Колобаева Л.А. О Куприне. Из книги Концепция ли..

Преобразование идеи "маленького человека" в творчестве А.И. Куприна. Поиск массовой "сильной личности". "Профессионалы риска" в рассказах 1890-х - начала 1900-х гг.
Электронное издание подготовила Волкова А.В. Из книги Колобаевой Л.А. "Концепция личности в русской реалистической литературе рубежа XIX-XX веков, изд. Московского университета, 1987
<>
Сильнее всего проблема - личность и среда, личность и армия - нашла свое воплощение в романе "Поединок", опубликованном в 1905 г в сборнике "Знание".
Мотив "поединка", дуэли, центральный в романе, развертывается как тема ч е с т и - чести российского офицерства и чести личности, ее нравственного достоинства, которые расходятся и приходят в резкое противоречие между собой.
В сюжете романа - три ключевых конфликта, три "поединка": поединок любви (столкновение героя, Ромашова, и Шурочки, Александры Петровны Николаевой); дуэль "чести" соперников, Ромашова и Николаева"; наконец, конфликт Ромашова со всем полковым офицерством, который по сути лежит в основе всех предыдущих. Зрелое мастерство Куприна, мастерство сюжетосложения проявляется в выборе материала и строении главного, военного сюжета. Военная тема - в момент русско-японской войны 1904-1905 гг., накануне Цусимского разгрома - решается художником через историю всего лишь одного парада. Два с небольшим месяца подготовки к смотру, как театральные кулисы, и сам спектакль, смотр, - вот что изображено в произведении. В центре не батальные картины, не сама война, даже не тыл в военное время (время действия в романе - 1894 г.), а всего лишь парадный марш. И уже в этом - в фокусировании внешнего, показного, парадного в образе царской армии как главного - сказывается авторская оценка изображаемого.
Начало романа - вечерние занятия в шестой роте как игра, спектакль, с "воображаемыми постами", "игрушечной казуистикой" (3, 302). И сразу же, через десяток страниц, первое "посрамление" молодого подпоручика Ромашова в глазах начальства - как предвестье будущего, финального выхода героя из игры.
Жизнь, повернутая только к своей парадной стороне, выхолощенная, лишенная внутреннего значительного содержания, - такой становится в "Поединке" картина тогдашней российской армии. Каковы ее цели? Защита национальной чести? Но не самообман ли это, не пустой ли фетиш? Над этими вопросами задумывается герой. Сопоставление армии с монашеским орденом, когда бог потерян, святость исчезла и жизнь становится паразитарной, многозначительно в романе.
(*78) Несостоятельность претензий военного сословия на особую роль - защитников и хранителей национальной чести - показана Куприным многопланово: это отчуждение офицерства от мира невоенного, штатского, противопоставление себя ему; измельчавшее представление офицеров о личной чести, которое выливается в их самолюбивые и грубые перепалки со "шпаками"; отчуждение от национальной культуры, от отечественной истории. Особую роль здесь выполняет эпизод, когда бюст Пушкина превращен офицером Веткиным в мишень. ("Э, чепуха! Какой-то шпак. Вот мы его сейчас поставим на табуретку. Стой, смирно, каналья!" - 3, 496). В этой сцене есть конкретные, реальные мотивировки происходящего - надругательство над образом Пушкина: Веткин пьян, скульптурный портрет явно плох, в нем трудно узнать поэта. Но суть - в другом: это образ-символ, образ офицерства - антикультурной силы. От друзей Пушкина, декабристов, до таких безличностей, как Веткин, - дистанция огромного размера. Такова деградация российской царской армии, по мысли автора "Поединка".
В образах офицеров в "Поединке" можно выделить несколько типологических групп. Прежде всего это такие, как Веткин, Николаев - "золотая середина", бесцветная, посредственная и безликая. О них можно сказать словами Назанского: ненавижу, а служу. Это недоучившиеся гимназисты, неудачники, убоявшиеся науки, из которых ничего другого не вышло. Они никогда не уйдут со службы, потому что ничего не умеют в жизни. Мелкие циники, неудачливые карьеристы, слабые, безвольные люди, - безличности. Другая группа - немногочисленные приверженцы службы, блюстители жизненного "порядка", осколки армейской старины, узкие, жестокие деспоты и формалисты (Слива, Шульгович). О таких, как капитан Слива, невежественных, придирчивых, презирающих все, что выходит за пределы казармы, Куприн еще раньше, в повести "Прапорщик армейский", писал, что вся их "жизнь ушла на изучение тоненькой книжки устава" (2, 113).
В этой среде встречаются и люди, не лишенные, казалось бы, своего лица, известной самобытности, но на их личности лежит печать неизбежной деформации, каких-то душевных искривлений и изъянов, как это показано, например, в образах Осадчего или Бек-Агамалова. В Осадчем подспудно живет, иногда (*79) прорываясь наружу, мрачный пафос жестокости, этот человек, - если можно так сказать, любитель насилия, Бек-Агамалов менее мрачен, иногда даже по-своему простодушен и добр. Но неуемная пылкость, безудержная кавказская горячность может завести его куда угодно. Он - из тех, кто не задумываясь, может, вытащит клинок в любую минуту. В этих персонажах угадывается та бездумная слепая сила, которую можно повернуть в любую, угодную войсковому начальству сторону. Из таких выходят возможные и яростные усмирители "бунта".
Наконец еще одну группу героев составляют офицеры-чудаки, обрисованные с некоторой дозой авторской симпатии. Они находят отдушину в каком-то побочном занятии, увлечении, иногда - безобидном, как у Рафальского, или порочном, как у капитана Стекольского.
Понятно, что Ромашов, центральный герой романа, одинок в этой среде. Мотив одиночества на страницах романа возникает сразу же, как только перед глазами появляется Ромашов (гауптвахта переживается им как праздник, короткая свобода). С самого начала также с героем связывается и тема его незадачливости (первое посрамление Ромашова перед начальством - предвестие его провала на параде, в финале романа). Он не умеет шагать в ногу и не научится никогда. Что же это за индивидуальность?
В работах о творчестве Куприна (В.И. Афанасьева, О. Михайлова и др.) Ромашов представлен слабой, заурядной натурой. Но это не совсем так. Немалая душевная сила нужна, чтобы встать на защиту солдата, замордованного до крайней степени, Хлебникова, решившего покончить с собой, а это делает Ромашов, и это вытекает из всей логики развития характера в романе.
Правда, Ромашов, каким он показан вначале, по молодости наивен, часто неуравновешен, застенчиво не смел, иногда смешон в своей юношеской рефлексии, постоянной самолюбивой слежке за собой. Но он быстро духовно взрослеет. Если в начале романа он ничего не поднимается над своим окружением, мечтает о карьере, представляет себя в роли усмирителя бунта, презрительно отзывается о "шпаках", способен "не считать" за человека прислугу, то потом он отбрасывает многие свои предрассудки, его взгляды на самого себя и на окружающий мир меняются. Он проникается пониманием тяжкого положения солдата, крайней ограниченности и бесчеловечности большинства офицеров, неприятием (*80) всего уклада их жизни, с бедностью умственных интересов, скукой, однообразием быта и бесцветностью, пошлостью развлечений. Об этом, об эволюции Ромашова достаточно уже и верно писали историки литературы.
Обратим внимание на следующее: Ромашов - натура непосредственная, человек с искренним и сильным желанием добра и чувством справедливости. Для него органически невозможны формальные жесты, потому жизнь в армии, насквозь пораженной бюрократическим формализмом, становится для него ежедневной пыткой, превращается в ежечасные столкновения с окружающим офицерством. Не нужно забывать, что в образе центрального героя "Поединка" в немалой степени претворен внутренний, духовный опыт самого молодого Куприна, служившего в армии и порвавшего с ней.
Ромашов пытается вложить всего себя, вдохнуть душу в то, что делает, но, как показано в романе, это невозможно, и поэтому герой тотчас же выбивается из строя, делается в глазах окружающих смешным (восторг на параде) или опасным (когда вступается за солдата). Понятна нелюбовь, невысказанная до времени, всех почти окружающих офицеров к Ромашову: своим поведением он ставит под сомнение, отрицает их право на существование, на разумность и человечность их образа жизни.
Поэтому суд чести, "суд общества офицеров" в финале романа по существу превращен ими в заговор против Ромашова. В этой мастерски нарисованной сцене искренность и прямота Ромашова встречается с тайной враждой, сведением счетов Петерсона, Осадчего, Николаева, с холодным равнодушием председателя, произносящего свою речь с "каменной торжественностью" (3, 519), "деревянным тоном" (3, 514). Именно к этому моменту в романе относится кульминация в состоянии одиночества героя: "Ему не было страшно, но он вдруг почувствовал себя исключительно одиноким, странно обособленным, точно отрезанным от всего мира". (3, 519).
Чувство одиночества Ромашова усугубляется тем, что в заговоре против него участвует любимая им женщина. Сюжет романа во многом сюжет искусно сплетенной интриги, "авантюры", прежде всего любовной. В образе Александры Петровны Николаевой дано интересное, во многом оригинальное художественное звучание мотива силы и слабости человеческого характера, (*81) личности. Именно от лица Шурочки Ромашову предъявлено обвинение в слабости: по ее мнению, он жалок, смешон, безволен. Что представляет собой она сама?
Это живой ум, цепкая память, понимание пошлости окружения, презрение к дамскому обществу, желание во что бы то ни стало вырваться к верхам общества (академическая карьера мужа для нее ступенька к этому). С ее точки зрения, все вокруг - слабые люди: каждый живет не так, как хочет. Так осуществляется суд женщины над "сильным полом". И героиня во многом права, действительно наблюдается парадокс: армия, какой она предстает в "Поединке", воспитывает слабых людей, привыкших жить не по своей воле.
Она же, Александра Петровна, твердо знает, чего хочет и добьется своего. В ней ярко выражено волевое, мужское, рационалистическое начало. Как будто именно она сильная личность в романе. Но Куприн показывает, какое превратное направление получает в подобных условиях эта ее сила! Александра Петровна - противница сентиментальности, нежности, защитница поединков как средства воспитания бесстрашия и воли в офицерах, людях для войны. (3, 337). В себе самой она подавляет то, что может помешать поставленной ею цели, подавляет естественные сердечные порывы и увлечения. Дважды как от слабости она отказывается от любви - Ромашова и, можно догадаться, Назанского. Последний верно улавливает в Александре Петровне двойственность ее натуры: страстное сердце и "сухой, эгоистичный ум" (,3 354), "какую-то з л у ю и гордую силу" (3, 353).
Свойственный героине "Поединка" культ злой волевой силы, культ ницшеанской окраски, - это нечто небывалое в женском характере, в галерее русских женщин, изображенных отечественной литературой. И он, этот "злой" культ не утверждается, а развенчивается Куприным, расценивается как извращение женственности, начал любви и человечности, как следствие превратного развития личности в современной женщине. Финал произведения, когда героиня наполовину обдуманно делает свое пагубное дело, уговаривая Ромашова драться на дуэли, - служит этой цели автора, сводит воедино мотивы "силы" и "слабости" личности, силы мнимой и подлинной, гуманной.
Всегда ценя в человеке жизненную энергию, силу (*82) физическую и духовную, писатель в итоге со всей художественной определенностью отвергает силу "злую", рассудочную, эгоистически расчетливую, в которой духовная энергия соединялась бы с началами добра, нравственности и гуманизма.
С этой точки зрения, думается, следует по-иному взглянуть и на фигуру Ромашова, в котором исследователи нередко видят только "слабого" человека. В заключение романа в образе Ромашова автор открывает нам по сути не безволие, слабость героя, а драматичность, безысходность его положения. Как объясняется это в произведении? Как мотивируется самый сложный и запутанный узел отношений - "поединок" Ромашова с Шурочкой, с любимой женщиной? Почему Ромашов, решивший отказаться от бессмысленной дуэли, под давлением Шурочки изменяет решение, соглашается на ее условия, почти угадывая ловушку? Что тому причиной? Любовь? Покорность любящего, его самоотверженность? Думаю, что суть не только в этом. В этот момент в сознании героя предела достигает преследующее его чувство одиночества, покинутости, теперь уже полной: Ромашов догадывается, что Шурочка предает его, кажется, он не нужен никому, даже любимой женщине. И потому он решается на дуэль, как решаются на самоубийство. Это отказ личности от того существования, где невозможна любовь, верное товарищество и истинная честь. Если же не отказаться от жизни в этой среде и все оставить по-прежнему, Ромашова ждет судьба Назанского, то есть гибель медленная, внутренняя, духовная, но неотвратимая.
Назанский в романе отнюдь не риторическая фигура. Хотя он появляется на страницах произведения всего дважды, поле его влияния весьма широко. Это не только его влияние на молодого Ромашова, и не только его яркие речи. Его роль в "Поединке" подчеркивается рядом выразительных композиционных приемов. О Назанском помнят, говорят, порицают или одобряют многие действующие лица романа. Он уже присутствует в их разговорах, когда читатель еще с ним незнаком (в разговорах Николаева, Шурочки, которая отзывается о нем с слишком горячей неприязнью и др.). Это не только интригует наше воображение, но (*83) готовит к пониманию его особой, исключительной роли: Назанский - какой-то центр притяжением или отталкивания для окружающих, для общественного мнения.
В "Поединке" почти не дано картин природы - чтобы подчеркнуть чуждость этой кастовой жизни, жизни офицерства, красоте мира (вспомним, как Ромашов испытывает ощущение свой чуждости природе: ": он чувствовал себя низеньким, гадким и бесконечно чужим среди этой невинной прелести утра, улыбавшегося спросонок". - 3, 512). Только дважды пейзаж включен в действие - в момент праздника (пикник) и последней встречи героя с Назанским. Природное окружение в этом случае - не просто пышная рама для Назанского, с целью подчеркнуть его способность тонко воспринимать красоту. Автору это необходимо ради другого, более важного и значительного - чтобы намекнуть на некий внутренний союз Назанского - его души, мечтаний, заветных мыслей о человеке, - с природой, по-своему выразить через него идею "естественного человека", идею восстановления в личности истинного, человеческого "я".
В образе Назанского как бы воплощена невидимая душа романа, его философия. Религия Назанского - вера в независимую, сильную личность. Не любовь к ближнему, не долг, а освобождение, возвышение самого себя - это главное. Через личность, "великую веру в свое Я", "любовь к себе", по словам Назанского, возможно и освобождение человечества, достижение действительного равенства людей. "Тогда люди, - мечтает герой, - станут богами. И, подумайте, как осмелюсь я тогда оскорбить, толкнуть, обмануть человека, в котором я, чувствуя равного себе, светлого бога?" (3, 530).
Заметим, подобные слова, слова о людях-богах, сказанные человеком пропащим, спившимся, воспринимаются и драматически, и критически одновременно. Однако эта утопическая индивидуалистическая программа несомненно освещена надеждами самого автора. Но, говоря об индивидуализме писателя, В.В. Воровский справедливо отмечал его особое свойство: у Куприна нет стремления "обособить личность одного человека от личности другого", в отличие от модернистов, но есть стремление "только к обеспечению за личностью права индивидуально переживать и наслаждаться"6.
(*84) В романе "Поединок", с авторской точки зрения, перед личностью в этой среде помимо той перспективы, что стала реальностью для героев - обречь себя на погибель, явную и немедленную (Ромашов) или внутреннюю, духовную и постепенную (Назанский), существует еще одна возможность - решиться на то, к чему призывает, но на что уже не способен Назанский - порвать со службой, с армией, отказаться от данной системы жизненных представлений и ценностей.
В годы революции, как справедливо писал В.А. Келдыш, "Куприн пошел навстречу общей идее активного человека, в короткий срок буквально преобразившей творчество писателя"7.
Еще В.В. Воровский в свое время подчеркивал, что "Куприн всей душой сочувствует борьбе угнетенных классов за освобождение от гнета"8, отмечая при этом, что "и порабощение и освобождение человека трактуется с внутренней, духовной, эстетической стороны, а не с внешней, материальной, политической"9.


· Заголовок 1 Заголовок 2 Заголовок 3 Заголовок 4 Заголовок 5 Заголовок 615

Приложенные файлы

  • doc 11219100
    Размер файла: 60 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий