Куприн — Ю-ю

6 Алекса ндр Иванович Куприн Ю-ю «Звали ее Ю-ю . Не в честь какого- нибудь китайс кого мандарина Ю-ю и не в память папир ос Ю-ю , а просто так . Увидев ее впервые маленьким котенком , молодой человек трех лет вытаращил глаза от удивления , вытянул губы трубочкой и произнес : «Ю-ю» . Точно сви стнул. И пошло – Ю-ю…» Если уж слушать , Ника , то слушай внимательно . Тако й уговор . Оставь , милая девочка , в покое скатерть и не заплетай бахрому в косич ки… Звали ее Ю-ю . Не в честь к акого-нибудь китайского мандарина Ю-ю и не в память папирос Ю-ю , а просто так . У видев ее в первые маленьким котенком , м олодой человек трех лет вытаращил глаза о т удивления , вытянул губы трубочкой и прои знес : «Ю-ю» . Точно свистнул . И пошло – Ю-ю. Сначала это был только пушистый комок с двумя весел ыми глазами и бело-розовым носиком . Др емал этот комок на подоконнике , на солнце ; лакал , жмурясь и мурлыча , молоко из б людечка ; ловил лапой мух на окне ; катался по полу , играя бумажкой , клубком ниток , собственным хвостом… И мы сами не помн им , когда это вдр у г вместо чер но-рыже-белого пушистого комка мы увидели боль шую , стройную , гордую кошку , первую красавицу города и предмет зависти любителей. Ника , вынь указательный палец изо рта . Ты уже большая . Через восемь лет – невеста . Ну что , если тебе навяжется э та г адкая привычка ? Приедет из-за моря великолепный принц , станет свататься , а т ы вдруг – палец в рот ! Вздохнет принц тяжело и уедет прочь искать другую н евесту . Только ты и увидишь издали его золотую карету с зеркальными стеклами… да пыль от колес и копыт… Вы росла , словом , всем кошкам кошка . Темно-каштановая с огненными пятнами , на груди пышная белая манишка , усы в четверть аршина , шерсть длинная и вся лоснится , задние лапки в широких штанинах , хвост как ламповый ерш !.. Ника , спусти с колен Бобика . Неужели ты думаешь , что щенячье ухо это вр оде ручки от шарманки ? Если бы так теб я кто-нибудь крутил за ухо ? Брось , иначе не буду рассказывать. Вот так . А самое замечательное в н ей было – это ее характер . Ты заметь , милая Ника : живем мы рядом со многими животными и со всем о них ничего не знаем . Просто – не интересуемся . В озьмем , например , всех собак , которых мы с тобой знали . У каждой – своя особенн ая душа , свои привычки , свой характер . То же у кошек . То же у лошадей . И у птиц . Совсем как у людей… Ну скажи , видала ли т ы когда-н ибудь еще такую непоседу и егозу , как ты , Ника ? Зачем ты нажимаешь мизинцем на веко ? Тебе кажутся две лампы ? И они то съезжаются , то разъезжаются ? Никогда не трогай глаз руками… И никогда не верь тому , что тебе говорят дурного о животных . Тебе ска жут : осел глуп . Когда человеку хотят намекнуть , что он недалек умом , упрям и ленив, – его деликатно называют ослом . За помни же , что , наоборот , осел – животное не только умное , но и послушное , и п риветливое , и трудолюбивое . Но если его пе регрузить свыше ег о сил и вообр азить , что он скаковая лошадь , то он пр осто останавливается и говорит : «Этого я н е могу . Делай со мной что хочешь» . И можно бить его сколько угодно – он не тронется с места . Желал бы я зна ть , кто в этом случае глупее и упрямее : осел или челове к ? Лошадь – совсем другое дело . Она нетерпелива , нервна и обидчива . Она сделает даже то , что превышает ее силы , и тут же подохнет от усердия… Говорят еще : глуп , как гусь… А умне е этой птицы нет на свете . Гусь знает хозяев по походке . Например , возвращаешься домой среди ночи . Идешь по улице , отворяешь калитку , проходишь по двору – гуси молчат , точно их нет . А незнакомый вошел во двор – сейчас же гусиный переполох : «Га-га-га ! Га-га-га ! Кто это шляетс я по чужим домам ?» А какие они… Ника , не жуй бумагу . Выплюнь… А какие они славные отцы и матери , если бы ты знала ! Птенцов высиживают поочередно – то самка , то саме ц . Гусь даже добросовестнее гусыни . Если о на в свой досужный час заговорится через меру с соседками у водопойного корыта, – по женскому обыкновению, – г о спо дин гусь выйдет , возьмет ее клювом за затылок и вежливо потащит домой , ко гнезду , к материнским обязанностям . Вот как-с ! И очень смешно , когда гусиное семейств о изволит прогуливаться . Впереди он , хозяин и защитник . От важности и гордости клюв задрал к н ебу . На весь птичник глядит свысока . Но беда неопытной собаке или легкомысленной девочке вроде тебя , Ника , если вы ему не уступите дороги : сейча с же зазмеит над землею , зашипит , как б утылка содовой воды , разинет жесткий клюв , а назавтра Ника ходит с огром н ым синяком на левой ноге , ниже кол ена , а собачка все трясет ущемленным ухом. А за гусем – гусенята , желто-зеленые , как пушок на цветущем вербном барашке . Жмутся друг к дружке и пищат . Шеи у них голенькие , на ногах они не тверды – не веришь тому , что выраст ут и станут , как папаша . Маменька – сзади . Ну ее просто описать невозможно – т акое вся она блаженство , такое торжество ! «Пусть весь мир смотрит и удивляется , како й у меня замечательный муж и какие ве ликолепные дети . Я хоть и мать и жена , но должна сказать правду : лучше на свете не сыщешь» . И уж переваливаетс я с боку на бок , уж переваливается… И вся семья гусиная – точь-в-точь как добрая немецкая фамилия на праздничной прогул ке. И отметь еще одно , Ника : реже всего попадают под автомобили гуси и собачки таксы , похожие на крокодилов , а кто из них на вид неуклюжее, – трудно даже решить. Или , возьмем , лошадь . Что про нее говорят ? Лошадь глупа . У нее только красота , способность к б ыстрому бегу да память мест . А так – дура дурой, кроме того еще , что близорука , капризна , мнительна и непривязчива к человеку . Но этот вздор говорят люди , которые держат лошадь в темных конюшнях , которые не знают радости воспитать ее с жеребячьего возраста , которые никогда не чувствовали , как лошадь бл а годарна тому , кто ее моет , чистит , водит коват ься , поит и задает корм . У такого челов ека на уме только одно : сесть на лошад ь верхом и бояться , как бы она его не лягнула , не куснула , не сбросила . В голову ему не придет освежить лошади р от , воспользоваться в пути более м ягкой дорожкой , вовремя попоить умеренно , покр ыть попонкой или своим пальто на стоянке… За что же лошадь будет его уважать , спрашиваю я тебя ? А ты лучше спроси у любого природ ного всадника о лошади , и он тебе всег да ответит : умнее , добрее , бла городнее лошади нет никого, – конечно , если только она в хороших , понимающих руках. У арабов – лучшие , какие только н и на есть , лошади . Но там лошадь – член семьи . Там на нее , как на самую верную няньку , оставляют малых детей . Уж будь спокойна , Ника , такая лошадь и скорпиона раздавит копытом , и дикого звер я залягает . А если чумазый ребятенок уполз ет на четвереньках куда-нибудь в колючие кусты , где змеи , лошадь возьмет его нежнен ько за ворот рубашонки или за штанишки и оттащит к шатру : «Не лазай , дурачок , к у да не следует». И умирают иногда лошади в тоске п о хозяину , и плачут настоящими слезами. А вот ка к запорожские казаки пели о лошади и об убитом хозяине. Лежит он мертвый среди поля , а Вокруг его кобыльчина ход ит , Хвостом мух отгоняе т , В очи ему заглядае т , Пы рська ет ему в лице. Ну-ка ? Кто из них прав ? Воскрес ный всадник или природный ?.. Ах , ты все-таки не позабыла про ко шку ? Хорошо , возвращаюсь к ней . И правда : мой рассказ почти исчез в предисловии . Так , в Древней Греции был крошечный городи шко с огромнейшими г ородскими воротами . По этому поводу какой-то прохожий однажды пошутил : смотрите бдительно , граждане , за вашим городом , а то он , пожалуй , ускользнет в эти ворота. А жаль . Я бы хотел тебе рассказать еще о многих вещах : о том , как чистопл отны и умны оклеветан ные свиньи , как вороны на пять способов обманывают цепну ю собаку , чтобы отнять у нее кость , как верблюды… Ну ладно , долой верблюдов , дава й о кошке. Спала Ю- ю в доме , где хотела : на диванах , на коврах , на стульях , на пианино сверх нотных тетрадок . Очень любила лежать на газетах , подползши под верхний лист : в типографской краске есть что-то ла комое для кошачьего обоняния , а кроме того , бумага отлично хранит те п ло. Когда дом начинал просыпаться, – первый ее деловой визит бывал всегда ко мне и то лишь после того , как ее чуткое ухо улавливало утренний чистый детский г олосок , раздававшийся в комнате рядом со м ною. Ю-ю открывала мордочкой и лапками неп лотно затворяем ую дверь , входила , вспрыгив ала на постель , тыкала мне в руку или в щеку розовый нос и говорила коротко : «Муррм». За всю свою жизнь она ни разу не мяукнула , а произносила только этот до вольно музыкальный звук «муррм» . Но было в нем много разнообразных оттен ков , выр ажавших то ласку , то тревогу , то требовани е , то отказ , то благодарность , то досаду , то укор . Короткое «муррм» всегда означало : «Иди за мной». Она спрыгивала на пол и , не огляды ваясь , шла к двери . Она не сомневалась в моем повиновении. Я слушался . О девался наскоро , выхо дил в темноватый коридор . Блестя желто-зеленым и хризолитами глаз , Ю-ю дожидалась меня у двери , ведущей в комнату , где обычно с пал четырехлетний молодой человек со своей матерью . Я притворял ее . Чуть слышное пр изнательное «мрм» , S- обра з ное движение ловкого тела , зигзаг пушистого хвоста, – и Ю-ю скользнула в детскую. Там – обряд утреннего здорованья . Сна чала – почти официальный долг почтения – прыжок на постель к матери . «Муррм ! Здравствуйте , хозяйка !» Носиком в руку , но сиком в щеку , и ко нчено ; потом прыж ок на пол , прыжок через сетку в детску ю кроватку . Встреча с обеих сторон нежная. «Муррм , муррм ! Здравствуй , дружок ! Хорошо ли почивал ?» – Ю-юшенька ! Юшенька ! Восторгательная Юшенька ! И голос с другой кровати : – Коля , сто раз тебе говорили, н е смей целовать кошку ! Кошка – рассадник микробов… Конечно , здесь , за сеткой , вернейшая и нежнейшая дружба . Но все-таки кошки и люди суть только кошки и люди . Разве Ю -ю не знает , что сейчас Катерина принесет сливки и гречневую размазню с маслом ? Должно б ыть , знает. Ю-ю никогда не попрошайничает . (За услу гу благодарит кротко и сердечно .) Но час прихода мальчишки из мясной и его шаги она изучила до тонкости . Если она сна ружи , то непременно ждет говядину на крыль це , а если дома – бежит навстречу гов ядине в к ухню . Кухонную дверь она сама открывает с непостижимой ловкостью . В ней не круглая костяная ручка , как в детской , а медная , длинная . Ю-ю с разбегу подпрыгивает и виснет на ручке , обхватив ее передними лапками с обеих сторон , а задними упирается в стену . Д в а-три толчка всем гибким телом – кляк ! – ручка поддалась , и дверь отошла . Дальше – легко. Бывает , что мальчуган долго копается , отрезая и взвешивая . Тогда от нетерпения Ю -ю зацепляется когтями за закраину стола и начинает раскачиваться вперед и назад , к ак циркач на турнике . Но – молча. Мальчуган – веселый , румяный , смешливый ротозей . Он страстно любит всех животных , а в Ю-ю прямо влюблен . Но Ю-ю не позволяет ему даже прикоснуться к себе . Н адменный взгляд – и прыжок в сторону . Она горда ! Она никогда не забыв ает , что в ее жилах течет голубая кровь от двух ветвей : великой сибирской и дер жавной бухарской . Мальчишка для нее – все го лишь кто-то , приносящий ей ежедневно мя со . На все , что вне ее дома , вне ее покровительства и благоволения , она смотрит с царственной холодностью . Нас он а милостиво приемлет. Я любил исполнять ее приказания . Вот , например , я работаю над парником , вдумчив о отщипывая у дынь лишние побеги – з десь нужен большой расчет . Жарко от летнег о солнца и от теплой земли . Беззвучно подходит Ю-ю. «Мрум ! » Это значит : «Идите , я хочу пить». Разгибаюсь с трудом , Ю-ю уже впереди . Ни разу не обе рнется на меня . Посмею ли я отказаться или замедлить ? Она ведет меня из огород а во двор , потом на кухню , затем по коридору в мою ком нату . Учтиво отво ряю я перед нею все двери и почтитель но пропускаю вперед . Придя ко мне , она легко вспрыгивает на умывальник , куда проведе на живая вода , легко находит на мраморных краях три опорные точки для трех лап – четвертая на весу для баланса, – взг л ядывает на меня через ухо и говорит : «Мрум . Пустите воду». Я даю течь тоненькой серебряной струй ке . Изящно вытянувши шею , Ю-ю поспешно лиже т воду узким розовым язычком. Кошки пьют изредка , но долго и пом ногу . Иногда для шутливого опыта я слегка завинчиваю четырехлапую никелевую рукоятку . Вода идет по капельке. Ю-ю недовольна . Нетерпеливо переминается в своей неудобной позе , оборачивает ко мне голову . Два желтых топаза смотрят на меня с серьезным укором. «Муррум ! Бросьте ваши глупости !..» И несколько раз тыч ет носом в кран. Мне стыдно . Я прошу прощения . Пускаю воду бежать как следует. Или еще : Ю-ю сидит на полу перед оттоманкой ; рядом с нею газетный лист . Я вхожу . Останавливаюсь . Ю- ю смотрит на меня пр истально неподвижными , немигающими глазами . Я гляжу на нее . Так проходит с минуту . Во взгляде Ю-ю я ясно читаю : «Вы знаете , что мне нужно , но притв оряетесь . Все равно просить я не буду». Я нагибаюсь поднять газету и тотчас слышу мягкий прыжок . Она уже на от томанке . Взгляд стал мягче . Делаю из газет ы двухскатный шалашик и прикрываю кошку . Н аружу – только пушистый хвост , но и о н понемногу втягивается , втягивается под бума жную крышу . Два-три раза лист хрустнул , шев ельнулся – и конец . Ю-ю с п ит . Ухожу на цыпочках. Бывали у меня с Ю-ю особенные часы спокойного семейного счастья . Это тогда , когда я писал по ночам : занятие довольно изнурительное , но если в него втянуться , в нем много тихой отрады. Царапаешь , царапаешь пером , вдруг не х ватает како го-то очень нужного слова . Остановился . Какая тишина ! Шипит еле слышно керосин в лампе , шумит морской шум в ушах , и от этого ночь еще тише . И все люди спят , и все звери спят , и лошади , и птицы , и дети , и Колины игр ушки в соседней комнате . Даже собаки и те не лают , заснули . Косят глаза , расплываются и пропадают мысли . Где я : в дремучем лесу или на верху высокой ба шни ? И вздрогнешь от мягкого упругого толч ка . Это Ю-ю легко вскочила с пола на стол . Совсем неизвестно , когда пришла. Поворочается немного на столе , помне тся , облюбовывая место , и сядет рядышком с о мною , у правой руки , пушистым , горбатым в лопатках комком ; все четыре лапки под обраны и спрятаны , только две передние бар хатные перчаточки чуть-чуть высовываются наружу. Я опять пишу быстро и с увлечение м. Порою , не шевеля головою , брошу быс трый взор на кошку , сидящую ко мне в три четверти . Ее огромный изумрудный глаз пристально устремлен на огонь , а поперек его , сверху вниз , узкая , как лезвие бритв ы , черная щелочка зрачка . Но как ни мгн овенно движение мои х ресниц , Ю-ю успевает поймать его и повернуть ко мне свою изящную мордочку . Щелочки вдруг превра тились в блестящие черные круги , а вокруг них тонкие каемки янтарного цвета . Ладно , Ю-ю , будем писать дальше. Царапает , царапает перо . Сами собой пр иходят ладны е , уклюжие слова . В послуш ном разнообразии строятся фразы . Но уже тя желеет голова , ломит спину , начинают дрожать пальцы правой руки : того и гляди , профес сиональная судорога вдруг скорчит их , и пе ро , как заостренный дротик , полетит через всю комнату . Не по р а ли ? И Ю-ю думает , что пора . Она уже давно выдумала развлечение : следит внимательно за строками , вырастающими у меня на бум аге , водя глазами за пером , и притворяется перед самой собою , что это я выпускаю из него маленьких , черных , уродливых мух . И вдруг х лоп лапкой по самой последней мухе . Удар меток и быстр : черн ая кровь размазана по бумаге . Пойдем спать , Ю-юшка . Пусть мухи тоже поспят до зав трева. За окном уже можно различить смутные очертания милого моего ясеня . Ю-ю сворачи вается у меня в ногах , на одея ле. Заболел Ю-юшкин дружок и мучитель Кол я . Ох , жестока была его болезнь ; до сих пор страшно вспоминать о ней . Тут тол ько я узнал , как невероятно цепок бывает человек и какие огромные , неподозреваемые силы он может обнаружить в минуты любв и и гибели. У люд ей , Ника , существует много прописных истин и ходячих мнений , которые они принимают готовыми и никогда не по трудятся их проверить . Так , тебе , например , из тысячи человек девятьсот девяносто скажут : «Кошка – животное эгоистическое . Она пр ивязывается к жилью, а не к человеку » . Они не поверят , да и не посмеют поверить тому , что я сейчас расскажу про Ю-ю . Ты , я знаю , Ника , поверишь ! Кошку к больному не пускали . Пожалуй , это и было правильным . Толкнет что-нибудь , уронит , разбудит , испугает . И ее недолго надо было отучать от детской комнаты . Она скоро поняла свое положение . Но з ато улеглась , как собака , на голом полу снаружи , у самой двери , уткнув свой розо вый носик в щель под дверью , и так пролежала все эти черные дни , отлучаясь только для еды и кратковременной п р огулки . Отогнать ее было невозможно . Да и жалко было . Через нее шагали , захо дя в детскую и уходя , ее толкали ногам и , наступали ей на хвост и на лапки , отшвыривали порою в спешке и нетерпении . Она только пискнет , даст дорогу и опять мягко , но настойчиво во з вращается на прежнее место . О таковом кошачьем поведении мне до этой поры не приходилось ни слышать , ни читать . На что уж д октора привыкли ничему не удивляться , но д аже доктор Шевченко сказал однажды со сни сходительной усмешкой ; – Комичный у вас кот . Дежур ит ! Это курьезно… Ах , Ника , для меня это вовсе не было ни комично , ни курьезно . До сих пор у меня осталась в сердце нежная признательность к памяти Ю-ю за ее звер иное сочувствие… И вот что еще было странно . Как только в Колиной болезни за последним жестоки м кризисом наступил перелом к лучшему , когда ему позволили все есть и даже играть в постели, – кошка каким-то особенным тонким инстинктом поняла , что пус тоглазая и безносая отошла от Колина изго ловья , защелкав челюстями от злости . Ю-ю ос тавила свой пост . Д олго и бессты дно отсыпалась она на моей кровати . Но при первом визите к Коле не обнаружила никакого волнения . Тот ее мял и тиска л , осыпал ее всякими ласковыми именами , на звал даже от восторга почему-то Юшкевичем ! Она же вывернулась ловко из его еще с лабых рук , сказала «мрм» , спрыгнула на пол и ушла . Какая выдержка , чтобы не сказать : спокойное величие души !.. Дальше , милая моя Ника , я тебе расс кажу о таких вещах , которым , пожалуй , и ты не поверишь . Все , кому я это ни рассказывал , слушали меня с улыбкой – нем ного недоверчивой , немного лукавой , немног о принужденно-учтивой . Друзья же порою говорил и прямо : «Ну и фантазия у вас , у пи сателей ! Право , позавидовать можно . Где же это слыхано и видано , чтобы кошка собирала сь говорить по телефону ?» А вот собира лась-таки . Послушай , Ника , как это вышло. Встал с постели Коля худой , бледный , зеленый ; губы без цвета , глаза ввалились , ручонки на свет сквозные , чуть розоватые . Но уже говорил я тебе : великая сила и неистощимая – человеческая до брота . Удалось отправить Колю для поправки , в сопровождении матери , верст за двести в прекрасную санаторию . Санатория эта могла с оединяться прямым проводом с Петроградом и , при некоторой настойчивости , могла даже выз вать наш дачный городишко , а там и наш д омашний телефон . Это все очень скоро сообразила Колина мама , и однажды я с живейшей радостью и даже с ч удесным удивлением услышал из трубки милые голоса : сначала женский , немного усталый и деловой , потом бодрый и веселый детский. Ю-ю с отъездом двух своих друзей – большого и маленького – долго на ходилась в тревоге и недоумении . Ходила по комнатам и все тыкалась носом в углы . Ткнется и скажет выразительно : «Мик !» Впервые за наше давнее знакомство я ст ал слышать у нее это слово . Что оно значило по-кошачьи , я не берусь сказать , но по-человечески оно ясно звучало примерно так : «Что случилось ? Где они ? Ку да пропали ?» И она озиралась на меня широко ра скрытыми желто-зелеными глазами ; в них я читал изумление и требовательный вопрос. Жилье она себе выбрала опять на п олу , в тесном закутке между моим п исьменным столом и тахтою . Напрасно я звал ее на мягкое кресло и на диван – она отказывалась , а когда я переносил ее туда на руках , она , посидев с м инутку , вежливо спрыгивала и возвращалась в свой темный , жесткий , холодны й уго л . Странно : почему в дни огорчения она так упорно наказывала самое себя ? Не хотел а ли она этим примером наказать нас , б лизких ей людей , которые при всем их в семогуществе не могли или не хотели устра нить беды и горя ? Телефонный аппарат наш помещался в к рошечной передней на круглом столике , и около него стоял соломенный стул без спинки . Не помню , в какой из моих ра зговоров с санаторией я застал Ю-ю сидяще й у моих ног ; знаю только , что это случилось в самом начале . Но вскоре кошка стала прибегать на кажды й теле фонный звонок и , наконец , совсем перенесла свое место жилья в переднюю. Люди вообще весьма медленно и тяжело понимают животных : животные – людей гора здо быстрее и тоньше . Я понял Ю-ю очен ь поздно , лишь тогда , когда однажды среди моего нежного разговор а с Колей она беззвучно прыгнула с пола мне на плечи , уравновесилась и протянула вперед из-за моей щеки свою пушистую мордочку с н астороженными ушами. Я подумал : «Слух у кошки превосходный , во всяком случае , лучше , чем у собаки , и уж гораздо острее человеч еского» . Очень часто , когда поздним вечером мы возвращались из гостей , Ю-ю , узнав издали наши шаги , выбегала к нам навстречу за третью перекрестную улицу . Значит , она хо рошо знала своих. И еще . Был у нас знакомый очень непоседливый мальчик Жоржик , четырех лет . Посетив нас в первый раз , он очень досаждал кошке : трепал ее за уши и за хвост , всячески тискал и носился с нею по комнатам , зажав ее поперек живота . Этого она терпеть не могла , хотя по своей всегдашней деликатности ни разу не выпустила когтей . Но за т о каж дый раз потом , когда приходил Жоржик – будь это через две недели , через месяц и даже больше, – стоило только Ю-ю ус лышать звонкий голосишко Жоржика , раздававшийся еще на пороге , как она стремглав , с жалобным криком бежала спасаться : летом выпры гивала в первое отворенное окно , з имою ускользала под диван или под комод . Несомненно , она обладала хорошей памятью. «Так что же мудреного в том, – ду мал я, – что она узнала Колин милый г олос и потянулась посмотреть : где же спрят ан ее любимый дружок ?» Мне очень захотелось проверить мою до гадку . В тот же вечер я написал письмо в санаторию с подробным описанием кошкин ого поведения и очень просил Колю , чтобы в следующий раз , говоря со мной по телефону , он непременно вспомнил и сказал в трубку все прежние л асковые слова , которые он дома говорил Ю-юшке . А я поднесу контрольную слуховую трубку к кошкиному уху. Вскоре получил ответ , Коля очень трону т памятью Ю-ю и просит передать ей пок лон . Говорить со мною из санатории будет через два дня , а на третий соберутс я , уложатся и выедут домой. И правда , на другой же день утром телефон сообщил мне , что со мной сейч ас будут говорить из санатории . Ю-ю стояла рядом на полу . Я взял ее к себе на колени – иначе мне трудно было бы управляться с двумя трубками . Зазвенел веселы й , свежий Колин голосок в деревя нном ободке . Какое множество новых впечатлени й и знакомств ! Сколько домашних вопросов , просьб и распоряжений ! Я едва-едва успел в ставить мою просьбу : – Дорогой Коля , я сейчас приставлю Ю-ю шке к уху телефонную трубку . Готово ! Говори же ей твои приятные слова. – Какие слова ? Я не знаю никаких слов, – скучно отозвался голосок. – Коля , милый , Ю-ю тебя слушает . Скажи ей что-нибудь ласковое . Поскорее. – Да я не зна-аю . Я не по-омню . А ты мне купишь наружный домик для пт иц , как здес ь у нас вешают за окна ? – Ну , Коленька , ну , золотой , ну , добрый мальчик , ты же обещал с Ю-ю поговорит ь. – Да я не знаю говорить по-кошкиному . Я не умею . Я забы-ыл. В трубке вдруг что-то щелкнуло , крякну ло , и из нее раздался резкий голос тел ефонистки : – Нел ьзя говорить глупости . Повесьте трубку . Другие клиенты дожидаются. Легкий стук , и телефонное шипение умол кло. Так и не удался наш с Ю-ю опыт . А жаль . Очень интересно мне было узнать , отзовется ли наша умная кошка или нет на знако мые ей ласковые слова своим нежным «мурру м». Вот и все про Ю-ю. Не так давно она умерла от старос ти , и теперь у нас живет кот-воркот , ба рхатный живот . О нем , милая моя Ника , в другой раз.

Приложенные файлы

  • rtf 11218904
    Размер файла: 195 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий