто-то поднимал голову и со временем выписывался ходячим. Ещё реже бывало, когда кто-то через месяцы неожиданно навещал палату или веранду, и мы поражались его умению запросто ходить, как все взрослые. Интересовались, может ли он на носках пройтись, на пятках, а подпрыгнуть, и искренне удивлялись, что у бывшего нашего сожителя легко всё получалось.
Мне предстояло пройти ускоренный курс обучения. Я этого не знал, и знать не надо было, без того торопило огромное желание – ходить как взрослые. Свесив ноги, накрепко ухватившись обеими руками за спинку кровати, попробовал привстать на ноги. Вертеться по кровати до этого научился. За считанные дни я довольно быстро прошёл «курс»: вначале вдоль своей кровати, на следующий день, перехватив спинки, перешёл к соседу. Вероятно, уже на третий день перебирался по нашей детской стороне до всех сверстников, отдыхая у каждой постели. И однажды – о, чудо! – набрался духу протопать по проходу на взрослую половину не в силах больше сдерживаться, даже под страхом упасть.
Раскачиваясь из стороны в сторону, изо всех сил контролируя равновесие и устойчивость ног, дабы не дай бог, они вдруг бы сложились как той ночью, я отправился в опасное плавание. Помогла старенькая маленькая учительница с весёлым морщинистым лицом, она пятилась передо мной, имитируя мою утиную раскачку и дразня, а я засмотрелся на неё, и представляю, какая улыбка расплылась по моей роже: я шёл без опоры за что-либо в штормовом, но свободном пространстве. Благополучно достигнув спинки ближайшей койки противоположной стороны веранды, я впервые попал в мир взрослых.
Меня – глазастого все любили заочно, а я никогда не видел столько вещичек: ручка, очки, бритва, зубная щётка, носовой платок..., конфетка?!
И вскоре приехал отец. Ждали его приезда, потому что скорее обычного меня свозили в протезный завод. Гипс разрезали, и я облачился в настоящий корсет. Он полностью охватывал грудь вместе с животом и поясницей и туго шнуровался в виде плотно облегающей майки из натуральной кожи тёмно-коричневого цвета аккуратно продырявленной для дыхания тела, но не телом. Внушительно сверкая никелированными каркасными дугами, корсет не позволял прогибаться в позвоночнике. Мне полагалось ещё какое-то время находиться в Институте, чтобы увереннее научиться ходить, но так как отец приехал издалека, меня выписали досрочно.
В такси меня укачало. Не зная, что такое море, после стольких лет штиля в постели для меня и автомобиль был «кукурузником». Приехали, как потом узнал, к академику Шафику Чокину (ровесник моей мамы 1912 г.р., умер, как и мой отец, на 92-ом году жизни). В его особняке я впервые увидел туалет. В ванной мне отец объяснял, как чистить зубы. И вот сижу поздно вечером у открытого окна, в комнате никого нет, за окном – ночной город. Прямо перед окном ходят трамваи, этот железный транспорт хоть и впервые видел, да надоел лязгом, и я заплакал. В больнице, чтобы я плакал, вовсе не помню кроме случая, когда нечаянно опрокинул стакан горячего чая себе на живот.
Откуда-то появился этот дядя, спросил, зачем плачешь? – «Где папа?» – «На вокзал уехал, за билетом на поезд, скоро поедете домой». А я ещё абсолютно не представлял себе, что такое дом. На всём белом свете теперь никого у меня не было кроме папы.
Часто отец рассказывал про мою первую поездку в поезде: «Он всё видел впервые, и волновался за тех, кто, как ему казалось, пропускал невиданное. Как заметит для себя нечто чудное, на весь вагон кричал: «Смотрите!». Если не спал, я буквально приклеивался к стеклу, знакомясь, любуясь и удивляясь бескрайнему разнообразию разворачивающегося за окном мира. Увидел в голой степи колодец с журавлём, проплывающих мимо вагона, но самое интересное, человек доставал воду из-под земли с глубины, которую я мог вообразить, и настоящих живых коней поил из ведра, их только на экране видел, и я заорал благим матом: «Смотрите, лошади!»
Со вторым родным человеком я познакомился на вокзале в Караганде, где предстояла пересадка на поезд в Павлодар, – моя сестра как раз прибыла в шахтёрский город из дома поступать в медицинский институт. Уверен, что уже на той привокзальной площади я её полюбил всем сердцем, не понимая, но чувствуя, что она мне очень близкий человек.
Наконец прибыли в Павлодар. Я не знал, кем был мой отец для города, помню, как он держит меня за руку, мы идём по пыльной привокзальной площади, другой рукой я крепко держу в обнимку коня из папье-маше. Меня совершенно не волновало, куда мы направлялись, что нас ждёт впереди, главное – отец со мной, и я абсолютно ни о чём не переживал. Лишь незнакомо пекло от непривычно открытого солнца над головой и горячего песка под ногами, пышущего жаром. Павлодар, открытый ветрам, тогда ещё не знал асфальта. Конь был с верёвочкой у рта и на деревянной платформе с колёсиками. Отец сказал, что я везу его своему братику. Если мне шёл девятый год, то братику – четвёртый.
Вдруг прямо на нас подруливает автобус на мой корсет чем-то похожий (это всё с чем я мог ассоциировать невиданное). Оказывается, остановился он по просьбе пассажиров. Из него вывалился народ, и я долго передавался из рук в руки, у многих взрослых почему-то были слёзы на глазах. По жизни я такое уже наблюдал – в день смерти Сталина.
До этого момента меня редко целовали, и как помню, только отец, потому и эта процедура для меня была необычной. Наконец, поставили на мягкую от непролазного для меня песка землю, и я заметил, что правой рукой так и не отпускал, прижимая к себе крепко, лошадь. Толпа дружно отвлеклась в сторонке обменом впечатлений, а меня подвели к малышу, подсказав, что он мой младший брат. Я тут же вручил ему узду, для него же я усердно выполнял поручение папы. Теперь он неспешно нарезал круги, внимательно со всех сторон рассматривая меня глазами будущего скульптора, лошадь катилась за ним вслед, вырисовывая по рыхлому песку кольцевую дорогу. Так мы с ним познакомились.
Про больницу долго не вспоминал. Не до неё было, нужно узнать, что такое дом, познакомиться с мамой, со старшим братом, двором, улицей... На той соседей созвали и родственников с ближайшей округи, но я не привык к толпе, она была для меня на одно лицо, в массе я ещё не умел кого-то узнавать. Всё познавалось потом и постепенно.
Так летом 1955 года я пережил первые кардинальные перемены в моей сознательной жизни. А когда наступил сентябрь, отец не отдал меня в школу. Мне не известно было, что такое школа, да не это послужило причиной: меня следовало подготовить, и отец сам взялся за моё переобучение. Я даже ручку не умел держать не то, чтобы пером попасть в строку, не закапав чернилами. До сих пор, когда беру ручку, мне кажется, мой отец вновь поправляет мне пальцы, и я складываю их правильно: обязательно указательный палец сверху и чуть вперёд подать. Он аккуратно вложит в мою голову схему решения задач на первое, второе и третье действия, в старших классах она отзовётся псевдонимом Великий Математик.
Начальная школа №5
Через год домашней подготовки меня определили в начальную школу, но почему-то вновь в третий класс. Я не знал, что такое оставаться на второй год и не мог расстраиваться. Отец мне взрослому потом объяснял, что он хотел, чтобы я на год оказался старше одноклассников, хоть так компенсируя мою физическую слабость и выживаемость в незнакомых коллективах. Два года проучился в той школе. Так как она была начальная, то мы ещё и отметили её окончание чаепитием. Начальная школа №5. Сейчас таких школ нет. А вот само маленькое для мироощущения взрослого, но крепкое кирпичное одноэтажное здание время бережёт, оно такое же беленькое, так и стоит за задним парадом бывшего завода им. Октября. В железные ворота этого завода когда-то въезжал товарный поезд с улицы К. Маркса за нашим домом. Сегодня здесь тихий закуток города. Рельсов давно нет, а ворота открываются по редким случаям, например, когда завозили глыбу гранита, из него мой брат будет ваять памятник Чехову на заднем дворе того бывшего завода.
А тогда здесь кипела жизнь. Гудки завода отмеряли время, по ним мы, отсчитывая шпалы, судили, не опаздываем ли на урок. По этим рельсам за год я научусь бегать со всеми наперегонки. Но эти первые годы умения вживаться в коллектив мне крепко достались как новенькому, а возможно, и потому, что был единственным в классе казахом. Жаловаться, как выше отмечал, я не умел, но защитник у меня был, один единственный, звали его Гришка Кириленко – симпатичный мальчишка, непохожий ни на русского, ни на казаха. Как-то пришёл я ранней весной по морозу в школу в валенках, а к обеду растаяло. Все смеются, а он подсадил меня себе на спину и, аккуратно обходя лужи, донёс до дома.
Не знаю, в какой школе он потом учился. Я же продолжил учиться в средней школе №1 с гордостью, что перешёл в школу, где когда-то учился мой отец. Остальные дети нашей семьи оканчивали 10-ую казахскую школу – один я ещё долго не буду знать родного языка. Гришку в последний раз видел в плавучем пионерском лагере на пароходе после седьмого класса. Сюда попадали по путёвкам от Городского отдела образования – либо за отличную учёбу, либо как дети-сироты. Одна девочка, помню, взойдя на палубу, упала в обморок, стали срочно спрашивать, есть ли у кого с собой чего-нибудь покушать. Кто знает, сколько дней её дома не кормили, сэкономив продукты и дождавшись сытного лагеря. Это был единственный в моей жизни пионерский лагерь. Но какой! – Плавучий!
По какой статье попал Гришка на пароход мне неизвестно, но и учился он очень хорошо, во всяком случае, в начальной школе. Но почему он саркастически отреагировал на моё недоумение, то также осталось неведомым, а вопрос – безответным. Фамилия у него была уже Арабский, а я невольно спросил: «Ты же Кириленко!?»
Именно в эти годы я познакомился с шахматами – от старшего брата. После мечтал основательно изучить их, да недосуг было. Однако в будущем однажды получу третий разряд, один международный гроссмейстер мне официально его присудит за победу в конкурсе шахматных задач и этюдов, который провела наша областная газета в то время, когда я нигде не учился и не работал. Но в шашки быстро приобрёл дома популярность. В больнице я научился передвигать шашки, а по-настоящему меня увлёк – отец. Отец честно со мной играл, но видя мой природный азарт, он жалел, когда я явно проигрывал, и тотчас предлагал: «Продам?» Это означало развернуть доску на 180 градусов, на что я с восторгом соглашался. Поначалу в одной партии по несколько раз под смех родителей происходила такая «торговля». Со временем обмен позициями становился реже, а то и вовсе один раз с поддержки моей просьбы мамой. Видя, как я стараюсь в безвыходной ситуации, а папа не «продаёт», тогда она вступалась за меня и уговаривала отца уступить мальчишке. И… пришло время, я уже был пятиклассником, у меня в семье никто не мог выиграть в шашки. Даже сестра. Она не поверила, когда приехав в очередной раз с Караганды на каникулы ей сообщили, что меня не могут обыграть. Но вскоре и она убедилась.
Ещё я познал за эти годы, как приглашают и ходят в гости. Есть такая поговорка: «Все народы друг другу – земляки, а казахи друг другу – братья». Однажды я воскликнул: «Ой, сколько у нас родственников!», – на что отец заметил: «Придёт время, когда я не буду работать, тогда и узнаешь, сколько у нас близких и родных». А должность у него в то время была – ответственный секретарь облисполкома. Эти его слова я открою для себя много позже, разобравшись в трудах папиного хобби – шежiре.
«Тегін білмеген тексіз» – «Без родословной ты безродный». Однажды пришло время и я вплотную по примеру Пушкина и моего отца, примусь изучать свою родословную. По составленным разветвлениям родословий я узнавал, что такой-то близкий родственник оказывался семиюродным братом. Из этого же шежiре узнал, например, и то, что тёте её муж приходился двоюродным братом, то есть моя бабушка и отец мужа моей тёти были родными сестрой и братом от общего отца, но разных матерей. Виражи истории.
Школа №1
Школа была третьей по счёту в моей жизни. Три года я проучился в Алма-Ате, в начальной школе №5 города Павлодара – ещё два года, дольше всего – в школе №1 – целых четыре года, не считая трёх месяцев 8-го класса, выпавших на осенне-зимний сезон курорта «Боровое» Кокчетавской области. Думал, что и все шесть лет в этой средней школе проучусь, завершив 10-м классом среднее образование. Однако мы предполагаем – настоящее располагает.
Сохранялась плохая дикция, я не выговаривал правильно шипящие, за что в новой школе приобрёл кличку. Уже нет автора того безобидного прозвища, но обидного для меня. Помню, как оно случайно возникло и крепко закрепилось за мной, но после восьмого класса я неожиданно и навсегда расстанусь и с этой школой, а с ней и с прозвищем.
За время учёбы в знаменательной для Павлодара школе Н. С. Хрущёв ввёл обязательное среднее образование в стране с дополнительным одиннадцатым классом. Наша школа при нас преобразовалась из средней в семилетнюю, что несколько огорчило. Но затем она вдруг стала восьмилетней, реабилитировав на год продолжительность нашей школьной жизни в этих двух корпусах из старых бревенчатых срубов, стоявших друг напротив друга через улицу Ленина.
Мой самый длинный школьный период начался с получения на первом уроке по литературе оценки пять.
Так как ученики пятых классов после начального образования поголовно являлись для преподавателей средней школы новенькими, учительница по литературе предложила: «Чтобы познакомиться, буду вызывать к доске, и каждый что-нибудь без всякой подготовки расскажет: стихи, рассказ, интересный случай – что пожелаете»...
Очередь по алфавиту дошла до меня ближе к концу урока. Стихами ещё не увлекался, прекрасно пел, но шёл не урок пения, воспоминаниями обременяться было рановато, да и, вообще, был неразговорчив. Но сказки!.. И начал.
Сказками меня увлекли ещё в больнице – воспитатели нам давали детские книжки. Помню, как зачитывался русскими, уйгурскими, дунганскими сказками. Дома я познакомился с казахскими, на днях прочитал сказку «Ер-тостик», её-то и начал дословно пересказывать. Была сказка длинная, да память детская и прочная. Зазвенел звонок, куда там, вновь нависла тишина над партами, когда учительница разрешила под шумные просьбы школьников досказать. Перемену класс просидел, затаив дыхание, но с открытыми ушами. Как я их смог увлечь своей дикцией, ума не приложу. Видно, я по своей интеллигентной природе старался рассказывать понятно для всех, то есть, вкладывая душу.
Закончил пятый класс ещё значимее: с того года больше не получалось проучиться май месяц полностью. Лишь наступали тёплые по-летнему дни и появлялись листочки на деревьях, я уже тосковал, мне было искренно не до учёбы. Тогда отец приводил меня в аэропорт, посадить в «кукурузник». В аэропорту он встретит кого из знакомых с Баянаула, ему отец поручит меня мальчишку, чтобы я не выглядел беспризорным беглецом.
Однако и я не подводил и был гордостью родителей: успевал по всем предметам, не было случая пропуска занятия по болезни, и кроме того, именно с пятого класса у меня появился вкус к учёбе, что выраженно сказывалось на успеваемости. Вроде бы круглым отличником не был, но я вдруг решу не решаемую и тем интересную задачу, или выдам такое сочинение, что учительница непременно его прочтёт вслух всему классу, вводя меня в смущение. Я мог дословно повторить донесённую нам новую тему или изложить на доске доказательство теоремы, только что выведенное на доске учителем. Такому ученику школа рада, являвшегося первого сентября в следующий класс, несмотря на то, что он каждый раз исчезал с занятий порой в первой декаде последнего весеннего месяца.
Но в первый раз я добирался в Баянаул не на самолёте. Всё началось с приезда на первомайский праздник тёти из районного центра, о котором я ещё представления не имел. Она не стала ждать окончания учебного года, решила: пора укреплять моё здоровье по-баянаульски и незамедлительно. Это было моё первое лето вольного обращения с началом летних школьных каникул.
Так через четыре года я во второй раз в жизни оказался в вагоне, теперь уже компетентней, в эмоциях сдержанней. То был первый и последний случай, чтобы я отправлялся в Баянаул поездом. Позже ежегодно школьником, а затем и врачом санитарной авиации буду летать в Баянаул только самолётом. Автомобильная трасса Павлодар-Баянаул появится много позже, по ней езжу теперь только на автомашине с ручным управлением. А тогда путь в загадочный край с тётей лежал через Экибастуз, где мы к кому-то зашли в гости, и я впервые наблюдал далёкий обычай, который нынче не встретишь, когда две женщины обнявшись, плачут и что-то на непонятном мне в то время языке причитают. В старину, если родственницы расставались, могли больше и не увидеться. А когда вдруг встречались, реакция не могла быть иной для женских душ. Как знакомо ощущение, когда хочется расплакаться, да сдерживаешься, а в те времена существовали традиции, позволявшие женщинам разрядить эмоции, защитив тем психику от расщепления (шизофрении), высвободив чувства, защитив себя от «эмоционального выгорания».
И ещё запомнились в тот день патефон и три небольшие пластинки с какими-то детскими песенками, которые доверили мне, чтобы я чем-то отвлёкся. Песенки были неинтересные, примитивные. Но сам процесс! Я впервые держал собственными руками то, что когда-то видел с расстояния до стола воспитательницы в центре палаты, приподняв голову из гипсового изголовья без подушки. Конечно, та родственница не знала, что я сам по себе был тихий и скромный в незнакомой обстановке, не умел приставать или надоедать, я и без патефона никому не досаждал бы. Тем не менее, действительно никому «не мешал»: раз за разом сам заводил пружину, сам направлял головку с иглой, сам менял одни и те же пластинки в течение нескольких часов, – пока хозяйка не выдержала и не забрала патефон. Но к тому моменту я и сам полностью удовлетворился, стерев весь запас игл из крохотной коробочки, выворачивавшегося с угла патефонного чемодана.
Со станции города мы выехали в загадочный край на автобусе. Уже нет тех автобусов на базе «газоновской» полуторки, детально запомнившегося мальчишеской памятью. Я впервые покрывал расстояние более чем в сотню километров на машине по грунтовой дороге, эта пыльная ухабистая дорога измучила, меня весь путь укачивало, но и я этот автобус усердно облёвывал через милосердно открытое тётей окно.
Вконец измученный, со свесившейся наружу головой, чтобы как-то освежаться, я уже не открывал глаза, чтобы не раздражала мой вестибулярный аппарат проплывающая мимо картина, покорно отдавшись обстоятельствам.
И вдруг в нос ударило необычным благоуханием, оно взбодрило меня, я немедленно открыл глаза. И… О, чудо! Я ехал по селу на фоне великолепного пейзажа. В Алма-Ате я видел горы издали, в синеве марева, покрытые белыми шапками. А здесь, вот они, прямо передо мной во всей красе и роскоши!
Так я познакомился с Родиной моих сородичей, его ароматом, настоянным на хвое, разнотравье, баянаульской полыни. Теперь я ежегодно, последний раз после 10-го класса – в мае в Баянаул, в предпоследний день августа домой – летал только на «кукурузнике». Всякий раз, проклиная полёты с воздушными ямами, обещая больше не летать, я вновь и вновь отдавал предпочтение двум часам полёта, чтобы скорее добраться до гор или успеть в последний день августа явиться на общешкольную линейку, а 1-го сентября – на школьные занятия. В 12-тиместном «кукурузнике» старался занять первое сидение, чтобы тотчас прильнуть к щели входной в кабину лётчиков двери, откуда поддувала струйка свежего воздуха. В руках всегда был бумажный пакет из всего сервиза самолёта, его я дважды выбрасывал – на промежуточной посадке в Майкаине, и на конечном пункте.
Особенно волнителен был первый конечный пункт, когда самолёт садился за озером Сабындыколь, в предчувствии, что когда выберусь из салона «этажерки», меня встретит, успокоит и взбодрит неповторимый запах Родины. Отсюда, если не прихватит попутная машина, то три километра до тёти для мальчика не проблема. По пути любуешься необычными весенними цветами, изучаешь лишайники на камнях, проходя мимо сельского кладбища, удивляешься непонятной, затейливой арабской вязи на могилах. Наконец знакомая улица Луначарского, а на ней и сруб моей тёти – дом №18.
Тётя тотчас примется за разжигание на дворе самовара, дома снимет с меня рубашку, на её изнанке распорет зашитые мамой отправленные со мной деньги. На что тётя жила, не была пора интересоваться, но для меня начинались одни из самых впечатлительных дней моих школьных лет, особенно, когда дождусь приезда из Караганды на студенческие каникулы моего двоюродного брата Амангельды.
Баянтау с её вершиной Акбет – явление в моей жизни, оставившее впечатление подобно перстню на палатного Маугли: баянаульские горы – воистину жемчужное ожерелье среди степей! Родину предков можно познавать бесконечно. Но и было чем меня пленить. Здесь меня учили национальному этикету и родному языку. Здесь впервые воочию познавал природу: животных домашних и диких, живописный мир скал, растений, насекомых, царство озёр, родников и обитателей их прозрачных вод. Здесь зачин освоению техники, начиная с велосипеда, мотоцикла, грузовика. Здесь я впервые рисовал лозунги, стараясь помочь двоюродному брату подзаработать, познакомился с обычаем коллективного возведения и ремонта жилья – асар называется, учился общению со сверстниками и взрослыми, познал первые обиды и похвалы и как их переносить, познакомился с азами дружбы, юмора, преданности, отстаивания достоинства и многому другому.
С годами интерес расширится легендами, познанием истории края и его знаменитых личностей, защищавших и прославивших родовые пределы. Тот мальчишка теперь пишет. Без прожитых школьных лет с пятого по восьмой классы не получались бы строки для печати, сборников международных научно-практических конференций, собственных книг. Подняв вопрос о знаменательной дате в статье в редакцию ко дню столетия выдающегося земляка Алькея Маргулана «У подножия Акбета», его слова содержали уже мысли.
Многое чего познаю с годами, всему фундамент закладывался в эти четыре школьные годы. Я научился за четыре года плавать, ходить на лыжах, освоил коньки, вождение автомашины, моторной лодки. В тирах и на любительских стрельбищах я удивлял своей меткостью, что причислял к наследственной способности от деда. Прочитав учебники шофёра третьего класса и по автоделу, получил представление о двигателях внутреннего сгорания и электрических схемах транспорта. Я знал названия всех цветов, какие доводилось выращивать с отцом во дворе. Он научил меня сажать и ухаживать за деревьями, вместе с соседями мы засадили ими всю нашу улицу Достоевского, перекрыв тем движение по ней автотранспорта.
А однажды, после моего очередного возвращения из Баянаула, среди наших деревьев появился теннисный стол. В отсутствии моих родителей, уехавших в Москву на ВДНХ, я продал все яйца с нашего курятника, собранные мамой на зиму. На эти деньги купил настольный теннис для нашей улицы и самодельный стол у одного хулигана. За этим столом мы с ним лично познакомимся, он был постарше меня на четыре года – мой будущий любимый поэт Женька (Жанаталап) Нуркенов, оказавшийся не хулиганом, а очень даже душевным в последствие другом. Наступили времена поголовного увлечения сорванцами нашей улицы игрой в пинг-понг. Раньше мои друзья выстаивали очередь в парке, проиграв, выбывали из игры. Через месяц мы теперь сами играли на загляденье, в том числе и со мной было справиться непросто. Как-то остановился очередной прохожий, мы вежливо позволили отстоять лётчику очередь. Защищая своё право играть, я сменил несколько соперников, пока не наткнулся на незнакомца. После игры он признался, что был кандидатом в мастера спорта по настольному теннису. Я не знал, и нужно было видеть затянувшуюся партию. Серьёзнейший противник только нападал, но и я был упрямым, к его удивлению я не защищался, а контр нападал. Приходилось отдаляться от стола, и толпа зевак зачаровано расступалась, наблюдая, как лётчик и мальчишка буквально порхали вне столов, интенсивно размахивая руками, будто крыльями.
С пятого по восьмой классы! Глядя на мать, я увлёкся вышиванием, кройкой и шитьём, глядя на старшего брата, коротко увлёкся рисованием, особенно портретов, глядя на тётю, познал народное ковроткачество, с двоюродным братом освоил азы фотодела, с отцом – столярное дело, слесарные поделки и многое другое. За эти четыре года я столько приобрёл навыков, перечитал книг, особенно художественных, сколько не довелось за всю последующую жизнь, если не считать профессиональные опыт и знания. Такое впечатление, будто все остальные годы служат испытанием качества личности выкованного за период с пятого по восьмой классы.
Заключительный год обучения в школе №1 ознаменовался участием на математических олимпиадах от имени школы. Промежуточное вольное обучение на курорте Боровое не повлияло на успеваемость, в большей степени всё же зависящей от самого ученика.
На следующий год в новом городе в новой школе новым товарищам я сумею представить своё достоинство и возбудить в них ко мне и любовь, и уважение.
Курорт «Боровое» и последнее пионерское лето по-баянаульскиВ школьные годы ничем не болел. Но на курорте однажды побывал. Как-никак на учёте в туберкулёзном диспансере у костного фтизиатра состоял. Положено было советским порядком после длительного лечения в больницах хоть раз, да подлечиться в санатории или на курорте. Так и получилось, что первые две четверти восьмого класса я проучился в школе курорта Боровое. Всего миг в моей биографии, но по эффекту эмоционального впечатления и воздействия на личность эти три месяца сравнимы для меня с эпохой Возрождения для Человечества.
Чтобы стать личностью нужно, прежде всего, быть. И побывать в юности в разных местах, не зациклившись однообразием бытия, где ты вырос. Только в сравнении с разнообразием местностей, обычаев, людей разных национальностей и их образа жизни можно познать своё родное окружение, суметь возвысить ту точку земного шара, где ты родился, не унижая мир значением своей Родины. Расширив круг знакомств в географическом масштабе, получаешь возможность сравнить и оценить себя самого, найти субъекты для подражания, наметить свой путь к совершенству.
Великолепный пейзаж – озеро Боровое в краю хвойных лесов и причудливых скал! Компанией сорванцов мы уходили в сопки, одна команда защищала одну из них, другая – должна была её занять, оттачивая фехтование на шпагах, выструганных из тонких стволов сосёнок, заразившись игрой в мушкетёров. Мы и всем корпусом организованно ходили в лыжные или пешие походы вместе с воспитателями. Вечерние прогулки завершались огромным костром из собранных с энтузиазмом сухих веток и пересохших стволов. Искры костров взмывали, казалось, до самого звёздного неба. Какими бы причудливыми ни выглядели современные фейерверки, они никогда не сравнятся с романтикой пионерского дружинного костра. В отблесках огня одинаково молодо отражаются лица юности и их наставников, живые искорки трепетно касаются не одного тебя, каждому попадают на ладони. Нежный незабываемый запах и потрескивание разгорающихся сосновых дров бесспорно лиричнее боевого залпа фейерверка.
Запомнились затейливые подвижные игры, их я привезу в Павлодар. Здесь подружился с цыганёнком по имени Лёнька. Есть он на курортных фотографиях, на одной – я его на санках катаю, сам на коньках, подвязанных к валенкам. Может, здравствует! На курорте я познакомился с бильярдом. Поначалу как все – новичком, но через пару недель вышел в лидеры и пытался обыграть нашего врача.
Здесь я увидел горский танец чеченца мальчика, русскую пляску в исполнении братьев близнецов. Здесь я и сам впервые учился танцам.
Танец, по-видимому, одна из многих моих нереализованных потребностей. Когда появились такие танцы как твист, рок-н-ролл, шейк, танго, позволяющих любому проявиться без обучения, меня «своевременно» парализовало. Не повезло выплеснуться фантазиям в движениях. А тогда сохранялись ещё элементы классического бального танца. Один танец с напарницей, в другом танце наоборот, строго попеременно меняются пары, получая возможность тайно проявить своё предпочтение лёгкой импровизацией заученными па. Было время, когда пластичность в танцах ещё доставляла эстетическое наслаждение, и требовался труд учителя и свой, выучиться своеобразным схемам движений. Больше тех танцев я не видел, применить те навыки не довелось. То были потомственные партии танцев типа менуэт, полонез, контрданс… Разучивая очередной танец, воспитательница брала в напарницы самую стройную и высокую школьницу, предварительно подготовив её. Но как-то понадобилось быстро повторить то, что не получалось у начинающих танцоров, ей под руки подвернулся я. С тех пор она выбирала для показательных движений меня: я с первого раза запоминал любую комбинацию движений и жестов.
Заметил эту особенность в себе в год, когда впервые пошёл в школу, то есть в год повторного третьего класса. Гостили мы у дяди Абузар. На стадии веселья организовались танцы. Однако танцевала одна моя сестра, все остальные, образовав круг, похлопывали и восхищались. Каким-то ветром меня сдуло в круг, то ли не желал смотреть, как сестра одна кружилась, то ли какая внутренняя пружина развернулась. Я на лету подмечал её движения и в точности повторял лишь с симметричностью наоборот. Если она мчалась в один угол, я перерезал её путь в противоположном направлении, кружилась по часовой стрелке, то же самое я повторял против хода часов, если она возвращалась к центру, то здесь мы встречались. Площадку окружали мои близкие, они трогательно воспринимали моё незнание, что в танцах бывают женская партия и мужская. Но я любил её как брат и как маленький мужчина, и это демонстрировалось, и виделось всем.
Порой мне кажется, во мне беспокойно уживается потребность народа – возродить истинно казахский народный танец на основании огромного танцевального наследства. «Главным отличительным свойством казахского народного танца – пишет студентка ПГПИ М. Ш. Абайдуллина в реферате, – является сугубая импровизированность... Неисчерпаемая фантазия народа издревле пластически опоэтизировала труд, быт, думы и чувства людей… Движения казахских танцев рождены в степях и также безбрежны, плавны и крылаты, как воспетые акынами и поэтами родные просторы... Именно поэтическая фантазия казахского народа определила в танцевальном творчестве его импровизационное начало, характерное и для музыкально-поэтического искусства акынов и кюйши».
Школьные занятия проводились в отдельном здании. Не упомянув этой школы, можно не досчитать их до семи в моём образовании. Непривычная пятидневка и всего по три-четыре урока в день никак не отразились, во всяком случае, на моей успеваемости: по возвращении в Павлодар я абсолютно не ощутил отставания по какому-либо предмету. Со школы на обед кто на санках, кто на лыжах или бегом мы мчались в основной корпус, после столовой полагался тихий час, продолжался день. Отсутствие домашних заданий не влияло на подготовленность к урокам. Невероятно, но очевидно. В корпусе после обеденного сна часто продолжались другие занятия: танцы, игры, собрав подростков в комнату, воспитатели читали вслух художественные книги, и мы с упоением ждали продолжения. Иногда нас приглашали в зал, оборудованный для показа кинофильма. Так пестуется поколение с участием педагогов!
Сезон длился с середины сентября до середины декабря. Меня оставляли на следующий срок, но в глазах моих прочли такую тоску по дому, что настаивать не осмелились.
В выразительности взгляда доставшегося мне от мамы я окончательно убедился четыре года позже. В палату, где я долечивался после операции, поступил новенький и меня как самого молодого перевели к подросткам. В коллективе лежащих больных за месяцы устоялись взаимоотношения. Палата увлеклась шитьём сувениров из картона и рентгеновских плёнок в виде макетов соборов и книг-шкатулок. Монополия исполнения орнаментов к ним из цветной фольги на фоне чёрной бумаги от упаковок рентгеновских плёнок или из чёрной бумаги на белом фоне перешла ко мне. Я вырезал их для всей палаты, наслаждаясь фантазией, не повторяя узоры с сохранением национального колорита. Разыгрывался шахматный турнир, разгадывались кроссворды, когда один диктует вопрос, а очки засчитывались первому ответившему правильно. Отработались шутки, приколы, возбуждались темы для разборок и обсуждений. Не возрастная обида подняла во мне эмоциональную бурю, а вмешательство в строй налаженной немалой группы взрослых людей, вынужденно объединённых общей бедой, а не по психологическим параметрам подобно подбору команды к межпланетному полёту. Однако пришла весна, и вскоре мы вновь собрались все на одной летней веранде. Веранда тогда уже была полностью для взрослых, и меня вернули из группы подростков в ряд к прежней компании больных, кстати, по их просьбе. И милая заведующая отделением, якутка по национальности, скажет: «Машрапов, только прошу, больше не смотри на меня, пожалуйста, как в тот раз: до сих пор как вспомню, в дрожь бросает!»
Теперь я не отказался бы от повторения курортного сезона, продолжилась бы уникальная возможность общения с новыми сверстниками нового заезда. Но и понять мальчишку можно, ему казённая жизнь вдали от родных, хоть и на курорте, напоминала образцово-принудительный больничный режим, к которому не хотелось возвращаться.
После окончания отцовской школы №1 я исчез из Павлодара. Вначале, естественно, в Баянаул. По приезде к тёте четвёртое лето подряд привычно возьмусь за сооружение клетки для квочки с цыплятами, иначе не уберегу их от кошек и ястребов. Срочно полезу на крышу, латать прохудившиеся места рубероидом. Непременно бывали дожди, подтёки на потолке подсказывали, где тёте приходилось подставлять тазики. Только после наведения порядка во дворе и огороде, где перекопав землю, срочно посажу картофель, привычно помчусь собирать ожидавшую меня прошлогоднюю ватагу сверстников для поисков новых приключений по селу и округе.
Режим по-баянаульски иной. Укладывались с тётей спать затемно после последней дойки коровы и овец. Я соберу яйца из куриных гнёзд, перекручу молоко на сепараторе, заготовлю щепок и кизяк для розжига тётей с утра самовара и летней печурки на дворе, на ней она в течение дня между прочими делами будет готовить обед, печь хлеб и прочее. Ложились, затушив керосиновую лампу.
Чуть свет, тётя разбудит меня, чтобы отправить искать кобылу с ночного. Далековато за село приходилось уходить. Кобылу привлекал мешочком с пшеницей, затем надевал уздечку, подводил к валуну, с которого мог запрыгнуть на её голый круп, обратно мчался уже рысцой, постоянно увёртываясь от жеребёнка явно недовольного моим обращением с его родительницей и норовившего укусить меня за босые ноги. Хорошо, если удавалось иногда перевесить мешочек с остатком зерна ему на голову, тогда вместе с мешочком он бежал за нами.
После короткого возобновления сна тётя напоит меня парным молоком, и я помчусь отгонять за село корову в одну сторону, телёнка – в другую.
Вскоре из Караганды приедет брат на каникулы, начнутся более серьёзные дела: перекладка саманной кладовой, пострадавшей от дождей, перекрытие сараев, в августе мы с двоюродным братом озаботимся сеном для скотины и запасом дров тёте на зиму. В последний месяц разгара лета, сезона купания мы продолжаем с братом между делами занятия плаванием в озёрах Баянаула, даже под луной и тогда мы отогреваемся возле разгоревшихся наломанных сучьев.
«Взвейтесь кострами, синие ночи!»
Сожалею, что моим детям не приходилось видеть таких костров. И жгли мы их высотой до самого неба, пронизываясь оздоровительным теплом живого пламени. И не знали мы пожаров. Теперь и огонёк без страха, что лесник нагрянет, не разведёшь в лесу, да пожары участились. Не увидишь мирных настоящих костров на природе, а лес охваченный огнём или как степь горит – в детстве наблюдать не доводилось.
В одном моём дневнике есть описание пожарища на Жасыбае. Этот грандиозный пожар я наблюдал с противоположного берега озера безветренным вечером в июле 2003-го года. Будто огромный дракон разлёгся огненный вдоль всего противоположного берега, извиваясь, то чуть выше по склону гор, то уже к самой воде. Чёрный дым частоколом от хвоста до головы поднимался вертикально, занавесив закат солнца спрятавшегося за вершиной, красным отсветом зари дорисовывая ощетинившийся хребет чудища. И вся эта курящая кривая огня на фоне сумеречных склонов гор с панорамой клубов дыма в зарнице дублировалась зеркально в воде прозрачного высокогорного озера. Я очень сожалел, что оставил в городе видеокамеру, не смог запечатлеть нашу беду, трагедию мирного времени. Пожар не тушили, он сам погас, докатившись с гор к воде. Перестали мы любить нашу Природу, а значит, и своих детей. Не отсюда ли метаморфоз: в запанибратской беседе мне подростки как-то хвастались, как, поджигая лес, они убегали подальше, наблюдать дальнейшие события и как отреагирует лесная противопожарная служба.
Лето после восьмого класса было последним, которое можно назвать пионерским: в 9-м классе в Караганде вступлю в комсомолы. Больше ту историческую павлодарскую школу №1 я не посещал. Да и навестить свой класс возле учительской с одним большим окном во всю заднюю стенку позади двух рядов парт, расставленных вдоль боковых стен, где вход находился за классной доской и столом учителя, теперь нет возможности. Через несколько лет деревянная школа сгорит, по очереди – оба сруба по обе стороны улицы Ленина. Отец поступал в эту школу, владея арабским и родным казахским языками, о всенародном феномене быстрого усвоения иного языка в будущем будет моя статья в областной газете «Язык – дух и сердце нации!». Меня же сюда привели не уникальные способности, наоборот, я не владел своим родным языком, тем не менее, горжусь, что именно та бревенчатая школа с печным отоплением – по одной топке на два соседних класса – сыграла судьбоносное значение для меня, как и для отца моего.
Девятый класс
Девятый класс я начал и окончил в Караганде. Сюда явился новичком, но и школа была новой, набравшая на первый учебный год учеников с округи. Никогда так близко от школы не жил, достаточно было перелезть через забор. На перемене мог прибегать домой к моему родному старшему брату перекусить. Сюда меня командировали родители. У них росла внучка от моей сестры, но внук да ещё от сына был первым, а я – гарантом благополучного выживания потомка, когда его матери предстояло сдать государственные экзамены, завершив медицинский вуз. Но мой обожаемый племянник был и очень беспокойным. Когда он начал ползать, мне постоянно приходилось играть с ним в «ку-ку», натирая колени об пол всей квартиры. После чего он упорно не засыпал иначе, пока не усажу в коляску и не выкачу на улицу.
Из окна за проездом Фёдора Полетаева открывалось пространство с жиденькой в то время лесопосадкой, а за ней виднелся вокзал. Домашним очень нравилось, если я увозил на коляске наше чадо через поле на вокзал. Там нас отвлекали поезда, вагоны, многолюдный перрон. Сейчас и не верится, что тогда запросто без всяких пропусков и билетов мимо здания вокзала могли подходить прямо к отправляемым и встречаемым поездам. На обратном пути под шелест листьев мой малыш всё же умудрялся заснуть. Что удивительно, в этих походах он никогда не плакал, правда, сыграла и моя дрессировка, если не усмотрю, и он вывалится из коляски, я сразу начинал громко кряхтеть. Он рефлекторно подражал, тоже покряхтит и… не заплачет.
В общем, милым, таким же романтичным, талантливым и интеллигентным, но и таким же ранимым как мой брат вырастет. Жена моего брата достанет и его, и меня, и на судьбах обоих её сыновей, естественно, всё трагично в будущем отыграется. Особенности поведения отдельных женщин, часто принимаемых нами за женскую коварность, мудро отметил ещё до нашей эры царь Соломон: «…поела и обтёрла рот свой и говорит: «я ничего худого не сделала» (Книга Притчей Соломоновых, гл. 30, стих 20). Посудите. Вымоешь в доме полы, приберёшься, а она придёт с занятий и начинает вместо поощрения по-еврейски – замечания по-нашенски: я то не сделал, того не доделал. На следующий день постараешься внимательнее, нет: я то не доделал, того не сделал. В третий раз, вроде, все её замечания учёл, всё равно целый день упрекала. Наконец, экспериментальная генеральная уборка, вымыто и выдраено всё – от посуды, вплоть до унитаза внутри, снаружи и с крышкой, – протёрта пыль во всех возможных и скрытых уголках двухкомнатной хрущёвки… – реакция без перемен. Каково впечатление для привыкшего к похвалам, когда стараешься в поте лица! Ничего не скажу обидного, вспоминая рассказ Джека Лондона, начинающийся со слов: «Может ли мужчина – я имею в виду джентльмена – назвать женщину свиньёй?» Повзрослев, я стал воспринимать прихоти людей за варианты образа жизни, они если и кажутся причудами, то это только с точки зрения моих принципов.
Какими были женщины до нашей эры, в ХVIII-м ли веке, они и нынче такие же все разные, и по-прежнему бывает, что их поведение или куда она повернёт, сидя за рулём, предвидеть невозможно. А может, возможно, если кто учил бы этому с молодости?
Таково начало моей карагандинской эпопеи девятого класса. Однако мой престиж и знакомство с новыми учениками и не только моего класса начались с фойе новой школы. Здесь я увидел играющих в настольный теннис старшеклассников, к ним в отличие от новых одноклассников я сразу смело подошёл с вопросом: можно ли встать в очередь? Вот и встал. Понятны следствия павлодарской уличной школы и прелюдия новых знакомств.
В Караганде я наткнусь на нового «лётчика». Им оказался… мой старший брат. Его теннисный стол стоял на его работе – в фойе Карагандинского филиала Московского химико-металлургического научно-исследовательского института, куда он меня не раз водил, в первый раз, чтобы показать электронный микроскоп, их по всей Караганде было всего два, а ремонтировать и налаживать их умел лишь он – мой брат. Я вообще начал его познавать только теперь. Помню лишь, как он оканчивал десятый класс, как коротко приезжал в зимние студенческие каникулы (летом я и сам в городе не бывал), однажды мы его встречали на вокзале с невестой, а после сыгранной в Павлодаре свадьбы, только теперь его начал познавать здесь в Караганде.
Не зная, что он не только играл, но и отлично владел ракеткой, я надеялся козырнуть с первой же партии. Но как ни изощрялся, непременно нападая, он спокойно и невозмутимо, снисходительно улыбаясь, принимал и гасил любой мой финт. Для меня его талант явился неожиданностью. При его габаритах энергия в нём таилась колоссальная, я же, в конце концов, уставал, что приводило к неминуемой ошибке. Позже я с него перейму манеру держать ракетку по-китайски, пробовал также невозмутимо перекидывать мяч через сетку с любого положения. При этом приобрёл новую тактику – периодически менял европейскую хватку для нападения на китайскую для защиты. Но брат по-прежнему продолжал выигрывать: я всё же уставал скорее.
Теперь понимаю, почему я вообще быстрее уставал сверстников. Я быстрее всех мог срываться с места, мало кто мог за мной угнаться на дистанции до ста метров. Не более. Дальше я катастрофически становился на время беспомощным. Зато меня вполне хватало совершить неожиданный финт в сторону ворот противника и забить великолепный гол, но чаще моё место было в воротах, тут уж я был непревзойдённым своей взрывчатостью и ловкостью. Не умея плавать с раннего возраста, я упорно и этому научился, уже серьёзно мог заплывать, но не далее бакена, держась за который я отдыхал. А Иртыш, как очень мечтал, так ни разу и не осмелился переплыть вместе с друзьями, я лишь сопровождал их на лодке или с завистью наблюдал за ними с берега. Непобедимым остался и мой брат, причина проста – у меня не хватало половины лёгких.
Но обращает внимание упрямство подростка. Я купил книгу по настольному теннису, перечитал её, правда, понял, что не владел только одним приёмом – сверх кручёного мяча. Перевернув и укрепив велосипед по совету из руководства, я упорно отрабатывал удар, раскручивая свесившееся колесо вертикальными касаниями снизу вверх взмахами со всей силы. После таких тренировок была мечта встретиться с тем лётчиком, но выиграть у своего родного брата так мне и не довелось, во всяком случае, в серии партий. Для меня мой брат остался непревзойдённым феноменом. Быть может и потому, что в следующий раз мы встретимся за теннисным столом, когда я, оставив в сторону костыли, мог играть только стоя на одном месте.
Однако у брата со школьной учёбой я запустил: всё взаимосвязано. Впервые в жизни четверть закончил с двойками, да ещё сразу по двум предметам – русскому языку и литературе. По математике и физике я не мог не решить задачу или не ответить на конкретный вопрос, а вот для сочинения или подготовки к изложению я просто не находил времени от беспризорного поведения на улице и массы обязанностей по дому.
От таких разворотов по успеваемости родители после «успешного» завершения мною первой четверти срочно вернули меня в Павлодар, где определили в известную в городе Восьмую школу. В новом девятом классе я не ужился, будучи не просто новичком, но новичком даже не с начала учебного года. Сказались и внутренняя неготовность к неожиданной смене коллектива и огорчение разлукой с карагандинскими друзьями. Мне, подростком, выпало держать испытание, о чём много позже услышу от детского невролога, московского профессора Эльги Акимовны Эдельштейн: «Подростки – самый жестокий народ». Не имел привычку жаловаться, но отец умел улавливать перемены в моём физическом и психическом статусе. Он уступил моему желанию, и после второй четверти я вернулся в Караганду. Теперь так думаю, сыграли роль и капризы невестки, остававшейся без моей помощи с искавшим меня беспокойным моим племянником.
От Восьмой школы отголоском хрущёвского школьного производственного обучения остались стаж работы слесарем по пятницам и субботам на том нашем старейшем «Октябрьском» заводе и начисленная в табеле цеха так и невостребованная зарплата.
Кстати о жалобах. Один раз пришлось, если только так можно назвать обращение за советом к брату, когда я ещё учился в седьмом классе. Лидером к седьмому классу у нас сформировался крепкий мальчишка. Звали его Марат. Отчим его служил в милиции. Одноклассник быть может и от него знал психологию страха – главное навеять страх первым. Весь класс ему подчинялся. Он спокойно мог взять кого-либо за нижнюю губу и водить на перемене вдоль единственного прохода между партами, при этом испытуемый должен был подобострастно хохотать, изображая веселье и удовольствие.
Однажды по его инициативе затеяли другое развлечение по большим переменам: выпроводив из класса всех девчат, наваливаться группой на одноклассника, чтобы раздеть его догола. И так изо дня в день по очереди. Тот, кто подвергался процедуре, участвовал потом с азартом. Очередь через несколько дней издевательски по фамильно согласно школьному журналу подошла ко мне. Я знал, что следующий день – мой. Но мне повезло, как раз на каникулы к нам приехал мой старший брат – студент физико-математического факультета Карагандинского педагогического института. Ему я и рассказал о той школьной игре. Подсказал, что он живёт по нашей улице и мимо нашего дома каждый день ходит за водой на Иртыш. В то время и колонок не существовало на нашей улице.
Завидя Марата, возвращавшегося с Иртыша, я указал на него брату. Брат быстрым шагом догнал его, приобнял, затем перехватил его вёдра в тот момент, когда мы обычно останавливаемся, чтобы передохнуть от тяжести полных водой вёдер, и мирно беседуя, проводил его до дома. Обернулся эпизод тем, что мы с Маратом подружились, а через годы, он специально прилетит с Алма-Аты, где он уже жил со своей собственной семьёй, проведать меня парализованного.
Карагандинские одноклассники встретили меня с нескрываемой радостью, будто без меня не хватало какого-то винтика в их коллективе. Это были – любитель-рыбак, на балконе разводивший дождевых червей, Басманов, познакомивший меня со всеми «чёрными дырами» Караганды, спарринг партнёры по настольному теннису, пианист, у которого дома на столе ничего не было кроме хлеба и повидла, наконец, вся наша великолепная футбольная команда – неофициальный лидер в стихийных соревнованиях класс на класс. Как не любить такую команду из одноклассников без единой девчонки? Отсюда во мне со временем зародилась убеждённость в правоте педагогов, ратующих за возрождение разделения школьного обучения для девочек и мальчиков.
Однако если кто сбежит с урока, то за партами не оставалось никого. Если вызывали к директору, то в кабинете выстраивался весь класс: один за всех и все за одного. Случалось такое после того, как вызывал нас на футбольный поединок какой-нибудь заносчивый класс, а другого способа подобрать время для «разборок» не получалось. Правда, кроме подобных единичных случаев, больше нас не за что было порицать, какая-то интеллигентность и порядочность всё же в нас витала, не могу сказать отчего, но несмотря даже на то, что наш классный руководитель был алкоголиком.
Однако мы здесь впервые и вкус водки попробовали. Правда, случай оказался и вовсе единственным. Известная «Московская особая» действительно была особого качества водка, с горла пили не морщась, сейчас хоть нос затыкай в попытке заглотить отраву. Классы старшеклассников располагались на верхнем этаже типовой двухэтажной школы. Подпёрли дверь накануне восьмого марта – кто бы случайно не зашёл, уселись на учительский стол, развернув его вплотную к распахнутому окну под мартовское солнышко, и пошла бутылка по рукам. А потом в параллельный класс: там уже были девочки, коли, парней в нём всего двое. То есть всего двое желали с девочками учиться на бухгалтера, а нас согласно хрущёвской политике – всем среднее образование и профессию со школьной скамьи обещали выпустить с удостоверениями шофёра третьего класса. Как после таких знаний, полученных на одном крупном автопредприятии Караганды от интереснейшего пожилого преподавателя, не попытаться было дома в Павлодаре собрать аэросани на базе «газоновского» двигателя и лыж с пропеллером от «кукурузника»?!
Однако, что особенно знаменательно, именно в этой школе, именно в девятом классе мы переломили в себе замашки, характерные для периода подростковой неопределённости. Последней нашей шалостью был подразобранный стул.
Молодая учительница с крупной красивой головой была строгая, требовательность казалась порой издевательской, однако лично я, если как-то и научился писать, то благодаря ей. Позже она осталась в памяти самой любимой учительницей с этой школы. Но в тот день в классе воцарилась необычайная тишина, а когда это случилось, и над столом мелькнули на мгновение её ножки, стало ещё тише. Замечаний не последовало. Развалившийся стул она не тронула. Подошла к окну и достояла урок, отвернувшись от жалких недорослей, все как один сопевшие, усердно дописывая сочинения.
После того случая наша самая молодая учительница буквально «въелась» в наш класс. А я как раз крепко решил взяться за русский язык и литературу. Ведь совестливо перед родителями за первую четверть. Занятия пошли и дополнительные, и внеклассные, и по вечерам. Весь наш класс преподаватель заставила выучить «Реквием» Михаила Светлова ко дню Победы – каждый свою часть, а отдельные строки – хором. Весь класс она задействовала в артисты, а одного школьника привлекла с параллельного класса, того, где парней училось всего двое. Он был наглядным пособием воздействия среды. Длинный и тощий, как врач сказал бы – астенического телосложения с признаками преждевременного полового созревания и увядания. Парнишка-акселерат обладал загробным голосом. Ему преподавательница литературы и поручила куплеты, начинающиеся со слов: «Слушайте! Это мы говорим. Мёртвые». Да уж, творчески относиться к работе, в том числе к просвещению Митрофанушек, нужно уметь и издеваясь.
Но и пригласила же она однажды прямо в наш класс артиста из филармонии. Он стихи всякие читал, даже всю поэму «Василий Тёркин» Твардовского, ещё и приплясывал по теме. Наконец, артист нас спросил, чего мы ещё хотели бы послушать. Если б сейчас спросил, а тогда что мы знали? Но я был ошеломлён: неужели он всё знал, чего ни попроси? Зато учительница обратилась к нему за нас прочесть поэму Горького «Девушка и Смерть». Эффект для нашего возраста потрясающий! Как после самому было не выучить наизусть всю эту поэму, тем более что дома в энциклопедии я найду фотографию последней страницы поэмы из какой-то книги с автографом Сталина: «Эта штука сильнее чем «Фауст» Гёте (любовь побеждает смерть)».
Благодаря программе 9-го класса мне повезло познать и поэзию Некрасова. Многое из его творений пришлось вызубрить, чтобы доказать свою успеваемость и по литературе. Обернулась моя прилежность тем, что я полюбил необычного поэта. Приготовив целый реферат, я выучил его наизусть и напросился к доске. Весь взмок, пока выплеснул из себя выученную тему, и строгая учительница впервые поставила мне четыре, и то после шумной реакции класса. Согласилась ли она с тем, что ставила мне по привычке тройку, только за то, что я готовился, но и замечание-то было убийственное: «Может, и хороший был реферат, но я ничего не поняла». Хорошо, хоть класс понял, мы, сверстники, легко понимаем друг друга, как бы ни шепелявили, однако карагандинское замечание по поводу моей дикции оказалось последним. Позже в институте я призы получал за английское произношение, а девчонки признавались, как интересно меня слушать, когда выступал с докладами на студенческих конференциях. А когда отец однажды напомнил, что якобы говорю по-казахски с акцентом, я ответил: «Не в акценте дело, слов не хватает» – и взял первую попавшую газету на родном языке, стал читать. Я и теперь наполовину смысла прочитанного не пойму без словаря, но читал так, что отец удивился и восхитился.
Карагандинский школьный период ознаменован тем, что я не только перестал шепелявить, быть пацаном, а уже по всем статьям стал юношей. Здесь в Карагандинском горкоме мне сменили красный пионерский галстук на комсомольский значок с изображением В. И. Ленина.
Школа №15
«Командировка» закончилась. В Павлодаре я не вернусь в Восьмую школу. Десятый и одиннадцатый классы я учился в последней моей школе, тоже известной – Пятнадцатой. Возможно, не осталось жителей, знававших школу как чисто женскую. Быть может и не стоит возвращаться к вопросу о школах мужской и женской, но есть необходимость по понятиям этики и психологии преподавать отдельные предметы раздельно. Старшеклассники – уже народ трогательный, сентиментальный, юный, в большинстве страдающие первой и неразделённой любовью. Именно страдающей, но созидающей любовью. К сожалению, нынче чаще впору называть разрушающей и развращающей личность с юных лет. Но тогда-то шли 63-й, 64-й и 65-й советские годы.
Математику и классное руководство вела милая и добрейшая Рубцова. Она любила на контрольных уроках раздавать несколько вариантов заданий. В десятом классе поначалу применялись обычные два варианта, только бы отличались задачи с соседом по парте. Но когда я подружился со всем классом, с контрольными работами вдруг стали справляться все. Среди них были три одноклассника ещё с восьмого класса школы №1. То, что они не вспоминали моё прозвище, будто его никогда и не было, трогательно указывало на качественные перемены уже через два летних каникулах и учебный год от подростка к юношеству, как в них, так и взаимно во мне. Кроме того, наш юноша резко расширял круг общения, в ареале Павлодара 60-х годов он обычно был знаком как минимум со сверстниками половины города: кто с кем и где учился, теперь играло больше адресную роль.
В принципе психически и нравственно нормальный парень мог без проблем учиться уже в любой школе, тем более родного города.
Такова жизненная потребность поиска друзей для будущей взрослой жизни и расширения знакомств с юными представительницами прекрасного пола. Взрослая жизнь манила безграничными возможностями, но нужно согласиться, она и менее предсказуема и более жестока короткого и прекрасного юношеского периода «души порывов».
Мои математические способности бывшие одноклассники помнили, быть может, и слухи дошли об олимпиадах в восьмом классе. К концу последнего учебного года классная руководительница довела число вариантов до шести на весь класс из 25-ти учеников. То есть до одного варианта на остальных четверых кроме меня, распределяя их между «игроками» не просто в шахматном порядке, а уже ходом коня. Пока она писала задания на доске и затем распределяла варианты, с упоением указывая на каждого ученика, я уже срочно их решал. Милая Римма Владимировна, оказывается, любовалась моей виртуозностью, упорно делая вид, что абсолютно не замечает, как я успевал решать, а класс терпеливо ждал – успею, не успею поставить решения, тогда они за считанные минуты размножали шпаргалки для остальных по трое.
Большое значение в моей успеваемости имело и то, что рано уразумел, что при огромном желании можно обойтись и без преподавателей, только бы толковый учебник иметь. Что-что, а с учебниками в советское время проблем не было, почти у каждого из нас дома хранился полный комплект книг за все классы. Книги помогали вспомнить прошлые материалы, хранились для следующего поколения. Кроме того найти в советское время грамматическую ошибку или неправильное слово в печатной литературе, тем более в учебнике, было нонсенсом. Дополнительно к учебникам в моём доме имелся почти полный набор увлекательных книг Перельмана от «Занимательной геометрии» до «Занимательной астрономии». Физику учил не иначе как по трёхтомнику Ландау из библиотеки моего старшего брата. Во главе справочной литературы, собранной отцом, сестрой и братом, царствовала Большая Советская энциклопедия. Все её 50 томов мы с младшим братом листали с раннего возраста. Повзрослев, уже играли: заказывали слово, давали ему определение, затем, найдя его в энциклопедии, сравнивали с официальным текстом.
Тем не менее, если жизнь подарит встречи с талантливыми преподавателями – это счастье. Особенно в математике важно начало, во мне оно от отца и таких учителей как Светлана Васильевна из Пятой Начальной школы, Лидия Владимировна и Тамара Ивановна из Первой школы. Начало любви к русской литературе было от Анны Севастьяновны Соха – директора Первой школы, к физике от брата. С Пятнадцатой школой связано моё начало как химика. От Колораджио Нинель Георгиевны – уже в стенах института – моё увлечение высшей математикой, Владлена Мироновича Карлинского – терапией, Эдуарда Николаевича Красилова – иглорефлексотерапией, Эльги Акимовны Эдельштейн – детской неврологией, от Стаса Петровского – психиатрией и гипнозом, от Сашки Колесникова – сексопатологией и так далее. Но многое и многое познавать приходилось по книгам и личному опыту, а ещё большему и интересному познакомиться… не свела судьба.
Физику в Пятнадцатой школе вела сама директор. Вызвав в первый раз к доске, она внимательно отнеслась к моим ответам, затем заинтересовалась, наконец, сунула мне в руки конденсатор и спросила: «Какое здесь соединение элементов?» Впервые держал такую штуку в разобранном виде в руках, но это ослик мысленно не разложит конструкцию в известную для школьника схему, я уверенно ответил: «Параллельное». После такого опроса я понял, что за последующие отметки можно было не волноваться.
И не только она оценила меня. Моя одноклассница, выпустив очередную стенгазету, под моим изображением у каких-то пультов подписала новогодние пожелания. Так я однажды обратил внимание на взгляд голубых глаз с соседнего ряда парт. За школьной партой родилась моя первая любовь.
Подвести итог всем моим школьным годам сложно. Остаётся и вопрос: на пользу ли такая неоднократная смена школ и одноклассников (в среднем по полтора года на каждый класс)? Я не жалею, что из-за смен школ не стал официально ни слесарем, ни водителем 3-го класса, ни столяром от школы №15. Вспоминается рассказ одной поэтессы, её отец был офицером Советской армии. По долгу службы отцу часто и неожиданно приходилось менять место дислокации, семье – место жительства, а ей посреди четверти – переходить в другую школу и привыкать к новому классу и новым учителям.
Дорога к высшему образованию
Через одиннадцать лет после школы я окончу Карагандинский Государственный медицинский институт. В институт поступлю с первой же попытки, но не сразу после школы как многие одноклассники, и не сразу справлюсь с первым семестром. Если я и стал врачом, то через боль, упрямство, терпение и труд. Первые два года после школы уйдут на попытку, вернуться к возможности ходить, поплатившись последующими семью годами жизни приступами болей. Когда кризы оставят меня, то окажется предвестником того, что ещё через семь лет вернусь к костылям, и ещё через семь лет стану колясочником.
Впервые надвигающуюся катастрофу, всей трагедии которой не подозревал, почувствовал летом в Баянауле после десятого класса – в мои последние школьные летние каникулы. Резко встанешь, ноги и поясницу охватывала непонятная скованность. Осенью уже ходил в школу не иначе как после предварительной разминки. Зимой заметил, что не могу срываться со всей ватагой, ноги что-то сдерживало при попытке бежать. Я понял, что медленно и упорно перестают слушаться ноги. Будучи школьником выпускного одиннадцатого класса, весной я впервые добровольно явился в кабинет ортопеда-фтизиатра, и меня немедленно вернули в гипсовую кроватку. Аттестат выдали с итоговыми отметками без сдачи выпускных экзаменов.
Впору впасть в отчаяние: «Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог...» Но в том непомерно огромное преимущество молодости, когда нет места унынию: впереди надежды и мечты от ощущения бесконечности жизни. Увлёкся немкой, правда, не я один, другая девчушка из какого-то далёкого аула, заглянув в мою палату, подсела с просьбой научить её на мандолине играть, одноклассницы навещают непременно с улыбкой и оптимизмом. А с Зиной, оторвавшись от гипсовой кроватки, выбравшись после ужина через окно с мандолиной, я и вовсе исчезал, затерявшись за околицей больничных корпусов в зарослях протоки Усолка, за ней нас ожидал живописный закат над поймой Иртыша.
Таково моё вступление в свободную жизнь с завершением среднего образования.
Больница была барачного типа – каждому отделению свой барак. Практиковалась и веранда при бараке для лежащих больных. Весна в Павлодаре не такая уж ровная, как в Алма-Ате, а в разгаре лета на веранде я познакомился с «павлодарским» дождём. Это когда туча солнце накрывает, ты натягиваешь простыню на голову и убеждаешься, что не будет холодно от ветра и наступившей внезапно темноты, не будет мокро от дождя, эта туча – из песка. Прекращалась песчаная буря, рождённая эрозиями поднятой целины, также внезапно, через секунды вновь солнце, затишье.
Вокруг корпусов стелилась голая степь, не считая зарослей поймы Иртыша с западной стороны. Протекает очередная больничная жизнь.
Туберкулёзники под эйфорией от интоксикационного воздействия продуктами жизнедеятельности палочки Коха народ влюбчивый и горячий. После ужина от барачного городка на закате дня в разные стороны по степи разбредаются пары в больничных пижамах. Я же прилежно засыпаю на веранде. Летом поздно темнеет, а вставать нужно рано-рано, чуть свет договорились мы с ровесником сбежать с рыбачьими снастями на Усолку, где мы припрятали с ним в кустах старую деревянную лодку, сплавленную нами для забавы из соседнего поселения.
Хоть и полагался строгий постельный режим, да кто спохватится, не те времена. Обходы были от случая к случаю, достаточно к завтраку не опоздать, тогда уж точно лишние тарелки внимание привлекут. Бывало и с тихого часа мы вдвоём сбегали на Усолку.
Течения почти не чувствовалось на той протоке, мы без особых усилий подгребали к посёлку, из-за кустов наблюдать за аульными купальщицами. Где уж тут место для грусти! Сегодня может и нахлынуть печаль за того парня, напоминающего котёнка в одном селении, перешибленного об косяк закрывавшейся дверью, с парализованными задними лапками он беспечно резвился с занавесью, шустро перебирая одними передними.
Грустить и напрягать мысль, было отчего! Знаний по медицине у мальчишки равнялись нулю, однако смекнул: если что-то не предпринять, то однажды окончательно и навсегда не сможешь встать, как и соседи по койкам. И он написал письмо врачам костно-хирургического отделения КазНИИТ. В том письме я привёл им историю десятилетней давности и одно имя, которое я помню с детства. Как не запомнить, если мы его повторяли каждое утро в течение нескольких лет. Адреса я не знал и подписал конверт просто – «г. Алма-Ата, Научный институт туберкулёза, Марьям Мусеевне».
Тем временем отпросился на сутки из больницы. Лечащий врач не мог отказать мне, попасть на выпускной вечер. Не вспомню сервировку длинного стола, но помню сказку: за мной ухаживала фея по имени Зина! Я и шампанского не попробовал, без того опьянел от соприкосновения плечом к плечу подсевшей восемнадцатилетней красавицы. Ходить я ещё мог, да бегать и танцевать, уже не получалось. Осмелился пригласить Зину лишь на танго, но, подойдя к ней, я споткнулся, чуть не упал, если бы она не поддержала. Грустить и напрягать мысль, было отчего!
А больницу вскоре вдруг то ли закрывали на ремонт, то ли расформировывали (через тринадцать лет, когда я приеду в знакомые до боли корпуса, в них будет располагаться инфекционное отделение районной больницы, заведовал им мой сокурсник Михаил Петрович Бирюков, он меня и вызывал через санавиацию для консультации как невропатолога). Гипс мы с удовольствием запинали, больных, кто мог ходить, отправили пешком до автобусной остановки у трассы на Лебяжье.
Вот и строгий постельный режим, медработники больше не обеспокоены ответственностью. Мы приоделись в одежды из дома, интересно, о чём гадали пассажиры автобуса, пока мы ехали до города с песнями под аккомпанемент мандолины? Моему рыбаку предстояло в район добираться, я привёл его к себе домой, на следующий день мы приобрели ему билет на автобус до какого-то села. Жаль, имени не подписал под фотографией. Жив, здоров ли? Если б объявился, он многое подтвердил бы из того, чему нынче не поверят. А сфотографировал его, потому что к тому времени я уже настоящим фотолюбителем был, от старшего брата в Караганде перенял, а он фотоделу учился ещё школьником у самого И. В. Лагутина, в то время директора нашего краеведческого музея.
Три года тому назад – уже в нашем ХХІ веке – Ивана Васильевича не стало, несколько дней не дожившего до своего 101-го дня рождения. Влюблённый в наш Баянаул, он был известнейшим художником, скульптором и краеведом. Ветеран Советско-Финской и Великой Отечественной войн был другом нашей семьи.
А тогда дома постепенно мне становилось хуже, паралич прогрессировал, и по вечерам мои друзья выносили меня на крыльцо. Я лежал, они допоздна пересказывали наши приключения, играли на гитаре, много мы знали песен, особенно на слова Есенина.
Из тех друзей детства на сегодня никого нет, я до сих пор храню высохший эдельвейс, сорванный на вершинах алма-атинского Алатау моим другом – Юрием Гореликовым, нашим любителем-альпинистом. Анатолия Воронкова я ещё успел навести в этом веке уже на иномарке, съездив к нему в Барнаул, прихватив для него красивый добротный казахский шапан с малахаем.
Однако в августе того первого после школы лета неожиданно пришёл ответ из Алма-Аты с вызовом: «Мы помним тебя, знаем, что с тобой, немедленно приезжай».
В столицу меня сопровождал мой двоюродный брат. Оттуда Аман уедет дальше на Украину служить в армии. В Алма-Ату я летел, лёжа на носилках. В аэропорту ждала «скорая помощь», на ней и доставили меня в пенаты. Это было 13 августа, только через год 13 августа, удивительно, но тринадцатым рейсом самолёта я вернусь домой в новом кожаном корсете, на костылях, и сам.
Узнал поседевшую Марьям Мусеевну, по-прежнему вела детские койки, которые теперь занимали другие палаты нашего крыла здания, но она периодически заходила в нашу уже взрослую палату, чтобы навестить меня со смешанным теперь и материнским чувством: «Я узнала тебя, сынок: эти глаза – не забудешь!»
Да и палата была всё та же двадцатая – её и моя. Узнал всех, кто ещё работал здесь спустя десять лет: и ту медсестру со слезами в день смерти Сталина, и тех нянечек, что мыли нас на мокрых столах по субботам, и симпатичную, но уже пожилую доцента кафедры, продолжавшую приводить курсантов, показывать им нас и наши истории болезни.
Экспериментальная операция на позвоночник оставила мне на память шрам меж рёбрами длиной в 29 см, а хирургу военного госпиталя Нигай, передвигавшегося как Маресьев на протезах, и подрабатывавшего оперированием ещё и в нашем институте, – очередной материал для будущей его диссертации. Не могу судить, насколько операция была прогрессивна. С одной стороны, со временем я вновь буду передвигаться на костылях, а ещё через некоторое время – лишь на коляске. Но с другой стороны, успел окончить институт, и проработать в системе здравоохранения Советского Союза десять лет, потому нет теперь мне покоя ни дома, ни там, куда приеду: ко мне тянутся за консультацией, за помощью.
А пока после операции продолжался первый цикл моего «высшего» образования. Утешали письма из дома, от Амана из армии, от… Зины. «Что мне делать, – просил я совета у брата, служившего во Львове, – я влюбился в девушку другой национальности?» «Если любишь, при чём тут национальность?» – ответил Аман. За весь год от родных навестили меня однажды – моя сестра. Такое участие ближнего сердцем не забывается. Карлыгаш была врачом со стажем, когда я за полторы тысячи километров от дома лежал в послеоперационной палате и, еле дыша остатком подрезанных вместе со спайками к позвонкам с младенческого возраста полулёгких, просил поесть, что почему-то не позволялось. После рассказывали больные в общей палате, что меня чуть не потеряли на том операционном столе от серьёзной потери крови, всё отделение всполошилось. Но теперь я был голодным молодым израненным волком, меня посетила моя родная сестра, и я выживал. К сестре в Научном институте отнеслись уважительно, при ней созвали консилиум, это с её подачи мне назначили после перевода в общую палату инъекции гидрокортизона для предупреждения образования послеоперационных спаек; она убедила врачей, что я выдержанный и процедуру перенесу без жалоб.
Сегодня добавлю, что тот урок в младенчестве против коварных инфекций, дополнительно закаливший во мне мощный иммунитет против инфекций, и урок мобилизации ресурсов организма в юношеском возрасте при серьёзной потере крови в будущем меня ещё четырежды вытащат из безнадежнейших критических состояний.
Болей послеоперационных не ощущал, подозреваю, я их психологически заглушил, пообещав соседям по койке не ныть как некоторые после операции. Но когда оставались последние инъекции гидрокортизона, пришлось зубами скрипеть, только бы взрослые больные с восхищением отзывались о моей выдержке. Длиннющую стальную иглу вводили напрямую мимо остатков от грудных позвонков, стараясь достичь места резекций и трансплантаций. Проткнуть ткани толстой иглой с мандреном для последующего введения медикамента, требовало усилий для вмешательства в мою внутреннюю среду.
Через много лет, когда попаду в реанимационное отделение, и коллеги будут искать причину, угрожавшей мне в очередной раз – уже шестой случай от моего рождества, заодно сделают и снимок моих грудных позвонков. Я забрал те рентгеновские снимки себе на память как врач до сдачи их в архив. Рассматривая их, удивляюсь: как я выжил с таким позвоночником, работал так, как мало здоровым врачам достаётся, полнокровно жил и вырастил трёх сыновей?
С возвращением домой на костылях я мечтал вновь научиться ходить без них. Приседая за спичками на полу, с каждым разом разбрасывал их на одну больше. Оставив на берегу костыли, по застывшей реке добирался на ту сторону без подпорок. Ноги гудели, когда вновь подбирал костыли на обратном пути. Летом уже ходил с тростью, а после двухчасовой игры в настольный теннис, мог пробежаться. К сожалению, с тех пор больше не получается. Почему люди не любят бегать? Я соскучился по такому красивому задору, но уже много лет не снится, как мчусь, грудью преодолевая ветер: «Люблю ветер. Больше всего на свете».
Операцию перенёс в декабре, а через год и следующее лето я прилетел в Караганду поступать на лечебное отделение. На последнем вступительном экзамене – по химии – получил «четвёрку». Попробовал возмутиться, но меня успокоили: «У тебя и так баллов более чем достаточно».
Я стал полноправным студентом! Я был окрылён и решил, что теперь достоин свидания с Зиной. Ведь вновь на ногах, мало того, я студент ведущего медицинского вуза Казахстана. Ради свидания я прилетел в родной город на ноябрьский праздник. На павлодарщине была уже суровая зима. Самолёт подрулил на приличное для меня расстояние от здания аэропорта, а подвозки не было. Пассажиры давно вошли в здание, а я всё боролся с пронизывающим ветром со снегом, опираясь о трость и надеясь, что если сдует, с наблюдательного пункта диспетчерской заметят и помогут молодому человеку.
Однако в городе к вечеру наступило затишье, и я осмелился без трости зайти к Зине домой. Здесь она призналась, что дружит с кандидатом наук…
В год поступления в вуз я проучился только до зимней сессии. С конца первого семестра началась эпопея борьбы с послеоперационной болью, периодически сковывавшей спину от грудного отдела до поясницы, и далее по ногам, особенно правой. Стоило обратиться в студенческую поликлинику, тут же запретили учиться и направили в больницу. Новый «семестр» продолжился в стенах барачного типа противотуберкулёзного стационара теперь Караганды. На этот раз я был ходячим больным. Туберкулёз перенёс в младенчестве, от инфекции ничего не осталось в стерилизованном и вырезанном организме, но шлейф последствий тянулся через всю мою жизнь. К 1-му Мая нарисовал два лозунга по обе стороны входа в корпус, вспомнив уроки двоюродного брата в Баянауле. Хирург отделения восхищённый работой, которой я отразил юношескую мечту, пририсовав профиль женщины, тянущейся с голубем к солнцу, отблагодарил меня бутылкой медицинского спирта. Что я понимал в дозах? – впервые отключился от «принятого на грудь». Кореец парнишка, с кем вместе опустошили пол-литровую бутыль чистого спирта, который нагревался при разбавлении водой, был и покрепче и опытнее, всё ворчал, каждый раз прибирая за мной, когда я на минутку приходил в себя по причине тошноты. Проблёскивало беспокойство несостоятельностью ему помочь, но тут же вновь отключался. Зато позже от него научусь на гитаре играть и многим блатным песням, в том числе песням Высоцкого, которые в то время распространялись стихийно на катушках магнитных лент.
Летом из Караганды вновь прилетел в Алма-Ату по вызову. Первую ночь третьего моего явления в Институте туберкулёза за неимением мест я проведу под открытым небом возле корпуса. Обречённого, с воспоминаниями о последнем свидании с Зиной, меня беспокоили мысли не за будущее, молод, а – за что мне так достаётся в жизни?.. Моросило. В подсвете огромного города просматривались кремнистые очертания туч. Накрапывало, и было непонятно, то ли дождинки стекали по щеке, то ли это слезинки примешивались к дождю, хотел было попробовать на вкус, да не стал этого делать…
Здесь вновь пытались лечить, но уже тогда я убедился в беспомощности медикаментов, и вскоре, а в общей сложности через год как уехал из дома учиться, я вернусь к родителям, вновь в августе, из Алма-Аты. В конце октября уже дома мне исполнится 22 года.
На следующий год в Караганду приеду уже с младшим братом, окончившим десятый класс казахской школы №10 им. Абая. Но он не пройдёт по конкурсу, и я тоже не решился учиться в институте без его помощи. Брата призовут в армию, будет служить в Германии, и я крепко задумаюсь над своим будущим. Грустить и напрягать мысль, было отчего!
В свои 23 года – пенсионер, родители – пенсионеры, а впереди годы, требующие заполнения делом, несмотря ни на что. Пробовал сувенирный цех. До сих пор хранится отполированная деталь, выполненная из рога крупного рогатого скота, изображающая туловище с вытянутой в полёте шеей и головой аиста. Не успел прикрепить лапки и приделать заготовленные крылья. Зов будущей профессии, требовавшей больших знаний, пересилил все проблемы. Снова я был готов к вступительным экзаменам, но меня приняли без них, оформив академические отпуска. Так уж получилось, я вновь начал учиться на первом курсе с 1-го октября, вернувшись в своё студенческое общежитие через три года.
Пожалеешь того парня, если вспоминать о нём с высоты пережитого. Как день начинался с мучительных болей в спине, переходящих в ноги. Как по дороге в институт приступы возобновлялись каждые несколько шагов, заставляя останавливаться, а когда стягивало правую ногу, то, балансируя на трости и левой ноге, чтобы не упасть, скрывать проблему уже не удавалось. Стоило дойти до парадной храма медицинских наук, боли исчезали до следующего утра. Но если предстояли изменения погоды, то на занятиях приходилось делать вид, будто готовлю ответ, когда подъём со стула провоцировал приступ. Случалось, боль будила и среди ночи.
Второй свой первый семестр я завершил с одной четвёркой и вновь по химии, как три года тому назад на вступительных экзаменах. Я лишь сверкнул мамиными глазами по экзаменатору, да по-отцовски быстро сообразил, что спорить было бы бесполезно, если не унизительно. Зато понял, что повышенная стипендия зарабатывается тактикой методического труда.
Один раз явился на занятия без клюки, но к вечеру похолодало, и ноги слушались с трудом. Больше без трости передвигаться не осмелился, да и отец велел не ходить без предостережения прохожих о моих проблемах. Однажды показалось, кто-то пошарил мой полушубок. Выйдя из автобуса в мороз, понял, исчезли вязаные солдатского покроя варежки, их регулярно вязала мне сестра, так как в них не мёрзли пальцы в стужу, и удобно было держать трость. Тут меня приостанавливает представитель живущих «по понятиям». Сильно извиняясь, он вернул мне рукавицы, чтобы я не опирался о трость голой рукой, держа другой ладонью студенческий портфель. Белый халат зимой я носил на себе под полушубком, облегчив поклажу. Та же клюка однажды привлекла внимание и представительницу древнейшей профессии, столкнувшись с симпатичным прихрамывающим молодым человеком в автобусе, она искренне предложила ему свои услуги «за так». Видно, милосердие – не менее древнее явление в этом мире.
Врождённая гордость и горячая кровь подталкивали меня добиваться цели, но от отца во мне присутствовали ещё и гены выдержки и готовности к компромиссам. Что больше приносило удачу, трудно сказать, но от достоинств матери мне больше доставалось, возможно, и успехов. Первый курс я завершил-таки с отличием. На летние каникулы домой я прилетел с зачёткой, гарантировавшей повышенную стипендию на все последующие семестры, если продолжать в том же духе. На крыльце встретила мама, крепко поцеловав меня прямо в губы. Это было её эмоциональным признанием, что оценила меня – выстрадавшего, реабилитировавшего себя в сердце материнском. С тех пор она с гордостью всем говорила, что я – её самый любимый сын.
А на пятом курсе неожиданно заметил, что исчезли многие года мучавшие меня болевые кризы. Отвлекли от приступов болей романтичные приключения, и это иная тема – тема автолюбителя-студента.
В итоге, если охарактеризовать самого себя зрелого, есть во мне одно преимущество. Как сказала одна красавица: «У тебя глаза чистые, душа ясная!»
Да, я никому не делал ничего плохого. Если что и случалось невольно или по недоразумению, то я точно знаю, Всевышний мне всё прощает и без молитв.
Но за себя постоять – жизнь учила, и довольно жёстко. Поэтому есть и другая характеристика: «Он упрямый и жёсткий». Да, вылитый мама. Зато отец и тётя были очень добрыми, я бы сказал: чрезмерно добрыми. От них и у меня безграничная доброта, но… под контролем маминой упрямой осмотрительности. Да и современная жизнь этого требует.
Я трогал облака
Получив диплом, через год я окончу интернатуру по неврологии – делу всей моей последующей жизни, тем завершив через 10 лет со дня поступления в Карагандинский медицинский институт высшее образование. Тем летом и родилась идея отметить своё достижение восхождением на вершину Акбет. Но идея у нас с моими юными племянниками родилась к концу моего первого отпуска, и мы отложили мероприятие на следующее лето. Высшее образование – это системные знания, подтверждённые наличием вузовского диплома, для нас врачей – ещё и удостоверения о прохождении интернатуры по профилю. Далее будут учить Жизнь, Работа, Опыт, дополнительные курсы по специализациям. Отработав первый год уже самостоятельно, в свой очередной отпуск я приехал в Баянаул, будучи первым детским неврологом области, заодно и врачом-невропатологом санитарной авиации.
Я ещё передвигался с помощью трости. Со двора моей сестры вершина, соблазнительно маня, виднелась вдалеке за чередой хребтов. Я принял вызов. Тренированный молодой человек из посёлка до вершины и обратно за несколько часов дойдёт. Для меня же потребовался целый поход на пять суток. Высота составляет как ни как целый километр и ещё 23 метра над уровнем моря. Моей задачей было – преодолеть высоту своими силами, естественно, не без помощи моих молодых помощников.
Глазами ребёнка 39 лет – вечность, для пожилого человека – мгновение. Спустя время дневник нуждается в комментариях, их выделим курсивом.
Главные действующие лица – дядя и три подростка:
Вождь Племени или Зоркий Глаз – то, бишь, я;
Земляничная Лакомка – когда в округе есть земляника; он же Бледнолицый при отсутствии других бледнолицых, приехав на каникулы к тёте и двоюродному брату из Караганды, он ещё не успел загореть; он же Блестящее Стёклышко, когда ищем его очки, это популярное имя в быту за всё время похода ни разу не подворачивалось вспоминать, такая уж собранность у мужчин в креативных условиях (через десяток лет погибнет, оставив моему брату внучку и внука);
Раненый Нос, при нашем плохом настроении – Рваный Нос, он же Проводник, а при очень хорошем нашем настроении он же Следопыт, большой любитель-исследователь родного края, – накануне ушиб нос и ушёл с нами в поход с наклейкой на переносице, много позже от него будут два внука у моей сестры;
Чёрный Буйвол, при хорошем настроении – Чёрный Буйволёночек – кузен моего от сестры племянника, он первым начнёт трудовую деятельность – водителем тяжёлых грузовиков, затем неожиданно по моим стопам окончит институт, станет невропатологом, даже имена у наших жён будут одинаковые.
Дополнительное действующее лицо: Мама Краснокожего или Делаварская Мать, в миру – мама Раненого Носа, в быту – моя сестра.
18.07.78. Первый привал и возможность начать записи. Содержимое трёх рюкзаков: фотоаппарат – зеркальный «Зенит», дневник, ручка, молоток с зубилом, консервы, спички, сахар, соль, ёмкости для родниковой воды, литровая банка варенья земляничного (понятно, в первую очередь для кого), плитка чая, карты игральные, шахматы с кубиком, два одеяла – по одному на двоих, брезент – один на всех, аркан 5 м – для меня, кружки и ложки по 4 штуки, кастрюля. Кроме того при нас: два ножа, томагавк, он же топор, два бинокля, посох при мне и перья на наших головах, правда, не соколиные, но тетерева, подвязанных лентами.
Наш очень воинственный отряд до первого привала сопровождала мама Раненого Носа. Она донесла с собой полную сумку свежеиспечённых пирожков и бидон чая, с надеждой, что эту ночь мы ещё поспим, наевшись по-домашнему, и кое-что из её продуктов ещё перекочует в наши рюкзаки. Она и сама большая любительница прогулок на природу, и, по-моему, единственная мама в Баянауле, которая не боится отпускать своих детей гулять по их владениям – прериям.
Моя сестра отличалась хорошим знанием края, собирая лекарственные травы, мумиё, грибы, ягоды. Много лет позже, когда сестры не стало, передвигаясь вне машины только на коляске, решил однажды добраться до пещеры Аулие-тас. Собрав толпу сопровождения на кордоне за зоной отдыха Жасыбай, мы вышли в пеший путь. Каково было моё изумление, выяснив, что никто из местных жителей не знал дорогу к пещере, затерявшейся среди скал на некоторой высоте! Вот когда я пожалел, что заблаговременно не привлёк к мероприятию своего племянника. Тем не менее есть уникальное подтверждение – фотография моего силуэта на инвалидной коляске на фоне панорамы неба с отдалённым пейзажем с высоты, обрамлённой тёмным контуром выхода отснятого из глубины пещеры.
Ягод здесь – на каждом шагу, витаминами наш серьёзный поход обеспечен. Произрастает даже чёрный шиповник, по словам Мамы Краснокожего во всём мире встречающийся только здесь, местность моих предков уникальна.
Вышел наш отряд делаваров в путь в полдень. За населённый пункт Раненый Нос предварительно вывез меня на велосипеде, чтобы не привлекать долго внимания посторонних перьями на голове и моим посохом. Первый военный совет провели после короткой приостановки у черёмухи, пока возвращался домой велосипед. Вождь Племени: «В этом нелёгком походе наши характеры вывернутся наизнанку. У кого какие есть слабые места, все высветятся. Кто передумал? Никто. Тогда вперёд».
Прошли лес. Вдоль опушки шла дорога – след цивилизации. Вскоре и она исчезла, остались звериные тропы... коров. У оврага мы кроме Земляничной Лакомки, объевшегося по ложбинам малиной, наскоро перекусили, дальше двинулись вдоль русла талых вод. Долго по руслу шли из-за моей медленной с опорой о посох и плечи помощников походки, затем свернули с неё и пересекли поляну «Двух сосен». Ещё бросок сквозь бурелом и нагромождение камней и вот мы у родника – первого запланированного Проводником привала. С половины шестого вечера до темноты летом ещё достаточно времени, чтобы сварить ужин на костре и устроиться на ночлег.
Делаварская Мать всю дорогу успевала собирать и подкармливать нас ягодами. И теперь масса наставлений: «Советую переночевать вон в той пещере, а то к роднику ночью всякие звери придут на водопой и съедят вас».
В конце концов, Раненый Нос метко заметил: «Мы индейцы или пионерлагерь?» На этом мы со смехом расстались. Напоследок моя сестра сказала, что уже 10 минут седьмого. Всё, больше с нами ни мам нет, ни часов (индейцы без часов ориентируются).
Дальше женского пригляду за нами нет... но сама местность очень красивая и у нас много – сегодня – еды, много пирожков. Делавары, отдохнув на брезенте, поиграв, то в карты, то в игру с кубиком на шахматной доске, которой я их научил, начали разбивать бивуак. Кругом ни души. Лишь пробираясь вдоль оврага встречали двух бледнолицых – он и она. Мы, видно, нарушили их уединение – они срочно скрылись в противоположном направлении. Впрочем, звери и влюблённые – для нас одно и то же. Через поляну провожали нас бродячая собака и корова. В Баянауле нет затерявшихся коров, в такой живописной местности нельзя заблудиться, здесь бывают затосковавшие домашние животные. Долго слышалось её мычанье. Теперь ни звука цивилизации. Солнце на глазах скрывается за сосны, за ту сопку, хочется горячего ароматного супа.
В оврагах, ущельях и прямо на голых скалах выживают оригинальных форм берёзы, названные нами «развратными». Много ольхи росло по оврагу, значит, вода здесь есть. И действительно, нет-нет, да и пробивалась она местами, когда пробирались по руслу. Попадалась и пещера. А причудливых камней кругом, каждый неповторим!
То, что нас учат по географии ориентировке на местности, здесь не пройдёт. Муравейники в этом краю трудяги-насекомые располагают там, где им удобнее, тоже и с кронами деревьев, только запутают: ветви пышнее с той стороны, где больше света, а не с той, по какой солнце вертится. Да и по звёздам не сразу определишь Север. Хоть и яркие они над соснами, но уникальная гористость в степи, собирая единичные по просторам облака, как раз над нашей головой прикроет полярную звезду.
Однако заблудиться действительно невозможно, даже корове. В полной темноте просматриваются неповторимые силуэты скал, ложбин, деревьев, и нужно иметь совершенно слабую память, чтобы не запомнить их очертания или не ориентироваться маяками вершин. Здесь на любую высоту залезешь без альпинистской амуниции. Нужно лишь голову иметь и тренированность. Выбирать надо путь заранее, осмотрев скалу со стороны. Когда заберёшься за выступ, знаешь, куда затем повернёшь. Знаешь, потому что предварительно запомнил панораму невидимую с этой точки. Именно тренировка воображения влияет на рождение в этом краю стольких учёных и генералов.
По предложению Раненого Носа родник мои племянники назвали «Первый Привал». На ужин было использовано: полторы булок хлеба из трёх и несколько пирожков из оставленных Делаварской Мамой, банка «Скумбрии атлантической обжаренной в томатном соусе», пакет супа, чай с сахаром. Выявилась первая проблема – хлеб, и вспомнили, что не взяли картошки. А пока от первых впечатлений и плотной еды – спать.
Живые твари. Отрядом замечена была пара гадюк, а при подходе к роднику видели двух ящериц. Под закат солнца спешили две белые коровы с двумя белыми телятами. Приостановились, уставились удивлённо. По тому, как они уверенно двинулись дальше и скрылись где-то внизу, поняли, что они курсируют по своим знакомым местам отдельно от стада и от своих хозяев. Наступила та уникальная баянаульская ночь, когда над нами говорливая горлица летает, а охраняет наш сон в бесшумном полёте летучая мышь.
19.07.78. Второе серьёзное препятствие – холод спозаранку не тётка. Обнаружилось это с рассветом. Ночью недолго светила полная луна, затем небесную панораму Куинджи плотно закрыла облачность, но была вера, что утром как всегда взойдёт солнце. Однако дождь собирается.
На военном совете решили: Бледнолицего, единственно догадавшего взять куртку, и Рваного Носа, отдав ему дополнительно одну из наших рубашек, отправить в вигвам, как бы доложить Маме Краснокожего о нашем благополучии, чтобы дальше не волновалась, так как за целый предстоящий день мы теперь далеко уйдём. На самом деле – за пополнением продуктами и тёплой одеждой. Когда двое делаваров ушли на задание, для оставшейся пары началось третье испытание – промозглый затяжной дождь. Пробовали у костра отогреться, но затем постелили подсыревшее одеяло между деревом и камнем с подветренной стороны, укрылись таким же одеялом и брезентом сверху, друг к дружку прижимаясь, уснули.
Разбудили нас наши разведчики. Принесли свитера, две булки хлеба, литр молока и книгу. При выходе их из дому часы показывали 10 минут восьмого. Как же рано, однако, мы их командировали, и как быстро их организовала и отправила обратно Делаварская Мать, беспокоясь за нас. Разведчики отогрели под нашими согретыми укрытиями свои мокрые ноги, пока я и Чёрный Буйвол перекусывали, и мы тотчас тронулись в путь.
20.07.78. Пережили вторую ночь походных условий, встречаем второе утро на лоне Второго Привала. К утреннему холоду мы адаптировались: закон выживаемости требовал. За вчера сложилось и кое-какое представление о нашей родной Природе.
Живые твари. Горлицы всю ночь перекликались, а сороки – с раннего утра. Не только в этом особенность баянаульских ночей. Что-то ещё мягко периодически трещит всю ночь. По словам Раненого Носа одно насекомое своими усиками трёт, ему однажды удалось его наблюдать. Засветло видели белку, успела вперёд нас делом заняться.
Растения – самые разнообразные, ботаника надо. Заросли папоротника встретили, всего лет четырнадцать тому назад их очень много было, сразу же за околицей попадались, теперь же только здесь увидели. Вымирает растение детства. Когда-то папоротник был гордостью в моём школьном гербарии.
Растение реликтового мира распространялось по всему земному шару от экватора до Арктики и Антарктики. Особое многообразие его было во влажных лесах тропиков, в лесах по склонам Гималаев, в зоне облаков. Это мезозойское растение обильно произрастало и в нашем Баянауле. К сожалению, произрастало...
Долго солнце никак не всходило, прилежащая гора мешала. Не ранний рассвет, где-то часов 8 или 9. Бледнолицый читает, Раненый Нос ходит взад-вперёд, то ляжет, то сидя обдумывает предстоящий путь, выбор маршрута – ответственность на нём. Один Чёрный Буйвол продолжает крепко спать.
Трудный вчера был день. Некогда было вести записи и во что-то играть. Чуть согревшись, дальше мы отогревались в пешем походе, которому посвятили весь день, коротко перекусывая по пути. Преодолели два перевала и взошли на этот третий. По камням вверх через буреломы в сумерках мы поднимались до макушки нашего последнего за вчерашний день восхождения. Ранним утром открылся красивейший пейзаж!
С двух сторон седловину верхней точки этого участка пути, ставшей нам Вторым Привалом, оформляли причудливые камни скал. Позади нас с этой высоты виднелся Баянаул и за посёлком – самое большое озеро Баянаульского района Сабындыколь. А перед нами – представился Акбет во всём своём величии, но, как выразился наш Следопыт, по пояс в тумане. С высоты нашего Второго Привала просматривалась гора с самого подножия далеко внизу и часть подъёма последнего участка нашего предстоящего восхождения, сама вершина была скрыта за тучами.
Наш Проводник так описал предстоящий путь к видимому подножию Акбета. Величественная картина исчезнет, когда спустимся с нашего перевала, потом всё повторится ещё и ещё раз, пока не преодолеем последние перепады. По дороге ещё предстоит пересечь серпантин, прежде чем в последний раз спустимся к конечной цели внизу, и затем предстоит штурм самой высоты – шаг за шагом, метр за метром, снизу до вершины.
Трудность предстояла ещё в том, что наш проводник и сам был впервые в тех местах за серпантином, подъём просматривался частично, так что наилегчайшего пути никто не знает. Но маршрут, что мы пройдём, Раненый Нос запомнит раз и навсегда. Он всегда крепко запоминает места, где однажды проходил.
Из вигвама Мамы Краснокожего мы отправились в ставший привычным солнечный летний день в самую жару полудня. Никто не ожидал, что погода резко сменится, уже вчера мы трогались с Первого Привала при моросящем дожде. Рваный Нос «успокоил»: «Так и положено, когда тревожат Дух Гор». Ещё на Первом Привале наш проводник инструктировал: «Вон видите просвет между пиками, там будет наш Второй Привал». И мы перевалили, потом ещё раз, пока не забрались третьим восхождением до этого «между пиками». Сижу теперь на этой высоте и изучаю предстоящий маршрут, наполовину приоткрытый Духом Гор. И мы выбрали ту полосу, наиболее зеленевшую ленточкой по направлению к облакам, значит, там будет достаточно помощников из причудливых баянаульских сосёнок. По направлению к этой ленточке и был избран путь. Там, где редко ходит человек, много дров под ногами, и «мы выбираем трудный путь».
Момент моих раздумий был заснят. Сижу, стало быть, с перьями в волосах, гордая осанка и грозно устремлённый взгляд в сторону вершины. Начало нашего пути ещё согревало Солнце, но на следующей фотографии – на спуске к подножию вершины – я был уже плотно одет, потому что погода вновь обернулась пасмурной, а вершина наша на кадре по-прежнему была там – за туманами. Дух Гор и вправду игрался с нами погодой: пока пересечём серпантин, вновь будет солнечно, а на самом низу и безветренно. Но с началом восхождения над головой сгустятся облака, потом тучи, пойдёт дождь, а саму вершину мы «заселяли» кромешной ночью в ливневую грозу и пик был открыт всем ветрам мира.
Далеко внизу змеёй извивался жасыбайский серпантин, в отдалении слышался рёв надрывающихся двигателей автомашин. Предстояла задача: спуститься, перейти ручей, за ручьём незаметно пересечь дорогу. Незаметно и быстро, потому что краснокожие не любят попадаться без надобности на глаза пришельцев. Третьим Привалом станет – вершина Акбет на высоте 1 км 23 м над уровнем моря. План был принят единогласно.
Сдержанно перекусив, половину оставшейся провизии аккуратно обернув целлофаном, замаскировали под камнями: часть картошки, заварки чая, булку хлеба, две банки консервов. И начался изнурительно-длинный марш-бросок. Спускаться было не легче. Наши альпийские луга, до которых коровы не добредают, здесь душистее, ягоды земляники – ещё крупнее на сладость Земляничной Лакомке. Трудность дополняла высокая густая трава, предательски цеплявшаяся за ноги. Чтобы не терять время на таких лугах, решили прибегнуть к транспортировке, было не до принципов: мы горели огромным желанием достичь вершины именно сегодня – третьего дня похода. Сторона когда-то горела, трава была в виде густого мощного молодняка. Из двух стволов молодых берёзок сделали носилки, на них погрузили меня и один рюкзак. Затем решили, что меня лучше по очереди носить на спине, а все рюкзаки сложить на носилки. В конце концов, носилки не выдержали, при переходе через ручей треснули.
Чёрному Буйволу, как самому сильному, поручили быстро пересечь со мной полотно крутого участка серпантина. Остальные ждали в зарослях уже за дорогой, когда мы двое в полной индейской военной амуниции, сделав вид, что стоим просто так, пропускали медленно сползающий автобус. Одну молоденькую пассажирку с отвисшей челюстью, с окна автобуса уставившейся на нас, успели спросить: «Чего смотришь?»
Мне было за тридцать, спутники – несовершеннолетними. Возможно ли нам сегодня так здорово играть, когда всем уже за полвека? Или осталось напиваться до насморка и лишь вспоминать романтичное прошлое? В 2006 году Вождь Племени ухватится за предложение, высказанное то ли Раненым Носом, то ли Чёрным Буйволом. На деле предложение оказалось сиротским застольным проблеском, едва согревшим сердце Вождя. Идея втроём навестить могилу Земляничной Лакомки в Талды-Кургане, познакомиться с его внучкой в Алма-Ате, витала год и также канула в Лету. Старый Вождь, верный своим идеалам, через год сам совершит хадж со своим взрослым первенцем, совершив с ним в конце лета 2007-го года автопробег по Казахстану – вдвоём на весь просторный минивэн японского производства. В первую очередь мы, доехав до Алма-Аты, навестим невестку моего старшего брата, её взрослых детей и внучку, с ними отправимся в Талды-Курган к могиле моего племянника, которого я когда-то нянчил, когда учился в Караганде в девятом классе. А чтобы в следующее лето отметить юбилей восхождения, о том не были мы способны даже намекнуть. Да, уж, как долго я, однако живу!
За трассой мы и вовсе отдалились от цивилизации. Хоть и продолжали мы спускаться, но это было на высоте, периодически приходилось вновь взбираться, чтобы затем ещё ниже спуститься. Земляники стало слишком много, на каждом шагу. Вдоль ручьев – заросли малины, смородины, черёмухи душистой. После полудня взошли на очередной перевал – последний пред Его Величеством Пиком за туманами. Впереди под нами стекал последний ручей, который перешагнём, а прямо пред очами – высится громада, которую покорим. И мы продолжили свой путь «опасный, как военная тропа»...
21.07.78. Вот где пригодилось со студенчества владение стенографией – успевать фиксировать репортаж, который дома расшифрую, как когда-то лекции профессоров.
После последних вчерашних строк оставшийся день до глубокой ночи отряд больше не останавливался: мы осуществляли свершение подвига – восхождение на Акбет. Интересно, что за весь день лишь завтракали – молоко с лепёшками, перед серпантином перекусили лепёшкой с родниковой водой, и только за серпантином однажды разводили костёр и спешно, но плотно в последний раз поели. Рацион приблизился к военному. За последний наш обед употреблено: булка хлеба, скумбрия уже не обжаренная, суп, правда, теперь сразу из двух пакетов. Заметим, что на Первом Привале было съедено 1,5 булки при обильной подкормке Мамой Краснокожего пирожками и после плотного обеда ещё дома, и интуитивную потребность не в лишних калориях, сколь в минералах, витаминах, биологически активных веществах. Правда, чаю было выпито всего по 50 мл с добавлением по куску сахара. Причина походная: за водой спускаться вниз к ручью никто не хотел, экономили силы, воду кому понадобилось, допивали по дороге при переходе ручья…
Вершины достигли ночью. Рвал ветер, где-то рядом сверкали молнии, гремел гром. То ли дождь, то ли мы просто находились в самой туче, но было мокро, по нам, по облакам, по камням, кругом стекала вода. Как мы не сорвались с уступов скалы, затаскивая в пещеру вначале меня, сбросив рюкзаки, затем возвращаясь бегом за вещами? Не осталось сил хотя бы вприкуску поужинать и приготовить элементарный ночлег, уснули прямо на мокрых камнях, между ними сбегала под уклон к выходу сконденсированная из облака и стекавшая с нас вода. Мы доверились Духу Гор.
Больше всего волновало сквозь сон: не простудились ли мои спутники, и что скажу их родителям? Дух Гор меня пощадил: хоть бы жалкий насморк у кого за весь поход!
Утром, рано ли поздно, скорее всего рано: до того мы теперь не разбалованы, – все проснулись одновременно. Но из-за тумана дальше метра было не разглядеть. Развели огонь, о, это мы умели в любую погоду, а в ответственных местах при необходимости, чтобы нас не засекли бледнолицые «охранники» природы, мы доверяли разжечь огонь нашему Следопыту: он умел разводить огонь так, чтобы дым не выдавал нас, а стелился понизу. Эту сноровку он демонстрировал при разжигании огня у серпантина, никто из посторонних не заметил, как невдалеке от их пеших прогулочных троп плотно обедал у костра отряд краснокожих, готовившийся к серьёзному восхождению.
Теперь на вершине мы сами никого не видим, сноровку применили на то, чтобы огонь разжёгся как можно жарче согревающим и осушающим пламенем. Протянули канат, служивший мне для скалолазания, развесили на ней всю одежду, потому что сухих вещей не оставалось. И не прогадали. Облака вдруг начали рассеиваться, а когда увидели землю далеко внизу, невольно у всех вырвалось как в океане у моряков: «Земля-а-а!»
Вскоре и солнце засияло, Дух Гор окончательно нас оценил, одобрил и принял в свои объятия. Мы заслуженно не спешили, грелись, завтракали, обедали, фотографировались, фотографировались.
На первой фотографии с этой высоты ничего в тумане не видно кроме съёжившегося от сырости на фоне «молока» Земляничной Лакомки. Но на дальнейших кадрах панорама расширялась. Когда небо полностью прояснилось, просматривалась вся округа – с одной стороны гор Баянтау виднелся Баянаул, у подножия Акбета с северной стороны – Торайгыр с Кызыл Шіліком. Виднелись все четыре крупных озера – Сабындыколь, Жасыбай, Торайгыр и вдалеке ещё Біржанколь.
У входа в нашу пещеру, что на вершине Акбета, есть чуть выступающий квадратный уступ на уровне груди. Плотно позавтракав, отогревшись уже и на солнце, мы с воодушевлением долбили зубилом и молотком наши имена и дату, а после нужно было как-то сфотографироваться вокруг этой гранитной таблички вчетвером.
Вождь Племени на то и вождь, всегда выходил из положения. Первым позировал Чёрный Буйвол, прикрыв своей могучей грудью подписанный камень, зато голова проецировалась прямо над надписью. На следующем негативе уже остальные без него: Следопыт стоит слева, я справа, а Земляничная Лакомка уселся под нашей скрижалью. Остальное было делом фототехники. Дома у меня на чердаке была утеплённая фотолаборатория без окон и дверей. Вход в неё только снизу из спальни через люк в потолке, и только по канату, даже, когда не мог ходить без костылей, руки были ещё крепкими. Когда-то это просторное гнездо родилось в связи с неудобством для фотодела каждый раз ждать ночи и зашторивать окна. Строила её тайно по ночам, пока соседи спали, а семья брата жила в Алма-Ате, та же наша индейская компания, то есть мы вчетвером.
И вот в ней после похода я экспонировал негатив с изображением группы, прикрыв участок позитива под анфас Чёрного Буйвола. Затем под красным светом через фильтр фотоувеличителя наводил на эту же фотобумагу негатив с Чёрным Буйволом, затенив теперь весь остальной кадр, не закрывая лишь портрет нашего друга. Границу затенения вибрировал, чтобы незаметно было наложение негативов. Теперь все спрашивают: как получилось, что он смотрит сквозь камень? Так наш краснокожий брат оказался на самой почётной позиции с соколиным пером на голове.
В наличии этой бывшей фотолаборатории, а теперь тайной чердачной комнаты-реликвии, можно убедиться. Люк поныне существует в потолке спальни родительского дома, где живёт семья моего брата Боты, как самого младшего из нас. От нашей когда-то очень интересной и немалой семьи на сегодня остаёмся мы с ним вдвоём.
После обеда Дух Гор и вовсе вернул нам первоначальную погоду, будто и не было двух дождливых холодных ветреных дней. Спускаться всё же легче: собственный вес теперь в помощь. Перевалив серпантин, мы принципиально под ним ещё раз пообедали. Костёр непременно развёл Раненый Нос, чтобы дым не привлекал внимание лесников, пожарников, как и отдыхающих. Обедали недолго; быстро скрыв следы своего присутствия, мы растворились в зарослях.
Вершина была покорена, и если попадались ровные участки пути, Вождя теперь чаще несли на себе, в основном Бледнолицый и дольше всех – Чёрный Буйвол. Стемнело, когда мы поднялись к тому месту, называемому теперь Второй Привал, хранивший наш НЗ. Следопыт быстро нашёл воду, за ней спускались в темноту Чёрный Буйвол и Бледнолицый. К тому времени Проводник вернулся с новым сообщением, что подобрал наветренное место: нам теперь требовалось много воздуха, день, как положено, был жарким, и хотелось прохлады. Мы не боялись холода, наш обмен веществ теперь тренирован для такого случая. До выбранного Проводником места ночёвки сделали на сегодня последний бросок и мои подростки, поужинав, моментально свалились спать.
Прямо над нами на глазах облака вдруг разбежались, светила луна как в первую ночь нашего скитания, и мы залюбовались округой и впервые за весь поход полярной звездой. Это была награда нам от Духа Гор. Но недолго гордились, от усталости быстро заснули.
22.07.78. Сегодня целый день неспешно шли обратным теперь знакомым путём. Расслабились до того, что смеялись от одного слова «анекдот»:
«Двое переплывали реку. Более половины пути проплыв, один всё ещё умолял: «Устал, поплыли обратно». «Потерпи – уговаривал второй, – немного осталось». Когда оставалось рукой подать до берега, тот вновь взмолился: «Не могу больше, поплыли обратно». – «Ну, ладно, поворачиваем».
Это был наш популярный анекдот на пути к вершине. Чем ближе к цели, тем чаще воодушевляли друг друга: «Ой, не могу больше, пошли обратно!» Самое трудное было помогать мне – вскарабкиваться не без помощи страховочного аркана. А когда спускались, то на коротких привалах использовалась уже другая тема: «Пошли в баню!» – «Идём, осталось то до «Запорожца» дойти, в лес за веничками съездить, да в баню!» – «О чём базар? Пошли!» И вновь встаём, и вновь идём, будто до соседнего дома...
Другое любимое развлечение кроме бани, доводящее нас до упоения, тоже связано с купанием... глубокой ночью, при ярком освещении луны, на той стороне озера, голышом. Для процедуры всего на всего нужно было вдруг проснуться при полной луне, вскочить в «Запорожец», и объехать озеро, пока наш посёлок спит.
Блаженство! В чём природа родила! Вокруг никого и наш восторг от соприкосновения с такой же чистой водой, луной, воздушной средой. В воде резвятся гибкие, как трость, наши тела. Когда выскакиваешь из воды, то при лунном свете отсвечивают наши «плавки» – незагорелые нескромные, в миру, места.
Да, было время, когда ещё мог коротко, но плавать. Позже я ещё успею демонстрировать уже своим сыновьям, что могу проплыть метра два-три в бассейне, но в основном я с ними мог плавать лишь на солёном озере.
Холодно? – Да, вы что! Острое ощущение чистоты матери-природы, породившей нас, эту воду, луну и всё окружающее. Затем, забиться в небольшой автомобиль, задраить стёкла – взаимное тепло и ветра нет. А почему бы девчонке этого не испытать?
Кроме нашей Делаварской Мамы всё же действительно в этих краях нет, кто позволяет детям самостоятельные походы. Её дочка – Белая Тучка не участвует в нашем походе только потому, что уехала в большой город – Караганду – поступает в Университет.
Пытаемся познакомиться с аборигенкой, пока не получается. Совершенно иной народ. Отлучись дочка куда-либо на несколько часов, и... сердечный (истеричный?) приступ. А хочется молодости с нами на озеро или ещё куда! И растёт девчушка забитой, пугливой, деревенской. Сразу какие-то предчувствия, предостережения чуждые нам. Какие-то искусственные преграды между девчонками и мальчишками. Мои племянники просто хотят иметь много-много знакомых, вдруг и влюбятся в единственную.
Не мешайте детям шалить! Когда, повзрослев, начнут «отшаливаться», – шалости взрослых детей станут неуправляемы.
Сегодня бы прежние проблемы воспитания. Задача осложнилась и тем, что здоровых малышей всё меньше, дети уже со школьной скамьи «отшаливаются», а взрослых нынешних не обуздать и с помощью законов.
Как-то к концу прошлого лета мы – четверо краснокожих (а мы действительно были красными от загара) – вновь свернули к любимой бухте на той стороне озера. С нами были четыре бледнолицые спутницы (действительно слабо загоревшие) – лет двадцати, шестнадцати, четырнадцати и одиннадцати, собственно, каждому из нас на выбор под возраст. Старшую я пригласил, остальные две были её племянницы – так она представила, а самая младшая – их соседка. Подсохнув на солнце после очередной игры «догони-нырни», решив завязать знакомства, мои молодые индейцы нацарапали палочками свои имена на передневнутренней поверхности правых бёдер. На высохшей от воды и ветра красной коже очень хорошо рисовалось. Порой целыми сюжетами разрисовывались. Мои фантазёры отрекомендовались без лишних слов: «Если желаете с нами познакомиться, могли бы тоже написать свои имена на своих левых ногах. А мы, быть может, на свои левые перепишем имя понравившейся».
Посмеялись, пошутили, да заметили, что игру приняла одна, естественно, самая младшая, а остальные как раз её выбрали для подсмеивания, совершенно не подозревая, что больше всех нам понравилась именно Лариса. Других как звали, если и знали, то быстро забыли. Тем Лариса понравилась, что оставалась непосредственной, не потерявшей способности играть, легко и просто приняв все «правила» развлечения и знакомства. А старшие лишь жеманились, из себя недотрог строили, опять что-то сомнительное о нас думали, чего нам о себе в голову не приходило (вряд ли, если помнить Фрейда, но и действительно, если учесть нашу мушкетёрскую галантность). Подростками разучились улыбаться открыто, недвусмысленно, с чистым взглядом прямо в глаза и без ухмылок. Ларису мы запомнили, издалека рукой машем друг другу, не скрывая радости при встречах. Моим приятно, что есть ещё одна знакомая, ей – что есть друзья, покровители... Было это прошлым летом, а вспомнилось, потому что недавно встречали Ларису и весело здоровались как старые знакомые. Найти бы их всех и пригласить бы вновь на озеро!
Интересно, какой Лариса выросла, где она теперь и как сложилась судьба у той, что была самой старшей? Тогда я ещё был холост. Быть может, помешало и то, что вскоре меня увлечёт восемнадцатилетняя красавица из аула…
Много чего мы вспоминали на последнем в этом походе ночлеге. Мы и до Первого Привала не дошли: чего было спешить, всё равно завтра дома будем. Место для отдыха выбирали неспешно, чтобы было экзотичнее, легли рано, уснули поздно. Поздно означало, что мои спутники хотели успеть задать мне как можно больше вопросов.
23.07.78. Привычно проснувшись рано, безветренным солнечным утром мы бодро шагали уже домой. Миновав Первый Привал, мы отправили Раненого Носа за велосипедом. У колодца под черёмухой меня усадили на сидение двухколёсного транспорта, чтобы ещё быстрее прикатить до села, и к полудню, получив от Раненого Носа известие о благополучном возвращении отряда, нас вышла встречать Мама Краснокожего: «Ой, как я переживала, какой сильный ветер был, думала как вы там, в горах, сорваться можно было. Как вы изменились! Остепенились. Обросли! Ничего, побриться недолго. Зато вы, наверное, облака трогали?..»
Вот и название нашему дневнику: «Я трогал облака». Один из нас, когда добрались, роптал: «А кто-т-то х-хотел, когда мы з-заберёмся, чтобы здесь ту-тучи были. Хол-ло-дищ-ще!» Может, всё к лучшему обернулось, чем, если б погода держалась как в дни до и после. Мы отправлялись в одних рубашках, ведь середина жаркого лета стояла. Хорошо, что не пришлось прогуляться до Акбета, а именно покорить. Без фантазии и в Гималаи не попадёшь, а с фантазией и Акбет Эльбрусом покажется.
Пока не подвергнется деградации последний из делаваров, будем вспоминать, как в полной темноте добирались до пещеры-грота на самой вершине под дождём, в тумане. Оставив в гроте меня, мои подростки за вещами перебегали по кромке мокрой скалы под углом к ветру, чтобы не сдуло от его порывов и не сорваться. Пещера очень неудобная для ночлега. Пол – нагромождение камней с откосом вверх от входа. Это внизу «Наш ковёр зелёная поляна». А там наверху пришлось уснуть на камнях, время от времени теряя онемевшие конечности. Под нами – неудобные острые камни и мокрые одеяла, на нас – кусок дырявого брезента.
После похода, поправив ещё забор, сваленный дома ветром, мы два дня отсыпались богатырским сном.
«Пока не подвергнется деградации последний из делаваров» – я имел в виду, что когда-нибудь мы все естественно состаримся, но не нынешнюю печально преждевременную ситуацию…
Любопытно, наверное, как же я успевал в походе столько записывать? Тем более что выбрана часть путевых заметок. Дело в том, что я не записывал, а по студенческой привычке фиксировал мысли стенографией как когда-то лекции. Интерес к стенографии у меня родился ещё в 10-м классе, наблюдая, как отец успевал записывать слова новой песни, передававшей по радио. Арабская вязь сама по себе несёт стенографические черты, но и для этой письменности, как объяснил мне отец, есть ещё и вариант скорописи. И я полез в первую очередь в нашу Большую Советскую энциклопедию, в ней действительно для нас с младшим братом обо всём были сведения. Позже в журнале «Наука и жизнь», которую мой отец выписывал ещё с самыми первыми оформлениями совместно с разделом «Наука и религия», будут ещё уроки фонографии. И я примусь за разработку своей собственной скорописи, весьма пригодившейся в студенческие годы.
Остаётся добавить, что той единственной книгой с нами был роман «Граф Монте-Кристо». Книгу из библиотеки моей сестры начал читать Бледнолицый ещё до похода, он и прихватил её с первой разведкой, сообразив, что можно будет дочитать на привалах. Затем ею увлёкся Чёрный Буйвол. Я же роман давно как-то, лёжа на больничной койке, штудировал. Надеюсь, что и мои дети всё же однажды увлекутся романами Александра Дюма, с детства мы кочевали из жилья в жильё с этими пятнадцатью томами в зелёных переплётах, подаренные мне однажды одним благодарным пациентом.
Выдержками из книги и завершим наш дневник с мечтой, что когда-нибудь я вернусь к Акбету со своими сыновьями ли, внуками, а с друзьями уже не дано.
«Только несчастье раскрывает тайные богатства человеческого ума; для того чтобы порох дал взрыв, его надо сжать. Тюрьма сосредоточила все мои способности, рассеянные в разных направлениях; они столкнулись на узком пространстве, – а вы знаете, из столкновения тут рождается электричество, из электричества молния, из молнии – свет».
«– Два года! Вы думаете, что я могу изучить все эти науки в два года?
– В их приложении – нет; в их основе – да. Выучиться не значит знать; есть знающие и есть учёные, – одних создаёт память, других – философия.
– А разве нельзя научиться философии?
– Философии не научаются; философия есть сочетание приобретённых знаний и высокого ума, применяющего их…»
«Боль, ты не зло».
«Я хочу открыть тайну искуса, которому я вас подверг: в этом мире нет ни счастья, ни несчастья, то и другое постигается лишь в сравнении. Только тот, кто был беспредельно несчастлив, способен испытать беспредельное блаженство. Надо возжаждать смерти…, чтобы понять, как хороша жизнь».
«Пока не отдёрнется пред человеком завеса будущего, вся человеческая мудрость будет заключена в двух словах: Ждать и надеяться. Ваш друг Эдмон Дантес, граф Монте-Кристо».
Где-то вычитал, что Александр Дюма имел привычку при сочинениях очередного романа подсаживать к себе на колени голую женщину. Видно очень помогало вдохновению и музе. Это я к будущей ниже теме о любви.
Заключение І части
Человек царствует в Природе благодаря двум базовым качествам, прививаемых Природой и Обществом, – Великому терпению и способности к логическому мышлению.
Терпение обретается воспитанием, логическое мышление – образованием. Все прочие качества человека следуют за этими двумя Великими преимуществами.
Производные Великого терпения – выдержка, сдержанность, скромность, милосердие, трудолюбие, достижение, любовь.
Производные логики – профессионализм, творчество и мудрость.
Естественная составляющая формирования личности – сама Жизнь во всех её проявлениях, постоянно испытывающих человека на право жить. Жизнь нашу каждый из нас вкушает ежесекундно только сам лично. Об этом в третьей книге Александра Дюма о трёх мушкетёрах: «Нет, каждый страдает сам по себе, каждый борется со своей мукой, каждый плачет своими собственными слезами».
Однако для Человека альтернативой жизни дикой Природе существует её социальная грань, благодаря чему только он способен обожествиться и быть счастливым.
Социальным носителем формирования личности является воспитатель. Воспитатель вольно или невольно становится для воспитуемого Авторитетом. Авторитет – это субъект подражания воспитуемым. Для ребёнка таким авторитетом обычно представляются родители, другие старшие в семье, а со временем и личность, которую воспримет ребёнок другом. С повышением потребности ребёнка в знаниях и навыках важнее для него явится воспитатель как Учитель.
Учитель – это тот, кто осознаёт свою роль воспитателя, он учит личность добывать и усваивать системные знания и навыки, прежде всего своим авторитетным примером – предоставлением своих знаний и опыта. Очень сильному, например, не стать чемпионом в спорте без талантливого тренера, быть начитанным и стать умным – это также далеко не одно и то же. Отсюда современные проблемы, когда бездумно заучивая, не учим, когда, не вникая в содержание учебника, монографии, классической литературы, путаемся в информации из слухов и сообщений.
Завоёвывает личность характер, навыки и знания только сам, развивая свои способности и систематизируя накопленную информацию. Учитель может лишь квалифицированно давать последовательные задания, например, отработать то или иное движение, упражнение, выучить таблицу умножения и т.п. Истинное обучение это когда Учитель демонстрирует свои задания и свои собственные знания. Но никто вместо самого ученика не станет ни плавать, ни играть на гитаре, ни решать задачу и т.д. А Учитель знает, как усвоенные навыки и знания применять сейчас и в будущем, и настоящий Учитель может давать ценные советы.
Особое значение в деле становления личности отводится такому человеческому феномену как дружба. Дружба – одно из лучших нравственных чувств человека, которое является первым позитивным качеством зарождающейся личности, как субъекта обладающего сознанием. От естественного желания подражать дружба отличается уже личными взаимоотношениями между людьми, затрагивающие наиболее интимные, душевные стороны нашей жизни, порождая чувства обожествления и привязанности, взаимопонимания и уважения. Во взрослой жизни развитое и зрелое чувство дружбы скрепляется общими интересами и увлечениями. Дружба есть самое дорогое для Человека чувство, но и весьма ранимое – «от любви до ненависти – один шаг». Дай, Бог, мудрости сберечь это чувство с момента его зарождения, что возможно лишь при бесконечной его поддержке!
Классическими примерами являются искренне добрые взаимные отношения между родителем и взрослой дочерью или сыном, взаимоотношения главных героев романа «Три мушкетёра», дружба и любовь двух учёных – Марии Складовской-Кюри и Пьера Кюри, и конечно все истории Любви, описанные классиками. Неописуемое счастье, когда Друг ещё и является твоим Учителем. И высшее счастье – когда Дружба растворяется в Его Величестве Любви, ибо начало всякой Любви – в первичном человечном чувстве – Дружбе.
Судьба каждого человека зависит от того, как сложится его Жизнь, каких он встретит воспитателя, учителя, друга, и не менее важно как ему повезёт в доступности верной информации. Лично моя жизнь, будто специально складывалась именно под развитие этих двух качеств – Большого терпения и логики ради конечных целей – Любви и Мудрости.
Великое терпение складывается из силы воли выдерживать боль без жалоб и обладания трудолюбием без принуждения ради конечной цели – стремления к любви.
Если ощущения искусственно гасить, если изолировать человека от всех волнений и неудач, чтобы он никогда не страдал и ни за кого не переживал, встаёт вопрос: а зачем нужна нервная система и душа?
Чтобы вышить картину, вышьешь первый крестик, чтобы закончить картину, вышиваешь последний крестик. Строишь дом – закладываешь первый кирпич, завершаешь стройку – последним кирпичом. Живописать панно начинаешь первым мазком, заканчиваешь – последним мазком. Приступая к произведению, запишешь первое слово, дописывая книгу, впишешь последнее слово, поставишь последнюю точку…
Творение – результат Великого терпения и труда! Как не полюбить человека!
Логическое мышление складывается из страсти воображения и холодного расчёта ради конечной цели – правильного вывода как проявления мудрости.
Относительно человечества гении – единицы. Относительно себя – каждый гений. Гений – это человек, способный рассматривая позицию, представить себе не менее семи возможных ситуаций, анализируя ситуацию – предугадывать до семи возможных последствий, рассчитывая комбинации – предвидеть результат хотя бы до седьмого хода. Каждый из нас, кто просто стремится к таким умственным пределам, уже является пред собой гением. Душевная выдержка и умственный труд – всё перетрут.
Мудрость человек использует для свершения открытий и постижения истории Человечества. Способность к абстрактному воображению – самое ценное природное приобретение Человека, вооружившее его способностью к познаниям, творческой деятельности, свершению открытий, осознанию, что есть Любовь. Как и у всякого явления, у этой способности есть и слабая сторона – возможность манипулировать направлением воображения, причём легче массово. Вся наша история заполнена такими примерами.
Официально история принята наукой о прошлом на основании письменных источников. Древним источником является, например, Талмуд (Тора, Танах) с описанием истории еврейского народа. Отсюда и такие названия науки как «история» – «из-Торы», «history» – «его-Тора». Названия науки на иных языках не менее интересны. Однако письменные источники изобилуют фантастическими сведениями, ибо события без достоверных сведений мы склонны приукрашивать воображением, фантазией, в лучшем случае их логически сопоставлять. Поэтому наука история, к сожалению, пока ещё больше основана на фантазиях и амбициях народов, нежели на фактах. Содержание истории на сегодня самое разнообразное в зависимости от авторов и издательства.
Да, будь гениален, Человек!
ІІ. Биография иглорефлексотерапевтаМедицина – это так же просто и так же сложно, как жизнь.
А. П. Чехов, 1860-1904
Врачебное дело – искусство, наука и ремесло. Владеть методом лечения – поначалу это ремесло, а после его творческого усвоения – искусство, изучать же терапию как раздел медицины, делать выводы и открытия – это уже наука. У нас много зазывающих массажистов, мануальщиков, физиотерапевтов, травников, а наши терапевты, сплошь «лекарствоведы» по большей части иностранной продукции, хотя испокон веков известно, что настоящее лекарство изготавливается непосредственно перед употреблением и только из сырья района обитания, что животного, что человека. Иглорефлексотерапия – такой же метод лечения, каким должен владеть каждый уважающий себя врач. Хирург обязан уметь облегчать боль, применяя столь естественный приём. Окулист должен применять метод для улучшения функции зрения. Гастроэнтеролог не справится с неврозом желудочно-кишечного тракта без рефлекторного метода лечения. И так далее. Тем не менее, как мне довелось овладеть древнейшим методом лечения, дошедшим до нас из глубин каменного века, и немало успеть «натворить» с помощью китайской иглы – эпопея.
Где и когда зародились методы рефлексотерапии – иглоукалывание и прижигание – трудно судить. Из-за столь древнего его происхождения возможно правильнее называть метод Дальневосточным, хотя тоже спорно. Историей мы считаем события по сведениям из письменных источников. Потому достойно называть метод всё же Китайским, так как одним из первых письменных документов, посвящённых иглоукалыванию и дошедших до нас на сегодня, книга "Хуанди нэй-цзин" ("Трактат о внутреннем, или О природе жизни"), написанная в Китае примерно в 221 г. до н.э. Во-вторых, здесь самый многочисленный народ, который традиционно пользовался, пользуется и изучает метод лечения бог весть где и когда зародившийся.
В СССР метод пришёл в период «великой дружбы с Китаем» под китайским термином «чжень-цзю терапия» – лечение иглами и прижиганием. Суть метода и обозначили более удобным нашему менталитету и языку термином «иглорефлексотерапия» или ИРТ. Применение иглотерапии в лечебных учреждениях СССР началось с конца 40-х годов, как результат обмена с китайскими врачами. А в середине 50-х годов в Китай для изучения данного метода лечения в двухгодичную командировку была направлена группа учёных: профессора И. И. Русецкий и В. Г. Вогралик, Э. Д. Тыкочинская, М. К. Усова, Н. Н. Осипова. После их возвращения метод иглоукалывания был официально внедрён в стране в лечебную практику.
С тех пор метод у нас переживает волны расцвета и упадка. Повод к применению – эффективность в широких сферах нарушений здоровья, причина периодического упадка – конкуренция с монстром «Фарминдустрия», когда игнорируется даже факт пользования методом половиной человечества и существования его не века, а несколько тысячелетий. Быть может, умалчивается и факт владения методом рефлексотерапии Гиппократом. Он советовал ещё до н.э.: чтобы лечить человека, необходимо вначале пролечить ему спину, а после и всё прочее, если останутся у него какие жалобы. Можно остеохондроз лечить гимнастикой, но намного быстрее успех приходит при сочетании с ИРТ, подобно эффекту кнута, чтобы подгонять лошадь. Иное дело, есть ли для этого ресурсы у организма, выявление сего и входит в компетенцию грамотного врача. Однако если лошадь от пункта А до пункта Б действительно добежит быстрее под стимуляцией реальным кнутом, в это всяк поверит. А когда человек скорее выздоравливает, мобилизуя свои силы саногенеза (естественного выздоровления) под воздействием ИРТ, в таком случае скептик резюмирует, что организм действительно самостоятельно справился, но при этом отрицает значение рефлексотерапии. Мы вообще перестали верить в собственные ресурсы, как и доверять естественной природе, упорно идя к выведению нового млекопитающего, способного выживать только за счёт антибиотиков и вакцин и приспособленного жить в благоустроенных условиях, позволяющих… ничего не делать, забывая о том, какой же народ в прошлом веке побеждал фашизм.
В Казахстане сегодня наблюдается и упадок и «расцвет» применения иглотерапии. В советские годы официально применять, например, гипноз с лечебной целью имел право любой, имеющий высшее медицинское образование, но для применения китайской иглы врач обязан был иметь ещё и удостоверение об окончании курсов на кафедре по иглорефлексотерапии института Усовершенствования Врачей. Не по уровню образования, а по количеству «иглотерапевтов» нынче наблюдается «расцвет» распространения метода у меня на Родине.
Тем временем официальный запад заявляет об отсутствии научных доказательств эффективности иглотерапии, как и о бесполезности её, аргументируя тем, что нет объясняющей теории. А может и не надо ничего пояснять, во-первых давно учёными-физиологами И. М. Сеченовым и И. П. Павловым разработана теория рефлексов, во-вторых, почему не использовать метод терапии, неизвестно когда и кем открытый, но безвредный по сравнению с лечением медикаментами, к тому же не без эффекта.
Здесь нет задачи – делиться своими творческими мыслями по поводу саногенеза, многое объясняющего в механизме эффективности иглорефлексотерапии с современных научных позиций, предлагаю самостоятельно судить, прочтя об этом методе в жанре данного труда.
Первый урок и первый учитель
В начале 60-х гг. в Павлодаре появился «гастрольный» иглотерапевт то ли из Китая согласно саморекламе, а скорее всего из Казани. Татария ревностно развивала это направление медицины независимо от его взлётов и затишья по всему Союзу, мне же какое-то предчувствие подсказывало, что это и есть один из настоящих методов оказания медицинской помощи, другого объяснения не нахожу.
Первый «урок» предоставила мне мама. Мама ходила на сеансы того врача в надежде избавиться от мигрени. После проведённых десяти сеансов иглотерапевт через 10 дней вновь приехал, провести второй «чудесный» курс. Мать говорила, что, да, было облегчение, и если не излечилась, то потому, что не было третьего заключительного рекомендованного курса, вот только по каким-то причинам врач больше не появлялся.
Урок же состоялся в том, что мама, предвидя гастрольную ситуацию, нарисовав на листке контуры лица, после сеансов тщательно отмечала на рисунке точки, куда ставились иглы. И однажды, не дождавшись очередного приезда иглотерапевта, мать попросила меня по её схемам ставить ей иглы, их после уговоров удалось-таки маме купить у того врача в количестве пяти штук. Так я впервые старательно и осторожно взялся за китайскую иглу ещё в 8-м классе.
Позже, обучаясь в течение 6-ти лет в медицинском институте, я на лекциях не услышу ни слова об этом восточном методе терапии. Только меня будто сам Творец за руку привёл уже после третьего курса учиться у иглорефлексотерапевта.
Эдуард Николаевич Красилов стал первым моим учителем по ИРТ. Потому запомнились каждое его движение, все приёмы и его рецепты точек. С восхищением отмечу: с учителем мне явно повезло. Таких эрудитов больше не встречал. Он всегда ходил с какой-либо книгой в руках – художественной литературой или монографией. Перехватив одну из монографий, мне повезло своевременно ознакомиться с великолепным трудом Г. Н. Крыжановского «Детерминантные структуры нервной системы», который ещё не знал ни один студент. Он успевал не только всё читать, повышать дан по каратэ, иметь семью, работать на поликлинику и на себя, но и дебоширить, заводить любовниц – ещё бы, при такой-то внешности, смахивающей чем-то на Пушкина слаженным телосложением, обеспечивающим мягкие, пружинистые и стремительные движения барса, чёрными и волнистыми волосами. О чём ни спроси, на любой вопрос он давал краткий и занимательный ответ.
Хорошо зная пойму Иртыша, у меня был один потайной пляж буквально на двоих. Я его высмотрел как-то со стороны реки с моторной лодки. На пятом курсе у меня был уже «Запорожец» и в последние свои студенческие летние каникулы я прибыл домой на машине. На ней я и проложил в то лето путь теперь со стороны берега сквозь заросли к открытому только со стороны реки пляжу. Если я заеду, то уже никто не мог сюда проехать, мне и самому выезжать приходилось задним ходом. Именно на этом романтичном месте и произойдёт через пару лет моё свидание, описанное в очерке «Я был в раю!» Последней кого я сюда приводил на свидание, станет моя будущая супруга... Мужчина лишь однажды был удостоен мною звания «романтик», чтобы пообщаться с ним и наговориться именно на этом пляже. Валяясь с Эдуардом Николаевичем на песке, там-то я и поинтересовался его национальностью. «А я и сам не знаю» – и он начал перечислять свою родословную, начиная от якута, еврея и кончая китайцем. Теперь представьте себе эрудицию и его феноменальную память, если он двухтомный справочник лекарственных средств Д. Машковского наизусть знал: «Назови препарат, я вспомню вначале его химическую формулу, а затем расшифрую показания лекарственного средства». Кстати сегодня назначают медикаменты, совершенно не вникая в их химические и фармакологические свойства, зато хорошо зная, какой медикамент из той или иной группы дороже.
Познакомился я с ним летом 1973 года, как отметил, после окончания третьего курса. То были первые летние каникулы без мамы, её не стало в декабре 1972 г.
Каникулы мои длились по четыре месяца кряду. Сессии летние начинались в июне, но завершал я их досрочно по причине – на «отлично». Когда к началу сессии сокурсники вплотную принимались за книжки, дома у моих родителей на руках уже была моя зачётка с отчётом об учёбе, самого же меня можно было найти в горах Баянаула либо на моторной лодке в протоках Иртыша. Занятия возобновлялись всегда с 1 октября, потому что в сентябре студенты помогали советским хозяйствам с урожаями или продолжали работу в студенческих строительных отрядах, я же имел, к сожалению, инвалидность.
Вновь мои длиннющие каникулы я начал, катаясь с Мишкой Осиповым на моторной лодке по излучинам нашей реки. Но на этот раз студенты имели задания пройти практику медработника среднего персонала с заполнением вручённых дневников. Многие студенты вынужденно оставались в Караганде, если практиковаться им не полагалось по их месту жительства. Мне же разрешали пройти практику в любой больнице Павлодарской области, но не ниже по статусу районной. Дневник с заданиями заполняла и заверяла печатями баянаульской районной больницы моя сестра, а я продолжал гулять. Но практику медбрата кабинета невропатолога решил добросовестно пройти и не где-нибудь, а именно в Павлодарской 1-й городской больнице. Так я в июле явился к заведующей поликлиническим отделением с просьбой, разрешить поработать в кабинете какого-либо невропатолога.
Больше таких невропатологов не встречал, врача, производившего в поликлинике буквально всё: тщательную топическую диагностику, блокады, вправления, обезболивание иглами – только что не оперировал неврологических больных, не положено в амбулаторных условиях. Зато в нерабочее время ему дозволялось проводить ещё и сеансы иглотерапии. Эдуард Николаевич на первом же «уроке» спросил: «А не хочешь ли овладеть иглорефлексотерапией?» От такой неожиданности я сумел лишь заикнуться по поводу завещания моей матери, и мы стали оставаться уже вместе после отработанных часов, перебравшись в свободный кабинет. Воистину пути Господни неисповедимы. От таких разворотов судьбы поневоле придёшь к выводу о предначертании на небесах.
Если не назвать одну слабость, образ останется незавершённым, а слабость у моего учителя, пожалуй, была единственной, но влияющей на карьеру и личную жизнь. С его образованием в ординатурах он имел право, как минимум быть заведующим отделением. По-видимому, действительно была в нём и тюркская кровь. Несколько лет позже однажды мой друг психиатр Стас Петровский попросит меня познакомить его с Эдуардом. После беседы Стасик поделится: «А ведь он алкоголик» – и преподаст мне ещё один урок по психиатрии.
Однако с того года последующие летние каникулы я целенаправленно стремился проводить, работая иглотерапевтом с Эдуардом Николаевичем. Положенные задания врача-практиканта различных отделений больниц уже после 4-го и 5-го курсов продолжал «рисовать» в дневники, заверяя их, используя знакомства, печатями лечебных учреждений, чтобы больше времени посвятить основному делу будущего, которому пока негде было учиться. Правда, к чести для себя всё же и практику успевал проходить из любопытства и для ознакомления с разными сторонами медицинской деятельности, которые, как я считал, в будущем пригодятся мне как врачу и, в первую очередь, как невропатологу. Понятно, что многие студенты и больницы до института толком не знали, я же многое уже на себе прошёл с юных лет и не нуждался с ознакомлением больничной жизни. Поэтому я свободно проходил практику в отделениях только по интересу и по столько дней, сколько считал для себя достаточным. Впрочем, этому позволяли и мои уникально длительные каникулы, заодно я успевал и летний сезон открывать на Иртыше, и в начале осени завершать каникулы в Баянауле.
А пока, вернувшись на 4-ый курс в пенаты института, я более плотно заинтересовался богатой институтской библиотекой, располагавшейся на первом этаже правого крыла моего общежития. Студентам полагалось находиться лишь в читальном зале, книги им выдавались через стол в проёме, дальше они не представляли размеры всей библиотеки. Чем я понравился библиотекаршам, особенно симпатичной грузинке, не могу судить, но с третьего курса они позволяли мне самому непосредственно с полок выбирать литературу. На этот раз я осмелился напроситься… в архив, с понятной тайной целью – разыскать хоть что-нибудь об иглотерапии. И… удача! По-видимому, никому не нужные я испросил разрешение забрать несколько журналов дореволюционных изданий для «архивного отдела» своей домашней библиотеки. Но в подвалах я раскопал книгу… китайской женщины-врача профессора Чжу Лянь, написанной ею специально как можно понятнее для советских врачей. Это был мой первый учебник по чжень-цзютерапии 1959 года выпуска московским издательством. Милые библиотекарши мне помогут и приобрести её уже после окончания института.
А пока, после двух лет стажировки на каникулах по ИРТ в Павлодаре у Эдуарда Николаевича, начитавшись в институте самостоятельно единственной книжки по чжень-цзю терапии, на пятом курсе я осмелился начать частную практику… в общежитии и не только. В институте не преподавали иглорефлексотерапию. Я был «белой вороной». Применял иглы и в клинике, когда видел, что ими намного эффективнее можно было помочь курирующим терапевтическим больным, но и получал замечания: «Когда закончатся занятия на нашей кафедре, твоим курирующим больным некому будет проводить подавшую им надежду иглотерапию».
В общежитии я за лечение денег не брал, стеснялся, да и не до этого было: я упивался эффектом. И то и другое удивило одного больного из Ташкента, где брать деньги за любую услугу было региональной обязанностью. Он страдал язвенной болезнью желудка: «Надо же, я весь лёд во дворе, где комнату снимаю, выдолбил ломом, до этого ничего тяжёлого не поднимал». Перед отъездом на память о себе он купил чехлы для моего «Запорожца», замеченного им перед подъездом общежития с «раздетыми» сидениями.
А первым моим клиентом, кого я вылечу от той язвенной болезни желудка, станет сосед по комнате в общежитии – Станислав Гливинский. Об этом случае узнают на вахте, от тех старушек сарафанная реклама и достала Ташкент. Станислав окажется единственным студентом из тех, с кем довелось жить в одной комнате общежития, кого я увижу после окончания института. Однажды он приезжал отдыхать на наш курорт Муялды под Павлодаром, заодно, чтобы меня найти. И догадался меня разыскать через облздрав. Его я однажды ещё буду вспоминать по одному случаю на Украине.
По окончании института мне предлагали остаться в Караганде работать на кафедре: неизвестных вопросов в медицине как ни в какой иной дисциплине. Я оправдывался тем, что воздух шахтёрского города неблагоприятен для моих лёгких. На самом деле, по-видимому, есть что-то более существенное, что противостоит сытному, размеренному образу жизни даже для чеховской Тётушки в пользу то полуголодной, то отчаянно сытной, но дружелюбной жизни под своим родным именем Каштанка.
Иглотерапевт в Павлодаре
Послевузовская интернатура проводилась при Павлодарском облздраве. Интернатуру по неврологии кроме меня проходила ещё Тамара Вострикова – выпускница Семипалатинского медицинского института, пожелавшая тоже стать невропатологом. В течение года мы должны были поработать в самых разных отделениях больниц по городу. Травматология и тубдиспансер, инфекционные и хирургические, терапевтические и прочие отделения могли в будущем нуждаться в наших консультациях как профильных специалистов. Но основное время было посвящено неврологическому отделению областной больницы. Остальные интерны по иным специальностям были в основном сокурсники Тамары, дело в том, что обеспечение медицинскими кадрами нашу область курировал Семипалатинский институт, не Карагандинский. Был и единственный интерн, проходивший специализацию по психиатрии – Стас Петровский. Он окончил Целиноградский институт, видно ему тоже уступили, как и мне, в просьбе направить его в Павлодар. Здесь жила его семья. Когда неврологический цикл специализации по психиатрии для него выпал на наше неврологическое отделение, здесь мы и познакомились, и подружились.
Меня сразу заинтересовали два «ромбика» на его пиджаке. Оказалось, он после школы окончил физико-математический факультет нашего педагогического института. Преподавал в техникуме пригорода. Днём преподавал, после работы возле дома ожидали его несколько такси с клиентами из города. Он лечил гипнозом. Как он говорил, научила его этому бабушка. И дело так его увлекло, что, в конце концов, решил получить ещё и высшее медицинское образование. Поступил в Семипалатинский институт. Со стройотрядами он гастролировал по области с творческими психологическими сеансами с применением гипноза. Дома он покажет мне афиши, с которыми разъезжал студентом по сёлам на летних каникулах в составе студенческих строительных отрядов. Когда поведали о его таланте, его перевели в Целиноград, где он и получил второй свой диплом.
Воистину Всевышний устроил нашу встречу! Мы со Стасом и Тамарой всё отделение приняли под свою эгиду, всем больным расставили истинные диагнозы и лечили в основном без медикаментов – он психотерапией, я – иглорефлексотерапией. Я от него освою владение гипнозом, он от меня – чжень-цзю терапией. На Тамару мы возложили оформление приёма и выписки больных, заполнение историй болезней, обходы больных и сбор результатов обследований, втроём проводили консилиумы и совместно решали, как будем их лечить. Всё справедливо – всю рутинную работу – женщине, кстати, подчерк у Тамары больно красив был, так что не стыдно и понятно было демонстрировать нашу курсантскую деятельность.
Стас был первым моим учеником по части восточной медицины, я – его учеником по психотерапии и гипнозу. На пике его увлечения однажды он спросил, а есть ли какая литература. Тут я и поделился про книгу в подвале библиотеки в Караганде. И тогда он предложил, что если у меня получится, привезти её на несколько дней.
При первой же возможности я съездил в Караганду на своём ещё студенческом «Запорожце». Надежды оправдались, мои библиотекарши с радостью меня встретили и, конечно, доверили мне ту книгу на несколько дней. Я же доверил её Стасу, когда привезу домой, он тут же пойдёт знакомиться с девчатами, которые работали с единственной и первой в Павлодаре копировальной техникой «Эра», которой владел наш Индустриальный институт. Через пару дней ему изготовят две копии в плотных с матерчатым тёмно-коричневым покрытием переплётах, лишь тиснения не хватало, а потому обложки были чистые. Правда, чуть позже дошли слухи, что те девчата спохватились, да не помнят, кому они их изготовили и почему. Дело то было в те годы по сути криминальное.
Тонкая эта штука – психология, загадочная, как и то, почему мне девчата доверили казённую книгу без всяких гарантий свозить на несколько дней в иной город.
Так в моей библиотеке появилась первая литература по чжень-цзю терапии.
После получения удостоверения невропатолога я сразу начну исполнять обязанности заведующего детским неврологическим отделением объединённой городской больницы. К тому времени я уже не мог не применять чжень-цзю терапию. Тем более детям, их чуткий организм весьма благодарно реагирует на столь бережный способ лечения. Сама процедура акупунктуры уже есть психотерапия.
Медсёстры долго вспоминали, как с моим приходом их труд намного был облегчён, не приходилось раздавать кучи медикаментов по нескольку раз в день, следить, чтобы их приняли, делать массовые инъекции. В детском отделении применять иглы удовольствие: поставишь одному – остальные просятся. А когда одному подростку – всегда находятся смельчаки – вставил иглу в ладонь насквозь, и он по всему отделению демонстрировал свою храбрость, иглотерапия и вовсе прижилась в больнице.
Проводил и сеансы гипноза с подростками, я их выполнял в ординаторской, чтобы больные «зрители» не отвлекали, иногда, что греха таить, и фокусы демонстрировал на пациентах на развлечение сотрудникам, после этого и вовсе слухи пошли типа: «Ходит на костылях, а смотрите, как машиной управляет!»
Да, с тех пор я передвигался не иначе, как только на костылях, было намного проворнее, что станет понятно, если кто прочтёт «Я умею прыгать через лужи» австралийского писателя Алана Маршалла. Эта книга, даже два экземпляра, есть в моей библиотеке – одну подарил Саша Колесников, вторую – моя ординатор Елена Анатольевна Болихивская, оба при этом уверяли, что она написана про меня.
А началось применение ИРТ в детском стационаре Павлодара с первого же дня выхода мною на работу со случая. Я только познакомился с милой пожилой старшей медсестрой отделения Надеждой Викторовной, она щедро помогала мне в освоении должности, неожиданно свалившейся мне на голову. И тут со скорой помощи госпитализируют девочку-подростка. Не в первый раз, и медсёстры привычно приготовили систему для внутривенной инъекции, зная, что вводить. Однако без санкции врача не положено. Мне доложили, что каждый раз, как девочку парализует, скорая её привозит в отделение, после инъекций она обычно высыпается, через некоторое время постепенно становилась активной, паралич полностью проходил.
Проверив рефлексы, я сразу понял, что причина центрального паралича была чисто функциональной истерической этиологии. Отменив стихийные назначения, вернулся в палату к постели обездвиженной девочки с парой китайских игл. Она не говорила, реагировала мимикой. Поставил всего две, велел девочке расслабиться и поспать. Через 20 минут иглы снял и попросил её встать.
Последовали сеансы психотерапии, как учил Стас. Для бесед, чтобы сосредотачивалась на моих словах, вывозил её на безлюдный берег Иртыша. При выписке подарил ей небольшую свою фотокарточку, объяснил: в жизни многое чего бывает, и если будет сложно, перед сном смотри на моё фото, вспоминай мои слова, затем уснёшь, станет легче. С тех пор Ирина больше в стационаре не появлялась. А через много лет однажды найдёт, где я живу, зайдёт с дружественным визитом показать свою дочь.
Когда выйдет с декретного отпуска заведующая моим отделением, мне поручат вести приём детей в кабинете детской поликлиники, и не только городской, но и областной больниц, стану единственным детским невропатологом консультирующий все отделения города и не только. На меня, как дефицитного специалиста, «повесили» ещё и санавиацию. Только бы согласился, меня и с костылями из дома пересадят в самолёт.
Но мне – молодому врачу – и этого было недостаточно. Всё ещё на студенческом «Запорожце» я объезжу всех целителей, о которых неимоверные слухи распространялись по области. После выйдет моя великолепная статья в областной газете «Когда приём ведёт знахарь», которую мои коллеги потом носили с собой для чтения лекций населению. А пару отпусков даже не в Баянауле провёл, а один использовал, чтобы поработать в кабинете сексопатолога с Александром Колесниковым, а до этого…
После окончания интернатуры Стаса направят заведовать женским отделением психиатрической больницы в селе Садакшы. В те годы основной стационар областного психоневрологического диспансера находился в этом таёжном селе, через который проходит известный миру ленточный сосновый бор, тянущийся из Сибири. Очередной отпуск, который мне предоставят теперь в зимнее время, я проведу здесь. Стас сразу оформит и себе долгожданный отпуск, а мной заменит исполнение обязанности заведующего этим отделением, и станет курировать меня. А как не заведовать, если на всё отделение один врач, а бывает, им приходится здесь следить за двумя отделениями сразу. Здесь я до конца познакомлюсь с этим разделом медицины, который не может не затрагивать любое иное заболевание человека, пусть хоть и остеохондроз. Кстати в те годы диагноза «Остеохондроз позвоночника», как возрастных изменений в костной системе, не существовало. Иное дело, что им могут сопутствовать различные ортопедические и неврологические проблемы от корешковых синдромов вплоть до неврозов и психозов. Но чего нынче не выдумают с мышлением бизнесмена, не врача.
В Садакшы я познакомлюсь и со спецификой жизни врачей профильной больницы. Правда, других врачей на селе кроме Стаса за весь мой рабочий отпуск увидеть не удалось. Уже это характеризовало местный интерес врачей к профессии. Как объяснял Стас, все врачи, постоянно работающие здесь на селе, со временем как врачи деградируют и «перепрофилируются» на звероводов, в частности, по разведению соболей. Они страдали острой конкуренцией между собой – кто в округе падаль обнаружит, и сумеет этот ценный продукт питания для своих зверушек подобрать первым. Стас продемонстрировал мне и их местную рабочую «униформу» – тёмного цвета, сапоги с максимально высокими голенищами, рукава, непременно засученные по локоть, так как все медработники разводят ещё и свиней на отходах с больничной кухни. Помогают ухаживать за всем частным хозяйством, естественно, больные – трудовая терапия называется.
Стас и мне предлагал: «Видишь пустующие добротные срубы, переезжай, ничего делать не будешь, и приберутся у тебя, и кормить будут тебя с удовольствием больные нашего отделения». Ещё и добавил смеясь: «Хочешь, и помоют тебя в нашей бане!»
Соблазнительно вообще-то: я ещё холост был.
Всё бы ничего, но из облздрава нет-нет да поступал бланк с требованием расписаться об обязательстве, не заниматься иглотерапией. Я их выбрасывал и «тихонько продолжал заниматься ИРТ» по совету профессора из Москвы Эльги Акимовны. То есть продолжал заниматься иглорефлексотерапией, но только на дому.
К тому времени сгруппировалась великолепная тройка врачей, в моём понимании высшей категории – вместе со мной это – в лице психиатра Стаса и единственного на то время в области сексопатолога Сашки Колесникова. Хотя мы не имели ещё какой-либо категории официально, но это было так. Втроём мы могли раскрутить диагноз практически любого непонятного больного, которые не знали к кому обратиться, а для лечения нам приходилось направлять их в основном между собой. Стас распоряжался целым отделением психиатрической больницы загородом, а Александр – целым отделением неврозов головного психоневрологического диспансера, то есть в городе. Только мне приходилось принимать наших больных в домашних условиях и после работы. Сашины пациенты прямо из палаты группами направлялись ко мне домой на сеансы акупунктуры и прижигания, потому что именно в сексологии без этого метода лечения практически не обойтись. И «Пограничные состояния» часто лучше пролечить вначале иглами, чем с плеча ставить психиатрический диагноз. «Пограничные состояния» – так звучит группа диагнозов, которые находятся в пограничной компетенции между психиатром и невропатологом.
Так через пять лет после окончания института, продав «Запорожец», я приобрёл «Москвич», а через пару месяцев на нём повезу супругу рожать моего первого сына.
Отработав положенные два года по месту направления облздравом, Стас уедет с семьёй в Россию. Ещё через несколько лет – и Эдуард Николаевич. Саша переведётся в Актюбинск заведовать кафедрой в медицинском институте, где он теперь со своей супругой казашкой и детьми – представления не имею. Связь со всеми прервана.
Без пяти минут окончившему интернатуру невропатологу естественно было не до категории, я её не добивался и не имею – не до этого было. Всю область обслуживал как детский невропатолог, принимая пациентов в поликлиниках – на ставку в детской объединённой больнице, на четверть ставки – в первой городской и на полставки в детской областной больницах. К тому же в любое время суток меня забирала санавиация. Без категории обслуживал консультациями все отделения городских и районных больниц.
Приняв с утра клиентов в поликлинике детской городской объединённой больницы, где между своими клиентами приму ещё и несколько пациентов направленных с Первой городской, а после обеда – областной больницы, заглянув затем в списки вызовов на консультации, как обычно начал однажды обход с соматического отделения детской областной больницы. Осмотрев двух детей, уже снимая халат в ординаторской, спросил заведующую: «А вы вчера меня вызывали, я не смог явиться, может вчерашнего больного ещё осмотреть?» Она ответила, что нет необходимости, больной сложный, непонятный, решили сразу собрать консилиум. Консилиум так консилиум, молодому врачу там делать нечего, но поинтересовался диагнозом, а его не выставили. Из любопытства вновь надел халат. Буквально через минуту возвращаясь в ординаторскую: «Роза Дюйсенбаевна, Вам диагноз нужен?» Заведующая немедленно засуетилась в срочном поиске карты больного, а я продолжил: «Это полирадикулоневрит, по авторам – Болезнь Гийена-Барре, переводите больного в неврологическое отделение, мы разберёмся».
И это консилиум, проведённый главным невропатологом области Пешковым Н. Г.
Зато записки из облздрава дали мне задумку. Формально там были правы. Официально имел право применять иглотерапию только Пешков Н. Г., ревниво жаждавший быть единственным и незаменимым специалистом в области. В те годы по Всесоюзной разнарядке хоть одна путёвка в год да распределялась в наш облздрав, но Николай Георгиевич их либо ликвидировал, либо сам ездил, так как очень любил командировки по причинам, с коими позднее и я познакомлюсь.
За поводом отказать в путёвке далеко не ходили: «А мы консилиум созывали, решили, что ты не можешь съездить по состоянию здоровья» – «По какому состоянию, с каким по всей области летаю санавиацией?» Парадокс никого не интересовал. Когда из любопытства при встрече по работе на одном совместном консилиуме я поинтересовался у Пешкова: что за консилиум был? Поначалу он опешил, но моментально сообразив, отреагировал: «Нет, ну специально консилиум не собирали, но между собой с завом облздрава поговорили и решили».
Пришлось звонить в Караганду моему учителю профессору Владлену Мироновичу Карлинскому. Буквально через несколько дней в облздрав поступает путёвка на курсы по иглорефлексотерапии в Казань лично на моё имя..., но съездить не удалось. Объяснил ситуацию в Караганду, профессор перезвонил сам: «Явитесь снова к заведующему облздравом, он подпишет разрешение, мне звонили с карагандинского обкома, туда доложили из павлодарского обкома». На крыльях (вернее, костылях!) я запрыгиваю вновь в кабинет Каирбекова, а он: «Кто тебе сказал, что я разрешаю?» – «В обкоме!» Тут он зачем-то подошёл к окну важно погладить объёмный живот: «А что мне обком, на меня только министр ещё может влиять!» «Министр, так министр, – без огорчения и спокойно отреагировал Владлен Миронович и продолжил из Караганды, – тогда мы снимем Каирбекова с должности».
Вот, тебе, бабушка, и Юрьев день! Десяток лет человек сидит в кресле, вдруг говорят, что его снимут, и только я об этом знаю, а Каирбеков даже не подозревает.
Через несколько дней ещё одна путёвка приходит и вновь персонально на моё имя, на этот раз в Харьков в Украинский институт Усовершенствования врачей на трёхмесячные курсы по рефлексотерапии. «Это мой ученик директор Алма-Атинского института Усовершенствования врачей выслал по моей просьбе» – «Владлен Миронович, что делать, ждать, когда заведующего снимут или использовать ход конём: мимо облздрава через облсовпроф?» – «Пробуйте, но осенью его снимут. В сентябре намечено совещание в Ленинграде, на нём будет заместитель министра здравоохранения Казахстана, я ей всё доложу, а министры как пишут диссертации, сами понимаете».
Ну, детали меня не интересовали. Я уволился впервые по собственному желанию и в тот же день был принят на работу в санаторий-профилакторий «Алюминщик». Необходимые бумаги подписал сам директор Алюминиевого завода Алыков: «Приедешь, буду твоим первым клиентом!». Оставалась подпись председателя облсовпрофа. Малышкин оказался в отпуске, замещал его зам, Святов вдруг поднимает трубку и докладывает Каирбекову: «Машрапов хочет ехать на курсы, можно ли ему?».
С понятным ответом я вернулся домой. Дома на моё настроение обратил внимание мой отец: «Балам, что-то, вижу, случилось». Как тут не поделишься, когда спрашивал отец: «Святов? Я когда-то в ауле его приметил, помогал ему от должности к должности подниматься. Он благодаря мне сидит в этом кресле».
На следующее утро я вновь сидел в приёмной Святова, через двойные двери отдалённо пробивался голос моего папы, через минуту он вышел с подписанными бумагами: «Я думал, он не станет меня пенсионера слушать, но я по старой привычке к нему строго, мол, причём тут Каирбеков и зачем мешаешь моему сыну учиться».
Дальше я без труда собрал необходимые документы: диплом, паспорт, оформленные командировочные, путёвку и прочее. В обед ещё за чем-то нужно было съездить. Садясь в машину, я имел привычку предварительно на крышу класть свою сумочку, на этот раз, пристроив костыли в салоне и сев за руль, подобрать сумку с названными документами забыл. Вернулся через короткое время, но без документов, и даже без водительских прав.
Мы заселились в новый дом, рядом строился такой же девятиэтажный. Съезжая на проезжую часть между домами, сумку выронил. В обеденный перерыв рабочие, рассредоточившись по стройке небольшими группами, перекусывали. Моя жена ходила между ними, расспрашивала, все отвечали одинаково: не видели, не знают.
И такой день пережит.
Стемнело, когда в дверь позвонили двое подвыпивших рабочих. Оказывается, за мной следом выезжал КАМАЗ с мусором со стройки. Отгрузившись, он вернулся и просил рабочих: «С крыши красного «Москвича» с ручным управлением слетела эта сумка, будут искать, верните». Почему вернули поздно ночью, выяснилось при проверке содержимого: деньги исчезли. Жена побежала было за рабочими, пришлось остановить: «Смотри, все документы до одного на месте, а деньги напечатаю, когда вернусь!»
Кто поверит сегодня, что человек, рассмотрев мои документы, среди которых находилось и удостоверение о первой группе инвалидности, и всё остальное, вернёт их в сохранности? Добрее ли сегодня становится нынешний подвыпивший рабочий или наоборот – ожесточается за «вознаграждение»?
На Украину со знаниями
На следующий день после обеда, чуть спала жара, мы с братом тронулись в путь длиною в три тысячи километров в одну сторону. Сентябрь 1984 года. По совету дальнобойщиков выбрав из худших вариантов дорогу на Омск вдоль левого берега Иртыша, мы мчались по пыльной степной дороге в сторону Весёлой Рощи. За рулём сидел брат, но я и половины пути до границы с Россией не выдержал, попросил остановиться. Голова раскалывалась – следствие перенесённых нервных напряжений. Наш врач поставит глупейший в Павлодаре диагноз: внутричерепное давление. На самом деле то была самая распространённая форма головной боли, доходящая по современной статистике до 80% всех цефалгий – ГБН – головная боль напряжения, как звонок будущей мигрени. Меня вырвало на пыльный грунт, стало легче, и мы веселее двинулись дальше. Больше головная боль не беспокоила, пока не вернусь домой...
Стемнело, зарядил дождь, мы переезжали границу. Бывалые водители предупреждали о самом сложном участке пути на пересечении границы не только двух областей, но и двух союзных республик. По поводу благоустройства таких отрезков дорог, пересекавших практически условную границу двух смежных областей, существовала советская проблема. Если дорога, выбранная по совету водителей, в таком состоянии, то какова она была по правому берегу? Каждый водитель бывшего СССР знает, каким бывает дорожное полотно, если оно однажды было с твёрдым покрытием именно на таких его участках.
За руль уселся теперь я, а брат с фонарём ходил впереди капота, тщательно выбирая объезд колдобин. Лишь взобравшись на самую макушку протяжённого пологого подъёма пограничного участка, я усадил окончательно промокшего брата обратно в машину: «А теперь следи за КАМАЗом».
Чутьём предвидел поспешить навстречу транспорту с прицепом, чтобы поравняться с ним и затем лишь остановиться перекусить. Только протащился трейлер мимо нас, как его тут же развернуло, и он всем размером длинномера с прицепом перегородил дорогу от кювета до кювета, надолго перекрыв границу с Российской Федерацией по левому берегу Иртыша, ибо проехать в мокрую погоду по обочинам и вовсе не было речи. Долго ли простоял там КАМАЗ, мы не узнаем, перекусив за весь путь от дома, мы дальше тронулись по дорогам раньше нам неведанных.
Омск мы проехали, когда брезжил рассвет. Ничего не запомнилось в предрассветном тумане, срезали уголок левобережного пригородного района большого города, свернули сразу на запад и помчались в сторону Европы. В таком же темпе проскочили Петропавловск, где родились мои старшие брат и сестра, и то, что возвращались в Казахстан и вновь выехали из него, осталось незамеченным: такого качества всесоюзного значения дороги я видел впервые. Сегодня дорожное полотно, быть может, и то же, но обстоятельства нынешние не позволят проезжать границы по-домашнему, тем более на Украину.
С ночёвкой останавливались только в Самаре, так именовался тогда старый район города, который в то время назывался Куйбышев. Здесь мой брат решил задержаться, предчувствуя, что мне больше никогда не доведётся пожить в городе на Волге. Он-то наездился по свету. Стемнело, брат выбрал старую двухэтажную гостиницу недалеко от набережной. Успели заселиться, поужинать и крепко уснуть... в постели.
Отдохнув и позавтракав, мы вышли на набережную. Утром выходного дня для большого города народу было ещё мало, но по павлодарским меркам – уже многолюдно. Брат усадил меня в сторонке и сказал: «Теперь смотри».
Он вышел к самому парапету, по ходу прогуливающих прохожих соорудил из чемодана рекламу «Ваш профиль за 1 минуту!», тут же образовалась весёлая очередь. Художник из чёрной бумаги, припасённой нами с дома, ножницами вырезал силуэты, приклеивал их на белый лист и после подписи раздавал за гонорар. Ровно через три часа он перекрыл все наши дорожные расходы, и мы заехали в чайную, примеченную братом ещё вчера в старом здании, которые мы очень с ним любим. Каждый отдельный стол в чайной был встроен к экзотическому столбу с подключением к розетке на нём электрического самовара. Разогревая самостоятельно самовар, подливая кипяток и подогреваемый настой, мы медленно чаевали, вспоминая домашний уют. Брат высказывался об интерьере чайной как художник-оформитель и дизайнер.
За чаем он рассказывал, что после него в Алма-Ате, пока он учился там, также появилось место под названием Арбат. Жители Алма-Аты привыкли, что по выходным и праздничным дням в определённое время, на определённом месте есть художник, который за минуту может вырезать силуэт вашего профиля. Постепенно на том месте стали появляться и другие завсегдатаи: живописцы, певцы, музыканты, поэты...
После чаепития мы посетим ещё исторический собор, а перед отъездом – дом-музей А. Н. Толстого. Впереди нас ждал мост через великую реку. Ещё не один город повстречаем уже в Европе – за Уралом.
В общежитии Украинского международного института Усовершенствования Врачей я впервые познакомлюсь с иностранцами. От одной сирийки научусь игре в карты «Трикс», игру включу в свою коллекцию. Со мною в комнату заселились Валентин – заведующий реанимационным отделением медсанчасти Челябинского тракторного завода и Валерий – военный врач московского гарнизона. Файн Валентин был постарше нас. Из его биографии я крепко запомнил, что он родился в товарном вагоне, когда их семью перевозили откуда-то из Европы куда-то за Урал. В первый день Бота порепетировал его управлению автомобилем с ручным управлением и через день мой брат уедет домой поездом.
Началась курсантская жизнь. Валентин с утра отправлялся на автостоянку, прогревал наш автомобиль, и, внимательно обращаясь с непривычным управлением, осторожно подкатывал к подъезду. Благо, по пути не было ни перекрёстков, ни светофоров, и не столь далеко было пешему. Военнослужащий Валера за это время набегал в спортивной форме километры по лесопосадке, раскинутой прямо перед окнами высотного общежития, с высоты я наблюдал за ним. Моей обязанностью оставалось заварить чай, нарезать хлеб, и позавтракать, когда соберёмся. Затем мы садились в мой красный «Москвич» и, уже уверенно вписываясь в ревущий транспортный поток Харькова, на целый день исчезали из общежития. Посещали лекции и практические занятия, знакомились с городом и его достопримечательностями, иногда срывались и загород.
В институте, к сожалению, я ничего не приобрёл в отношении новых знаний. Кафедра только в этом году открылась на Украине, мы были последним набором года – не первым, но вторым. Разве что познакомился с прибором для поиска китайской точки.
Курсанты быстро поняли, что сюда я приехал не столько учиться, сколько ради удостоверения специалиста. Они часто обращались ко мне с просьбой подсказать ту или иную точку, найдя, я их помечал шариковой ручкой. Знал я, что такой прибор изобрели, но увидел впервые, дотошные молодые врачи, где-то его раздобыли, и однажды решили испытать, заодно группа сговорилась… меня проверить. Как обычно попросили найти такую-то точку, и тут я впервые увидел прибор. Один электрод зажимает в ладони клиент, другим водят вокруг точки, но когда щуп коснулся моей отметины, стрелка неожиданно отклонилась, показывая заметное снижение сопротивления току в данном месте.
Как я находил точки трудно объяснить, помню замечание, однажды сделанное заведующей кафедрой Эммой Павловной Ероцкой: «Как ни учи топографию точек по анатомическим ориентирам, на самом деле их находят на ощупь. Я это к тому, что вы должны свои пальцы беречь как музыканты. А то я видела, как наш курсант подъехал к зданию и взялся за костыли голыми руками. А зима на дворе».
Я не стал перечить, что украинская зима для нас – жителей Северного Казахстана – равноценна нашей весне. Зато пометил для себя, что находить точки – ровно такое же чудо как находит баянист нужные клавиши, не глядя на клавиатуру, как мастерски художник наносит кистью точный мазок, как сопоставлял обломки перелома на ощупь костоправ из Корта. (То село до сих пор известно всем павлодарцам благодаря народному целителю из него – Мергалыму. Он был действительно народным целителем, единственным, кого я смог оценить в период моего добровольного знакомства с лекарями области).
Мне было интересно делиться опытом и знаниями, а остальные курсанты впервые держали иглу здесь на Украине в институте, в анатомическом музее которого работал сам Рафаил Давидович Синельников, профессор, автор трёхтомного атласа по анатомии.
Насчёт китайских точек однажды пришлось удивить новорождённую кафедру и с трибуны её лекционного зала моим первым выступлением перед аудиторией курсантов.
Вот слышу, с кафедры рассказывают об одном корейском учёном, решившем открыть анатомию китайской точки. Мир убедился, точка и меридиан существуют, следовательно, и анатомическое объяснение им должно быть. Есть кровеносная система, лимфатическая, наконец, нервная, трудно отказаться от анатомического обоснования точки и китайского меридиана. Престижно было бы врачу Востока первому сделать открытие. Исследователь создал институт, пожертвовал ресурсы на современнейшее оборудование вплоть до электронных микроскопов, посвятил годы поиску, в конце концов, застрелился.
Напросился высказаться. Жалко учёного. Некому было авторитетно объяснить, как когда-то Ломоносов о вечном двигателе. Вон солнечный зайчик на потолке. От солнца, форточки, воды в посуде на подоконнике луч попал на потолок. Есть зайчик? – Все мы его видим. Но как ни рассматривай его под микроскопом, мы ничего там не найдём кроме извести и цемента. А весь проделанный лучом путь и есть энергетический меридиан, заметить его можно в пыльной затенённой комнате. Мы ничего не найдём в строении луча кроме потока энергии в виде фотонов.
Теперь я мог бы добавить и удивительный случай из практики. Познакомился с этим уникальным полиглотом, когда он был моим клиентом в санатории. Полиглот был не только сверхталантливым, но и сверхрефлексивным. Однажды Виктор Иванович (он заведовал неврологическим отделением областной больницы после Пешкова) хотел привычным жестом проверить брюшные рефлексы у этого необычного пациента в палате. Больной неожиданно рефлекторно сложился, да так, что, зацепив ногой Виктора Ивановича за халат, перекинул его через кровать на другую её сторону.
Я убедился в его сверхчувствительности при попытке поставить иглу. Тогда я придумал гарпунный способ пункции, которым с тех пор пользуюсь. Странность последовала после. Поставлю ему, например, в точку меридиана желудка на лице, и он начинает: «Доктор, может Вам интересно послушать мои ощущения?» Откуда агроному, хоть и директору совхоза, знать было ход меридиана, но он передавал распространение своих ощущений от точки к точке в точности по пути, описанным китайскими источниками.
В следующий раз с кафедры рассказывали, что американские учёные гадают о причине, почему при язвенной болезни желудка язва образуется всегда одна. Пришлось пожалеть и американцев, что нас не спросят. Это было следующее моё выступление в институте Усовершенствования Врачей, которое уже ждали с нескрываемым интересом.
Представьте себе горку песка, на макушке углубление, заполненное до краёв водой. Продолжим капать в неё. Наступит последняя капля, когда край ямки не выдержит и прорвёт... только в одном месте и никаких шансов для прорыва в какой-либо иной зоне. Так и нервная система. Перенапряжённый и неуправляемый разрушительной силы разряд скажется в одном наиболее слабом участке организма – язвой, астмой, спазмом желчного пузыря, почечной коликой, мигренью, инфарктом, инсультом ли и так далее. Эйнштейном доказана невозможность одновременных событий в двух точках пространства.
Привёл пример из собственной практики, того самого первого моего клиента – соседа по студенческому общежитию.
Слава Гливинский служил в Морфлоте. Он был из многодетной семьи, из каких чаще призывались на столь опасную службу на подводной лодке. Рассказывал, как дважды был на краю смерти. В первый раз в Тихом океане. Ночью. Неожиданно лопнул в руках трос, концом его выкинуло за борт. На военном корабле не положено было поднимать тревогу ночью. «Я одного желал, скорее бы меня акула нашла, чтобы долго не мучиться». Но ему повезло, случайно попал под прожектор, его заметили, кинулись подобрать.
Второй случай был в Северном Ледовитом океане. Вновь его выбросило за борт, да ещё во всём зимнем обмундировании. Было днём, моряки бросились его спасать. «Я из последних сил держался на воде, сопротивляясь льдинам с тяжестью всего, что на мне висело, пока между заторами подбиралась ко мне спасательная шлюпка».
И где же самое слабое место в здоровом молодом организме после таких стрессов? – В армии обычно желудок.
А когда вопрос коснулся, почему с помощью игл можно проводить обезболивание, пришлось и вовсе выйти на кафедру и прочесть целую лекцию о феноменах естественного обезболивания в природе и эндорфинах, который и на себе успел испытать однажды в послеоперационный период.
Трёхмесячные курсы, начавшиеся с первого октября, должны были закончиться перед Новым годом. Уже получил из дома письмо с фотографией отца, жены, сынишки двух с половиной лет, письмо о снятии того заведующего облздравом с должности, удивлённое письмо из Киева от Зины о том, что я на Украине. Приближались Новогодние дни, и группа моя обратилась к заведующей кафедрой с просьбой освободить меня досрочно, чтобы я успел к празднику добраться до дому. Уже вся кафедра понимала, что я прибыл на курсы ради получения удостоверения, и меня с благодарностью отпустили.
Чудеса на виражах
Да, времечко! Теперь и не верится, что когда-то помогали друг другу бескорыстно, во всяком случае, водитель водителю, причём по всему Советскому Союзу.
Уже в перестроечное время отправился как-то без переднего амортизатора в Баянаул. Мост за Калкаманом был ещё не асфальтирован, машину раскачало и об очередной каменный выступ пробило поддон. Под дождём на костылях до глубокой ночи я простоял на дороге. Подъезжали «Жигули»: музыка, девушки навеселе полон салон, сверкнув золотом в зубах, водитель объяснил, что не за что цеплять. Были ещё любопытные, поделиться какой-нибудь причиной, почему на буксир не могут взять. Наконец, уже в час ночи бережно прижался старенький грузовичок. Из него вышел такой же пожилой водитель, неспешно организовал буксир и со скоростью, позволяющей правилами, дотянул к проходной СТО. Он – оплаты не взял, я – не догадался спросить координаты.
Час ли два продремал в машине, начинался рабочий день, на работу потянулись работники, клиенты, а вот и директор, и тут же мой любимый слесарь чеченец Рамазан Дукаев. Они подошли ко мне и поинтересовались, что это я тут стою спозаранку. Пока директором СТО был Фризин Рудольф Владимирович и работал здесь Рамазан, проблем у меня с машинами, начиная ещё с «Запорожца», не было. Понадобился картер – директор выдал новый поддон из фонда для гарантийного ремонта, а Рамазан немедленно заменил на подъёмнике мой пробитый. После обеда вновь выехал из города, в Павлодаре не знали, что в Баянаул я доехал не сразу. Рудольф теперь в Германии, а его родители дожили вдвоём до конца жизни в квартире надо мной, где я жил, когда ещё работал. И Рамазана уже нет, он страдал злокачественной гипертонией, в последние годы он жил уже у брата в Майском районе. Каждому времени свои люди. Быть может и я сегодня несовременен.
Теперь и в то, что могли бесплатно проехать столь отдалённый путь, с трудом верится. Это относительно расходов на бензин. Хоть и копейки он стоил в советское время, всё равно умудрялись даром заливать и в лодочные двигатели. Знакомые водители автобаз нам отливали топливо со своих машин или делились государственными талонами, по ним могли заправляться по всему Союзу. Но были и рыночные талоны. Отправляясь в неведанные края, мол, кто там станет «за так» заправлять, мы с братом впервые закупили талоны. Но… прихватили с собой и пачку талонов с государственными печатями автопарков, которыми с энтузиазмом запасли нас наши друзья-водители, узнав, в какую даль мы собрались. Заодно в багажник загрузили сразу пять двадцатилитровых канистр с даровым бензином. А это в запасе сотня литров.
Рано ли поздно канистры опустошались, и мы подруливали к АЗС. Брат подбегал к окошку в позе торопящегося профессионала с запросом на заправку ста литрами. Если не заметят, что запрашивают не для грузового транспорта, а для легковой частной машины, сходу восстанавливали весь свой запас. В противном случае проезжали дальше – впереди ещё не одна заправка, путь-то дальний.
В Харькове моим единственным постоянным клиентом, который ходил лично ко мне в комнату международного общежития на сеансы, за весь период моего нахождения там станет один водитель с простатитом. Его Валентин с клиники ко мне переманит, поняв, что я ему лучше помогу. Этот шофёр отпечатался в моей памяти как первый мой клиент после окончания мною курса. Перед моим отъездом он проверился у уролога и с восторгом делился: «Уролог очень удивился, мол, была гипертрофия предстательной железы второй степени, куда ж подевалась?» Денег за лечение с него я по студенческой традиции не брал, да и зачем, когда он щедро заливал бак моего «Москвича» бензином. На радостях он и на дорогу добавил талонов, а багажник заполнил пачками стирального порошка, мол, для моей супруги, видно, на каком-то предприятии работал.
Одним словом рыночные талоны потом дома пришлось срочно использовать, так как срок их применения завершался к концу года.
Сегодня и то, что осмелился вернуться из Харькова без свидетельства о прохождении курсов по рефлексотерапии после их завершения, покажется невероятным. Друзья выслали мне его в январе по почте со всеми положенными подписями и печатью, приложив ещё и выпускное фото всех 42-х курсантов Выпуска 2 того 1984 года. А сколько друзей приобрёл по Союзу! Брониславас из Риги позванивал, но после развала Советского Союза связь прервалась. Сексопатолог Ахмед Джалилов, интересно рассказывавший о случаях из практики вперемешку с личными историями, всё же успел угостить нас обещанным настоящим узбекским пловом. Привёл в день моего отъезда своих земляков, познакомившись с ними на базаре, и с утра прямо перед входом высоченного международного общежития развёл кострище и до самого обеда всё разогревали и разогревали масло, дразня запахом из огромного чана всех жителей общежития вместе с иностранцами. Вовсе изголодалась наша компания, которую он решил попотчевать в честь моего отъезда, когда, наконец, накрыли стол не без помощи курсанток, особенно инициативно в лице любовницы Валерки, гордившейся своей горячей итальянской кровью.
Кстати о хобби Пешкова Н. Г.: с какого-то момента курсанты вплотную, в прямом смысле, знакомятся с курсантками, и тогда состав жителей комнат в таких международных общежитиях традиционно меняется по ночам.
И вот перед нами на скатерть водрузили на огромном с базара блюде великолепный настоящий узбекский плов. Сигнал подал с внушительным животом гость – один из создателей настоящего плова, оторвав ломоть от целой буханки хлеба и отправив его себе в рот. На наш обмен взглядами он ответил: «А это, чтобы всем плова хватило!» Он же не ожидал стольких любителей нашей комнаты, а наесться он мог и хлебом: его объёмный организм требовал лишь удовлетворения аппетита.
Провожали меня вместе с моим братом, вернувшимся за мной с Павлодара. Компания разогрелась, брат теперь в общежитии дарил сюрпризы, складывая сразу по несколько чёрных листков, чтобы одним разрезом получать несколько портретов и раздавать нашим новым друзьям. По одному экземпляру они попали и в мой альбом. Не имея на всех отдельные фотографии, по этим силуэтам я их узнаю. А семью Валентина Бота всю изобразил своим искусством: и тестя, и жену с детьми, и его друга директора транспортного отдела Тракторного завода. Это уже было в Челябинске, потому что Ефимыч нам наказал обязательно остановиться у него дома, отдохнуть на полдороге, а машину доверить его другу, загнать на своё мощное предприятие и всю просмотреть. Так Валентин Ефимович Файн – врач-реаниматолог, оставаясь на Украине, продолжал заботу о нашей машине.
Потому мы и спешили дорогой, как чувствовали, что отсюда семья Валентина, получив инструкции из Харькова, скоро нас не отпустит. Зато здесь по совету Валентина я нашёл в его библиотеке брошюрку Жорж Осава и законспектировал её в клетчатую тетрадку с розовой обложкой. Настоящее имя автора не запомнил, оно сложно для нашего восприятия, но под этим именем он был известен во Франции. Попав в Париж, он долго не мог возвратиться в Японию. И тогда он написал краткое руководство по иглорефлексотерапии, ставшее сразу популярным. Получив гонорар, он сумел вернуться на родину.
Мне теперь кажется, что по настоящему иглотерапию понял только после усвоения этого краткого руководства японского автора, хотя к тому времени было прочтено мною много более объёмных трудов. Жорж Осава так и писал: «Неправильно говорить, что японцы ревностно скрывают этот метод лечения от мира, нас беспокоит, что европейцы его не поймут: философские системы у нас разные. Тем не менее, постараюсь изложить суть по возможности вкратце и доступно».
И всё же, если б я не имел накопленного опыта и знаний, вряд ли эта небольшая книжка проявила бы феномен озарения. Я восстал-таки иглотерапевтом и врачом с дополнительным дальневосточным менталитетом.
Здесь же в Челябинске в тиши кабинета Валентина я вычислил схемы лечения от ожирения и курения. От ожирения метод не удалось развить, хотя с Валентином мы пробовали его однажды. А от табакокурения с тех пор я перестал лечить классическим китайским месячным курсом, зато в Павлодаре появился способ лечения практически за один сеанс. Запомнился первый пациент, избавленный от курения новым методом. Пенсионер с заводской путёвкой в профилакторий не знал, что я впервые применил способ лечения на основании лишь выдвинутой теории. Но после посещения моего кабинета он по всему профилакторию ходил и всем рассказывал: «Что такое, всю войну курил, после войны, сколько лет прошло, курил, а тут, будто никогда сигареты во рту не держал?!»
После новогодних праздников я вышел на работу в этот профилакторий. Потянулась новая серия чудес: излечения от бронхиальной астмы, эпилепсии, бесплодия, головных болей...
В октябре у нас родится второй сын.
Полна наша жизнь чудесами, многого мы не знаем, да и легко объяснимое профессионалом для другого может выглядеть волшебством. Это мне доступно объяснить чудесное исцеление от инвалидности молодого человека, серьёзно сорвавшего спину. После излечения, чтобы водить КАМАЗ, ему пришлось открыть новую трудовую книжку без печати об инвалидности 2-й группы. Была нестабильность позвонка, и в какую сторону соскальзывал этот позвонок, таким кривым и приходилось передвигаться молодому человеку до лечения, и согласиться было на оперативное лечение. Но его вовремя уже из нейрохирургического отделения нашей 1-й городской больницы «вызволил» его одноклассник – то, бишь, мой племянник привёл его ко мне.
Межпозвоночные связки редко рвутся, но могут растягиваться, расслаиваться и не удерживать ни диски, ни сами позвонки. Живая ткань, если её раздражать, реагирует, сопротивляется, приспосабливается. Ещё подростком я заметил, что после нескольких уколов кожа становится неподатливой. Игла гнулась, живая ткань не поддавалась, и я подумал: «С такой кожей и я бы смог как йог лечь на гвозди». Раздражая иглой связки, эффект получается тот же: связки группируются, натягиваются как струны, дискам, прочим грыжам Шморля и самим позвонкам некуда деваться, как занять свои родные места или закрепиться как есть, будто на «сварке», а нервные волокна со временем динамично всегда найдут себе путь, пусть и в обход.
Ещё пара случаев из практики для нашей книги необычного смешанного жанра.
Звали его Есентай, тоже житель Баянаула. Получив ножевое ранение в спину, ему парализовало ноги. Первичную помощь оказали в Экибастузе, там же и продолжали лечить. Наконец, по его просьбе перевели в Павлодар в нейрохирургическое отделение. Заодно родители обратились за советом ко мне, и они рискнули довериться. Забрали пострадавшего из отделения и на носилках занесли ко мне в квартиру. Сам я к тому времени уже не работал, передвигался по квартире на коляске. После первого курса я дал ему свои костыли, которыми теперь не пользовался, отправил его домой, он сказал, что хоть и на костылях, но родные удивятся самостоятельному прибытию. После второго курса домой он поехал уже с моей бывшей тростью. На третий курс он прибыл вовсе без клюки и рассказал, как по дороге заехал в Экибастуз, зашёл в больницу и нецензурно обругал врачей, мол, они говорили, что он калека и никогда на ноги не встанет, и нейрохирурги не помогут, на прощание ещё проплясал перед ними.
Зря, Есентай, обидел врачей: откуда им было знать, что за тебя иглорефлексотерапевт возьмётся.
Другой случай из практики, когда ещё работал в санатории-профилактории «Алюминщик».
Работница Алюминиевого завода в санатории попросилась на лечение ко мне по поводу приступов бронхиальной астмы. Но путёвки заводские были только на десять дней, и однажды после санатория Эмма Генриховна зашла ко мне домой с просьбой долечить, ведь чувствует явное улучшение.
Разве врач откажет? Продолжил по-настоящему лечить. Не переносит полынь – купил траву в аптеке, провоцировал приступы одышки на фоне сеансов. Выяснилось, что если в автобусе почувствует запах духов, вынуждена была выходить и ждать следующего транспорта. Велел приобрести именно те духи и т. д.
Через пару месяцев после излечения вновь зашла: «Биктуар Кабыкенович, я работала в цехе спекания, пока не заболела бронхиальной астмой, из-за чего меня перевели на работу вахтёром. На прежней должности зарплата была высокой, а мне скоро на пенсию. Могли бы помочь?» Что я мог ответить кроме как «попробую»? После её ухода, позвонил своему однокурснику главному врачу заводской медсанчасти: «Вот такая просьба. Ты-то меня знаешь, но только ли от нас зависит возможность удовлетворить её просьбу?» Сергей Яковлевич Бойко также мне ответил, как до этого я Эмме Генриховне – «попробую».
Прошло около года. Подхожу после работы к своей квартире, слышу, вроде как ремонт идёт. Оказалось, Эмма Генриховна с мужем ковёр вешают: «Биктуар Кабыкенович, отработала в том цеху, вышла на пенсию, теперь мы с мужем в Германию уезжаем, решили на память ковёр оставить над вашей кроватью». Добрую оставили о себе память.
Не всё подряд излечимо, но почему бы не помочь женщине с бесплодием, если есть возможность помочь без непредсказуемых медикаментов. Всем известно, что эпилепсия медикаментами не лечится, тем не менее, обязываем больных принимать их регулярно, несмотря на повторяемые приступы. С той же Германии мать пишет, что девочка выросла, окончив фармацевтический колледж, работает, и никто здесь не знает, что в детстве она болела эпилепсией. На днях мать очень приглашала на свадьбу сына, окончившего инженерный факультет военного авиационного училища, и теперь работающего на военной базе под Талды-Курганом. Если б диагноз «Эпилепсия» фигурировал когда-то в подростковом возрасте в амбулаторной карте, не видать было бы парню военной карьеры.
Хотите, всему описанному верьте, хотите, проверьте.
А заключу я тем, как ушёл с работы в свободное плавание и окончательно. Приближалась третья зима моей работы чисто иглотерапевтом в санатории-профилактории «Алюминщик», куда потянулись и с хроническими простудными заболеваниями, и с энурезом и т.д. Осенью заблаговременно я обратился к главному врачу Нине Ивановной Жуковой: «Приближается зима, не хотел бы вновь мучиться с «Москвичом», с утра заводишь, чтоб через пару улиц проехать, а завести машину на морозе после работы – то отдыхающие помогали, то брата приходилось вызывать. Вы на служебной на работу ездите, могли бы по пути меня прихватывать?»
Санаторий расположен на берегу, всего две улицы старого района города надо было пересечь от моего дома, где я жил в 80-х годах. В дни, когда ремонтировал «Москвич», бывало, приходилось на костылях преодолевать сугробы, намётанные с поймы Иртыша. С надеждой, что Нина Ивановна всё же согласится, с наступлением первых заморозков вновь зашёл к ней в кабинет, оказалось…, чтоб попрощаться.
Через несколько дней, правда, начались звонки от неё. В течение более месяца она периодически повторяла просьбу вернуться, когда я окончательно убедился в разнице между службой и творческой работой для себя.
Через два года у меня родится третий сын, и мы могли ездить куда хотим и когда хотим. Это был «золотой период» в моей жизни, блеск которого если и тускнеет со временем, то по мере накопления «моего богатства»...
Конфликтов с главврачом не помню. Быть может – учитывая женский характер – лишь случай с клиенткой, обратившейся ко мне по поводу снижения веса. С тех пор я за ожирение не берусь. Хотя некоторые мои ученики уверяют в её эффективности, лично я пришёл к выводу, что надеясь лишь на иглы, без собственного упорного желания результата не получишь, как впрочем, и при любой иной патологии. Если б иглы могли снижать вес самостоятельно, мы бы все были стройными, несмотря на любовь к обильной еде.
Не берусь и за алкоголизм, во-первых, мало у кого есть личное осознанное желание на фоне деградации, во-вторых, у меня самого нет желания на дому принимать соответствующий контингент. Но случаи эффекта, конечно, есть и очень удивительные и приятные неожиданностью.
В помощи от ожирения у меня были всего две попытки. Первая ещё на Украине. Рецептом поделился Валентин, он хоть и был самым старшим из нас курсантом, но, видно, как и я интересовался этим восточным методом лечения ещё до курсов. Где-то он раскопал этот приём, которым и поделился со мной. Нужны были всего две крохотные иглы, обязательно из серебряной проволоки, вставить их в соответствующие точки на ушной раковине на десять дней. Их следовало раздражать перед приёмом пищи, мол, аппетит снижает. Мои последователи позже объясняли, что повышенный аппетит требует обильного заполнения желудка, а иглы будто «шлагбаум» ставят, пациенты рассказывают, что немного поев, намного быстрее появляется чувство сытости.
Над нашим неврологическим отделением, где мы с Валентином проходили практику, располагалось травматологическое отделение. Его заведующий любил к нам спускаться побалагурить: для него мы были «иностранцами», а скорее всего и оттого, что надоедал всем по месту работы. Он был очень толстым, ещё и громадным, но и очень весёлым любителем анекдотов. Как-то прервав его без тормозов речь, мы попросили у него разрешение попробовать на нём наш метод. Он благодушно согласился. Вставили мы иголочки в одно ухо и, как положено, закрепили их кусочками лейкопластыря. Через десять дней он должен был явиться, чтобы переставить их на другое ухо. Помнил ли он о сроке, однако точно через десять дней явился с новой серией анекдотов. Всё-таки мы прервали на секунду его тираду: «Гриша, так про иголки-то расскажи». Он чуть замешкался, затем выпалил: «Да, что-то не бачу, но заметил: то мог бутылку водки выпить, хорошо было, а тут две бутылки выпью, ни в одном глазу. Нет, вынимайте иглы». И тут же продолжил нас развлекать анекдотами, как ни в чём не бывало. Зато нас озадачил.
Вторая попытка случилась уже в санатории Павлодара. Пролечилась у меня от «поясницы» и директор заводского тепличного хозяйства. Через некоторое время без путёвки однажды она прямым ходом вошла в мой кабинет с просьбой, а есть ли возможность помочь ей с помощью этого метода лечения по другому поводу. Я рассказал почти то же самое, что привёл выше. И всё же она очень просила попробовать теперь на ней. Пришлось не отказать, как видной вообще-то даме, но и за то, что навещая роскошные заводские теплицы, я мог доставать любые цветы, причём задарма.
Но с тех пор больше я её не видел. Дошли слухи, что она обиделась на меня. Догадавшись в чём дело, пригласил в свой кабинет нашего главврача. Ведь в день посещения директора заводского тепличного хозяйства Нина Ивановна потом заходила ко мне интересоваться. Я ей доложил, понимая её ревность, так как посторонние без путёвок могли ко мне заходить только по её личной протекции. А тут большой человек – разве будет испрашивать её соизволения, причём по столь щепетильному вопросу? Пришлось объяснять Нине Ивановне: «Вот так получилось, я обязан был Вам согласно субординации докладывать о своей деятельности в руководимом Вами коллективе. Но где Ваша этика и соблюдение клятвы Гиппократа? Теперь получается, что это я распространил про неё столь трогательную информацию».
«О, люди, не спугните, тише, тише!..»
Заключение ІІ части
Вся моя эпопея иглорефлексотерапевта состоит из везения на общения: Эдуард Николаевич Красилов, Владлен Миронович Карлинский, Валентин Ефимович Файн и все остальные упомянутые в этой «Биографии». Из всех украинских курсантов после Украины увижу только Валентина. Через десяток лет, когда границы между Союзными республиками ещё оставались условны, он приезжал из Челябинска к моей семье в гости, знакомиться с моей супругой и нашими уже тремя сыновьями. До этого он видел только моего старшего сына по фотографии, присланной мне на Украину из дома в конце 1984 года, где моему первенцу было два с половиной годика.
Когда врач назначает медикамент, сегодня и его не интересует, каким образом лекарство действует, из чего оно сделано, тем более какова его химическая формула. Когда же предлагается к употреблению смесь из местных лекарственных трав, пациент часто спрашивает: а что в неё входит? С одной стороны игнорируются предложение помощи силами окружающей человека биосферы и издревле существующий принцип не разглашать состав лекарственного средства, в чём есть серьёзный смысл. С другой стороны мы беспечно верим рекламируемым с целью наживы чужеродным веществам дальних стран или вовсе искусственно созданным, мало того, беспечно доверяем их применению вовнутрь, а то и вводить напрямую в таинственную и святую – внутреннюю среду нашего организма: ставить систему нынче стало модой. Парадокс в том, что никто не приведёт хоть один пример, как с помощью какого-либо медикамента он вылечился от какого-либо заболевания, которые к тому же нынче почти все числятся как хронические.
О том, когда родилась фитотерапия как источник не только материальных и энергетических ценностей, но главным образом информации о биоресурсах и биопрограммах за выживание на месте обитания, можно рассуждать теоретически, правильнее сказать, что с появлением человека. То же самое – и об иглотерапии и методе прижигания. Парадокс в том, что для нас иглорефлексотерапия является новизной, и при его применении у клиентов обязательно возникает вопрос: а что делают иглы?
Вопросам биоинформации и рефлексотерапии на Востоке испокон веков посвящены целые философские системы, написано множество трактатов. В рамках данного труда ограничимся лишь примером для размышлений о рефлексотерапии.
Представьте, что где-то возникло ощущение зуда. Никому в голову не придёт мысль спросить: «А что бы выпить?» Каждый просто рефлекторно достанет то место… Того же самого мы добиваемся при применении глубокого прогревания или массажа, а то и вкалывая иглу при наличии неприятных ощущений где-то в глубине организма…
Основные выводы моей медицинской эпопеи:
Естественное здоровье – дар Природы, с ним рождается человек, купить его нельзя, заказать для будущего человека – теоретически можно.
Социальное здоровье – дар Общества, с ним не рождаются, его формирует окружение.
Здоровье есть совокупность физиологического, психического и нравственного благополучия, его допустимо только беречь, умеренно поддерживая систематическим укреплением его качества.
Заболевание предупреждают, не излечивают, исправить патологию нельзя, но за счёт безграничного резерва человек способен приспосабливаться до ощущения себя здоровым.
Мы не умеем лечить, лечит Природа, наша задача – помочь ей применением двух мер, способствующих адаптации организма при утере первородного здоровья: ведением правильного образа жизни и оздоровительным питанием.
Хирургическое лечение – это оказание медицинской помощи при несчастных случаях и для возможной коррекции дефекта.
Медикаментозное лечение есть оказание скорой медицинской помощи при инфекциях, травмах и прочих острых состояниях или попытка продлить жизнь при хронических заболеваниях.
Человек погибает по одной причине – когда у природы исчерпаны силы для поддержки его жизни либо сам человек не все их использовал.
Наконец, инвалид и больной – совершенно не одно и то же, больной человек или сам имеет жалобы или на него жалуются, и он не способен вырастить и воспитать совершенно здорового ребёнка даже с помощью медицины.
ІІІ. СЕМЬ ГРАНЕЙ ЛИЧНОСТИ
Жизнь человека многогранна. И чем явственнее грани обретают стержневые черты, тем величавее вырисовывается остов, очевиднее ограниваются контуры персоны. Разносторонность познаний и интересов упрощает нам последующие познания. Легче выучить иностранный язык, зная несколько языков, в том числе в совершенстве – свой родной. Доскональное познание любого явления всегда порождает желание расширения кругозора. Многое уметь означает: тебе доступны новые навыки, чтобы глубже освоить свою профессию, как своё основное дело жизни. В примеры многогранной уникальной личности мы приводим выдающихся людей, но и каждый – себя, насчитав в себе множество проявленных способностей. Из них семь корневых граней – являются базисом, фундаментом, почвой, экологией личности в лице Человека. Подобно воспринимаемым нашим внутренним миром семи цветам радуги – в основе бесконечного разнообразия красочности окружающего мира, или семи основным нотам – в мире музыки, и многое прочее, как в природе, так и социуме. И если одна из семи граней оплавится, отстанет в развитии, а то и отсохнет на древе Жизни, значит, что-то случилось с Человеком до его рождения, во время его рождения или после его рождения, ибо все семь граней есть составляющие нашего физического, психического и нравственного Здоровья.
Любая грань личности требует неослабленного внимания, оттачивать их приходится всю сознательную жизнь, чтобы не терять их блеск. Как желая пользоваться острым ножом, мы постоянно его натачиваем.
Приступая к новой идее, мой брат объясняет: «Скульптура – она в выбранном камне, нужно только убрать лишнее». Так и Человек – это глыба Природы и Разума, наша задача – избавиться от всего недостойного нас, чтобы высветилось всеми красками граней твоего изумруда – твоё Я. Именно этой цели способствуют при разумном отношении Человека к Человеку, начиная ещё до его рождения и в течение всей его жизни, наши семь составляющие – Бытие, Общение, Игра, Книга, Творчество, Любовь и Мудрость.
Первая жизнь – Бытие
Из ничего не творится ничто по божественной воле.
Лукреций Кар, римский поэт и философ-материалист, 99-55 до н.э.
Бытие – это всё абстрагированное Разумом вместе с понятиями о внешнем мире и нашим внутренним миром. Представим мир без себя, будто никогда тебя не было на белом свете: всё вокруг существующее и есть наше Бытие вне нас – внешний мир. Совокупность представлений о нём всех людей и есть Бытие Человечества. И если Человечество исчезнет, не станет и его Бытия. Некому будет видеть зелёное зелёным, в звуках слышать мелодию, считать цвета в радуге, не просто ощущать, но чувствовать и мыслить, дружить, а не увязываться, любить душой, а не привязываться, читать стихи, делать открытия и т.д.
Воздействие на Бытие разума чувствительно и значимее по мере роста человечества под влиянием реализаций наших фантазий, результатов исследований, достижений или разрушений. Поначалу нам кажется, что все предметы для нас – одежда, дома, техника и так далее появляются как бы по мановению каких-то Высших сил, как и всё непонятное в окружающем пространстве. И пока не вникнем своим собственным разумом в явления Бытия, наше отношение к миру уподобляется восприятию собаки её будки, не осмысливающей, кто её сделал и из чего, но можно ею пользоваться. Осознание своего собственного Я и окружающее и есть наш внутренний мир индивидуально каждого из нас вместе со всеми нашими ощущениями и мыслями. И мы приходим к выводу: мир существует для нас в том виде, в каком его воспринимаем, и вместе с нами исчезнет. Внешний мир останется живущим в их индивидуальных восприятиях, а нами пережитый наш внутренний мир сохранится для них в следах от нашей деятельности при нашей жизни.
Это внешний мир формирует внутренний мир каждого из нас воздействием силами природы, обучая и воспитывая обществом. Но этот внешний мир изменяет и каждый из нас, пользуясь дарами Природы, и всеми духовными творениями предыдущих поколений, что успели усвоить, тем самым воздействуя и обратно на самого себя.
Человек – производное двойственной Природы – естественной и социальной, мы и во внешнем, и во внутреннем мире нашего Бытия различаем как естественные, так и социальные наши черты. То есть во внешнем мире Бытия мы выделяем естественную сторону, с ней взаимодействуют и животные по законам Природы, но и другую, осознаваемую человеком с позиции социума. Если, к примеру, внешние раздражения для животного являются сигналами, то для человека – уже и информацией. Также и в нашем внутреннем мире есть эти две стороны. Сны и собака видит, но люди и во сне мыслят, рассуждают и переживают. Мысли и чувства рождаются у каждого из нас в нашем внутреннем мире. Наши мысли могут нас радовать – и мы восхищаемся, шалить – и мы улыбаемся или сердимся, могут и навевать грусть, печаль, вплоть до слёз... Мы естественно видим, слышим, ощущаем, но, воспринимая все внешние и внутренние сигналы ещё и как информацию, способны о них рассуждать, творчески их осмысливать, в итоге рассуждений используем их в творческой ли деятельности, в проявлениях ли ненависти или любви, и так далее.
Только мы своим внутренним миром понимаем, что внешний мир представляет энергия в лице массы, скорости и времени, и что в нашем внутреннем мире нет ни массы, ни скорости, ни времени – во сне и в мыслях мы невесомы, а скорость и время в думах и снах наших мгновенны. Только мы понимаем, что во внешнем мире есть страны и их границы, народы и их национальности и т.д., как явления социума, и что только в нас возникают мысли и человечные или, к сожалению, бесчеловечные чувства и желания. Мало того, как сказал один мудрец: будущее не впереди, оно у нас внутри. И всё это Бытие каждого из нас, кого однажды не станет, исчезает вместе с нашим временем.
Всё, что происходит вне нас, мы называем происходящим наяву, всё, о чём воображаем, – происходящим в наших грёзах. Единственно, что объединяет эти два наших мира – наша мысль. А мысль есть тоже Энергия.
Нас такими способностями наделяет приобретённая душа. Мы живы благодаря духу жизни всего живого. Но мы ещё переживаем, волнуемся и мыслим благодаря наличию в нас Души. Не станет нас, остановится лишь наша жизнь. Но материя – то из чего мы состояли – не исчезнет, Энергия – вечна. Мир животных также прекрасно может существовать и без нас, пока будет существовать Дух Жизни. Но без души – это «Жизнь Пи». И пока есть Человечество, оно будет хранить высказанные мысли каждого из нас как каплю воды, какой ты умылся, будет беречь океан. Пока существует Человечество, мир будет объединять Душа каждого из нас как часть Души Человечества.
Бытие, воспринимаемое нашим неповторимым душевным внутренним миром, создаётся Природой только для каждого из нас нами самим из того, что мы получаем и как уж сумеем. И каждый из нас в нём Бог! Одни в это верят, многие – нет, доверяя свою судьбу, а то и совесть якобы кому-то извне. Вера порождает уверенность, неверие – безволие, а то и подобный феномен: целый день грешат, а вечером усердно и слёзно молятся, прося прощения у Кого-то, и якобы с очищенной совестью отходят ко сну, чтоб следующий день начать в том же духе. Большинство же и вовсе ни во что не верит, ни в дух святой собственной души, ни в нравственность, исходящую из добрых учений человечества.
Бытие – это холст загрунтованный Природой и Обществом для произведения себя личностью. Каждый сам себя творит, правда, не без влияния внешних факторов и чем младше человек, тем зависимей. Первый мазок наносит «кисть» хромосом по коду, зашифрованному живой Природой по законам наследственности. Второй штрих наносит Космос в момент выхода плода из чрева, защищавшее зарождение Жизни, а расположение звёзд отражает информационно-энергетическое поле, созданное Человечеством к данному моменту. Третий – наносим мы – люди: родители, учителя, сожители, все, с кем достанется непосредственно или опосредованно общаться личности. Бытие – это соглашение непосредственно каждым из нас принять мир таким, каким мы его осознали в данный момент. Границы Бытия раздвигают только знания. Задача Человека – быть, жить и сотворить след, оставляемый за собой на райской или противоположной стороне Бытия человечества, соответственно характеру памяти о себе.
Оттачивать своё Бытие означает беречь своё физическое, психическое и нравственное здоровье, чтобы используя их, раздвигать границы Бытия непрерывным познанием его. При этом физическое и психическое здоровье есть дар Природы, которое мы можем лишь беречь и по возможности укреплять, а нравственное здоровье имеем, какое уж есть и прививаем мы его себе через наше Общество.
Над нашими душами только дух всего Человечества, в том числе духи предков каждого из нас. От этого Духа для нас оставлен след – наша Культура. С ним – Богом – следует лишь дружить, как и с Природой. С Друзьями живут в ладу, им не лебезят, им не молятся, не причитают, не жалуются. Друга не пугаются, не боятся, его мы стараемся понять, и сами к нему мы обычно обращаемся за советом. Редко, да бывает, просим друзей и о помощи – от беспомощности. И чаще мы их постоянно благодарим за помощь. И эта помощь обычно всегда неожиданная и удивительно своевременная!
Будьте сами себе Богом, и обретёте Свободу!
Вторая жизнь – Общение
Нужно сильно чувствовать, чтобы заставить чувствовать других.
Николо Паганини, 1782-1840
Общение – это обмен мыслями. Пусть и односторонне, когда автора мысли уже нет, но мы читаем и воспринимаем его идеи по оставленным им произведениям. Искусство как творческий процесс – это создание произведения, заключающее в себе мысли и идеи. Если мы называем произведение художественным, то имеем в виду, что в нём заложены ещё и чувства автора. Приобщаться к искусству – читать художественную книгу, слушать музыку или беседовать с картиной художника – тоже есть общение. Знакомиться с познаниями человечества, изучать науки – также есть общение.
Простейший вид общения – монолог, то есть делиться мыслью вслух, а страстно и завораживающе выражать свои мысли вслух массам уже есть ораторское искусство.
Обретя внутренний мир, общаться мы начинаем с дошкольного возраста, как попытка раскрыть другим то, о чём думаем, о чём переживаем, что ощущаем, а также понять другого. И когда продолжительно с кем-то задушевно беседуем, то замечаем, как сопереживания сближают наши сердца, начинаем понимать друг друга и крепче любить.
Общение – единственная возможность стать человеком через преемственность человечности, профессии и познаний. Скажи с кем и как ты водился, какими книгами увлекался, и можно судить, какой ты человек по уровню нравственности, культуры и познаний. В животном мире не общаются, там возможен только обмен сигналами, будоражащие рефлексы. Общение в социуме есть обмен информацией, будоражащей мысль и чувства.
Звёзды не диктуют судьбу, но указывают и подсказывают возможный путь. Судьба же во многом зависит от того, с кем человеку повезёт общаться на Земле. Скажи, с кем приходилось знаться, и можно рассказать о будущем правдивее любой цыганки. Я также не предсказываю судьбу, могу предположить, а выберет – жизнь.
Отец – величие и уникальность его души я пойму много позже и до сих пор познаю. Мама – самое святое, что есть у каждого. Друзья – я выбирал их строго по какому-то внутреннему завету совести. Не случай меня направлял, скорее всего, нравственный иммунитет, заложенный во мне родителями.
Первым, кого я всем сердцем назову другом, был мой двоюродный брат Аман Бектуров. Впервые его увидел, когда меня после пятого класса привезла в Баянаул тётя – его мать. Мне шёл тринадцатый, Аману – восемнадцатый год и он был младше моего брата на год. Отца его уже давно не было, сестра Амана училась в медицинском институте, а сам он следом за моим старшим братом поступит в Караганде тоже на физико-математический факультет. Студенты лишь на короткие каникулы приезжали домой, и летом, кто постоянно будет рядом с тётей в течение шести лет, стану я.
За эти годы благодаря редкой и сегодня человечности, конечно, наследственной от матери именно Аман сыграет после моих родителей решающую роль в преодолении мною «навороченных» пробелов в познании окружающего.
Основная идея моего отца по Баянаулу не ограничивалась овладением родным языком, и когда приезжал на каникулы мой брат, дни мои насыщались до предела. Мне срочно предстояло многому учиться. Аман это видел, вероятно, и отец мой с ним говорил. Первым же летом с братом мы зашли к кому-то в гости. Нарезают мясо, я полез руками в блюдо наперёд старших и хозяина достархана. Аман не сделал мне замечание, лишь по дороге домой кое-что спокойно разъяснил. От воспоминаний о первых нравоучениях уши и сейчас способны краснеть.
Больше таких интеллигентов возраста сегодняшней молодёжи не встречал. Никогда не слышал, как Аман ругался или голос повышал, его лицо всегда озаряла мягкая улыбка, в глазах обитали искорки постоянной готовности к юмору, помощи и содействию. В серьёзных ситуациях он на короткое время призадумывался, но быстро найдя выход из положения и верный ход поведению, его лицо вновь наполнялось хитринками возле глаз. Аман был очень красивым, кудрявым, с пружинистой цыганской походкой, худощавым, но жилистым. Он также как и мой старший брат мог выступать в любых видах спорта при необходимости для команды класса, школы, факультета, института. Он имел спортивный разряд по боксу. Он и плавать меня учил, и на мандолине играть, и плакаты рисовать, и на велосипеде ездить, он первым показал мне упражнения на турнике и брусьях.
В первые годы знакомства с сельской жизнью в Баянауле отсутствовал свет, что привносило особую романтику. Фотографии мы с Аманом печатали вручную контактным методом с широкой плёнки. Плёнку макали в тазике с раствором проявителя под красным светом от красного тётиного платья, занавесив ею керосиновую лампу. Позже я обнаружу у моего старшего родного брата фотоувеличитель. Он имел и целых два фотоаппарата – кассетный с гармошкой и треногой, и знаменитый «Зоркий». А у нас с Аманом – простой широкоплёночный «Любитель». Много чего имел мой балованный и благополучный старший брат, но с Аманом я учился выживать и жил.
Косили с ним сено возле Лесного озера. Отправлялись мы на телеге спозаранку, с собой прихватывали несколько баурсаков, флягу с разбавленным айраном, спички, косу, молоток для его заточки, пару вил, топор да аркан. Доедем, Аман разденется по пояс, голову повяжет белой тканью от солнца, целый день я буду любоваться его гибким мускулистым станом. Брат косит, а я старательно сгребаю подсушенную траву в кучу поближе к телеге. К вечеру он наметёт высоченный воз, обвяжет арканом с шестом и поможет мне взобраться на него. Какое счастье возвращаться к тёте с сеном на зиму для кобылы, добродушно везущую воз, и для коровы, ожидавшую дома, когда её хозяйка напоит нас пахучим парным молоком!
На следующий день мы повторим сенокос. Кобылу с жеребёнком отпустим пастись. Послушная была кобыла. Верхом на ней я и глину месил для утепления сараев, её я научился и запрягать, чтобы с тётей съездить в гости на ферму, а кумыс оказался действительно богатырским напитком.
Валяясь на той высоте воза, по дороге домой уже затемно Аман вновь и вновь учил меня элементарным премудростям и выговаривать казахские слова. Было чего послушать, и было чему у него учиться. За что его все любили, можно объяснить, но почему он никогда не сквернословил, мне непонятно было. Правда, не выражались и мой отец, и мои родные братья. Как-то я спросил папу: «Ты когда-нибудь матерился?» – «Ия, балам, в армии. Не слушались меня поначалу подчинённые, думал: неправильно говорю. Однажды не выдержал, приказал матом. Заметил, начали хорошо понимать русский язык. Солдаты стали слушаться, я – материться. Вернулся домой, как рукой сняло».
Закончу про Амана, чтобы не возвращаться к боли далёкой. Добавлю, что окончив национальную школу, все мои родные без проблем поступали в любой институт. Но также легко, к большому огорчению, я терял своих братьев.
Алкоголь – тяжёлое послевоенное наследие моему народу. Но насчёт Амана не верю, что только это привело к трагедии. Быть может, обвинят его в чрезмерном для нашего времени романтизме, я лично склонен осудить баянаульский менталитет его близких, не ставших ему опорой. Завистники всегда были у того, кто красив и талантлив, но и противостоять явлению – кто бы своевременно этому учил?
У Амана много было друзей и подруг. Не раз он посылал меня с записками к девушкам. По-настоящему он влюбился только после института, в ученицу. Беда явилась в том, что девушка была русской. Сам напросился в армию, работая уже преподавателем в школе. Мог бы и не служить, имея высшее образование, и как кормилец матери, но призвался на службу в надежде, что поможет унять чувства. Нет, не любовь виновата.
В Алма-Ату мы вместе вылетели, меня на носилках он поручит Республиканской клинике, сам отправится дальше. Год служил Аман на Украине. В течение года я получал в постели письма из Львова. После операции и я вернусь домой в Павлодар. Начну изнурять себя тренировками, чтобы научиться вновь прилично ходить, Аман как прежде периодически заезжал в город по командировкам от баянаульского районо. Обязательно останавливался у нас, но повторно появлялся перед самым отъездом. Однажды я ему пожаловался: «Я так тебя люблю, хочу и в теннис с тобой наиграться, наговориться, но ты каждый раз приезжаешь пьяным и уезжаешь пьяным, где-то нагулявшись!» В ответ улыбаясь, он вытащил из-за пазухи фотографии крупного формата. Как они красиво смотрелись среди прибрежных камней озера Сабындыколь! Они позировали в купальниках. Аман воистину был прекрасно сложен, а она действительно выглядела красавицей с роскошной волнистой русой косой как у моей Зины. В письмах из армии Аман укорял меня за беспокойство национальностью любви, а сам... не выдержал местного менталитета! «А зачем с собой таскаешь, помнёшь же?» – «Так в командировку уехал, боюсь, без меня дома обшарят мои вещи и найдут». Дома с моей тётей в то время уже жила семья сестры Амана с зятем. Характеры у них были, прямо сказать, своеобразные, что много лет позже сказалось на их взаимоотношениях со мной и моим младшим братом. А тогда через год Аман трагически погибнет.
Без такого явления как общение не научимся мы осязать любовь, трогательность и красоту мелодии, задушевную речь, отражающие внутренний мир человека, понимать Пушкина: «Из наслаждений жизни одной любви музыка уступает; но и любовь мелодия...». От общения зависит срок расцвета наших чувств.
Завершились мероприятия, посвящённые открытию памятника нашему далёкому предку Сары-батыру. Распрощавшись с гостеприимной семьёй акима сельского округа Торайгыр, уже ночью я со своим младшим братом, нашим павлодарским скульптором и художником возвращался в районный центр из Кызыл Шіліка. Просёлочную дорогу по пересечённой живописной местности освещала луна, и... я включил музыку. В сочетании с ночным баянаульским пейзажем настроение воодушевило брата на рассуждения о музыкальных произведениях, а заехав в село, он предложил навестить друга, он наверняка с сочувствующими друзьями не спал: друг на днях потерял жену. Брат хотел, чтобы Саша прослушал именно это музыкальное произведение.
Въехав во двор, распахнув все двери «Москвича», стереофонической музыкой из салона мы озвучили полуночный двор. Друзья хозяина, расположившись вокруг машины, притихли. Затем, забившись в автомобиль, мы все выехали к озеру ещё раз послушать уже на лоне природы. Тишина, нежные всплески прибрежной воды да шуршание воздушных потоков от прогретой суши и прохлады озера. Перед нами водная серебристая рябь под луной, мужики распластались на отмели глядеть в звёздное небо. Со мной лишь Саша снова оставался в салоне машины, и вновь по его лицу текли слёзы, когда я повторно запустил кассету, и музыка разливалась теперь по берегу, над сопками, к вершинам гор.
Дома Саша делился: «Биктуар, откуда мне камнетёсу знать было, что такое музыка!? Этими руками я только кувалдой умею махать. Но чтобы музыка без слов могла говорить со мной, не ожидал. Так всё и было, о чём она рассказывает! Большое тебе спасибо!»
Как от горы откалывают кусок глыбы, я позже наблюдал, добравшись с бригадой Саши до скалы, выбранной моим братом. Размеры валуна можно представить по памятнику Чехову у фонтана перед нашим драматическим театром или первому памятнику в Павлодаре из цельного баянаульского гранита – воинам-афганцам.
Дома Саша ещё показывал мне портрет своей жены, установив его на стуле возле стола у окна: «Бота долго готовился. Пересмотрел фотографии, расспрашивал о её характере, поведении, привычках. Наконец, спросил о любимом её месте в нашем доме. Я указал на этот стул, здесь у окна она любила рукодельничать, чаем меня поить за самоваром, многое переговорено было между нами. После этого Бота сразу взял кисть и за один присест за ночь написал её портрет. Смотри, будто сидит рядом и слушает!..»
А произведение для инструментального оркестра называлось «История любви».
Детство, отрочество, профессиональная и общественная зрелость – этапы бытия за выживание, сохранение дружбы, чести и достоинства. Пережиты горечи утрат и предательств, боль и слёзы от физического или морального унижения, но и ощущения значимости и мгновений счастья. Наше бытие кратко, но достаточно для познания самого хорошего в жизни. Каждая личность воспринимает наш мир по-своему тем более мужчина или женщина. Познать целое в таком случае возможно посредством общения. Женщина и мужчина изначально рождены рассматривать социальные явления и жизненные проблемы с разных точек зрения, поэтому нам так трудно приходится друг без друга. Умение же видеть явление со всех сторон – удел мудрости. Этот предел доступен, если прожить жизнь, сохранив разум и разумность. Если такое явление существует, то мудрость проявляется в общении и раскрытии истины для людей.
Славное в жизни – зарождение и начало дружбы!
Самое прекрасное в бытие – общение с хорошим человеком!
Самый большой праздник общения – в честь рождения нового человека!
Третья жизнь – Игра
Мы не потому перестаём играть, что постарели, — мы стареем, потому что перестаём играть.
Бернард Шоу, 1856 - 1950
Что такое игра определений можно приводить бесконечно – от бесполезного занятия с целью убить время, а то и вовлекающее в патологическую манию, до специальных игр, исследовательских и развивающих способности. Мой отец игры в доме поддерживал, сам к ним нас привлекал, тем контролировал наши увлечения. Впоследствии у меня сформировалось своё понятие о значении игр.
Игрой в мире животных называют подражание молодняка поведению взрослых особей, а также поведение самца и самки перед спариванием. То есть в природе игра преследует две цели – обеспечить развитие и воспитание потомства и гарантировать продолжение вида. Для человека, привнёсшего познавательное составляющее, игра обогащается новыми социальными задачами – поддерживать умственные способности, а также психическое и физическое здоровье. Способствуя развитию воображения, гармоничного телосложения и эмоциональной уравновешенности, игра помогает человеку получать дозу удовольствия, обеспечивающей нормальный психофизиологический статус удовлетворением естественных потребностей в двигательной и умственной активности. Потому в мире человека игрой мы называем социальные развлечения для наших мышц, эмоций и ума. Как недостаток удовольствий от жизни, так и пресыщенность развлечениями чревата психическими последствиями. Тогда как контролируемая по времени и качеству игра – это, прежде всего, профилактика психического заболевания и физической немощи.
К сожалению, Чёрный Гений сумел и игры превратить в оружие против человечества, именно таким оружием сегодня разрушают государства, истребляют целые народы через деградацию и уничтожение интеллекта – развлечениями, развлечениями и развлечениями. Без интеллекта человек бессилен сопротивляться, не выживет он сегодня и в дикой природе.
В социальном смысле играть человек начинает с дошкольного возраста. До этого ребёнок не играет. Он знакомится с окружающим пространством, всё пробует, пытаясь всему, что видит, слышит и ощущает, – подражать. Мыслить, и действительно играть с нами, воображая о чём-то, он станет однажды, вдруг... попозже. С того волшебного момента, когда человечек начнёт пользоваться уже всеми природными задатками своего головного мозга, и тогда педагоги и психологи правы в единодушном утверждении, что наиболее продуктивный способ познания и усвоения какой-либо информации – это игра.
С возрастом, однако, в условиях беззаботности мы часто добровольно отказываем себе в совершенстве способностей, без каких считаем можно прожить беспечно. И тогда лишаемся их. Достаточно пробежаться или подтянуться на турнике, чтобы убедиться, и есть тесты, подтверждающие снижение человеческого дара к воображению – если перестаём играть. Тогда неминуемо начинаем терять свои резервы, начиная с того, что, скатываясь по жизни по принципу «как легче и где проще», мы склоняемся к стандартному варианту мышления и поведения. То есть пользуемся одними и теми же приёмами, привычным поведением, уже не красящим личность, избитыми фразами, вплоть до лексикона известной героини из «12 стульев». В накопленном опыте – наша сила. Но с иной стороны, утрированные привычки обращают наш опыт в нашу слабость: мы перестаём грести вёслами и править движением, в лучшем случае нас без приключений несёт по течению, в худшем – нас затягивает водоворот или засасывает омут. В подворотнях нас соблазняют извращения, в омуте – ждут в объятия наши три врага: лень, желание откладывать дело на завтра, сон. Вот чего в нас нет в младенчестве: малыш никогда не ленится во всём помогать и всё испробовать, никогда не откладывает дело на завтра, спит по потребности, вставая рано и засыпая рано. Наши дети рождаются жаворонками, это мы – взрослые – оборачиваясь совами, заражаем их вредной привычкой. Мы даже игры заменяем развлечениями, не требующих ни физических усилий, ни умственного напряжения: телемания, лудомания, алкоголь, наркотики, интернет-зависимость. Страшно детскому психиатру видеть, как ребёнку, только научившемуся держать ложку, вручаем смартфон, чтоб не мешал нам!
Многие таким образом лишаются волшебной способности головного мозга к воображению, с помощью него Эйнштейн однажды представил себе теорию относительности, Нильс Бор проник в мир квантов, Менделееву приснилась периодическая таблица... Только Человек способен вообразить себе картину прежде, чем её написать, услышать музыку до её воспроизведения, уловить шальную мысль прежде, чем её высказать. В Природе Человека всё, чего не теряют, подвергается постоянной творческой обработке, и нет предела воображению и совершенству!
Воображение позволяло мне в детстве такие комбинации и ловушки расставлять при игре в шашки, что удавалось выкручиваться из труднейших положений. А когда понял, что таких положений легче не допускать, со мной стало действительно сложно играть. Так и в Жизни, многие проблемы, в том числе, и со здоровьем, намного легче упредить. Профилактика же требует уже глубокого воображения.
Шахматы я впервые увидел в девять лет. Братья любили играть. Увлечений пример заразителен. То у отца, то у брата я выклянчил все правила игры и стащил шахматы на улицу учить сверстников.
В школьный период моей биографии в шахматы играли все мои соседи, я не знал мужчины, не умеющего играть в уважаемую всем миром игру. Обычно весной, пока грязь и слякоть, но уже приятно пригревало солнышко, в нашем палисаднике сверстники нашей улицы затевали турниры, к нам охотно присоединялись и взрослые. Есть некая бесценность в древнем развлечении, чему-то эта игра учит, что-то в нас хранит и поддерживает, она придумана когда-то для нас и совершенствуется веками.
Алма-Ата. Мне 19 лет. В больнице вся веранда решала шахматную композицию. Поинтересовавшись во сколько ходов задание, я иронически бросил, что такие задачи решаются без доски. А когда всё взрослое больное обратилось за помощью к врачам, но и кандидаты наук оказались бессильными, я заинтересовался. Нашёл хранителя обрывка цветной обложки какого-то журнала с изображением задачи, подсел к нему на кровать (я был в очередной раз ходячим после операции на позвоночник, вновь в гипсовом корсете), и за считанные секунды решил её.
Прилагалось любопытное описание легенды. Некоему любителю шахматных композиций в день рождения преподнесли торт, изображавший шахматную позицию. Прежде чем угощение употребить, он хотел блеснуть решением: задача то была всего в два хода. Но не получалось. Гостям надоело ждать, тогда он отнёс торт в кабинет и закрылся. Задачу так и не решил, и сообщалось, что после смерти шахматиста скульптор изобразил композицию на его могиле.
Необычные обстоятельства, как правило, подводят нормального человека к нестандартному мышлению. Ситуация вокруг задачи возбудила интерес. Итак, мат в два хода. Если начинают белые, то прежде ходили чёрные... Когда судьи нашей веранды запустили часы для отсчёта времени, так как я намеренно, будучи по гороскопу Скорпион, подогрел азарт, я был готов к решению. Во мне сидела идея, например, о том, что никто не подумал о предыдущем ходе, стандартно размышляя от предоставленной позиции: «Мы все варианты проверили, задача неправильная и не имеет решения». Ещё бы всем корпусом не проверить все возможные ходы! А о том, что задача напечатана в официальном журнале?..
Мысленно пробежав по всем правилам игры, задачам, доводившие решать, руководствам по шахматным композициям, попадавшие когда-либо под руки, я лишь затем как бы уступил просьбам попробовать. Принципиально отстранив предоставленные шахматы, по иллюстрации обложки журнала я начал проверку с версии: чёрные предыдущим ходом прошли пешкой битое поле. Представить позицию после последующего хода способен шахматист и с небогатым воображением. Я получил удовлетворение оттого, что повезло сразу применить верное предположение и сэкономить стартовое время. А помогла мне книга не про шахматы, я помнил советы о нестандартном мышлении из книги библиотеки моей сестры «Занимательная психология» К. К. Платонова.
Первой игрой в асыки меня с младшим братом увлёк отец, называлась Кан талапай, другим национальным играм с овечьими косточками, которые на Руси называются «бабки», я научусь в Баянауле. Для самой распространённой в летнее время игры требовалось всего-навсего на грунте прочертить квадрат. Здесь азарт подогревался тем, что рассчитывались асыками. Проиграв, я обращался к Аману. Тогда он извлекал личный неприкосновенный запас и уходил куда-то на день. Вечером возвращал мне целую горсть выигранных косточек, а свои вновь припрятывал. Так повторялось несколько раз. Но к концу лета, набив руку, больше я к Аману за помощью не обращался. А ещё через год меня самого почитали уважаемым игроком. Для игры в асыки необходимы были хороший глазомер, виртуозная кисть и сильные пальцы.
Нравится мне картина В. Маковского «Игра в бабки», давно написана, в 1870 году, уж очень напоминает тётин двор и наше босоногое детство!
Игральные карты у нас дома также поощрялись, осуждались лишь нездоровый азарт и игра на деньги. Мы любили эти игры, особенно с привлечением большого круга желающих, так веселее. Я даже собрал в домашней библиотеке литературу и разработал собственную классификацию карточных игр.
Игра – не только развлечение, заполняющее весьма вредное безделье.
Однажды отец подобрал меня на улице и в сопорозном состоянии привёл домой. Уложил в постель. Поняв состояние моего сознания, он тотчас предложил партию в карты. Откуда у него знание столь эффективного средства восстановления памяти при сотрясении головного мозга, к сожалению, не догадался спросить.
Игры дают не только удовлетворение здравому чувству соперничества, но и толчок воображению и даже к... аналитическому исследованию.
Был уже подростком, как-то зашёл к приболевшему соседу. Желая отвлечь дядю Митю от одиночества, предложил партию в «подкидного». Я очень удивился, что в течение нескольких дней его домашнего режима ни разу у него не выиграл. Поражало то, что я многим взрослым не уступал, а тут проигрывал раз за разом, да ещё с «погонами». Грипп у дяди Мити прошёл, а я заразился жаждой вникнуть во все тонкости простой, казалось бы, игры, впоследствии ставшей самой любимой из развлечений в карты, как наименее зависящей от случайной раскладки, скажем того же преферанса. Наоборот, чем тяжелее для тебя расклад, тем азартнее ищешь выход из положения.
А вот игрой в «очко» я буквально брезгую после одного случая. Патологией считается страстное увлечение игрой на деньги. Прости меня, папа, на деньги я один раз сыграл. Многое отец обычно не запрещал, он либо поощрял что-то, либо нет, и этого было достаточно, чтобы задуматься.
Я учился на первом курсе медицинского вуза. После операции мне предписывалось носить корсет, ходить с тростью, и я попросил вселить меня в ближайшее от института общежитие в комнату с малым количеством сожителей. Такие комнаты «полагались» старшекурсникам, к ним профком, надо отдать должное, меня и подселил. Так я оказался новеньким, да ещё «белой вороной» среди трёх старожилов. По-видимому, чем-то я мешал сдержанным старшекурсникам. Один из них тоже прихрамывал, опираясь на полиомиелитную ногу, и несколько отличался «крутым» поведением в силу синдрома гиперкомпенсации на фоне физического недостатка.
Вечером все трое сели играть в «очко». От скуки и желания поразмять «извилины» напросился четвёртым. Предупредили об игре за деньги, что меня совершенно не смутило, хотя денег первокурсник – сын пенсионеров – имел весьма в ограниченном количестве. Уверенность появилась от наблюдения за игрой, правил до этого не знал. Зато всплыл в памяти вычитанный когда-то случай с академиком Ландау. Он в отличие от меня не любил играть в карты, но однажды поддался уговорам друзей – скоротать ожидание вылета задержавшегося самолёта. Играли же в «очко». Выдающийся советский физик не умел играть как все, а погрузился в какие-то расчёты из теории вероятности. Не обращая внимания на партнёров, он следил лишь за оборотом карт, и гора денег росла возле него.
Очевидно, ещё присутствовал во мне детский рефлекс подражать: почему бы ни повторить опыт академика? Только ситуация была иная: не дружил я со старшекурсниками, да жить планировалось с ними. А игру прекращать не собираются. Уже полночь, двое срочно уехали в аэропорт, встречать какую-то даму, но третьего – того «крутого», вроде бы торопившегося больше всех, оставили доигрывать. Одного я не понимал – что такое доигрывать, и решил вопрос по-своему: проиграл все выигранные деньги, а когда мы вернулись к исходной позиции, во всяком случае, относительно моих финансов, я предложил партнёру прекратить игру, на что хромой немедленно согласился. Больше с ними играть не садился, потому что они играли... на деньги.
Много подвижных игр мы в детстве знали с мудрёными названиями, взрослые с интересом наблюдали за нами, поощряли подвижные игры. Использовались улицы, парк им. Ленина, а то и целый остров поймы Иртыша с естественной границей игрового «поля» для игры, например, в «сыщики и разбойники», в футбол играли улица на улицу, и не только в футбол, и не только на задворках, но и на пляже. Чаще всё же бились прямо посреди улицы, либо своей, либо в «гостях». Было достаточно просторно, да и машин ездило в те годы мало, мы периодически просто уступали им пыльную проезжую часть, и зрителей было полно – взрослые стояли у калиток и рассаживались на скамейках, пацаны-болельщики висели на заборах.
Помню, в период с пятого по восьмой классы весь Павлодар увлекался игрой в «адмирного», причём три поколения – школяры, парни, а при желании встряхнуть зрелый возраст, то и мужики. Название игры, напоминавшей вид состязаний в гимнастике на снаряде «конь», вероятнее всего, преобразовалось от глагола «отмерять». В тёплые школьные дни мы и на переменах высыпали во двор наблюдать или участвовать в игре. Данная игра – ещё одна из причин, почему моё поколение не знало, что такое остеохондроз.
Фантазиям и воображению в играх нет предела. В игре «Морской бой» мы применяли два варианта, один дома в ненастную погоду – по клеткам тетрадного листка, другой вольный – по волнам Иртыша. Одна команда в одной лодке, другая – в другой. Отплывали как можно выше, чтобы затем, бросив вёсла, до конца игры доплыть неспешно по течению до нашей улицы. Проигрывала та команда, чья лодка переворачивалась или вся команда оказывалась в воде. Бои шли по всем правилам тактики морского абордажа, мы получали неописуемую эмоциональную то ли разрядку, то ли зарядку.
И в гости ходили не телевизор смотреть и напиться, сколько пообщаться и наиграться. Я вырос способным быть счастливым возможно и потому, что не заразился заполненными эротикой и ужастиками телепрограммами, компьютерными играми – их в детстве просто не было. Много прекрасных достижений человечества позже коснулось и нас, но к тому времени мы успели дорасти до осознания достойного применения открытий не для пустого времяпрепровождения. Первым моим компьютером вначале 90-х гг. станет германский «Роботрон» с чёрно-белым экраном и программой Norton, а принтер был хоть и японский, но ещё ленточный. И кликали уже курсором, но далеко ещё не «мышкой». Появился он у меня в связи с созданием ТОО и необходимостью вести документацию и бухгалтерию. Это была уже игра в настоящий бизнес.
Эмоциональная бедность, неспособность участвовать в играх наяву, быть занятым самим собой, не общаясь ни с кем, уже есть признаки умственной отсталости у ребёнка, аутизма, деградации у взрослого и иной патологии психического порядка.
Профессия и быт убеждают, с тех пор как ребёнок начинает абстрактно мыслить, человек не должен забывать игры, настоящие игры, с умением обыгрывать ситуации и предвидеть позиции до седьмого хода, это далеко не просто механически нажимать кнопки, и в жизни аукнется. Существует масса традиционных, народных, подвижных и развлекательных, но интеллектуальных игр. Человек нуждается в получении определённой дозы удовольствия саногенетического (оздоровительного) характера. Перестаёт человек играть – останавливается развитие воображения, человеку грозит запущенность, прежде всего, эмоциональная, как проявление озабоченности, а то и озлобленности. Сегодня стремятся к благоустроенности, чтобы можно было ничего не делать и долго спать, мы же в молодые годы стремились в каждое образовавшееся свободное время затеять игру. Разница поколений по уровню образованности, нравственности и культуры очевидна. Многие сегодня не знают, я же на себе испытал чувство, когда с нами – детьми – играют родители: сколько эмоций, улыбок, смеха!
Настоящая человеческая игра – это удовольствие, игра – это общение, игра – это обучение и наслаждение успехом. Высшая форма Игры – когда она сливается с профессиональной деятельностью Человека, приобретая форму Творчества, Любви и Мудрости. Делу – время, потехе – час... Но какой час!
Четвёртая жизнь – Книги
Читает ли беременная женщина, читает ли мать новорождённому или малышу, кажется, поймёт ли дитя? Но посмотрите, как слушает ребёнок, потому что читает мать. Да, он не поймёт содержания, но однажды в сознательном возрасте возьмёт ту книгу и также не поймёт, почему она его так заинтересовала!
Книга – пролонгированное на века общение человека с человеком. Прочтёте эту книгу – значит, общались со мной. Познали ещё одну душу.
Жизнь познать – придётся многое чего пережить, нет иного пути стать Человеком. Но хватит ли времени и выдержишь ли все испытания?
Мы знаем способ получить образование, а затем и овладеть профессией и даже научными знаниями, это, прежде всего литература. Через книгу человек может получить системное образование – основу складывания мировоззрения, философских позиций, профессионализма. Есть такой же не травмирующий и интенсивный по времени способ сквозь сердце пропустить пережитое и прочувствованное… художником. Это тоже книга. Произведения, в том числе художественные, просто так не пишутся.
Моложе читатель – строже необходимо следить за направлением его чтения, без последствий для психики можно на месте многое прочувствовать и выдержать не один душевный экзамен. Через книгу можно пережить не один любовный роман, не одну трагедию и драму. Через книгу можно закалить и воодушевить дух, обрести высшие чувства и огромные знания, подобно Жюль Верну, сидя в кабинете, познать природу всей планеты и сделать кругосветное путешествие, наконец, получить представление о прошлом.
Если человек не дружит с книгой – на сегодня это ущербная личность.
Рано мы знакомимся с книгой. Поначалу просто листаем, по малолетству не очень-то и аккуратно. Потом нам читают вслух, если мамы понимают судьбоносное значение таких занятий. «Настоящая любовь к литературе, склонность к сочинительству идёт у меня, я считаю, от матери», – писал Конан Дойл в автобиографии. – «Яркие образы историй, которые рассказывала она мне в раннем детстве, полностью заменили в моей памяти воспоминания о конкретных событиях в моей жизни тех лет».
Секрет чтения в возможности понять текст только с помощью воображения и сопереживания, кроме того, книги можно перечитывать, хранить и передавать поколениям.
Мне впервые читали воспитатели в клинике. С третьего класса там же в больнице и сам читал – сказки. По приезде домой, и постепенно освоив улицу, я обзавёлся друзьями, с которыми буду дружить всю жизнь. Все друзья нашей улицы любили читать, мы обменивались книгами, а однажды их собрали в одной мазанке. Там была печурка, мы и зимой, растопив её, играли в ней в настольные игры и любовались своей собственной библиотекой над печкой. Ещё чуть подросли, и кто-то узнал о существовании городской библиотеки, сводил нас туда. Обильней отцовской библиотеки до этого не видел, а здесь книг оказалось море… По приезде сестры из Караганды на каникулы спросил её: «Как можно прочесть всю библиотеку!?» И тогда она составила мне список.
В нём были отмечены Жюль Верн, Фенимор Купер, Марк Твен, у Джека Лондона она рекомендовала прочесть хотя бы «Белый клык», третью книгу трилогии Александра Дюма о трёх мушкетёрах и д’Артаньяне я наконец-то найду в библиотеке курорта Боровое… Школьные программы знакомили с классикой, улица и знакомые с тем, что их увлекало… Я уже не мог ходить, когда в больницу Зина мне занесла «Приключения Шерлока Холмса», в клинике Алма-Аты у больных я брал «Витязя в тигровой шкуре» Шота Руставели, Ефремова «Лезвие бритвы», по приезде домой на костылях, вплотную познакомился с личной библиотекой сестры – «Алые паруса», «Тополёк мой в красной косынке» и многое другое. Со студенчества начнутся профильные и научные книги, далее философские, исторические, наконец, и сам стал пробовать писать. Со временем сложилась личная библиотека. Не всю, к сожалению, удаётся сохранить, и если кочую, то с несколькими баулами дорогих мне книг.
Ниже приведены три из читаных книг в хронологическом порядке их создания – о Библии, о моём прочтении Корана и «Войны и мира».
Библия – памятник христианской культуры
…Библия представляет собой прежде всего собрание различных религиозных сочинений, которые нередко противоречат друг другу. Она появилась не как законченное произведение, она сложилась в результате векового процесса развития со всеми его компромиссами и взаимовлияниями, возникшими под действием различных мировоззрений.
Бабаев Э. М. Месопотамия. Ассирия – страна бога Ашшура, Павлодар, ЭКО, 2000.
Самая почтенная книга в моей библиотеке – Библія или книги священнаго писанія Ветхаго и Новаго Завѣта. Въ русскомъ переводѣ. Изданіе одиннадцатое. Санктпетербургъ сүнодальная типографiя 1913.
Священная книга иудеев и христиан разделённая на две части – более древнюю – Ветхий завет, почитаемый и иудеями и христианами, и более новую – Новый завет, почитаемый только христианами.
Интерес к истории человечества, в том числе к религиям есть потребность культуры. Взгляды на историю Библии исследователей различных поверий и взглядов весьма полезны познанием в сравнении. При очевидности преемственности между Ветхим заветом, Новым заветом и Кораном естественен интерес к христианству и представителей ислама – философского взгляда наиболее молодой из мировых религий, обязывающего мусульманского миссионера владеть определёнными знаниями религиозных верований и культуры народа, к которому он намерен обратиться с посланием Ислама.
Иудаизм – религия евреев – одна из немногих национальных религий дошедших из древнего мира. В общей истории религий иудаизм сыграл чрезвычайно большую роль, так как вошёл весьма существенной частью в состав христианства и ислама – двух из трёх, помимо буддизма, современных крупнейших мировых религий. Иудейская религия зародилась среди древних еврейских племён во 2 тысячелетии до н.э. Религия включала в себя многие черты первобытного тотемизма, магии, почитания сил природы, прочие наслоения различных эпох. Веками эти представления систематизировались в Пятикнижие, обработка которого завершилась к концу 5 века до н.э. В Библии Пятикнижие называется «закон» – тора. «Закон» в его жреческой редакции должен был стать нормой поведения для верующих. Наконец в 3-2 веке до н.э. окончательно сложилась, так называемая, иудейская часть библии – Ветхий Завет, куда первоначальной частью вошло Пятикнижие.
Предыстория Христианства. Явление в истории всегда обязано своим рождением определённым историческим событиям. Палестина – земля сынов Израилевых – занимала уникальное место среди четырёх великолепных античных цивилизаций. Каждая цивилизация обладала при этом собственными чётко очерченными верованиями и традициями, согласно которым по их землям прошла длинная цепь пророков, посылаемых время от времени Всемогущим Богом для того, чтобы вести его “избранный народ”.
Человечество проделало большой исторический путь, на протяжении которого формировались и шлифовались религиозные представления и верования, возникавшие в первобытных условиях, при их разложении и переходе в рабовладельческое общество, а за два столетия до возникновения Христианства этот синтез соседствующих культов при смешении народов привёл к религиозным брожениям в умах и нравственности. Иудаистский монотеизм оспаривался ещё Платоном и его последователями, а исторические памятники указывают на соседство монотеизма с культовыми религиями греков и персов. Назревал высший этап развития религиозных представлений и верований, когда из многочисленных пантеонов божеств на передний план выдвигается один. При этом часть существенных качеств и свойств различных богов переносится на одно – главное божество.
Существует распространённый предрассудок, что христианство возникло из учения Иисуса. Пророком проповедовалась и распространялась лишь истина в древней форме иудаизма. А христианство (или, как его называл Бернард Шоу, “крест-ианство”) – есть искажённое учение Иисуса. По утверждению исследователей истинные проповеди Иисуса скрывает Ватикан. В Библии действительно нет ни одного Писания, составленного самим Пророком. Парадокс или закономерность истории в том, что большинство первых христиан были евреи, но уже через поколение их стало в меньшинстве из-за мощного распространения новой религии – нового нравственного духа и мировоззрения.
Ничто в истории без повода и соответствующей почвы не происходит, и всё в истории имеет отражение человеческой фантазией. Не из учения одного человека, Христианство родилось в доме Израиля, а попав на почву языческого культа, зерно взросло, мало чего унаследовав от своего материнского начала – иудаизма. Остались практически лишь содержание Ветхого Завета, как иудейской части Библии, и пасха, как один из религиозных основных празднеств. Но и их толкования были в корне изменены. Пасха появилась как земледельческий праздник ещё в конце 2-го тысячелетия до н.э., в период перехода кочевого быта пастушеских племён древних евреев к оседлому земледельческому хозяйству. Сегодня пасха – весенний религиозный праздник у евреев, у христиан – весенний праздник в память воскресения Христа. Все современные основные черты христианства являются наследием культов солнцепоклонства.
Одним словом если Ислам учит, что Иисус вознёсся на небо без какого-либо распятия и воскресения, религиоведы и теологи утверждают, что он жил в период от нескольких лет до н.э. до нескольких десятков лет нашей эры, а многие учёные и вовсе отвергают, что была такая личность, чему тоже нет подтверждённых аргументов против, то лично для меня Иисус Христос есть символ Христианства, и уж с этим никто не станет спорить.
Синтезированный на сегодня вывод получается следующим: был такой проповедник по имени Иисус Христос и проповедовал Пророк иудаизм, обеспокоившись процессами его трансформирования при царившей безнравственности в окружении. Запомнилась эта личность народами за его нравственный подвиг. Когда историей сложилась новая христианская вера, то символом её зарождения и явилась личность Пророка, пусть не без фантазий, но вознаградившаяся памятью в Писаниях, Библии, Коране, художественных образах веры, чаяний и надежд народов.
Возникновение Христианства. Официально историей считается, что Христианство сложилось во 2-й половине 1 века н.э. в восточных провинциях Римской империи.
В 70-х годах апостол Павел (первоначально Савл), еврей, основал параллельную церковь в Антиохии. Ему пришлось столкнуться с тремя типами людей: с немногими последователями Иисуса, с евреями, не признававшими Иисуса, и, наконец, с неевреями, принимавшими язычество и считавшими Закон (Тору) проклятием. Но именно на последних Павел сосредоточил свои усилия, как на большую часть населения, объявив себя апостолом – учеником Христа, распространителем его учения. Он происходил из Тарса – места, где преподавалась греческая философия, ставшая первоисточником греческого менталитета. Павел явился связующим звеном, слившим греческие идеи с учением Христа.
Он стал единственным законодателем, давал свои интерпретации (часто под видом Откровений) традиционного учения Иисуса, тем перенёс его верования на пороги языческих греческих храмов и, подвергнув новому крещению, превратил в итоге иудаизм Иисуса в “крест-ианство” Павла. Постепенно ему удалось утвердить христианскую веру как вполне самостоятельную религию, привнеся идеологию, заимствованную, главным образом, из язычества. Примером смелого обращения с учением был священный обряд обрезания. Сам Христос подвергся ему на 8-ой день от рождения. Однако Павел очень смело отменил обряд, чтобы привлечь на свою сторону верующих нееврейского происхождения. В связи с чем, напрашивается вопрос: верны ли христиане Господу, если они отвергли Его предписания? Тем не менее, Павел отказался ради идеи даже от своего еврейского имени Савл. Павел, а не Иисус, истинный основатель Христианства.
На сегодня религия, возникшая в рабовладельческом обществе, широко распространившаяся при феодализме и капитализме вследствие деятельности миссионеров, которые шли рука об руку с колонизаторами, также в Африке, на Ближнем Востоке и в известной мере в районах Дальнего Востока, составляет одну из трёх мировых религий. Предпосылками возникновения христианства явились: уровень развития философии, особенно греческой и зороастризма, существование религий египтян, римлян, иудеев, вавилонян, персов сконцентрированных в Палестине, причём с преобладанием язычества, движущей силой явились изменения в общественной жизни, а целесообразность заключалась в государственной консолидации соседствующих стран, пусть на основе складывающихся церковных организаций, но единой идеологии большинства.
Рождение Библии и становление Христианства. Хотя, в конечном итоге, Павел и преуспел, однако ему пришлось столкнуться со значительными трудностями. Даже во II веке его клеймили как “апостола еретиков”. В этот важнейший момент великой смуты не было ни Нового Завета, ни какого-либо иного свода писаний святых “апостолов”, ни каких-либо собраний проповедей самого Иисуса, которому могли бы следовать приверженцы новой религии. Их священным писанием служил Ветхий Завет, и к его пророчествам часто прибегали для оправдания миссии Иисуса.
Евангелие, проповедуемое Иисусом, было утеряно или умышленно уничтожено и заменено некоторыми лжеучениками и анонимными авторами их собственными Евангелиями. Чтоб добиться признания таких ложных писаний, они приписывали их знаменитым ученикам Иисуса. Огромное количество Евангелий и священных писаний впоследствии разобьют христианское общество на секты, придерживавшихся собственных догматов веры. Тем не менее, три первых канонических Евангелия представляют собой продукт этого периода.
Известен феномен психологического упрямства противостоянием и противодействия запретам. Какими бы масштабы преследований ни казались, нет никакого сомнения в том, что они повлияли на историю христианства. Резкий возврат в язычество исторически уже был невозможен, но чуждые идеи оказывали своё влияние. Возврат к иудейской религии также стал неосуществим ввиду жесточайшей диаспоры еврейского народа – приверженца и прародителя иудаизма. Появилось четвёртое Евангелие.
И тогда в 200 году впервые в истории церкви Тертуллианом было официально использовано слово «Троица». Хотя этого слова в Библии нет, но оно имеет под собой библейское основание, и идея витала у богословов уже несколько десятилетий, слово «Троица» использовалось для объяснения вечных взаимоотношений между Отцом, Сыном и Святым Духом. Кстати, термина «Библия» также в текстах Библии нет.
Наконец, IV век! В 302 году языческий римский император Константин принял христианство. С его обращением христианство стало государственной религией. В 325 г. он собрал собор священников в г. Никее. Прибыло 2000 епископов, 318 из них получили разрешение участвовать в соборе. Первый Вселенский собор длился с 20 мая по 25 июля, и его результатом явилось таинственное вероучение, известного под названием Никейского.
Церкви пришлось дорого заплатить за насильственное насаждение веры, провозглашавшей Божественность Иисуса, и принятие Никейским Собором Троицы, как основы христианского учения. Сцены жестоких насилий и кровавых боёв, уносивших тысячи жизней, были характерной чертой периода. Но именно царствование Константина называют золотым веком христианства. В его царствование христианство получило стандартную Библию, чему предшествовали значительные споры на церковных соборах. Писание не раз пересматривалось, прежде чем было принято; после Никея ещё несколько раз созывались соборы в основном теперь в Константинополе.
Помимо канонизации Нового Завета, Христианство приобрело ещё один догмат – почитание Креста. Константин заявил, что он понял его значение во сне, и с тех пор обожание и почитание символа в память распятия Христа стало кардинальным принципом веры. С древних времён религия правителей являлась религией тех, кем они управляли, настало время господствовать христианству. Для устранения следов язычества все его культы в Римской империи попали под жестокий запрет. В 381, 382, 385 и 391 гг. издавались строгие постановления о запрете всех религий, кроме христианства.
В 381 г. Константинопольский собор созывал уже Феодосий I. На нём проводилось дальнейшее обсуждение вопроса Божественности Иисуса. На этом соборе Никейское вероучение окончательно утвердилось. Папа отдавал распоряжения, имевшие силу, как в светской, так и политической жизни. Язычество было похоронено навсегда, а христианские святые заняли место языческих богов и полубогов.
Новый завет в новой истории. Из неоднократных заявлений Иисуса, приведённых в Новом завете, подчёркивалось, что он и его ученики явились только для детей Израиля и, что его миссия ограничивалась Израилем. Насмешка истории в том, что действительное Евангелие от Иисуса было утеряно в лабиринте смуты и заменено псевдоевангелиями об Иисусе. Трудно сомневаться в том, что Иисусом провозглашалось собственное Евангелие, но, попав в руки евреев, оно позже было искажено. Вполне вероятно, что ученики Иисуса уже не имели правильного представления о содержании, а позднейшие усилия составить различные пересказы или версии Евангелия, представляющие различные фракции веры, не могли служить его подлинным отражением.
После смерти Иисуса Христа община христиан несколько десятилетий не имела других священных писаний кроме Талмуда. Одновременно христиане с самого начала располагали своими преданиями – обширным собранием устных рассказов о Христе, о его учении, а также о его Христовой этике и так далее. Определённые части начинали переносить на папирус и пергамент, так сложилось собственное Священное Писание – Новый Завет, а дохристианское Священное Писание по контрасту стало называться Ветхим.
Книги Нового Завета – это всего лишь компиляции анонимных авторов или лжеучеников Иисуса. Текст Нового Завета изобилует столькими противоречиями, что биографам трудно было составить связное жизнеописание Иисуса. Да и как же иначе! Евангелические повествования, часто легендарные, содержат больше пропаганды, чем исторической информации, да и та чаще всего противоречива.
Тем не менее, с позиций двух мировых религий Иисус является исторической личностью, жившей на земле, и, как человек, чувствовал радости и горести земной жизни. Он был рождён от Марии и, согласно Новому Завету, имел сестёр и братьев. Мир ему!
Сохраняемую цивилизацией версию Нового Завета нельзя рассматривать вне её связи с древними рукописями. К настоящему времени известно примерно 4500 рукописей. Из них только две содержат Новый Завет целиком. Древнейшей является рукопись IV века Альфа, известная под названием Синаитского кодекса. Она была открыта в 1859 г. на горе Синай и хранится в Британском музее.
Следующая важная рукопись – Ватиканский Кодекс, открытый в 1621 г., в настоящее время находится в Ватикане. Относится к V веку.
Удивительно, что самые ранние рукописи Евангелий отстоят от миссии пророка Иисуса примерно на 400 лет, но и они являются не оригинальными компиляциями, а копиями копий с записок, составленных анонимными авторами.
Есть над чем работать историкам, история Библии продолжается.
Библия в итоге есть не одно сочинение, а большое количество разных литературных произведений. Согласно традиции, они делятся на три большие группы.
Прежде всего, это книги закона (по-еврейски Тора) или так называемое "Пятикнижие Моисея", – книги, составление которых приписывается легендарно-мифическому Моисею. В Пятикнижии изложены основные постулаты иудаизма; христианство также отталкивается от Пятикнижия, как сердцевины Ветхого Завета и его догматы представляются дальнейшим развитием идей Пятикнижия. Начальная библейская книга Пятикнижия у евреев называется "В начале", а у христиан – книгой Бытия. Дело в том, что у евреев сложилась древняя традиция называния книги по первому ключевому слову; христиане же сохраняют приверженность принципу именования книги по содержанию.
Книга Бытия – это рассказ о сотворении богом мира и человека, о жизни первых людей в раю, об их изгнании из рая, о древней истории человечества и его размножении, об оставшемся после всемирного потопа Ное с семейством, о патриархах-родоначальниках еврейского народа – Аврааме, Исааке, Иакове, Иосифе с братьями, о поселении евреев в Египте.
Вторая книга называется Исход (или по-еврейски “Измена”) – книга, повествующая о жизни и деятельности законодателя евреев Моисея и об освобождении евреев из египетского плена, в ней содержатся знаменитые 10 заповедей Бога и другие предписания.
Третья книга – Левит (или “И воззвал”) – книга религиозного законодательства.
Четвёртая книга – Числа (или “В пустыне”) повествует историю евреев после выхода их из Египта и до завоевания Палестины.
Пятая книга – Второзаконие (или “Слова”) – книга религиозного законодательства.
Вторую группу библейских книг составляют "исторические" книги или "Писания". В эту группу входят такие книги как Притчей Соломоновых, книга Песни Песней Соломона, книги религиозных гимнов, приписываемых царю Давиду, книги Царств и другие.
Третью группу составляют пророческие книги: пророков Даниила, Иезекииля, Иеремия, книги 12 "малых пророков": Авдия, Аггея, Осии, Амоса и других.
Все эти перечисленные книги, вместе взятые, христиане называют Ветхим Заветом, в отличие от собственно христианских (евреями не признаваемых) книг Нового Завета.
Пятьдесят ветхозаветных книг и 27 новозаветных написаны в разное время, разными людьми, представлявшими различные культуры. Тем не менее, вся Библия не есть механическое соединение, а является единой, цельной, непротиворечивой для верующих книгой, на основании её строят свои религиозные учения еврейские, христианские и другие священнослужители.
Библия – коллективный труд представителей нескольких народов европейских стран, Передней и Малой Азии. 700 лет тому назад под её единый переплёт были собраны лучшие, сохранившиеся в течение столетий, литературные произведения в качестве путеводителя и руководства для формирования у потомков мировоззрения, нравственности, любви и милосердия.
Библия – литературный памятник. Слово «библия» так и переводится – «книги». Если сегодня до 84% населения планеты не читают художественные и научно популярные книги, то уже в те века свершилась попытка через религию привлечь человечество к прочтению минимального объёма классической на то время литературы. Так реализовалась потребность времени в крайней необходимости влияния на нравственное формирование человека в первые столетия нашей эры.
В начале IV века в Никее собрались лучшие умы и энтузиасты христианского мира. Более трёхсот епископов два месяца и неделю спорили, чтобы выбрать лучшие по тем временам произведения литературы для обязанного прочтения каждым верующим (так мы называли когда-то каждого культурного). И сегодня, знакомясь с Библией, как одним из источников нашей современной литературы, сохраняется желание возвращаться к таким книгам как «Притчи царя Соломона», «Послание к коринфянам»...
Нелегко подбирался свод книг: каждый из двух тысяч прибывших священников имел своё мнение и представление о достойности произведений. Как это сегодня выглядело бы? Как представить себе свод необходимейших книг мира для формирования нравственности современного человека? К перечню литературы необходимо ещё добавить лучшие произведения для жителя своей страны как представителя его народа, нации.
Древнее повествование начинается с описания сотворения мира и света Богом за 6 дней. Седьмой день оставлен для молитвы, чтобы помнил человек, несмотря на всё, что происходит вокруг, превыше всего есть Создатель нашего мира. Человека сотворил Бог после создания Им мира, по образу и подобию своему, доверив ему этот мир от своего имени. Человек с самого начала был полон гармонии с окружающим миром. И сегодня лучше всего вписывается в него ребёнок. Именно детьми в духовном смысле этого слова были Адам и Ева. Но после вкушения плода они нарушили созвучие между собой и миром, за что и оказались изгнанными из Рая.
Да, это сказка, но красивая сказка! Дети начинают читать со сказок. Так и человечество на заре объединения нравственностью. Всякая народная сказка содержит мораль добра в отличие от современных мультфильмов, навязывающих лишь развлечения, развлечения и развлечения. Сквозь всю ткань библейского повествования проглядывает противостояние добра и зла. Божественное повеление выражает добро, искушение воплощает зло. Что есть зло, и что есть добро, неизвестные авторы пытались разъяснить своим словом, ставшим с течением времени святым. Святая истина в том, что зло неотделимо от добра как свет и тень, что человек через зло познаёт добро, и не ради зла.
Лично для меня Библия – это его Ветхий Завет с премудростями Соломона, которые перечитываю, и 10-ью его заповедями.
Заповедь – нравственная норма, представляемая нами повелением, исходящим от авторитетного лица. Верующий представляет заповедь, как нравственную норму, высказанную от имени Бога. Так оно и есть. Эти заповеди составил Человек, а высоконравственный человек и есть Бог. Если бы следовал им каждый человек! Но большинство человечества ни Библию, ни Коран, ни классику не читает. И сами эти известные всему человечеству 10-ть заповедей тысячелетия интерпретируются самыми разными толкованиями. Они различны даже в уяснениях на языке оригинала и в переводах, в толкованиях заповедей Греческой православной церковью или протестантами, принятых Римско-католической церковью или лютеранством и т.д.
Единственно бесспорная заповедь в монотеизме – первая, о единобожии – основы всех библейских религий – Иудаизма, Христианства и Ислама. Остальные заповеди привожу в своей редакции, как я их понял. Почему бы и нет: не делай себе кумира, поклоняйся не твари, а только Творцу, не произноси имени Бога напрасно и сам не плошай, почитай созидание Мира, преклоняясь Природе, почитай отца твоего и мать, не убий ни телесно, ни духовно, прежде всего, самого себя, береги свою семью, не кради, не лги и не сплетничай, наконец, не завидуй честному благополучию другого, а возрадуйся за него.
Кто вникает, тому понятны эти заповеди, тот осознаёт, что первоначальный их источник – в древнем Талмуде.
О Коране, Пророках и верующих
Многие нравственные истины изложены в Коране сильным и поэтическим образом.
А. С. Пушкин, 1799-1837
Исламские богословы правы в утверждении, что ни один перевод не сможет передать точный смысл и красоту Корана. Чтобы перевести Коран, переводчик должен не только блестяще владеть арабским и авторским литературными языками, но и знать полутора тысячелетнюю историю толкования исламского Откровения самими арабами. Лучше всего я понял бы Коран с объяснений моего отца. Отец прожил полных 91 лет, однако и это было давно, и задолго до созревания моего интереса к Священному Писанию. Я помню истлевшие листы Корана на языке оригинала, их отец осторожно и трепетно мне показывал, а я даже не удосужился спросить, откуда они у него.
Ещё я помню, как подростком из любопытства читал книжку в красном переплёте – Коран в переводе Крачковского из библиотеки отца моего. Никакого впечатления не получил, хотя и старательно прочёл от корки до корки. А почему, понял не так уж и давно: я не знал истории возникновения Ислама. Во-вторых, этот труд академика Игнатия Юлиановича был не завершённым, писался он для студентов-арабистов, издан в 60-х годах после его смерти. Целью учёного было лишь постараться понять смысл коранического сказания, как литературного памятника VII века, его влияние на жизнь и быт арабов, а не сделать понятным перевод для чтения простыми верующими мусульманами.
Нынче авторов перевода целая плеяда. Есть несколько Коранов с переводом на мой родной язык. Имею Смысловой перевод Священного Корана на русский язык Кулиева Эльмира, и др., но наиболее удачным на язык постсоветского пространства сегодня считается перевод Имана Пороховой, понять кое-что помогают её многочисленные комментарии. Во времена Пушкина не было этого перевода. Но можно уверенно предполагать, что поэт знал содержание по Корану на французском языке, который в то время имела страна высочайшей культуры. Но только ли содержанием художник слова был восхищён!
Уже в переводе Валерии Пороховой стихи удивляют поэтическим даром человека, родившегося в 6-м веке в Аравии.
Для каждого народа – свой посланник.
Когда придёт к ним их посланник,
То всё что (спорно) между ними,
Решаться будет справедливо,
И им обид не нанесут.
Сура 10, аят 47.
Освоить в совершенстве речь иного языка невозможно, если не слышал её с детства или не живёшь в соответствующей среде. Но с большой вероятностью можно утверждать, что А. С. Пушкин с упоением слушал чтение Корана на арабском языке, с очарованием внимая поэтическому дару Мухаммада, зная содержание Священного Писания: «В пещере тайной, в день гоненья/Читал я сладостный Коран…»
Выдающиеся художественные достоинства Корана признаются всеми знатоками арабской словесности. Подобно музыке поэзия на любом языке способна отражать силу переживаний, выражая чувства человека. Интерес великого русского поэта первоначально возможно зародился сознанием своих корней, тянущихся с Константинополя, а восхитила его чуткую душу сила страстного желания Пророка внушить людям нравственные основы общественной жизни, которые пытались распространять Пророки с древнейших веков.
До женитьбы Мухаммад жил бедно, гонял караваны. Предполагают, что Мухаммад болел эпилепсией. Как врач могу добавить, что вполне возможно, если не отличать повышенную склонность к судорожным реакциям от болезни эпилепсия. Реагировать судорогами естественно для головного мозга при чрезвычайных обстоятельствах не только детского, но у людей, отличающихся высоким талантом. К ним причисляют фараона Эхнатона, Аристотеля, Жанны ДАрк, Наполеона, Достоевского – список таких великих эпилептиков может быть продолжен.
Широкому распространению искусства стихосложения способствовал кочевой образ жизни. Если в русской поэзии существует пять классических поэтических размеров, быть может, в соответствии пяти видам аллюр лошади, то в оригинальной поэзии арабов выделяют 27 различных метрических размеров. Это теоретически. В реальности поэты интуитивно укладываются в различные стихотворные размеры и стопы, стремясь выразиться понятно, красиво и от всей души. Чтобы скрасить время в затяжных маршрутах, караванщики читали стихи в такт именно такому разнообразию колебаний кочующего верблюда, крепко задумываясь о смысле жизни.
Вплоть до VIII века Европа мало знала об экономической и политической жизни на крупнейшем полуострове мира, расположенным на Юго-Западной оконечности Азии. Полуостров отделяют песчаные и каменистые пустыни, которыми почти полностью покрыт, и омывается водами Красного и Аравийского морей, Персидского, Оманского и Аденского заливами. И именно здесь через века повторилась история во многом схожая с возникновением Христианства, давшая начало третьей самой молодой мировой религии – Исламу. На полуострове находятся и главные святыни ислама — города Мекка и Медина.
Пока в соседних государствах торжествовало Христианство, здесь отмечался нравственный и политический застой. Язычники, многобожники, почитатели иудаизма и христианства враждовали между собой, процветал разврат в крайних формах.
Основной идеей проповедей Мухаммада было очищение истины единобожия от искажений, внесённых иудеями, христианами и многобожниками. «…Коран – утверждал крупнейший философ, русский религиозный мыслитель В.С. Соловьёв (1853 – 1900) – как бы возвращает все религии к их общему источнику – религии Авраама – и делает принятие её нравственно обязательным для добросовестных последователей Моисея, Христа и Мухаммада».
Обобщённо о возникновении единобожия Олжас Сулейменов так пишет: «Вероятно, перволюди верили в Единого бога, а потом во время распада первобытно-общинного строя и формирования рабовладельческого стали верить в множество богов, стали язычниками. Такая картина наблюдалась в древнем Египте, Ассирии, античных Греции и Риме. Изрядно поплутав среди языческих столетий, способствовавших формированию почти всех крупных этносов Европы и Азии, эти страны и народы стали снова верить в Единого бога: европейцы в Христа, арабы и тюрки в Аллаха».
Основной целью проповедей Пророка было очищение нравственной атмосферы, о чём Иман Валерия Порохова пишет: «…Всему созданному надлежит существовать в дозволенном режиме… …Если это человек, то ему низводится Писание заветов – запретов, соблюдение которых… служит гарантом беспроблемного проживания… в режиме земной реальности». Для наглядности академик приводит пример технической конструкции, к которой обычно прилагается инструкция для правильного ею пользования. Мол, прежде чем пользоваться техникой, следует ознакомиться с её инструкцией.
Со стороны светского взгляда Мухаммад был политическим деятелем, основателем и главой мусульманской общины, которая в ходе его непосредственного правления составила сильное государство на Аравийском полуострове. Лев Толстой так характеризовал эту личность: «Пророк Мухаммад является великим правителем. Он сплотил общину в свете истины, и этого достаточно для почёта. Он спас людей от пролития крови и достиг мира. Он открыл им пути духовного возвышения. Такой человек заслуживает всеобщего уважения».
К моменту смерти Мухаммада в 632 году им был завоёван весь Аравийский полуостров, а вскоре после смерти пророка его преемники покорили огромные территории азиатских и африканских владений Византийской империи, распространяя ислам, арабскую культуру и язык, образовав самую крупную империю своего времени, простиравшейся от Атлантического океана до Китая.
Индийский политический и общественный деятель Махатма Ганди так охарактеризовал деяния Пророка: «Я хотел знать лучшего из тех, кто сегодня имеет бесспорную власть над сердцами миллионов людей. Я стал более чем уверен, что не меч завоевал Исламу место в жизни в те дни... Это была непреклонная чистота, высшее самопожертвование Пророка, пристальное выполнение своих обязанностей, его большая преданность своим друзьям и последователям, его отвага, его бесстрашие, его абсолютная вера в Бога и свою собственную миссию».
Итогом развития человечества в течение тысячелетий, в частности, явилось образование трёх религий на территории Аравийского полуострова последовательно из единого источника – Иудаизм, Христианство и Ислам. При этом Ислам в современном мире мощно противостоит двум предыдущим религиям. История определяет появление первой Суры – 610-й год, а составление последней – 632-й год. Последовало полтора столетия, как Европейская наука «прошла большой путь от взгляда на Мухаммада как на лжеучителя, наущаемого дьяволом, через попытки дискредитации его учения как вторичного, эклектического по сравнению с иудаизмом и христианством, до признания ислама религией, равной христианству и иудаизму».
Подвиг Мухаммада заключается в том, что только ему удалось в истории при жизни установить мир на огромной ограниченной территории, покончив с войнами, заодно с развратом и безнравственностью, обычно царивших в народах, живущих рядом и необъединённых единой моральной установкой. Мухаммад (да пребудет над ним мир и благословение Всевышнего), его деяния – уникальный пример возможностей человека в праведном деле. Однако, как и предшествующих Пророков, его миссия также ограничивалась территорией, в данном случае Аравийским полуостровом. История же миссионерской попытки распространения библейских религий за пределы полуострова полна войн и трагедий по сей день. Пострадали и сами религии, чем дальше они распространялись, тем больше дробились на течения, причём конфликтующих между собой и иными религиями, так как каждый истинно верующий, считает лишь свою веру самой правильной. Напомним, что проникнув до Кавказа, Ислам уже разделился на суннитов и шиитов, а распространившись далее в Среднюю Азию, здесь образовалось течение суфизм…
«Религиозное миросозерцание издревле характеризовалось идеей пророка или посланника Божьего, человека находившегося в особом, личном отношении к Богу, получающего откровения свыше и становящемся посредником между Богом и людьми, которые через него получают священный закон и Писание.
У иудеев таким посланником был Моисей, передавший своему народу свой Закон – Тору, христианство сформировалось с приходом Иисуса Христа, принёсшего Евангелие, и наконец, ислам сложился с приходом посланника Мухаммада и священной книги – Корана». «…Вера в Единого Бога и Его праведный суд – одна и та же во всех Откровениях». И когда истинно верующим открывается суть – «в единстве Божьем единство человечества», – то по человеческой природе они приходили к убеждению, что «скрыть её от других было бы противно правде и милосердию».
С чередой Пророков в истории нельзя не согласиться с Иманом Пороховой.
Однако Откровения и Писания народы хранят разные и порой противоречивые. В том числе у библейских религий, источник которых признан единым, нет единой конфессии. По сей день почитатель одной религии, одной из многочисленных её ответвлений прочие взгляды считает искажёнными. То же и христианские конфессии. Изначально христианская вера была представлена Единой Апостольской Православной Церковью Христовой. В 1054 году от неё отделился католицизм, а уже с 1529 года от католицизма отделились разные общины, получившие название протестантов. Протестантские общины, сформулировав для себя собственное исповедание веры (confession), решили просто отделиться от католиков. И так всякая религия.
Какое же Писание самое истинное хотя бы из мировых? По убеждению Иман Валерии Пороховой – последнее из Библейских: «…пророки иудейские, христианские и мусульманские исходят из одних родов». В аяте 163 суры 4 приводится неполное их перечисление. Далее автор перевода комментирует, что мудрецы «существовали во все времена и во всех частях света».
Не стоит интересоваться у верующего об истинности придерживаемого им исповедания. На свете есть Веды, Учения, иные сохранившиеся с древнейших времён Поверья и многочисленные культы. Нужно уважать каждого, чтущего свои святости, без враждебного противопоставления своих предпочтений всем остальным течениям Веры, почитаемых народами, а то и этносами. Ведь веру не выбирают. Религиозность внушается либо традиционно, либо целенаправленно, а когда в голове стерильно, первичная информация усваивается обычно как первозданная истина. Однако одно дело, когда вера – часть культуры народа, и иное, когда её навязывают противопоставляя. Культуру не навязывают, её впитывают, перенимают или почитают как культуру иного народа.
Тем не менее, оставив все Писания памяти истории, каждой эпохе – своих Пророков, пора бы Человечеству от имени Единого Создателя, выразителем которого мы и являемся, повернуться лицом к созданию Единого Мирового Закона. Первым шагом на пути к Единой Конфессии Человечества станет единение Христианства и Ислама, как производных единых источников в лице Иудаизма, Зороастризма и Тенгрианства.
В нашем обществе есть верующие, в этом разнообразии мира найдутся и неверующие. Вовсе ни во что не верующий просто невежественен или нищий знаниями и духовно.
Отступиться от религии, тем более, если веру внушили с детства, непросто. Непросто принять свою собственную веру подобно Льву Николаевичу. Необходим весьма серьёзный объём знаний, добываемый немалым терпением, трудом и переживаниями. Количество таких реалистов в том или ином государстве зависит от системы и качества светского образования. Образованного человека вовсе отрицающего присутствие высших сил не бывает, просто Всеобщее каждый в меру своих знаний и убеждений подразумевает по-своему – чи, энергия, материя, природа, святой дух и т.д. Человечество ещё не пришло к единому мнению о том, что подразумевать и как едино назвать это Что-то. Возможно и «Троицу» – в лице энергии Вселенной, духа Жизни и души Человечества.
Всех граждан страны помимо неверующих, можно ещё разделить на – мнимо верующих и истинно верующих.
Большинство на Планете мнимо верующих: по причине неполноты знаний и убеждений вера их колеблющая, чтобы до конца соблюдать каноны той или иной религии или быть истинно светской личностью. Отсюда и парадокс – масса верующих на словах. Истинно верующие – ценные граждане страны своей нравственностью. Но есть среди них и фанаты. Они тоже считают себя истинно верующими, искренно заблуждаясь либо с определённой целью. Однако их вера однобокая – с гипертрофией одних постулатов при игнорировании или непонимании их связи со всем учением, и создают под эгидой той или иной религии свои течения, которые, по сути, становятся иной религией – под себя и для решения каких-то задач. У фанатов обычно преобладают эмоции над узконаправленными приобретёнными сведениями. Причём большинство из фанатов не читают внимательно священные книги в оригинале или изложенных авторитетным переводом. При оспаривании убеждений впитанных понаслышке они обычно ссылаются на то, что так написано в Коране, Писании, потому что об этом говорят муллы и священники, совершенно не осознавая, что такие сведения могут быть понятыми по-своему либо подставными.
Много пережило Человечество Пророков за необозримый период с появлением Человека. Пророками мы считаем исторические личности пытавшиеся донести до людей осознанные им нравственные правила поведения на базе мировоззрения своего времени. Так было во времена отсутствия средств массовой информации. Моральные каноны пытались внедрять распространением священных изложений от имени Пророков – Веды, Авеста, Пятикнижие, Евангелие, Коран…
При передаче информации из уст в уста искажать есть также свойство человека, тоже и при переписывании и переводах: у каждого мыслящего возникает желание вносить поправку, которая воспринимается ими как истина диктуемая временем. И каждый последующий автор или соавтор непременно считает свою трактовку конечной истиной либо так воспримут последователи и фанаты. Только канонизированные священные книги не искажаются веками, тогда последующие их почитатели, во всяком случае, дописывают к ним благие вести, писания, откровения, хадисы, шариаты, различные комментарии, обращающиеся через годы и века в обязательства и законы, хотя и самого разного толка и лишь для круга почитателей. Для истинно верующих священные писания со временем становятся канонизированными формами как Талмуд, Библия (Библиотека книг), Коран вместе с Сунной и прочими к канонам приложениями, а у буддистов так примерно и называется – «Три корзины книг».
Прав один учёный, высказав, что истинный Посланник Всевышнего на нашу грешную Землю один – Природа. Конечная истина – в законах Природы, познавать их можно, наблюдая за природными явлениями, учась у Природы. Природа общается с человеком на одном языке понятным каждому. И мы учимся благодаря возможности, данной нам второй нашей Природой – общественной. И мы учимся, становимся Пророками, Философами, Прорицателями, теперь всё больше Писателями, Поэтами, Учёными, Политиками и т.д. Некоторые труды иногда называем классическими. Учимся, как быть здоровым, как понимать друг друга, как познавать Мир. Учимся, ибо все мы жизнь начинаем малышами.
Бог – это информация. Пророками можно назвать авторов классической литературы и классических открытий.
Всему в нашем мире есть негатив. Сегодня в противовес классике явился Интернет – как информационный мусор, к чему можно прибавить и весь хлам, свободно печатаемый, которым переполнены телепрограммы и прочие СМИ. И влиять на умы, вернее, на безумие людей порнуха, негатив и алчность реклам будут до тех пор, пока Разум не довлеет, не сумеет возвыситься над анти информацией подобной базарным пересудам.
Бог – неискажённая информация об Истине. Одним из последних Пророком можно назвать Пушкина: в его трудах, оставленных народам, не найдётся ни одного лживого слова. Коран интересовал Пушкина не с религиозно-культовой, а с нравственно-поэтической стороны и как исторический Памятник художественной литературы и культуры. Произведения русского поэта, посвящённые религиозным чувствам, есть мощнейший всплеск духовности международной личности, толчок к художественному объединению и взаимопониманию народов.
Как я читал «Войну и мир»
Сегодня для автолюбителя война и мир – это дороги. Тридцатилетний этап машин, которые я приобретал в советское время с заводским ручным управлением, завершился в ХХІ веке. В лихие годы, вроде бы ещё мирного времени, в наш «Москвич» врезалась иномарка с экзальтированной компанией. Экипаж тотчас скрылся, а инспектора не пытались помочь. Пришлось обратиться в органы «покруче», но именно сотрудник этого органа обмывал в тот день повышение по должности, потому его не сразу представили, чтобы он извинился, как я только этого и желал.
Время диктовало пересесть на иномарку с автоматической коробкой передач, что значительно облегчало ручное управление. Выручил один бизнесмен. Зашёл однажды с супругой к нам и заявляет: «Слышали, Вы иномарку хотите купить. Мы с супругой посоветовались, решили Вам подарить тысячу долларов, я столько лет мучился гайморитом, Вы меня вылечили. Скажите, сколько Вам ещё не хватает?»
Но уже через три года однажды на трассе мою первую иномарку грубо подрежет автобус, и я с сотрясением головного мозга и рассечённой на макушке кожей окажусь в кювете. Вина водителя автобуса была бесспорна, но в наше время не только это помогает. Судья позже меня спросила: «А Вы меня не узнаёте? Вы мою дочь лечили».
Великолепные круизы совершены нашей семьёй и на следующей иномарке – роскошном джипе, но его век ещё короче оказался, и мы вернулись к российскому автопрому. Приобрели современный мощный Уазик, но он с нами и вовсе всего полгода прожил. Однажды глубокой ночью единственный транспорт, оказавшийся попутчиком моему младшему сыну, явно целенаправленно его спровоцировал, доведя до серьёзного ДТП. Виновником оказался пьяный полицейский, на этот раз он обмывал повышение по должности. Ему не понравилось, что с места после светофора, наш джип его легко обошёл. С места происшествия он естественно сразу исчез, поручив славным органам кого-либо подставить вместо него, заодно обвинить моего сына в ДТП под любым предлогом.
Однако с видеорегистратором не поспоришь, в беседе с глазу на глаз, мы потребовали с него половину стоимости нового Уазика. Тут же и по объявлению через Интернет прилетел из Алматы бизнесмен за Уазиком, который полностью успел восстановить мой средний сын. Покупатель объяснил, что у него есть джип «покруче», а «Хантер» – в переводе «Охотник» – ему понадобился, чтобы добить его на охоте. Каждому развлечению соответствующий карман. Счастливой ему охоты, а нам – новых автопробегов!
Круг использования приводов ручного управления с советского «Москвича» пока завершился самостоятельным переоборудованием теперь Chevrolet Niva.
Многое помогают вспомнить дневники с красочными описаниями наших круизов. Но тема иная, приведём отрывки из дневника 2005-го года к нашей теме и не только.
Январь 2005
Сын водит чёрный «Мерседес» с госномерами «777» за чёрными стёклами, не останавливают – отворачиваются служащие. Бывает, что остановят, тогда мой... предлагает сотруднику автодорожной инспекции… ключи от транспорта, мол, разбирайтесь сами с хозяевами. Убедительно действует. А мне пришлось «обращение» писать генерал-майору... Придётся ежегодно выпрашивать «официально-незаконное» разрешение до тех пор... пока ещё бегают «запрещённые» полностью тонированные автомобили.
Февраль
Зухре-апа 75 лет. Хоть и проявляла недовольство к подготовке моей статьи о ней в «Звезду Прииртышья», но благодарность от апа я заслужил.
Март
Пересмотрел 2632 рубаи по страницам Интернета. Всего у Омара Хайяма исследователи их насчитывают около 400, остальные – варианты переводов 47-ми авторов. Отобрал 58, в некоторые внёс и свои коррективы, а когда добавил к 342-м из подаренной мне дорогим человеком книжки и подсчитал, всего получилось 400!
Рубаи – одна из самых распространённых форм лирической поэзии народов Ближнего и Среднего Востока. В силу большой специфики персидской поэзии, основанной на особенностях языков Востока, буквальный перевод ритмики оригинала на европейские языки едва ли возможен. Рубаи могут иметь даже для каждой строки разные метры, но все они исходят из 24-х стихотворных размеров.
Возможно, теперь смог бы как-то оценить арабскую поэзию, будь жив мой отец.
* * *
«Мы спим, пока не любим. Мы дети праха… а полюбил – и ты Бог, ты чист, как в первый день созданья…»
Давнее желание перечитать «Войну и мир». Вспоминаются образы, когда-то знакомые по школьной программе. Как в первый раз Наташа Ростова целовалась. Возраст Джульетты. Лет 40 назад я знал цыганочку, родившую сына в 13 лет. Запомнил её из-за волос, мне кажется, чёрного цвета с фиолетовым оттенком были у дикарок в дремучие времена. До этого парализованным юнцом в пригородной больнице я наблюдал, как к моей сверстнице ежедневно ходили парни, и она с чувством дозволенности свободно отлучалась из отделения. А превосходство её заключалось в необычности глаз. Таких чёрных как глубокая ночь, чтобы вся радужка смотрелась единым зрачком, я также больше не встречал.
Какое же время было благопристойнее – Шекспира, Толстого, моей юности или нынешнее? Если Джульетта влюбилась в 14 лет, то и на смерть пошла ради любви. Если Наташа влюбилась в 13 лет, то Борис был воспитан защитником девичьей чести…
«Да, влюблён, но, пожалуйста, не будем делать того, что сейчас... Ещё четыре года... Тогда я буду просить вашей руки».
То ли чувства рушатся: один я чудак читаю графа Л. Н. Толстого:
«– Навсегда? – сказала девочка. – До самой смерти?
И, взяв его под руку, она с счастливым лицом тихо пошла с ним рядом…».
Апрель
Составил обращение к властям по поводу должной организации медицинской службы, но кому его предъявлять? У местной администрации забота удержаться на работе. Педиатров у власти нет, кто ситуацию понимал бы не только по должности, но и сердцем.
Мысль дня: Что такое «зараза»? Это за раз полная доза. Микроорганизмы в согласованном соотношении – наш окружающий микромир. С микробами не бороться надо, а жить в гармонии.
* * *
Борис Акунин – псевдоним Григория Шалвовича Чхартишвили, писатель, японист, литературовед, переводчик, на 10 лет меня моложе: «Третий месяц маленькими порциями жую «Клима Самгина». Озадачивающая книга».
Уже месяц жую мелкими порциями «Войну и мир».
* * *
Сегодня похороны понтифика Павла II. На 13 лет моложе моего отца. В течение 27 лет был главой католической церкви мира. Он не бывал в России. Казахстан посетил в знак благодарности за поддержку ссыльных поляков и политику нашего Президента в отношении государства к религиям.
Насильственное отстранение населения от веры имеет последствия. Сегодня услышишь от наглеца, что человек рождается ради секса! Адам и Ева только за поведение были изгнаны из Рая. Молодые люди не разумеют божественного предназначения человека: познавать, творить и любить окружающее и окружающих. Любовь и секс за какие-то двадцать лет вдруг стали синонимами, ими не живут, ими стали «заниматься».
* * *
Что я понимал в школьные годы? Теперь осознаю каждым нейроном, какая эта глыба – Лев Николаевич Толстой! Если бы нас неискушённых доходчиво вводили в политическую ситуацию, в нравственную атмосферу того времени, все заинтересованно читали бы классику. Сегодня каждому герою нахожу прообраз, многие их черты – в себе самом.
«Боже мой, – говорила она, – как мне подавить в сердце своём эти мысли дьявола? Как мне отказаться так, навсегда от злых помыслов, чтобы спокойно исполнять твою волю?» И едва она сделала этот вопрос, как бог уже отвечал ей в её собственном сердце: «Не желай ничего для себя; не ищи, не волнуйся, не завидуй. Будущее людей и твоя судьба должна быть неизвестна тебе; но живи так, чтобы быть готовою ко всему. Если богу угодно будет испытать тебя в обязанностях брака, будь готова исполнить его волю».
Обо всём писалось, но кто читает? Религии и традиции призваны сдерживать страсти ума или безумия, многое сегодня можно разъяснить и со светской точки зрения, о чём раньше не знало, но нравственно чувствовало человечество.
* * *
«Весною 1809 года князь Андрей поехал в рязанские имения своего сына, которого он был опекуном».
Страницы давних школьных заданий к заучиванию.
«Старый дуб, весь преображённый, раскинувшись шатром сочной, тёмной зелени, млел, чуть колыхаясь в лучах вечернего солнца. Ни корявых пальцев, ни болячек, ни старого недоверия и горя – ничего не было видно. Сквозь жёсткую, столетнюю кору пробились без сучков сочные, молодые листья, так что верить нельзя было, что этот старик произвёл их. Да это тот самый дуб», – подумал князь Андрей, и на него вдруг нашло беспричинное, весеннее чувство радости и обновления. Все лучшие минуты его жизни вдруг в одно и то же время вспомнились ему. И Аустерлиц с высоким небом, и мёртвое, укоризненное лицо жены, и Пьер на пароме, и девочка, взволнованная красотою ночи, и эта ночь, и луна, – всё это вдруг вспомнилось ему».
Такие строки порождают попытки писать что-то похожее.
«Нет, жизнь не кончена… Мало того, что я знаю всё то, что есть во мне, надо, чтобы и все знали это: и Пьер, и эта девочка, которая хотела улететь в небо, надо, чтобы все знали меня, чтобы не для одного меня шла моя жизнь, чтобы не жили они так независимо от моей жизни, чтобы на всех она отражалась и чтобы все они жили со мною вместе!»
* * *
Первые цыплята в инкубаторе.
В палисаднике за окном сирень расцвела, любимые цветы с фронтовиками ассоциируются, напоминают также веранду в Алма-Ате и вкус черешни, которая через месяц созреет в южной теперь столице. Сбылась детская мечта – иметь собственный куст сиреневой сирени...
* * *
Л. Толстой имел представление о высшей математике, светское образование! Дифференцированно и с интегралом подходил к историческим процессам!
Май
Завершил статью за первомайские праздники к 170-летию Г.Н. Потанина, напечатают в первом секторе сборника майской конференции.
С Еркіном хохотали друг над другом: как интересно было пока дети малыши, и сколько и каких проблем с ними теперь!
Мысль Дня Победы: И где она – моя Родина с сердцем Москва? Отделили меня от неё, и меня не спросили. И правильно! На войне не спрашивают, тем более на «Холодной». В «Горячей» наши деды умело воевали, а в «Холодной»…, и она ещё не завершена.
* * *
Выезжал за мост, проверил отличный ход «Москвича», сыновья постарались с ремонтом. Любовались с Аней разливом Иртыша, и так разболтался после многочасовых молчаний за рукописями, что юная красавица несколько раз прерывала мою болтовню потребностью расцеловать меня. Общение роднит души. Эгоистично жалеется, что она замужем, а мне – не преступить природную порядочность. И по-человечески жаль, что нет у них детей, и обидно, что не смеешь им помочь естественным способом...
Прибыв из дальнего села, что на краю с Россией, Аня с вокзала приехала сразу ко мне. Через час за чаем я осмелился предложить покататься со мной, на что она сразу и с удовольствием согласилась. В чём 22-летняя женщина виновата, что её сын, родившийся со многими уродствами, умер в 4 года? В чём парнишка виноват, влюбившийся в двоюродную сестру? Это мы невежественны – не упреждаем разумом.
Проезжая мимо цветочного квартала она ещё раз расцеловала меня седого: «Мне ещё никогда не дарили розы!».
Даже от парня, который завоевал её любовь? – подумалось про себя.
* * *
«...И богатство, и власть, и жизнь, всё, что таким старанием устраивают и берегут люди, – всё ежели и стоит чего-нибудь, то только по тому наслаждению, с которым всё это можно бросить».
Раскрыты наши слабости, и в чём сила народная. Роль личности и народа в истории муссировали нам на кафедре философии, а художник просто описал, живописал процесс превращения войска в толпу мародёров.
* * *
Ирина с младенчества у меня наблюдалась. 1980-го года рождения. У матери отмечались стремительные роды после 10-тичасового безводного периода, девочка родилась в состоянии белой асфиксии. Родителей её я знал только по записям в амбулаторной карте, они были 1944 г.р. Получается, впервые женщина рожала в 36 лет. Ирину растила бабушка, она же и водила больную девочку на приём не по участку, но именно ко мне, пока я работал детским неврологом. А когда Ирина была уже замужем, и на 17-й неделе беременности, бабушка вновь именно меня нашла, хотя я официально уже не работал.
Детский церебральный паралич. Походка спастическая, речь дизартричная, эмоциональностью Ирина напоминала Наташу Ростову или Веру из кинофильма «Наваждение». Она то плакала, жалуясь на запрет врачей ей беременеть, то вся сияла от счастья в лице преданного заботливого паренька и желания родить ему ребёнка. Какая несправедливость в том, что я не мог принять роды, хоть и невропатолог. Была бы сестра моя жива, она помогла бы. Не удалось убедить врачей и через однокурсницу Раю – гинеколога. От беременности мы не отказались, но вынудили уступить «кесареву». И никто в Павлодаре не знает, что кесарево сечение небезобидная мера. Потому и доказать невозможно.
Теперь молодые родители не нарадуются на лапочку дочку, пришли показать её, Ирина вся светится, что мне внучку родила.
* * *
«…Любя человеческой любовью, можно от любви перейти к ненависти; но божеская любовь не может измениться. ... Она есть сущность души. А сколь многих людей я ненавидел в своей жизни. И из всех людей никого больше не любил я и не ненавидел, как её». И он живо представил себе Наташу не так, как он представлял себе её прежде, с одною её прелестью, радостною для себя; но в первый раз представил себе её душу. И он понял её чувство, её страданья, стыд, раскаянье».
Было в жизни, когда со временем звёздочка тускнеет, а то и превращается в безобразное и даже антипод. Но бывали и мгновения, которые дают такой толчок, что из пике удаётся вновь и вновь выходить. Я предпочитаю стремиться к ещё более яркой звезде – мечте, которая на полотне Вселенной окажется сверхновой.
* * *
Спросонья долго не мог понять источник нового звука, он затихал и усиливался, исчезал и вновь возникал. Майский дождь за окном округу простукивал. Все спят пасмурным воскресным утром, да и я только в семь сорок проснулся. Почитаем.
«Дождик шёл с утра, и казалось, что вот-вот он пройдёт и на небе расчистит, как вслед за непродолжительной остановкой припускал дождик ещё сильнее».
Наяву происходит. Капли по фуре стучат, притаившимся в лесу партизанам не до уюта, предстоящая затея будоражит, не хотел бы парнишка уснуть, да не получается в таком возрасте. Читаю, смакую каждое слово, подобранное самим Львом Николаевичем. О том, как Петя всё же придремал и находился между идиллией кочевой жизни и волшебным миром фантазии. Но вот рассвет, зашевелился отряд. Вот уж Петя, не послушав Денисова, рванул в атаку, с подростковой отчаянностью спровоцировал Долохова на захват хутора, в котором засели французы... Убит Петя Ростов. Не ожидали, что освободят пленных и среди них окажется Пьер Безухов. Навзрыд плачет Денисов..., и у меня увлажнилось в глазах.
Дождь стих, возобновились отдельные чириканья, воробьи осмелились было на хор, как вновь всё обрывает монотонное шуршанье по крыше, ставням, капотам машин во дворе. Когда столько всего совпадает в тишине, задумаешься... Всесильный ли дух связывает в единый узел октябрьские события 1812-го года, их описания писателем через десятилетия и дождливый день 29 мая 2005-го года! Погладил бы кто также сквозь годы меня по головке, немаленький уже, и нет ни матери, ни сестры, ни жены. Откинулся, расслабился, закрыл глаза, вообразил... Зачирикали воробьи, соскучившись по гвалту, застрекотали сороки, выглянуло-таки солнышко.
* * *
«Звезда Прииртышья», в ней статья сестрёнки Зухры Алботовны. Обращение Мариам Алботовны – председателя Центра «Эльбрус» – к землякам ко дню памяти репрессированных. Невольно вспомнились строки поэта: «Вы были выше и упрямей/Своей трагической судьбы».
Прихватив газету со статьёй «И плакали горы...», купив по дороге гвоздики и аудиокассету с казахскими песнями любимыми нашей балкаркой, я помчался в Коряковку... за брынзой по-кавказски. Так я на следующий день вновь появился во дворе у Зухры-апа.
Из-под двух коров смотрелись по паре сельской обуви, слышались журчанья струй молока. Соседка помогала Зухре-апа. Ещё две коровушки смирно ожидали свой черёд, сосредоточившись на своей «жвачке», а пятая не жевала, упрямо со своей любовью и добродушным вздохом лезла откровенно в лицо. Ох уж эта молодёжь, не сразу расстаётся с детством, говорят, зимой в первый раз отелится и станет тоже дойной. И вовсе не навозом пахнет подстила после дождя в уютном сельском дворике.
– Кабыкеныч, а зачем цветы привёз?
Услышав, под какой коровой Зухра-апа, прикинулся, будто не понял, к чему она клонит:
– Вчера целовали, вот и примчался с цветами попить парное молоко, а то всё огорчаетесь: зачем к вечеру не приезжаю к свежему молоку.
– Правильно, вечером молоко с поля. А ты знаешь, какой сегодня день?
Тут-то я и раскололся:
– А вы думали: с чего это я заторопился, вроде только вчера мы корм подвозили? Достаю сегодня газету из почты, а в ней статейка вашей сестрёнки.
Вечерело, и я сообразил прямо здесь на свежем воздухе прочесть страничку под жужжание струек в тихое безветрие. Расселись рядышком мои сыновья, и ещё пять коров вкруг меня слушают.
– Хорошо сестрёнка написала, так оно всё и происходило. Она у меня грамотная, высшую партийную школу заканчивала.
Июнь
Сегодня моему первому сыночку защищать диплом. Все спокойны, внутри у меня отцовское волнение, а бумерангом и у остальных младших сыновей. Вчера Айхан надел костюм, в нём он как-то был дружком на свадьбе бывшего одноклассника, и ушёл, сказав: «Я, папа, к другу на день рождения, а завтра оттуда к 9 часам диплом защищать».
Читаю дальше, отвлекает. Интересно, каким бывает человек, равнодушный к рассказу о безвинно пострадавшем, но не обижавшимся на судьбу старичке: «Я, братцы мои миленькие, купец; и богатство большое имел... Я, говорит, о себе не тужу. Меня, значит, бог сыскал. Одно, говорит, мне свою старуху и деток жаль».
В одиннадцать тридцать явился Айхан и по сияющей его роже...
* * *
«Долго не мог понять Пьер того, что с ним было. Со всех сторон он слышал вопли радости товарищей.
– Братцы! Родимые мои, голубчики! – плача, кричали старые солдаты, обнимая казаков и гусар. Гусары и казаки окружали пленных и торопливо предлагали кто платья, кто сапоги, кто хлеба. Пьер рыдал, сидя посреди их, и не мог выговорить ни слова; он обнял первого подошедшего к нему солдата и, плача, целовал его».
«Все шли, сами не зная куда и зачем они идут. Ещё менее других знал это гений Наполеона... ...Несмотря на именование друг друга величествами, высочествами и двоюродными братьями, все они чувствовали, что они жалкие и гадкие люди, наделавшие много зла, за которое теперь приходилось расплачиваться...
…Величие как будто исключает возможность меры хорошего и дурного. Для великого – нет дурного. Нет ужаса, который бы мог быть поставлен в вину тому, кто велик».
Это Лев Толстой о роли в истории великих. Наполеон ли проиграл войну, советский народ ли победил в лице Сталина и Рокоссовского?
Рокоссовский Константин Константинович был и остаётся идеалом мужчины человечностью, красив внешностью, движениями, поступками. В 30-х годах он командовал на Дальнем Востоке дивизией, Жуков – полком в составе этой дивизии. Константину Константиновичу не повезло, попал под репрессию, как из команды Блюхера, два года отсидел, пока Сталин не вызволил его. Джентльмен, обаятелен до женственности, и как никто умел брать в плен целые армии. Когда Рокоссовский окружил Паульса, тот лично ему отдал свой пистолет, как сложивший оружие. Сталин обнял маршала при встрече. Незаслуженная репрессия попридержала военную карьеру. Парад Победы принимал не Рокоссовский, он командовал тем парадом, а принимал парад его бывший подчинённый в годы гражданской войны – Жуков.
В Рокоссовского, о котором заговорил весь мир после Сталинградского сражения, влюбилась одна англичанка. Она выделила ему комнату, обустроила её по-русски, собирала в ней сведения о полководце. Сохранились ли в архиве Рокоссовского её письма? Но это уж я так, к теме о Любви, ибо любовь, человечность, красота – всё переплетено единым узлом. Всё остальное – жалкая мелочь.
* * *
Зубова – академик! По российскому каналу о биоинформационной медицине. Вот она – революция в науке на стыке биологии, физики и медицины. Вот одно из объяснений принципов дальневосточной, индийской, тибетской медицин, моих недоумений, что пользуемая медицина на сегодня есть обман, бизнес, игнорирование профилактики и настоящего лечения. Зубову не хотели понять в 70-х годах, и она уехала в Америку. Теперь работает на две страны. Повернуть всю медицину на биоинформационные рельсы? Да позволят ли свернуть фарминдустрию, откажется ли кто от денег, которые каждый готов отдать все ради мнимого здоровья.
Мысль дня: Три вещи подрывают здоровье – безволие, излишества, зависимость.
* * *
День Медицинских работников. С утра мы собирались на солёное озеро, неожиданно явилась Валя с букетом белых хризантем, вином, клиенткой с «поясницей» и комплиментом в обнимку – «Какой ты красивый!» Интересно, про меня или новую рубашку на мне!
Айхан вправил пациентке позвоночник, она затем отлёживалась под иглами, с Валей – супругой моего однокурсника – мы быстренько отметили наш праздник. На солёное озеро холостяцкой семьёй я с сыновьями добрался только после обеда.
Мысль дня: Три вещи не отнять у человека – знания, опыт и страсть к прекрасному.
Июль
Непросто Даниалу Ахметову возглавлять Правительство. Отправил пятерых учиться за границу. Выучатся. Станет ли легче? Будет с кого требовать, если вернутся, но с кого эти пятеро будут требовать профессионализма?
Познакомился с токарем, помог ему избавиться от курения, 45-ти лет, может, пригодится специалист, но кто новых токарей выучит?
* * *
...Мечников и Толстой, один – учёный, другой – художник, оба мыслители.
Из сегодняшнего номера «Медицинской газеты»:
«Я с давних пор, – писал в своих воспоминаниях Мечников, – интересовался Толстым не только как гениальным писателем, но и как человеком, старавшимся разрешить некоторые самые общие вопросы, волнующие мыслящее человечество». А Толстой записал: «...приезжает интересный для меня Мечников, к посещению которого готовлюсь...»
Встреча состоялась 30 мая 1909 г. в Ясной Поляне. Льву Николаевичу шёл 81-й год, лауреату Нобелевской премии Мечникову было 64 года, и он чувствовал себя «лучше, чем в 35 лет»: «по три раза в день ел болгарскую простоквашу».
«Внимательно выслушав меня, – сообщает Илья Ильич, – Толстой заметил, что в конце концов наши мировоззрения сходятся, но с той разницей, что он стоит на спиритуалистической (духовной), а я на материалистической точке зрения. … Толстой взывал к врождённому нравственному чувству, он старался пробудить у людей, принадлежащих к господствующим классам, их уснувшую совесть».
«Мечников же не верил в возможность пробудить совесть, как не верил в то, что врождённое нравственное чувство может у большинства людей пересилить врождённый же эгоизм…
…Но как ничтожно это различие в сравнении с тем, что их объединяло!.. ...По Мечникову «горе» было в том, что мы живём мало времени. Его привлекала теория «ортобиоза» – правильного образа жизни, который должен привести к физиологической смерти, смерти желанной и наступающей в 100-150-летнем возрасте. Толстой не соглашается с Мечниковым, который хоть и учёный человек, но не понимает того, что нужно людям. Горе не в том, что они живут мало времени, а в том, что плохо живут, живут против себя и своей совести...»
«Тем не менее некоторые предложения учёного Лев Николаевич брал на вооружение. Как видно из письма к жене Софье Андреевне писатель ест рекомендованную Мечниковым простоквашу и относит на её счёт своё хорошее состояние.
...Мечников оправдывал науку... потому, что наука уже так много принесла людям пользы, что вера в неё – это не слепая вера, а вполне заслуженное ею доверие. Это, возможно, и побудило Льва Николаевича при прощании с Мечниковым, смеясь, сказать: «Постараюсь прожить сто лет, чтобы вам доставить удовольствие».
* * *
Мысль с утра: Три вещи тяжело переносятся: когда страдает ребёнок, когда тебя предают, когда теряешь надежду на любовь.
Между мной и бывшей супругой разница 15 лет без 6-ти дней. Не обязательно, чтобы она вела записи, но дневник был бы проявлением духовности.
«Николай взглянул в лучистые глаза, смотревшие на него, и продолжал перелистывать и читать. В дневнике записывалось всё то из детской жизни, что для матери казалось замечательным, выражая характеры детей или наводя на общие мысли о приёмах воспитания…
…Ежели бы Николай мог сознавать своё чувство, то он нашёл бы, что главное основание его твёрдой, нежной и гордой любви к жене имело основанием всегда это чувство удивления перед её душевностью, перед тем, почти недоступным для Николая, возвышенным, нравственным миром, в котором всегда жила его жена.
Он гордился тем, что она так умна и хороша, сознавая своё ничтожество перед нею в мире духовном, и тем более радовался тому, что она с своей душой не только принадлежала ему, но составляла часть его самого».
«Раны душевные, как и раны физические, заживают только изнутри выпирающей силой жизни»
* * *
Читаю в «Медицинской газете»: «Учёные из Техасского университета считают 34 года идеальным для женщины возрастом для рождения первого ребёнка».
А как же древние времена, когда продолжительность жизни не превышала и 30-ти лет, а как же «заказ» природы для любви благоухающей женщине, любовь Джульетты? Нет, я за позицию моего учителя Эльги Акимовны: «Девушки, выходите замуж как можно раньше, родите каждые 3 года детей, сколько желаете, чтобы однажды остановиться». Женщине познавшей материнство и жизнь можно доверить и общественную деятельность, и даже быть Президентом цивилизованного государства.
В 28 лет Наташа Ростова имела трёх дочерей и сына, моя супруга – троих моих сыновей. По другой статистике самые талантливые дети рождаются в семье 4-ми и пятыми. И факт, что эти дети рождены матерями далеко не «американского» возраста.
«Во время кормления грудью подавляется овуляция». Действительно, благодаря природному феномену моя молодая жена естественно рожала каждые три года, кормя детей грудью до тех пор, пока они сами не отказывались, почувствовав себя «взрослыми».
Вывод прост, кто-то в дискредитации заинтересован, всегда есть «доброжелатели».
* * *
Долгожитель сам приходит к оптимальному натуральному питанию. Микробиолог Мечников прожил по нынешним меркам недолго, всего 71 год, а Толстой, кого вегетарианцы считают вегетарианцем, прожил на 11 лет дольше. Однако Лев Николаевич «стал вегетарианцем не «для здоровья», а из высших побуждений, им руководило непосредственно нравственное чувство», он и пил ежедневно болгарскую простоквашу после встречи с Мечниковым. Прожил же после этой встречи полтора года. Как невропатолог считаю, что сыграла в этом роль его жена, с её характером Лев Николаевич буквально мучился в последние годы. Однако и убеждения нет, что вовсе без жены писатель смог бы прожить свои 82 года – на десяток лет меньше, чем прожил мой отец с его традиционной для тюрка мясомолочной диетой, и отец очень любил кумыс. Согласен я с Эльгой Акимовной: «Человек не может жить один, тем более мужчина».
* * *
Не Кутузов французов разбил, русский народ их выпроводил, доверив фельдмаршалу предводительство. Не Сталин выиграл Великую Отечественную, а советский народ под его руководством. Простой солдат с его именем бросался в атаку. Был деспот – был трудовой энтузиазм, был политик – его именем прикрывались, его любили – его боялись. Было в истории, и это наша история.
Историю не осуждают, её изучают. Никто себе не скажет через 30 лет, что ошибся, женившись, когда любуешься своими детьми и внуками.
Август
Айжас съездил в Коряковку, доложил: у Зухры-апа, пока лечилась в больнице, украли коров, деньги, перекрытия сараев пришли в негодность. Перевезти бы её в Баянаул, да чревато в таком возрасте менять место жительства, и вряд ли согласится.
Как успеть всем помочь, дом в Баянауле построить, книги дописать?.. Что день грядущий обещает!
Сентябрь
Вспоминается вчерашний рассказ Штирлица (кличка между нами одного моего друга) об уроке по «сексологии», который преподал ему его дед
Мальчишкой ехал с дедом в бричке. Дед о чём-то задумался, и вдруг произнёс: «Ты женщин не трогай!» Как заметил рассказчик, тогда он принял слова деда за замечание не драться с девчонками. В Москве Штирлиц оказался самым молодым студентом, так как в сельскую школу он пошёл в пять лет. На первые каникулы он прибыл к деду. Вновь куда-то ехали на телеге. Вдруг дед остановился возле берёзки: «Возьмись за ствол! Что чувствуешь?» – «Ну, дерево, шершавое, где-то гладкое». – «Что ещё?» – «Ну, твёрдое, на ощупь прохладное». – «Вот, не трогай женщину, рано тебе ещё». Вновь, как отмечает седовласый мой друг, он ничего не понял. А однажды сам дед приехал навестить его в городе. Наш крупный специалист уже был женат, росла дочь. А дед будто продолжил тот урок: «Вот, когда взявшись за берёзу, ты почувствуешь не только дерево, а как внутри сок течёт, и, подбираясь к почкам, расправляет листочки, тогда и женщину начнёшь понимать. И если тронул женщину, ты должен сделать всё, чтобы ей было хорошо!» «Я только сейчас начал понимать его слова» – завершил рассказ Штирлиц.
Как же понять женщину? И в чём же мужское счастье? А о загадке женского счастья – им думать, или нам гадать, или всё-таки тоже совместная наша задача?
Князь Андрей Болконский признаётся: «Моя жена – прекрасная женщина. Это одна из тех редких женщин, с которою можно быть покойным за свою честь; но, Боже мой, чего бы я не дал теперь, чтобы не быть женатым!..»
Генерал-аншеф, князь и старый друг Кутузова Николай Андреевич Болконский был прообразом деда Толстого по матери Волконского Н. С. Возможно это Николая Сергеевича слова: «Есть только два источника людских пороков: праздность и суеверие и есть только две добродетели: деятельность и ум».
Из биографии великой личности. Деда сослали в деревню ещё при Павле, с тех пор он безвыездно жил в Лысых Горах в полтораста вёрстах от Москвы с дочерью Марьей (буквально об этом пишет писатель в XXII главе первой части первого тома). Сам Лев Николаевич родился в помещичьей усадьбе Ясная Поляна близ г. Тулы, где и проведёт большую часть своей жизни. Мать будущего великого писателя, урождённая княжна Мария Николаевна Волконская, скончалась, когда ему не было и двух лет. Отец – граф Николай Ильич Толстой умер, когда мальчику было девять лет. Воспитательницей стала дальняя родственница Толстых Т.А. Ергольская.
Получается, что Андрей Болконский как бы дядя Льва Толстого, а создавал писатель образ с себя.
Фраза дня: Мужчина любит всех женщин, обожающих его, но дама сердца – единственная, он счастлив, когда она с ним, и печален, если она в него не влюблена.
Октябрь
Наташа после стрессов серьёзно болеет, ей пока не до возрождения в себе каких либо чувств и желаний к светской жизни. Впрочем, уже и выздоровела, но тут развернулось заказанное историей Бородинское сражение. Многое добавляю к прежним конспектам, которые всегда веду при чтении дельной книги по причине открытий мудростей. Как не переписать строки, которые сегодня в нашем XXI веке открыли мне профессиональную истину, писаную в 40-летнем возрасте в XIX веке не врачом, но великим мыслителем:
«Доктора ездили к Наташе и отдельно, и консилиумами…; но ни одному из них не приходила в голову та простая мысль, что… …каждый живой человек имеет свои особенности и всегда имеет особенную и свою новую, сложную, неизвестную медицине болезнь, не болезнь лёгких, печени, кожи, сердца, нервов и т.д., записанных в медицине, но болезнь, состоящую из одного из бесчисленных соединений в страданиях этих органов. …Они были полезны не потому, что заставляли проглатывать больную большей частью вредные вещества… Они удовлетворяли той вечной человеческой потребности надежды на облегчение… Доктора для Наташи были полезны тем, что они целовали и тёрли бобо, уверяя, что сейчас пройдёт, ежели кучер съездит в арбатскую аптеку и возьмёт на рубль семь гривен порошков и пилюль в хорошенькой коробочке и ежели порошки эти непременно через два часа, никак не больше и не меньше, будет в отварной воде принимать больная» и т.д.
Как мне и это знакомо и понятно:
«Несмотря на большое количество проглоченных пилюль, капель и порошков из баночек и коробочек…, несмотря на отсутствие привычной деревенской жизни, молодость брала своё: горе Наташи начало покрываться слоем впечатлений прожитой жизни, оно перестало такой мучительной болью лежать ей на сердце, начинало становиться прошедшим, и Наташа стала физически оправляться».
Ноябрь
Из детства помню в нашем доме довольно внушительную объёмную книгу в бледно-коричневой орнаментированной обложке «Война и мир». Текст на страницах располагался в две колонки. Левая колонка содержала текст романа, в правой колонке размещался перевод текста, который в романе встречался на французском или немецком языке. Перевод был самого автора, видно применялось раньше такое расположение субтитров. Мои брат и сестра были на семь и десять лет старше меня, они пользовались этой книгой в свои школьные годы. Когда сестра вышла замуж, мне было полных 13 лет. С тех пор я этот фолиант в нашем доме не видел. Когда не стало зятя и сестры, промелькнула информация, что книга перешла к моей племяннице. Вчера просил её сообщить год выпуска издания. Ответила, что книги давно нет, кто-то брал и не вернул.
Жаль, книга была семейной реликвией. Хотелось именно её прочесть. Заканчиваю последний том 2004-го года издания. Понятнее стало, почему она хранилась в домашней библиотеке моего отца.
Иметь такое произведение человечеству и не воспитываться по нему поколениям… Но для этого нужно читать. Уметь читать. Не раз ко мне подходил отец, когда я чем-то зачитывался, и неожиданно приговаривал: «Ты ещё между строк читай». Теперь я так понимаю: «Старайся понять, что писатель хотел донести до нас, прочувствуй, что пережил художник, решивший поделиться с нами по-человечески!» Не потому ли папа ценил эту книгу, мама хранила её с довоенных времён, куда бы судьба ни забрасывала нашу семью, может, так же мечтали: «Когда сын скажет, что он осмыслил третью часть третьего тома «Войны и мира», можно быть уверенным, что он что-то понял в жизни».
Май 2015
Через Агент прислали мне текст письма Пьера к Наташе с объяснением в чувствах. Текст как текст, вроде соответствовал теме, но произвольно разбит на строчки. И прилагалась приписка, в каком порядке следует читать эти строчки... Так как я не помнил по роману, приводился ли вообще какой-либо текст письма Ростовой от Пьера, чтобы убедиться, попробовал поискать, и… вновь увлёкся. Так я в третий раз перечитал «Войну и мир».
Письма не было. Прозрачная душа, выведенная в образе Пьера, не способна на неприличные мысли. Это в наше время мы не можем себе представить, что подобное поведение было не к лицу графа, представителя культуры высшего света.
На каждое величие Человечества находятся скептики, на каждое творчество – презрительный ревнитель, как бы это ни было унизительно против величия и классики прошлых веков. Любому чудному явлению мы обязательно породим и негатив. Из зависти или с целью? Скорее всего, обе причины: тайно завидуя, и демонстративно намекая, что и он сумел бы при желании сотворить шедевр. Когда чего-то не понимаем и этого не признаём, некоторые компенсируют свой недостаток злобой. Нет ни одного Президента в мире без личного врага. Чем величественней личность, тем яростней бывают у него враги. Даже у Чингиза Айтматова были злейшие противники. А на что ещё можно быть способным при безделье, нежелании напрягаться, устраняясь от истинного познания и творческой деятельности, уподобляясь низшим по ступени развития.
«Любовь мешает смерти. Любовь есть жизнь. Всё, всё что я понимаю, я понимаю только потому, что люблю. Всё есть, всё существует только потому, что я люблю. Всё связано одною ею. Любовь есть Бог, и умереть – значит мне, частице любви, вернуться к общему и вечному источнику».
Просвещение формирует культуру Человечества. Литература – один из существеннейших проводников просвещения. Религиозность – вариант просвещённости. Есть два основных критерия, по которым можно судить об уровне культуры того или иного сообщества – преобладание характера взаимоотношений между женщинами и мужчинами и тип преобладающего в Обществе мировоззрения:
Чем больше мужчин, для которых Женщина – богиня, тем выше уровень культуры того Общества.
Чем больше светски философствующих, тем выше цивилизованность.
В естественной природе от мужской особи зависит живучесть популяции, от самок – количество индивидов в популяции. Никак не по-другому. Напрямую проецировать влияние представителей пола на выживаемость потомков и количество персон в обществе совершенно некорректно подобно прямому сопоставлению человека с млекопитающим. К сожалению нынче чаще услышишь, чем даже полвека тому назад: «Женщина – это ж такая тварь!» На рубеже ХІХ-ХХ веков Джек Лондон осторожно задавал вопрос: «Можно ли… назвать женщину свиньёй?» А до нашей эры сам царь Соломон лишь намекал «…поела и обтёрла рот свой…» Что же случилось с человеком на моей Родине?
Есть такой психологический феномен – «запретный плод сладок». В лице массы людей он известен как феномен психологического упрямства противостоянием и противодействием запретам. В истории Человечества этот феномен прослеживается на примере смен религиозных мировоззрений, когда на смену одной религии, которая пусть через тысячелетия, но застаивается в догму, приходит иное религиозное течение. И чем больше довлеют фантазии и эмоции, тем заметнее мировоззрение приобретает мистические черты, и наоборот, чем менее мировоззрение основывается на фантазиях, тем выраженно приобретает черты научности. Научное мировоззрение, пусть и зигзагообразно, но имеет поступательное развитие. Наука опирается на факты, но и без аксиом не обходится. Зато аксиомы принимаются учёными всего мира…
Значит, далеко не все аксиомы в общественной жизни приняты на вооружение всем Человечеством, а не отдельными его группами.
Пятая жизнь – Творчество
Встреча с Любовью – огромный заряд зарождению Творчества, расставание – мощный толчок к реализации Творчества.
Творчество есть созидание новых культурных и материальных ценностей. Это, прежде всего созидание самого себя как новой личности в труде, любви и в искусстве. Выжив и обеспечив своё проживание, Человек затем стремится к своей конечной цели – обретению свободы творческой деятельности и любви через познание и опыт. Всему человечному начало в познании. Даже свободное обращение с законами требует досконально знать их. Познание изначально исходит из любви, начиная к матери, жаждущей понимания – её чувств, её речи, её желаний. Большая любовь жаждет понимания природы чувства. Наконец, мудрость пользуется весьма объёмными и глубокими познаниями, чтобы творчески оценить проторённый путь и саму жизнь.
История благосклонно помнит тех, кому удаётся сделать шаг к божественной цели: познать мир и помочь Создателю навести в нём порядок и красоту, оставив потомкам назидания и праведные труды свои.
Первый этап на пути к свободе творчества – труд. Это, прежде всего учёба, потребность учиться здоровый ребёнок начинает ощущать буквально с дошкольного возраста. Хорошо, если не в тягость, а в удовольствие. Здесь играют роль и врождённые качества, и своевременное осознание необходимости образования, и очень важно – качество и талант воспитателей и преподавателей. Учёба – уже есть кропотливый творческий процесс проявления способности, работоспособности, терпения, характера и зачатков таланта, а именно – созидание личности, то есть самого себя. Образование необходимо для приобретения грамотности, культуры и знаний. На их основе последуют освоение принципов сохранения здоровья и обретение профессии. Трудовая и творческая деятельности требуют уже профессиональных навыков, нуждающихся в системных знаниях. Удачный выбор профессии может стать делом всей жизни.
Второй этап есть собственно профессиональная деятельность. Профессия есть род основной трудовой деятельности, требующей определённой подготовки. Работа по профессии обычно является источником существования, со временем может стать образом жизни и, наконец, обернуться творческим выражением личности.
Высший этап творческой деятельности – свободный труд. Способность обучать других и делиться знаниями уже есть шаг к обретению творческой свободы. Когда человек творчески реализуется через свою основную трудовую деятельность, она приобретает свойства «свободной профессии». К этой группе профессий обычно относят людей умственного труда – врачей, писателей, живописцев и других, не состоящих на службе, живущих не на заработную плату, а на гонорар или средства от реализации своих услуг и произведений. К этой стадии созидательный человек способен подвести любой вид профессиональной деятельности и не только, вплоть до такой профессии как хороший родитель. Хозяин или домохозяйка – тоже профессия в широком её смысле. Если вернуться к понятию «вознаграждения» или «гонорар врача», то гонорар родителю есть ощущение своей значимости и благодарность общества за его благородный значимый труд.
Профессия – первое условие достижения значимости и уважения. С одной стороны, ничего более не зная и не умея, можно добиться почтения, если будешь асом, хотя бы в одном деле. Если к истинному профессионалу обратиться по любому вопросу его компетенции, можно быть уверенным: он знает своё дело. Но с другой стороны социальная жизнь ставит условия: ты никого не знаешь, если знаешь только одного, ты ничего не умеешь, если умеешь только одно, ты ни одну науку не понимаешь, если ознакомлен лишь с одной из них, ибо всё познаётся, оценивается и совершенствуется в сравнении. Потому талантливых молодых людей тянет в большие города – к широкому кругу общения ради высшего образования и масштабного осознания жизни. Лишь через годы, когда сам становишься источником знаний и пестования личностей, человека может привлекать уединение, а то и отшельничество – своя «Ясная Поляна». Но одиночество станет относительным – с приглашением желающих общаться и жаждущих познаний.
Талант он и в Африке талант, и проявляется не только в своей профессии, но и в любом другом деле. Многое, к примеру, мне довелось узнать по медицине из трудов авиаконструктора А. А. Микулина.
Всё можно освоить, чего познал человек. Однако есть круг деятельности, где важнее скорость в движениях и гибкость мышления молодых, и есть сфера, где без многолетнего опыта и огромного объёма систематизированных знаний не обойтись. Я врач, но, если понадобится, сумею разобрать автомобиль до винтика и вновь собрать, потому что из любопытства познал когда-то допуски-посадки, о свойствах металла рассказывал мне ещё старший брат, с механикой, черчением и электрическими схемами разбирался ещё в школьные годы, когда довелось поработать даже слесарем на серьёзном машиностроительном заводе. При надобности мне приходилось осваивать бухгалтерию, пытался стать и художником сувенирного цеха и многое другое. Но по своей профессии я ещё слишком мало познал и мало ещё чему научился, в чём убеждает круг знаний и интересов.
Для познавательного сопоставления необходим серьёзный объём и знаний и опыта. Золотая середина молодости и объёма опыта и знаний – в труде и таланте.
Профессионализм есть постоянное обновление познаний, как и поддержка навыков с поиском эффективности в той или иной трудовой сфере, что важно и в работе сварщика и в успехе врача. Но если сварщик не возьмётся за ответственную работу, которая у него не получится, то недостаточно компетентный врач – уже опасное явление. Пророк Мухаммад в одном из изречений предупреждал, что к лечению страждущих должен допускаться человек, специально обученный и со специфическими знаниями.
Врач – самая сложная и ответственная перед Творцом профессия. Не только потому, что медицина касается социальных проблем, но и потому, что она изучает не созданное человеком. Объектом его познаний является сам человек и всё прочее, что может влиять на его здоровье. На это обращал внимание ещё до н.э. Гиппократ: «Мудрость заключается в том, чтобы познавать всё то, что сделано природой».
Если Бог даёт знания и возможность усваивать их, то через труд и общение. В итоге, например, медицина действительно явится для человека, постигающего её, не наукой, искусством или ремеслом, а в комплексе вместе взятым, в том числе энциклопедией гуманитарных и естественных наук. Когда же человек обучает других своей профессии, своему ремеслу, делится знаниями, открывает или создаёт что-то новое – это есть высшая стадия его творческой деятельности, его первый шаг к обретению свободы, ибо творчество – это уже есть полёт души!
К сожалению, большинство стремятся к благоустроенной жизни не ради свободного времени для творческой деятельности, а… чтобы ничего не делать, заодно атрофируясь, теряют физическое здоровье. К сожалению, большинство пользуются современной бытовой техникой не для познаний и поиска полезной информации, а для развлечений, развлечений и развлечений, заодно деградируя, теряют психическое здоровье.
Шестая жизнь – Любовь
Три вещи непостижимы для меня, и четырёх я не понимаю: пути орла на небе, пути змея на скале, пути корабля среди моря и пути мужчины к девице.
Соломон, третий еврейский царь, ІХ век до н.э.
Книга Притчей Соломоновых, гл. 30, стих 18, 19
Беспокойная и неугомонная тайна. Можно лишь утверждать, что зародыш развитию любви в будущей душе нашей заложен в женских хромосомах ХХ.
Да, их у женщины пара. Одна из них была одной из пары таких хромосом у матери нашей женщины, а другая – от её родного отца. При этом первая её хромосома – от бабушки или дедушки по линии её матери, а вторая только от её родной бабушки по отцу, ибо у отцов наших их всего единственная, и она у них от матерей. Потому что Кто-то наш женский дубликат от бабушки по отцу постоянно для мальчиков меняет на хромосому Ү от родного деда, превращая нашу пару хромосом в ХҮ, а нас – в мужчину. То есть эта хромосома передаётся от поколения поколению только по мужской линии, то есть от родного деда, родного прадеда и т.д.
Это давно известно генетикам. Но мало кто и сегодня осознаёт, что этим Кто-то доверил мужчинам особый заказ Природы, а именно – в нашем общественном варианте жизни – к чувствам естества, которые у женщин в двойном измерении, приложив ещё и обязанность за философские раздумья. Ответственность за логическое мышление, приложенная к мужскому Разуму, так и фиксируется у большинства народов – ведением родословных по мужской линии, ибо так передаётся этот особый заказ Природы, явившийся в нашем лице социальным поручением. Если через этот хромосом заказом естественной Природы является контроль над изменением генофонда с целью приспособления жизни к меняющимся естественным условиям выживания, то для Человека опосредованно ещё и заказ вживания в постоянно меняющуюся общественную жизнь.
Невообразимо богатство качеств и свойств, накапливаемых и отфильтровываемых от самого зарождения Жизни на Земле, наследуемое каждым из нас через все 23 пары хромосом. Понятен и конкретный заказ Природы, персонально зашифрованный в Y хромосоме – испытание на выживаемость как по законам Природы при перемене экологии, так и по законам Общества, меняющиеся не менее часто.
Вот почему все Пророки – Мужчины. Пророк – это прожектор на пути Человечества. Следует не оставаться слепым.
Психология влюблённости
Животные спариваются, чтобы зачать помёт. Мужчины и женщины женятся и создают семьи ради любви. Удастся ли семье поддержать популяцию по требованию естественной природы или продлить род мужчины в интересах социальных амбиций это уж как повезёт, если родятся дети, которые для человека, как не для животного, есть плоды счастья.
Истинный социальный заказ – вырастить Человека. И он часто бывает, проваливается, так как зависит уже и от воспитания. Особенно, когда женщина без мужа растит дитя, воспитывая непонятно кого и для кого, когда мужчина не участвует в воспитании своего потомства. Сумеет ли женщина вырастить благородную девицу без примера жены для мужа или самостоятельно привить будущему мужчине достоинство сына своего народа, чтобы подобно султану Бейбарсу он сумел бы заявить, что его род для Человечества начнётся с него?
Какой же таки коктейль выходит от смешения естественных потребностей с нашими человеческими переживаниями и фантазиями, и когда это чувство – нами называемое любовью – впервые в нас зарождается и где его пределы? Попробуем постичь то, что было непостижимо до нашей эры Соломону.
Кто-то убеждает, что искра любви зажигается с детсадовского возраста, я с натяжкой могу подумать о восьмом классе, но с 11-го – уж точно, когда впервые притронулся к субъекту тайны на пике концентрации гормонов юношества.
Октябрь месяц. В день рождения одноклассницы после застолья её родители тактично оставили молодёжь одних. Обсуждения, пересуды, шутки разделили наш класс на группы, подгруппы и т.д. Я не поддерживал разговоры ни о чём. Тут и подошла ко мне Зина, предложив партию в шахматы.
Она действительно умела играть из стремления к культуре, но с первых ходов я понял: партия предлагалась, чтобы занять меня и проявить ко мне внимание. Уже этим я был тронут. А когда именинница затеяла танцы, Зина, очаровательно улыбаясь, просто и естественно пригласила отвлечься теперь от шахмат. От такой приятной неожиданности я растерялся, не зная, куда верхние конечности девать. Она приложила к своему плечу мою правую руку, указав, как уже лежала её ладонь на мне, другую мою кисть прижала себе к талии. Тут и вовсе меня прошибло внутренней дрожью, ведь под платьем ощущалось тёплое и упругое девичье тело! И была она самая красивая в классе, единственная длинная коса во всей школе. И характером отличалась изумительным. Родителей её я не знал, росла у дедушки с бабушкой, втроём как в сказке жили они в избёнке на тихой улице 1-Мая во времена, когда в Павлодаре ещё долго не будут ходить трамваи.
Действительно как в сказке, наглядно для нас, как в сказке у Пушкина! То есть не «Жили-были старик со старухой», скажем, на тихой улочке, а как подмечает искусствовед Михаил Казиник, «Жил старик со своею старухой», со своею, родною, вместе уже тридцать лет и три года, скажем, «у самого синего моря»!
Почему так подробно и эмоционально могу описать ту встречу? – Это и есть один из эффектов первого впечатления, который называется в психологии импринтинг.
Истинно – всё впервые бывает один раз! Однако далеко не каждому везёт, чтобы раз и… на всю жизнь! Лично у меня нет желания подсчитывать сколько раз влюблялся, ибо считаю, что в этом не виноват. Так уж складывалась жизнь.
Влюблённость – всего лишь толчок к развитию любви. Природа влюблённости больше от естества. Ей покорны все возрасты от совершеннолетия на гипергормональном фоне и старше. Сложится ли любовь? – то жизнь покажет.
Парня рефлекторно привлекает девушка. Красивая естественная фигура подсказывает мужскому подсознанию, что девушка способна дать здоровое потомство. Не одну молодицу он ещё повстречает. Продолжит ли он знакомства по законам мира животных, или однажды полюбит единственную, то будет зависеть, прежде всего, от уровня его культуры, но и от удачи взаимности.
Подсознанию девушки встреча с интересным парнем указывает на его наследственные качества, на способность мужчины стать её защитником и достойным отцом своих детей. У Фенимора Купера по такому случаю есть слова: «Девушка пойдёт туда, куда подскажет ей сердце».
Если для спаривания в мире животных необходим объект, то человеку для любви – субъект, личность. По-другому – это только нравственная патология.
Тем не менее, дорога к вершине любви начинается с чувства влюблённости. Иного пути нет. Другое дело – что такое Любовь?
Если человек никогда не видел и не слышал о шахматах, то и не ведает о них. Если ему не рассказывали, не объясняли доступно, что такое любовь, – станет уверять, что это сказки. Быть может он и способен понять, но ему никто не пояснял, что первичное чувство требует человеческого развития, причём постоянного и беспрерывного. Ибо кроме естества есть ещё социальная сторона нашей жизни. Основная причина отсутствия любви в семейной паре – нежелание понять друг друга. Ключ к взаимопониманию – в сближении душ через общение. Сила владения ключом – в порядочном уме. Только взаимное сближение тел, души и ума и есть любовь, о чём Чарли Чаплин так говорил: «Твоё обнажённое тело должно принадлежать тому, кто полюбит твою обнажённую душу».
Дорога любви
Любви человек испокон веков посвящает творчество, с неё начиналось искусство, об этом чувстве человечество знало с древнейших времён намного раньше, чем даже о шахматах. Тот, кто не понял о чём это чувство, видно не читал, видно никто ему не рассказывал, видно не наблюдал примера, или всё равно не верит, ибо ему это не дано.
Мудрость Индии из древнего трактата о любви гласит: «Три источника имеют влечения человека — душа, разум и тело. Влечение душ порождает дружбу. Влечение ума порождает уважение. Влечение тела порождает желание. Соединение трёх влечений порождает любовь».
Нет желанного влечения – нет и любви. Если влюблённые не воспринимают мечты и переживания друг друга – и это не любовь. Если нет взаимоуважения – тем более любви не быть. И если они муж и жена – это всего лишь брак, зарегистрированный такой брак – лишь юридически числится семьёй.
В силу воздействия общества и воспитания моё поколение с первых проявлений интимных чувств интуитивно стремилось к чистой любви: отдаваться во власть ощущениям не просто рефлекторно, как всякая «тварь», а истинно из любви. Правильно сказал один журналист, что в советские времена секса не было, у нас была любовь.
При этом задача влюблённых – понять важность сексуальной энергии в жизни пары и найти ей достойное применение в творческой активности свойственной человеку – повышении уровня профессиональности, создании произведений, совершенствовании проявления любви. Развитию чувству способствует взаимный интерес.
Стоит обратить внимание на типичный случай – когда женщина слишком много любви отдаёт детям, отодвигая сердце и душу мужа в сторону. Мужчина вынужден искать «отдушину», в лучшем случае в рыбалке, охоте, шахматах, в худшем – алкоголе и прочих интересах на стороне, когда к любви и вовсе дорога запирается с образованием пресловутого «любовного треугольника». По такой же схеме можно представить ситуацию, когда первоначально мужчина чрезмерно отдаётся работе или побочным увлечениям, провоцируя создание иного равнобедренного подобного «треугольника» и рискуя от такой жизни «сгореть». И вовсе нынче наблюдается безобразная и бездушная картина, когда семья откровенно живёт в… «четырёхугольнике».
Дорога к вершине любви требует постоянного личного совершенства двоих, не всякая пара осмелится встать на путь счастья, мало в это веря. Где застой – там нарушение всякого здоровья. То же и в любви – чувства, не имеющего права застоя, и требующего постоянного развития в направлении всех трёх источников очеловеченных влечений.
Как научиться понимать друг друга и кто этому научит? Что разрушает чувства, и об этом кто бы рассказал? Перечислим хотя бы 7 важных причин в произвольном порядке, который у каждого по жизни случается свой: тупость, злость, зависть, сплетни и недоверие, ну и добавим психическое заболевание и жадность. Когда психоз, деградация, в том числе при алкоголизме, или потеря разума, тут уж понятно, но и все прочие аномалии связаны с психикой, так как нравственность есть один из основных компонентов здравой психики.
Пример элементарной тупости: человек не увлекающийся играми типа шашки или шахматы, вероятнее всего и не умеет предвидеть ситуацию не только за 7 ходов вперёд, но и за шаг в будущее.
Все случаи разводов начинаются с упрёков. Пожалуй, стоит обратить внимание и на природу сплетней, часто с них начинаются первые упрёки, а когда, в конце концов, ложь выясняется, бывает поздно.
Пока мужчины поймут, что они не женщины, сколько от этого случается неприятностей! Обмениваться между собой или со своим мужчиной информацией свойственно женщинам по природе. Поймёт ли мужчина при этом, что женщина не сплетничает – она фантазирует! И не врут – они просто говорят так, как им кажется, особенно если им так хочется. Задача мужчины – пользоваться этим их качеством. Ведь сколько информации! Остаётся всего-навсего логически отличить правду от вольной или невольной лжи, сведения от фантазии, злобу от юмора. И если здесь замешана элементарная злость, месть и жестокость, то вовремя спохватившись, отойти, ибо перевоспитывать взрослого – то же, что исправлять криво выросшее дерево.
Но когда сам мужчина сплетничает, распространяя непроверенную информацию за чистую правду, поведение его не красит. Оно есть уровень интеллекта его самого. Мало того, такой мужчина истинной женщине – противен. Сплетни – источник упрёков.
Хочешь разрушить любовь – начни с упрёков. Хочешь скрепить любовь – нежность и ласка. Сплетни образно – это мышиная возня. Гордая птица смотрит на копошение свысока.
Если пара живёт по любви, подсмотрим одно типичное их поведение.
Идёт женщина по прямой дороге, скажем романтично, в будущее. Ещё бы, ведь рядом любимый человек. Прекрасно! Но неожиданно, так уж бывает в жизни, упёрлись в стену. Решают – в какую сторону свернуть. Она говорит – направо. Он – нет, надо налево. Если наступает конфликт, то ситуация многим знакома. Но у нас любящая пара. Наш мужчина в таком случае первым интересуется – почему она такой выбирает поворот. Если после совета с ней он соглашается с её аргументами, то первой ошибкой бывает, когда женщина говорит, что мужчина подчинился, потому что она так решила. На самом деле выбор принял мужчина, иное дело, что после совета с женщиной.
Мужчина может объяснить причину своего выбора, а бывают моменты, когда ему приходится без объяснений принимать решение. Случается в жизни и ситуация, когда ему и времени не бывает на совещание. Если женщина любит его или хотя бы уважает, она подчинится, она доверится ему, и сделает всё, чтобы содействовать его выбору. Для настоящей Женщины важнее любовь. Для мужчины – семья, племя, народ, Родина. Любящая пара предпочтёт вместе ошибку исправлять, чем потерять самое дорогое, что они имеют.
В жизни всякое бывает. Случаются и ошибки, от них никто не застрахован, и бывает, что приходится спасать саму любовь. Как поступать, кто бы и этому учил?
Выход один. Прежде всего – признать свою ошибку. Затем – раскаяться, то есть извиниться, просить прощения и т.д. Слово останется за силой милосердия: перевесит ли её тяжесть свершённого греха?
Как видим, это есть творческий процесс – хранить, беречь и развивать чувство любви. Творчество заключается в том, что всех рецептов не распишешь, а помогать идти навстречу друг другу необходимо с первых шагов, и особенно, когда за нами наблюдают наши собственные дети. От мужчины зависит сила любви, но если женщина не поможет ему, он и живёт недолго.
Стоит задуматься над тем, отчего женщины по статистике дольше живут.
Виражи любви
Где любовь, а где лишь дружеские отношения, или что с чего начинается – и для нас в юности были вечной загадкой и вечными поисками. Но мы стремились! Мы понимали, что это чувство исходит из нашей естественной природы, и по-человечески мы относились к любви как к искусству, требующее знаний, труда и терпения.
Ведь и то, что мужчина и женщина создали семью, далеко не бывает критерием настоящей любви, лишь прожив вместе в согласии до последних дней, люди скажут, что жили они в любви. Один критерий можно с уверенностью привести, убеждающий в том, что кто-то кого-то любил всей душой – это творение, порождённое великим созидающим чувством, оставленное людям.
Никто и с нами не проводил занятия о любви. Мы учились любви, читая классику. Станут ли сегодня читать хотя бы мой труд? Чего стоит простая истина, высекаемая, например, из рассказа Джека Лондона «Под палубным тентом»! Изумительная была женщина, но когда она неуправляема, лучше сразу расстаться. Она возгордилась. Всем стало понятно, что красавица была настроена распоряжаться мужчиной.
Есть мужчины безвольные, сторонящиеся какой-либо ответственности, им безразлично, любит ли его женщина, лишь бы рядом была. Частая причина в безвольности – алкоголизм. Не дано пьянице достойно управлять семьёй, подобно выпившему – водить автотранспорт. Есть прочие аномалии психической этиологии не свойственные естественной природе, таково уж разнообразие личностей. Речь не за них.
Далеко не всем везёт не по своей воле, прожить с первой любовью всю жизнь – как в сказке. Но мы склонны были беречь свои первые чувства, как бы оборачивали их в чистый платок и хранили в тайниках сердца. Воистину, если не обжигала сердце мужчины любовь, он лишь наполовину мужчина.
Будучи уже сам семейным, зашёл однажды навестить моего бывшего в мои школьные годы соседа – того дядю Митю, кто однажды дал толчок к пониманию, что всякое стремление требует напряжения. В откровенной беседе дядя Митя вдруг вынул свой паспорт и из глубины его обложки извлёк фотокарточку юной девушки. У пожилого человека были внуки, его прожитая семейная жизнь была наглядным образцом для нас.
Что удивительно, через годы чаще вспоминаешь тех, с кем ни разу не целовался. Скорее всего, если б целовались, женились бы, а если потом разошлись, то из-за ссоры, о чём мало кому хочется вспоминать.
Через десять лет удивительным летом Зина приезжала в Павлодар из далёкого Киева, наведать меня окончившего медицинский институт. К тому времени у неё росли дочь и сын Тарас. Больше мы не виделись, а отголоском той встречи послужил очерк, вышедший под Новый год в областной газете, «Я был в раю!». Переписка редко, но продолжалась. Ещё через десять лет появилась у меня возможность навестить её в Киеве. В дни октябрьского праздника до столицы Украины на «Москвиче», покрывшем три тысячи километров от родного города Павлодара, нетрудно было съездить из Харькова, где я проходил специализацию. Но в последних письмах она писала о ревности мужа, граничащей с паранойей, что и сдержало меня наносить беспокойство её семье. Ещё через десять лет в последнем письме она сообщала о трагической гибели сына, его застрелили как случайного свидетеля каких-то разборок. Письма прекратились, а с ними и связь с Республикой, с которой когда-то мы составляли один Союз.
Не забуду милую коллегу. Год дружили, проходя интернатуру в областной больнице. Поздно ночью, отдыхая от учёбы, работы и больных нам доверенных, мы катались по опустевшему городу. Однажды переночевали в «Запорожце», увязнув в весенней слякоти на дачах, а утром она найдёт трактор. Отрабатывая затем в дальнем районе, в город приезжала с отчётами, и тогда вновь непременно встречались. Не забывается, как глубокой ночью в крепкий мороз мы перешли по льду Иртыш, подустав – я передвигался с тростью – мы разлеглись прямо на хрустящем снегу, глядеть на звёздное небо. После отработки в том селе она уехала из области, быть может, и из нашей Республики.
Остались от них старые письма и добрые чувства в душе, с большой вероятностью от того, что не приходилось ссориться.
Много лет длится дружба с одной чудной молодой женщиной, до сих пор обязательно встречаемся, случись её командировка в наш город, чтобы выехать на природу и наговориться. Особенно мне нравится в ней, что она никогда не жалуется на здоровье. То ли характер уж такой, то ли чувствует мою усталость от людских жалоб, их приходится выслушивать, где бы ни находился, то ли, наслушавшись и начитавшись меня, знает, как поддерживается здоровье и физическая форма.
И наконец, что самое интересное, с каждой неразделённой любовью, чувствуешь, как становишься заметно мудрее, с готовностью встретить новую любовь, и на этот раз она непременно окажется настоящей.
В заключение два примера.
Из практики. Зашла ко мне домой молодая женщина кавказской национальности с грудным ребёнком на медосмотр специалистом. Получив заключение о том, что ребёнок здоров, поблагодарив, она вышла. Но через секунды снова зашла: «Доктор, мой муж погиб на Кавказе, вот смотрю на вас и думаю: был бы он жив, и сидел бы как Вы на коляске, мне больше ничего не надо было!» И вновь поблагодарив, не мешкая вышла.
Из жизни. Давным-давно однажды мой отец привлёк парня – сына своей тёти – в город в зооветеринарный техникум: «Учись, станешь уважаемым зоотехником в ауле». Днём занятия, по вечерам – знакомство с городом. Повстречал девушку. Учёбу забросил, с девушкой сбежали из города к его родителям в аул. Это было 70 лет тому назад. Ему было 19 лет, ей – 15. Они и теперь рядом. От всех шестерых детей дедушка и бабушка моих сыновей по матери имеют правнуков и один праправнук.
Вот она Любовь – без всяких логических разъяснений. Есть просто потребность в женщине, чтобы рядом был мужской направляющий ум, духовная опора, чтобы было кому служить и посвятить свою женскую душу, одному единственному, сделанному ею однажды выбору. И есть просто мужчина как истинный романтик и созидатель.
Всё, что не так, объясняется нравственной патологией, либо и вовсе нездоровой психикой.
Вывод получается следующий:
Настоящая любовь та, которая рядом, делит с тобой бытие, фантазии и мечты.
Однако будет ли она с тобой до конца, это по-прежнему непредсказуемо и тайна, будь ты хоть царь Соломон. Когда однажды перестаём делиться мечтами, то и есть первое прояснение, что пришла пора расставаться с первичными чувствами. А пока рядом мечтаете, и вместе мечтается, будьте уверены: жизнь продолжается.
Но и в противном случае нет места отчаянию, лишь вновь остаёшься временно один на один со своей мечтой. Как сидишь у костра: «В небесах торжественно и чудно!». И я не один. Вон Она, игриво носится по полю, и больше никого во всей степи, никто не видит, в чём мы родились. Завораживают блики луны и алые отсветы от костра по изгибам её тела, восхищают волосы, развевающиеся от бега, волнуют ощущения воли и свободы. Наконец, со звонким смехом бежит в мою сторону, к единственному в степи огоньку. Вскоре, поворошив в костре, присядет рядышком, и начнём обмениваться обожанием, благоуханием и нежными прикосновениями.
Любовь – сила, стимул к развитию, не успокоенности и совершенству, это вершина творения Человека.
Любовь – это чувство взаимного удовлетворения ощущением счастья. Любишь – значит уже на седьмом небе! Сам Лев Николаевич сказал: «Любовь есть Бог…»
Седьмая жизнь – Мудрость
Мудрому хорошо везде; вся земля его достояние.
Конфуций, 551 г. – 479 г. до н.э.
Учёным и мыслителем становится только тот, кто способен на глубокое чувство и обладает высшей справедливостью.
Абай, 1845 – 1904
Мудрые оставляют следующим поколениям заветы жить так, как хотели жить мудрые.
Олжас Сулейменов, 18 мая 1936
Мудрость – это сплав знаний, опыта и глубокого ума, как способность давать дельные жизненные советы.
Страна мудрости есть достижение всей жизни – твоя гавань тихого счастья. Счастье в борьбе – это по молодости, когда завоёвываешь себе место в нашем мире, подтверждаешь своё имя за право жить и любить. Борьбе порой жизнь отдаём, но рано ли поздно, если человек удачно проживёт эту стадию во здравии, он непременно попадает в тихую гавань, где у него есть достойное дело, начатое или отвоёванное ещё в юности.
Есть мир удовольствий, мир страстей, мир увлечений. Если всё обойдётся без психоневрозов от потрясений, с человеком остаётся в итоге его постижение – мудрость. Отсюда и градация всех преклонного возраста людей на интересных, с кем полезно и благодарственно общаться, и тех, с кем встречаться нет желания. Уважаемых почтенных старцев у казахов называют аксакалами, к ним обращаются за советом, опытом, знаниями. Мудрецы являются хранителями вековых традиций, сказителями, наставниками, из них народом выбирались бии (судьи, советники). «Там где есть аксакал, – говорили в народе, – в том ауле царит порядок». Сегодня так называют мужчин лишь на основании прожитых ими лет. В действительности аксакалом величали человека с широким образованием и сохранившего ясность ума вопреки возрасту. В противном случае лиц достигших возраста седых волос и не успевших набраться мудрости в народе нарекали «азып кеткен шалдар» – старики с истощённым духом.
Типичная схема человеческой жизни до встречи лицом к лицу со старостью такова. Зачаться в зародыше. Сформироваться в плод с включением в работу головного мозга. Пережить перинатальный период и приспособиться к жизни вне организма матери. Набрать вес. Наполниться информацией. Научиться думать. Перебродить в период полового созревания. Созреть как личность. Дать потомство. Помочь своим детям пройти тот же путь и отпустить их на самостоятельную стезю.
На всё это вполне хватает от 50-ти до 60-ти лет, а то и намного раньше при наличии единственного ребёнка. Когда детей бывает много, то последних до совершеннолетия принято было у тюрков доводить уже старшим детям. В больших семьях и проблемы переходных возрастов разрешались естественно, практически незаметно, коллективно и благожелательно.
Чем заполняет человек следующую половину своей жизни – ему виднее. Если разумностью, то мудрость проявляется раздачей знаний и передачей опыта поколениям. «Разумеется, я восхищаюсь Наукой. Но я восхищаюсь и Мудростью» – воскликнул однажды 39-летний лётчик Сент-Экзюпери.
Мудрость – явление социальное, истоки как всему социальному заложены в естественной природе. Исходным состоянием, то есть сущностью нашему явлению, есть отношение животного к своему потомству. Родник нашей человеческой мудрости – в любви матери к ребёнку.
У живой природы задача однозначная – обеспечить воспроизводство популяции. Продолжительность жизни индивидуума для сохранения вида имеет меньшее значение, важнее – период плодовитости самок. Продолжительность жизни самца и вовсе играет роль сомнительную, важнее, выживаемость представителя мужской особи, и пока он в силе бороться за жизнь, с годами его больше предпочитают самки. Численность популяции зависит от количества самок, не наоборот. Однако для человека к его естественным потребностям прилагаются такие мощные социальные факторы как общение, обучение, профессиональная и общественная деятельность, под их влиянием естественные интимные желания перерождаются в человеческие чувства любви и милосердия, сострадания и взаимопомощи, в потребность воспитания и образования. Сама природа диктует женщине быть живее, сноровистее, жизнеспособнее, а мужчине – выжить сильнейшему и умнейшему. И первые элементы мудрости как социальной грани поставленной природой закладываются обществом в таком понятии как «красота». Известная цитата Генриха Гейне: «Единственная красота, которую я знаю, — это здоровье».
Изначально красота – это то, что возбуждает в человеке страсть. Субъект обычно этого не осознаёт, во всяком случае, до определённого уровня знаний, но прав король исследования нашего подсознания – великий З. Фрейд. Вожделенные формы женщины мужчиной воспринимаются как прекрасные лишь потому, что подсказывают его подсознанию: эта женщина, желающая любви, способна забеременеть, родить и выкормить здоровое потомство. В социуме с возрастом начинают преобладать другие критерии. Иногда недоумеваешь, чего мужчина нашёл в ней прекрасного? На поверку является: эта женщина к нему обаятельна, участлива, заботлива. Об этом уже следующая цитата Генриха Гейне: «Доброта всегда одержит верх над красотой». То есть с возрастом воспринимаешь расширенно понятие о красоте, о том, что существеннее всё-таки нравственное здоровье и душевная красота человека, что такой человек никак не может смотреться безобразным. Мы таких прекрасных людей видели и знаем.
Женщина за красоту воспринимает, в первую очередь, надёжное поведение мужчины и целесообразность его деяний и творений. А судит женщина о красоте глазами мужчины, то есть если она убедит его, что это прекрасно, так оно и будет. Если обстановка квартиры понравится мужчине, женщина убеждается в своём вкусе. Так формируется в обществе такая категория как «красота». И если мы поём: «В раба мужчину превращает красота», – в словах песни действительно заложена подсознательная мысль о прекрасном, как о надежде продлить и сохранить жизнь. Однако только Человеку доверено быть выше и упрямей предначертанной судьбы. Чтобы реализовать страстное желание достаточно завоевать красоту, сердцем или грубой силой, то зависит от воспитания обществом человечности. Мужчина в состоянии применить физическое насилие, теряя на этом в себе способность любить вместе с интеллигентностью, но для кого-то предпочтительнее по мере сил ковать свою судьбу, а не плыть безвольно по течению.
«Красавица – это меч, разрубающий жизнь» – гласит индийская пословица. У настоящего мужчины одна слабость – преклонение пред красотой. Красота влечёт мужчину осязать её. Как понимающе отреагировала женщина при встрече со мной: «А-а, хочется!?». Мудрость женщины – в умении простить мужчине его слабость. Не дай бог, если женщина тем унизит его, на этом заканчивается её мудрость. Если от не сумевшей сберечь достоинство друга и сохранить трезвость своего ума женщины осмелится уйти мужчина, то обычно к ней он не возвращается.
В природе красота в возрождении. Вот почему мы любим дарить цветы – символ юности каждого из нас мимолётной как видение. Но истинно Человека украшают любовь и мудрость. Вот почему есть люди прекрасные в любом возрасте. Любящую пару выделяет их взаимоотношение, мудрого – его отношение к окружающему и окружающим.
Пусть каждый мужчина сумеет сказать: «Самая красивая женщина в мире – она рядом со мной, потому что я её люблю!» Пусть каждая женщина скажет: «Самый мудрый мужчина – это мой муж, поэтому я его люблю!»
Долог путь к мудрости. И первые его признаки – как социального явления – когда к человеку, независимо от его возраста, начинают обращаться за советом – в профессиональных или бытовых вопросах, проблемах воспитания или политике, и в прочем.
Нужны ли обществу люди возраста второй половины жизни? – Наша социальная природа говорит: да, они нужны, но… необходимо стать нужным обществу.
Долголетие обычно сопутствует Мудрости, о чём свидетельствуют биографии многих учёных, мыслителей, известных мудрецов. Если гениальность – это исключительное явление, то мудрость – цель, предполагающая стремление к ней всякого физически, психически и нравственно здорового человека.
Мудрость и долголетие остаются загадочными. Не место проживания от экватора до тундры, не диета вегетарианская или мясомолочная оказались ведущими факторами при исследовании долгожителей планеты, общими выявлены следующие три условия. Чаще долгожители живут там, где родились – фактор ресурса адаптации. Все долгожители ведут активный образ жизни – фактор отсутствия застоя мысли и кровообращения. Наконец, к долгожителям окружающие проявляют почтение и искреннее уважение – фактор ощущения значимости своими советами.
Мудрость начинается с познания истории, как можно глубже и в итоге с проекцией на твою родословную, твою личную биографию. Следующий этап – её оценка в объёме, который удалось освоить и продолжаешь изучать, сопоставляя различные взгляды на прошлые события. И эта оценка для каждого рассуждающего своя, а в целом – как уж понимает историю Человечество. На самом деле всё как было до конца знать невозможно. И каким бы ни было наше прошлое, прошедшее не осуждают, и совершенно недостойно, если извращают, прошлое принимают, какое есть, ибо его никому неподвластно изменить. Завершают изучение истории выводом. У Расула Гамзатова: «Если ты выстрелишь в прошлое из пистолета, будущее выстрелит в тебя из пушки».
Человечество всегда по возможности изучало, изучает и будет изучать историю, бесконечно приближаясь к истине ради одной цели – приобретения богатого опыта, который мы безжалостно теряем, если не интересуемся своим прошлым. Такому народу приходится вновь и вновь испытывать одни и те же «грабли», либо нация исчезает.
Мы являемся свидетелями процветания тех народов, которые полнее и наиболее издалека помнят своё прошлое, трепетно и разумно относясь к своим традициям, то есть не теряют их в угоду навязывания инородных традиций, но и не извращают, придерживаясь их не в соответствии прогрессу знаний, культуры и социальным требованиям современности.
Я так понимаю, что из всей истории нужно выносить две вещи – совесть и надежду на светлое будущее.
Много нынче пишут книг на тему шежіре (родословие). Корни свои мы изучаем из любопытства. Позитивность процесса – массовость участия в изучении истории. Не более. И при отсутствии каких-либо сведений о твоих предках – и такое бывает – пусть это всего лишь не станет поводом хвастовству или брюзжанию, унижению соотечественника или возвышению себя за счёт заслуг предков.
Мой историко-нравственный вывод:
Родина не там, где ты родился, а где вырос. Отец не тот, кто породил, а кто воспитал тебя. Твой народ не в генах твоих мозаичного набора со дня происхождения человечества, но тот, среди которого ты осознал себя Человеком и чей язык является твоим родным. Славь народ свой в пример другим народам! Возвышай свою Родину, не унижая иные Земли! Прославляй достойных своих Учителей прошлых и нынешних во славу Человечества!
Заключение ІІІ части
Каждый цветок неповторим, и как явление есть уникальное в пределах Галактики.
Жизнь имеет самые разнообразные формы – это в пределах нашего мира. Уникально само явление – Жизнь в Солнечной системе. Есть серьёзное основание верить известному астрофизику Игорю Шкловскому: «...Мы, земная цивилизация, одни в целом свете».
Сколько нас на планете, столько вариантов уметь любить. Тем не менее в целом нашем мире любви не так уж много, специалисту в области сексологии доктору философских наук Игорю Кону пришлось признаться: «Любовь – понятие не универсальное даже для нашей планеты...».
Личность неповторима, сколько людей прожило и живёт на свете, столько вариантов особ. Уникально само явление – Человек планеты Земля.
Мы живём и помним очень многое со дня появления уникальной способности – самоосознания. Всю жизнь мы делаем открытия и учимся, начиная от произношения слова, до совершенства в любви. Даже великий И. И. Мечников однажды сделал грустный вывод: «Как любовь к жизни всего сильнее тогда, когда лучшая часть её пройдена, так и половое наслаждение часто ощущается женщиной только тогда, когда красота их уже отцвела». Не должно быть так для Человека, чтобы всю жизнь набираться опыта, знаний и продолжать ошибаться. То же и в масштабе всего Человечества, постоянно игнорирующего уроки нашей истории. Красота спасёт мир, когда мудрость научит молодёжь пользоваться преимуществом юности и тогда улыбка Джоконды перестанет быть уникальным явлением лишь для редких и отдельных личностей.
Представим себе призму – многогранник с двумя равными параллельными основаниями и пятью гранями-параллелограммами. Это графическое отображение идеально гармоничной личности, к которой подсознательно стремится каждый здоровый человек. Нижний пятиугольник призмы символизирует наше Бытие, верхний – мудрость, боковые грани – остальные составляющие нашей личности. Лишь Бытие предполагает примерно равные стартовые условия для каждой живущей персоны. Если верхнее основание есть эмблема Мудрости, то понятно, что в раннем возрасте наша «призма» является пирамидой при рождении с острой вершиной. Станет ли с возрастом верхний пятиугольник приближаться к правильной форме и стремиться к параллельному к основанию положению, то уж как получится. У недееспособного индивида, например, естественно, ни одна сторона не приподнимется от основания. Площади и конфигурация боковых граней взаимозависимы, они влияют и на правильность призмы. Чем равномернее развиты грани, тем правильнее призма, тем красивее личность. О том, что красота человека исходит изнутри, и было подмечено Шекспиром: «Именно ум делает тело богатым».
Саму жизнь индивидуума графически можно представить в виде трёхгранной пирамиды с тем же основанием Бытия, грани при этом символизируют – наследственность, образ жизни и полученное воспитание. Достигнет ли вершина фигуры Жизни отметки долгожителя или пирамида окажется укороченной и отклонённой от прямой оси, зависит от опорных граней самой жизни – физического, психического и нравственного здоровья. Здоровье – это то, что позволяет человеку развиваться и управлять взлётом личности.
В чём прелесть Долголетия?! – В приобретении мудрости. Мудрость – достоинство мужчины, заслуживаемое им с помощью женщины. Женщина тогда ощутит, что она и есть источник любви и жизни, когда мужчина научится беречь красоту через уважение к нему женщины.
Вечна ли Любовь, вечна ли Жизнь, если они существуют лишь на нашей планете? – Это зависит от нашей мудрости, которой подвластна и вечность её самой. Я шёл к моей философии и литературе через медицину. Длинный путь. У каждого он свой, но цель – едина.
К детям моим и моих друзей
или вместо эпилога
В условиях рассеивания энергии звёзд, охлаждения планет, исчерпания естественных ресурсов природе потребовался мозг, мыслящее существо homo sapiens, человечество, …которые в состоянии догадаться, понять, осознать, прийти к убеждению, что ни они, ни природа, ни Вселенная не выживут, если в природе, во внутреннем мире человека, в человеческом обществе не будет гармонии.
И высший смысл пребывания человека в этом мире – использование интеллекта и способностей для сохранения божественной гармонии.
Г. Кваша, В. Курляндский, «Рождение и гибель цивилизаций: Ключи к разгадкам тайн мировой истории»
Окунутся годы вглубь ХХІ века и дальше, всё реже станете вспоминать отца. Но в дни испытаний, когда ваши вырастут дети и явятся внуки, поневоле начнёте задумываться: а что отец сказал бы, а как он поступил бы и как он понимал то или иное явление. И сами многое повидаете и испробуете, да время другое – ваше, а то и ваших детей, внуков и далее… Но есть вечные истины.
Парни обычно не догадываются, что женщины отличаются лишь тем, что они просто другие. Все мы в молодости думаем, что у них такие же вожделения, как и у нас: если нам хочется, то и им хочется, если мы так хотим, значит и они того же желают. Да, того же они желают, но… иначе, по-другому, по своему. Поначалу совершенно не осознаём, что мы больше доверяем логике, женщина – чувствам, интуиции.
Первое желание женщины – быть любимой. Человек создан Всевышним для познания мира и творческого его обустройства. Эти задачи решаемы через любовь к миру. Женщина желает любить, познавать, творить. Мужчина – то же самое, но постигает истину в обратной последовательности: вначале сотворит, затем сообразит, что надо учиться, позже поймёт и то, что без интереса к делу, без любви к миру и женщине многого не добьёшься. Мужчине удаётся созидать, опираясь на любовь, женщине – на логику мужчины.
Он – мужчина выбирает путь. Самой генетикой задача ему заказана, зашифруется в его генах и передастся следующим поколениям. И правильным будет его выбор, когда советуется с женщиной. И доверится ему женщина или подчинится, она сделает всё, чтобы помочь ему, если любит его или хотя бы уважает. Вот почему человек не может жить один, тем более мужчина, тем более без любви и уважения.
Логическое мышление мужчинам предоставлено, прежде всего, для выживания в нашем естественном и социальном мире, сохранив семью, защитив женщину, детей, стариков. Истинно: там, где есть женщина, всегда есть проблема, но там где нет женщины, там нет и никакой радости и удачи.
Мы влюбляемся – это радость, тут же проблема – а сложится ли взаимность? Свадьба – праздник, веселье, задор! Но проблема – как, где, на какие средства? Быть может достаточно скромной вечеринки: без того большая радость, ибо следующая проблема – где жить? Забеременела – радость-то какая, сердце колотится! Тут же тревога – как обойдётся? Родился сын, дочь – ты на седьмом небе! Но сколько проблем впереди до самой смерти – вырастет ли дитя здоровым физически, психически и духовно, и сбережёт ли нравственность ко времени, когда твою голову сплошь покроет снегом.
Такова жизнь Человека. И горько осознавать, когда подобно млекопитающему приходится выживать – добывать хлеб насущный, искать крышу над головой и, разрешать постоянную заботу, во что одеться. Но и прекрасен момент обретения Человеком через кровь и пот свободы – свободы познания, творчества и проявления любви.
Путь же к сему тернистый, зависим от Вселенских циклов, общемирового хода истории, времени твоего рождения и места проживания на Земле.
В мире нет ничего кроме Энергии во всех её формах и проявлениях. После Большого взрыва Энергия, до того сосредоточенная в одну точку, с тех бесконечно далёких времён продолжает творить Мир, свидетелем чему в вашем историческом мгновении теперь вы являетесь. Создав Вселенную, в том числе Землю с реками, морями и горами, Энергия (Бог) однажды вдохнул в материю дух Жизни. То есть безмерно позже, но и это для нас в бесконечно далёкие времена на Земле, кроме водной и воздушной стихии, появилась биосфера. И вот в этой биосфере кроме микробов – их общая масса на планете больше, чем биомасса всех животных – наряду с богатой флорой и фауной, явились и наши древнейшие предки, как млекопитающие, но и как люди, благодаря зарождению в нас помимо духа Жизни ещё и Души.
Хочу, чтобы вы поняли, что Мы – часть биомассы и обязаны жить по законам Природы. Но мы и члены Общества, потому подчинены и соблюдению законов того государства, где живём. Против законов общества мы беззащитны, если не знаем их: тогда не находим логические пути, как их соблюдать. И против Природы у человека защиты нет, когда перестаём советоваться с Ней, содействующей нам из любви к нам.
«Либо мы живём дружно с окружающими нас фауной и флорой, как жили наши доисторические предки, либо начнём вымирать миллионами, и нас не спасут никакие лекарства». Потому что мы, прежде всего «биологические создания и вынуждены потреблять натуральные продукты. В мире живого на всех уровнях – от атомно-молекулярного до общепланетарного – сохранилось наше отражение (например, в виде лекарственных трав, грязей и т.д., полезного для нас лесного воздуха, лечебных источников). Природа знает про нас больше, чем мы сами. У нас даже в нашем собственном кишечнике живёт специальная необходимая нам для жизнедеятельности микрофлора…
«Режиссёрами» собственного благополучия мы не являемся. Сколько ни создавали на орбитальных космических станциях замкнутую биосферу для снабжения космонавтов кислородом и продуктами, ничего из этого не вышло: транспортные корабли по-прежнему поднимают с Земли на орбиту воздух и всё, в чём нуждается человеческий организм. Как ни велики успехи в сельском хозяйстве, а избежать болезней животных и растений, в том числе, опасных для человека, не удаётся».
Только растения способны, непосредственно используя солнечную энергию, воду, воздух и почву, синтезировать органические вещества. Всё прочее живое на планете добывает энергию, питательные вещества и информацию об органическом мире, питаясь растениями и друг другом. Травоядные поедают растения, хищники – травоядных, птички питаются бабочками, бабочки – нектаром, змеи – птичками, рыбы – водорослями, насекомыми или друг другом. И только человек алчно создаёт искусственные продукты питания, вакцины и медикаменты. Не ради жизни, а ради наживы и власти.
Мы ломаем себе судьбы, когда нарушаем законы Общества. Мы также губим себя, когда ведём образ жизни против законов естества, возомнив себя умнее Природы, на деле, безропотно склоняясь пред мировыми спрутами – Фармацией, Бизнесом, Интернетом...
Вне человека биосфера живёт в равновесии. Массу растений разлагают микроорганизмы, употребляют животные, масса зародышей поедается сразу. Каждый живой организм, которому повезёт родиться, пытается выжить, и лишь единицам, самым удачно приспособленным удаётся прожить, чтобы успеть оставить потомство. Никто в мире животных не погибает своей смертью, рано ли поздно став чьим-то кормом, в последней инстанции – микроорганизмам. Процесс естественен, и Жизнь продолжается.
И в эту сферу вмешался человек. Когда-то он тоже вписывался в экосистему. Но покоряя друг друга, мы заодно замахнулись на Мать-Природу. Зная, что это большой грех и Природу не победить, мы продолжаем игнорировать уроки истории с древнейших времён по вчерашний день.
Природа сделает всё, чтобы сохранить жизнь на Земле. Она безжалостно уничтожает каждую тварь, она и человека предварительно сотворила смертным. У Природы нет пока цели, сделать ту или иную живность бессмертной: цель Природы – сохранить биосферу, Жизнь на Земле. И если бесполезных людей расплодилось слишком много, Природа устроит Всемирный потоп, Ледниковый период, откроет «озоновые» дыры, смодифицирует новые вирусы типа СПИДа, птичьего гриппа используя нажитые человеком проблемы – распущенность, лень, склонность к простудным заболеваниям и зависимостям при загубленном иммунитете и отсутствии закалки здоровья и характера.
Мы сами пользуемся своими достижениями против себя. Мы сами способствуем своему вымиранию: насилуем экологию, придумываем компьютерные вирусы против натуральных мозгов, даём себя оболванивать разрушительной информацией, губим иммунитет, модифицируем овощи, добавляем в искусственные ткани жалящие щетинки, а в пищу – «вкусные» биодобавки и т.д. И всё лишь потому, что мы до сих пор больше склонны к агрессии, злости и жадности, уподобляясь дикому миру. В мире животных царствует закон равновесия, мы же своим то ли разумным, то ли безумным могуществом замахнулись на это равновесие.
Помните – разумное милосердие и добро сильнее на пути к выживанию, процветанию и любви. В противном случае многие из нас выживают лишь в двух, максимум в трёх поколениях. Это факт, и он прослеживается при сравнении потерь от войн и эпидемий с последствиями воздействий среды, образа жизни, в том числе алкоголя, табака и наркотиков, к ним впору отнести медикаментозный и информационный мусор.
Неразумных женщин действительно большинство, оболваненных мужчин и откровенно больных людей также становится всё больше по простой причине – с увеличением Человечества, и не только как ни прискорбно, подобно повышению количества дорожно-транспортных происшествий с ростом автопарка во всём мире, но и массы неразумных водителей. И вы это видите, если способны видеть.
Таков на сегодня наш ещё дикий и по-прежнему жестокий подлунный Мир. Но можно уловить поворот к лучшему, к настоящему прогрессу. Это должно произойти в ваше время.
Будьте Избранными Будущим, прорвавшись умом, огромным трудолюбием и большим терпением! Когда научимся любить и содействовать Природе – станем и бессмертными.
11 октября 2017
Он для меня пример
Весной моему дедушке исполнится 90 лет. Он был свидетелем и участником многих событий, для меня дедушка – живая история моей Республики. Недавно вышла книга журналиста Тилеке Жениса «Шежире», одним из соавторов этой книги можно по праву назвать моего дедушку, а художественное оформление книги принадлежит моему дяде – Машрапову Бота Кабыкеновичу, члену Союза художников Казахстана.
О моём дедушке в этой книге написано: «Кабыкен Машрап-улы родился в 1907 году в ауле № 3 Акбеттауской волости Баянаульского района. Обучившись грамоте от аульских мулл, он продолжил обучение в Каркаралинском педучилище, был на войне. После войны, когда он работал секретарём облисполкома, его обвинили как сына муллы. Ему пришлось оставить этот пост, и с тех пор до выхода на заслуженную пенсию он проработал учителем в Павлодарском педучилище.
Кабыкен одарённый рассказчик всего, что видел, познал и осмыслил. Он считается знатоком родословной из потомков Сары династии Айдабола рода Суйиндик».
В этой короткой биографии скрыта его большая судьба. Сам дедушка рассказывает о том, как будучи комсомольцем он участвовал в ликвидации банд в Каркаралинском и Баянаульском районах, как его объявили «врагом народа» только из-за того, что его отец был муллой.
После войны дедушка вернулся в родной Павлодар. Он до выхода на пенсию работал в педучилище. Дедушка преподавал студентам химию и биологию и очень любил выращивать цветы и деревья. Со студентами весь двор педучилища он превращал в клумбы. В те времена в Павлодаре проводились городские выставки цветов, на них Павлодарское педучилище всегда занимало призовые места.
А ещё дедушка много рассказывает о моей бабушке. К сожалению, её не стало, когда ей было 60 лет. На её женскую долю выпали все тяготы голодных и военных лет. И все переживания и невзгоды дедушки она переносила, как свои личные. Она тоже была с высшим образованием и тоже работала учителем в школе № 10.
Дедушка вспоминает, а я гляжу на фотографию моей бабушки и слушаю дорогой голос, завещающий мне прожить таким же уважаемым и любимым, какими прожили они.
Айхан Машрапов, уч. 9 кл. СШ № 39, «Звезда Прииртышья» от 8.04.1997 г.
Если вдруг исчезнут силы трения
Проснувшись в такой день, не ожидая, что случилось в мире, я продолжал бы нежиться в постели. Но вот подойдёт папа и скажет: «Сынок, пора вставать, нужно приспосабливаться к новым условиям жизни!» Поначалу, может быть, я испугался бы, но, узнав, в чём дело, мы начали бы веселиться.
Уже по дому мы передвигались бы только с помощью отталкивания друг от друга и от предметов. На улице было бы и вовсе весело: ни одного транспорта, все люди передвигаются «с помощью» столбов, деревьев, домов. По улицам протянуты канаты с узлами, привязанные к столбам, деревьям, дверям, заборам. Узлы на верёвках нужны были бы, чтобы об них упираться и отталкиваться, ведь просто держать их и любые вещи в руках невозможно: они без трения скользкие. Асфальт – скользкий хуже самого гладкого льда.
Вообще кое-какой транспорт был бы. По реке плыли бы, отталкиваясь о воду, суда. Вертолёты, опирающиеся и отталкивающиеся о воздух, были бы основным средством передвижения. Сами мы могли бы быстро передвигаться с помощью вентиляторов, да и машины мы приспособили бы под воздушные и реактивные двигатели, вместо бесполезных колёс они передвигались бы на воздушных подушках или просто на скользких лыжах. Для самолётов мы удлинили бы посадочные полосы, чтобы при посадке они успевали останавливаться с помощью парашютов.
Короче, человек сообразителен, и он приспособился бы. Есть ещё в запасе силы притяжения земли, электрические силы, магнитные, силы инерции. Вот только одно «но»... Если мы все будем только отталкиваться, как же мы будем дружить? Без Любви мир разрушится. Так что, пусть трение не исчезает.
Ернар Машрапов, СШ № 39, 7 «Г» класс, «Звезда Прииртышья» от 15 апреля 1999 г.
Краски птиц
( с к а з к а )Давным-давно в сказочные времена все птицы были чёрными, одинаково чёрного цвета до тех пор, пока…
Пока они не стали разноцветными. А было это так.
В те времена птицы жили в темноте и узнавали друг друга только по голосам. Когда нет света, нет и цвета.
Но однажды большой метеорит попал прямо на Землю. Он разбил тёмную оболочку неба. Появилось Солнце. От солнечного света трава и листья на деревьях позеленели и появились разноцветные цветы. Эти новые краски вначале были такие сочные и яркие, что, если к ним прикоснёшься, краска переходила на перья, шерсть и даже кожу.
И птицы стали купаться в цветах. Вот почему у многих птиц появились жёлтые, красные или синие галстуки, фартуки, хохолки. А те птицы, которые кувыркались и в цветах, и в листьях, и вовсе стали пёстрыми.
С тех пор мир на Земле стал красочным, а песни птиц – по-прежнему изумительные, потому что когда-то птиц можно было различать только по их песням.
Айжас Машрапов, 4 «Г», СШ N 39, «Звезда Прииртышья» от 18.12.98
СОДЕРЖАНИЕ
Книга І. За жизнь, здоровье и любовь
К годовщине ……………………………………………………...…….4
О выпускниках КГМИ-76 ……………....5
Я Врач …………………….……………..6
І. Занимательная педиатрия
Рост и развитие ребёнка…………………8
Образ жизни новорождённого…………11
Макробиотика…………………………..12
Вкратце о половом воспитании……….15
О рефлексе подражания………….…….17
О милосердии…………………………...18
INTELLEGENS………………………….20
ІІ. Нозологии родом из детства
Перинатальная энцефалопатия….……..23
Запоры……………………………….…..25
Аденоиды……………………….……….26
ОРЗ, ОРВИ, ГРИПП……………………28
Аллергия…………………………….…..31
Гипертермии у детей……………….…..32
Эпилепсия………………………….……33
ІІІ. От терапии до геронтологии
Сердечнососудистые заболевания…….36
Боль……………………………………...37
Варикозное расширение вен нижних конечностей ………………38
Неврозы и психозы……………….…….39
Алкоголизм……………………….……..41
Сказки и факты
Об уринотерапии………….……43
О гомеопатии……………………44
Когда приём ведёт знахарь…….46
О долголетии и геронтологии ……….. 48
Послесловие……………………………51
Книга II. Шальные мысли
ФИЛОСОФИЯ БЫТИЯ БИКТУАРА МАШРАПОВА. Ю.Поминов ....55
От автора …………………..……….….57
I. Шальные мысли
От классики
Песня первой любви …………….…….59
Моё отношение к Печорину ……….....62
За мыслью Абая ……………………….63
Кто они – Мастер и Маргарита?.......... 64
Природа и человек …………….……... 67
К наблюдениям
Я был в раю! ………………………… 69
Нежность …………………….……… 71
Қарғау ………………………………. .72
Я сам его ткал ….……………..…….. 73
О, Боже, вразуми! …………………… 74
Сары батыр ……………………….... 75
Человеческий фактор………………. …76
Ну, за… адреналин! ……………….. 77
Психическая энергия или Габриэль?... 81
Три врага ………..………………….. 87
Есть такая женщина …...………….. 89
Про очевидное и вероятное ………. 92
Дуют ветры в феврале ……..………… 93
Ресторан «Ақ Ниет» ….……….………94
Дорога – тест на человечность ..…… 95
Баянаул. Мечеть ……………………… 99
Город поэтов и художников …….....… 99
Я так думаю
Внутренний монолог …………...........102
Нужен ли брак?……………………….103
Язык – дух и сердце нации ….….…..105
О нации ……………………………..109
Что делать? ………………………….111
Женская агрессия………………….....114
Я верующий ………………………... 117 Врач……………………………………118
Мера счастья ………………………..120
Centum adami ……………………….. 121
Заключение ………..………………….123
II. Моя философия
Понятие мировоззрения ……………..125
Истоки моей философии …………… 128
Моя философия ………………………131
Философское определение бытия ….133
Две стороны Действительности – Сознание и Разум ………136 Религии ……………………………….142
Искусство……………………………...151
Наука, как социальное явление ……..153
К современному определению материи ………………………….. 159 Заключение .………………….…….. 161 ПОСЛЕСЛОВИЕ.…………….……… 162
Словарь, дополняющий понятия ……. 163
III. Мысли после Гиппократа
Принципы медицины…..……..…….. 168
Придём ли мы к медицине профилактической?......................... 169 Помочь им жить ……………………. 173
Полюбим ребёнка до рождения …… 175
Родовая травма или беда в начале жизни …………………...... 177 Вредные вещества …..………………. 179
Хроническая очаговость инфекции…183
Интернет-зависимость …………………….. 185
Артериальная гипертония …………………………188
Импотенция ……………………………………….. 190
Сквозь тернии……. .………..……….. 192
Шальная мысль P.S……………….. .200
Книга III. Серебряный луч
От автора……………………………… 198
Примечание…………………………....199
І. БИОГРАФИЯ ОБРАЗОВАНИЯ
Мои века……………………………… 202
Преддошкольный и дошкольный
периоды……….….….………….….......207
Школьные годы чудесные……………211
Первые три года…….…….……..211
Начальная школа №5 …………...216
Школа №1 ………………..………217
Курорт «Боровое» и последнее
пионерское лето по-баянаульски......…221
Девятый класс …………..……….224
Школа №15 ………………………228
Дорога к высшему образованию……. 229
Я трогал облака………………………..234
Заключение І части ………………... 244
ІІ. БИОГРАФИЯ ИГЛОРЕФЛЕКСОТЕРАПЕВТА
Первый урок и первый учитель………247
Иглотерапевт в Павлодаре……………250
На Украину со знаниями……………...255
Чудеса на виражах…………………….258
Заключение ІІ части………….……...263
ІІІ. СЕМЬ ГРАНЕЙ
Первая жизнь – Бытие……………….. 265
Вторая жизнь – Общение……………..267
Третья жизнь – Игра…………………..270
Четвертая жизнь – Книги……………..275
Библия – памятник христианской культуры ………….. 276
О Коране, Пророках и верующих…………….………………..282
Как я читал «Войну и мир» .…….286
Пятая жизнь – Творчество……………297
Шестая жизнь – Любовь ……………...299
Психология влюблённости….….299
Дорога любви ………….………. 301
Виражи любви ….……………….303
Седьмая жизнь – Мудрость …………..305
Заключение ІІІ части………………..308
К детям моим и моих друзей
Или Вместо эпилога………….……… 309
Он для меня пример…….….….. 312
Если вдруг исчезнут силы трения.…………………………..312
Краски птиц…….………………. 313

Приложенные файлы

  • docx 11215720
    Размер файла: 555 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий