50 лет газовой промышленности Якутии статьи и в..

Содержание

Чтобы помнили. И.А.Чикачев, первый вице-президент ОАО ННГК «Саханефтегаз».
Богатейшие месторождения Якутии ждут своего часа. Вячеслав Штыров, президент Республики Саха (Якутия).
Месторождения Якутии заждались освоения. Афанасий Максимов, президент ОАО «Саханефтегаз», народный депутат Госсобрания (Ил Тумэн) Республики Саха (Якутия).
Нефть и газ Якутии. А.А. Граусман, заведующий Институтом геологии ЯФАН РФ, М.И. Аржаков, журналист, Э. Р. Туги, начальник СЯНРЭ (1966-1971 гг.).
История работ на нефть и газ в Якутии. В.С.Ситников, заместитель председателя Госгеолкома PC (Я), начальник Управления нефти и газа; В.Г. Сереженков, главный геофизик; Н.А Аржаков, ведущий геолог.
Тернистый путь к вилюйскому газу. Г.С. Фрадкин, Институт геологии нефти и газа СО РАН.
Лено-Вилюйская эпопея. O.M. Пущаровский, академик, Геологический институт РАН.
Якутск, пятидесятые годы. В.В. Забалуев, заведующий лабораторией ВНИГРИВ.
По дорогам былого... В.П. Шабалин, инженер-геолог.
Испытатели (Кысыл-Сыр, 1964-1975 гг.). В.Ф. Писахович, заместитель генерального директора по геологии ЗАО «Иреляхнефть».
Становление. Э.Р.Туги, доцент ЯГУ, начальник СЯНРЭ (1966-1971 гг.).
Миллион за улыбку. В.А. Белинкин, главный инженер Вилюйской НГРЭ (1974-1979 гг.), главный инженер ПГО «Ленанефтегазгеология» (1979-1990 гг.).
«Якутгазпром» добыл 40 миллиардов кубометров газа.  А.Матвеев Генеральный директор ОАО «Якутгазпром» (Якутия)
Некоторые фрагменты истории нефтегазопоисковых работ в Республике Саха (Якутия). В.Д. Матвеев, горный инженер-геолог.
Нефть Анабара. Р.Т. Степанов, отличник разведки недр России, заслуженный геолог PC {Я}, ветеран.
«Глубокие горизонты». Эдуард Рыбаковский.
Большая нефть Талакана. Ирина Лихау.
История становления нефтегазового комплекса Якутии: годы и люди.
Ступени открытий.
Таблица «Основные ветви генеалогического древа «Проблемы исследований нефтегазоносности Якутии».
Необычные ситуации в истории изучения нефтегазоносных недр Якутии. B.C. Ситников, Госкомгеологии РС (Я).
















И.А.Чикачёв, первый вице-президент ОАО ННГК «Саханефтегаз»13tc "И.А.Чикачёв, первый вице-президент ОАО ННГК «Саханефтегаз»"15

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ13tc "ЧТОБЫ ПОМНИЛИ"15
Исполнилось 50 лет со дня получения первого газового фонтана в Яку- тии. Через 12 лет после этого события газ пришел в столицу республики - Якутск, и началась его промышленная добыча. Сейчас уже более 60% населения республики получают все современные удобства, новый уровень жизни, связанные с использованием газа – электричество, тепло, водоснабжение, канализация.
Здесь, в центральном регионе Якутии, в г. Якутске температура зимой опускается до минус 64 градусов, и благодаря «голубому топливу», мы с легкостью переживаем самые лютые морозы. Газ для РС (Я) имеет огромное значение, его высокая теплотворная способность - он приносит тепло, свет и радость в дома якутян. На 60-е и 70-е годы прошлого века благодаря плановой экономике и настойчивости руководства республики пришлись самые масштабные работы по поиску нефти и газа в Якутии. С 1993 года началась широкомасштабная газификация сельских населенных пунктов Якутии. Благодаря государственной программе «голубое топливо» пришло в 97 населенных пунктов Якутии, газифицировано более 12 тысяч жилых домов. Ежегодно на эти цели выделяется более 2 миллиардов рублей.
Особо подчеркну социальный аспект газификации сельских населенных пунктов. Стоимость газа для частных потребителей на 35 процентов меньше, чем для производственных предприятий. Это способствует поддержанию социальной стабильности в обществе.
Трудом нескольких поколений якутских геологов, буровиков, геофизиков и людей других специальностей, занимавшихся поисками нефти и газа, создан огромный нефтегазовый потенциал, пробурено более 1600 глубоких скважин, получена ценная геологическая информация. Несмотря на то, что изучено только 15% территории Якутии на нефть и газ, извлекаемые запасы по категории С1+С2 составляют: нефти – 330 млн тонн и 2 триллиона 470 миллиардов м3 газа. А ведь есть еще побережье Северного Ледовитого океана и шельф. Пока же ежегодно, для внутреннего потребления, используют в год 1,6 млрд м? газа и 260 тысяч тонн нефти, при сегодняшнем потреблении этих запасов хватит более чем на 1 тысячу лет.
Нефтегазовый потенциал Якутии, который до недавнего времени был недооценен, в наше время становится востребованным для развития России, её Дальнего Востока, стран АТР. Значит, не зря трудились поколения наших старших товарищей, имена которых перечислены в этой небольшой книжке.
Особенно всё же хочется отличить замечательных руководителей нефтегазоразведочной отрасли - таких, как А.М. Зотеев, В.Е. Бакин, В.А. Белинкин, Т.Я. Гребенкин, о которых говорится в книге и на время работы которых в 70-е и 80-е годы пришлись самые пока крупные открытия в Якутии, такие как Талаканское НГКМ и Чаяндинское ГНМ. Но и они были не первыми, они опирались на научные знания и открытия своих предшественников. Именно поэтому ОАО ННГК «Саханефтегаз» выпускает к юбилею отрасли книгу живой памяти её рождения и становления. Праздник, который мы отмечаем сегодня – 50-летие газового фонтана – всего лишь повод отдать дань уважения многим и многим нашим ветеранам.
Мне довелось работать с ними с 1979 года в тресте «Якутнефтегазразведка», ПГО «Ленанефтегазгеология», а затем в ОАО ННГК «Саханефтегаз.» Я горжусь, что работал и общался с ними, специалистами - геологами и экономистами национальной нефтегазовой компании, такими как: В.Д. Матвеев, М.А. Цикель, М.М. Солощак, Н.И. Коваль, Г.В. Толмачева, В.К. Попова и другими. Именно ими были защищены в конце 90-х годов в ГКЗ уникальные запасы Талаканского и Чаяндинского месторождений. Этого не должны забывать люди, которые пользуются благами их труда. Геологи свою задачу выполнили, ресурсная база создана, пришло время освоения, время гигантов нефтегазового бизнеса.
Сегодня на смену государственным компаниям, которые за счет государства производили разведку, приходят коммерческие предприятия, которые могут масштабно работать в новых экономических условиях на благо России и Якутии. Пусть помнят новые поколения своих героев – встреча с воспоминаниями которых ждёт их на страницах этой книги.










ВЯЧЕСЛАВ ШТЫРОВ: 13tc "ВЯЧЕСЛАВ ШТЫРОВ\: "15
БОГАТЕЙШИЕ МЕСТОРОЖДЕНИЯ ЯКУТИИ ЖДУТ СВОЕГО ЧАСА13tc "БОГАТЕЙШИЕ МЕСТОРОЖДЕНИЯ ЯКУТИИ ЖДУТ СВОЕГО ЧАСА"15

В журнале «Нефть России» опубликовано интервью Николая Степанчен- ко с президентом Якутии Вячеславом Штыровым. Публикуем ответы главы республики на заданные корреспондентом вопросы.

- Сегодня Якутия известна как богатый нефтегазоносный край. Давно ли там обнаружены «черное золото» и «голубое топливо»?
- Теоретические обоснования нефтегазоносности территории Якутии были сделаны еще в 30-х годах прошлого столетия. Это время, когда еще только зарождалась советская геологическая школа. Нефть и газ тогда искали «на кончике пера». То есть сначала была выдвинута теоретическая идея, что в Якутии могут быть нефтяные и газовые месторождения. Как планету Плутон в свое время открыли: не видя ее, а путем измерения отклонения в орбитах движения других планет, а потом уже ее увидели в телескоп. Точно так же с алмазами. Первым появилось предсказание знаменитого академика Соболева о том, что в Вилюйском бассейне могут быть алмазные месторождения, что само по себе было сенсационно, а потом они фактически были открыты.
Теория подтверждалась практической деятельностью И.Папанина, который во время своих знаменитых походов в Арктику бурил скважину прямо на побережье океана и добывал нефть для нужд экспедиции. В годы Великой Отечественной войны, когда самолеты перегоняли с Аляски в Россию и исследовали Северный морской путь, в поселке Тикси работали американские установки по добыче и переработке нефти. Позже для более эффективного поиска жидкого топлива создали специальное учреждение Главное управление Северного морского пути. Оно и диктовало политику освоения якутских недр.
В 1956 г. Всероссийский научно-исследовательский геологоразведочный институт (ВНИГРИ) разработал первую карту перспективной нефтегазоносности Якутской АССР. С этого момента начался новый этап в освоении территории, ознаменовавшийся изучением ее геологического строения, а также проведением комплексных геолого-геофизических исследований.
Уже 15 октября 1956 г. было открыто первое газовое месторождение Усть-Вилюйское, положившее начало развитию якутской нефтегазовой отрасли, а буквально через 10 лет после этого началась промышленная добыча газа для обеспечения нужд республики. Был построен газопровод с месторождения до Якутска протяженностью 450 км, который служит нам уже 40 лет. Затем была сооружена первая в стране газотурбинная электростанция в Якутске. В нынешнем году мы обязательно отметим 50-летний юбилей этого исторически важного события.
А первое нефтегазоконденсатное месторождение Среднеботуобинское было открыто спустя 14 лет, в 1970 г. Оно и сейчас располагает запасами в 70 млн тонн нефти и порядка 180 млрд м3 газа. С тех пор углеводородные ресурсы Якутии неуклонно наращивались. И сегодня наша республика по праву является одной из крупнейших нефтегазоносных провинций Российской Федерации.
- Насколько богата нефтью и газом якутская земля? Надолго ли хватит ее запасов?
- Нефтегазоносные территории охватывают практически всю западную половину республики. Обширные перспективные площади выделяются также на северо-востоке Якутии. Основной прирост запасов углеводородного сырья был обеспечен в последние двадцать лет. Наиболее изучены Вилюйский и Ботуобинский нефтегазоносные районы. Интенсивные геологоразведочные работы на нефть и газ привели к открытию значительных по запасам месторождений, прежде всего компактно сосредоточенных на юго-западе республики.
К настоящему времени у нас насчитывается 29 месторождений нефти, природного газа и конденсата. Разведанные запасы газа достигли 2,3 трлн м3, подготовленные к освоению извлекаемые запасы нефти 300 млн тонн. В двух сопредельных районах республики Ленском и Мирнинском готовы к промышленной разработке уникальное Чаяндинское, крупные Талаканское, Среднеботуобинское и Таас-Юряхское нефтегазоконденсатные месторождения. Утвержденные ГКЗ Российской Федерации запасы газа по категориям С1+С2 только на этих объектах составляют 1,57 трлн м3 газа и 246 млн тонн нефти.
Уже разведанные запасы дают возможность не только полностью удовлетворять потребности самой республики, но и поставлять углеводородное сырье за ее пределы. Однако, несмотря на такие результаты, я считаю, что мы еще только в начале пути, так как разведана всего пятая часть прогнозных ресурсов природного газа и одна восьмая часть нефти. Сейчас все работы в основном ведутся на юге республике. Нефтегазоносный север еще не тронут так же, как и шельф Северного Ледовитого океана. Поэтому впереди нас еще ожидает значительный прирост запасов.
В непосредственной близости от ранее открытых месторождений, помимо площадей с единичными продуктивными скважинами, имеется целый ряд крупных перспективных объектов, которые выделены в результате переинтерпретации и обобщения материалов прошлых лет. После проведения ограниченного объема геологоразведочных работ и некоторого доизучения в пределах этих объектов могут быть подготовлены достаточно крупные дополнительные ресурсы по категории С3.
Несомненный практический интерес представляют также геологические разработки последних лет, свидетельствующие о наличии на юго-западе республики крупнейших объектов, по размерам сопоставимых с известными гигантскими месторождениями Российской Федерации. Не исключено, что многие известные месторождения в их разведанных границах являются лишь наиболее приподнятыми участками указанных зон. Недоизученные части этих крупнейших нефтегазоносных объектов и будут рассматриваться в качестве потенциального резерва для будущего ускоренного наращивания запасов углеводородного сырья.
В целом геологи считают, что общие предпосылки дают возможность оценить якутские запасы в пределах 10 млрд тонн нефти и 12 млрд тонн газа в пересчете на нефтяной эквивалент. Согласитесь, это колоссальные цифры. Поэтому когда говорят, что в России нефти и газа осталось на 40 или 50 лет, я думаю, это не совсем так. Уверен, что весь XXI век пройдет под знаком «углеводородных цивилизаций».
Добычные возможности газовых месторождений республики и реальные перспективы значительного прироста запасов газа позволяют на протяжении более 50 лет поставлять потребителям до 30-35 млрд м3 газа в год. Мы также планируем, что добыча нефти в Республике Саха (Якутия) должна достичь со временем порядка 18-20 млн тонн в год.
- Кто сегодня осваивает якутские недра и занимается добычей углеводородов? Как бы Вы охарактеризовали состояние нефтяной отрасли республики?
- На богатых месторождениях Якутии, как говорится, еще конь не валялся. Сдерживающими факторами поступательного и динамичного развития нефтегазового сектора экономики республики являются отсутствие недропользователей на крупных месторождениях, перенос сроков проведения аукционов.
В настоящее время в распределенном фонде находятся лишь 10 из 29 открытых месторождений углеводородного сырья. На мой взгляд, если государство хочет, чтобы была серьезная отдача, то необходимо активизировать работу в этом направлении. Ведь на освоение месторождений требуются многие годы. В Якутии это делать особенно сложно и дорого, учитывая отсутствие инфраструктуры, а также суровые климатические условия почти половина территории находится за Полярным кругом. Поэтому каждый упущенный год у нас можно считать за два.
Сегодня добыча нефти ведется на Талаканском, Среднеботуобинском и Иреляхском месторождениях. Лицензией на право пользования недрами Талаканского НГКМ, извлекаемые запасы которого составляют более 120 млн тонн нефти и около 55 млрд м3 газа, владеет ОАО «Сургутнефтегаз». На месторождении действует комплекс по извлечению и транспортировке углеводородов, который включает в себя установки сбора и подготовки топливной смеси, нефтебазу с причалом в поселке Витим и временный трубопровод Талакан Витим пропускной способностью 250 тыс. тонн примерно такой объем углеводородов компания добывает за год.
Недропользователем центрального блока Среднеботуобинского месторождения является ООО «Таас-Юрях Нефтегазодобыча». В течение последних лет добыча на месторождении носит эпизодический характер из-за отсутствия соответствующей инфраструктуры по транспортировке нефти. Но в соответствии с проектом разработки компания должна уже в 2008 г. производить 1,5-2 млн тонн нефти в год. «Таас-Юрях Нефтегазодобыча» планирует строительство в Ленске НПЗ мощностью от 0,5 до 1 млн тонн сырья в год. По сути, этот завод решит все проблемы Якутии по обеспечению топливом.
Лицензия на право пользования недрами Иреляхского месторождения принадлежит ЗАО «Иреляхнефть». Среднегодовой объем добычи там составляет 55-60 тыс. тонн. Основными потребителями сырья более 90% от всего объема реализации являются структурные подразделения АК «АЛРОСА».
Компании-недропользователи проводят активную работу по обустройству месторождений, их геологическому изучению, бурению скважин, строительству объектов инфраструктуры. Только за последние два года объем капитальных вложений на эти цели превысил 6 млрд рублей. Перспективы освоения Талаканского и Среднеботуобинского месторождений связаны, прежде всего, с поставками нефти за пределы республики. Для этого компании «Сургутнефтегаз» и «Таас-Юрях Нефтегазодобыча» готовы вкладывать серьезные инвестиции в реализацию проекта северного маршрута магистральной системы Восточная Сибирь Тихий океан, в строительство подводящих трубопроводов.
В Якутске прошла презентация Декларации о намерениях по проекту ВСТО, цель которой проработка принципиальных технических решений и предварительное определение технико-экономических показателей строительства нефтепровода. Другими словами, это начало большой работы по сооружению системы ВСТО, что, безусловно, станет мощнейшим стимулом для ускорения освоения нефтегазовых месторождений не только республики, но и сопредельных регионов Иркутской области и Красноярского края.
Что касается добычи газа, то она ведется на Мастахском, Средневилюйском и Среднеботуобинском месторождениях. Разработку залежей ведет профессионально подготовленный кадровый состав с более чем 30-летним опытом работы в условиях Крайнего Севера. Лицензиями на добычу «голубого топлива» владеют ОАО «Якутгазпром» и ОАО «АЛРОСА-газ».
Мы ожидаем, что Правительство Российской Федерации в ближайшее время утвердит схему развития газовой промышленности. Следом за этим будут проводиться аукционы по газовым месторождениям. А пока из-за того, что нет данного документа, наше главное месторождение Чаяндинское с подтвержденными запасами более 1,2 трлн м3 уже три года ставится на проведение аукционов и каждый раз с них снимается. Последний раз его сняли в декабре 2005 г. Надеемся, что это действительно было в последний раз, и решение наконец будет принято. Данное месторождение может обеспечивать годовую добычу газа в объемах до 35 млрд м3. Вот тогда можно будет не мечтать, к примеру, об обеспечении Сингапура якутским газом, а реализовывать подобные проекты на практике.
С 2002 г. в рамках государственной программы ведется газификация республики. За последние четыре года построено более 1200 км газопроводов, газифицировано 67 населенных пунктов. Мы форсировали нашим газопроводом реку Лену. Протяженность региональной газотранспортной системы достигла более 3700 км. Еще раз хочу акцентировать внимание на том, что работа проводилась в сложных климатических условиях: 100% территории зона вечной мерзлоты, и уже сделанное можно рассматривать как серьезный шаг вперед на пути к улучшению уровня жизни населения республики.
Без всякого преувеличения можно утверждать, что нефтегазовый комплекс Якутии переживает сегодня второе рождение. К нам приходят все новые и новые инвесторы. И это понятно: принятое государством решение по строительству нефтепроводной системы Восточная Сибирь Тихий океан дает мощный толчок началу масштабного освоения нефтегазового потенциала республики.
- Но сегодня многие регионы стремятся развивать на своей территории добычу углеводородного сырья. Чем же привлекательна для инвесторов именно Якутия?
- Руководство республики в качестве своей основной задачи видит благоприятствование инвестиционной деятельности путем создания более привлекательного делового климата и повышения эффективности использования ограниченных бюджетных инвестиционных ресурсов.
Главными особенностями Якутии, определяющими как ее привлекательность для инвесторов, так и многие черты развития, являются природно-ресурсный потенциал и географическое положение. А огромная территория республики и отсутствие необходимой инфраструктуры, конечно же, служат основными сдерживающими факторами в процессе привлечения средств в разработку якутских месторождений. Поэтому вопросы инфраструктуры являются приоритетными направлениями работы правительства Якутии. Так, у нас активно строятся автомобильные и железные дороги. Предложения республики по расширению Единой национальной электрической сети на Восток сегодня обсуждаются в РАО «ЕЭС России». Все это, безусловно, играет положительную роль и повышает инвестиционную привлекательность нефтегазовых проектов.
Основным инвестором в нефтегазовом комплексе на сегодня является «Сургутнефтегаз», осваивающий Талаканское месторождение. Компания уже вложила в строительно-монтажные и проектно-изыскательские работы, геологоразведку и завоз оборудования около 600 млн долларов. И к 2008 г. объемы производства нефти на Талакане должны составлять 4 млн т в год. А к 2010 г. этот показатель будет доведен до 8 млн т.
Инвестиции направляются и в освоение Среднеботуобинского и Иреляхского месторождений. Всего в ближайшие пять лет капиталовложения в нефтегазовый комплекс республики должны достичь 8 млрд долларов.
При этом в связи с изменением маршрута магистральной системы ВСТО компаниям не надо будет тратить огромные средства на строительство подводящих трубопроводов, так как ее путь пойдет вблизи практически всех нефтегазовых месторождений республики. В результате эти активы становятся высокорентабельными, а значит очень привлекательными для инвесторов.
Кроме того, недавно глава государства четко обозначил необходимость введения нулевой ставки налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ) для вновь вводимых в эксплуатацию нефтяных месторождений, расположенных в Восточной Сибири и на континентальном шельфе России. И, вероятно, уже в этом году такое положение будет внесено в соответствующий закон. Ожидается также, что будет принято решение об освобождении от налогов дивидендов, получаемых российскими юридическими лицами от инвестиций в дочерние общества. С учетом таких изменений в налоговой политике освоение якутских недр станет еще более привлекательным для инвесторов.
- Как влияет развитие нефтегазового комплекса на уровень жизни населения республики?
- Пока отдача от нефтегазовых проектов не особенно велика. В мае 2002 г. в Якутии извлекли из недр лишь 2-миллионную тонну нефти с момента начала добычи, а совсем недавно 3-миллионную. Так же и с газом. Пока нет трубы, добываем только для себя, примерно 1,6 млрд м3 в год. При таких скромных объемах мы замыкаем первую пятерку газодобывающих регионов страны. Поэтому основным кормильцем у нас пока является алмазодобывающая отрасль. Но, думаю, по мере роста производства углеводородного сырья картина может кардинально измениться уже к 2010 г.
За 2003-2005 гг. в нефтегазовой промышленности создано порядка 1 тыс. новых рабочих мест. Налоговые платежи нефтедобывающих предприятий в бюджеты всех уровней за последние три года увеличились на 11%. А всего на данную отрасль приходится 3% налоговых поступлений от промышленности. По итогам 2005 г. она вышла на четвертое место по этому показателю.
В этом году, к примеру, налоговые отчисления «Сургутнефтегаза» только за счет разработки Талаканского месторождения составят 325 млн рублей. Число рабочих мест увеличится до 2200, а инвестиции в основной капитал возрастут в три раза по сравнению с прошлым годом и достигнут более 6,2 млрд рублей.
Надеюсь, что с каждым годом отдача от нефтегазового комплекса будет расти. К 2009 г. ОАО «Сургутнефтегаз» и ООО «Таас-Юрях Нефтегазодобыча» начнут производить товарную продукцию на 1 млрд долларов в год.
Мы заинтересованы в том, чтобы в перспективе нефтегазовый сектор стал основной бюджетообразующей отраслью республики наряду с алмазодобычей. Одобренный северный маршрут магистрального нефтепровода Восточная Сибирь Тихий океан и развитие нефтегазового комплекса Якутии это не только доходы в бюджет, но и диверсификация экономики, улучшение производственной и социально-жилищной инфраструктуры, строительство автомобильных дорог, линий электропередач, приток квалифицированных специалистов, стабильная зарплата, создание новых рабочих мест. Это также развитие смежных отраслей, производящих продукцию или предоставляющих услуги для нефтегазовой промышленности, укрепление социальной сферы, без которой не могут обходиться работники нефтегазового сектора и члены их семей.
- Какие действия предпринимают власти Якутии для развития нефтегазовой промышленности?
- Мы строим отношения с недропользователями так, чтобы они были для них выгодными. Здесь у нас нет проблем и конфликтов. Оказываем им посильную поддержку в освоении месторождений, ведем конструктивный диалог с федеральными органами власти с целью скорейшего вовлечения нефтегазовых месторождений в разработку, проведения геологоразведочных работ, наращивания минерально-сырьевой базы.
В прошедшем году правительство республики подало заявку на проведение аукционных торгов на 11 нефтяных и газовых месторождений. В итоге Министерство природных ресурсов России допустило к аукциону четыре месторождения, которые уже нашли своих недропользователей. В их числе появилась и «Сибнефть» ныне «Газпромнефть». Так постепенно работа по освоению якутских недр набирает обороты. И это лучше, чем ничего.
Главная задача правительства республики это улучшение качества жизни в регионе. В условиях, когда каждые 11 лет здесь случаются маловодье, засуха или наводнение, это сделать непросто, и мы, конечно, рассчитываем на помощь центра. Помнится, в 1985 г. в Лене было настолько мало воды, что транспортные суда не могли пройти по реке, чтобы завезти топливо на зиму. Гидроэлектростанции Западной Якутии тоже не смогли выработать нужное количество электроэнергии. Дело дошло до того, что встал вопрос об эвакуации поселков. Но страна помогла преодолеть кризисную ситуацию, даже завозили топливо с помощью военно-транспортной авиации.
Потом также дружно строили газопровод до основных алмазодобывающих центров. В очень короткое время были освоены газовые промыслы и в Мирном заработали газовые котельные. Всего за восемь месяцев была построена газовая электростанция мощность 120 МВт, что было мировым рекордом по тем временам. Так что помощь от государства пришла своевременно. Такого замерзания, как это было несколько лет назад на Камчатке, мы не допустили.
С целью предотвращения кризисных явлений в Мирном сейчас ведутся подготовительные работы по строительству нефтеперерабатывающего мини-завода мощностью 200 тыс. т в год. Он будет обеспечивать местные потребности в топливе. На эти цели инвестируется 80 млн долларов.
В этом году государство предоставит более 16 млрд рублей на нужды республики. Нам также удалось почти на 10% увеличить доходы консолидированного бюджета. И, как следствие, в три раза возросли капитальные вложения за счет регионального бюджета, в частности в инфраструктуру, в которой нуждаются в том числе и нефтяники. У нас нет задолженностей по детским пособиям и зарплатам работникам бюджетной сферы, по жилищным субсидиям и обеспечению социальной поддержки ветеранов.
Наше республиканское правительство участвует в разработке Программы создания в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке единой системы по добыче, транспортировке газа и газоснабжения с учетом возможного экспорта газа на рынки Китая и других стран Азиатско-Тихоокеанского региона.
Мы также создаем долгосрочную программу развития нефтегазового комплекса на период до 2020 года. В этом документе будут определены приоритеты данной отрасли с целью начала масштабного изучения и освоения углеводородного потенциала республики. В частности, мы планируем привлечь недропользователей на 81 нефтегазоносный участок. В соответствии с программой, к 2020 г. в Якутии будет добываться 13-14 млн нефти, 18 млрд м3 газа и 185 тыс. т конденсата в год.
- Каким Вы видите будущее Республики Саха (Якутия) и ее нефтегазового комплекса?
- Вне всякого сомнения, это будущее зависит, прежде всего, от реализации государственных планов по строительству нефтепроводной системы ВСТО. Увеличатся объемы работ по геологическому изучению, поиску и разведке перспективных нефтегазоносных участков, что приведет к росту доказанных запасов УВС и дальнейшему развитию нефтяной и газовой промышленности республики.
На ближайшую перспективу республика связывает надежды с освоением Талаканского и Среднеботуобинского месторождений. Будет также вовлечено в разработку Среднетюнгское газоконденсатное месторождение для удовлетворения собственных потребностей региона. Правительство Якутии также рассчитывает, что у нас будет налажено собственное производство синтетических моторных топлив (СМТ) с целью покрытия внутренних потребностей в ГСМ и уменьшения зависимости от «северного завоза».
Как я уже отмечал, потенциал Якутии по углеводородному сырью достаточно высок и до конца не раскрыт. Будущие недропользователи, несомненно, освоят этот потенциал, и республика получит твердую основу для дальнейшего развития, улучшения жизни населения.
Но для достижения поставленной цели необходимо решение следующих основных стратегических задач:
- эффективное и комплексное вовлечение в хозяйственный оборот разведанных запасов нефти и газа на месторождениях, подготовленных к промышленному освоению;
- создание и развитие единой системы газоснабжения Восточной Сибири и Дальнего Востока в рамках расширения на восток ЕСГ России;
- обеспечение экономических интересов страны на энергетических рынках Азиатско-Тихоокеанского региона;
- формирование в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке крупных комплексов по глубокой переработке нефти и газа, извлечению, утилизации и реализации гелия и других полезных компонентов и развитие на этой основе современного газохимического производства;
- комплексное освоение нефтегазоконденсатных месторождений с учетом специфики и очередности добычи различных видов углеводородного сырья.
А пока эти задачи не решены, наша республиканская нефтегазовая промышленность по-прежнему больше похожа на маленького «гадкого» утенка, нежели на большого красивого лебедя. Но превращение, я уверен, состоится, и все, что мы задумали, осуществится.
Если говорить об уровне жизни населения, то настоящее республики куда лучше, чем ее прошлое. Будущее еще прекраснее. Вот увидите, нас ждет ханты-мансийский сценарий развития. Так что нашим детям и внукам можно только по-хорошему позавидовать.

Афанасий МАКСИМОВ, 13tc "Афанасий МАКСИМОВ, "15
президент ОАО ННГК «Саханефтегаз», народный депутат Госсобрания (Ил Тумэн) Республики Саха (Якутия)13tc "президент ОАО ННГК «Саханефтегаз», народный депутат Госсобрания (Ил Тумэн) Республики Саха (Якутия)"15
13tc ""15
Месторождения Якутии заждались освоения13tc "Месторождения Якутии заждались освоения"15

В октябре этого, 2006 года исполняется 50 лет с момента открытия перво го в Якутии Усть-Вилюйского газоконденсатного месторождения, которое фактически положило начало развитию нефтегазовой отрасли республики.
Событие далёкого 1956 – первый газовый фонтан земли Олонхо - это отправная точка реального использования громадных углеводородных запасов Якутии.
В эти дни мы с искренней благодарностью и гордостью вспоминаем ученых, геофизиков, геологов, буровиков республики, совершивших в тот момент прорыв в наше будущее.
Уже через двенадцать лет после этого открытия газ пришел в Якутск. И в удивительно короткие сроки не только была газифицирована столица, но и построена Якутская ГРЭС, по сей день снабжающая электроэнергией все центральные районы республики.
Это был своего рода рекорд – впервые на Дальнем Востоке в условиях вечной мерзлоты, через сотни километров тайги и топи болот газ подали в город для промышленных целей и бытовых нужд населения. Затем были открыты Средне-Вилюйское, Мостахское, Чаяндинское, Верхневилюйчанское месторождения и многие другие, которые в недалеком будущем позволят довести добычу якутского газа до 30 млрд куб. м в год.
Для сравнения: в Иркутской области, Хабаровском крае, Магадане, на Сахалине, Чукотке, где множество давно открытых месторождений, ситуация с газификацией складывается не так хорошо, как в Якутии.
Еще одно яркое событие в жизни региона – 20-летие начала промышленного освоения Средне-Вилюйского месторождения. Оно дает около 1,5 млрд м3 природного газа в год, который по двум ниткам газопровода направляется в Якутск.

Наша компания – многопрофильный холдинг13tc "Наша компания – многопрофильный холдинг"15

В 1992 г. геологические и нефтегазовые компании Якутии объединили в единый холдинг – ОАО ННГК «Саханефтегаз», в состав которого в качестве дочерних компаний вошли ОАО «Якутгазпром», ОАО Ленанефтегаз», ОАО «Ленагаз», ОАО «Якутскгеофизика», ООО «Саханефтегазтрансснаб», ОАО «Сахагазпроект» и ОАО «Витимский НПЗ».
Спустя десять лет НК «ЮКОС», через свои оффшорные компании, купила контрольный пакет акций «Саханефтегаза» – 50,3%. Государству, в лице Министерства имущественных отношений Республики Саха, принадлежит 40% акций компании.
У «ЮКОСа» сразу же не сложились отношения с государственными ведомствами республики. «ЮКОС» пытался захватить весь нефтегазовый комплекс Якутии, но руководство республики очень жестко этому противостояло.
До прихода «ЮКОСа» «Саханефтегаз» была динамично развивающейся компанией и имел 15 лицензий на геологическое изучение и добычу углеводородного сырья. После правления «ЮКОСа» в компании осталось всего три лицензии.
В марте с.г. контрольный пакет акций ОАО ННГК «Саханефтегаз» выкупила компания «АЛРОСА».
Сегодня в Республике Саха создана компания ОАО «Сахатранснефтегаз», которая является акционером ОАО ННГК«Саханефтегаз» и через республиканское Министерство имущественных отношений владеет 40% акций компании. Ей переданы активы, на 100% принадлежащие государству, включая газовые магистральные, внутригородские и поселковые сети, а также газоперерабатывающие заводы. Эта компания успешно работает на нефтегазовом рынке. В прошлом году она выиграла на аукционе две лицензии на разработку Отраднинского и на опытно-промышленную эксплуатацию Средне-Тюнгского газоконденсатного месторождений. Сегодня «Саханефтегаз» активно работает с компанией «Сахатранснефтегаз».
До 2003 г. лицензия на Талаканское месторождение принадлежала ОАО ННГК «Саханефтегаз». Еще десять лет назад, за счет средств республики, здесь был построен временный нефтепровод, и наша компания добывала нефть на этом месторождении. У нас даже есть опыт транспортировки этой нефти Северным морским путем в Европу, которая особенно нуждается в углеводородном сырье. Но в конце 2003 г. лицензию на Талакан через суд передали «Сургутнефтегазу», и сегодня доказанные запасы, 114 млн т высококачественной нефти принадлежат не нам. При этом все эксплуатационные скважины Талакана по-прежнему собственность нашей компании.
«Саханефтегаз» оказывает «Сургутнефтегазу» различные операторские услуги, включающие добычу нефти, бурение скважин и т.д.
Хочу отметить, что Талаканское месторождение весьма перспективно. «Сургутнефтегаз» получил прилегающие участки – Пеледуйский и ряд других, что позволит заметно увеличить добычу. В прошлом году «Сургутнефтегаз» выиграл на аукционе лицензию на разработку Алинского участка, который находится в Западно-Талаканском блоке, где ранее нашими геологами было открыто месторождение с высоким дебетом нефти.

Якутский газ – на службе экономики13tc "Якутский газ – на службе экономики"15

Якутский газ вот уже 50 лет служит экономике и населению республики. Почти 600 тыс. человек пользуются газом, который добывает наша компания. На нем работают электростанции региона, обеспечивающие жителей городов и населенных пунктов электроэнергией.
Сегодня основным добывающим предприятием в ОАО ННГК «Саханефтегаз» является его «дочка» - «Якутгазпром». В результате допэмиссии акций «Якутгазпрома» удалось привлечь нового инвестора – одну из российских компаний.
В Якутии с 2002 г. реализуется программа газификации населенных пунктов, на которую ежегодно из бюджета республики выделяется порядка 1,5-2 млрд руб. На эти средства строятся новые газопроводы. В 2004 г. сооружен подводный переход через Лену, одну из крупнейших рек в мире. Этим объектом мы особенно гордимся, поскольку сооружен он в чрезвычайно сложных геологических условиях, обилии твердых горных пород и т.д. Вообще переходов, подобных этому, очень мало в мировой практике. Поэтому он стал своего рода визитной карточкой «Сахатранснефтегаза».
Принятая руководством республики программа газификации в основном предполагает обеспечение газом сельских районов Якутии. Это связано с тем, что газ со Средне-Вилюйского месторождения, которое вот уже 20 лет снабжает Якутск, до сих пор не поступал даже в близлежащие к городу поселки. Это объясняется значительными затратами, которые ложатся на республиканский бюджет. Однако в этом году проект газификации Якутии включен в федеральную инвестиционную программу, что позволит в значительной мере решить эту проблему. Только за последние четыре года построено более 1200 км газопроводов, газифицировано 67 населенных пунктов, а предстоит сделать еще больше.
Сегодня для газификации Якутска используются две линии газопровода от Средне-Вилюйского месторождения. Завершается строительство третьей нитки для обеспечения бесперебойного и безаварийного снабжения Якутска. Мы очень рады, что это строительство будет софинансироваться из федерального бюджета в размере 600 млн рублей. Пусть деньги и небольшие, но даже они сегодня очень нужны региону. Благодаря этому строительство третьей нитки газопровода идет достаточно быстрыми темпами, хотя его протяженность от Средне-Вилюйского месторождения до Якутска – 460 км.

Не скудеют богатства республики13tc "Не скудеют богатства республики"15

Во время своего визита в нашу республику в начале января этого года, президент России В.В. Путин подчеркнул важность развития нефтегазового комплекса Якутии: «Для чего это надо – думаю, понятно: развитие нефтегазового комплекса Якутии могло бы стать одной из опорных точек роста Восточносибирского региона в целом. И не только надежно обеспечить внутренние потребности республики, но и наладить также поставки энергоресурсов на рынки Дальневосточного федерального округа и далее – на рынки наших партнеров по Азиатско-Тихоокеанскому региону».
Республика Саха (Якутия) является одним из наиболее перспективных на нефть и газ регионов России.
При общей площади территории республики 3,1 млн км2, площадь наиболее перспективных на нефть и газ земель Западной Якутии превышает 1,5 млн км2. Она характеризуется слабой и неравномерной геологической изученностью. На её территории пробурено более тысячи глубоких скважин общим метражом 2,4 млн пог. м. Средняя плотность бурения по республике составляет всего 1,58 м/км2 перспективной территории, а изученность сейсморазведкой 0,14 пог. км2. Основные объемы работ сосредоточены в Ботуобинском и Вилюйском геологических районах, которые характеризуются максимальной изученностью.
Начальные прогнозные ресурсы углеводородов перспективных территорий Западной Якутии составляют 15,320 млрд т УУВ, в том числе свободного газа – 12 079 млрд м3, нефти – 2 557 млн т (извлекаемые), конденсата - 459 млн т (извлекаемые).
Степень разведанности начальных ресурсов газа – 20,8%, нефти – 12,9%.
Всего на территории Якутии открыто 30 месторождений углеводородного сырья. Преобладающая часть разведанных запасов (98%) выявлена и подготовлена к разработке в Непско-Ботуобинской (17 месторождений) и Вилюйской (9 месторождений) нефтегазоносных областях Западной Якутии.
В новом перспективном районе – Предпатомской НГО на юге республики - пока открыто только три месторождения с учтёнными запасами газа 32,1 млрд м3.
Разведанные запасы газа промышленных категорий С1 и С2 на 01.01.06 г. составляют 2,479 трлн м3.
На сегодня все учтенные в Госбалансе запасы нефти связаны с нефтегазовыми месторождениями Непско-Ботуобинской НГО на юго-западе республики. По 12 месторождениям извлекаемые запасы нефти категорий С1 и С2 в сумме составляют 329,8 млн т.
По состоянию на 01.01.06 г. распределённый фонд недр по нефти и газу республики включает девять месторождений. Степень освоения их различна. В промышленной эксплуатации, с целью газоснабжения Якутского промышленного района, находятся Средне-Вилюйское и Мастахское газоконденсатные месторождения (недропользователь ОАО «Якутгазпром»). В опытно-промышленной эксплуатации на нефть – Талаканское, Иреляхское и Среднеботуобинское месторождения. На последнем ведётся также разработка газового блока с целью газоснабжения г. Мирного. Остальные месторождения (Тымпучиканское, Алинское, Отраднинское и Хотого-Мурбайское) переданы недропользователям по результатам аукционов в 2005 году с целью их доразведки и последующей разработки.
31 декабря 2004 года Председателем Правительства РФ М.Е. Фрадковым подписано распоряжение о строительстве трубопроводной системы «Восточная Сибирь – Тихий океан». Строительство нефтепровода уже начато в 2006 году, и предусматривается его прохождение через территорию Юго-Западной Якутии: Талаканское НГКМ – Ленск – Олекминск – Томмот – Нерюнгри - и далее на Сковородино и Находку, с ответвлением в КНР.
Для нефтедобычи в Якутии планируется, в первую очередь, задействовать запасы и ресурсы по Непско-Ботуобинской и Предпатомской НГО. На 01.01.06 г. подготовленные к разработке четыре месторождения содержат 256 млн т нефти (остальные месторождения могут быть вовлечены в разработку после их доразведки). В зоне нефтепровода возможно подготовить в ближайшие 15-20 лет еще 500-550 млн т запасов нефти промышленных категорий, что должно обеспечить годовую добычу нефти 18-20 млн т. Для этого на поисково-разведочные работы потребуется привлечение средств в размере US $1,5-2,2 млрд.
Исходя только из имеющихся запасов месторождений Ботуобинского и Вилюйского нефтегазоносных районов, можно планировать добывные возможности к 2030 году до 40-45 млрд м3 газа в год. Для поддержания долгосрочной и стабильной крупномасштабной добычи в Юго-Западной Якутии до 2030 года и далее есть все предпосылки быстрого наращивания сырьевой базы. По прогнозам якутских геологов, за 15-20 лет здесь можно обеспечить прирост до 2 трлн м3 газа.
В 2005 г. МПР РФ разработана Программа геологоразведочных работ по наращиванию запасов углеводородного сырья Восточной Сибири и Дальнего Востока. Она предусматривает выполнение работ как за счёт госбюджетных средств, так и средств недропользователей. До 2010 года на территории РС(Я) планируется проведение аукционов по 55 перспективным на нефть и газ участкам в 200-киллометровой зоне магистрального трубопровода (включая 10 открытых месторождений).
В минувшем году на территории Республики Саха (Якутия) уже проведено пять аукционов на право недропользования (в основном по месторождениям с небольшими запасами). В перечень объектов на 2006 год включено еще семь объектов (в основном на перспективные участки). Кроме того, в текущем году были объявлены конкурсы на проведение геологоразведочных работ за счет средств недропользователя - на трех участках.
Необходимо отметить - ключевыми лицензионными участками являются Чаяндинское, Тас-Юряхское и Верхневилючанское месторождения. Сроки объявления аукционов по этим месторождениям задерживаются до принятия решения Правительством России по «Программе создания в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке единой системы добычи, транспортировки газа и газоснабжения...».
Сегодня мы рассматриваем возможность увеличения добычи газа, так как увеличится его потребление в связи со строительством участка железной дороги до Якутска. Построить его планируется в 2008-2009 гг., что значительно расширит инфраструктурные возможности региона и позволит в перспективе увеличить добычу природного газа, производство синтетических топлив и других продуктов нефтехимии.
Крупнейшие месторождения газа, открытые и разведанные геологами ОАО ННГК «Саханефтегаз» и бывшего ПГО «Ленанефтегазгеология», такие как: уникальное Чаяндинское – 1 трлн 241 млрд м3, Верхневилючанское – 209 млрд м3, Среднетюнгское – 165 млрд м3 и др., к сожалению, пока находятся в нераспределенном фонде.
В изучение нефтегазоносности Якутии за последние 50 лет государством вложены огромные средства. При своевременном вводе разведанных месторождений в эксплуатацию эти вложения можно было бы в ближайшее время компенсировать. Уже пятый год республика настаивает на том, чтобы их выставили на аукцион и включили в кадастровый оборот. Но, как говорится, «воз и поныне там». В план 2005 г. Федерального агентства по недропользованию Министерства природных ресурсов РФ Республика Саха включила 11 месторождений, находящихся на ее территории. Из них только четыре были выставлены на аукцион. В этом году в план Агентства МПР от Якутии было заявлено 17 месторождений, но все они по непонятным причинам были сняты с аукциона. И лишь недавно на аукцион выставили три якутских участка.
Для нас, газовиков и нефтяников республики, это непонятно. Мы считаем, что позиция ОАО «Газпром» в отношении сроков крупномасштабного освоения якутских месторождений газа, поддерживается МПР РФ и значительно тормозит экономическое развитие нашего региона и всего нефтегазового комплекса страны. Разворот событий, связанных с проектом прохождения трассы нефтепровода Восточная Сибирь – Тихий океан (ВСТО), показал, что только прямое вмешательство Президента РФ может защитить интересы государства.
Непонятна нам также позиция некоторых федеральных ведомств, проявляющаяся в задержке сроков объявления аукционов по открытым нефтегазовым месторождениям Якутии, хотя интерес к ним у недропользователей колоссальный. Заполнение ВСТО мощностью 80 млн т – задача государственного значения. Такое количество нефти трудно получить без увеличения ресурсной базы, а ее не расширить без выставления на аукцион месторождений и перспективных участков, расположенных вблизи нефтепровода.
Более того, если будет принято решение о строительстве в одном коридоре с ВСТО газопровода, о чём шла речь во время визита президента В. Путина в Якутию в январе этого года, то в республике есть все основания для обеспечения добычи и поставки потребителям в ближайшие 15-20 лет около 30 млрд м3 природного газа в год. Поэтому в кратчайшие сроки необходимо вводить на территории Якутии в разработку нефтяные залежи уже разведанных (Чаяндинского и Тас-Юряхского НГКМ), а также ускорить доразведку нефтяных оторочек Верхневилючанского, Станахского, Иктехского и других месторождений. Все мы видим, что подобные вопросы успешно решаются по смежным территориям Красноярского края и Иркутской области.

Мы готовы снабжать Азию13tc "Мы готовы снабжать Азию"15

На территории Якутии сегодня работают «Сургутнефтегаз» и «Газпром нефть», которая в прошлом году выиграла тендер на добычу с двух месторождений смешанного типа. Чистых газовых и нефтяных месторождений в Якутии нет – они или газоконденсатные, или с нефтяной оторочкой. Например, Чаяндинское месторождение имеет нефтяную оторочку – 50 млн т.
Сегодня все недропользователи ждут принятия решения о строительстве газопровода в одном коридоре с ВСТО. Сооружение одновременно нефтепровода и газопровода снизит на 10% затраты на строительство газопровода.
Также большие надежды мы возлагаем на строительство экспортного газопровода в Китай. В Якутии уже есть ТЭО этого проекта, разработанного совместно с CNPC еще в 2000 году. Причем в этом ТЭО маршрут газопровода практически совпадает с маршрутом ВСТО. Поэтому мы считаем целесообразным прокладку такого газопровода от Чаяндинского месторождения в Китай параллельно ВСТО в одном коридоре. При этом мы не основываемся только на одном Чаяндинском месторождении для его заполнения. Вокруг него уже открыты крупные месторождения Верхне-Вилюйчанское, Тас-Юряхское и др.
В Якутии может быть разведан еще ряд месторождений, равных или суммарно превосходящих по запасам Чаяндинское.
Среди стран, которые также хотели бы работать в нефтегазовом секторе Якутии, можно назвать Японию. Она и сегодня хочет участвовать в нефтегазовых проектах республики. Более того, в свое время Япония пыталась купить контрольный пакет акций «Саханефтегаза» у «ЮКОСа».
Сегодня средства на геологоразведку якутских месторождений поступают из федерального и регионального бюджетов, а также от недропользователей. В последние годы, хотя и незначительно, увеличилось финансирование из всех источников. В прошлом году на разведку всех месторождений, включая и твердые ископаемые (алмазы, золото и т.д.), было выделено порядка 4 млрд рублей. Тем не менее, этих средств очень мало. Хотя недропользователи, воодушевленные строительством ВСТО, готовы выделять на эти цели гораздо больше.
В настоящее время особенно быстрыми темпами развивается Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР), поэтому растет и потребность в углеводородном сырье.
Во время визита В. Путина в Якутию в перечень поручений руководству Республики Саха были включены, помимо строительства газопровода, вопросы, касающиеся электроэнергетики.
В республике действуют три локальные энергосистемы – каскад Вилюйских ГЭС, Якутская ГРЭС и Нерюнгринская ГРЭС. Поставлена задача объединения этих станций в единую энергосистему, а также строительства на юге Якутии четырех гидроэлектростанций. Это крайне необходимо сегодня, так как дефицит электроэнергии испытывают соседняя Иркутская область, Красноярский край да и развивающаяся нефтегазовая промышленность самой Якутии скоро будет испытывать такой же дефицит. Нуждаются в электроэнергии и страны АТР, прежде всего Китай. Поэтому перед республикой стоит задача построить эти ГЭС и протянуть ЛЭП, чтобы снабжать электричеством энергодефицитные регионы России, а также Китай.
Сегодня республиканское правительство участвует в разработке программы создания в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке единой системы добычи, транспортировки газа и газоснабжения с учетом его возможного экспорта в Китай и другие страны АТР.
Разрабатывается долгосрочная программа развития нефтегазового комплекса республики на период до 2020 г., где будут определены приоритеты отрасли. В частности, планируется начать разработку 81 нефтегазоносного участка. Президент Республики Саха Вячеслав Штыров в одном из недавних интервью подчеркнул, что для успешного выполнения программы развития нефтегазового комплекса республики необходимо решение следующих основных стратегических задач:
- эффективное и комплексное вовлечение в хозяйственный оборот разведанных запасов нефти и газа на месторождениях, подготовленных к промышленному освоению;
- создание и развитие единой системы газоснабжения Восточной Сибири и Дальнего Востока в рамках расширения на восток ЕСГ России;
- обеспечение экономических интересов страны на энергетических рынках Азиатско-Тихоокеанского региона;
- формирование в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке крупных комплексов по глубокой переработке нефти и газа, извлечению, утилизации и реализации гелия и других полезных компонентов и развитие на этой основе современного газохимического производства;
- комплексное освоение нефтегазоконденсатных месторождений с учетом специфики и очередности добычи различных видов углеводородного сырья».
Планы, конечно, обширные, но потенциал республики, в том числе кадровый, позволяет с уверенностью смотреть в будущее.

13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
«Якутгазпром» 13tc "«Якутгазпром» "15
добыл 40 миллиардов 13tc "добыл 40 миллиардов "15
кубометров газа13tc "кубометров газа"15

В советские времена об этом достижении на писали бы так: «Новый трудовой подвиг «Якутгазпрома!» или «Есть 40 миллиардов кубометров газа в копилку республики!». Шум бы стоял неимоверный. Сейчас все иначе. На этой неделе «Якутгазпром» достиг значительного рубежа – добыто 40 миллиардов кубометров газа с начала освоения месторождений в Вилюйском районе Якутии.
Однако особого ажиотажа это достижение ни у кого не вызывает. Да и в самом «Якутгазпроме» к нему относятся буднично. Там больше готовятся к другой дате, которая будет отмечаться осенью, – к 20-летию начала промышленного освоения Средневилюйского месторождения. Тем не менее, это событие знаковое. Несмотря на многочисленные финансовые сложности, изношенное и устаревшее оборудование, развернувшиеся вокруг предприятия шумные скандалы, «Якутгазпром» достойно перешагнул 40-миллиардный рубеж.
Именно с этого достижения начался наш разговор с генеральным директором предприятия Александром Матвеевым.

Визитная карточка 13tc "Визитная карточка "15
Александр Иннокентьевич Матвеев более 30 лет работает на предприятиях нефтегазового комплекса Якутии. Будучи заместителем министра промышленности Республики Саха (Якутия), он курировал нефтяную и газовую промышленность. При его участии созданы нефтедобывающие предприятия ОАО «Ленанефтегаз» и ОАО «Иреляхнефть», велись работы по созданию производственной инфраструктуры на Талаканском месторождении нефти и газа. В сжатые сроки были построены нефтепровод ТалаканВитим, емкостной парк и нефтепричал, который позволил в 8,5 раза нарастить объемы поставок нефти.
За период работы в ОАО ННГК «Саханефтегаз» Александр Матвеев принимал непосредственное участие в организации добычи нефти и газа, производстве нефтепродуктов, эксплуатации Средневилюйского, Мастахского, Среднеботуобинского, Талаканского месторождений, магистральных газопроводов СредневилюйскоеЯкутск, СреднеботуобинскоеМирный, стационарного нефтепровода ТалаканВитим, газовых сетей в городах и поселках Якутии.
Александр Матвеев является членом Совета по науке и технической политике при Президенте Республики Саха (Якутия), членом Правительственной комиссии РС(Я) по государственным премиям по науке и технике, кандидат геолого-минералогических наук. 10 марта нынешнего года указом Президента РС(Я) Вячеслава Штырова Александру Матвееву присвоено почетное звание «Заслуженный работник народного хозяйства Республики Саха (Якутия)».
– Александр Иннокентьевич, 40 миллиардов кубометров газа – впечатляющая цифра, которую просто невозможно представить. Давайте вспомним, как коллектив «Якутгазпрома» шел к этому рубежу?
– Для этого необходимо вернуться на несколько десятилетий назад, когда начали осваивать Усть-Вилюйское месторождение газа. В нынешнем году как раз исполнится 50 лет первому фонтану, который там забил. Тогда на месторождении работало Якутское управление «Тюменьгазпром». Оно первым начало освоение газовых кладовых на территории Якутии. Уже сменилось не одно поколение газовиков, работающих на добыче газа на вилюйских месторождениях. В нашем коротком разговоре невозможно перечислить всех поименно. Поэтому отмечу, что это заслуга всего коллектива «Якутгазпрома», который на протяжении многих лет обеспечивает стабильную работу энергетических и тепловых объектов Центральной Якутии.
– А сколько лет «Якутгазпрому»?
– В 2002 году нашему предприятию исполнилось сорок лет.
– Получается, что за каждое десятилетие вы добывали по десять миллиардов кубометров газа
– Если брать в расчет первые годы работы нашего предприятия, то тогда добывалось гораздо меньше, чем сейчас. Но со временем шел постепенный рост объемов добычи, который сохраняется и поныне. На протяжении последних лет мы добиваемся ежегодного прироста добычи газа.
– Что для коллектива «Якутгазпрома» значит цифра 40 миллиардов?
– По существующей российской классификации, 40 миллиардов – среднее газовое месторождение. То есть можно сказать, что за этот период наш коллектив полностью выработал одно месторождение. Но для нас не менее значима и другая цифра. В нынешнем году исполняется 20 лет с начала освоения Средневилюйского месторождения. Данная дата является также рубежной, имеет как положительные, так и отрицательные стороны. С одной стороны, за это время достигнуто и сделано немало, но в тоже время объекты промыслового обустройства за два десятилетия выработали свой срок технически, технологически и морально. Поэтому в декабре прошлого года «Якутгазпром» подписал договор с проектным институтом ВНИПИгаздобыча, с которым мы сотрудничаем на протяжении последних лет, о разработке проекта реконструкции объектов промысла и подготовке извлечения газа и газового конденсата. Мы полностью реконструируем две установки подготовки газа. Впервые внедрим приборы по учету газа. Это связано с тем, что бизнес разделился. Если раньше мы добывали и транспортировали газ, то теперь занимаемся только добычей. Поэтому сейчас будем учитывать газ непосредственно на месторождениях. Кроме того, мы заказали и поставим там современную лабораторию, которая будет определять качество газа и газового конденсата, чтобы мы могли нашим партнерам ОАО «Сахатранснефтегаз», ЗАО НК «ЯКОЛ» продавать сертифицированную продукцию, соответствующую техническим условиям.
– «Якутгазпром» является недропользователем двух месторождений – Средневилюйского и Мастахского. Именно оттуда обеспечиваются электроэнергией и теплом практически все центральные улусы республики и Якутск. Сколько там еще осталось запасов газа?
– Если в год мы в среднем добываем 1 миллиард 300 миллионов кубометров, то запасов хватит еще на сто лет. Конечно, с реализацией программы газификации заречных улусов потребление газа увеличится. По моим оценкам, до полмиллиарда кубов в перспективе. Но и тогда запасов этих двух месторождений хватит примерно на те же сроки. Кроме того, по соседству расположены другие месторождения, которые пока не эксплуатируются.
– Кстати, о республиканской программе газификации населенных пунктов. Она потребовала от вас увеличения добычи газа и газоконденсата. Справляетесь ли вы с возросшими объемами?
– Раз идет рост потребления природного газа, значит, мы должны увеличивать свои мощности. Для этого мы расширяем эксплуатационный фонд, вводим новые скважины. Существующая потребность в газе нашими возможностями обеспечена. Сейчас нам необходимо провести мероприятия по увеличению существующих мощностей для того, чтобы иметь запас надежности. Именно это направление предусмотрено в наших планах на ближайшие пять лет.
Летом прошлого года президент Якутии Вячеслав Штыров побывал с рабочей поездкой в Кысыл-Сыре. Там под его руководством состоялось совещание, на котором были приняты решения по дальнейшему развитию промыслов. Для их исполнения мы в конце августа прошлого года внесли в правительство проект инвестиционной программы на пять предстоящих лет: с 2006 по 2010 годы. Она предусматривает как раз реконструкцию объектов промысла, их обустройство и техническое перевооружение. В течение пяти лет мы должны полностью перейти на новое оборудование.
– Программа утверждена?
– Это должно состояться в марте-апреле. Она получила одобрение на коллегии Минпрома. Программа получила положительные отзывы с точки зрения производственной и экономической части. Также она одобрена на Совете директоров «Якутгазпрома». Если правительство внесет туда свои коррективы, то еще раз вернемся к ее рассмотрению и доутвердим.
Мы стараемся не терять времени зря и уже начали по ней реально работать. Например, в начале февраля приступили к ремонту газового коллектора на левом берегу Вилюя. Он уже давно находился в аварийном состоянии и был отключен.
– Благодаря «газовой войне» России с Украиной мы узнали стоимость российского газа, кубометр которого, оказывается, стоит 230 долларов. Вы же продаете его в десять раз дешевле – 23 доллара за кубометр. Почему так дешево?
- Я бы не сравнивал цены на европейских рынках с внутрироссийскими, потому что при их формировании действуют различные критерии. Другое дело, что при формировании внутрироссийских цен необходимо учитывать региональные особенности, которые обусловлены территориальными, природно-климатическими, инфраструктурными и другими факторами. Проще говоря, цены на природный газ в Якутии правильнее сравнивать не с ценами в Центральной России, а с Ямалом и Камчаткой.
Это очень больная проблема для «Якутгазпрома». В ней, как и везде, имеются две стороны. Та ценовая политика, которая сейчас существует, имеет свое основание. Мы это можем понять, но согласиться трудно. Газ является основой выработки жизнеобеспечивающих ресурсов, таких как электро- и тепловая энергия. Если произойдет неудержимый рост его стоимости, то он приведет к повышению цен практически на все. Это можно понять. В то же время сдерживание цен на газ отрицательно влияет на воспроизводство отрасли. При существующей цене наша прибыль составляет не более 5-7 процентов. Она позволяет только жить и существовать. О полноценном развитии предприятия говорить не приходится. Из-за этого мы не можем своевременно восстанавливать основные фонды. Сказывается это и на заработной плате, которая у нас процентов на 30–40 меньше, чем, скажем, у газовиков Западной Сибири. Хотя мы работаем в более экстремальных условиях. Снижается и наша налоговая база, что отрицательно сказывается на бюджетах разных уровней. Поэтому мы пытаемся вести конструктивный разговор с Федеральной службой по тарифам и региональной энергетической комиссией. Данную проблему мы обсуждаем давно и надеемся, что правительство примет нашу инвестиционную программу. Тогда в 2007 году сможем реализовать свои планы, благодаря, в том числе, и той цене за газ, которая будет сформирована с учетом наших намерений.
– Финансовое положение предприятия, мягко говоря, сложное – 3 миллиарда рублей долгов. Откуда они взялись и как вы намерены выходить из этой ситуации?
– Нынешнее финансовое положение ОАО «Якутгазпром» действительно крайне тяжелое. Половина задолженности возникла в период управления предприятием менеджерами «ЮКОСа». Другие полтора миллиарда долгов существуют еще с доюкосовских времен. Кредиторская задолженность держится на этом уровне пять-семь лет, переходя из года в год. В то же время дебиторская задолженность перед «Якутгазпромом» составляет те же полтора миллиарда рублей. Сейчас мы разработали ряд мероприятий по работе с должниками, а также будем избавляться от непрофильных активов. Так что работа по финансовому оздоровлению предприятия будет вестись серьезная.
– Насколько я знаю, в ОАО ННГК «Саханефтегаз» разработана программа реструктуризации и оздоровления. В чем ее суть?
– Составной частью этой программы является выделение отдельных производственных блоков в самостоятельные специализированные единицы с четкой структурой и прозрачной деятельностью. Ведение работы «с чистого листа» позволит обеспечить технологическую и экономическую безопасность. Но выделение производственных процессов в отдельную единицу не означает потери контроля. Имущество не переходит в собственность к третьим лицам, и ОАО «Якутгазпром», как материнская компания, осуществляет полный контроль за деятельностью производственных дочерних обществ. Такие шаги получили полное одобрение руководства Республики Саха (Якутия) и органов управления ОАО «Якутгазпром».
В заключение хотелось бы поздравить всех работников «Якутгазпрома» с достижением 40-миллиардного рубежа. Мы к нему стремились давно и, несмотря на многочисленные трудности, сумели преодолеть эту планку. Впереди у нас новые задачи и планы, которые мы должны с честью выполнить.

Алексей ЯРОВИКОВ,
газета «Якутия»

13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15
13tc ""15




А.А. Граусман, заведующий Институтом геологии ЯФАН РФ, 13tc "А.А. Граусман, заведующий Институтом геологии ЯФАН РФ, "15
М.И. Аржаков, журналист, 13tc "М.И. Аржаков, журналист, "15
Э. Р. Туги, начальник СЯНРЭ (1966-1971 гг.).13tc "Э. Р. Туги, начальник СЯНРЭ (1966-1971 гг.)."15

НЕФТЬ И ГАЗ ЯКУТИИ13tc "НЕФТЬ И ГАЗ ЯКУТИИ"15
Поиск (1667-1956 гг.)13tc "Поиск (1667-1956 гг.)"15
Ознакомление с Якутским краем началось в XVII веке и шло из двух цен тров: Мангазеи, основанной в 1601 году на реке Таз, а потом перенесенной на Енисей, к устью Турухана и Енисейки, основанной в 1619 году. В течение первой половины XVII века был обрекогносцирован весь бассейн Лены, затем рек Оленек, Яна, Индигирка, Алазея, Колыма, Алдан и др. Из первопроходцев тех лет следует назвать Пантелея по кличке Пенда, «открывшего» Лену (1623 г.), Петра Бекетова, основавшего Якутск и Жиганск в 1632 году, Елисея Бузу, добравшегося до Оленька (1636 г.), Ивана Реброва, поставившего зимовье на Яне (1633 г.), Постника Иванова-Губаря, «открывшего» Индигирку (1638 г.), Ивана Москвитина, который в 1639 году, двигаясь по Алдану, Мае, Юдоме и Улье, достиг северо-западной части Тихого океана - Охотского моря, Ивана Ерастова, побывавшего на Алазее (1642 г.), Михаила Стадухина, добравшегося до Колымы (1644 г.), Василия Пояркова, исследовавшего Алдан, Учур, Гонам, Зею и Амур (1643-1644 гг.).
Среди землепроходцев и мореходов XVII века особенной известностью пользуется имя Семена Ивановича Дежнева, связавшего с 1638 года свою судьбу с Якутией, и его сподвижника Федора Попова. В 1648 году С.И. Дежнев первым обогнул восточное окончание Азии и открыл пролив, отделяющий ее от Америки, тем самым доказав возможность открытия Северного Морского пути. Из 90 участников экспедиции вернулось 12. Такова была цена этого подвига.
Начинал свою деятельность в Якутии известнейший первопроходец Ерофей Павлович Хабаров. В Якутске родился и первый исследователь Камчатского полуострова Владимир Владимирович Атласов, которого А.С. Пушкин называл «Камчатским Ермаком».
В XVII и XVIII столетиях все геологические наблюдения обычно производились попутно с общегеографическими исследованиями, поэтому выпуск первой печатной географической карты и взят нами за начальную точку отсчета геологических изысканий. Обычно воеводы, посылая казаков для прииска новых земель, наказывали им делать описания и чертежи пройденных путей.
В 1638 году был образован Якутский уезд, который стал подчиняться непосредственно Москве - Сибирскому приказу. Первым воеводам П.П. Головину и М.Б. Глебову было наказано «высмотреть того накрепко, можно ли на Лене реке в которых местах пашня завесть и пашенных крестьян устроить». Для выполнения этого приказа был сформирован отряд под командованием пятидесятника Курбата Иванова, и осенью 1640 года он был отправлен на лодках вверх, а в 1641 году вниз по Лене. В июле следующего года К. Иванов вернулся в Якутск и подал воеводе первый чертеж Якутии. Михаил Стадухин, сообщая в 1658 г. Якутскому воеводе о своем пребывании на Анадыре и берегах Охотского моря, уведомлял, что «чертежи землям рекам посланы» в Якутск. В результате этих и других работ в начале второй половины XV века в Тобольске, административном центре Сибири, скопилось большое количество географических сведений, что дало возможность составить общий, хотя и очень примитивный, чертеж Сибири. В 1667 году по указу царя Алексея Михайловича и по распоряжению воеводы Петра Годунова (родственника царя Бориса Годунова) в Тобольске составлен и отпечатан «Чертеж Сибирской Земли», на котором, правда без названия, нанесены реки Хатанга, Анабар и другие.
Но уже на карте второго издания в 1672 году были указаны названия этих рек. В 1686 году была издана карта «Описания новые земли, сиречь Сибирского царства», а в 1701 г. С.Ремезов составил «Чертежную книгу Сибири», включающую уже 23 карты.
Первая половина XVIII века знаменует собой начало целенаправленного научного изучения Сибири. 23 декабря 1724 года (по старому стилю) Петр I всего за три недели до своей кончины подписал указ о снаряжении Камчатской экспедиции. Возглавил экспедицию капитан русского флота 44-летний Витус Беринг, его помощниками были 22-двухлетние офицеры Алексей Чириков и Мартын Шпанберг. Камчатская экспедиция отправилась из Санкт-Петербурга в феврале 1725 года, и более трех лет ее обозы шли через всю Сибирь до Нижнекамчатского острога. В июле 1728 года В. Беринг на судне «Святой Гавриил» вышел в море, взяв курс на север. Хотя экспедиция и достигла пролива, разделяющего Азию и Америку, но из-за густого тумана ими не был замечен американский берег. И 1 сентября 1728 года она вернулась в Нижнекамчатск. Первая Камчатская экспедиция сыграла большую роль в исследовании омывающих Сибирь вод. В результате работы экспедиции было открыто и нанесено на карту свыше двухсот различных географических объектов. Однако она не разрешила основного вопроса о существовании пролива между Азией и Америкой. 16 марта 1732 года императрица Анна Иоанновна подписала указ о снаряжении II Камчатской экспедиции под началом тех же офицеров. Эта экспедиция (1733-1743 гг.) вошла в науку под названием «Великой Северной экспедиции». Задачи II Камчатской экспедиции были намного шире и не ограничивались исследованиями только Камчатки. Доставка грузов для отряда В. Беринга в Охотск осуществлялась из Якутска и производилась в порядке бесплатной повинности, выполняемой местными жителями. О масштабах этих повинностей и масштабах экспедиции говорит тот факт, что ее годовая потребность для перевозки грузов и людей из Якутска в Охотск составляла шесть тысяч лошадей и семьсот проводников. В 1732 году для обеспечения экспедиции В. Беринга металлом на Лене был открыт Тамгинский железоплавильный завод на базе уже известного к тому времени месторождения «бурых железняков» Тит-Ары.
В. Беринг и А. Чириков ратовали за поиски месторождений полезных ископаемых в Якутии и были убеждены в ее недровых богатствах. В своем рапорте Сенату А. Чириков писал, что «Воеводы должны объявить сибирским инородцам, чтобы они во всегдашних переходах своих на месте примечали, не сыщется ли где гор или обломков таких видом, каковы видом же и качеством богатые серебряные и золотые руды, и чтоб они, наломав от тех же гор или набрав глыб и в породы и остроги фунта по два - по три или сколько надобно для малых проб приносили». Находясь в Якутии, В. Беринг, А. Чириков и М. Шпанберг значительно расширили основы ее картографирования. Ими были довольно подробно описаны и нанесены на карту реки Лена, Алдан, Мая и Юдома. Одновременно с отрядами В.Беринга были организованы еще четыре основных и один вспомогательный отряды, которые должны были описать побережье Северного Ледовитого океана от Архангельска до Чукотки. Наиболее сложные задачи решали два отряда: Ленско-Хатангский под командованием В.Прончищева и Восточно-Ленский под началом П.Ласиниуса. весной 1734 года в Якутске под руководством А.Чирикова для отряда В.Прончищева была построена дубель-шлюпка «Якутск» (водоизмещение 100 т, длина 21,4 м, ширина 4,6 м, осадка 2,1 м) и для отряда П.Ласиниуса – бот «Иркутск» (длина 18 м, ширина 5,4 м, осадка 2 м).
29 июня 1735 г. отряд П.Ласиниуса отправился из Якутска, имея инструкцию, которая предписывала боту идти: «Леною рекой до устья, а от устья к востоку подле берега морем до устья Кольшы реки и оттуда подле берега к востоку до Анадырского и Камчатского устей»; таким образом, отряд должен был преодолеть самый трудный, восточный сектор Арктики и выйти в тихий океан. Отряд В.Прончищева направился из Якутска вниз по Лене 30 июня 1735 года и 2 августа достиг ее устья – острова Столб. Результатом этого плавания явилась карта Лены, выполненная на основе инструментальной съемки. Осенью 1736 года В.В.Прончищев умер от цинги. Пережив своего мужа на две недели, 11 сентября умерла его жена – зоолог Мария Прончищева – первая в мире женщина – полярный исследователь. Через 139 лет 26 августа 1875 года А.Л.Чекановскому удалось найти могилу Прончищева и его жены в устье Оленька, у мыса Тумул, в селе Усть-Оленекском. 19 декабря 1735 года погиб от цинги и Петр Ласиниус. После их гибели первый отряд временно возглавил штурман Семен Челюскин, а затем Харитон Лаптев, второй отряд – его двоюродный брат Дмитрий Лаптев. Участниками этих отрядов в тяжелейших условиях впервые удалось провести инструментальную съемку и положить на карту арктическое побережье от Таймыра до Чукотки. На основе собранных ими материалов Академией наук в 1745 г. Была издана карта «части Ледяного моря с устьем реки Лены и севрной частью Якутского уезда».
Кроме морских, в составе Второй Камчатской экспедиции был и сухопутный академический отряд, в который входили профессора И.Г. Гмелин и Г.Ф. Миллер, адъюнкт Г.В. Стеллер и пять студентов. «Из коих, как писал позднее М.В.Ломоносов, один удался Крашенинников, а прочие от худого присмотра все испортились». Впоследствии С.П.Крашенинников стал первым ученым-исследователем Камчатки.
В задачу отряда ставилось изучение природы, истории и этнографии народов и естественных богатств Сибири. Г.Ф.Миллер, обследовав до 20 архивов сибирских городов и острогов, собрал уникальнейший актовый материал XVII-XVIII веков, который позже лег в основу ряда его трудов: «История Сибири». «Общее описание народов Сибири», «Описания морских путешествий по Ледовитому и Восточному морям» и многих других. Именно Г.Ф.Миллер обнаружил в 1736 году в Якутском архиве отписки и челобитные о походе С.Дежнева и сообщил миру о его результатах.
И.Г. Гмелин изучал природу и флору Сибири. Материалы, собранные им, были обработаны в трудах «Сибирская флора», где он описал 1178 видов растений, и «Путешествие по Сибири», в котором, кроме зарисовок быта, культуры, торговли и промыслов, был опубликован ряд ценных геологических и естественнонаучных наблюдений и археологический журнал. В 1736-1737 гг. И.Г. Гмелин, будучи в Якутске, велел на высоком месте копать землю, «чтоб усмотреть, сколь глубоко она растаяла». Он же сообщает, что в 1685-1686 гг. в Якутске «вырьши колодец глубиной в 13 сажень» (задолго до Шергина), и все время копали в мерзлоте.
В то время еще не существовало разделения наук по специальностям, и ученые назывались historiae naturalis professors или academici. Каждый из путешественников был одновременно и зоологом, и ботаником, и химиком, и геологом. Многие получили медицинскую подготовку (И.Г. Гмелин), но, как медики, должны были знать и естественные науки. Поэтому работы XVIII века в силу энциклопедических знаний исследователей носили комплексный характер. С развитием науки дисциплины дифференцировались, и экспедиции XIX и ХХ столетий принимают все более односторонний характер и специальное направление. И.Г. Гмелин и С.П. Крашенинников (173601737 гг.) проделали ряд маршрутов по Якутии. В своих отчетах И.Г. Гмелин отметил месторождение угля на восточном берегу Хатангского залива, а также то, что по всему берегу Ледяного моря от Енисея до Лены волны выбрасывают много угля. В отчетах приводятся геологические данные о соляных источниках и месторождениях каменной соли в Кемпендяйском районе, о находках и добыче слюды и других полезных ископаемых на реках Алдан, Жуя, Чара.
В 17765 г. Академией наук, на основании собранных М.В. Ломоносовым материалов, была издана географическая карта Восточной Сибири. Сравнение ее с первой печатной картой П.Годунова наглядно иллюстрирует ту огромную работу, которая была проделана за 110 лет и в основном участниками «Великой Северной экспедиции».
Первые сведения о наличии нефти на территории Якутии относятся к концу XVIII века. В Якутском национальном архиве хранится копия походного журнала («Дело о редкостях») сержанта Якутской воинской команды С.П. Попова, который по заданию коменданта Якутского уезда Г. Козловского-Угренина проделал летом 1794 г. маршрут в 1878 верст от Оленька до Сунтар. Цель маршрута - «приискивания редкостей в Сунтарском урочище», «описать тамошних народов свойство, образ жизни и все их склонности, веселости и суеверии». В походном журнале сержанта Степана Попова от 29 августа имеется запись: «Мы вышли на речку Лимпею, которая устьем впала в р. Хатунку с полуденной стороны», а в записях от 31 августа: « «Таковым же порядком вышли 20 верст и видели много утесов и в одном нашли каменное масло». Это первое зарегистрированное свидетельство о наличии нефти в Якутии.
В Якутском краеведческом музее хранится прошение мещанина А.С. Белькова на имя Александра I, в котором он пишет: «В прошлом, 1804, году по случаю переездов моих по берегу Ледовитого моря в Анабарской стороне найдены были мною соль каменная и таковое же масло, названная Врачебной Управой черной нефтью». В 1821-1823 гг. экспедиция под началом лейтенанта П.Ф. Анжу обследовала берега Ледовитого океана от Оленька до Индигирки и Новосибирских островов. Врач экспедиции А.Е. Фигурин в своих записках упоминал, что «на речке Харгасонке, впадающей в Оленек, наблюдалась горная смола (bit. Asphaltuva), в летнее время расплавлявшаяся и стекавшая с утеса».
В XIX веке началось целенаправленное изучение геологического строения территории Якутии. К наиболее значительным можно отнести маршрутные исследования А. Эрдмана (1829 г.), М. Злобина (1831 г.), А.Ф. Миддендорфа (1842-1845 гг.), который, кроме этнографического и геологического изучения территории, первым доказал ученым мира наличие на обширных пространствах севера и востока Сибири « беспрестанно мерзлых грунтов» - многолетнемерзлые породы. Это же было доказано работами Н.Г. Меглицкого (1850 г.), К. Дитмара (1851-1855 гг.), Р.К. Маака (1854-1855 гг.), А.Л. Чекановского (1873-1875 гг.), И.Д. Черского (1882-1883 гг.), Э.В. Толля (1882-1884 гг.). В 1851 году в Иркутске было создано Сибирское (впоследствии Восточно-Сибирское) отделение Русского географического общества. С этого времени крупные экспедиции посылаются не только Академией наук, но и самим обществом. С 1889 года при Иркутском горном управлении появляется первый сибирский штатный геолог - Владимир Афанасьевич Обручев.
С этого времени, можно считать, начинается систематическое геологическое изучение большой территории Восточной Сибири.
Первые работы В.А. Обручева появляются уже в 1890 году, а в 1891 г. В.З. Зубрилов опубликовал первое сводное описание полезных ископаемых Якутии. В «Памятной книге Якутской области», наряду с описаниями месторождений угля, железа, серебряно-свинцовых руд, каменной соли, опалов, халцедона, аметистов, берилла и других полезных ископаемых, В.З. Зубрилов указывает на наличие нефтепроявлений по реке Амге.
Петр Хрисанфович Староватов - первый якутский краевед, начиная с 1893 года, занимался сбором, систематизацией и обобщением сведений о поверхностных проявлениях полезных ископаемых, в том числе и нефтепроявлений в бассейне Вилюя. Своими статьями и докладными записками в правительственные органы о богатствах недр Якутии П.Х. Староватов во многом способствовал ее геологическому изучению. Заслуги П.Х. Староватова в деле освоения этого богатейшего края отмечали Н.С. Шатский, Г.Э. Фришенфельд, В.А. Дитмар, Л.И. Мирошниченко, Ф.А. Алексеев, Н.М. Музыченко и другие геологи.
Из исследований дореволюционного периода XX века следует отметить работы А. Герасимова, Д. Мушкетова, П. Драверта (1902-1903 гг.). Представляют интерес исследования И.П. Толмачева, возглавлявшего в 1905-1906 гг. Хатангскую, а в 1909 году Чукотскую экспедиции Академии наук, и участника этой экспедиции О. Баклунда, первым описавшего породы архейского возраста. И.П. Толмачев создал достаточно цельное представление о геологии Западной Якутии к северу от Полярного круга. Нельзя забывать также Ленско-Колымскую экспедицию К.А. Воллосовича (1909 г.) и экспедицию В.П. Зверева (1913-1916 гг.), проводившего маршрутные исследования по рекам Вилюй, Лена, Алдан и Мая. К наиболее значительным работам этого периода можно отнести исследования А.Г. Ржонсницкого, построившего (бассейны рек Лена и Вилюй, 1912-1917 гг.) схему тектонического строения Лено-Вилюйского междуречья и первую стратиграфическую схему мезозойских отложений бассейна Вилюя, легшую в основу современных представлений.
В первые годы после Октября 1917 года геологические работы в Якутии практически не проводились, публиковались лишь материалы, основанные на предыдущих исследованиях. Можно отметить лишь две гидрографические экспедиции к устьям Лены и Оленька: Ф.А. Матиссена (1920 г.) и Н.И. Евгенова (1921 г.).
В 1923 г. вышла книга А.А. Борисяка «Геологический очерк Сибири», в 1918-1928 гг. - серия работ А.Г. Ржонсницкого, в 1922-1925 г. - В.А. Обручева. В 1924 г. издается карта месторождений полезных ископаемых азиатской части России.
Переломным годом в изучении естественных богатств Якутии явился 1925, когда Академией наук СССР была организована комплексная экспедиция с целью изучения естественных производительных сил республики. «Ныне, поставив перед собой грандиозную задачу - поднять народное благосостояние масс Якутии, наше молодое автономное правительство натолкнулось на громадные трудности: отсутствовали научные исследования о направлениях и тенденциях развития народного хозяйства Якутии. Поэтому по поручению нашего автономного правительства настоящим обращаюсь к Академии наук с предложением: не возьмется ли Академия за организацию научно-исследовательской экспедиции, ставящей себе задачей изучение естественно-производительных сил Якутии?» - писал в своем обращении к руководству Академии 25 апреля 1924 года представитель ЯАССР при Президиуме ВЦИК Максим Кирович Аммосов. Академия наук сочла своим долгом по просьбе Якутского правительства взять на себя организацию систематического исследования Якутии. 7 апреля 1925 года Совет Народных Комиссаров признал необходимым произвести всестороннее исследование ЯАССР и отпустить на осуществление исследований необходимые средства (список членов комиссии по изучению ЯАССР при АН СССР).
О масштабах Якутской экспедиции АН СССР говорит тот факт, что за два с половиной года в ее работе приняло участие 186 человек, общая протяженность маршрутов отрядов экспедиции только по Якутии составила 101 286км.
Результаты работ экспедиции периодически освещались в академической печати. Публиковались краткие (предварительные) отчеты о работе отрядов экспедиции. В 1927 году издательство Академии наук в Ленинграде выпустило сборник статей «Якутия». В сборнике Р.Ф. Геккером был дан общий геологический очерк Якутской республики, А.А. Григорьевым -геоморфологический, Л.С. Берг описал историю географического ознакомления, В.Н. Зверевым написан «Очерк полезных ископаемых Якутской республики». Кроме этого, в сборнике было помещено еще 10 статей, касающихся всех сторон жизни народов, населяющих Якутию.
В республике резко увеличиваются геологоразведочные работы. Создается первое геологоразведочное предприятие - Якутская горнотехническая контора. Пятилетним планом развития народного хозяйства ЯАССР (1928-1932 гг.) на геологоразведочные работы выделялось 14,5% от всех бюджетных ассигнований. Кроме того, 10,6% ассигнований планировалось в качестве резерва для проведения геологоразведочных работ и работ по подготовке месторождений к разработке, целесообразность эксплуатации которых будет выявлена в течение пятилетки.
Изучение естественных производительных сил Якутии силами АН СССР, а затем и АН РФ ведутся до настоящего времени. Якутская экспедиция АН СССР положила начало созданию сети научных учреждений, которые продолжали исследования, начатые экспедицией, и постепенно вырастали в крупные научные учреждения. Так, 28 мая 1947 года Совет Министров СССР образовал в Якутске базу Академии наук. В задачу этого комплексного научно-исследовательского учреждения входило изучение природных богатств, экономики и культуры Якутии. 6 октября 1949 года вышло постановление Президиума Академии наук о создании в республике Якутского филиала Академии наук СССР. В 1957 г. в Якутском филиале АН СССР был основан Институт геологии, впоследствии переименованный в Институт геологических наук.
Г.А. Попов в работе «Якутский край» (пособие к изучению Якутского края, Якутск, 1926 г.) приводит список и местонахождение 71 вида полезных ископаемых, известных к тому времени на территории Якутии. В этом списке на сороковом месте стоит «Нефть (горное масло, петролеум)»: река Лена («Столбы») и Синяя пропитывают известняки (Оленин, 1910 г.), ручей Булгунях, приток р. Наманы (Оленин, 1907 г.), скалы Суон-Бестях - реки Мая (Стефанович, 1894 г.) и Арготский наслег Вилюйского округа (Газ, «А.Я.», 1925 г., № 63). В Якутском национальном архиве хранится очерк горного инженера П.В. Грунвальда «Горные богатства Якутии», датированный 1927 г. Он написан по архивным материалам Ленского, Олекминского, Витимского, Восточно-Забайкальского, Зейского и Амурского горных округов и по данным геолого-исследовательских партий и дорожно-строительных организаций. В разделе «Месторождения полезных ископаемых, находящихся в пределах ЯАССР», наряду с большим количеством рудных и других полезных ископаемых, также приводятся аналогичные сведения о нефтепроявлениях.
В числе первых исследователей тех лет, занимавшихся проблемами нефти, следует назвать Георга Эдуардовича Фришенфельда, в то время геолога Якутской горнотехнической конторы (ЯГТК), изучавшего Кемпендяйские дислокации (1928 г.). Г.Э. Фришенфельд считал солянокупольные образования Кемпендяйской впадины перспективными на нефть и газ. Им в 1930 г. по заданию ЯГТК на ассигнования Научного института по удобрениям с целью поисков фосфоритов была произведена геологическая съемка Мархи до устья Маркоки. Как писал в своем отчете Г.Э. Фришенфельд, «местные жители нам указывали, что километрах в 80-150 выше устья Маркоки по Мархе существуют черные камни, которые, брошенные в огонь, горят», и что на одном из островов, смытом лет 30 тому назад, местные шаманы доставали жидкость, «которую брали двумя пальцами и бросали в огонь, где она загоралась ярким пламенем, издавая запах керосина».
В 1931 г. А. Черепенников сообщил о газирующих горячих источниках в районе рек Колымы и Гижиги, а также о выбросе природного газа из скважины в Анадырском лимане. К.Р. Чепиков (1932 г.) отмечал перспективность в отношении нефтеносности Лено-Вилюйской и Хатангской впадин.
Возникновение проблемы нефтеносности территории СССР и в особенности Сибири тесно связано с поисками нефти, которые широко развернулись по всей стране в первые годы пятилеток. Первая работа, посвященная проблеме поисков нефти, принадлежит академику А.Д. Архангельскому (1929 г.). Однако в этой работе автор указывает, что «говорить о постановке систематических изысканий в области Сибирской платформы, конечно, еще преждевременно». Поэтому первой работой, посвященной обзору перспектив нефтеносности именно Сибири и заложившей основу изучения ее нефтегазоносности, следует считать работу академика Н. С. Шатского, вышедшую в 1932 г. В качестве возможных нефтеносных районов Якутии им были выделены Лено-Вилюйская и Хатангская впадины. Перспективными в нефтеносном отношении Н.С. Шатский считал отложения нижнего палеозоя.
Мощным толчком усиления нефтепоисковых работ в арктических районах Сибири послужило создание в 1933 г. Главного управления Северного морского пути (ГУСМП) - мощнейшей организации, непосредственно заинтересованной в получении жидкого топлива вблизи осваиваемой трассы. Для освоения Северной трассы Бюро Комитета Севера при Президиуме ВЦИК в 1933 г. организовало при ГУСМП комбинаты. В их задачу входило «всестороннее развитие производительных сил в районах их деятельности и вовлечение местного и русского населения в работы по социалистической реконструкции и строительству». Созданный Северо-Якутский транспортнопромышленный комбинат «Якутсевморпуть» должен был уже в 1934 году начать разработку угольных месторождений и создать угольную базу в бухте Тикси и в Хатангском заливе, а также начать разработку месторождений каменной соли в Кемпендяйском районе. Кроме того, в задачу комбината ставилось «строительство и хозяйственное обслуживание ГУСМП и его местных органов». Такая организационная структура во многом способствовала быстрому развороту геологоразведочных работ на арктическом Севере Якутии. Для характеристики трудностей работы пионеров освоения трассы можно привести фрагмент телеграммы директора «Якутсевморпути» Лежава-Мюрата от 9 сентября 1933 г.: «сообщению капитана Темпа комсостав 80 процентов болен цингой, экипаж 40 процентов».
В 1933 г. в Ленинград вернулась Североземельская экспедиция Арктического института, которая привезла образцы асфальта из тектонической брекчии известняков нижнего палеозоя Северной Земли. Наличие значительных закирований в породах Северной Земли, тесно связанной с Таймырским полуостровом и Хатангской впадиной, привлекло к себе внимание геологов Нефтяного института (НИГРИ, Ленинград, будущий ВНИГРИ) и послужило основой для пересмотра старых коллекций И.П. Толмачева. Была получена нефтяная вытяжка из пород типа кепрока (гипсовой шапки) соляных куполов. По характеру вытяжки указывалось на возможность нахождения жидкой нефти (Н.Н. Урванцев, 1933 г.). Перспективность Хатангского района стала несомненной.
Необходимо отметить, что еще в 1926-1927 гг. И.П. Толмачев высказывал предположение о возможной связи нефти с месторождениями соли на берегу Хатангского залива (бухты Нордвик).
В 1933 году ГУСМП организовало и направило в район бухты Нордвик комплексную нефтеразведочную экспедицию. В состав экспедиции входили геологический, геофизический и буровой (со станками колонкового бурения) отряды. Поэтому 1933 г. можно считать годом начала нефтепоисковых работ в новых (не считая Ухты) арктических областях СССР. В этом году Т.М. Емельянцев провел маршрут от нижнего течения Анабара вдоль полуострова Пакса и острова Бегичева и площадную геологическую съемку на полуострове Юрюнг-Тумус, где им было выделено три поднятия: Юрюнг-Тумусское, Анабарское и Паксино-Бегичевское, которые он считал куполами, связанными с соляной тектоникой. Работы Т.М. Емельянцева были детализированы А.И. Берзиным, который провел геологическую съемку масштаба 1:25000. На Нордвике (полуостров Юрюнг-Тумус) первыми исследованиями были подтверждены предположения о высоких перспективах данного района. Были обнаружены выходы нефти. Т.М. Емельянцеву около соляного купола удалось собрать 0,5 л жидкой нефти. Одним словом, в исследуемом районе были получены все необходимые данные для постановки поисково-разведочных работ, и в конце 1934 года начато бурение двух колонковых скважин. Однако, несмотря на то, что скважины показали возрастание признаков нефтеносности с глубиной, в 1936 г. разведка была перенесена на южный борт бухты Кожевникова (мыс Илья), а в этом районе работы возобновилась только через шесть лет - в 1942 году.
В это же время проводились исследования и в других районах арктического севера Якутии. Еще в 1926-1927 годах А. А. Романовым, возглавлявшим экспедицию Якутской комиссии Академии наук СССР по обследованию пушного промысла, была описана геоморфология района нижнего течения Оленька и его притока Келимяр. В 1933-1934 годах в Бур-Оленекском районе работали отряды И.Г. Николаева и А.И. Гусева Лено-Хатангской экспедиции ГУСМП. Ими были изучены континентальные отложения верхнего мезозоя, а также отложения кембрия, силура, перми и триаса. Признаки нефтеносности были отмечены ими в отложениях кембрия в виде спорадических включений битумов в верхнепермских породах, в которых отмечалась практически постоянная насыщенность битумами. Первые несомненные данные о битуминозности кембрийских отложений Оленекского поднятия были получены в 1934 году И.М. Сусловым, который указывал, что «нижняя толща ноздреватых известняков, по-видимому, пропитана нефтью, а пустоты содержат включения асфальтита». Эти сведения подтвердились (Арктический институт, А.И. Гусев, 1939 г.) и оказались теми самыми нефтепроявлениями, о которых сообщал еще в 1823 г. А.Е. Фигурин. В 1938-1939 гг. в нижнем течении Оленька работала экспедиция Арктического научно-исследовательского института ГУСМП, возглавляемая Д.С. Гантманом, которая продолжила исследования приустьевой части Оленька (Д.С. Гантман) и устья рек Сокун, Бур и Кютюнгда (А.И. Гусев).
В 1941 г. горно-геологическим управлением ГУСМП была создана Оленекская экспедиция под руководством Д.С. Гантмана. В ее состав входило несколько отрядов, которые занимались картированием территории приустьевых частей Лены и Оленька. Непосредственно в Бур-Оленекском районе работала Булунская геологическая партия, возглавляемая И.П. Атласовым. В составе партии было четыре отряда, руководимые И.П. Атласовым, Н.А. Меньшиковым, И.Г. Николаевым и В.А. Первунинским. Полевые материалы (кроме данных отряда И.Г. Николаева) были обобщены И.П. Атласовым (1945 г.). В 1943 году Горно-геологическим управлением ГУСМП была организована Ленская геолого-поисковая экспедиция под руководством Н.А. Меньшикова. В ее состав входила геологическая партия (К.К. Демокидов) с двумя отрядами: К.К. Демокидова и В.А. Первунинского. В результате работ 1943-1944 годов была произведена площадная геологическая съемка в масштабе 1:200000 на площади 5400 кв. км и маршрутная в масштабе 1:100000 - 600 кв. км. Отрядом В.А. Первунинского производилась площадная съемка на правобережье реки Бур в районе рек Оленек-Хорбусуонка и левых верхних притоков Келимяра. Отряд К.К. Демокидова работал на левом берегу Бура, в нижнем течении Хорбусуонки и в районе нижнего и среднего течения Келимяра.
В 1936 году при маршрутных исследованиях по Анабару Г.Э. Фришенфельдом был получен от местных жителей образец нефти, собранный со льда Кенеликана (Кюэнеликян), правого притока р. Арга-Салы. Выходы жидкой нефти были подтверждены якутскими геологами (Г.Г. Григорьев, А.К. Бобров). В.М. Мельниковым (ЯГУ) в 1950 году в бассейне Кенеликана была проведена геологическая съемка масштаба 1:100000, в результате которой была закартирована южная периклиналь Верхнекенеликанской антиклинали с приуроченными к ней выходами нефти.
В 1947-1953 годах нефтегазоносностью южного склона Анабарского массива занималась экспедиция Ленинградского института ВНИГРИ под руководством В.В. Петропавловского. На основе проведенных работ В.В. Петропавловский делает вывод о возможном наличии в этом районе промышленных скоплений нефти. Впоследствии выходы нефти были исследованы геологами ВНИГРИ по Кенеликану (Б.В. Тимофеевым, 1956 г.) и в бассейне верховья Силигир (К.К. Макаровым). Нефтегазобитумопроявления на территории южного склона Анабарского щита, кроме вышеперечисленных исследователей, отмечали Г.А. Ермолаев (1951 г.), В.Е. Савицкий (1953 г.), Б.В. Высоцкий (1954 г.), В.В. Грицик (1954 г.). Подробная сводка обо всех нефтегазопроявлениях в этом районе дана в работах К.К. Макарова (1959 г.).
В это же время Институтом геологии Арктики (НИИГА) и Всесоюзным аэрогеологическим трестом (ВАГТ) проводилась геологическая съемка южного склона Анабарского массива. В объяснительных записках к геологическим картам масштаба 1:1000000 геологами НИИГА В.Е. Савицким, К.С. Забурдиным, В.Я. Сычевым, В.А. Первунинским, О.А. Ивановым, а также в отчетах по геологической съемке масштаба 1:200000 геологами В.В. Грициком, И.М. Битерманом (ВАГТ) приводятся краткие сведения о нефтеносности южного склона Анабарского массива. Однако они не содержали анализа фактического материала по перспективам нефтегазоносности.
В 1940-1941 годах Т.М. Емельянцевым в масштабе 1:100000 была закартирована вся Тюгяно-Анабарская антиклиналь до устья Анабара, и в 1942 году возобновляется бурение на Нордвике. В 1943 году в колонковой скважине К-429 с глубины 114 -128 м был получен приток нефти (до 29,2 л/час в пересчете, М.К. Калинко, 1953 г.). Получение притока тяжелой нефти удельного веса 0,97 г/см3 из зоны многолетнемерзлых пород (температура минус 9,2 °С) заставило пересмотреть представления о том, что в интервале мерзлоты нельзя получить нефть. До этого пласты в мерзлоте на приток нефти не испытывались. За период с июля 1943 г. по март 1947 г. из скважины было извлечено около 100 т нефти.
В 1944 году произошли изменения в направлении геолого-поисковых работ в Нордвик-Хатангском районе. Межведомственная комиссия под председательством А.Я. Кремса, проанализировав все имеющиеся материалы по геологии и нефтеносности района, сделала вывод о том, что в Тюгяно-Анабарском районе антиклинали наибольший интерес в нефтеносном отношении представляет Южно-Тигянская антиклинальная складка. В течение 1945 года для уточнения геологического строения складки проводилось колонковое структурное бурение. В 1946-1948 годах на структуре бурились две глубокие скважины: Р-101 и Р-102.
20 декабря 1948 года в скважине Р-102 из интервала 1580-1680 м был получен первый в Якутии фонтан нефти. Периодически фонтанируя, скважина давала 10-12 кубометров нефти в сутки. Это была первая и единственная скважина, давшая промышленную нефть. В других девяти скважинах, пробуренных на этой структуре, таких притоков получено не было (в скважине Р-104 - 1,4 м3/сут., в скважине Р-105 - 0,14 м3/сут.). Всего за период эксплуатации скважины Р-102 было добыто более 1800 т нефти. В последующие годы глубокое бурение велось в районе бухты Сындаско, на мысе Илья, на Чайдахской и Гуремисской структурах. Но промышленных притоков нефти получено не было, и к середине 50-х годов нефтепоисковые работы на арктическом Севере Якутии были прекращены.
Кроме вышеперечисленных геологов, в геолого-съемочных и нефтепоисковых работах на Севере Якутии принимали участие Г.А. Ермаков, Л.И. Смирнов, Д.В. Кожевин, И.Е. Ширяев, М.С. Шлейфер, П.С. Пук, И.Г. Земсков, С.И. Киселев, Ф.П. Корович, Н.Н. Михайлов, Н.Н. Самсонов, Г.А. Падва, С.И. Иванов, P.M. Деменицкая, Р.Ф. Гуголь, А.А. Гудков, И.Г. Дибривный, В.П. Петелин, С.С. Степашин, Л.Т. Семененко, П.Д. Литвинов, Ю.А. Колодяжный, Т.П. Кочетков, Н.Д. Чертков, М.К. Калинко и другие.
Большой вклад в дело изучения геологического строения арктического Севера Якутии внесли палеоботаники и палеонтологи - В.И. Бодылевский, Ю.К. Дзевановский, А.И. Криштофович, Л.Д. Кипарисова, Е.В. Лермонтова, Н.С. Воронец, Н.И. Новожилов, В.Д. Принада, Э.И. Кара-Мурза, А.А. Любер и другие. Районирование по перспективам нефтеносности арктических территорий СССР сделано Н.А. Гедройцем (1950 г.).
За период 1933-1952 гг. в районе Анабаро-Хатангского междуречья было пробурено 617 колонковых скважин суммарным метражом 97,6 тыс. погонных метров и 44 глубокие скважины общим метражом 63,2 тыс. погонных метров. В ранних геологических исследованиях, проводившихся в других районах Якутии, вопросам нефтеносности осадочных отложений не уделялось должного внимания. Геологические изыскания были посвящены, в основном, поискам золота, железа, каменной соли, угля и других полезных ископаемых.
Началом целенаправленных нефтепоисковых работ в других районах Якутии можно считать 1932-1933 годы. В 1932 году в районе среднего течения Лены работали две геолого-съемочные партии. Одна под руководством Д.К. Зегебарта (НГРИ) изучала обнажения в долине Лены от устья Синей до устья Бирюк, а также по рекам Бирюку и Намане. Другая под началом Г.Э. Фришенфельда (Институт геологии и минералогии) - междуречье Лены и Вилюя в районе Чыбыды и Синей. Однако никаких признаков нефтегазоносности ими выявлено в этом году не было. В 1933 году З.М. Старостиной (НГРИ) и А.Г. Лалиевым (студентом 4-го курса МНИ) было произведено маршрутное исследование с целью выяснения перспектив нефтеносности района Лены от Киренска до устья реки Бирюк и устьев Витима, Большой и Малый Патом. Прямых признаков нефти также не было обнаружено. В этом же 1933 году долину Лены исследовал Н.Г. Акатов (НГРИ). Его сотрудниками были геолог О.В. Флерова и коллектор (студент третьего курса Московского нефтяного института) В.М. Сенюков. Проверяя заявки местных жителей, В.М. Сенюков обнаружил в обнажении Толбы (Туолба) жилы кальцита с включениями битумов. Анализ битумов показал, что они нефтяного ряда. Это были первые нефтепроявления, зафиксированные специалистами-нефтяниками. Поэтому 1933 год можно принять за начальную точку отсчета целенаправленных нефтегазопоисковых работ, как на севере арктических районов Якутии, так и на юге.
Весною 1934 года под председательством академика И.М. Губкина прошло первое совещание сибирских геологов, которое подтвердило правомерность и необходимость проведения систематических работ по поискам нефти в Сибири.
Летом 1934-1935 годов были проведены геологические исследования (О.В. Флерова, В.М. Сенюков, Д.К. Зегебарт и З.М. Старостина), которые установили региональный характер распространения битумопроявлений на западном участке северного склона Алданского массива. В долине Толбы В.М. Сенюковым была закартирована и предложена для постановки колонкового бурения Кучугей-Билляхская структура.
В 1935 году поиски нефти начал вести трест «Золоторазведка», который организовал комплексную Лено-Алданскую экспедицию, куда вошла и Толбинская геологоразведочная партия В.М. Сенюкова. В 1935-1936 годах были проведены работы по детализации строения Кучугей-Белляхской структуры. Бурение первой колонковой скважины начато в августе 1936 года. В январе 1937 года с глубины 372 м из отложений верхнего докембрия была получена первая в Якутии нефть. Несмотря на то, что дебит нефти измерялся не кубометрами и тоннами, а литрами и килограммами, это событие привлекло внимание не только отечественных, но и зарубежных геологов-нефтяников, потому что впервые была выявлена нефтеносность кембрийских, как тогда считалось, отложений. В то время это была самая древняя нефть на Земле.
После получения нефти в районе Толбы нефтепоисковые работы резко усилились. Были введены в разведку Ченкиямская, Алыгирская и Алексеевская площади на Толбе, Верхне- и Нижне-Амгинские и Хомустахская площади на Амге, Синская на Лене, у устья Синей. В это же время нефтепоисковые работы на востоке Алданского массива начали партии Дальгеолтреста. В этих работах принимали участие геологи треста В.А. Ярмолюк, А.К. Матвеев, Н.К. Трифонов, В.А. Кузнецов, П.Д. Шкляев, Д.С. Нествит и др.
В 1938 году Дальгеолтрест начал разведочное бурение в долине Лаханды (правый приток Майи) на структуре, закартированной В.З. Скороходом и П.Д. Шкляевым. В апреле 1939 г. Лахандинская партия, производившая бурение, была по приказу Главгеологии передана Якутскому геологоразведочному тресту. Бурение скважины не выявило в разрезе нефтегазоносных отложений, и в 1940 году было прекращено.
В1937 году Г. Г. Моором были проведены исследования траппов Лено-Анабарского междуречья, рассмотрены вопросы тектоники арктической части Восточной Сибири, создана сводка по геологии Сибирской платформы и совместно с B.C. Соболевым дан прогноз алмазоносности Сибирской платформы. В следующем году Н.П. Херасков, проводивший исследования в Западном Верхоянье (совместно с Д.М. Колосовым), обобщил все имеющиеся сведения и предложил первую стратиграфическую схему отложений, участвующих в строении Верхоянья, от верхнепалеозойских до меловых включительно. В 1939 году Н.А. Гедройц составил первую карту перспектив нефтеносности Сибири, где к возможно перспективным территориям им было отнесено все поле кембросилура Сибирской платформы.
В 1938 году Народным комиссариатом тяжелой промышленности (НКТП) была организована Якутская нефтяная экспедиция (начальник А.И. Кутуков), а в начале следующего года на ее базе был создан Якутский геологоразведочный трест (ЯГРТ) Главгеологии Наркомнефти СССР (управляющий Н.Т. Конышев, зам. управляющего трестом, главный инженер и главный геолог А.И. Кутуков), которому были подчинены все нефтепоисковые работы на территории Якутии. В 1941 году главным геологом треста был назначен Н.К. Михайловский.
В 1939 году в Кемпендяйском районе работала Сунтарская нефтеразведочная группа (ЯГРТ) в составе Багинской геолого-топографической партии (Ф.А. Алексеев), Кемпендяйской геологической партии (Н.М. Музыченко) и Кемпендяйской топографической партии. Признаки нефти ими были встречены в районах трех антиклинальных структур (Багинской, Кюндяйской и Кыгыл-Тусской) в виде битуминозного известняка и кальцита. Старший химик ИГ АН СССР С.П. Успенский, производивший анализы битумов, пришел к заключению об их нефтеносной природе.
В последнем предвоенном (1940) году в составе треста работали 23 полевые производственные партии, в том числе одиннадцать геолого-съемочных, пять буровых нефтепоисковых и три камеральных. Научно-исследовательские и тематические работы велись шестью партиями, занимавшимися широким диапазоном проблем от «Нефтеносности кембрийских отложений Лено-Алданского междуречья» до «Изучения режима Голбинского месторождения». Кроме того, в составе треста была физико-химическая лаборатория. Геофизические исследования в скважинах проводились каротажной партией (начальник М.Т. Павленко, инженеры Ю.С. Глебовский и К.Г. Саллум) по договору с Государственным союзным геофизическим трестом. Общий объем ассигнований, выделенных тресту на 1940 г., составлял 4650 тыс. рублей. На 01.01.1941 года в тресте имелось три станка глубокого бурения, восемь станков КА-500 и семь станков КА-300.
В 1940 году Ф.А. Алексеев в работе «Перспективы промышленной нефтеносности северо-восточной части Сибирской платформы» описал нефтепроявления на реках Толбе, Амге, Мае, Лене, в Хатангском заливе, в бассейне Лены и охарактеризовал тектонические области - Алданский и Анабарский массивы, Лено-Вилюйскую и Хатангскую впадины.
В 1941 году вышла из печати книга О.В. Флёровой «Нефтеносность кембрийских отложений Лено-Алданского бассейна». В работе автор обобщила все материалы по геологическому строению и нефтеносности бассейна, собранные с 1933 по 1940 г. По ее мнению, Лено-Алданский бассейн должен являться основным объектом поисковых и разведочных работ на нефть Якутского геологоразведочного треста. Под Лено-Алданским бассейном автор представляла территорию, ограниченную с севера водоразделом рек Лены и Вилюя, с запада - левобережьем Наманы и Олекмо-Толбинским водоразделом, захватывая верховья рек Толбы и Амги, с юга и с востока - правобережьем Алдана, примерно от Томмота.
В начале 40-х годов география поисков нефти геологами Якутского геологоразведочного треста начинает расширяться. В 1941 году Н.Д. Цитенко проводит геологическую съемку в устье Вилюя и выделяет Таас-Тумусскую (Усть-Вилюйскую) структуру, на которой спустя пятнадцать лет было открыто первое промышленное месторождение якутского газа. Н.Д. Цитенко совместно с В.В. Крыловым изучают среднее и нижнее течение Вилюя. Г.Г. Григорьев добирается до Кенеликана, отбирает пробы нефти и описывает широко развитые в районе битуминозные известняки и сланцы, Ф.Г. Гурари проводит работы в Лено-Вилюйском междуречье по Чыбыде и Синей, А.К. Бобров совершает маршрут по Тюнгу, А.О. Розенцвит - по Мархе и Намане.
В 1942 году главным геологом треста, вместо попавшего в аварию Н.К. Михайловского, назначается С.П. Ситников, который поддержал предложения специалистов о необходимости расширения географии поисков и о пересмотре направлений нефтепоисковых работ. В 1942-1943 годах новых данных о нефтеносности получено не было. На основании анализа всего геологического материала С.П. Ситников пришел к заключению о нецелесообразности проведения бурения на Нижнеамгинской структуре, и приказом Наркомнефти СССР осенью 1943 года Амгинская разведка была ликвидирована. Перспективность района оценивалась отрицательно. В свете последних данных было сделано заключение о нецелесообразности дальнейшего проведения работ и в Толбинском районе. Необходимо отметить, что роторное бурение на Толбе и Амге производилось станками с паровым приводом, которые потребляли десятки кубометров дров в сутки, поэтому лес вокруг буровых вырубался.
Зимой 1942-1943 гг., в связи с трудностями финансирования, Якутский трест был ликвидирован и вместо него образована Якутская геолого-поисковая контора. Основное внимание в геологических исследованиях стали обращать на детальную площадную съемку масштаба 1:50000 в среднем течении Лены. В процессе проведения работ были закартированы Синская (Ф.Г. Гурари - 1943 г.), Солянская (Д.К. Горнштейн – 1943 г., В.В. Крылов - 1945 г.), Олекминская (М.И. Литвинов - 1940 г., Д.К. Горнштейн - 1944 г.), Русскореченская (А.К. Бобров, С.М. Неизлер - 1945 г.) структуры. В 1944 году С.П. Ситниковым была построена первая перспективная карта нефтегазоносности Якутии. Приверхоянский краевой прогиб по широте от Жиганска на севере и до устья Тукулана на востоке, а также Лено-Вилюйская впадина были отнесены им к областям с невыясненными перспективами. К перспективным для поисков нефти областям были отнесены Прибайкальский краевой прогиб и западная часть северного склона Алданского массива. Северная часть Приверхоянского прогиба рассматривалась им как область, перспективная для поисков нефти в мезозое.
Необходимо отметить, что поисково-разведочные работы в Лено-Алданском междуречье были начаты при очень слабом знании геологического строения региона и лишь потому, что здесь имелись поверхностные признаки нефтеносности. Разведочные работы зачастую ставились на основании маршрутных съемок масштаба 1:200000. В ряде случаев (Хомустахская, Нижне- и Верхнеамгинская площади и др.) комплекс буровых работ производился в обратной последовательности, общепринятой при поисках нефти и газа. Сначала производилось глубокое бурение, а затем структурное, которое, как правило, меняло представление о геологическом строении площади, на основании которого закладывалась скважина, или вообще выявлялось отсутствие структуры. К сожалению, это имело место и в последующие годы (Китчанская площадь). Качество и уровень исследований в скважинах оставляли желать лучшего. Испытание скважин проводилось в ограниченном объеме и без учета влияния аномальных термодинамических условий на фильтрационные способности нефти.
В 1946 году произошла смена главных геологов. Вместо уехавшего С.П. Ситникова главным геологом Якутской геолого-поисковой конторы был назначен Ф.Г. Гурари. С приходом Ф.Г. Гурари геолого-съемочные и поисково-разведочные работы постепенно начали смещаться на северо-западный склон Алданского щита и в Березовскую впадину. В 1945-1951 годах были введены в разведку Русскореченская, Наманинская, Олекминская, Дельгейская, Усть-Молбинская, Усть-Бирюкская и Солянская площади. Геолого-съемочными работами были закартированы Мухтуйская, Сюльдюкарская, Хамакинская, Иреляхская (Г.В. Бархатов), Джербинская (П.М. Охлопков), Диринг-Юряхская (Д.К. Горнштейн) площади. Г.В. Бархатов и А.Е. Киселев в 1950-1951 годах вели съемку в Приверхоянье, где ими были закартированы Чечумская, Нижне-Чечумская и Куторгинская складки.
В это же время начался новый этап в проведении работ на нефть и газ - этап регионального глубинного картирования территории Якутии, опорного бурения. Было начато бурение Нижнеамгинской (буровой мастер A.M. Буждан), Наманинской и Вилюйской опорных скважин. Забегая вперед можно сказать, что Вилюйская опорная скважина перевернула все представления о геологическом строении региона. Скважина, которая бурилась для изучения отложений нижнего палеозоя, при забое 2988 м остановлена бурением в отложениях средней юры.
В 1950-1951 гг. Ф.Г. Гурари была составлена карта перспектив нефтегазоносности северо-восточной части Среднесибирской платформы, которая была опубликована только в 1954 году. Как наиболее перспективный в нефтегазоносном отношении им рассматривался Прибайкальский краевой прогиб. Северо-западная часть Прибайкальского прогиба, западная часть северного склона Алданского массива и склоны Анабарского массива отнесены Ф.Г. Гурари к перспективным областям. Северная часть Приверхоянского прогиба отнесена к областям, перспективным для поисков нефти в мезозое.
В 1947 г. Якутская геолого-поисковая контора была передана Министерству геологии и переименована в Якутскую геологоразведочную контору, а в 1949 году - в Якутское геологическое управление (ЯГУ). В 1950 г. в Приверхоянье работала группа геологов Саратовского университета под руководством А.И. Олли. Они провели геологическую съемку масштаба 1:1000000 в междуречье Лены и Алдана, а также по рекам Татта и Танда (левым притокам Алдана в его нижнем течении). Ими были обнаружены положительные структурные формы и отмечены поверхностные признаки нефтеносности, что, несомненно, повысило интерес к Приверхоянью.
В 1951 году волна борьбы с космополитизмом докатилась и до Якутии, и в результате политических комбинаций Ф.Г. Гурари был отстранен от работы. Главным геологом Якутского геологического управления стал А.К. Бобров. В 1951 году Министерством геологии СССР перед ЯГУ была поставлена задача составить пятилетний план нефтегазопоисковых работ на 1951-1956 годы. Разработкой плана руководил сотрудник отдела Главнефтегеологии Министерства геологии СССР Е.Ф. Фролов. Разработанный геологами ЯГУ перспективный план был рассмотрен и одобрен на совещании геологов при Техническом совете Мингео СССР с участием научно-исследовательских организаций. В качестве наиболее перспективных районов признаны Приверхоянский и Предпатомский краевые прогибы и Вилюйская впадина.
В соответствии с планом были продолжены поисково-разведочные работы на Русскореченской, Солянской, Олекминской, Дельгейской структурах. Начато структурно-картировочное бурение на Улахан-Юряхской, Диринг-Юряхской, Усть-Бирюкской, Усть-Молбинской, Татто-Талдинской и Тукуланской площадях. Пробурена Якутская структурно-поисковая скважина, которая вскрыла кристаллический фундамент на глубине 560 м. Закончены бурением Вилюйская (Ю.Д. Горшенин) и Намекая (Л.Н. Сарычев) опорные скважины.
Наиболее значительный результат в отношении перспектив нефтегазоносности получен на Русскореченской площади. В скважине Р-1 при испытании в процессе бурения испытателем пластов из отложений верхнего докембрия (интервал 1032-1045 м) был получен промышленный приток газа (100000 кубометров в сутки). Однако последующими испытаниями в колонне притоков газа получено не было. В дальнейшем подобные явления имели место при испытании скважин и на других площадях.
В 1951-1956 годах верхнепалеозойские и мезозойские отложения Западного Верхоянья и Вилюйской впадины исследуются сотрудниками Геологического института Академии наук СССР А.Г. Коссовской, В.Д. Шутовым и В.П. Муравьевым. В это же время (1950-1955 гг.) стратиграфо-тектонические исследования в среднем течении Лены по Вилюю и Алдану проводили В.А. Вахрамеев и Ю.М. Пущаровский (ГИН АН СССР). В.А. Вахрамеев дал обоснованную палеонтологическими и палеоботаническими материалами стратиграфическую схему мезозойских отложений Лено-Вилюйской впадины. Он также подтвердил правильность схемы Н.П. Хераскова и обосновал возраст выделенных им в Приверхоянском прогибе свит. Ю.М. Пущаровский уточнил строение Приверхоянского прогиба и выделил в нем две зоны: внутреннюю и внешнюю, характеризующиеся определенными типами структур. Во внешней зоне были намечены структуры, благоприятные для поисков нефти и газа. На правом берегу Лены в районе против устья Вилюя им было выделено Китчанское поперечное поднятие. Оба автора высоко оценивали перспективы нефтегазоносности Приверхоянского прогиба и, в частности, Усть-Вилюйской структуры.
Из Якутского геологического управления геологическим картированием территории Приверхоянского прогиба в 50-х годах занимались В.В. Панов, А.Е. Киселев, А.В. Лейпциг, Я.Г. Лифиц, В.М. Мельников, С.С. Оксман, Л.И. Санкина, П.А. Чуркин и др.
В 1953-1955 годах начальником Якутского геологического управления работал один из первооткрывателей, организаторов и непосредственных участников нефтегазопоисковых исследований Николай Васильевич Черский - первый действительный член Академии наук СССР в Якутской республике.
В 1955 году Якутское геологическое управление было преобразовано в Якутскую контору разведочного бурения (ЯКРБ). Главным геологом ЯКРБ был назначен Ю.П. Тихомиров.
Остановимся более подробно на геологических исследованиях в устье Вилюя и прилегающих районах. Первые сведения о геологическом строении района были получены еще в 1854 году в результате маршрута, проделанного Р.К. Мааком по Лене от Якутска до устья Вилюя и далее вверх по этой реке. Им была составлена карта Вилюя и даны первые описания береговых обнажений. На острове Собо-Хая Р.К. Мааком были собраны отпечатки растений юрского возраста.
С 1913 по 1918 годы в бассейнах Лены и Вилюя проводили геологические исследования В.И. Зверев и А.Г. Ржонсницкий. А.Г. Ржонсницкий дал первую стратиграфическую схему для мезозойских отложений Вилюя.
Геологические исследования Западного Верхоянья в рассматриваемом районе начинаются с 1925 года работами Г.Л. Иванова (экспедиция Угольного института), изучавшего каменные угли в среднем течении Лены. Г.А. Иванов первым описал Сангарское месторождение и отметил здесь наличие антиклинальной складки северо-восточного простирания. В 1925-1926 годах в нижнем течении Вилюя проводились геологические исследования Г.А. Дымским (отряд Якутской экспедиции АН СССР). Помимо общегеологических исследований, Г.А. Дымский описал месторождения каменного угля на острове Собо-Хая и дал техническую характеристику углей. В это же время другой отряд Якутской экспедиции под руководством С.С. Кузнецова проводил геологические исследования по правому притоку Вилюя - реке Тюнг.
В 1934 году район устья Вилюя изучал Г.Э. Фришенфельд. На правом берегу Лены против устья Вилюя Г.Э. Фришенфельд описал антиклинальную складку (Усть-Вилюйский хребет - впоследствии Китчанская гряда). Как писал в своем отчете Г.Э. Фришенфельд: «Километрах в пятнадцати к северо-западу от Сангар мы текущим летом установили источники горючих газов». На основе проведенных работ Г.Э. Фришенфельдом сделан вывод о том, что район, протянувшийся вдоль Лены ниже устья Алдана, является благоприятным для поисков нефти. В 1935 году им было опубликовано краткое сообщение о поисках нефти в Якутии.
В 1941 году Н.Д. Цитенко проводит геологическую съемку масштаба 1:200000 правобережья р. Лены на участке Сангары-Китчаны. На левом берегу Лены в устье Вилюя им в районе пос. Таас-Тумус было выделено антиклинальное поднятие, названное Усть-Вилюйским. В устье Вилюя на одном из озер вблизи массива Оюнь-Хая Н.Д. Цитенко обнаружил выход горючих газов. В 1944 году В.В. Крылов и Г.В. Бархатов проводят геологическую съемку масштаба 1:50000 юго-западной половины Китчанской антиклинали и левобережья Лены в районе устья Вилюя. Исследования подтвердили наличие пологой антиклинальной складки в устье Вилюя. Однако нефтегазоносность района ими оценивалась отрицательно. В.А. Вахрамеев и О.М. Пущаровский, занимавшиеся изучением стратиграфии и тектоники данного района, отметили устье Вилюя как наиболее перспективный в нефтегазоносном отношении участок. Нефтегазоносность связывалась ими с отложениями перми и триаса. В 1954 году на Китчанской структуре было начато бурение двух глубоких скважин Р-1 и Р-2 (В.В. Ковальский, Ю.Д. Горшенин). В результате бурения было установлено, что структура разбита нарушением. Для уточнения геологического строения Китчанской антиклинали в 1955 году была проведена геологическая съемка масштаба 1:100000 (М.Б. Першуткин) и начато колонковое бурение. М.Б. Паршуткиным устанавливается, что Китчанская антиклиналь разбита нарушением типа надвига с амплитудой до двух километров, и на поверхность выведено надвинутое северо-восточное крыло складки. Ю.Д. Горшениным в отчете по колонковому бурению дано описание геологического строения юго-западного крыла складки и надвинутого северо-западного крыла. Показано, что амплитуда надвига превышает пять километров. Впоследствии на структуре пробурены еще две скважины (Р-3, Р-4, Ю.Д. Горшенин), не давшие положительных результатов.
В 1954-1955 годах (начальник партии геолог Г.С. Фрадкин) проводилось колонковое бурение на Сангарской площади, где Г.А. Ивановым в 1925 году была выделена антиклинальная структура. В 1955 г. структура была введена в глубокое бурение. Скважина Р-1 в 1956 году бурилась в неблагоприятных структурных условиях, на крутом северо-восточном крыле, и была ликвидирована при забое 1456 м. Впоследствии на структуре бурились еще три скважины и проводились сейсморазведочные работы, которые показали, что свод складки располагается в русле Лены.
На Усть-Вилюйской структуре в 1952 году началось структурно-картировочное бурение, по результатам которого Ш.А. Сюндюковым была построена структурная карта. Одновременно с колонковым бурением на Усть-Вилюйской структуре проводились площадные сейсморазведочные работы. В результате сейсморазведочных работ М.А. Гудковой и М.И. Дорманом были составлены структурные схемы по условным отражающим горизонтам «М» и «N». В 1955 году Усть-Вилюйская структура была введена в глубокое бурение (05.06.1955 г.). Первая скважина Р-1 была заложена в присводовой части восточного поднятия структуры. 15 октября 1956 года при забое скважины 2574 м в процессе ликвидации аварии произошел выброс газа, перешедший затем в открытое фонтанирование. Фонтан положил конец попыткам ликвидации в Якутии нефтегазоразведочных работ, как бесперспективных и дорогостоящих.
В сентябре 1954 года на проводимом в Москве совещании ведущих геологов-нефтяников страны начальник Главнефтегеологии Г.Л. Гришин поставил вопрос о прекращении нефтегазопоисковых работ в Якутии. Он руководствовался постановлением Совета Министров СССР 1954 года, где работы в Якутии приводились в качестве примера нерационального расходования государственных средств. Прекращение нефтегазопоисковых работ не было поддержано специалистами. В решении совещания Якутскому геологическому управлению устанавливался трехлетний срок (1955-1957 годы) для ответа на вопрос о перспективах нефтегазоносности недр Якутии. Ответ был дан 15 октября 1956 года.
В истории геологоразведки 1956 можно считать годом завершения общегеологического изучения территории Якутии. К этому времени в результате работ В.А. Обручева (1923-1938 гг.), Н.С. Шатского (1932 г.). А.Д. Архангельского и Н.С Шатского (1933 г.), Ф.А. Алексеева (1940 г.), С.П. Ситникова (1943 г.), Ф.Г. Гурари (1947 г.), В.А. Вахрамеева и Ю.М. Пущаровского (1952-1954 гг.), Н.С. Зайцева (1954 г.), Т.Н. Емельянцева (1954 г.), М.К. Калинко (1956 г.) и др. сформировались общие представления о тектоническом строении Западной Якутии, основных ее крупных структурных элементах.
1956 год знаменуется еще одним важным событием. С 23 по 31 января 1956 года в Ленинграде прошло Межведомственное геологическое совещание по разработке унифицированных стратиграфических схем Сибири. В работе совещания приняли участие практически все организации, проводившие геологические исследования на этой территории. В совещании участвовало 750 человек от 75 организаций. Было заслушано 184 доклада, из них два на пленарном заседании по секциям: стратиграфии докембрия - 33 доклада, стратиграфии кембрия, ордовика и силура - 30, стратиграфии среднего и верхнего палеозоя - 43, стратиграфии мезозоя и третичных отложений - 51 и стратиграфии четвертичных отложений - 27. В прениях по докладам выступило 350 человек. Это было первое стратиграфическое совещание по Сибири, которое практически подвело итоги всех предыдущих геологических исследований на этой огромной территории. К этому времени практически вся территория Сибири, включая Якутию, была закрыта геологической съемкой масштаба 1:1000000. Стратиграфическое совещание в качестве основной задачи должно было разработать унифицированные стратиграфические схемы с целью обеспечения геолого-съемочных работ масштаба 1:200000.
В 1956 году ВНИГРИ была построена карта перспектив нефтегазоносности Якутской АССР. Рубеж 1956-1957 годов можно считать началом нового этапа в изучении геологического строения территории, началом развертывания комплексных геолого-геофизических исследований для детального глубинного картирования геолого-геофизическими методами территории Западной Якутии и количественной оценки ее нефтегазоносности.


Список членов комиссии по изучению
Якутской АССР при АН СССР

Председатель комиссии:
академик Ферсман Александр Евгеньевич

Члены президиума:
академик Левинсон-Лессинг Франц Юльевич
профессор Бялыницкий-Бируля Алексей Андреевич
Аммосов Максим Кирович
Винокуров Иван Николаевич

Ответственный секретарь:
Виттенберг Павел Владимирович

Члены комиссии:
академик Карпинский Александр Петрович
академик Стеклов Владимир Андреевич
академик Ольденбург Сергей Федорович
академик Бертольд Василий Владимирович
академик Комаров Владимир Леонтьевич
академик Сушкин Петр Петрович

Представители ведомств и учреждений:

Главнауки
Кристи Михаил Петрович
Пинкевич Альберт Петрович

ВСНХ
Минский М.Н.

Наркомпути
Безруких Павел Ефимович

Наркомздрава
Владимиров Александр Александрович

Гл. геофизической обсерватории
Фридман Александр Александрович
Мальченко Емельян Васильевич
Розе Николай Владимирович

Гл. Гидрографического управления СССР
Викторов Михаил Владимирович

Геологического комитета
Зверев Вадим Николаевич
Хлопонин Александр Иванович

Гидрогеологического института
Копылов Николай Антонович
Вавилов Николай Иванович

ГИОА
Лемус Владимир Иванович

Сев. научно-исслед. институт
Самойлов Рудольф Лазаревич

Персонально приглашенные
Борисяк Алексей Алексеевич
Берг Лев Семенович
Буш Николай Адольфович
Верещагин Глеб Юрьевич
Визе Владимир Юльевич
Виленский-Сибиряков Владимир Дмитриевич
Вознесенский Аркадий Викторович
Воленс Нина Васильевна
Ганешин Сергей Сергеевич
Генерозов Владимир




















В.С.Ситников, заместитель председателя Госгеолкома PC (Я), начальник Управления нефти и газа13tc "В.С.Ситников, заместитель председателя Госгеолкома PC (Я), начальник Управления нефти и газа"15
В.Г. Сереженков, главный геофизик13tc "В.Г. Сереженков, главный геофизик"15
Н.А Аржаков, ведущий геолог13tc "Н.А Аржаков, ведущий геолог"15

История работ на нефть и газ в Якутии13tc "История работ на нефть и газ в Якутии"15
13tc ""15
История работ на нефть и газ в республике длится уже более шести деся тилетий. Необходимость поисков месторождений углеводородов в недрах Сибирской платформы, которая своими восточными районами охватывает всю Западную Якутию, впервые была обоснована в конце 20-х - начале 30-х годов нашего столетия выдающимися советскими геологами - академиками А.Д. Архангельским, И.М. Губкиным, Н.С. Шатским.
В 1929 г. выходит в свет работа А.Д. Архангельского «Где и как искать нефтеносные области в СССР», в которой на основе глубокого научного анализа общегеологических предпосылок был поставлен вопрос о возможной нефтегазоносности нижнепалеозойских отложений Сибирской платформы.
В 1932 г. проблема нефтеносности Сибири была рассмотрена Н.С. Шатским в статье с одноименным названием. Научный анализ геологического строения районов Сибири и обобщение материалов по нефтегазопроявлениям позволили ему наметить наиболее перспективные, первоочередные для поисков нефти и газа районы, такие, как Байкальский грабен, Вилюйская впадина и др.
Программа поисков нефти в Сибири была разработана в 1932-1934 гг. при активном участии И.М. Губкина, которым обосновывалась необходимость проведения нефтегазопоисковых работ в районах Восточной Сибири.
В Якутии широко известно имя учителя П.Х. Староватова, который сообщал о многих проявлениях нефти и газа, известных ему по рассказам местных жителей. Отмечалось, в частности, что выходы нефти встречаются в нескольких местах на водоразделе между Вилюем и Леной, а также в верховьях некоторых правых притоков р. Вилюй и др. На севере-западе Якутии находили горючие камни и горючую дурно пахнущую жидкость, которая скапливалась в ямах и применялась шаманами.
После появления в печати научных статей А.Д. Архангельского и Н.С. Шатского, в начале 30-х годов к изучению потенциально нефтегазоносных районов Якутии приступил Московский нефтяной геологоразведочный институт (МНГРИ). С этого момента и до настоящего времени работы на нефть и газ проводятся с различной интенсивностью почти непрерывно.
В истории работ на нефть и газ в Якутии с определенной долей условности можно выделить ряд этапов, различающихся по преобладающим направлениям работ, их объемам, методике проведения и особенностям комплексирования.
Первый этап (1933-1955 гг.) начался работами МНГРИ, организовавшего геологопоисковые исследования силами трех партий под руководством В.М. Сенюкова, Д.К. Зегебарта и О.В. Флеровой. Работы проводились на северном склоне Алданской антеклизы. В результате геолого-съемочных исследований масштаба 1:200000, а затем и 1:50000, были намечены первые объекты для постановки нефтепоисковых работ. Их детализация осуществлялась путем проведения специализированной структурно-геологической съемки и бурения структурно-картировочных скважин.
В 1936 г. в бассейне р.Туолба, правого притока р.Лены, на Кучугей-Биляхской структуре была заложена первая глубокая скважина (Ченкиямская площадь). За девять лет здесь было пробурено 44 структурные скважины, восемь глубоких колонковых и одна роторная. Во многих скважинах отмечены обильные нефтепроявления. Максимальный приток нефти, выделявшейся вместе с водой, был зарегистрирован в одной из скважин и достигал 110 литров в сутки.
В период с 1936 по 1951 гг. на северном склоне Алданской антеклизы поисковыми буровыми работами были охвачены восемь площадей (Ченкиямская, Алексеевская, Илыгирская на реке Туолбе, Верхнеамгинская, Хомустахская, Нижнеамгинская на реке Амге, Ат-Дабан-Синская на реке Лене, вблизи устья р. Синей и Лахандинская в Аяно-Майском районе). Кроме того, с 1945 г. работы начаты на северо-западной части Алданской антеклизы и непосредственно на территории Предпатомского (Предбайкальского) прогиба. После предварительного изучения структурно-картировочными скважинами глубокое бурение проводилось на Наманинской, Русско-Реченской, Олекминской и Дельгейской площадях. Одним лишь структурным бурением были охвачены Усть-Молбинская, Солянская и Усть-Бирюкская площади.
В 1936 - 1955 гг. были пробурены сотни мелких структурно-картировочных, десятки более глубоких колонковых и большое количество так называемых «роторных» скважин. Конструкция последних, в отличие от колонковых скважин, позволяла проводить испытание перспективных частей разреза в эксплуатационной колонне, получать при этом обширную дополнительную информацию и в целом изучать осадочный чехол на более значительных глубинах. Несмотря на многочисленные, нередко впечатляющие признаки нефтегазоносности, промышленных притоков нефти так и не было получено.
Работы проводились в основном силами Якутской конторы разведочного бурения (Якутнефтеразведки) и были направлены исключительно на поиски нефти в отложениях нижнепалеозойского (в основном, кембрийского) возраста. Работы на юго-востоке республики (р. Большая Лаханда) были выполнены в разовом порядке экспедицией Дальневосточного геологического управления.
Второе направление нефтепоисковых работ, которое осуществлялось почти одновременно с первым, связано с северными районами Якутии. Эти работы проводились по единой правительственной программе и охватывали обширные площади Красноярского края и Якутской АССР, примыкавшие к низовьям рек Енисея, Хатанги, Анабара и Лены. В Нордвикском районе нефтепоисковые работы проводились Управлением Главсевморпути с начала 30-х до 1953 г. Из 38 скважин, пробуренных с целью возможной продуктивности отложений перми и девона, в шести отмечены слабые нефте- или газопроявления.
На Южно-Тигянской антиклинальной структуре поисково-разведочные работы проводились с 1934 по 1952 годы. Здесь было пробурено 10 скважин. В одной из них, расположенной в сводовой части восточного купола, из песчаников пермского возраста был получен приток нефти с дебитом от 0 до 12 куб. м/сут. Скважина эксплуатировалась с перерывами в течение трех лет. При испытании других скважин, пробуренных на площади, отмечены лишь пленки нефти.
На Улахан-Юряхской площади, помимо геологической съемки и региональных геофизических исследований, выполнены опытные сейсморазведочные работы методом преломленных и отраженных волн, а также значительные объемы структурно-картировочного бурения. При бурении двух глубоких скважин в одной из них установлены многочисленные газопроявления. Слабый приток газа зафиксирован также на Чайдахской площади.
Отсутствие стабильных притоков нефти или газа промышленного значения привело к тому, что, несмотря на обильные нефтегазопроявления, поисковые работы на северо-западе Якутии в начале 50-х годов были прекращены.
В годы Великой Отечественной войны геологические исследования проводились на северо-востоке Анабарской антеклизы. Здесь в конце 30-х годов было обнаружено крупнейшее скопление битумов. В результате исследований было установлено широкое распространение битумов в кембрийских и пермских отложениях Пур-Оленекского района и поставлен вопрос о необходимости выяснения перспектив нефтегазоносности Оленекского свода и сопредельных с ним районов Анабарской антеклизы. С этой целью к северу от скопления битумов проводилось колонковое бурение на Тюмятинской площади. В наиболее глубокой скважине (1050 м) вскрыты горизонты-аналоги битумонасыщенных пород. В них отмечено присутствие капельно-жидкой нефти.
В конце 40-х - начале 50-х годов начинается изучение Предверхоянского прогиба, чему способствовали исследования А.И.Олли, Полученные результаты указывали на перспективность в нефтегазоносном отношении мезозойских отложений указанного краевого прогиба и прилегающей к нему Вилюйской синеклизы. В 1951 г. группой специалистов Якутской конторы разведочного бурения под руководством А.К. Боброва по заданию Мингео СССР составляется перспективный план поисковых и разведочных работ на нефть и газ в Якутии. В этом плане наиболее перспективным регионом был признан Предверхоянский прогиб. По сравнению с ранее проведенными работами, это было принципиально новое направление работ, которое было ориентировано на породы мезозойского возраста.
Реализация этого плана началась одновременно с продолжением работ на юге и севере Западной Якутии, которые в последние годы уже испытывали тенденцию к сокращению. К первым поисковым работам в прогибе относится постановка колонкового структурно-картировочного бурения на Татта-Тандинской, Таас-Тумусской, Сангарской, Тукуланской и Китчанской площадях. Одновременно проводилась их подготовка к глубокому бурению, первые скважины которого были заложены на Китчанской площади, затем на Таас-Тумусской (Усть-Вилюйской) и Сангарской площадях.
Геофизические исследования методами магнито-, грави-, электро- и сейсморазведки в нефтегазопоисковых целях проводятся на территории Якутии с 1950 г. Вначале они имели маршрутный характер и выполнялись на сравнительно низком техническом уровне.
Принципиальное значение для развития геофизических работ имело создание в 1950 г. Якутской комплексной геофизической экспедиции на основе двух перебазированных из г. Ленинграда экспедиций Западного геофизического треста.
Впервые в Якутии сейсмические исследования были проведены в Анабарском районе при изучении Южно-Тигянской и Тигяно-Чайдахской структур. Они выполнялись главным образом методом отраженных волн и в небольшом объеме методом преломленных волн. На основании полученных данных метод MOB был рекомендован для поисков и оконтуривания структур, а также для решения задач регионального характера. Начало планомерному изучению перспективных территорий сейсморазведкой MOB было положено в 1952-1954 гг. площадной съемкой, выполненной в Предверхоянском прогибе на Таас-Тумусской (Усть-Вилюйской) площади, подтвердившей совместно с результатами колонкового бурения наличие здесь антиклинальной структуры.
В 1950-1952 гг. в зоне сочленения Предверхоянского прогиба и Алданской антеклизы в опытном режиме проведены сейсмические исследования по методике КМПВ.
Исключительно важное значение для изучения потенциально нефтегазоносных территорий Якутии имело опорное бурение, результаты которого в значительной мере меняли представления о глубинном строении того или иного региона. К числу таких скважин относится, в «частности, Вилюйская опорная скважина, пробуренная вблизи г. Вилюйска в 1951-1954 гг. При глубине 2938 м скважина не вышла из отложений средней юры. Полученные данные о наличии здесь мезозойских отложений значительной мощности способствовали формированию принципиально новых взглядов на строение Вилюйской впадины. Новые геологические данные привели в итоге к переоценке перспектив нефтегазоносности Вилюйского региона в сторону увеличения его потенциальной продуктивности.
В течение первого этапа изучения нефтегазоносности Якутии были пробурены еще две опорные скважины - Нижнеамгинская (1950-1951 гг.) на р. Амге и Намская (1953-1955 гг.) на р. Лене, примерно в 30 км выше устья р. Алдана.
Начало второго этапа изучения нефтегазоносности Якутии (1956-1971 гг.) условно приурочено к открытию первого в республике Усть-Вилюйского газового месторождения. Получение здесь первых на Сибирской платформе мощных притоков газа из отложений нижнеюрского возраста не только подтвердило перспективность мезозойских пород, но и предопределило окончательную переориентацию в направлениях геологоразведочных работ. Приоритетными были признаны работы в Предверхоянском прогибе и прилегающих районах Вилюйской синеклизы, в строении которых значительную роль играют толщи мезозоя и верхнего палеозоя. Здесь широким фронтом разворачиваются геолого-съемочные и структурно-поисковые работы. При изучении выявленных структур часто в комплексе с сейсморазведкой проводилось колонковое бурение.
В Предверхоянском прогибе продолжалось глубокое бурение на Усть-Вилюйском месторождении, Китчанской и Сангарской площадях, поисковым бурением изучены Бергеинская и Олойская структуры. Единичные глубокие скважины пробурены на Хочонской (Нижнеалданской) и Эксеняхской площадях. Бурение Бахынайской (1956-1958 гг.) и Джарджанской (1962-1963 гг.) опорных скважин значительно уточнило строение более северных районов прогиба. Однако в целом в Предверхоянском прогибе в эти годы открыто лишь одно небольшое месторождение газа - Собо-Хаинское (1960 г.), расположенное в непосредственной близости от Усть-Вилюйского месторождения.
Одновременно с этими работами проводилось изучение прилегающей территории Вилюйской синеклизы. В начале 60-х годов в восточной части синеклизы на правобережье р. Вилюй региональными сейсморазведочными исследованиями MOB в комплексе с бурением картировочных скважин Вилюйского колонкового профиля было обнаружено крупное валообразное поднятие - Хапчагайский мегавал, сводовая часть которого осложнена целым рядом крупных антиклинальных структур. Ввод их в глубокое поисковое бурение и концентрация работ на Хапчагайском поднятии в целом привели к открытию целого ряда газовых и газоконденсатных месторождений - Бадаранского (1963), Неджелинского (1963), Средневилюйского (1965), Толонского (1967), Мастахского (1967).
За пределами Хапчагайского газоносного района поисковые работы вслед за бурением параметрических скважин начаты на Быраканской и Хайлахской площадях. Сейсморазведочными работами изучены обширные площади в различных частях синеклизы. Наряду с наземными исследованиями, в опытном порядке проведены первые речные сейсморазведочные работы в низовьях р. Тюнг и прилегающего отрезка р.Вилюй (1964).
Примечательно, что все работы, проведенные в Предверхоянском прогибе и Вилюйской синеклизе, были ориентированы главным образом на поиски и разведку газовых залежей.
Сунтарская опорная скважина (1959), пробуренная на крупном гравитационном максимуме в западной части Вилюйской синеклизы, резко изменила представления о строении осадочного чехла в пределах одноименного поднятия. Суммарная мощность осадочных толщ имеет здесь резко дифференцированный характер со значительными градиентами изменения. Непосредственно в районе бурения указанной скважины она, вопреки прогнозам, не превышает 0,5 км.
В 60-е годы начато изучение Кемпендяйской впадины, сопряженной с Сунтарским поднятием. В этот период преобладают геофизические методы изучения. Кроме того, пробурен ряд колонковых скважин и одна глубокая параметрическая скважина.
Завершены нефтепоисковые работы, начатые на первом этапе в Предбайкальском прогибе и на прилегающем склоне Алданской антеклизы (Дельгейская, Солянская, Диринг-Юряхская и Русско-Реченская (Хара-Балыкская) площади). Несмотря па многочисленные нефтегазопроявления, значительных положительных результатов так и не получено. Характерно, что значительный интерес к проблеме нефтегазоносности толщ нижнего палеозоя и верхнего докембрия в Якутии сохранился, тем на менее, и в эти годы.
В 1962-1965 гг. буровые работы проводились, в частности, на южном склоне Анабарской антеклизы (Мархинская площадь). Здесь пробурена одноименная опорная скважина (1962-19б3 гг.), а также ряд колонковых структурно-картировочных скважин и глубокая поисково-разведочная скважина. В глубоких скважинах отмечены нефтепроявления. При испытании нижней части осадочного разреза получен слабый приток нефти.
В 1963 г. опытные сейсморазведочные работы MOB выполнены в северо-западной части Предбайкальского прогиба (Лопатин С.С. и др.). В 1967-1968 гг. севернее г. Ленска в зоне антиклинальных складок, выявленных геологической съемкой и частично изученных сейсморазведкой, пробурена Мурбайская параметрическая скважина.
С 1965 г. начато планомерное изучение сейсморазведкой более северных территорий, расположенных в пределах ранее выделявшейся здесь Ботуобинской седловины (северная часть Непско-Ботуобинской антеклизы). Исследования проводились по региональной сети профилей, разработанной специалистами ЯФ СО АН СССР и ЯТГУ Г.Д. Бабаяном, А.К. Бобровым, А.А. Гудковым. В результате был выявлен ряд крупных антиклинальных структур платформенного типа (Среднеботуобинская, Верхневилючанская и др.). На первой из них пробурена одноименная параметрическая скважина (1969-1970 гг.) и в разрезе вскрытых отложений нижнекембрийского и вендского возраста отмечены проявления нефти и притоки газа различной интенсивности, свидетельствующие об открытии первого месторождения на юго-западе Якутии.
В организационном плане все геофизические работы на нефть и газ на втором этапе изучения нефтегазоносности Якутии проводились партиями Якутской комплексной геофизической экспедиции, претерпевшей за эти годы многочисленные реорганизационные изменения. Буровые работы выполнялись вначале подразделениями Якутской конторы разведочного бурения, а затем - Северо-Якутской нефтеразведочной экспедицией ЯТГУ.
В 1969-1971 гг., с целью регионального изучения перспективных территорий Якутии, геофизической лабораторией ЯФ СО АН СССР проведены исследования методом глубинных сейсмических зондирований (Г.Д. Бабаян, В.Ф. Уаров и др.).
Третий этап (1972-1984 гг.) изучения нефтегазоносности Якутии начался после принятия постановления Правительства СССР о развороте геологоразведочных работ на газ в Якутской АССР. Для решения поставленной задачи по доведению к концу 1975 г. объема разведанных запасов газа до 1,0-1,2 трлн куб. м были значительно усилены работы, в первую очередь, по разведке выявленных месторождений Хапчагайского газоносного района, а также по поискам и изучению здесь новых газовых залежей. В этой связи первоначально «хапчагайское» направление в размещении геологоразведочных работ было преобладающим, По мере проведения поисково-разведочных работ выяснилось, что строение выявленных здесь месторождений и других перспективных площадей гораздо сложнее, чем это представлялось ранее. Предусматривалось, в частности, что значительная часть запасов газа будет разведана в горизонтах верхней перми. Кроме того, немалая часть запасов газа прогнозировалась в нижнеюрских отложениях. Результаты бурения глубоких скважин показали, что верхнепермские продуктивные горизонты характеризуются весьма сложным развитием пород-коллекторов и значительной изменчивостью их фильтрационно-емкостных свойств. Поэтому удельная плотность запасов газа в их пределах невелика. Не подтвердилась также оценка потенциальной газоносности нижнеюрских отложений, которые содержат, как правило, лишь небольшие вторичные залежи газа на отдельных площадях.
В итоге со второй половины 70-х годов приоритетным становится более общее «вилюйское» направление с размещением первоочередных объектов на территории всей Вилюйской синеклизы. Одновременно проводились поиски газа и нефти и в других геологических регионах, которые по объемам работ существенно уступали «вилюйскому», по крайней мере, до конца 70-х годов.
В сводовой части Хапчагайского поднятия к началу 80-х годов завершена разведка Средневилюйского, Толон-Мастахского и Соболох-Неджелинского газоконденсатных месторождений, получены новые данные о строении Бадаранского месторождения, после возобновления работ на Нижневилюйской площади открыто новое одноименное месторождение газа (1977).
На северном склоне мегавала изучены бурением Хатырык-Хомская и Джекимдинская локальные структуры. Ряд параметрических и поисковых скважин пробурен в пределах Линденской впадины с охватом Балагачинской, Богдокунской, Уорангской и Хоромской структур. Поисковые работы проводились также на структурах, осложняющих Логлорскую антиклинальную зону и ее восточное погружение (Среднетюнгская, Андылахская и Верхнелинденская площади). На первой из них выявлено (1976) и разведано крупное газоконденсатное месторождение, на последней зафиксирован полупромышленный приток газа. Вблизи от Хапчагайского поднятия опоискованы соответственно Южно-Неджелинская и Чыбыдинская площади. Более южные районы синеклизы, приуроченные к ее бортовой части, изучены параметрическим бурением (Уордахская, Байская и Андреевская скважины).
В конце 70-х - первой половине 80-х годов основные объемы геологоразведочных работ в Вилюйской синеклизе были сосредоточены на ее северо-западном борту, где по общегеологическим, геохимическим и сейсморазведочным данным прогнозировалась крупная зона газонакопления, связанная с выклиниванием мезозойских и верхнепермских отложений. Глубоким бурением охвачены Северо-Линденская, Западно-Тюнгская, Хоргочумская и Тюкян-Тюнгская площади. Установлены отдельные газопроявления, однако газовых залежей не выявлено. Как выяснилось в процессе геологоразведочных работ, характер соотношения изолирующих толщ и горизонтов-коллекторов в комплексе выклинивающихся отложений исключает наличие здесь газовых залежей крупных размеров. Поиски скоплений газа небольших размеров, которые могут быть связаны, главным образом, с отдельными пластами в зоне выклинивания верхнепермских отложений, признаны как малоэффективные.
На территории Предверхоянского прогиба, прилегающей к Вилюйской синеклизе, опоискованы Кобяйская, Среднелунхинская и Прибрежная структуры. В северной ветви прогиба пробурены Говоровская и Алысардахская параметрические скважины, на юге - Ивановская скважина.
Особое внимание уделялось изучению нефтегазоносности западно-вилюйских районов. В области сочленения восточной и западной частей синеклизы поисковые работы выполнены на Уданской и Южно-Сагытайской площадях. Более значительные объемы работ проведены непосредственно в Западно-Вилюйской НГО.
На Сунтарском поднятии и в сопряженных с ним крупных впадинах среднепалеозойского возраста (Ыгыаттинская, Кемпендяйская) поисковыми и отдельными параметрическими скважинами изучен целый ряд перспективных объектов (Арылахский, Южно-Сарыланский, Шеинский, Буягинский, Сыгдахский, Усть-Меикский, Малыкайский, Кэдэпчикский, Арбайский, Восточный, Верхнесинский, Кумахский). Во впадинах перспективы нефтегазоносности связывались с отложениями широкого стратиграфического диапазона, в частности, с мезозойско-верхнепалеозойским, среднепалеозойским и нижнепалезойско-верхнедокембрийским комплексами. В пределах самого Сунтарского поднятия практический интерес может представлять лишь нижний комплекс. Па Буягинской площади, расположенной на юго-западном участке сочленения этого поднятия с Ыгыаттинской впадиной, из отложений венда в отдельных скважинах получены притоки газа, свидетельствующие о наличии здесь небольшой залежи сложного строения.
С ориентацией на перспективные отложения кембрия и венда нефтепоисковые работы в различных объемах проводились во многих геологических регионах Западной Якутии, в частности в ее юго-западных, южных, западных и центральных районах. Основанием для их последовательного разворота, прежде всего на юго-западе Якутии, послужило открытие указанного выше Среднеботуобинского месторождения.
С учетом результатов бурения скважины - первооткрывательницы, были вновь проанализированы имевшиеся к тому времени материалы о строении, развитии и потенциальной нефтегазоносности территории юга Сибирской платформы. Под новым углом зрения были рассмотрены перспективы открытия крупных месторождений нефти и газа на юго-западе Якутии. В итоге была составлена долгосрочная программа дальнейших нефтегазопоисковых работ (А.А. Гудков, Д.П. Сидоров, В.С. Ситников), которая была одобрена в 1971 году Экспертным советом Министерства геологии РСФСР на выездной сессии в г. Иркутске. Главные положения этой программы, предусматривающие широкое комплексирование глубокого бурения и геофизических исследований, стали основой для ежегодного планирования геологоразведочных работ на ближайшие 5-10 лет. Эти работы включали в себя изучение и оценку Среднеботуобинского месторождения, поиски и разведку новых залежей на подготовленных сейсморазведкой структурах, а также выявление геофизическими методами новых объектов для постановки глубокого бурения.
Непрерывное проведение поисково-разведочных работ на Среднеботуобинском месторождении позволило к 1985 г. практически полностью завершить разведку этого крупнейшего скопления углеводородного сырья. Примечательно, что изучение его начиналось с упором исключительно на газ, а завершилось представлением в ГКЗ материалов по запасам газа, конденсата, нефти и попутных компонентов в виде гелия и редкоземельного гидроминерального сырья.
Наряду со значительными объемами глубокого бурения, выполненными непосредственно на этом месторождении, шло планомерное опоискование новых площадей, прилегающих к нему с востока (Юрегинская, Верхневилючанская, Вилюйско-Джербинская, Тас-Юряхская и Иктехская структуры), с севера (Нелбинская и Сюльдюкарская параметрические скважины; Иреляхская, Маччобинская и Отулахская структуры), с юга (Бюк-Танарская, Верхненюйская, Куландинская, Западная, Нижнехамакинская, Озерная, Тойнохская и Талаканская площади; Пеледуйские параметрические скважины) и, частично, с запада (Кубалахская, Хайская и Южно-Джункунская площади).
Следует отметить, что все эти работы являлись как бы частью единой региональной программы по развороту поисков нефти и газа на юге Сибирской платформы. В 1974 г. совместными исследованиями научных и производственных организаций Якутской АССР, Иркутской области и Красноярского края при ведущем участии СНИИГГиМСа, являющегося головным отраслевым институтом на востоке страны, была впервые выделена Непско-Ботуобинская антеклиза и одноименная нефтегазоносная область. На севере в ее состав вошла выделявшаяся здесь ранее Ботуобинская седловина. Указанная антеклиза по своему региональному положению и геологическим особенностям строения была признана одной из наиболее перспективных территорий Восточной Сибири. Последующие геологоразведочные работы подтвердили эту оценку. В пределах антеклизы непосредственно в Якутии был открыт целый ряд газоконденсатных и нефтегазовых месторождений: Верхневилючанское (1975), Вилюйско-Джербинское (1977), Иреляхское (1980), Тас-Юряхское (1981), Нижнехамакинское (1982), Иктехское (1984), Талаканское (1984).
После длительного перерыва возобновились работы в Предпатомском (Предбайкальском) краевом прогибе, включая его западную (Непско-Джербинская впадина) и восточную (Березовская впадина) ветви. На западе прогиба были пробурены три параметрические скважины (Мухтуйская, Нижнепеледуйская, Паршинская) и опоискована Хотого-Мурбайская структура. На последней площади в терригенных отложениях венда открыто одноименное газовое месторождение (1977).
Соизмеримые объемы бурения были выполнены и в Березовской впадине. Здесь пробурены Березовская, две Усть-Бирюкские и Усть-Молбинская параметрические скважины. В первой из них, расположенной в пределах крупной Бысахтахской антиклинальной структуры, получены притоки газа из отложений венда, свидетельствующие о высоких перспективах газоносности этой площади. Поисковое бурение проводилось на Кэдэргинской структуре, где в ряде скважин зафиксированы полупромышленные притоки газа из карбонатных отложений нижнего-среднего кембрия, указывающие на наличие небольшой газовой залежи сложного строения.
Определение приоритетных направлений работ с ориентацией на высокие перспективы древних толщ привело к частичному возобновлению работ па нефть и газ на территории Алданской антеклизы. Этим работам предшествовало получение здесь первых сейсморазведочных данных и представлений о потенциальной нефтегазоносности Западно-Якутской барьерно-рифовой зоны (А.К. Бобров, В.Е. Савицкий, В.А. Асташкин, Б.Б. Шишкин и др.). Последняя трассируется от северного склона Алданской антеклизы через Вилюйскую синеклизу на южный склон Анабарской антеклизы. На погружении северного склона Алданской антеклизы пробурены Баппагайская, Северо-Наманинская и Синская параметрические скважины, на востоке - Мокуйская и Хочомская скважины, которые положительных результатов не дали. Бурением Айхальской параметрической скважины начато повторное изучение нефтегазоносности южного склона Анабарской антеклизы.
Расширение геологоразведочных работ в Западной Якутии и направленность этих работ на поиски крупных зон нефтегазонакопления предопределили повторный всплеск повышенного внимания к нефтегазоносности Лено-Анабарского прогиба. Здесь были пробурены Дьяппальская и Чарчыкская параметрические скважины, вскрывшие отложения от мезозоя до рифея. Наиболее перспективные горизонты, из которых в Чарчыкской скважине получены интенсивные притоки пластовых вод с растворенным углеводородным газом, приурочены к разрезу венда.
В начале рассматриваемого этапа глубокое бурение осуществлялось тремя нефтегазоразведочными экспедициями. В 1972 г. в пос. Кысыл-Сыр на базе Северо-Якутской нефтеразведочной экспедиции была создана Вилюйская ПГРЭ, а также сформированы две новые экспедиции - Сангарская (пос. Сангар) и Среднеленская (г. Ленск) НГРЭ. Для общей координации и управления этими работами в г. Якутске был создан трест «Якутнефтегазразведка» (1972), реорганизованный в дальнейшем в ПГО «Ленанефтегазгеология». По мере разворота работ на юго-западе республики здесь была организована Витимская НГРЭ (1980, пос. Витим).
Характерным для третьего этапа (1972-1984 гг.) является широкое использование при работах на нефть и газ геофизических методов разведки. Последние применялись на всех стадиях изучения потенциально нефтегазоносных территорий - от региональных исследований до выявления конкретных локальных структур, подготовки их к глубокому бурению и последовательной детализации перспективных объектов, имеющих сложное строение.
С целью выяснения общих особенностей структуры осадочного чехла, электроразведочными работами МТЗ и, частично, МТП изучена преобладающая часть Западной Якутии. В начале 70-х годов электроразведка МТЗ использовалась и для региональных исследований на северо-востоке республики (Индигиро-Зырянская впадина).
С 1972 г. на юго-западе Якутии при изучении древних толщ в течение многих лет применялась электроразведка ЗСБ. Этот метод, наряду с выяснением деталей тектонического строения, позволял с определенной степенью условности решать задачи по прогнозированию геологического разреза, включая оценку насыщенности отдельных толщ.
Практически все перспективные территории центральных районов Западной Якутии, а также краевые прогибы, обрамляющие Сибирскую платформу с юга, востока и севера, были в значительной степени изучены сейсморазведкой MOB, а затем, начиная со второй половины 70-х годов, сейсморазведкой МОГТ.
В 1974-1975 гг. при проведении опытных работ МОГТ в Вилюйской синеклизе (центральная часть Хапчагайского газоносного района) впервые начато внедрение сейсмостанций с цифровой регистрацией записи на магнитной ленте. В Ботуобинском геологическом районе такие работы были начаты с 1975 г. в небольшом объеме на Среднеботуобинской площади.
С 1978 г. в Якутии осуществлялось внедрение импортных вибросейсмических комплексов с использованием невзрывных источников возбуждения и переходом на углубленную обработку материалов МОП.
В 1979 г. начато освоение прямых методов прогноза нефтегазоносности по сейсморазведочным данным, что позволило с 1982 г. перейти к кондиционной подготовке объектов, связанных с аномалиями типа «залежь». Первые АТЗ были выделены на северо-западном борту Вилюйской синеклизы (Багадянская, Тысакитская).
В 70-80-е годы продолжались геофизические исследования с использованием речной сейсморазведки, которой были охвачены отдельные участки рек Вилюй, Лены, Алдана и, в меньшей степени, Амги.
Во второй половине 70-х - начале 80-х годов для более детального изучения разрывной тектоники перспективных территорий в небольших объемах проводились крупномасштабные аэромагнитные исследования. Съемкой масштаба 1:50000 были охвачены в Вилюйской синеклизе центральная часть Хапчагайского поднятия и прилегающий к нему борт Тангнарынского прогиба (1975). С привлечением Новосибирского геофизического треста аналогичной съемкой была покрыта обширная территория в области сочленения Непско-Ботуобинской антеклизы, Предпатомского прогиба и Вилюйской синеклизы (1980).
При региональном изучении территории бывшего Союза, выполненном силами НПО «Союзгеофизика» с применением глубинного сейсмического зондирования, целым рядом профилей ГСЗ были пересечены многие районы Якутии. В итоге были получены многочисленные данные о глубинном строении республики.
В связи с расширением нефтегазопоисковых работ увеличилось количество геофизических партий Якутской комплексной геофизической экспедиции, которая в 1981 г. была преобразована в трест «Якутскгеофизика». Были созданы Бестяхская сейсмопартия (1972) с базой в пос. Жиганске; Усть-Майская геофизическая партия (1977); Оленекская геофизическая партия (1977), базировавшаяся в пос. Таймылыр и Западно-Якутская геофизическая партия (1978), расположенная в г. Мирном и преобразованная в 1983 г. в экспедицию.
Увеличение объемов работ привело к дальнейшему укреплению партий с образованием на их основе самостоятельных геофизических экспедиций - Кемпендяйской (1980), Вилюйской (1981), Мурбайской (1983). Они базировались, соответственно, в пос. Устье, Кысыл-Сыр, Отрадный.
Начало следующего четвертого этапа (1985-1992 гг.) изучения нефтегазоносности Якутии приурочено ко времени, когда в Вилюйской синеклизе поиски газа в мезозойских отложениях были почти полностью завершены. Геологоразведочные работы в этот период были ориентированы, главным образом, на изучение и опоискование древних толщ раннего палеозоя и позднего докембрия.
В Вилюйской НГО единичными скважинами продолжалась разведка ранее открытых Андылахского (1985) и Нижнетюкянского (1985) газовых месторождений. Опоискована Усть-Тюнгская структура и две АТЗ (Тысакитская и Улахан-Тюертская). На последней, являющейся продолжением восточной периклинали Среднетюнгской структуры, получен приток газа из пермских отложений.
С целью изучения особенностей строения Предверхоянского прогиба пробурены Приленская и Алысардахская параметрические скважины: первая - на приплатформенном крыле прогиба, вторая - в пределах фронтальной зоны регионального надвига. Здесь отмечены многочисленные газопроявления.
В Лено-Анабарском прогибе глубокое бурение проводилось на Усть-Оленекской и Хастахской структурах, а также в пределах Бурской неантиклинальной ловушки. В каждом случае пробурено по одной скважине. Несмотря на наличие в разрезе мезозойских и верхнепалеозойских отложений, поиски нефти и газа были ориентированы на более глубокие горизонты осадочного чехла (нижний палеозой, докембрий). Положительных результатов не получено.
В Западно-Вилюйской НГО продолжалось изучение перспективных площадей, расположенных в пределах крупных впадин, имеющих многоярусное тектоническое строение.
В Ыгыаттинской впадине нефтегазопоисковые работы проводились на ее северо-западном борту, состоящем из серии односторонних горстов сложного строения. Бурение осуществлялось на Среднеконончанской, Далырской, Конончанской и Меикской площадях. На первых трех пробурено по одной параметрической скважине с целью выяснения потенциальной нефтегазоносности рифогенных отложений кембрия и изучения других частей разреза. Меикская скважина была ориентирована на опоискование осадочных толщ венда. Залежей УВ не выявлено.
В Кемпендяйской впадине основное внимание уделялось изучению нефтегазоносности подсолевых отложений на ее северо-западном борту. Здесь пробурены Атыяхская и Эселяхская параметрические скважины. В первой из них отмечалось поступление газа из призабойной части разреза и зафиксировано АВПД.
В зоне сочленения Кемпендяйской впадины и Алданской антеклизы пробурена Кусоганская параметрическая скважина. Значительную часть вскрытого разреза в ней составляют внедрившиеся в низы осадочного чехла магматические породы основного состава. В пределах указанной зоны опоискованы, кроме того, Мухтинская и Джаджанская площади. На антиклинальных структурах, имеющих сложное блоковое строение, пробурено по одной поисковой скважине. Отмечены газопроявления и получены слабые притоки газа.
Непосредственно на склоне Алданской антеклизы с целью изучения рифогенных образований кембрия осуществлялось бурение Северо-Синской параметрической скважины, в которой нефтегазопроявлений не установлено.
Значительные объемы геологоразведочных работ выполнены на территории Непско-Ботуобинской антеклизы. На севере опоискованы Западно-Сюльдюкарская, Восточно-Сюльдюкарская, Сосновая, Багдынская, Среднеыгыаттинская, Ceвepo-Нелбинская и Нелбинская структуры. На двух последних площадях, соответственно в 1986 и 1988 гг., открыты газовые месторождения небольших размеров. На других площадях отмечены многочисленные нефтегазопроявления.
В центральной части Непско-Ботуобинской антеклизы нефтегазопоисковые работы осуществлялись на Буордахской, Курунгской и Монулахской структурах, а также на Чемпурекской, Очугейской и Восточно-Хотурской АТЗ. Притоки газа, полученные на Курунгской площади, показали некоторое расширение контуров Среднеботуобинского нефтегазоконденсатного месторождения к югу. Полупромышленные притоки газа получены при бурении скважины на Восточно-Хотурской АТЗ.
На востоке Ботуобинского геологического района опоискованы Верхнемурбайская АТЗ и Бес-Юряхская структура, на которой в 1990 г. открыто газовое месторождение.
Наиболее высокая эффективность получена при проведении геологоразведочных работ на площадях, расположенных к югу от Среднеботуобинского месторождения, включая административную границу Якутии. Здесь был открыт целый ряд новых месторождений. Промышленная продуктивность некоторых из них была установлена сначала при проведении поисковых работ на ранее выделенных объектах антиклинального типа: Восточно-Талаканское (1987), Тымпучиканское (1989), Алинское (1991). Положительные результаты, указывающие на высокие перспективы нефтегазоносности южного сектора в целом, получены также на Делиндинской, Таранской и, в меньшей степени, Карстовой и Гадалинской площадях.
В конце 80-х - начале 90-х годов якутскими геологами и геофизиками {В.Д. Матвеев, В.П. Шабалин, B.C. Ситников, В.Г. Сереженков, М.М. Солощак и др.) были выполнены совместные исследования по обоснованию и комплексному анализу имеющихся материалов о строении и нефтеносности древних осадочных толщ. В результате впервые в республике был выделен ряд крупных ловушек неантиклинального типа. Выделенные перспективные объекты расположены, в основном, на юго-западе Якутии и в некоторых других геологических районах. Постановка поискового бурения на одной из этих НАЛ привела в 1989 г. к открытию Чаяндинского нефтегазоконденсатного месторождения, в состав которого вошли ранее выявленные Озерное и, частично, Нижнехамакинское месторождения. К разряду НАЛ отнесены структурно-литологические ловушки, контролирующие упомянутые выше Тымпучиканское и Алинское месторождения. Небольшое газовое месторождение открыто также в 1990 г. в пределах Мирнинской НАЛ, выделенной к югу от г. Мирного. В резерве находятся крупные Хамакинская, Саманчакитская и другие ПАЛ.
Продолжалась разведка Среднеботуобинского, Тас-Юряхского, Иктехского, Верхневилючанского, Вилюйско-Джербинского, Иреляхского. Маччобинского, Озерного, Нижнехамакинского Талаканского, Тымпучиканского и, частично, Верхнечонского месторождений, расположенного, в основном, на территории Иркутской области. Подготовлены к промышленному освоению крупные запасы газа и нефти. Основные запасы нефти, помимо Среднеботуобинского месторождения, сконцентрированы на Талаканском и, в меньшей степени, Иреляхском месторождениях.
Большое внимание уделялось нефтегазопоисковым работам в Предпатомском прогибе, которые были сосредоточены в его восточной части и, в меньшей степени, в западной. На востоке в Березовской впадине поисковым бурением подтверждена промышленная значимость и выская перспективность Бысахтахской структуры. Здесь было открыто одноименное газоконденсатное месторождение (1986), разведка которого показала наличие двух крупных залежей, по-видимому, массивного типа, приуроченных, соответственно, к отложениям венда и верхнего рифея. С учетом этого открытия высоко оценивалась потенциальная нефтегазоносность всего Березовского геологического района. В поисках новых месторождений и зон нефтегазонакопления в течение многих лет проводилось последовательное изучение перспективных территорий глубоким параметрическим бурением (Ыстанахская, Эргеджейская, Бордонская, Верхнечерендейская, Инняхская, Курдарская, Нижнечерендейская, Мачинская, Бысахтах-Кюельская, Южно-Березовская и Южно-Бысахтахская скважины). Новых залежей не выявлено и только в отдельных скважинах получены слабые притоки газа.
На западе Предпатомского прогиба геологоразведочные работы проводились преимущественно в зоне его сочленения с типично платформенной территорией (Борулахская, Ленская, Улугурская, Суларская и Отраднинская площади). В скважинах, расположенных в пределах двух последних площадей, были получены полупромышленные притоки газа из карбонатных отложений, слагающих пограничные слои кембрия-венда.
Во второй половине 80-х годов значительные объемы геологоразведочных работ были сосредоточены на территории Сюгджерской седловины, выделенной на стыке, с одной стороны, Непско-Ботуобинской и Анабарской антеклиз и, с другой, Вилюйской и Тунгусской (Курейской) синеклиз. Здесь предполагались геологические условия, сходные с Ботуобинским нефтегазоносным районом, где уже имелись многочисленные открытия. Для регионального изучения этой территории по разработанной целевой программе планомерно осуществлялось параметрическое бурение (Алымджахская, Сохсолохская, Танхайская, Мегеляхская, Моркокинская, Дюданская, Ерюктинская, Садынская и Среднемархинская скважины). На Чучуканской площади, наряду с бурением параметрической скважины, проведено поисковое бурение. Повсеместно отмечены различные нефтегазопроявления.
В западной части Сюгджерской седловины, в зоне перехода ее в Курейскую синеклизу, пробурены Батырская, Унга-Хахсыкская, Харбылагасская и Северо-Джекиндейская параметрические скважины. В последней получен полупромышленный приток газа из карбонатных отложений, слагающих низы раннего кембрия.
Продолжалось региональное изучение потенциальной нефтегазоносности Анабарской антеклизы. Глубокое бурение осуществлялось на Мархинском валу (Бысытыхская, Онкучахская и Орто-Силигирская площади) и вблизи кимберлитовой трубки Удачная, где в конце 60-х годов было отмечено интенсивное газопроявление (Удачнинская площадь). В области сочленения Анабарской антеклизы и Сюгджерской седловины опоискован или изучен параметрическим бурением целый ряд крупных перспективных площадей (Онхойдохская, Мархинско-Андойская, Накынская, Эйикская, Ханинская). Первая из площадей приурочена к крупной антиклинальной структуре, вторая - к НАЛ. По материалам обработки сейсморазведочных данных по обеим площадям был дан положительный прогноз. Но итогам бурения скоплений УВ не обнаружено.
Результаты геологоразведочных работ показали, что на территории Сюгджерской седловины, как и на прилегающем склоне Анабарской антеклизы, в разрезе кембрия отсутствуют соли, играющие роль региональных флюидоупоров. Условия для сохранения здесь крупных месторождений УВ практически отсутствуют, а многочисленные нефтепроявления указывают на возможное наличие лишь небольших по размерам залежей нефти, поиски которых в указанных условиях неэффективны.
На северо-востоке республики в целях дальнейшего изучения Индигиро-Зырянской впадины осуществлялось колонковое параметрическое бурение. Данные, полученные в результате бурения четырех скважин глубиной до 1500 м, позволили существенно уточнить представления о характере строения этого перспективного района. В отдельных скважинах отмечены газопроявления.
Согласованно с буровыми работами проводилось площадное изучение перспективных территорий геофизическими методами. В частности, электроразведка методом МТЗ использовалась на северо-востоке Якутии как для дополнительного изучения указанной выше впадины, так и для исследования неизученных ранее территорий в низовьях рек Яны и Алазеи.
На территории Западной Якутии применялась электроразведка методом ЗСБ, которая входила в комплекс методов при подготовке структур к глубокому бурению. Исследования выполнялись преимущественно на перспективных площадях Непско-Ботуобинской антеклизы и, в меньшей степени, на Сюгджерской седловине и в Предпатомском прогибе.
Сейсморазведкой MOB или МОГТ были охвачены практически все вышеперечисленные районы проведения буровых работ. Основные ее объемы были размещены в районах Непско-Ботуобинской антеклизы, Предпатомского прогиба, Сюгджерской седловины, Анабарской антеклизы и Лено-Анабарского прогиба. На территории Березовской впадины при подготовке структур к глубокому бурению, совместно с сейсморазведкой или без нее, использовалось колонковое структурно-картировочное бурение.
При изучении регионов, в пределах которых осадочный чехол имеет сложное многоярусное строение с участием мощных соленосных толщ (Кемпендяйская впадина, Березовский прогиб), в комплексе с сейсморазведкой применялась гравиразведка масштаба 1 : 200 000.
В конце 80-х - начале 90-х годов сейсморазведкой МОГТ были изучены площади на северо-востоке республики, приуроченные к западной части Индигиро-Зырянской впадины и Тастахскому прогибу.
Прямые методы прогнозирования нефтегазоносности по сейсморазведочным данным использовались в практике геологоразведочных работ в Якутии до 1991 г. включительно. Анализ эффективности поисково-разведочного бурения, размещенного с учетом прогноза, не превышает 30%. При этом практически все случаи подтверждения нефтегазоносности приурочены, как правило, к площадям, расположенным в непосредственной близости от известных месторождений. В новых районах с неустановленной промышленной нефтегазоносностью эффективность указанного прогнозирования близка к нулю. По всей видимости, наблюдаемый эффект аномалии типа «залежь» имеет многофакторную природу и, наряду с характером насыщенности коллекторов, может быть обусловлен другими различными особенностями геологического разреза. С 1992 г. прямые геофизические методы прогноза нефтегазоносности были исключены из комплекса работ.
Следует отметить, что в практике геологоразведочных работ на нефть и газ в Якутии, определенное место с конца 70-х и начала 90-х годов занимали также прямые геохимические методы поисков. Исследованиями были охвачены обширные территории на Непско-Ботуобинской антеклизе и Сюгджерской седловине, в Вилюйской синеклизе, Предверхоянском и Лено-Анабарском прогибах, на северо-востоке республики. Выявлены многочисленные геохимические аномалии и аномальные зоны. Обобщение полученных данных свидетельствует об эффективности использования этих исследований на региональной стадии изучения перспективных территорий.
В рассматриваемый период были достигнуты максимальные показатели по проходке в глубоком бурении (1988 г. - 113855 м). В этом же году было испытано 129 объектов в 49 скважинах. Рекордные показатели достигнуты усилиями 23 буровых бригад и восьми бригад по испытанию скважин. Самых высоких результатов добились бригады, руководимые мастерами В.Г. Кузьминым, А.В. Кузьминым, М.А. Лепсверидзе, Л.А. Масальским, Н.Н. Мошле, В.А. Третьяковым, Ю.Н. Ярославцевым.
Наибольший объем отработки сейсмопрофилей выполнен в 1985 г. - 9085 пог. км, а максимальное количество физнаблюдений проведено в 1990 г. - 128755. В 1986 г. в составе нефтегазовой геологоразведочной отрасли республики начала функционировать пятая - Чаро-Токкинская нефтегазоразведочная экспедиция.
К концу 80-х годов показатели работ пошли на убыль и в 1992 г. составляли 44892 м бурения и 4303 пог. км сейсмопрофилей. Из комплекса геофизических работ были исключены практически все методы, кроме сейсморазведки. Сокращение объемов работ и резкое сужение географии их проведения повлекло за собой расформирование целого ряда крупных подразделений. Были ликвидированы Сангарская (1989) и Чаро-Токкинская НГРЭ (1990), а также Вилюйская геофизическая экспедиция (1991) и ряд самостоятельных геофизических партий (Усть-Майская, Приморская).
Последний пятый этап (1993-1996 гг.) в истории работ на нефть и газ в Якутии выделен сугубо условно, но он настолько своеобразен, что требует отдельного рассмотрения. В целом, это связано с общегосударственной перестройкой, продолжающейся в РФ и РС(Я).
Возможности финансирования геологоразведочных работ в течение последних лет уменьшаются весьма последовательно и неуклонно. При этом само финансирование в рамках выделяемых лимитов осуществляется нестабильно и не в полном объеме. Указанные экономические условия наиболее остро сказываются на работах, проводимых на нефть и газ, в связи с их высокой затратоемкостью. В итоге наблюдаемые темпы развала геологической отрасли наиболее значительны в нефтегазовом комплексе. Практически это сказалось на резком сокращении объемов глубокого бурения (1993 г. - 29908 м; 1996 г. - не более 4000 м), сейсморазведки (1993 г. - 1640 пог. км; 1996 г. - 490 пог. км) и, как следствие, привело к ликвидации многих предприятий и экспедиций. В частности, в 1994 г. были ликвидированы Вилюйское и Витимское геологические предприятия (НГРЭ), Кемпендяйская и Мурбайская геофизические экспедиции, Оленекская геофизическая партия. Общая численность работников уменьшилась в пять раз и в 1996 г. составляет менее 2 тысяч человек.
К настоящему времени в республике сохранилось единственное предприятие, выполняющее работы по бурению и испытанию скважин (АО «Ленанефтегаз») и одна геофизическая экспедиция (ООО «ЗЯГЭ»). Кроме того, на основе ликвидированного Вилюйского ГГП создано небольшое специализированное предприятие по контролю за состоянием продуктивных скважин на ранее открытых газовых месторождениях.
В 1993 г., когда окончательно выяснилось, что возможности для финансирования всех переходящих объектов по ранее намеченным направлениям работ отсутствуют, встал вопрос о приоритетах их размещения в новых условиях. После многократного обсуждения возникшей проблемы па различных уровнях, в том числе и в Правительстве РС(Я), было решено сконцентрировать оставшиеся объемы геологоразведочных работ на юго-западе республики с целевой установкой на расширение сырьевой базы для нефтедобычи. Все остальные работы оценивались как второстепенные и подлежали ускоренному завершению, либо досрочному прекращению. Новые объекты работ размещались лишь на высокоперспективных площадях Непско-Ботуобинской антеклизы, вблизи от ранее выявленных здесь газонефтяных месторождений, а также в краевой приплатформенной зоне западной ветви Предпатомского прогиба.
В соответствии с принятыми решениями в 1993-1994 гг. были завершены работы по бурению и испытанию Ханинской (Анабарская антеклиза) и Южно-Бысахтахской (Березовская впадина) параметрических скважин, а также на Быраканской площади поискового бурения (Вилюйская синеклиза). В последнем случае получены притоки газа с водой из пермских отложений. При глубине 600 м досрочно прекращено бурение Тюкянской параметрической скважины, заложенной с целью доразведки Нижнетюкянского месторождения и оценки возможной нефтегазоносности более глубоких горизонтов палеозоя. Осуществлялась доразведка Средневилюйского, Мастахского, Среднеботуобинского и Северо-Нелбинского месторождений в процессе их разработки силами газодобывающего предприятия АО «Якутгазпром».
В Предпатомском прогибе при завершении работ по бурению и испытанию Отраднинской поисковой скважины 321-2, начатой ГГП «Ленанефтегаз» и переданной затем в собственность СП «Такт», получен промышленный приток газа из низов карбонатных отложений венда. Эти данные в совокупности с материалами прошлых лет послужили доказательством открытия нового газового месторождения (1993).
С учетом материалов прогнозирования геологического разреза по сейсморазведочным данным продолжалось опоискование Юрегинской перспективной площади. Работы здесь были начаты еще в 1973 г. и с перерывами продолжались вплоть до последнего времени. В результате бурения очередной поисковой скважины положительных результатов не получено.
В рассматриваемый период проводились работы по доразведке нефтяных залежей Иреляхского и Талаканского месторождений с целью подготовки их к опытно-промышленной эксплуатации.
Нефтегазопоисковые работы осуществлялись к юго-востоку от Иреляхского месторождения на Станахском и Нелятском участках единой перспективной площади. В пробуренных скважинах получены притоки газа и нефти. Эти результаты, наряду с открытием нового Станахского месторождения, указывают на возможное наличие здесь крупной зоны нефтегазонакопления. Характерным является значительное увеличение мощности коллекторов ботуобинского и улаханского продуктивных горизонтов. Предполагается, что эта тенденция повсеместно сохраняется в пределах обширной полосы, условно намеченной от Иреляхского до Тас-Юряхского месторождений.
С учетом незначительных объемов бурения и общей направленности его, в основном, на поисковые цели прирост запасов нефти и газа в республике с 1994 г. не планируется.
Сейсморазведочные работы, выполняемые двумя оставшимися отрядами Западно-Якутской геофизической экспедиции, размещались, главным образом, вблизи Талаканского и Иреляхского месторождений. Они способствовали получению новых данных о строении крупных перспективных территорий, приуроченных в региональном плане к Талаканской и Станахской зонам потенциального нефтегазонакопления.
В результате многолетнего проведения поисково-разведочных работ, которые со времени открытия первого в республике Усть-Вилюйского газового месторождения продолжаются уже сорок лет, в Якутии выявлено 31 месторождение газа и нефти. Подготовленные к разработке запасы газа превышают 1 триллион кубических метров, геологические запасы нефти в разведанных месторождениях достигают 500 млн т. В итоге в республике создана надежная сырьевая база для развития местной газовой и нефтяной промышленности. Значительный вклад в эти достижения внесли многотысячные коллективы геологов, геофизиков, буровиков и других специалистов.
В 50-60-е годы главные вопросы по размещению геологоразведочных работ на нефть и газ в Якутии решала группа высококвалифицированных исследователей, работавших в Якутском филиале СО АН СССР и имевших большой опыт производственной деятельности в геологоразведочных предприятиях (Н.В. Черский, А.К. Бобров, Г.Д. Бабаян, Г.В. Бархатов, Д.К. Горнштейн, А.А. Гудков, К.Б. Мокшанцев и др.). По мере обобщения и анализа геофизических материалов и немногочисленных к тому времени региональных данных по результатам глубокого бурения были составлены карты перспектив нефтегазоносности Якутии, которые на длительное время стали основой для разработки основных направлений дальнейших геологоразведочных работ.




















O.M. Пущаровский, академик, 13tc "O.M. Пущаровский, академик, "15
Геологический институт РАН13tc "Геологический институт РАН"15

ЛЕНО-ВИЛЮЙСКАЯ ЭПОПЕЯ13tc "ЛЕНО-ВИЛЮЙСКАЯ ЭПОПЕЯ"15

Закончилась Великая Отечественная война, и страна с напряжением и эн тузиазмом восстанавливала разрушенное хозяйство. При этом менялись многие стратегические ориентиры. В качестве одного из важнейших направлений было провозглашено экономическое развитие восточных районов СССР. Перед геологами ставилась масштабная задача поиска месторождений нефти и горючего газа на территории Сибири. Ранее ни одного промышленного района не существовало ни в Западной, ни в Восточной Сибири. Прямое указание на развертывание работ было дано в 1949 году. Академия наук СССР вошла в число организаций-исполнителей. Основные силы для этого в то время находились в Институте геологических наук. Им и следовало включиться в работу.
Надо сказать, что институт находился в то время в тяжелом положении. В тот год советских геологов постигло несчастье - нахлынула волна политических арестов безвинных работников всех рангов. Этого трудно было ожидать, но это произошло. Тех, кто выдержал следствие, поглощал Гулаг. Книга в черном переплете, называемая «Репрессированные геологи», рассказывает о судьбах этих несчастных людей, среди которых были как деятели науки, так и геологи-производственники.
Подвергся аресту и директор ИГН, академик И.Ф. Григорьев, который через полтора месяца в ходе следствия умер (реабилитирован в 1954 году). Легко представить, какая сложилась в институте обстановка. Но вскоре директор определился. Им назначили геолога-нефтяника М.И. Варенцова, энергично принявшегося за реализацию задания. Очень быстро была создана Нефтяная сибирская экспедиция во главе с К.Р. Чепиковым, одним из первооткрывателей «Второго Баку». Экспедиция состояла из нескольких отрядов, в том числе стратиграфического (В.А. Вахрамеев) и тектонического (автор этих строк), для изучения мезозойских отложений и структур в Лено-Вилюйском регионе. Выехать на полевые работы предлагалось уже в 1950 году. Раньше никто из нас в Сибири не бывал, но зато у нас был неплохой опыт проведения экспедиционных работ. Мы решили работать совместно, поскольку районы исследований совпадали. У каждого из нас были свои трудности. Тематика считалась секретной, а у В. А. Вахрамеева не было допуска, из-за чего он не мог знакомиться с фондовыми материалами. Моя трудность состояла в том, что в начале 1950 года я еще полностью находился во власти карпатской геологии, поскольку защита посвященной ей кандидатской диссертации состоялась лишь в марте. Но хоть и очень ограниченным был срок подготовки к экспедиции, я все же успел освоить всю фондовую литературу, имевшуюся в Москве, так что в Якутске нужно было добавить лишь немногое.
Обзор литературы показал, что стратиграфия и тектоника Лено-Вилюйской области изучены недостаточно. Вилюйская впадина на геологических картах закрашивалась лишь синими тонами, что означало, что кроме нижней, средней и верхней юры, здесь ничего нет. Тектоника зоны сочленения Вилюйской впадины с Приверхоянским прогибом, как и его в целом, оставалась совершенно неясной. Что касается нефтегазоносности, то здесь были указания предшественников (Г.Э. Фришенфельда и Н.Д. Цитенко) насчет перспективности региона, но были и отрицательные оценки. Естественно, самое главное условие для прогнозных оценок - знание региональной геологии. С нее и следовало начинать.
...Путь до столицы Якутии продолжался долго. В течение нескольких дней поездом ехали в Иркутск, а оттуда по воздуху на Ли-2 с несколькими посадками - в Якутск. Поселились в гостинице, единственной в городе, занимавшей большой деревянный двухэтажный дом с шеренгой умывальников во дворе. Организационных дел было много: нужно было войти в контакт с Геологическим управлением, освоить материалы, которых нет в Москве, нанять сотрудников и рабочих, арендовать катер с достаточно внушительной баржей, чтобы выдержала большой запас бензина, приобрести мешки с мукой и снаряжение, купить невод. Через пару недель мы уже шли вниз по Лене, поражаясь ее огромности и нелюдимости. В тот первый сезон отряды отработали три района: отрезок Лены между Кангаласским мысом и Лямпеской (правый приток), приустьевые возвышенности Вилюя - Оюнь-Хая и Собо-Хая, отрезок Лены выше Якутска вплоть до Покровска. Остановили работу лишь тогда, когда выпал снег.
Впечатлений было великое множество. К тому же геологические результаты оказались весьма выразительными.

ОТКРЫТИЕ МЕЛОВЫХ ОТЛОЖЕНИЙ 13tc "ОТКРЫТИЕ МЕЛОВЫХ ОТЛОЖЕНИЙ "15
В ВИЛЮЙСКОЙ ВПАДИНЕ13tc "В ВИЛЮЙСКОЙ ВПАДИНЕ"15

То, что обширную центральную часть Вилюйской впадины и Приверхоянья слагают отложения мелового возраста, а юрские распространены только по бортам, давно уже стало хрестоматийной истиной. Но, как и когда было это установлено? На геологической карте СССР, изданной в 1940 году, вся эта огромная территория еще закрашена оттенками синей краски, отображающей юрские отложения. Но уже на карте СССР 1955 года значительная ее часть залита зеленым цветом, с подразделением геологического разреза на нижний и верхний мел. Это «чудо» совершилось в результате детальных стратиграфо-тектонических исследований и счастливых находок остатков ископаемой флоры.
Самой основательной публикацией по геологии Вилюйской впадины из предшествующих была работа А.Г. Ржоненицкого, напечатанная в «Записках Минералогического общества» в 1918 году. Фактически его стратиграфическая схема и служила геологам верой и правдой до 1950 года. При знакомстве с литературой особое внимание привлекло указание В.А. Обручева, содержащееся в третьем томе его знаменитого труда «Геология Сибири». Он писал, что еще в 1854 году геолог Р.К. Маак посетил Усть-Вилюйский район и обнаружил там флору прекрасной сохранности. К сожалению, эта флора осталась необработанной, так как коллекции были утеряны. Последствия всего этого таковы, что открытие меловых отложений в Лено-Вилюйском бассейне задержалось на 100 лет. Так или иначе, но мы отправились в Якутию с твердым убеждением, что флористические остатки найти удастся.
Вниз по течению Лены, постоянно сверяясь с лоциями, шли довольно быстро и через пару-тройку дней, пройдя устье Алдана, причалили к правобережной возвышенности Эксеня-Хаята. Оказалось, что это ранее не описанная крупная брахиантиклиналь, в береговых обрывах которой отлично обнажена угленосная толща, откуда тут же были извлечены отпечатки флоры. Пока что в суждениях о возрасте отложений с флорой Всеволод Андреевич был осторожен, но оживился чрезвычайно. В душе он, конечно, был уверен, что эта флора не юрская, а меловая, но точки над «и» не ставил. Затем были изучены разрезы Сангарской брахиантиклинали, Усть-Вилюйского острова Собо-Хая, возвышенностей Оюнь-Хая и Таас-Тумус, а также Кангаласского мыса. И всюду при детальном описании разрезов удавалось находить ископаемые растительные остатки. На основе их изучения уже весной следующего года В.А. Вахрамеев сделал заключение, что вмещающие отложения имеют меловой возраст, поскольку представители родов Onychiopsis, Cephalotaxopsis в разрезах других регионов начинают появляться лишь с основания мела. Для сравнения флористических комплексов он использовал весьма обширные материалы: по низовьям Лены, Буреинскому бассейну, р. Колыме, Шпицбергену, а также по ископаемым флорам Европы, Кавказа, Средней Азии, Казахстана, Китая и Уссурийского края.
По общегеологическим соображениям стало ясно, что нижнемеловые отложения можно распространить па обширную площадь Лено-Вилюйской области, но мы пошли дальше. Пришло озарение, основанное на двух-трех ранее сделанных находках верхнемеловой флоры в бассейне Вилюя. Представилось, что Лено-Вилюйский бассейн - это огромная впадина с мульдой, выполненной верхнемеловыми отложениями. Даже приблизительный контур этой мульды очертился, и отсюда весь облик геологии региона сразу преобразился. Это нас настолько захватило, что, как только появилась возможность, об осенившей нас догадке было отправлено письмо нашему великому геологическому авторитету Н.С. Шатскому, который с давних пор глубоко интересовался геологией Сибири. Наша убежденность была столь твердой, что новая геологическая схема региона была помещена в совместном отчете, представленном в фонды весной 1951 года.
Параллельно с изучением флоры В.А. Вахрамеев организовал анализ спорово-пыльцевых комплексов. Его выполнили Н.А. Болховитина и В.Н. Кнорозова. И в отчете имеется несколько листов таблиц распределения спор и пыльцы в разрезах по Лене, изученных экспедицией. В заключении говорилось, что данные споровопыльцевого анализа, «находясь в полном согласии с выводами, сделанными при рассмотрении растительных отпечатков, значительно расширяют их, позволяя подойти к сопоставлению континентальных отложений района Якутска и краевого Приверхоянского прогиба».
Итак, к сезону 1951 года в полный рост стала интригующая проблема площадного распространения в Восточной Сибири верхнемеловых отложений. Для ее решения нужно было выбрать как можно более подходящий маршрут. О том, что работать вновь будем сдвоенным отрядом, предполагалось само собой. После изучения карт, очень мелкомасштабных (других в то время не было), выбор пал на левый приток Лены ниже устья Вилюя - реку Линде. Если наши предположения верны, то эта река должна вскрыть разрез верхнемеловой мульды. У меня сохранились записи, каким образом проходил маршрут, которыми я и воспользуюсь.
21 июля 1951 года я записал: «Неделю назад мы подошли к устью той реки, на которой должны работать большую часть лета. Она называется Линде, в связи с чем, остановка в ее устье была названа «Уитер-ден-Линде». Никто из исследователей ее не посещал, хотя, по-видимому, река довольно длинная, может быть с Оку, и нас отчаянно занимал вопрос - пройдем или не пройдем, будет ли достаточной глубина. Чтобы «ходить по водам», нам нужна была глубина всего лишь шестьдесят сантиметров, но и ее могло не быть. Якут, который случайно оказался по соседству, сказал, что нашему каравану не преодолеть даже устьевых песков. Это его категорическое заявление было поддержано двумя лайками, которые должны были охранять его сушеную рыбу, прокармливающую не только хозяина, но и их самих. Беспокойство усиливалось тем, что и аэросъемка не давала ничего утешительного. Одни только бесконечные петли, отмели, острова и узенькое, как ниточка, русло. Однако предпринятая разведка показала’, что с некоторыми осторожностями, но войти в устье можно, а дальше уже будет проще. И вот плывем по Линде седьмой день. Сейчас находимся в двухстах километрах от устья. Весь этот путь мы видели спокойную, но быструю реку, метров семидесяти шириной, с песчаными мысами то по одному, то по другому берегу, на которых нередко было видно множество следов лосей и птиц, а за мысами простиралась бескрайняя зеленая тайга. Никаких признаков людей. Мы с Всеволодом Андреевичем сидим на катере, внимательно следим за обстановкой, чтобы в случае чего скорректировать маршрут. Удача нам сопутствует. По берегам оказалось много обнажений, изучение которых, включая определение флористических отпечатков, дало новый интереснейший материал, полностью подтвердивший предположение о широком распространении в Вилюйской впадине верхнемеловых отложений. Поскольку идея была очень смелой, результаты доставили нам большую радость».
26 июля. «Плывем дальше и дальше на север. Прошли по реке уже пятьсот километров. Одно не хорошо, очень много петель. Если считать по прямой, продвинулись примерно не больше, чем на сто пятьдесят километров. Изучаем только береговые обнажения, в сторону совсем не заходим. Время идет быстро, а дел еще много».
3 августа. «Чтобы ускорить работу, решили оставить кунгас и половину отряда на берегу и дальше отправиться на одном катерке; это гораздо быстрее. В тот же день вечером уже увидели долгожданную среднеюрскую толщу, а через день, то есть 30 июля, в восемь часов вечера благополучно добрались до конца нашего маршрута, въехав в кембрийские известняки юго-восточного склона Анабарского массива. От лагеря 175 километров. Линде в верховье стала порожистой. Но природа нас выручила. Довольно давно идут дожди, и воды прибавилось. Геоогические результаты настолько интересные, что уже сейчас можно было бы возвращаться в Москву. В конечной точке маршрута обтесали на берегу лиственницу и прибили консервную банку, в которую вложили записку. Сегодня у нас выходной день, а завтра двинемся в обратный путь. Дней через пятнадцать достигнем Жиганска». В низовьях Лены нас ждал еще один разрез верхнемеловых отложений, вскрытый на острове Аграфены. Нами он был описан впервые.
По завершении экспедиции мы окончательно утвердились в наших представлениях о геологии Вилюйской впадины и Приверхоянского прогиба. Теперь уже стало ясно, что материалы можно публиковать. По приезде в Москву написали сначала краткую статью для «Докладов АН СССР», которую и отправили в редакцию в конце февраля 1952 года. Она называлась «Новые данные о геологическом строении Вилюйской впадины и Приверхоянского краевого прогиба». 21 марта текст был представлен В.А.Обручевым к опубликованию, в том же году он был напечатан. Более фундаментальная работа вышла из печати двумя годами позже, когда флористические комплексы были основательно обработаны. Она вошла в первый том «Вопросов геологии Азии», посвященный В.А. Обручеву в связи с его 90-летием (1954 год).

ОПРАВДАВШИЙСЯ ПРОГНОЗ13tc "ОПРАВДАВШИЙСЯ ПРОГНОЗ"15

Дальше о том, что вызвало поток служебных записок со стороны экспедиции и института в разные инстанции, в том числе и в правительственные, содержащие рекомендации по проведению геофизических и разведочных работ на нефть и газ в Усть-Вилюйском районе. Нам повезло. В протоке Бергете, там, где Вилюй впадает в Лену, мы увидели на воде обильное выделение пузырей горючего газа. Из Москвы я захватил с собой газоотборник, как будто знал, что газ будет обнаружен. Отобрали пробу, анализ которой выполнялся в газовой лаборатории ИГН. На 95% газ состоял из метана. Это было великолепно!
Структурные условия газового выхода также оказались чрезвычайно благоприятными для прогноза месторождения. Газовый выброс на Бергете приурочен к присводовой части довольно крупной пологой складки, типа брахиантиклинали, характерного для газоносных районов краевых зон платформ. Тектоническая позиция складки также самая классическая - на периферии Приверхоянского краевого прогиба.
И вот, в полном соответствии с записанной за мной темой, в совместном с В. А. Вахрамеевьм отчете, представленном весной 1951 года, я писал: «Еще недостаточно ясны контуры Приверхоянского краевого прогиба, и только сейчас начинает укрепляться в литературе этот самый термин, но уже с полной определенностью устанавливается одна из важнейших особенностей тектонического строения прогиба - наличие в нем двух резко различных зон: восточной или внутренней зоны, обладающей складчатой структурой, и западной или внешней зоны, характеризующейся пологим моноклинальным, либо слабо волнистым залеганием пород... Этой своей особенностью Приверхоянский краевой прогиб сближается со многими подобными структурными образованиями различных областей и возрастов». И далее: «Решение проблемы нефтеносности Приверхоянского краевого прогиба в настоящее время вызывает необходимость проведения в его пределах глубокого разведочного бурения. Несмотря на то, что для всесторонней оценки перспективности этой тектонической зоны данных очень немного, общий анализ стратиграфического разреза, тектоническом структуры и истории развития окраинных структур востока Сибирской платформы дает серьезные основания для поисков нефтяных месторождений в Приверхоянском прогибе. Наши современные представления в этом отношении, пожалуй, ближе всего стоят к взглядам Н.С. Шатского и К.Р. Чепикова, которые были изложены еще в 1932 году».
«В пределах изученной нами территории мы полагали возможным выбрать для подготовительных работ по выявлению точки заложения скважины – район устья Вилюй Вскрытие скважиной полного разреза мезозоя и, вероятно, подстилающих его верхнепалеозойских отложений представило бы значительный интерес для выяснения перспектив нефтеносности и газоносности краевого прогиба».
Я был абсолютно уверен, что в недрах Усть-Вилюйской структуры таится месторождение. Мы отобрали пробу газа также и на р. Берге, где выход его связан с той же структурой; метана в пробе оказалось 85%. Наконец перед моим глазами стоял пример Предкарпатского краевого прогиба, который я хорошо знал, где с внешней зоной прогиба связано крупное Стрыйское газовое месторождение. Все это и питало мою уверенность в успехе и одновременно настойчивость в постановке здесь разведочных работ. Не могу не отметить, что без настойчивости открытие месторождения, несомненно, сильно затянулось бы, поскольку наиболее распространенным было тогда представление, что нефтегазоносность связана прежде всего с нижнекембрийскими отложениями северного склона Алданского щита.
Волнение, охватившее меня, когда 1965 году я получил сообщение о мощном фонтане газа на Усть-Вилюйской структуре, было одним из самых сильных в жизни. Мне сразу представилось, какое это принесет благо людям, какое влияние окажет на развитие экономики и культуры Якутского края.
Все так и произошло.



В. В. Забалуев, заведующий лабораторией ВНИГРИВ13tc "В. В. Забалуев, заведующий лабораторией ВНИГРИВ"15
13tc ""15
ЯКУТСК, ПЯТИДЕСЯТЫЕ ГОДЫ13tc "ЯКУТСК, ПЯТИДЕСЯТЫЕ ГОДЫ"15
13tc ""15
В середине июня 1955 года, после окончания Ленинградского горного ин ститута, я был направлен в Якутию в составе Ленской экспедиции ВНИГРИ, старейшего в стране нефтяного института. В те годы рядовым геологам позволялось лишь два маршрута: первый - Ленинград - Иркутск на поезде и Иркутск - Якутск на самолете ЛИ-2; второй - Ленинград - Усть-Кут на поезде и далее теплоходом до Якутска. В зависимости от варианта и везения путь занимал от восьми до пятнадцати дней.
Якутск встретил нас сухой жарой, густой пылью и вонью помоек, канав и пересыхающих ленских проток. В самом центре города на месте нынешнего аккуратного сквера располагался полусгнивший и вросший в землю невысокий лабаз квадратной формы, окруженный зловонной канавой, заросшей камышом и тиной. На месте здания Совмина на углу стоял, один из немногих в Якутске, одноэтажный каменный дом, занятый центральным гастрономом, а чуть поодаль - деревянная база «Холбос», за которой прятался единственный в городе ресторан «Северный»; вокруг располагались несколько одно- и двухэтажных деревянных оштукатуренных зданий (тогдашний Совмин, обком КПСС и другие). Центральные улицы были вымощены деревянными кругляками, нередко торчащими на разных уровнях; прилегающие к центру улицы были грунтовыми с обветшалыми деревянными тротуарами. После дождя или таяния снега город местами становился непроходимым. Зелень практически отсутствовала. Застроен Якутск был, в основном, одноэтажными почерневшими от старости домами со сплошными заборами по обе стороны улицы; лишь на окраинах появились первые двухэтажные восьмиквартирные деревянные дома.
Главными достопримечательностями города были «Острожная башня» (неподалеку от нынешней Академии наук), каменная церковь на северной окраине и ресторан «Северный». И все-таки, несмотря ни на что, Якутск был уютным городком. Он был невелик (около 50 тысяч жителей) и легко доступен для пешего передвижения; только в аэропорт и речной порт приходилось ездить на автобусе.
Набор продуктов в магазинах не очень отличался от других провинциальных городов страны, но поражало обилие рыбы. Любители могли купить спирт и шампанское, а в ресторане официально подавался коктейль «Северное сияние» (спирт и шампанское, 1:1), можно было отведать и «Полярную ночь» - спирт, разведенный коньяком (коньяк был только в ресторане). Зато промтоварные магазины радовали приезжих разнообразием теплой одежды и обуви, а в книжных магазинах можно было свободно купить дефицитные книги отечественных и зарубежных авторов.
Функционировали медицинский и педагогический институты, техникумы, небольшой филиал АН СССР, ютившийся в нескольких разрозненных полуразвалившихся домиках, две или три бани и такое же количество кинотеатров («Центральный» сохранился до сих пор).
В Якутске было относительно спокойно, а национальная напряженность как-то не замечалась. Наша экспедиционная молодежь спокойно гуляла по ночному городу и даже по парку культуры без всякого мордобития; серьезные инциденты случались обычно около ресторана, перед его закрытием, когда желающих уже не пускали, а выходящие довольные клиенты, естественно, раздражали неудовлетворенных неудачников.
Описанная картина длилась, увы, недолго, и вскоре Якутск вступил в период бурного развития со всеми его достоинствами и недостатками. Началось строительство первых каменных, современных зданий. Уже в конце пятидесятых годов появились многоэтажные здания обкома КПСС, Русского театра, университета, Ленского пароходства. Часть центральных улиц и дорог - в аэропорт и район правительственных дач (в Сергелях) - была впервые заасфальтирована, появились новые автобусные маршруты, новые бани и кинотеатры, создан Якутский университет. Население бурно росло и вскоре перевалило за сто тысяч. Интенсивность автомобильного движения и запыленность также резко увеличились, снабжение продуктами заметно ухудшилось. (Правда, геологи снабжались центральной базой «Холбос», так что неудобства мы испытывали только до и после полевых работ). Хорошие книги и дефицитные промтовары также стали исчезать, но зато появилось местное телевидение, вещавшее вначале два-три часа в сутки.
Выросла преступность (отчасти из-за ликвидации Гулага) и национальная напряженность; начались первые стычки якутской и русской молодежи, особенно в новом университете; наша база находилась неподалеку от университетского общежития и студенческой столовой (на ул. Каландарашвили), и мы нередко становились свидетелями потасовок, а иногда перепадало и нам.
И тому, и другому в значительной мере способствовал «сухой закон» - продажа спиртного в конце 50 - начале 60-х годов производилась только по субботам. Это приводило к еженедельной вспышке пьяных драк и убийств, давке в магазинах и бесконечным очередям. Глупость местного руководства была отменена после посещения Якутска Полянским, тогдашним премьер-министром РСФСР; жизнь стала спокойнее. Кто знал, что через тридцать лет Горбачев повторит это «идиотство» уже в масштабах всей страны!
Таков был фон, на котором начались мои геологические исследования в Якутии. Сначала мы базировались в нескольких арендованных домах в районе тогдашней Комсомольской улицы, затем на Интернациональной в Залоге, и в начале 60-х годов построили собственную базу на улице Лонгинова в Сайсарах.
Полевые работы начинались в мае и кончались в октябре. Наши отряды (максимум двадцать два отряда в 1958 году) вели исследования на всей территории Западной Якутии с непременным изучением всех скважинных материалов; передвигались отряды на катерах «БМК» и «Метчик», моторных и резиновых лодках, а также на лошадях и оленях.
Мои исследования сосредоточились на Вилюйской синеклизе и в Приверхоянском прогибе, где в течение двадцати пяти лет нами были изучены обнажения на всех заметных (проходимых на резиновой лодке) реках в бассейнах Лены и Вилюя - от Кюлянка на севере, Мархи и Ыгыатты на западе, Малого Патома и Уры на юге, с изучением керна всех опорных, поисковых и колонковых скважин региона. Позднее, как руководитель отдела Восточной Сибири, я большую часть времени проводил в Иркутской области и в Красноярском крае. Я намеренно не касаюсь научных достижений ВНИГРИ за эти годы, пусть специалисты судят по нашим трудам, отчетам и рекомендациям.
Если бы житель старого Якутска увидел Якутск нынешний, он бы точно знал, что попал в рай! Перед ним бы предстал многоэтажный белокаменный (и очень красивый издали) огромный город с забетонированными и заасфальтированными улицами, без заборов между домами, с красивыми и переполненными зарубежными товарами и напитками магазинами, в которых без всяких талонов продают все! Хотел бы я жить и умереть в таком городе, но при соответствующей зарплате!
КАК ПЫТАЛИСЬ ПОМЕШАТЬ ПОИСКАМ НЕФТИ13tc "КАК ПЫТАЛИСЬ ПОМЕШАТЬ ПОИСКАМ НЕФТИ"15

В 1955 году в фондах Якутской конторы разведочного бурения (ЯКРБ) хранилось всего несколько сотен отчетов, и с большинством из них мне удалось ознакомиться. Запомнился отчет о проверке заявки охотника Старовойтова о нефтепроявлениях в верховьях Чыбыды, датированный то ли 1939, то ли 1940 годом (фамилию автора забыл, но этот отчет легко обнаружить среди первых десятков названных фондов, если они, конечно, сохранились после раздела фонда между «Якутгеология» и «Якутнефтегазразведка»).
Охотник Старовойтов обнаружил участок с радужными пленками на воде и сильным запахом горелой резины. Проверочная партия с большим трудом и опозданием добралась до указанного места. Так вот, первая половина этого небольшого отчета представляет собой политический донос о вредительстве кулацко-тойонских элементов, которые всячески саботировали получение партией вьючных лошадей, запугивали местных жителей, и они отказывались работать конюхами и т.д. Помнится, были названы конкретные фамилии и населенные пункты, где эта вражеская деятельность проводилась. Не знаю, чем закончился этот донос для жителей тогдашнего Вилюйского района.
Проверка показала, что Старовойтов обнаружил горящий угольный пласт (горелая резина!), а радужные пленки - возможно железистые. Нечто подобное я наблюдал в 1962 году в низовьях реки Марха - в кровле правобережного обрыва еще горел мощный буроугольный пласт; земля над ним была горячая, вокруг росла гигантская малина выше человеческого роста, плодоносившая до конца сентября, а красная смородина обвисала виноградными гроздьями. Пахло горелой резиной. Скорее всего, местные жители просто боялись таких мест, как они боялись обрыва Оюнь-Хая (нынешний поселок Промышленный) или местности Кысыл-Сыр (будущий центр Северо-Якутской нефтеразведочной экспедиции), где из недр плохо пахло или происходили газопроявления (вероятно, с возгоранием). А, вообще-то говоря, с этими горелыми породами (на месте сгоревшего угольного пласта обычно располагается слой шлаков - оплавленных пород, а выше и ниже обычно красноцветные кирпично- или плиткообразные «звонкие образования»; бурые угли в приповерхностных зонах самовозгораются) связано много забавных геологических недоразумений.
В 1952 году в отчете (он есть в фондах «Якутгеологии», список авторов начинается с фамилии «Белов»), а потом в научной литературе появилось сенсационное открытие - нижнемеловая фаза траппового магматизма! Геологи 3-й экспедиции ВАГТа, проводившие в Якутии съемку масштаба 1:1000000, обнаружили в верховьях Буотомы и Кюндеи (маленькие речки, впадающие в Вилюй справа в районе Сунтарской петли), среди, безусловно, нижнемеловых пород пластовые трапповые тела! При этом чисто петрографические определения, приведенные в отчете («Белов и др.», 1952 г.), и микрофотографии не оставляли сомнений в магматическом происхождении этих образований. Мне вскоре пришлось побывать в верховьях Буотомы, и я действительно видел мощные шлаковые тела среди несомненных меловых пород (возраст надежно фиксировался по флоре и спорово-пыльцевым анализам).
Образцы этих тел, а также железнодорожного шлака (это ведь тоже продукт сгорания угля) и кусочки обычного кирпича я передал в петрографическую лабораторию, не указав откуда. Результат меня ошеломил: достаточно опытные петрографы по шлифам «шлак железнодорожный» и «природный» определили как лавы основного состава, а кирпич - как туф или туффит. После этого я в душе простил торопливых геологов ВАГТа; других публикаций ВАГТа о нижнемеловых траппах после 1955 года не последовало.
В те же годы, в составе того же ВАГТа, в бассейне Алдана работала геологическая партия Саратовского университета. Судя по их отчетам, им пришлось испытать большие трудности, чем тому чекисту, который проверял заявку Старовойтова, - раньше августа в поле им выехать не удавалось: не было ни еды, ни горючего, ни всего прочего. Однако в первый же сезон все (!) отряды, а особенно отряд B.C. Вышемирского (теперь профессор и, кажется, даже член-корреспондент), обнаружили на всех (!) горных речках, впадающих в Алдан, радужные пленки, которые собирались ими ватными тампонами и тут же заключались в стеклянную посуду. Так уж странно получилось, но в первый сезон все ватки то ли утонули, то ли были украдены, но в окончательном отчете о полевых работах руководитель партии уверенно ссылался на прямые нефтепроявления. Позднее саратовцы об этом забыли, а другие геологи находили в Приалданье лишь редкие газопроявления.
Но этим вовсе не кончаются казусы, связанные с пленками и горелыми породами. В те же пятидесятые годы и тот же B.C. Вышемирский обнаружил глубокий перерыв между меловыми и юрскими отложениями, якобы зафиксированный в изученных им разрезах пластом красноцветных пород. Красноцветы внутри угленосных верхнеюрской и нижнемеловой толщ труднообъяснимы (кроме горелых пород), но на вопрос, почему красноцветы не видны в керне скважин и в других обнажениях, диссертант отвечал: «В скважинах из-за непрочности пород керн не поднимается, а в обнажениях по тем же причинам соответствующие интервалы либо оплывают, либо зарастают». Очевидно, аспирант Саратовского университета, неосведомленный о горелых породах и железистых пленках, просто ошибся.
Но от гореликов есть польза: в 60-80-е годы в низовьях Мархи происходила добыча этих природных шлаков для засыпки фундаментов в поселке Нюрба. Они держат тепло лучше, чем дома на курьих ножках, которые ныне принято строить в зоне многолетней мерзлоты.
Завершая этот раздел, хотел бы заметить, что кулацко-тойонские вредители - это детский сад по сравнению с некоторыми чиновниками и учеными, с которыми мне пришлось работать впоследствии.

ОТЛОЖЕННОЕ ОТКРЫТИЕ13tc "ОТЛОЖЕННОЕ ОТКРЫТИЕ"15

В 1950 году был утвержден проект Вилюйской опорной скважины (ВОС), и уже осенью следующего года большой караван с оборудованием для этой первой в Якутии опорной скважины был в пути. Место для бурения - город Вилюйск - было выбрано по хозяйственно-политическим соображениям: вилюйскому хозпартаппарату была очень нужна скважина! Несколько позднее, в 1955 году, я лично присутствовал при заложении Бахынайской опорной скважины (как спутник профессора Люткевича) в ста километрах к югу от Жиганска. На это событие прибыли все три (первый, второй, третий) секретаря Жиганского райкома КПСС, председатель райисполкома. Действовал «сухой закон», но по такому случаю он был нарушен - и точка заложения была надлежащим образом закреплена десятилитровой канистрой спирта; в виде исключения присутствовала геологическая элита Жиганска во главе с главным геологом партии Г.А. Падвой.
Можно только предполагать, какой восторг вызвало намерение бурить скважину на окраине Вилюйска! И вот беда - караван барж с оборудованием из-за мелководья сел на мель в районе устья реки Быракан. ЯКРБ отдала приказ разгружаться и возводить скважину на месте остановки (в те времена Вилюйская синеклиза трактовалась как неглубокая плоская впадина, и под приблизительно километром мезозоя везде ожидалось вскрытие продуктивного кембрия).
Но вдруг начался осенний паводок, караван снова загрузился и дошел до восточной окраины Вилюйска. Здесь зимой началось бурение; после многих аварий и простоев к 1953 году скважину удалось углубить до проектной глубины (3000 м).
А через десять лет скважина Р-1 Средне-Вилюйской площади, заложенная в точности в том месте, где застрял караван, и в точности в том месте, где автор этих строк (см. отчет: Забалуев и др., 1958 г.) рекомендовал свою скважину, а именно в устье реки Быракан, в 1964 году дала мощный газоконденсатный фонтан. Так было открыто крупнейшее Средневилюйское месторождение с запасами, первоначально оцененными в 170 млрд куб. м. Я в этом открытии, естественно, не участвовал.
Конечно, Вилюйская опорная скважина произвела своеобразную революцию в воззрениях на строение региона: оказалось, что область глубокого погружения и верхоянский тип разреза проникает далеко на запад; полностью изменилась стратиграфия перспективных толщ региона - на первый план вышли пермские и мезозойские отложения, а кембрий оказался на недоступных для бурения глубинах.
И еще одно небезынтересное обстоятельство: перед бурением ВОС был отработан сейсмический профиль MOB по тракту Якутск-Вилюйск. Из-за многих технических и организационных неполадок материалы профиля были тогда признаны недостоверными. Одним из очевидных тогда доказательств ошибочности сейсмоматериалов был подъем отражающего горизонта (потом его назвали ТП) на восток от Вилюйска почти на 1000 м (!). Тогда считалось, что от Вилюйска на восток могло быть только погружение. Так, еще до бурения ВОС, был закрыт Хапчагайский мегавал с его возможной нефтегазоносностью.
Виноватых здесь нет, но для будущих ситуаций забывать об этом не стоит. Действительно, не стоит! Но речь пойдет не о несчастных якутских геофизиках начала 50-х годов, а об оснащенной американскими компьютерами иркутской геофизической службе 70-х годов (начальник М.М. Мандельбаум). Под прикрытием очередного партийно-правительственного постановления (300 млн т нефти) и при энергичной поддержке Мингео СССР и А.А. Трофимука были временно снижены кондиции на плотность сейсмопрофилей при подготовке поисковых объектов и, главное, были узаконены в качестве отчетных и даже подготовленных поисковых объектов так называемые АТЗ (аномалии типа залежь).
Выгода была обоюдная: Мингео получило такой огромный прирост «подготовленных» структур, что средняя площадь их по стране в целом выросла почти вдвое (при этом скромно умалчивалось, что АТЗ - не структуры, а эфемерные объекты вроде нынешних НЛО; все они достигали площади во многие сотни и даже более 1000 квадратных километров); ПГО «Иркутскгеофизика» постоянно, причем задним числом, без существенных затрат, перевыполняло план подготовки поисковых объектов и ежегодно завоевывало переходящее Красное Знамя и соответствующие премии. А задним числом потому, что в отчетность данного года включалась площадь АТЗ не данного года, а выявленных путем компьютерной обработки материалов предыдущих лет, затраты на которые уже были списаны. Этот безобразный обман продолжался чуть ли не десять лет и при могущественной поддержке сошел обманщикам с рук.
На этом фоне я всегда тепло вспоминаю якутских геофизиков - А.А. Гудкова, М.И. Дормана, В.Д. Матвеева и многих, многих других, никогда не терявших совесть даже в более сложных обстоятельствах. Кстати, якутяне тоже готовили АТЗ, и их подтверждаемость была на уровне подтверждения локальных структур, тогда как у иркутян фактически ни одна АТЗ бурением не подтвердилась.

КАК ЛИКВИДИРОВАЛИ 13tc "КАК ЛИКВИДИРОВАЛИ "15
ОЛЕНЕКСКУЮ ЭКСПЕДИЦИЮ ГУСМП13tc "ОЛЕНЕКСКУЮ ЭКСПЕДИЦИЮ ГУСМП"15

С Главным управлением северного морского пути (ГУСМП) я познакомился впервые в Жиганске - тамошнюю его разведку уже передали ЯКРБ, но порядки и снабжение оставались еще «гусемпоскими»; в этот, 1955 год я работал коллектором при начальнике нашей экспедиции. Перенесший в январе сильнейший инсульт, пятидесятипятилетний профессор Евгений Михайлович Люткевич уже в июне выехал в Якутию, и в июле мы оказались в Жиганске.
Для жиганских разведчиков все еще сохранялся коэффициент два к зарплате, бесплатное питание (тринадцать тогдашних рублей в день), все виды одежды были также бесплатными, бесплатным был проезд туда и обратно раз в три года при полугодовом отпуске. При этом упомянутые тринадцать рублей далеко не соответствовали истинной стоимости питания: утром - какао, белый хлеб со сливочным маслом и какая-нибудь хорошая каша; в обед - суп с мясом, второе тоже мясное, на десерт компот, кофе или чай; ужин походил на завтрак. Хлеб не считался, ешь сколько хочешь, сахар тоже (13 рублей 1955 года = 1 руб. 30 коп. 1961 года).
Несколько слов о Жиганске 1955 года. Обычный тогдашний северный поселок с населением три тысячи человек. Районный центр территории величиной с большую европейскую страну, но с населением около 15 тысяч человек: в районе, кроме районного центра, были еще два оленеводческих колхоза (имени Ленина и имени Сталина). В Жиганске располагались райком КПСС с тремя секретарями и их помощниками, зав. отделами, подсобным персоналом, уборщицами и, конечно, истопниками (суровый северный климат!); сельсовет и райсовет - с председателями, замами, подсобным персоналом и, конечно, истопниками и уборщицами. К таким важным организациям еще полагался водовоз, поскольку водопровода не было. Группа отдельно существующих то ли советских, то ли партийных управлений: райКГБ, райМВД, райпо, райнаробраз и т.д. В каждом - начальство с обслуживающим персоналом, уборщицами, истопниками, водовозами; группа снабженческих организаций: хлебопекарня (кстати, жиганский белый хлеб славился тогда по всей Лене и уступал по качеству разве что сангарскому), продовольственные и промтоварные магазины, склады, райпотребсоюз и т.д. с соответствующим руководством, обслуживающим персоналом; правоохранительные учреждения - райсуд, прокуратура, сельсуд, отделение милиции с соответствующим персоналом; группа культурно-здравоохранительных организаций: кинотеатр, клуб, библиотека, школы, районная и сельская больницы, интернат, детские сады и ясли - в каждом директор, обслуживающий персонал; группа условно промышленных учреждений - речной порт, аэропорт, техучасток, паромная переправа через речку Стрекаловку с соответствующим набором начальственного и обслуживающего персонала (среди такового я не упоминал еще бухгалтерии, в которых, в зависимости от важности учреждения, могло быть и несколько человек. А еще освобожденные парт- и профработники!); финансовые учреждения - районное отделение Госбанка и сберкасса, а также почтовая служба, ЗАГС и т.д.
Это неполный список, поскольку позднее появились военные организации и базы геологических партий, которые также нуждались в местном обслуживающем персонале. Словом, трехтысячному Жиганску (с учетом стариков и детей), видимо, приходилось разрываться на части, чтобы заполнить все эти вакансии. Список таких учреждений легко было прочитать в отделении Госбанка - это был график помесячного финансирования.
Мой шеф Е.М. Люткевич после посещения банка сказал мне: «Вот видите, Слава, там, где раньше спокойно справлялся один урядник с одним писарем и шестью казаками впридачу, Советской власти приходится привлекать все население и при этом бесплатно кормить его!»
Кстати, когда мой начальник пожелал увидеть знаменитый геологический разрез мыса Чоноко, что в восемнадцати километрах вниз по Лене, и мы с ним, как истинные геологи, пошли туда пешком вдоль берега, на названном мысе стояла моторка, с которой одетый в брезентуху человек ловил рыбу в самом неподходящем месте. Познакомились - и человек, понаблюдав, как мы описываем обнажение, предложил подвезти нас до Жиганска; Е.М. Люткевич согласился. Всю дорогу шел оживленный разговор, который, как я понял потом, был искусным допросом... Оказалось, что рыбак возглавлял Жиганский КГБ (делать-то было нечего...).
Е.М. Люткевич написал геологическое обоснование Бахынайской опорной скважины; точка заложения была выбрана тогда оперативно, и с геологами Жиганской разведки у нас установились теплые отношения. В частности, нам показали тщательно оберегаемый от посторонних (так было принято в ГУСМП и его наследнике НИИГА) керн знаменитой колонковой скважины №65. Одновременно выяснилось, что Жиганская разведка отправляет на Усть-Оленек своего инженера (чтобы вывезти оттуда тяжелый буровой станок - его хотели использовать для бурения Бахынайской ОС). Это был обаятельнейший мужчина средних лет, Александр Петрович, фамилию, к сожалению, забыл, который и в Жиганске, и позднее в Усть-Оленьке постоянно носил галстук и тройку и чурался спецодежды: «Инженер должен подавать пример рабочим и не должен сам пачкаться в грязи». После блестящего обоснования Бахынайской ОС он охотно согласился взять профессора Люткевича и меня в свой тяжелый маршрут.
Через Тикси (на ЛИ-2), Таймылыр (на АН-2) и затем на катере по Оленьку мы, наконец, добрались до цели. На Усть-Оленекской площади все еще сохранялся маленький поселок, в котором, как положено в ГУСМП, кормили бесплатно в описанном ранее ассортименте и за те же тринадцать рублей.
Пока буровики готовили к отправке станок (к этому времени из Жиганска подоспела баржа с катером), мы с шефом описали керн глубокой скважины, обошли по периметру Усть-Оленекскую структуру. Это был рай для картировщиков: в каменистой, легко проходимой тундре отдельные, особо прочные пласты тянулись в виде невысоких гряд, образуя в целом замкнутый многокилометровый овал. Удалось, правда, под заунывным дождем, доехать до устья Пура и обозреть знаменитые черно-бурые пермские битуминозные песчаники. Наши брезентовые плащи промокли насквозь, и во время небольшого перерыва между дождями мы их высушили. В устье Пура плавника было хоть отбавляй, да и черные песчаники тоже неплохо горели в костре (до 10-13% битума).
И вот здесь я узнал, как и почему закрыли нефтегазопоисковое бурение на Оленьке и одноименную экспедицию ГУСМП заодно. Ликвидация Гулага обнажила явную убыточность всех причастных к этой системе заведений, в том числе и ГУСМП. Только рабским трудом, не считаясь с затратами, можно было поддерживать все виды производившихся там работ, в том числе и очень дорогого глубокого бурения. И когда эти затраты легли на гражданские организации, судьба многих северных разведок (в частности и Нордвикской) была решена... Но надо же было представить и экономические обоснования: ведь речь шла о многих поселках, тысячах высокооплачиваемых людей и огромном количестве завезенной туда техники и горючего.
Оленекцы рассказывали нам, что сначала (зимой 1954-1955 гг.) пошли разговоры о бесперспективности и дороговизне нефтегазопоисковых работ. Затем весной сгорела сначала теплостанция, через день - электростанция, а вскоре и сама
· буровая... Очевидцы были уверены либо в происках врагов народа, либо в намеренном поджоге по приказу начальства (версия о случайном пожаре не выдвигалась). Ко времени описываемых событий XX съезд КПСС еще не состоялся, а КГБ был еще всесильным; соответствующая специальная комиссия злого умысла не обнаружила, но все расходы Оленекской экспедиции и сопутствующих ей советских, партийных, хозяйственных, гулаговских структур повесили на Усть-Оленекскую скважину Р-1, достигшую тогда глубины около 1,7 километра. Непомерная дороговизна скважины Р-1 настолько шокировала Советское правительство, что все нефтегазопоисковые работы за Полярным кругом были прекращены. И сейчас уже трудно установить истинную причину произошедшего: то ли это была борьба ведомственных интересов, то ли попытка скрыть крупные хищения и другие серьезные преступления в системе Гулага, то ли иная причина.
Я коренной ленинградец (кто не помнит, что это значит, почитайте книгу о блокаде), и на меня эти остатки гусемповской обжираловки, которая существовала даже в годы Великой Отечественной войны, действовали как красная тряпка на испанского быка (отчасти этим и объясняется, может быть, резкий тон некоторых моих воспоминаний). Мне действительно больно было видеть большие продовольственные склады с различными консервами, сахаром и мукой, брошенные в обезлюдевшей к 1955 году тундре без всякой охраны. На местности около этих поселков, особенно с самолета, видны были буквально квадратные километры бочек с горючим (полных и пустых), новенькое нераспакованное оборудование. Почему-то мне особенно запомнился румынский парогенератор, заключенный в хорошо обструганные огромные ящики и покрытый блестящей эмалью. Слава богу, хоть буровой станок для Бахынайской ОС удалось тогда вывезти!
К сожалению, на место ГУСМПа и Гулага тут же пришло Минобороны - и бессмысленная растрата народного достояния и естественная агония бессмысленной системы северных поселков была продлена еще на два-три десятилетия. Многие жители Республики Саха испытали это на собственной шкуре...
А что касается Минобороны, то оно оставило после себя еще больше бочек и распакованного и нераспакованного, но более дорогого оборудования, спившееся население (не только аборигенное) и такие шрамы в тундре и лесотундре, которые будут зарастать десятилетиями...
Это было! Но ведь был же и опыт освоения нефтяного гиганта Прадхо-Бей на северной Аляске и той страной, в которой расходы считают до последнего цента..

ВОСПОМИНАНИЯ 13tc "ВОСПОМИНАНИЯ "15
ОБ УСТЬ-ВИЛЮЙСКОМ МЕСТОРОЖДЕНИИ13tc "ОБ УСТЬ-ВИЛЮЙСКОМ МЕСТОРОЖДЕНИИ"15

В 1955 году началось бурение первой поисковой скважины на Усть-Вилюйской площади. А через год мне было дано задание описать керн Усть-Вилюйской скважины Р-1, но попасть туда было невозможно.
И вдруг в Китчаны прибыл только что назначенный начальник Якутской конторы разведочного бурения (ЯКРБ) Месропян (не помню имени-отчества) и, кажется, главный инженер И.Ф.Бабенко.
На собрании коллектива Китчанской разведки не скрывали, что приехали навести порядок (назавтра продажа спиртного была запрещена) и закрыть Усть-Вилюйскую разведку, висящую тяжелым грузом на конторе. Мне потом злые языки сообщили, что Месропяна всегда посылают на закрытие и ликвидацию неперспективных разведок, и в глазах окружающих его назначение начальником ЯКРБ выглядело зловеще...
От Ю.Д. Горшенина (тогдашнего геолога Китчанской разведки) я узнал, что завтра высокое начальство отправляется на Усть-Вилюй. Я набрался смелости и попросил у Месропяна разрешения поехать с ними. Он сразу же согласился. Удивительно, что Месропян и Бабенко (мы ехали на катере БМК), нисколько не стесняясь меня, громко обсуждали персоналии и детали закрытия Усть-Вилюйской скважины; путь к ней, после пересечения Лены, вел по запутанной и извилистой системе проток, подводящей их почти к самой разведке.
На общем собрании коллектива Месропян вновь повторил свои аргументы в пользу закрытия скважины Р-1, а мне удалось описать около полутора километров (интервал отбора) керна. Разведка стала готовиться к ликвидации, но бурение почему-то не прекращалось...
Вскоре после мощного фонтана газа на этой площади Месропян отбыл в неизвестном направлении, а ЯКРБ была преобразована в отдел нефти и газа при Якутском геологическом управлении, внутри которого была создана Северо-Якутская НРЭ - будущая «открывательница» хапчагайского газа со столицей в поселке Кысыл-Сыр. Но пока еще все это впереди, а Усть-Вилюйскую площадь ждала уже трагикомическая судьба. Дело в том, что и Якутский обком КПСС, и Мингео СССР, и мелкие еще тогда «метастазы» АН СССР - Якутский филиал в лице Н.В. Черского раздули из заурядного газового месторождения огромный пузырь. Под давлением партийного, хозяйственного и высоконаучного руководства на Усть-Вилюйской площади насчитали 26 миллиардов кубометров газа (ГКЗ СССР эту цифру проглотил).
Наш молоденький гидрогеолог Л.А. Грубов по известному всем резкому падению давления в основном продуктивном пласте оценил его запасы не более чем в 3 миллиарда кубических метров. Куда там! Началось строительство газопровода на Якутск, тем более что близилось 300-летие со дня добровольного вхождения Якутии в состав России (юбилейному концерту в новом Русском театре мог бы позавидовать любой город страны: выступали сестры Федоровы, Печковский, Ростропович и многие другие знаменитости).
Через год пошли сбои в газоснабжении, как и предупреждал Л.А. Грубов; в критические моменты военными транспортными самолетами АН-12 доставлялась солярка, и лопасти газовых турбин электростанции периодически приходилось чистить от нагара. Позднее выход был найден в трубопроводе к Мастахскому, а затем Средневилюйскому месторождениям, и везде реальные запасы газа почему-то оказывались ниже подсчитанных (на Мастахе, например, в нижней юре- 10 вместо 20 миллиардов. кубических метров).
Естественно, последовал также пересчет запасов и на Усть-Вилюе; на этот раз отрезвевшие подсчетчики определили начальные извлекаемые запасы Усть-Вилюйского месторождения в 1,1 миллиарда кубических метров. Но, похоже, здесь они перестарались; из недр месторождения получено несколько больше газа, чем пересчитали...
Помнится, Мингео СССР издало грозный приказ, в котором не поскупилось на резкие слова, и заявило, что обманщики должны быть строго наказаны и сняты с работы. Но снимать пришлось только Ю.Д. Горшенина, поскольку другие виновные уже переместились в другие регионы или на другие должности, а обком КПСС и Н.В. Черский, естественно, не упоминались.
Однако фокусы с Усть-Вилюйским месторождением на этом не закончились. Когда месторождение уже дышало на ладан и началось строительство газопровода на Мастах, в Якутск прилетела группа тюменских каротажников с заданием от тогдашнего министра геологии РСФСР Л.И. Ровнина: научить «неграмотных аборигенов» работать.
Тюменские гости потребовали, чтобы каротажные материалы доставили им в гостиницу. Наутро они объявили: на Усть-Вилюйской и Собо-Хаинской площадях в верхнеюрских отложениях на глубинах менее 1000 метров располагается огромная массивная газовая залежь с запасами порядка 300 миллиардов кубических метров! Гости показали хозяевам каротажки Уренгойского гиганта, которые, действительно, были визуально почти неотличимы от Усть-Вилюйских по конфигурации и величине КС и ПС.
Хозяева обратили внимание гостей на то, что на Уренгое минерализация пластовых вод достигает 10-15 г/л, и на таком фоне газонасыщенные пласты действительно хорошо фиксируются. В верхней юре Усть-Вилюя, непосредственно под мерзлотой, пластовые воды опреснены (2-4 г/л), что и создает видимость сходства каротажа с уренгойскими скважинами. Гости стояли на своем и согласились лишь уменьшить запасы газа в верхней юре до 80 миллиардов кубических метров.
И тут, как в телевизионной рекламе банка «Империал», «случилось страшное» - еще во время пребывания тюменской комиссии в Якутске бурившаяся тогда на Усть-Вилюе скважина № 16 дала мощный фонтан газа с водой до 300 тысяч кубических метров в сутки из интервала 895-923 метров. Находившийся тогда в Якутске заместитель министра геологии сообщил эту новость начальству, и на следующий день пришла правительственная телеграмма о приостановлении строительства газопровода Мастах-Якутск. Представьте себе шок якутских руководителей... Однако через день газ с водой сменился водой - скважина № 16 вскрыла небольшой пузырек газа... Вскоре строительство газопровода возобновилось, а тюменские учителя незаметно покинули Якутск























В.П. Шабалин, инженер-геолог13tc "В.П. Шабалин, инженер-геолог"15

ПО ДОРОГАМ БЫЛОГО...13tc "ПО ДОРОГАМ БЫЛОГО..."15

Судьба подарила мне сорок лет жизни в Якутии. Быстро пролетели они, оставив в памяти неизгладимые следы. Ни с кем не хотелось делиться воспоминаниями, кому они сейчас нужны? На дворе другая жизнь, у всех свои заботы, свои интересы. Но подумалось: а вдруг какой-нибудь старый товарищ, услышав мой рассказ, вспомнит свою юность, мысленно пройдет по дорогам былого и на миг помолодеет...
Осенью 60-го, после окончания геологического факультета Казанского университета, я поступил на работу в Северо-Якутскую нефтеразведочную экспедицию (СЯНРЭ), которая вела глубокое бурение на нефть и газ на территории Якутии. К этому времени здесь были открыты два небольших газовых месторождения - Усть-Вилюйское и Собо-Хаинское и бурилось несколько скважин на отдельных площадях - Китчанской, Сангарской, Бергеинской и Олойской. Бурение этих скважин не дало положительных результатов, и взоры специалистов обратились к крупному Хапчагайскому поднятию, только-только выявленному сейсморазведчиками в среднем и нижнем течении Вилюя. По гребню этого поднятия с востока на запад цепочкой тянулись Нижневилюйская, Бадаранская, Неджелинская, Мастахская, Толонская и Средневилюйская структуры. Требовалось срочно оценить их нефтегазоносность глубоким бурением. Вопрос стоял ребром: откроем залежи на Хапчагае - нефтегазопоисковые работы в Якутии будут усилены, не откроем - эти работы будут свернуты...
Первой ввели в бурение Нижневилюйскую структуру, второй - Бадаранскую. Настала очередь Неджелинской. К сожалению, из-за сложных поверхностных условий сейсморазведчикам не удалось закартировать сводовую, наиболее перспективную часть этой структуры. Для уточнения положения ее свода руководство СЯНРЭ решило пробурить здесь профиль из четырех колонковых скважин глубиной 500 метров и по материалам этого бурения выбрать место заложения первой поисковой скважины.
По зимнику 1961 года на берег озера Неджели доставили два станка УРБ-3 AM, буровые штанги, обсадные трубы, цемент, глину, солярку, продукты, трактор, грейдер и один балок. Грейдер предназначался для строительства взлетно-посадочной полосы (самолеты малой авиации), в балке поселились плотники. Они срубили домик под котлопункт, складские помещения, оборудовали под жилье несколько палаток - колонковое бурение планировали окончить до наступления зимних холодов.
В мае из остатков сейсмопартий был сформирован рабочий коллектив: десятка три холостяков и четыре семейные пары. Большинство рабочих - бывшие зэки, которым после амнистий и ликвидации лагерей (в конце пятидесятых) некуда было податься. Руководил этой разношерстной командой Федор Корнеевич Серый - высокий, седой, но крепкий еще мужчина с военной выправкой, бывший лагерный начальник. Он выполнял функции командира, завхоза, бухгалтера, кассира, заведующего складом. Серый знал якутский язык, имел друзей во всех наслегах и ходил всегда с ножом за поясом. Рабочие его уважали и побаивались. Техническое руководство осуществлял Казимир Янович - пожилой поляк, неизвестно каким ветром занесенный в Якутию. Он плохо говорил по-русски, но умел выразительно жестикулировать, знал несколько крепких выражений, и его все прекрасно понимали. Геологический контроль за бурением главный геолог СЯНРЭ Федор Иванович Евдокимов доверил двум юнцам: мне и студенту-дипломнику Феде Сафьянникову.
В начале июня под бесконечные «матка боска!» пана Казимира забурили первую скважину, и началась размеренная трудовая жизнь. Все были заняты делом: женщины возились на котлопункте, мужчины бурили скважины, ловили в озере Неджели вкуснейших килограммовых карасей, а в Сардоннахе - метровых щук, стреляли турпанов, уток. Хватало работы и у нас с Федей - бурение шло круглосуточно со сплошным отбором керна, надо было обработать его, отобрать образцы, сходить в Люксюгун и отправить оттуда по почте в Сангары полученную информацию и отчетность. Ничто не тревожило нашу размеренную жизнь - грейдер сломался на половине взлетной полосы, и мы оказались отрезанными от начальства и спиртного. Сообразительный Серый заранее спрятал сахар и дрожжи за семью замками, и в поселке царил «сухой закон». Мы не смотрели кино, не слушали радио - не было электричества. Лишь изредка вести из внешнего мира приносили нам каротажники. Они приходили из Люксюгуна, и на скважинах начиналось веселое мероприятие - каротаж. К этому мероприятию обычно привлекалось все трудоспособное население поселка. Каротажного подъемника не было, его заменяла самодельная лебедка - деревянный барабан, насаженный на железную ось с ручкой. Неджелинцы посменно крутили этот барабан, опуская и поднимая приборы из скважины, а старый оператор Григоренко рисовал в это время на полуавтомате какие-то загогулины... Но никто не жаловался, все были довольны жизнью.
К сентябрю пробурили три скважины. Две из них оказались практически на одном уровне, а третья показала погружение пластов на север. В середине сентября стали бурить четвертую - последнюю проектную скважину. Согласно сейсморазведочным материалам она должна была показать погружение пластов на юг. Но случилось непонятное - пласты в этой скважине вдруг полезли вверх. Где свод? Перегиба нет, сейсморазведка ошиблась, надо бурить пятую скважину! В Сангарах не поверили - оттуда прибыл Анатолий Александрович Граусман. Он просмотрел весь керн и согласился: «Да, скважина самая высокая...». Вскоре из Сангар пришла телеграмма: «Бурить пятую скважину, место заложения на ваше усмотрение...».
Неджелинцы спокойно встретили эту весть и стали готовиться к зиме. Быстро срубили два барака - один для семейных, другой для холостяков, соорудили в них печки из железных бочек, из лиственничных жердей срубили сарай и свезли туда керн со всех скважин. И, самое главное, в пяти километрах южнее поселка смонтировали буровую. Это было необычное сооружение: неуклюжая самодельная буровая вышка, сбитая из толстых бревен, обнесенная высоким забором из жердей, и все это почти по самый кронблок закрыто разноцветным брезентом палаток. Внутри ограждения находились мешки с цементом и глиной, буровые штанги, обсадные трубы, дизель с лебедкой, буровой насос, яма-мерник с глинистым раствором, и у входа - печка-бочка. Рядом с ограждением поставили единственный имеющийся в партии балок, но он вскоре сгорел, и люди лишились места обогрева и отдыха.
Бурение скважины начали в конце ноября. Представьте себе картину: у устья скважины и у насоса горят костры, в мернике плавает бочка, в ней также горит костер, у входа краснеет печка, а в руках у людей факелы - надо отогревать каждую железку. Чад, копоть, дым, ядовитые выхлопные газы дизеля. Бурение шло мучительно, медленно. Постоянно забивался шламом насос, его надо было отогревать и чистить, надо было растеплить ледяные пробки в штангах, колонковых трубах, в скважине. Трудно шли каротажи: мокрый кабель замерзал на барабане, соскальзывал с обледенелого ролика, и вахта была не в силах повернуть ручку самодельной лебедки. Но самое плохое начиналось тогда, когда умолкал дизель. Электричество гасло, и буровая становилась похожей на преисподнюю - в свете факелов и костров метались чумазые бородатые фигуры в обледенелых одеждах, делая все возможное, чтобы скважина не замерзла. А ломался дизель часто, и для подъема штанг из скважины несколько раз приходилось использовать трактор. Ох уж этот трактор, единственный бессменный трудяга. Он делал почти все: возил керн, воду, солярку, дрова, бревна, ликвидировал аварии. И только на одно дело у него всегда не хватало времени - на перевозку людей. И, очумелые от грохота, дыма, копоти и холода, отравленные выхлопными газами, вахтовики топали по морозу пять километров до поселка, где, отогревшись в котлопункте, падали в грязные засаленные спальники и забывались тяжелым сном.
Адская работа, кошмарная жизнь! Она изматывала людей до основания. Но неджелинцы не жаловались. Лишь каждый раз, поднимая из скважины очередной керн, они с надеждой спрашивали: «Ну, что?». А я отрицательно мотал головой - шли незнакомые пласты, и надо было продолжать бурение.
К новому, 1962, году удалось построить баньку, и вечером 31 декабря все сидели за общим столом в котлопункте чистые, розовые, выбритые. Корнеевич выкатил откуда-то полтора десятка бутылок спирта - пели песни, показывали свои таланты. После строительства баньки жизнь пошла веселей - можно было помыться и выстирать белье. Тем более что Серый пригнал откуда-то лошадку с санями, и Ефимовна (его жена) подвозила ежедневно к бане дрова и лед. Вскоре соорудили пекарню, и женщины наловчились выпекать такой вкусный хлеб, что за ним приезжали на лошадках и оленях из Люксюгуна и Арыктаха. В феврале добурились до знакомых пластов - ниже, ниже, есть перегиб! Можно выбирать место для заложения глубокой скважины! Место это выбрали на берегу озера Неджели, напротив поселка, и, после согласования с руководством СЯНРЭ, торжественно забили там первый кол. На выбранную «точку» начали завозить оборудование, прибыли кадровые монтажники и буровики СЯНРЭ.
Ну, а что неджелинцы? Весной они для верности пробурили еще одну колонковую скважину, подтвердившую глубокое погружение пластов на юг, и в июле Неджелинская колонковая партия была ликвидирована, как выполнившая свое назначение. Некоторые ее работники влились в ряды буровиков СЯНРЭ, а другие разошлись в неизвестном направлении...
Летом 1963 года глубина скважины на берегу Неджели уже перевалила за два километра. В нее спустили техническую колонну, и перед дальнейшим углублением решили опробовать ряд пластов в юрских и триасовых отложениях. К этому времени бурение на Хапчагае ещё не принесло значительных результатов. Скважины на Нижневилюйской структуре давали воду, и лишь в одной Бадаранской скважине №2 получили непромышленный приток газа дебитом до 40 тысяч кубических метров в сутки. Хороший фонтан был необходим как воздух, и его надеялись получить в Неджелинской скважине. Методика опробования была простой: перфорация колонны, спуск испытателя пластов ГРОЗНИИ-4 S двумя пакерами на буровом инструменте, пакеровка, стояние на притоке один час, подъем испытателя. Вот опробован один объект, второй, третий. Везде вода или вода с растворенным газом. Приступаем к опробованию четвертого объекта. Гудят комары, в белой ночи озеро блестит как зеркало, и на другом его берегу розовеют окна спящего поселка. Занимаю свой командный пост у индикатора веса, а к тормозу становится Юрий Миронович Беляев - буровой мастер, бывалый северянин, толковый буровик. Приступаем к пакеровке. Все идет как обычно - есть приток! И тут из инструмента с шумом ударила газо-водяная струя. Что-то екнуло в груди, но Миронович стоит на месте, ждет команды, и рука моя сама показала: вира, вира потихоньку! Инструмент медленно пошел вверх, но вверх резко прыгнула и стрелка индикатора веса... Стоп! Затяжка, можно сорвать резьбу на штоке испытателя и тогда... Лучше немного подождать, может быть, эта чертова резина на пакерах распрямится и освободит инструмент... А в это время гул уже перешел в рев реактивного самолета - пошел сухой газ. Газовая струя, отскакивая от крюкоблока, с нарастающей силой била в перила, в обшивку буровой, полетели доски... Мелькнула мысль: а вдруг какой-нибудь маленький камешек или песчинка высекут искру в газовой струе, и огромный факел вознесет нас всех на небо... Но тут стрелка индикатора вздрогнула, прыгнула вниз. Вира! И инструмент легко пошел вверх. Рев фонтана стал быстро стихать - это на двухкилометровой глубине закрылся клапан испытателя. Наступила тишина, и стало слышно, как на другом берегу озера лают собаки и возбужденно переговариваются люди. Хорошо жить на белом свете! Где ты сейчас, Юра Беляев, помнишь этот фонтан?
Днем прилетели начальник СЯНРЭ Иван Федорович Бабенко и главный геолог Федор Иванович Евдокимов. Они привезли с собой все необходимое и энергично взялись за подготовку повторного испытания с установкой запорного оборудования на устье. Через два дня вызвали приток газа и долго «гоняли» скважину на различных режимах. Наконец в Москву полетела телеграмма: «Получен промышленный приток газа...». Геологоразведочные работы на нефть и газ в Якутии были усилены.
В феврале 1964 года «загудел» Средний Вилюй, несколько позже - Мастах. Началась планомерная разведка месторождений Хапчагайского поднятия. После окончания разведки на Средневилюйском и Мастахском месторождениях были созданы газовые промыслы, снабжающие газом Якутск, а Неджелинское и другие открытые здесь месторождения оставили в резерве.
В начале 80-х мне довелось в последний раз побывать на знакомом берегу. От поселка уже почти ничего не осталось. Тянулись к солнцу молодые сосенки. Лишь никому не нужный сарай, покосившийся, сбитый из неотесанных лиственничных жердей, стоял на месте. В нем высилась пирамида полуразвалившихся керновых ящиков. Я с грустью гладил знакомые надписи на них, и мне слышались голоса людей, которые когда-то неимоверными усилиями сложили эту пирамиду...





В.Ф. Писахович, заместитель генерального директора 13tc "В.Ф. Писахович, заместитель генерального директора "15
по геологии ЗАО «Иреляхнекфть»13tc "по геологии ЗАО «Иреляхнекфть»"15

ИСПЫТАТЕЛИ13tc "ИСПЫТАТЕЛИ"15
(Кысыл-Сыр, 1964-1975 гг.)13tc "(Кысыл-Сыр, 1964-1975 гг.)"15

21 ноября 1964 года, после завершения бурения скважины №3 на Сангарской площади, в соответствии с имеющейся договоренностью с главным геологом экспедиции Федором Ивановичем Евдокимовым, всей семьей перебираемся в Кысыл-Сыр, где мне было предложено работать старшим инженером цеха опробования скважин. Цех опробования был создан в составе СЯНРЭ в Сангарах и состоял из трех-четырех инженеров, которые проводили опробование скважин с помощью испытателя пластов по заявкам нефтеразведок, обеспечивали методическое сопровождение исследования притоков. На момент моего приезда в Кысыл-Сыр начальник цеха В.П. Шабалин с семьей переехал в Неджелинскую нефтеразведку из Сангар, в Кысыл-Сыре находился опытный инженер Ф.Ф. Носенко. По приезде в Кысыл-Сыр остановились у Михаила Яковлевича Сабинина, старшего дизелиста, ранее работавшего в Бадаранской нефтеразведке и уже получившего квартиру в новом доме. Мы всегда с благодарностью вспоминаем Нину и Михаила Сабининых, приютивших нас с маленьким ребенком и в течение полутора месяцев сносивших все тяготы, связанные с присутствием в семье посторонних людей, за их терпение, заботу, внимание, дружбу, которые они нам подарили.
Квартирный вопрос был решен достаточно просто: зашли с Ф.И. Евдокимовым к начальнику экспедиции Ивану Федоровичу Бабенко, он поинтересовался, где мы остановились, и пообещал, что к Новому году мы вселимся в комнату строящегося двухквартирного дома по ул. Ленина. И действительно, новый, 1965 год мы встречали в этой комнате. После Бадарана и Смородичного, где постоянно необходимо было топить печь, комната с центральным отоплением показалась нам раем. В этом доме, занимая одну комнату, затем две, а потом и полностью квартиру, мы прожили с 1964 по 1986 год, воспитали двух дочерей. В этой квартире бывали не только наши экспедиционные друзья, но и многие гости Кысыл-Сыра, интересующиеся испытанием скважин и просто товарищи (Б.С. Павлик, А.А. Беседин, Г.С. Фрадкин, Ю.Ф. Макагон, А.Ф. Безносиков, Г.И. Задора, Л.А. Грубов, М.И. Алексеев, В.Белов, Ю.И. Луканин, Н.П. Хорошун, Н.Н. Жильцов, И.А. Ботев - всех и не вспомнить).
К нашему приезду в Кысыл-Сыре испытание скважин не велось. Ф.И. Евдокимов поручил мне составить проект на поисковое бурение на Толонской площади, расположенной в тридцати километрах от Кысыл-Сыра. Проект был составлен и принят. Впервые на территории Якутии в проект на период весенней и осенней распутицы были заложены вертолетные перевозки вахт, что положило начало широкому применению авиации в геологоразведочном прочесе.
Между тем, скважина №3 была закончена бурением, для ее испытания была создана первая специализированная бригада по испытанию скважин под руководством мастера Г.Ф. Котченко, работавшего ранее в Бадаранской нефтеразведке бурильщиком.
Скважина 33 была пробурена в своде структуры и вскрыла верхнепермские отложения, при бурении которых на скважине №1 произошел выброс. При испытании первого объекта (верхнепермские отложения) был получен слабый приток газа дебитом до 10 тыс. кубических метров в сутки, что, в общем-то, не вязалось с данными, полученными при аварийном фонтанировании скважины №1. Возник вопрос о необходимости дополнительного вскрытия объекта. Из возможных методов интенсификации притока был выбран метод пескоструйной перфорации, как наиболее доступный. Перфораторы в заводским исполнении в тот период не выпускались, и в короткие сроки в механической мастерской экспедиции были изготовлены 10 комплектов для пескоструйной перфорации, бригадой подготовлен песок, необходимый для проведения работ. Испытание перфоратора на поверхности показало его высокую эффективность. Перфораторы были спущены в скважину, в процессе резки отверстий вместе с промывочной жидкостью выносились обломки цемента, куски аргиллита. Несмотря на высокую эффективность процесса резки, увеличение притока газа получено не было. Технических средств для других методов интенсификации притока в экспедиции не было, но и коллекторские свойства пластов были достаточно низкими и не позволяли надеяться на положительный результат. Испытание объекта было закончено.
При испытании последующих объектов на скважине из продуктивного горизонта Т1-III был получен мощный приток газа с дебитом до 1,5 млн м3 в сутки. Освоение скважины производилось 2 мая переходом на воду и снижение уровня свабированием. После небольшого снижения уровня скважина начала фонтанировать. Выброс воды производился через фонтанные трубы на открытый отвод. Через один час работы в фонтанных трубах образовалась гидратная пробка, приток газа прекратился. Утром 3 мая узнаю сводку и отправляюсь на скважину.
Там уже собрался большой коллектив работников экспедиции: главный геолог Ф.И. Евдокимов, начальник геологического отдела И.А. Филимонов, начальник ЦИТС В.П. Тощев, А.А. Граусман и другие, всего около двадцати человек. Идет обсуждение вопроса – как поступить со скважиной? Предлагаю два варианта: закачать в затрубное пространство горячую воду, которая постоянно имеется на буровой, или произвести прогрев фонтанных труб водой с забоя, выбросом ее через затрубное пространство. Принимается второй вариант, при этом фонтанные трубы оставляются открытыми для быстрейшего освобождения их от гидратов (это было нашей ошибкой, что впоследствии мы не делали). Открываем затрубное пространство на открытый отвод, поджигаем газ. Прекрасный солнечный день, народ расположился на мостках и наблюдает за факелом. Это завораживающее зрелище – огонь как будто бы рвущийся из трубы, рев как реактивного двигателя. Вот из трубного отвода начал поступать газ, который тут же загорается, два факела соединяются. Радостные голоса еле слышны из-за рева: «Растеплилась!!!» Бросился внутрь буровой, чтобы закрыть задвижку. И в этот момент гидравлический удар – гидратная пробка вошла в отвод. А отводы закреплены чисто символически, на конце одного из них стоит ротор, второй закреплен с помощью УБТ. Трубный отвод отрывается за первой от фонтанной арматуры трубой около крепящего отвода ротора и улетает далеко за пределы площадки. Из первой трубы сильной струей, практически из под ног стоящих идет газ, струя направлена на горящей факел. Сильнейшее потрясение для людей, стоявших непосредственной близости, и естественная реакция куда-либо спрятаться. Практически все бегут мимо ворот фонаря и далее вдоль желобной системы. Мы с бурильщиком В.А. Третьяковым (впоследствии мастером по испытанию) находились около арматуры и немедленно приступили к закрытию задвижек. Вскоре к нам присоединился А.А. Граусман. Задвижки закрыты, все собрались в культбудке. Нервный смешок, непроизвольная дрожь во всем теле и обмен впечатлениями. Это надо видеть и слышать.
Поведение человека, неожиданно попадающего в подобную ситуацию, весьма интересно. Находясь внутри буровой вышки, я видел только цепочку людей, в едином порыве бегущих от какой-то опасности, и не мог наблюдать за людьми, находящимися в стороне от общей массы, но, по рассказам, один из отдельно стоящих залез под цементировочный агрегат, стоящий в конце приемных мостков. Второй, несмотря на крупные габариты, под приемные мостки. Поведение человека в таких ситуациях в принципе непредсказуемо. В 1972 году на скважине №11 Мастахской площади при растеплении (разбуривании) гидратов, при забое около 1000 метров, произошел выброс насосно-компрессорных труб. Вахта (А-50) находилась на рабочей площадке. Все три человека побежали в сторону культбудки, где к ним примкнула вторая вахта и повариха, причем все бежали, не зная куда, лишь бы подальше, одной большой группой в ту сторону, куда полетели первые обломки труб. Машинист А-50 находился в помещении электростанции и ничего не слышал, ничего не видел. Машинист цементировочного агрегата залез под агрегат. Среди всех нашелся единственный человек, помощник бурильщика Епишев, который неторопливо, оглядываясь на устье скважины, по-видимому осознанно принимал решение куда перемещаться, а возможно он был недостаточно тренирован и не мог позволить себе длительную пробежку. И в итоге он спрятался за культбудкой и постоянно наблюдал оттуда за устьем скважины. А события развивались по очень простой схеме: после выхода квадрата из скважины произошел слом насосно-компрессорных труб под ним, и несколько кусков НКТ длиной три-пять метров улетело как раз в ту сторону, куда бежали люди. Оставшиеся 1000 метров НКТ были уложены кольцами, проходящими через середину А-50 и в пяти метрах от начала приемных мостков (диаметр колец 25-30 метров). Первым порывом у нас с Е.И. Юшковым (мастером), когда мы выскочили из культбудки, было закрыть превентор, но трубы, выходящие из скважины и укладывающиеся поперек А-50, остановили это действие, и мы примкнули к тому помбуру, который прятался за культбудкой. Вслед за выбросом НКТ выбросило гидратную пробку, газ стравился, скважина утихла. Закрыли превентор, открыли задвижку на факельный отвод. Далее все пошло по обычной схеме.
Испытание скважины №3 было закончено до 9 мая. Активное участие в процессе исследований принимали старший геолог геологического отдела экспедиции Виктор Забелин и молодой специалист А.Д. Попов. Для предотвращения образования гидратов в стволе скважины впервые была использована пластовая энергия. Было замечено, что температура газа, выходящего из скважины, изменяется в зависимости от давления и расхода, и в профилактических целях скважину периодически прогревали в наиболее высокотемпературном режиме (более 22°С).
Наступила очередь скважины №2, где мастером по испытанию B.C. Фроловым к этому моменту была ликвидирована авария с испытателем пластов. До 1 июня было испытано семь водоносных объектов. После чего меня отпустили в долгожданный отпуск.
Летом 1965 года в связи с увеличением объема работ в СЯНРЭ создается цех испытания скважин. К моему приезду в новой конторе для цеха был выделен один кабинет. В кабинете новые люди: начальник цеха Н.А. Абрамов, старший инженер Ю.А. Перемышцев, старший механик И.М. Гуляев. В составе цеха пока две бригады: Г.Ф. Котченко и В.Г. Мухортова. Меня назначают старшим геологом цеха. Геологический отдел цеха и группа КИП расположились в лабораторном корпусе. За период моего отпуска Ф.Ф. Носенко была испытана скважина №6 и первый объект на скважине №5. При освоении следующего газового объекта (горизонт T1-III), которое проводилось большой группой специалистов - Н.А. Абрамов, Ю.А. Перемышцев, Ф.Ф. Носенко, представители геологического отдела (В. Забелин был в отпуске) - в стволе скважины образовались гидратные пробки. К моему приезду был разработан метод их ликвидации, основным разработчиком был Ю.А. Перемышцев. Противовыбросовое оборудование для ликвидации гидратов было изготовлено в механических мастерских СЯНРЭ, и вскоре бригада В.Г. Мухортова приступила к их ликвидации на скважине №5. Впоследствии метод применялся на других скважинах Якутии, а затем в Тюмени.
Созданный цех по испытанию скважин не имел оборудования и приборов для производства работ: подъемников, компрессоров, современных испытателей пластов, сепараторов, образцовых и глубинных манометров, пробоотборников, не был он оснащен и вспомогательным оборудованием. Все это необходимо было заказывать, а время от подачи заявки до получения заказанного - полтора года. И начались поиски: у авиаторов купили четыре списанных компрессора ДК-10, МИНХ и ГП (Нефтяная академия имени М.И. Губкина) подарил глубинные манометры, грузопоршневой манометр, образцовые манометры, ВНИГРИ (на базе в Якутске) отдал списанные пробоотборники и глубинные манометры. Все это ремонтировалось и тут же использовалось.
В связи с отсутствием в СЯНРЭ оборудования для исследований на конденсатность в 1965 году с МИНХ и ГП им М.И. Губкина был заключен договор на производство работ по внедрению малогабаритной установки по исследованию на конденсатность, по исследованию условий гидратообразования и внедрению новых технологий исследования скважин. В работе по договору принимали участие И.Ф. Луканин, Г.И. Задора, Э.А. Бондарев. К концу года повторно было проведено исследование горизонта Т1-III на скважине №3, получены данные по содержанию конденсата, сняты изотермы конденсации. Данные исследований позволили произвести первый подсчет запасов конденсата на месторождении. В 1968 году на скважинах №15 и №20 Средневилюйского месторождения были проведены параллельные исследования на промысловом сепараторе и МПГУ. Результаты сопоставимы. В дальнейшем малогабаритная установка для исследований на конденсатность широко применялась на месторождениях Хапчагайского поднятия.
География работ постепенно расширялась: в 1967 году работы уже проводились на Средневилюйском, Толонском, Мастахском месторождениях. В 1968 году добавилась Быраканская площадь, в 1969 г. - Хайлахская, Эксеняхская, Среднеботуобинская площади. В цехе испытания были созданы пять бригад по испытанию. Ежегодно каждая из них испытывала по 10-15 объектов. В летнее время отдельные бригады (В. Процко, Ю. Ярославцева, Е. Юшкова) одновременно вели испытания двух скважин. В этих условиях, с учетом летних отпусков, возрастала нагрузка на геологическую службу цеха, которая в идеале должна была обеспечивать постоянный контроль за производством работ, начиная от перфорации и заканчивая установкой цементного моста после испытания объекта. Широкий спектр вскрываемых объектов, начиная от отложений верхней перми с пластовым давлением выше гидростатического на 150 атмосфер и устьевым давлением до 380 атмосфер до отложений верхней юры с давлением ниже гидростатических. На Среднеботуобинском месторождении дефицит давления в вендских отложениях составлял ~50 атмосфер. Пластовые температуры изменялись от +80 до +10°С. Требовали от геологической службы постоянного напряжения, поисков оптимальных вариантов освоения и исследования скважин в условиях реальной угрозы гидратообразования в скважинах.
Накопленный опыт работы со скважинами был обобщен в 1968-1972 годах опытно-методической, а затем тематической партией по испытанию скважин (начальники - В.Ф. Писахович, а затем П.А. Кречетов), в которых были даны рекомендации по упреждению образования гидратов в стволе скважины, по оптимизации исследований водоносных объектов. Работники партии постоянно участвовали в проведении исследований на скважинах.
Помимо основных задач по исследованию разведочных скважин геологическая служба цеха, начиная с 1968 года, начала участвовать в работах на Усть-Вилюйском месторождении. Сначала велись контрольные измерения в имеющихся эксплуатационных скважинах, а затем производились исследования вновь бурящихся скважин. В 1973 году было введено в разработку Мастахское месторождение, начиналась расконсервация скважин этого месторождения, и опять для работы были привлечены силы цеха испытания. Все эти годы для опробования широко применялись испытатели пластов на трубах. С их использованием были открыты Мастахское и Среднеботуобинское месторождения. Практически все геологи цеха испытания могли подготовить испытатель пластов к работе и провести опробование.
С 1972 года начинаются поиски «Якутского триллиона» газа. Огромный вклад в развитие цеха внесли А.В. Граусман, заместитель главного инженера по испытанию, В.Ф. Кеввай, возглавивший цех в 1967 году, В.П. Киселев, старший механик. Благодаря им из старого механического цеха нефтеразведки 114 была создана контора цеха испытания, приведены в порядок складские помещения, построен великолепный теплый гараж. Были организованы курсы по подготовке компрессорщиков, машинистов А-50, ЦА-320, ППУ-3 м и т.д.
Меня всегда восхищала способность А. А. Граусмана трезво оценивать сложившуюся ситуацию в цехе, проводить его реорганизацию с пользой для дела: не хватает штатов геологов - организуется дополнительно партия по исследованию, не хватает мастеров по испытанию - мастерам отдаются по две бригады геологов, которых на сегодня больше, и их называют мастерами по исследованию, не хватает механизаторов (компрессорщиков, машинистов А-50, ППУ-3 м, водителей) - все механизаторы обучаются смежным профессиям и т.д. Одновременно он прекрасно знал освоение и исследование скважин, что позволяло в оперативном порядке решать проблемные вопросы испытания.
Вальтер Фугович Кеввай, геолог, на время превратившийся в хозяйственника, поставил перед коллективом задачу: ни минуты простоя бригад по испытанию, и эта задача, охватывающая весь цикл работы от досрочного завоза оборудования на новую скважину до последующей ее перебазировки на следующую, решалась им превосходно.
Помню, как-то 23 февраля раздался звонок: «На скважине ... вышла из строя электростанция, надо загрузить новую, машина есть, крана нет». И вот мы все находящиеся в поселке ИТР, в том числе и А.А. Граусман, собираемся на складах и с помощью подручных инструментов грузим электростанцию. Бригада не должна простаивать.
Владимир Потапович Киселев - великолепный знаток техники. В условиях становления цеха, при отсутствии центрально поставляемых запасных частей, он делал все, чтобы техника работала. Поставить компрессор УКП-80 на КрАЗ - нет проблем, изготовить поршень на тормозной цилиндр, на сцепление ГАЗ-66 - нет проблем (нефтестойкая резина привезена из отпуска) и т. д.
Большой вклад в работу цеха вносили механизаторы-многостаночники, «золотой фонд». Расширение объемов работ по испытанию потребовало перехода к новым технологиям. Были заказаны компрессоры, агрегаты для испытания А-50. Появилась передвижная установка ППУ-ЗМ. С приходом старшего механика В.П. Киселева в цех он был укомплектован достаточным парком А-50 (не менее шести установок), появилось четыре компрессора ДК-180 на давление 400 атмосфер, затем пять комплектов УКП-80, ППУ-ЗМ, агрегаты «Азинмаш-8». Появление огромного количества техники потребовало дополнительного обслуживающего персонала. Был брошен клич: «Всем механизаторам, дизелистам, водителям овладеть смежными специальностями: дизелиста, машиниста А-50, компрессорщика, машиниста ППУ». Был создан «золотой фонд» - С.К. Беляев, А. Пахомов, М.М. Смолянинов, М.Р. Чалков, М. Шкребко, В.Р. Кыштеев, В.Я. Шаблов, В. Лосев, М. Щербаков и другие.
Через цех испытания СЯНРЭ прошли геологи А.Д. Попов, Г.М. Пальчина (Харченко), Н.П. Селищев, В.И. Сватко, В.К. Тюрин, Н.И. Морозов, А.П. Григорьев, А.А. Иванов, B.C. Козовков, В.М. Кунгуров, В.А. Габелия, Р.Т. Степанов, В.В. Курлаев, Е.Ф. Баландина (Киселева), в группе по применению испытателей пластов работали Ф.Ф. Носенко, Ю.Н. Ярославцев, начальники цеха Н.А. Абрамов, В.Ф. Кеввай, В.П. Тощев, B.C. Козовков, Д.И. Александров, Ю.Н. Ярославцев, мастера Г.Ф. Котченко, В.Г. Мухортов, Е.И. Юшков, В.Ф. Гладилин, B.C. Фролов, В.А. Алферов, В. Процко, К.П. Рогов, М.А. Эверстов, операторы В.А. Третьяков, В.В. Прокопюк, Н.Я. Сопленко, В. Жуков.
Все специалисты работали с полной отдачей, что позволяло цеху выполнять все поставленные задачи, с хорошим качеством проводить исследования скважин.










































Э.Р.Туги, доцент ЯГУ, 13tc "Э.Р.Туги, доцент ЯГУ, "15
начальник СЯНРЭ (1966-1971 гг.)13tc "начальник СЯНРЭ (1966-1971 гг.)"15

СТАНОВЛЕНИЕ13tc "СТАНОВЛЕНИЕ"15
НАКАНУНЕ13tc "НАКАНУНЕ"15

Период с 1953 по 1956 год в судьбе нефтегазовых работ следует считать переходным. С одной стороны, за этот период сменилось три руководителя, и в конце 1954 года Якутское геологическое управление было переименовано в Якутскую контору разведочного бурения (ЯКРБ). С другой стороны, утверждение нового направления нефтегазопоисковых работ и ограничение сроков его реализации (в 1954 году руководство Главнефтегеологии поручило Якутскому геологическому управлению за три года обосновать перспективность территории Якутии в отношении нефти и газа) поставило коллектив ЯГУ (ЯКРБ) перед решением сложных организационно-технических задач. Необходимо было в сжатые сроки обустроить новые районы работ, передислоцировать на расстояния более тысячи километров персоналы нефтеразведок, буровые установки, технические средства и материалы. Буровые установки для разбуривания площадей северного склона Алданской синеклизы и Березовской впадины морально и физически устарели и не могли быть использованы в новых районах и в новых геолого-технических условиях бурения, исходя, прежде всего, из предполагаемых глубин бурения.
Небезынтересно представить организационную структуру нефтегазопоисковых работ того времени. В состав Якутского геологического управления (затем Якутской конторы разведочного бурения) входили на самостоятельном балансе следующие подразделения: геолого-съемочная экспедиция № 100, выполняющая все виды геолого-съемочных работ; нефтеразведки (нефтеразведочные партии), осуществляющие, в основном, бурение глубоких опорных и поисковых скважин, причем каждая нефтеразведка имела свой номер и носила название разбуриваемой площади (например: Сангарская нефтеразведка №81, Усть-Вилюйская нефтеразведка №84 и т.п.); партии колонкового (структурно-картировочного) бурения, как на самостоятельном балансе, так и входящие в состав нефтеразведок; материально-техническая база и центральные ремонтно-механические мастерские в Якутске; Осетровская перевалочная база в городе Усть-Куте (Иркутская область). Кроме того, имелся собственный флот (буксирные теплоходы и баржи) и автотранспорт (в ограниченном количестве). Оперативная связь с нефтеразведками и поисковыми партиями осуществлялась с помощью радиостанций ПАРКС-0,08 радиограммами с применением азбуки Морзе строго по установленным временным сеансам. Перевозка грузов осуществлялась в основном речным флотом и по зимникам (на тракторах, автомашинах и гужевым транспортом). В то время гужевой транспорт играл существенную роль. В каждой нефтеразведке имелся соответствующий парк лошадей для перевозки грузов и оперативных поездок. Использовались также рабочие быки (волы).
В начале 50-х годов в одной из партий колонкового бурения был легендарный бык Яшка, который безотказно доставлял материалы и буровой инструмент на скважины. Оригинальность его заключалось в том, что он четко соблюдал режим рабочего времени. Он не позволял себя запрягать раньше восьми часов утра. В обеденный перерыв с 12.00 до 13.00 никакие силы не могли заставить его сдвинуться с места. Ровно в 17.00 Яшка, где бы он ни был, спокойно сбрасывал с себя ярмо и отправлялся отдыхать до следующего утра. Зато в рабочее время отличался завидным трудолюбием и дисциплиной.
В экстренных случаях использовалась малая авиация (в основном самолеты типа АН-2 и ПО-2). Вертолеты еще не применялись, они появились в конце 50-х годов. Грузоподъемных средств не было, и поэтому все погрузо-разгрузочные работы (в полевых условиях) на любой вид транспорта выполнялись вручную. Тяжеловесы загружались и выгружались с помощью тракторов-тягачей, а при их отсутствии - ручными лебедками или воротами. Сейчас нынешнему поколению трудно представить, как все это происходило и как удавалось решать подобные проблемы на таком уровне технической оснащенности.
Благодаря умелым решениям и энергичным действиям руководству ЯГУ (ЯКРБ), и прежде всего Н.В. Черскому (начальнику) и И.Ф. Бабенко (главному инженеру), удалось мобилизовать коллективы подразделений на выполнение задач, поставленных Главкомом. Буквально за каких-то два-три года резко изменилась география нефтегазопоисковых работ. Это видно из следующего.
1953 год. На площадях, приуроченных к северному склону Алданской синеклизы и Березовской впадины, действовали нефтеразведки: Русскореченская, Дельгейская, Наманинская (опорная скважина № 2), Олекминская. Административно все они находились на территории Олекминского района. В поле развития мезозойских отложений бурились только Вилюйская и Намская опорные скважины.
1956 год. В Олекминском районе остались добуривать последние скважины Дельгейская и Олекминская нефтеразведки. В Приверхоянском краевом прогибе уже бурили поисковые скважины Китчанская, Сангарская, Усть-Вилюйская нефтеразведки (Кобяйский район), и Баханайская нефтеразведка (Жиганский район) бурила одноименную опорную скважину.
С выходом в новые районы работ ЛГУ (ЯКРБ), помимо организационных трудностей, столкнулась с решением сложных задач по освоению технологии проводки скважин в совершенно новых горногеологических условиях - в зоне развития мезозойских терригенных отложений. С получением новых буровых установок (УЗТМ-1М и «Урал-маш-5 Д») для Китчанской, Усть-Вилюйской и Сангарской нефтеразведок вопросы технической оснащенности бурения скважин были в основном решены. Главной проблемой оставались кадры буровиков и их способность оперативно перестроиться к условиям бурения скважин в мезозойских отложениях. А условия бурения на некоторых площадях были очень сложные. Особенно это было характерно для Китчано-Буролахской зоны Приверхоянских передовых складок, где на Китчанской площади глубокое поисковое бурение было начато в марте 1954 года и продолжалось до 1963 года. Однако ни одна их четырех скважин не была доведена до проектной глубины. Все они были ликвидированы по техническим причинам: скважина № Р-1 при глубине 2101 метров, скважина № Р-2 при глубине 2513 метров, скважина № Р-3 при глубине 2085 метров и скважина № Р-4 при глубине 2848 метров. В связи с сосредоточением основного объема буровых работ на более доступных и перспективных структурах Хапчагайского поднятия разбуривание Китчанской площади было прекращено в 1963 году, хотя эта зона в отношении перспектив нефтегазоносности представляет несомненный интерес. Тем более что при не вполне качественном испытании на скважине Р-1 из отложений юры были получены интенсивные притоки минерализованной пластовой воды с растворенным углеводородным газом, а на скважине Р-2 аналогичные притоки были получены из отложений нижнего триаса.
Для решения кадровой проблемы руководством Якутского геологического управления (Н.В. Черский, И.Ф. Бабенко, А.К. Бобров) в 1953 году были приглашены молодые специалисты - выпускники вузов и техникумов страны.
Из Дрогобычевского нефтяного техникума прибыли механики Петр Мацишин, Михаил Вельгуш, Михаил Плохоцкий, которые проработали в системе нефтеразведочных организаций Якутии вплоть до ухода на пенсию. М. Вельгуш долгое время работал главным механиком Северо-Якутской нефтеразведочной экспедиции и начальником НТО Хапчагайской вышкомонтажной конторы. П. Мацишин работал главным механиком промыслово-геофизической экспедиции. За несколько лет до этого из Дрогобычевского нефтяного техникума прибыл в ЯГУ техник по бурению Сергей Мотонахо, проработавший начальником ряда нефтеразведок, буровым мастером и начальником вышкомонтажного цеха. Из Бугурусланского нефтяного техникума в 1953 году прибыли техник-механик Линур Гизатуллин, проработавший до ухода на пенсию старшим дизелистом буровой, начальником вышкомонтажного цеха (СЯНРЭ), начальником РММ Вилюйской НГР. Из этого же техникума в 1953 году прибыл техник-буровик Михаил Теснин и в 1954 году - Ляис Хасанов.
Из Сызраньского нефтяного техникума прибыли шесть молодых специалистов техников-буровиков - Михаил Хлебников, Василий Михайлов, Анатолий Шмелев, Евгений Сухов, Эдуард Индриксон. Василий Михайлов и Анатолий Шмелев проработали в Якутии до ухода на пенсию. В. Михайлов долгое время работал главным экономистом ПГО «Якутгеология», а А. Шмелев - главным механиком ПО «Ленанефтегазгеология».
Из Орджоникидзевского нефтяного техникума прибыли механики Юрий Шевченко и Сергей Баталов, причем последний проработал в Якутии до ухода на пенсию. Из Московского нефтяного института им. И. Губкина прибыли инженеры-буровики Матц, Тарасов и Межерицкий. Матц и Межерицкий, проработав по три года, уехали. В дальнейшем Борис Матц работал проректором МИНХ и ГП. Подававший немалые надежды Виктор Тарасов, работавший в Усть-Вилюйской нефтеразведке буровым мастером, из-за нелепой случайности погиб на буровой. С этой же группой специалистов приехал инженер-механик Георгий Куленкамп, который в дальнейшем работал главным энергетиком Министерства геологии СССР.

ПЕРВОЕ ОТКРЫТИЕ13tc "ПЕРВОЕ ОТКРЫТИЕ"15

Бурение поисковой скважины № 1 на Усть-Вилюйской (Таас-Тумусской) площади было начато 5 июня 1955 года. Скважина была заложена в своде восточного куполообразного поднятия брахиантиклинальной складки, осложненной двумя куполами: восточным и западным. Проектная глубина скважины была 3000 м. Бурение скважины выполняла буровая бригада, которой руководил опытный буровой мастер Бахрам Модестович Даньяров. В зиму 1955-1956 годов бурение шло с техническими трудностями, которые были связаны, прежде всего, с неприспособленностью буровой установки УЗТМ-1М для эксплуатации в условиях якутской зимы. Поэтому приходилось разными техническими усовершенствованиями адаптировать буровое оборудование к работе в зимних условиях. Прежде всего, это касалось пневматической системы управления буровой установкой. Не была конструктивно предусмотрена осушка сжатого воздуха, который подавался для управления приводом буровой лебедки и ротора. Воздух просто перемерзал, что приводило к вынужденным остановкам в процессе технологических операций. К марту скважина достигла глубины 1800 метров. Согласно проекту, был начат спуск технической колонны диаметром 273 миллиметров. Однако из-за заклинивания куском вывалившейся твердой породы колонну удалось опустить только до глубины 875 метров.
В начале мая 1956 года при глубине скважины 1832 метра были замечены первые признаки газопроявлений, сообщения о которых вызывали только скептическую реакцию со стороны вновь назначенного директора конторы бурения С.С. Месропяна.
К этому времени довольно сильно сгустились тучи над дальнейшей судьбой поисково-разведочных работ на нефть и газ в Якутии. Несмотря на решение упомянутого выше совещания ведущих геологов-нефтяников страны, установившего трехлетний срок (1955-1957 гг.) для ответа на вопрос о перспективах нефтегазоносности Якутии, в Главнефтегеологии уже наметилась определенная тенденция на свертывание работ. Был понижен статус Якутского геологического управления до уровня Якутской конторы разведочного бурения. Понимая серьезность создавшейся ситуации, руководство республики и, прежде всего Якутский областной комитет КПСС (первый секретарь С.З. Борисов), предпринимало ответные меры. Так, в постановлении бюро Якутского ОК КПСС от 31 мая 1955 года доводилось до сведения ЦК КПСС то, «... что начальник Главнефтегеологии товарищ Гришин не оказывает ЯКРБ необходимой практической помощи в выполнении решений правительства по поискам промышленных залеганий нефти в Якутии и нацеливает работников конторы на бесперспективность поисков нефти и газа на территории республики и свертывание работ». Однако Г.Л. Гришин продолжал вести свою линию.
В начале 1956 года новым директором ЯКРБ был назначен С.С. Месропян, который являлся прямым ставленником Гришина. Кроме того, новый директор, по его же словам, имел уже опыт по закрытию (ликвидации) якобы «бесперспективных нефтегазоразведочных работ». Назначение «пришлого» директора, не имеющего опыта работы в экстремальных условиях Севера, притом, что в самом ЯКРБ уже имелись опытные специалисты соответствующего уровня (верящие в перспективу), только подтверждало тенденцию. Но С.С. Месропяну сложно было прямо осуществлять эту линию на местах, так как он не находил никакой поддержки в коллективе ЯКРБ. Ему противостояли главный инженер конторы И.Ф. Бабенко и вся геологическая служба во главе с вновь назначенным главным геологом конторы Ю.П. Тихомировым (после ухода А.К. Боброва в Якутский филиал Академии наук). Кроме того, он не мог идти на прямой конфликт с руководством республики, которое внимательно следило за ходом работ. Но угроза оставалась. Особенно тревожным было лето 1956 года. До назначенного совещанием срока оставался год. В коллективах нефтеразведок ощущалось беспокойство, в том числе и на Усть-Вилюйской, где скважина № 1 достигла глубины 2574,9 метров. Случилось непредвиденное. Во время спуска инструмента заклинило долото в нерасширенной части призабойной зоны ствола скважины. В результате аварийных работ удалось освободить от аварийных труб ствол скважины до глубины 2119,9 метра. Для ликвидации аварии начали сборку бурильных труб с левой резьбой. Не хватало 400 метров труб, которые необходимо было перевезти из Сангарской нефтеразведки. В ожидании подвоза труб скважина простаивала с 27 сентября по 15 октября.
Ранним утром 15 октября 1956 года, в результате разгазирования в скважине бурового раствора, начался выброс его через устье скважины. За считанные минуты весь буровой раствор из скважины выбросило, и началось открытое фонтанирование газом с пластовой водой. Из-за низкой температуры весь выброшенный глинистый раствор намерз на конструкциях буровой вышки, превратив его в мерзлую глыбу, которая заглушала грохот фонтанирующего газа, и создавалось впечатление, что фонтан небольшой. Поэтому директор ЯКРБ С. Месропян, прилетевший на следующий день вместе с главным инженером И. Бабенко и главным геологом Ю. Тихомировым, пренебрежительно назвав специалистов нефтеразведки «папуасами», сказал: «Это не фонтан, и его можно было закрыть задницей». Для закрытия фонтана пришлось свалить буровую вышку, чтобы можно было подступить к устью скважины. После очистки устья скважины от деталей вышки и льда стало ясно, что фонтан газа нешуточный - не менее 2,5 млн кубических метров газа в сутки. Вот тут буровой мастер Даньяров, правда, на азербайджанском языке, предложил Месропяну пойти сесть на фонтан и закрыть его.
Руководство всеми работами по ликвидации фонтана производил главный инженер ЯКРБ И.О. Бабенко. Хотя опыта по ликвидации подобных фонтанов ни у кого не было, но буровой бригаде совместно с инженерно-техническими работниками, работавшими непосредственно на самых ответственных участках, к 3 ноября удалось установить на устье скважины арматуру и сделать фонтан управляемым.
Открытие Усть-Вилюйского месторождения, которое в дальнейшем по своим запасам, хотя и не оправдало возложенных на него надежд, имело огромное научное и практическое значение для дальнейших поисков нефти и газа в породах мезозоя. Это открытие послужило отправным моментом как для выбора основного стратегического направления всего комплекса поисково-разведочных работ на углеводороды, так и для увеличения их объемов, особенно разведочного бурения - основного эффективного средства поисково-разведочных работ на нефть и газ.
Главным фактором открытия Усть-Вилюйского месторождения явилось то, что развеялось неверие в перспективность территории Якутии по газу и нефти. Была снята угроза прекращения работ. При детальной разведке Усть-Вилюйского месторождения в 1957-1960 годах был накоплен богатый опыт по организационно-техническому обеспечению всех этапов строительства глубоких скважин и главным образом по технологии бурения и их испытанию. Смело можно сказать, что Усть-Вилюйское месторождение стало первой школой для якутских буровиков (буровых бригад, буровых мастеров и инженеров) и геологов-производственников. Здесь начали свою трудовую деятельность в 1955 году молодыми специалистами выпускники нефтяного факультета Свердловского горного института Э.Р. Туги - инженер-буровик и И.А. Филимонов - инженер-геолог, в 1958 году - выпускники Московского нефтяного института инженеры-геологи А.А. Граусман и В.В. Граусман, в 1959 году - выпускник Томского политехнического института инженер-геолог В.Ф. Кеввай, в 1968 году - выпускница Уфимского нефтяного института инженер-буровик С.Ф. Ермакова, которые в дальнейшем плодотворно трудились на ниве поисков и практического освоения месторождений углеводородного сырья на территории Якутской республики.
В связи с открытием Усть-Вилюйского газового месторождения Якутский обком КПСС в 1957 году по инициативе Н.В. Черского создал бригаду специалистов для предварительного определения запасов газа открытого месторождения, оценки его экономического значения и выработки основного направления дальнейших поисков нефти и газа. Руководство этими работами осуществлял главный геолог Главгаза СССР (затем Министерства газовой промышленности) В.Г. Васильев. В составе бригады работали Н.В. Черский, И.А. Кобеляцкий, Г.В. Бархатов, Ю.П. Тихомиров, С.И. Киселев, Г.Д. Бабаян. Этой бригадой были даны оценка запасов Усть-Вилюйского месторождения и рекомендации по системе его разведки. Была сделана первая оценка прогнозных запасов бассейна реки Вилюй, на основе которой были предложены дальнейшие направления поисково-разведочных работ на газ. Для этого была составлена геотектоническая схема восточной части Восточно-Сибирской платформы и карта сравнительной оценки перспектив нефтегазоносности. Этим же коллективом с привлечением А.К. Боброва, В.И. Бондаренко, А.А. Николаевского, К.Р. Чепикова и В.Г. Чичмаревой была проведена большая научно-исследовательская работа, результаты которой были опубликованы в 1960 году в монографии «Геологическое строение и нефтегазоносность Якутской АССР», которая долгое время служила научной основой дальнейшего развития поисково-разведочных работ на нефть и газ.
Первой реакцией правительства СССР на открытие Усть-Вилюйского месторождения было распоряжение Совета Министров СССР от 27 мая 1957 года за № 1281 «О проведении в 1958-1960 годах разведочного бурения на газ на Усть-Вилюйском газовом месторождении», которое было направлено на прирост запасов, дальнейший поиск и разведку газа и нефти.
Несколько раньше, 15 апреля 1957 года, состоялось заседание бюро Якутского ОК КПСС с повесткой дня «О создании сырьевой базы для развития газовой промышленности в Якутской республике». В развитие распоряжения Совета Министров СССР от 27 мая 1957 года № 1281 на заседании бюро Якутского ОК КПСС, состоявшегося 8 июня 1957 года, было принято постановление «О мероприятиях по усилению разведочного бурения на газ». На заседании бюро Якутского ОК КПСС от 30 июля 1957 года был рассмотрен вопрос «О производственно-хозяйственной деятельности Якутской конторы разведочного бурения за первое полугодие 1957 года». Постановлением было принято предложение о реорганизации конторы бурения на две нефтеразведочные экспедиции - Северо-Якутскую и Южно-Якутскую. Было принято также решение об освобождении С.С. Месропяна от должности директора ЯКРБ. Начальником Северо-Якутской НРЭ был рекомендован главный инженер КРБ И.Ф. Бабенко. Реорганизации Якутской КРБ предшествовал приказ министра геологии и охраны недр {МГ и ОН) СССР от 8 апреля 1957 года № 200 «Об организации Якутского геологического управления» и постановление Совета Министров СССР от 5 июля 1957 года № 766, которым в состав ЯГУ была передана Якутская контора разведочного бурения Главнефтегазразведки Министерства нефтяной промышленности СССР.
В развитие этих решений на заседании бюро Якутского ОК КПСС 5 февраля 1958 года было принято постановление «О перебазировании Северо-Якутской нефтеразведочной экспедиции из Якутска в Сангары Кобяйского района». В этом районе в то время предполагалось сосредоточить основные объемы поисково-разведочного бурения: площади Усть-Вилюйской, Китчанской, Бергеинской, Олойской, Нижне-Вилюйской. На Усть-Вилюйской площади развернулось разведочное бурение с целью ускорения работ по подсчету запасов. Полным ходом шло строительство производственной базы и объектов жилья и соцкультбыта во вновь образованном поселке Промышленный на правом берегу Вилюя в местности Оюн-Хая. В этой связи базирование экспедиции в эпицентре разведочно-поисковых работ было оправданно - повысились уровень организационно-технического обеспечения работ и оперативность руководства ими. В короткий срок была создана производственная и материально-техническая база экспедиции в поселке Смородичный вблизи Сангар на правом берегу Лены.
Одновременно с детальной разведкой Усть-Вилюйского месторождения в конце 50-х и начале 60-х годов было начато глубокое поисковое бурение на целом ряде структур, тяготеющих к Приверхоянскому краевому прогибу и к Вилюйской синеклизе. Были разбурены поисковыми скважинами Бергеинская и Олойская структуры, где из континентальных отложений верхней юры и нижнего мела были получены небольшие притоки парафинистой нефти (Олойская площадь: из скважины № 2 - в интервале 3751-3817 метров, из скважины № 1 - в интервалах 3280-3320 метров, 3334-3374 метров и 3410-3442 метров; Бергеинская площадь: из скважины № 2 - в интервале 3434-3484 метров, из скважины № 3 - в интервалах 3280-3290 метров, 3400-3500 метров, 3448-3496 метров). Однако из-за больших глубин залегания не были вскрыты аналоги нижнеюрских и триасовых отложений, продуктивность которых была доказана на Усть-Вилюйском и Бадаранском месторождениях, а в дальнейшем и на всех месторождениях Хапчагайского поднятия. Видимо, вопрос о промышленной нефтегазоносности этих структур предстоит решать в будущем при бурении поисковых скважин на глубины около 5000-6000 метров.
В 1960-1964 годах на Нижне-Вилюйской структуре были пробурены четыре поисковые скважины, профиль которых оказался заложенным по периклинали структуры, и поэтому первый этап разведки по ней положительных результатов не дал. В 1977 году при проведении второго этапа поискового бурения в более благоприятных структурных условиях была открыта газовая залежь.
В 1958 1961 годах геофизиками было обнаружено в центральной Вилюйской синеклизе крупное Хапчагайское поднятие, осложненное целым рядом локальных структур. На одной из этих структур - Бадаранской - в 1962 году глубокой поисковой скважиной № 2 было открыто первое на Хапчагайском поднятии месторождение газа в отложениях триаса. Старшим геологом Бадаранской нефтеразведки был прибывший в 1962 году выпускник Томского политехнического института В.Ф. Писахович, а буровым мастером, пробурившим скважину-«первооткрывательницу», Б.М, Даньяров. Это открытие привело к формированию начала поискового бурения на наиболее крупных структурах Хапчагайского поднятия (Неджелинской и Средневилюйской). Результаты не замедлили сказаться - летом 1963 года было открыто Неджелинское газоконденсатное месторождение, а в декабре 1963 года - Средневилюйское газоконденсатное месторождение. Следует сказать, что Средневилюйское ГКМ в то время по своим запасам являлось четвертым среди крупнейших газовых месторождений страны (СССР). Открытие этих месторождений позволило дать оценку высокой перспективности локальных структур Хапчагайского о поднятия, а также Вилюйской синеклизы в целом. Перед Северо-Якутской нефтеразведочной экспедицией была поставлена задача произвести в кратчайшие сроки подсчет запасов на структурах Хапчагайского поднятия. Практически весь объем поисково-разведочного бурения был сконцентрирован на Хапчагайском поднятии. Успехи не заставили себя ждать. Якутия приступала к строительству первого газопровода Таас-Тумус-Якутск.
Возникла необходимость отступления от этапа обширного поиска, когда работы проводились на 10-11 площадях, значительно удаленных друг от друга. Такая разбросанность объектов работ, естественно, приводила к «размазыванию» ограниченных ресурсов, выделяемых на глубокое поисково-разведочное бурение, тем более что каждую площадь приходилось обустраивать с целью создания производственного, жилого и социально-культурного комплекса, необходимых для нормального функционирования отдельно взятой нефтеразведки (нефтеразведочной партии).
В связи с этим в начале 1964 года по инициативе начальника экспедиции И.Ф. Бабенко было принято решение о создании опорной базы экспедиции непосредственно в месте предполагаемой концентрации буровых работ. Выбор пал на Кысыл-Сыр (Вилюйский район), который находился непосредственно на открытом Средневилюйском месторождении. Место это было признано удобным с экономической и географической точек зрения. Во-первых, основные площади, планируемые к поисково-разведочному бурению, располагались в пределах 150-200 км от проектируемой базы. Во-вторых, здесь соединялись две основные транспортные магистрали Якутской АССР - летняя по рекам Лена и Вилюй, соединяющая базу с транссибирской железнодорожной магистралью через железнодорожную ветку Тайшет - Лена (речной порт Осетрово), и зимняя - от железнодорожной станции Большой Невер через Алдан - Якутск - Кысыл-Сыр. Кроме того, имелись все условия для создания аэропорта, позволяющего осуществлять пассажирские и грузовые перевозки авиатранспортом (самолетами и вертолетами) круглогодично.
Целесообразно было сосредоточить все производственные, культурно-бытовые объекты и жилищный фонд на опорной базе за счет кооперирования средств, затрачиваемых на обустройство отдельных площадей. Чаще всего эти объекты, после окончания работ на площади, становились бросовыми. Кроме того, при обустройстве отдельных площадей, как максимум, можно было создавать в нефтеразведках только начальные школы. Детей нефтеразведчиков старших классов приходилось обучать в интернатах районных центров в отрыве от родителей. Такая ситуация, естественно, приводила к большой текучести специалистов, что не способствовало, прежде всего, грамотному ведению буровых работ.
Принимая во внимание все эти обстоятельства, а также необходимость минимальными затратами решить поставленные задачи, решение которых возможно было в то время лишь при концентрации всех геологоразведочных работ в пределах наиболее перспективного нефтегазоносного района, в июне 1964 года Северо-Якутская нефтеразведочная экспедиция из поселка Сангар Кобяйского района перебазировалась в поселок Кысыл-Сыр Вилюйского района. Такому решению способствовало распределение фонда подготовленных под глубокое поисково-разведочное бурение структур (Толонская, Мастахская, Соболохская, Хайлахская, Бараканская, Усть-Мархинская и др.), которые могли разбуриваться с одной опорной базы с использованием вертолетной авиации для смены буровых вахт.
В короткие сроки в Кысыл-Сыре на опорной базе (СЯНРЭ) был создан необходимый комплекс энергомеханической и подсобно-вспомогательной служб, необходимое жилье и социально-культурные объекты. Главным достижением для закрепления кадров было открытие средней школы, Дома культуры и больницы. Был построен аэропорт круглогодичного действия. Все эти меры позволили не только обеспечить детальную разведку Средневилюйского и Неджелинского месторождений для подсчета промышленных запасов газа и конденсата, но и открыть на Хапчагайском поднятии ряд новых месторождений (Толонское в 1966 г., Мастахское в 1967 г. и Соболохское в 1972 г.).
Вместе с этим в конце 60-х годов начался этап поиска новых перспективных нефтегазоносных районов. В 1969 году было возобновлено поисковое бурение в Приверхоянье (Эксеняхская площадь). В дальнейшем на базе Эксеняхской нефтеразведки была создана Сангарская нефтегазоразведочная экспедиция (1972 г.).
В конце 1968 года в Западной Якутии была подготовлена к глубокому поисково-разведочному бурению Среднеботуобинская структура, которая была выявлена по материалам региональных сейсмических исследовании в I966-1967 годах по опорному горизонту KB (кембрий - венд).
В то время в Западной Якутии на Мурбайской структуре производил поисковое бурение Мурбайский участок (Ленек) Преображенской нефтегазоразведочной экспедиции Восточно-Сибирского геологического управления (ВСГУ) по поискам нефти и газа. Бурение на Мурбайской структуре по горно-геологическим условиям было сложным. Скважина находилась в аварийном состоянии. Северо-Якутская нефтеразведочная экспедиция нашла возможным возложить на себя решение поискового бурения в новом регионе. При поддержке Якутского территориального геологического управления (ЯТГУ) и одобрении лично со стороны академика А. А. Трофимука было предложено ВСГУ по ПНГ передать полностью Мурбайский участок Северо-Якутской НРЭ.
В апреле 1969 года на базе Мурбайского участка был образован Среднеботуобинский участок глубокого бурения. В апреле-мае 1969 года буровая установка была демонтирована и перевезена с Мурбайской площади на место заложения параметрической скважины № 1 Среднеботуобинской площади. В течение лета 1969 года буровая установка была смонтирована, и осенью этого года было начато бурение упомянутой скважины (бригада бурового мастера Кузьмина).
Летом 1970 года скважина была закопчена бурением при забое 2101 метров, и на глубине 1937 метров был вскрыт кристаллический фундамент. При опробовании вендских отложений в интервале 1884-1903 метров был получен промышленный приток газа дебитом 339 тыс. куб. м в сутки. Таким образом, была подтверждена высокая перспектива газоносности терригенных отложений Мирнинского свода, а также всей Непско-Ботуобинской антеклизы. Дальнейшие поисково-разведочные работы доказали высокую перспективность этого режима по нефти и газу.
15 апреля 1972 года на базе Среднеботуобинского участка глубокого бурения Северо-Якутской нефтеразведочной экспедиции была образована Среднеленская нефтегазоразведочная экспедиция (СЛНГРЭ). Забегая вперед, следует сказать, что за 25 лет работы СЛНГРЭ (затем ЛУРБ - Ленское управление разведочного бурения) в юго-западном районе Якутии было открыто 21 месторождение нефти и газа, в том числе такие крупные, как Чаяндинское и Талаканское.
В 1981 году было открыто Иреляхское газонефтяное месторождение, для освоения которого было образовано ЗАО «Иреляхнефть» (1992 г.). Газ этого месторождения, до пуска в эксплуатацию газопровода Таас-Юрях - Мирный. добываемый ПО «Якутгазпром» в 1983-1986 годах, использовался в качестве топлива для котельных Мирного. Таким образом, к 1972 году закончился этап становления нефтегазоразведочных работ, в результате которого была открыта Лено-Вилюйская газоносная провинция, открытием Среднеботуобинского месторождения было предопределено новое перспективное направление поисково-разведочных работ на нефть и газ в Западной Якутии в зоне развития палеозойских отложений.
Положительные геологические результаты работ и научные прогнозы перспектив нефтегазоносности позволили обосновать целесообразность работ с целью создания на территории Якутии крупной сырьевой базы газонефтедобывающей промышленности. В этой связи постановлением Совета Министров СССР от 13 июля 1972 года были определены (приняты) меры по усилению геологоразведочных работ на нефть и газ в Якутской АССР, которые предусматривали резкое увеличение уровня разведанных запасов. Это постановление предварялось решением ЯТГУ об организации с 15 апреля 1972 г. нефтегазоразведочных экспедиций: на базе Эксеняхской нефтеразведки СЯНРЭ была создана Сангарская НГРЭ, а на базе Среднеботуобинского участка глубокого бурения СЯНРЭ - Среднеленская НГРЭ (Ленск). Кадры новых экспедиций были доукомплектованы за счет самой СЯНРЭ, на базе которой была сформирована Вилюйская НГРЭ. Для выполнения постановления правительства в конце 1972 года был создан специализированный трест «Якутнефтегазразведка» с непосредственным подчинением Министерству геологии РСФСР.
Таким образом, начался новый этап поисково-разведочных работ на нефть и газ на территории Якутии.




В.А. Белинкин, главный инженер Вилюйской НГРЭ (1974-1979 гг.), главный инженер ПГО «Ленанефтегазгеология» (1979-1990 гг.)13tc "В.А. Белинкин, главный инженер Вилюйской НГРЭ (1974-1979 гг.), главный инженер ПГО «Ленанефтегазгеология» (1979-1990 гг.)"15

МИЛЛИОН ЗА УЛЫБКУ13tc "МИЛЛИОН ЗА УЛЫБКУ"15

В старом анекдоте геологов относят к категории не совсем разумных лю дей: ничего не потеряли, а ищут. Меня часто спрашивают:
- Что ты нашел в этой отрасли? Несладкая жизнь, невеликие заработки, постоянные разъезды и командировки.
Ответ прост:
- Ты что-нибудь терял? Находил? Радовался находке?
- Да
- А если нашел, ничего не теряя?
Я вспоминаю это, когда приходится говорить о радости и трудовом подъеме не одного человека, а целого коллектива, в котором трудятся сотни, а иногда и тысячи человек.
«Точка» для бурения первой скважины на Среднетюнгской площади оказалась неудачной: завезенное зимой для монтажа оборудование летом просело так, что использовать его было практически невозможно да и бурить на болоте рискованно, так как сроки бурения первых скважин всегда более длительные из-за незнания геологических условий проходки, и рассчитывать на окончание скважины до лета не приходилось. А там опять нужно бороться с болотом. Такой печальный опыт в экспедиции уже был, и повторять его не хотелось. На поиски более подходящей площадки под первую скважину №221 мы выехали вместе с главным геологом Вилюйской экспедиции B.C. Головачевым, топографом и представителем вышкомонтажного цеха.
Наш куратор - второй секретарь райкома партии Николай Алексеевич Давыдов - посоветовал по пути заехать в поселок Талгыны к охотнику-пенсионеру, прекрасно знающему интересующий нас район и, без сомнения, способному оказать помощь в выборе «сухой» площадки для монтажа бурового оборудования. Вертолетный вариант «выдачи точки» автоматически отпадал, так как Ми-2 при сорокаградусном морозе не летает, да и зимний день слишком короток для такой работы.
Охотник (к сожалению, не помню его фамилию) уже ждал нас в конторе отделения совхоза, и на исходе северного дня мы уже были в районе предполагаемого свода структуры, то есть там, где наиболее целесообразно было заложить первую скважину. Наш следопыт мгновенно разобрался в сверхсекретной топографической карте, на которую карандашом была нанесена предполагаемая структура. Несколько минут спустя, после первой рекогносцировки, он остановил машину (а ехали мы по зимней дороге, ведущей к сенокосным угодьям) и, показав направление, сказал, что в 400-500 метрах есть небольшая площадка, где летом всегда сухо.
Наша четверка (пожилой охотник остался в машине), попеременно меняя ведущего, буквально поползла по глубокому снегу в указанном направлении. Рельеф местности начал меняться, и вскоре мы вышли на возвышенное место, поросшее сосняком, - первый признак, что под нами песок. В нескольких местах разгребли снег и убедились, что под ногами песчаная почва. По структурной карте «точка» немного «сползла» со свода структуры, но мы решили, что этот вариант наилучший, да и гарантии, что структурная карта точна, не было. Обнаружили рядом замерзший ручей – значит, летом будет вода, что немаловажно. Сделали засечки на деревьях, чтобы не ошиблись вышкомонтажники, и поползли обратно к машине, оставляя по пути засечки.
На узкой дороге развернули машину, уселись в теплую кабину и решили перекусить - наступил вечер, а до дома более 150 километров. По случаю удачного выбора «точки» достали НЗ. По традиции первый тост за удачу, второй за нашего гостя - охотника. Водитель Саша Калимуллин, чистокровный татарин, угостил прекрасным салом. Сказал, что верблюжье, сам выращивал, сам солил. Левой рукой можно есть независимо от национальности. Посмеялись: в машине в шести пассажирах была кровь минимум шести национальностей. Такой вкусный ужин может быть только после хорошо выполненной работы, в дружном коллективе, в тесной теплой машине, когда за «бортом» минус пятьдесят, а впереди несколько часов езды по дороге, которая и сейчас не является даже близким родственником асфальту. Кто этого не понимает, тому не следует искать счастья в геологической отрасли, учиться в горном или геологическом учебном заведении.
К ноябрю 1976 года буровая бригада, руководимая И.М. Савченко, довела скважину Средний Тюнг-221 почти до трех тысяч метров, вскрыв отложения триаса, которые на ряде площадей Вилюйской синеклизы были насыщены газом. Проведенные в скважине геофизические исследования показали, что вскрытый разрез и здесь должен быть продуктивным. Начали срочную подготовку к спуску в скважину колонны обсадных труб, надеясь вскоре получить окончательный результат и не упустить дорогое зимнее время для завоза оборудования и материалов для бурения новых скважин, позволяющих оценить месторождение, если при испытании подтвердятся данные геофизических исследований.
Но как жаль, что почти все открытия газовых месторождений связаны с неуправляемыми газовыми фонтанами - тяжелейшими авариями, ведущими, как правило, к гибели и бурового оборудования, и скважины. Известие о газовом фонтане на скважине Средний Тюнг №221 поступило совершенно неожиданно в конце дня с последним вертолетом, пролетавшим в районе скважины. Рация на буровой молчала - неудивительно, электростанция, ее питающая, заглохла или заглушена, а аварийные аккумуляторы в нужный момент почему-то всегда оказываются разряженными. Единственная надежда была на Игоря Савченко. Он был опытным буровым мастером, прошедшим хорошую школу бурения в сложных геологических условиях Полтавщины. Надеялись, что и здесь он не растеряется и не допустит грубых ошибок, которые могут привести к гибели людей.
Сборы были недолгими. Выехали на двух машинах: одну вел опытнейший водитель Саша Калимуллин, вторая - машина связи с радистами и радиостанцией. Время в дороге тянулось слишком медленно. Наконец мы на площади, скважина рядом, но ни отсветов огня не видно, ни рева фонтана не слышно. Появилась надежда, что не все так уж плохо. Вот и площадка буровой. Еле видна буровая вышка, наклонившаяся в сторону дизельного помещения, ничего обгоревшего нет, целы и жилые вагончики, и котельная. Из скважины периодически выплескивается разгазированная вода, пахнет газом. Кромешная тьма. И правильно. По всем данным, хоть в скважине и произошел обвал, перекрывший ствол и поступление газа на поверхность, прочность образовавшейся пробки была неизвестна, и в любой момент фонтанирование может возобновиться, и тогда открытый огонь мог привести к взрыву и, вполне возможно, к трагедии.
Все правильно сделали буровики в данной ситуации. Они изрядно замерзли, но все живы и здоровы, оборудование цело, скважину будем спасать. Связисты раскинули антенны, установили связь с экспедицией, передали срочную аварийную заявку. Начальник экспедиции Ю.И. Пелипенко заявку принял, сам и взял ее под контроль. Успокоили его, немного успокоились сами. Не до сна, да и разве уснешь в такой холод?
С рассветом обследовали устье скважины. Превентор, который должен был предотвратить выход газа из скважины в аварийной ситуации, был, как и положено, закрыт. Но его оборвало вместе с первой трубой обсадной колонны, спущенной в скважину. Давление на устье скважины, по всем данным, побольше 200 атмосфер. Счастье, что вовремя были остановлены дизели, заглушена котельная - газ не успел взорваться, а стенки скважины обвалились, перекрыв его выход.
Вышка стояла под углом, так как из-под ее основания газом выбросило изрядное количество грунта. От падения вышку удерживали стальные тросы-оттяжки. Дизельный блок тоже стоял под углом. В ожидании помощи из экспедиции начали восстановительные работы, пустили котельную, чтобы не заморозить людей. К счастью, ветер дул в противоположную от котельной сторону.
Не успело выглянуть позднее северное солнце, как послышался звук приближающегося вертолета. Сделав круг, зашел на посадку МИ-2. Интересно, кто прилетел? Заказанный груз такой машиной не привезешь. Значит люди, значит кто-то из руководства, контролирующих или «компетентных» органов. Обычное явление при таких авариях, но зачем так быстро выбивать из колеи, портить и без того плохое настроение?
Пошел встречать гостей. Из вертолета вышли главный инженер треста A.M. Зотеев, главный геолог В.Е. Бакин и секретарь райкома партии Н.А. Давыдов. Я ожидал неприятных разговоров: серьезная авария, под угрозой целостность скважины, на бурение которой потрачено уже почти три миллиона рублей, явная задержка с получением полноценной информации по продуктивности пластов. В общем, ничего хорошего. А гости улыбались. Что за пир во время чумы?
Н.А. Давыдов, пожимая мне руку, сказал:
- Поздравляю!
- С чем? Вот с этим? - и я показал на еле стоящую буровую вышку.
- С открытием нового газового месторождения.
Вот так, с «улыбкой», с громадным энтузиазмом тысячный коллектив экспедиции за три года в сложных условиях произвел разведку Среднетюнгского месторождения - второго по величине газового месторождения в Центральной Якутии. Природа щедро одарила за этот труд, сказав «спасибо» и геофизикам с геологами, и охотнику из далекого якутского села, и вышкомонтажникам, и буровикам с испытателями, и транспортникам, и строителям: дебиты скважин при исследовании доходили до миллиона кубометров газа в сутки. Такое бывает не так уж часто.
























В.Д. Матвеев, горный инженер-геолог13tc "В.Д. Матвеев, горный инженер-геолог"15

Некоторые фрагменты истории нефтегазопоисковых работ в Республике Саха (Якутия)13tc "Некоторые фрагменты истории нефтегазопоисковых работ в Республике Саха (Якутия)"15

Чрезвычайно сложно, если не безнадежно, охватить всю историю поиска и открытий месторождений нефти и газа в Якутии. Одни события уже освещались неоднократно, других только вскользь касалось перо исследователя, третьи вообще не освещались. Мы бы хотели донести до читателя, при этом не боясь повториться, только некоторые из известных нам фрагментов.
Безусловно, к этапным и исключительно важным следует отнести события, связанные с началом нефтегазопоисковых работ, проведение которых практически сразу дало обнадеживающие результаты.
В начале 30-х годов XX века в южных районах республики начала работать Якутская нефтяная экспедиция Московского нефтяного геологоразведочного института. В 1939 г. на базе экспедиции был создан Якутский геологоразведочный трест. Эти первые работы теснейшим образом связаны с именем В.М. Сенюкова. В 1932 г. в обнажениях на р.Туолба в кавернозных известняках он обнаружил и исследовал полужидкие битумы. Геологические и геофизические съемки, выполненные на северном склоне Алданского массива, привели В.М. Сенюкова к выводу о необходимости производства здесь буровых работ. С большим трудом и настойчивостью он смог убедить руководство Наркомата тяжелой промышленности СССР направить в Якутию буровой станок. Эта была импортная установка фирмы «Крелиус».
В 1936 г. на Ченкиямской площади (бассейн р.Туолба) было начато бурение. В 1937 г. из песчаников в нижней части туолбинской свиты получен приток жидкой нефти. Скважина Р-4 за 18 суток дала 2 т нефти и 75 т воды. В этом же районе признаки нефти и газа зафиксированы на Илыгирской структуре. Результаты проведенных работ были обобщены В.М. Сенюковым в монографии «Река Туолба и нефтеносность северного склона Алданского массива», за которую в 1941 г. он удостоен Сталинской премии. В.М. Сенюков заслуженный деятель науки и техники Якутской АССР.
В северных районах республики нефтегазопоисковые работы начали проводиться с 1934 г. геологическим управлением Главсевморпути. На Южно-Тигянской площади в конце 40-х начале 50-х годов получены притоки нефти (до 12 куб. м/сутки) из песчаников пермского возраста. Одна из скважин, пробуренных в тот период, до сих пор дает нефть, которая используется для местных нужд. Среди специалистов, работавших в этом районе в те годы, находился А.А. Гудков, впоследствии один из руководителей геофизической службы Якутии, заслуженный геолог ЯАССР.
Рассматривая историю нефтегазопоисковых работ, необходимо подчеркнуть тот факт, что сложнейшей проблемой являлось умение рационально распоряжаться теми небольшими объемами, которые государство выделяло для проведения геологоразведки во все послевоенные годы вплоть до начала 70-х..
Положительное решение этой проблемы произошло благодаря некоторым основополагающим аспектам. Во-первых, в основу изучения нефтегазоносности территории республики был положен метод опорного бурения и методика комплексирования методов при региональных геолого-геофизических работах. Во-вторых, в основу разработки рациональных направлений и планов работ положен коллективный обмен мнениями, всесторонние обсуждения и обобщения. Как показывает ретроспективный анализ, конференции и совещания специалистов, практиков и ученых, по выработке направлений работ и способов их реализации сыграли очень большую роль в развитии геологоразведочного процесса в республике. Этот аспект, к сожалению, до сих пор практически не освещался. Мы, быть может, впервые акцентируем на этом внимание.
В 1952 г. коллектив специалистов Якутского геологического управления под руководством Е.Ф.Фролова (сотрудник отдела Главнефтегеологии Мингео СССР) составил план работ на 19511956 гг. Основные направления работ: Приверхоянский прогиб (пермь, триас, юра), Прибайкальский прогиб (туолбинская свита), Вилюйская синеклиза (н.палеозой, юра). Главную роль в плане играла карта перспектив, составленная якутскими геологами А.К. Бобровым и Г.В. Бархатовым. Этот план рассмотрен и одобрен на техническом совете Мингео СССР. По нему и велись все работы в 1951-1956 гг.
В этот период были созданы предприятия, проводившие геологические съемки и глубокое бурение. В 1950 г. организуется геофизическая экспедиция (сейсморазведка, грави- и магнитометрические съемки). В разных районах Якутии было пробурено пять параметрических скважин. Результатом осуществления указанного плана работ явилось открытие первого месторождения УВ на территории республики Усть-Вилюйского газоконденсатного. От него был построен первый газопровод в Якутск, началась газификация республики.
В 19561957 гг. специалисты Якутского геологического управления и ЯФ АН СССР (Г.Д. Бабаян, Г.В. Бархатов, А.К. Бобров, Ю.П. Тихомиров, С.П. Киселев) под руководством В.Г. Васильева (ВНИИГеофизика) разработали тектоническую карту и на ее основе карту перспектив нефтегазоносности. Основное направление работ мезозойские отложения Приверхоянского прогиба и Вилюйской синеклизы. Другое, но менее перспективное, кембрий.
Эти проработки легли в основу решений конференции геологов и геофизиков Сибири и Дальнего Востока, которая состоялась в Новосибирске 1523 апреля 1958 г. Здесь были определены основные направления нефтегазопоисковых работ на предстоящее семилетие (19591965 гг.). Наиболее перспективными регионами были признаны Западно-Сибирская низменность и Якутская АССР.
Результатом реализации разработанного направления работ явилось выделение в Вилюйской синеклизе Хапчагайского вала, в пределах которого в этот период открыты крупные Средневилюйское и Неджелинское месторождения, а впоследствии - Мастахское, Толонское, Бадаранское, Нижневилюйское.
Летом 1966 г. в Якутске прошло очень крупное Всесоюзное совещание. Оно было организовано Якутским территориальным геологическим управлением (ЯТГУ) и Якутским филиалом (ЯФ) СО АН СССР. В работе совещания приняли участие специалисты-производственники, ученые, работники министерств и ведомств. Здесь были представлены более десяти научных институтов и организаций. Среди них ЯФ СО АН СССР, СНИИГГиМС и ВостСибНИИГГиМС, ВНИИГеофизика, ВНИГРИ, ВСЕГЕИ, НИИГА, МГУ, МИНХиГП, ИГиГ СО АН СССР, ИГиРГИ. Несколько экспедиций ЯТГУ участвовали в совещании: Северо-Якутская нефтеразведочная, Хапчагайская геолого-геофизическая, Тематическая, Амакинская. Активно работали представители соседних территориальных геологических управлений из Иркутска, Красноярска, Магадана.
Особую значимость совещанию придавало участие таких крупных ученых, как А.К. Бобров, М.И. Варенцов, Ф.Г. Гурари, И.С. Грамберг, К.Б. Мокшанцев, В.М. Сенюков, Ф.А. Требин, А.А. Трофимук, Н.В. Черский. Особо следует отметить, что А.К. Бобров и Ф.Г. Гурари практически всю свою жизнь посвятили изучению геологии Якутии, начиная с конца 30-х годов и до наших дней. Сегодня продолжают работать в Институте геологических наук г.Якутска участники того совещания К.И. Микуленко и И.Е. Москвитин. Живут и работают в Якутии производственники, выступившие с докладами на совещании: И.Т. Зубков, Ю.Н. Ларионов, В.Д. Матвеев, С.С. Оксман, В.Ф. Писахович, Э.Р. Туги, В.П. Шабалин.
Прошедшее совещание характеризовалось некоторыми особенностями, выделявшими его в ряду предшественников. Во-первых, впервые для территории Якутии были обоснованы цифры прогнозных ресурсов газа в количестве 13 триллионов кубических метров. Во-вторых, были рассмотрены перспективы поисков углеводородов практически для всех регионов Якутии, в т.ч. для ее восточной части, а также соседней Магаданской области. В-третьих, был сделан анализ техники, методики и экономики нефтегазопоисковых работ. В-четвертых, намечены пути развития газодобывающей промышленности. В связи с открытием в Иркутской области залежей в древних толщах намечены пути поисков месторождений в них на юго-западе Якутии. В качестве первоочередных объектов работ предложены Пеледуйское сводовое поднятие, Непская террасовидная ступень, Нюйско-Джербинская и Березовская впадины, Ботуобинское поднятие. Это сделано в докладах А.К. Боброва, И.А. Воздвиженского, И.Е. Москвитина, А.И. Ушакова, М.И. Варенцова, СМ. Дорошенко, В.Е. Меламуда, а затем и в решениях совещания. Реализация этого направления привела к открытию Среднеботуобинского месторождения (1970 г.).
Впервые в пределах Якутии выделена газоносная провинция Лено-Вилюйская. Интересно, что на совещании впервые прозвучал вариант подачи якутского газа на Дальний Восток и далее на экспорт.
Широкий и всесторонний обмен мнениями после совещания 1966 г. становится традиционным. По инициативе специалистов Хапчагайской геолого-геофизической и Северо-Якутской нефтеразведочной экспедиций (СЯНРЭ) ЯТГУ геологи, геофизики, буровики и экономисты собираются в центре производства работ, поселке Кысыл-Сыр. Характерным для этих форумов был производственный уклон, на них решались и формулировались конкретные задачи, подводились итоги. Такие совещания собирались в 1967, 1969, 1971 и 1976 годах.
Многие взгляды, результаты, идеи, предложения, технические решения специалистов, работавших на совещаниях, прошедших в 19671969 гг. нашли свое отражение в монографии «Лено-Вилюйская провинция», вышедшей в 1969 г. в издательстве «Наука». Кроме тех вопросов, которые звучали на конференциях, здесь впервые обоснованы и показаны схемы будущих газопроводов. От месторождений Вилюйской синеклизы их линии, по мнению авторов, должны пройти по трем основным маршрутам:
1. Сунтар – Ленск - Усть-Кут - Иркутск с ответвлениями на Удачный, Мирный, Братск;
2. Сангар – Хандыга – Сусуман - Магадан;
3. Алдан – Сковородино – Свободный – Хабаровск - Владивосток с ответвлениями на Комсомольск, Советскую Гавань и Находку.
Особенно представительным, соизмеримым с 1966 г., было совещание, состоявшееся весной 1971 г. в пос. Кысыл-Сыр. В нем приняли участие около 150 человек. Они представляли все республиканские производственные и научные организации, а также многие другие предприятия. Их неполный перечень приводится для того, чтобы показать каков был масштаб форума, прошедшего в небольшом геологическом поселке: ВНИИГаз, ВНИГНИ, ВНИГРИ, ВНИИГео-физика, Восточно-Сибирское геологическое управление по нефти и газу (г.Иркутск), ВостСибНИИГГиМС, ИГиГ СО АН СССР, ИГиРГИ, МГУ, Мингео СССР и РСФСР, МИНХиГП, НИИГА, СНИИГГиМС. Председательствовал на совещании главный геолог Якутского территориального геологического управления В.А. Биланенко. Целая плеяда молодых ученых и производственников активно работали в течение четырех дней. Среди них: А.В. Бубнов, А.Р. Буняков, М.К. Вейнберг, Ю.Д. Горшенин, М.И. Дорман, М.В. Дмитриев, А.А. Граусман, В.В. Граусман, Р.В. Жохова, В.Ф. Кеввай, В.Г. Козловский, Я.К. Куприянов, В.В. Токин, B.C. Ситников; В.П. Шабалин, В.Д. Матвеев, А.З. Соломон, С.Д. Фейгенберг, В.В. Черных, Г.Д. Балакшин, Д.П. Сидоров, Л.А. Грубов, В.В. Забалуев, Н.В. Мельников, В.В. Меннер, Г.С. Фрадкин и др. Перечисленные специалисты, а также ранее упоминавшиеся участники совещания 1966 г., на многие годы определяли развитие нефтегазового направления геологии Якутии и участвовали в открытии многих месторождений.
Решение конференции определило приоритетные направления геологоразведочных работ, наметило методы и способы решения задач на все грядущее пятилетие 19711976 гг. Вилюйская синеклиза по-прежнему оставалась основным направлением. Новым здесь стало то, что геологами СЯНРЭ было выдвинуто предположение о существовании в пермских отложениях Хапчагайского вала крупной пермской залежи с запасами более 500 млрд куб. м. Было признано целесообразным форсировать выход за пределы Хапчагайского поднятия, в частности на Среднетюнгскую структуру. Не менее важным по перспективности среди направлений работ названы районы Непско-Ботуобинской антеклизы. К этому времени было открыто Среднеботуобинское месторождение (1970 г.), получены прямые признаки нефтеносности, сейсморазведкой подготовлены Верхневилючанская и Тас-Юряхская структуры. Одним из направлений, но не первоочередным, были названы среднепалеозойские отложения Кемпендяйской впадины. При всем этом дальнейшее развитие поиска сдерживалось низкими объемами сейсморазведки и бурения, на чем также акцентировалось внимание в решении совещания.
Конференция 1971 г. подвела итоги целому этапу нефтегазопоисковых работ. Он характеризовался концентрацией объемов практически исключительно на мезозойские и пермские отложения Вилюйской синеклизы и Предверхоянского прогиба. Поэтому мнение конференции о решительном расширении географии поисков звучало как никогда актуально, так же, как и предложение о резком увеличение объемов работ в соответствии с потенциалом недр.
В 1972 г. руководство Якутии, Якутское территориальное геологическое управление (ЯТГУ) и Мингео РСФСР начали коренную перестройку организации геологоразведочных работ на нефть и газ. Весной 1972 г. были созданы три нефтеразведочные экспедиции. Вилюйская (ВНГРЭ, пос. Кысыл-Сыр, нач. В.Д. Матвеев), Сангарская (СНГРЭ, пос.Сангары, нач. А.А. Граусман) и Средне-Ленская (СЛНГРЭ, г.Ленск). Первые две экспедиции проводили работы в Вилюйской синеклизе и в Предверхоянском прогибе. Одним из главнейших объектов работ должны были стать пермские отложения Хапчагайского вала. Их высокие перспективы в качестве крупнейшего источника прироста запасов были впервые указаны геологами тематической партии СЯНРЭ (В.Д. Матвеев, В.П. Шабалин и Куприянов) в одном из отчетов 1970 г. Кроме этого, СНГРЭ ориентировалась на параметрическое бурение по всей территории Якутии. СЛНГРЭ должна была вести работы в пределах Непско-Ботуобинской антеклизы и в Предпатомском прогибе.
Необходимо подчеркнуть, что к этому времени было открыто пять месторождений УВ в трех нефтегазоносных районах: Усть-Вилюйском, Хапчагайском, Ботуобинском. На Всесоюзном балансе находилось 355,7 млрд куб. м запасов газа, в т.ч. B+C1 218,5. Запасы газа Средневилюйского, Неджелинского и Мастахского месторождений были защищены в ГКЗ СССР. Также были защищены в ГКЗ СССР запасы по Лено-Вилюйской провинции в целом.
Летом 1972 г. вышло известное Постановление ЦК КПСС и СМ СССР о резком увеличении объемов работ в Якутии по поискам и разведке газа. Изменилась и структура организации работ. В Якутске был организован трест «Якутнефтегазразведка», а впоследствии на его основе ПГО «Ленанефтегазгеология». Руководство их не проявляло инициативы в проведении конференций и совещаний того типа, какие проходили в предыдущие годы.
Поэтому, когда в 1976 г. руководство Вилюйского района организовало конференцию в пос. Кысыл-Сыр, она не сыграла сколько-нибудь значительной роли.
Тем не менее, в 1979 и 1983 гг. конференции были проведены по инициативе руководства республики и президиума ЯФ СО АН СССР, руководителей и работников других организаций.
Обе конференции, и 1979, и 1983 гг., были проведены в г.Якутске, в здании ЯФ СО АН СССР. Доклады конференций были изданы в Якутском книжном издательстве и в издательстве ЯФ СО АН СССР в 1981 и 1983 гг. Одной из характерных особенностей этих конференций было то, что они в значительной степени были ориентированы на совершенствование методики и повышение эффективности поисков и разведки месторождений. Направления поисков также рассматривались, но эти вопросы не были главными. Второй характерной особенностью конференций являлось появление значительного количества докладов, посвященных разработке месторождений. Впервые прозвучали доклады об эксплуатации залежей нефти. В этом плане событием стало выступление заместителя директора Всесоюзного нефтяного научно-исследовательского института Г.Г. Вахитова. Он представил первую возможную схему разработки нефтяной залежи Среднеботуобинского месторождения. Всего для выработки «всей» нефти нужно пробурить 771 скважину. Третьей характерной особенностью стало изучение опыта других нефтегазоносных районов Союза. Были представлены доклады по Тюмени (И.И. Нестеров, Ю.П. Тихомиров, Н.Н. Кирьянов, Н.Х. Кулахметов, Л.Л. Подсосова и др.), Иркутской области (С.Л. Арутюнов, Г.Я. Шутов, Д.И. Дробот, В.В. Павленко, И.А. Кальвин, С.Г. Шамшин и др.), Татарии (Ю.Н. Антонов), Саратовскому Поволжью (Б.И. Беснятов и др.), Таджикистану (Х.И. Мамаджанов и др.)
Выше уже упоминалось, что геологи СЯНРЭ в 1970 г. высказали идею о существовании в пределах Хапчагайского вала крупной пермской залежи с запасами газа более 500 млрд куб. м. Это предположение в 1972 г. стало одним из главных обоснований для решения руководства СССР о значительном развороте работ в Якутии. Проведенные под эту идею геологоразведочные работы не привели к значительному увеличению запасов, но и не опровергли высказанное предположение. Более того, длительная, до 20 лет, эксплуатация отдельных пермских скважин показывает, что горизонты коллекторов достаточно выдержаны. Дело в том, что сложность строения пермских коллекторов требует нестандартных решений при разведке залежей, содержащихся в них. Поэтому идея, сыгравшая в свое время решающую роль в развороте нефтегазопоисковых работ, в настоящее время является не только исторической ценностью.
Приведенный пример с пермской залежью показывает, что порой, а, быть может, и значительно чаще, чем нам это представляется, обоснованные геологические идеи играют очень большую роль в открытии месторождений.
В качестве ещё одной иллюстрации этого тезиса можно привести открытие крупнейшего Чаяндинского месторождения.
В 1988 г. специалисты треста «Якутскгеофизика» В.Д. Матвеев и В.П. Шабалин высказали идею о существовании крупного месторождения нефти и газа, расположенного на большой слабо изученной территории между уже открытыми Среднеботуобинским и Восточно-Талаканским месторождениями. По их мнению, это гипотетическое месторождение должно содержать залежи в неантиклинальной ловушке (НАЛ), связанной с выклиниванием коллекторов на склоне выступа фундамента.
Главный геолог ПГО «Ленанефтегазгеология» В.Е. Бакин идею поддержал и предложил назвать ловушку Чаяндинской. Он также предложил В.Д. Матвееву и В.П. Шабалину продемонстрировать эту идею в виде карт, разрезов и расчетов. Осенью 1988 г. эти материалы рассматривались на планах работ в Мингео СССР.
Первый заместитель Министра геологии СССР Салманов Ф.К. идею существования Чаяндинского месторождения признал реальной. Он собственноручно нанес местоположение четырех скважин на привезенную карту и дал разрешение пробурить их ещё до проведения широкомасштабных сейсморазведочных работ.
В 1989 г. скважины 321-1; 321-2; 321-3 были пробурены и во всех получены промышленные притоки газа.
Таким образом, уже в 1989 г. идея, высказанная в виде гипотезы, получила реальное подтверждение открытием месторождения. Начались широкомасштабные геологоразведочные работы: составление проектов, проведение геофизики, бурения и др. Все точки бурения утверждались в Минего СССР.
В 1989 г. по предложению В.Е. Бакина и заместителя председателя НТО «Горное» Б.Д. Бошкова был создан временный творческий коллектив под научным руководством В.Д. Матвеева. Этот коллектив сделал работу «Геолого-геофизическое обоснование крупных ловушек нефти и газа неантиклинального типа на территории Западной Якутии» (В.Д. Матвеев, В.П. Шабалин, B.C. Ситников, М.М. Солощак и др.).
В ней нашли дальнейшее развитие идеи существования залежей нефти и газа в неантиклинальных ловушках. Кроме Чаяндинской были выделены Тымпучиканская, Мирнинская, Хамакинская, Саманчакитская и др. ловушки. Существование этих ловушек последующими работами подтвердились. Были оценены их разведанные запасы и перспективные ресурсы.
В настоящее время на балансе по Чаяндинской ловушке состоит 209 млрд куб. м газа (в т.ч. С1 - 165) и 165 млн т нефти (в т.ч. С1 43). В июне 2000 г. завершился подсчет запасов УВ по Чаяндинскому месторождению. В ГКЗ было представлено более 1 триллиона запасов газа (категории С1 и С2) и 50 млн т извлекаемых запасов нефти. Это месторождение является базовым для экспортных проектов.
В рамках разработки ТЭО проекта «Саха-Газ» была выделена ещё одна, ранее неизвестная, Сунтарская НАЛ с оценкой 120 млрд куб. м газа (категория С3).
Открытие Чаяндинского месторождения показало, что основные запасы на юго-западе Якутии сосредоточены в неантиклинальных ловушках. Это принципиально изменило направление работ. Однако осуществление его уже на начальном этапе было прервано начавшейся перестройкой хозяйственного механизма и сокращением объемов геологоразведочных работ.









Р.Т. Степанов, отличник разведки недр России, 13tc "Р.Т. Степанов, отличник разведки недр России, "15
заслуженный геолог PC {Я}, ветеран13tc "заслуженный геолог PC {Я}, ветеран"15

НЕФТЬ АНАБАРА13tc "НЕФТЬ АНАБАРА"15

В прибрежных районах моря Лаптевых, на междуречье Хатанги и Лены давно известны участки со значительными скоплениями тяжелой нефти, мальт и асфальтов, а также месторождения бурых и каменных углей.
Это, прежде всего, районы Нордвика, Тигяно-Анабарской антиклинали, Оленекского месторождения битумов, а также прилегающая к нему часть Лено-Анабарского прогиба. Эти районы начали изучаться на предмет нефти и газа с начала 30-х годов.
Началом нефтепоисковых работ в арктических районах Сибири следовало бы считать 1933 г., когда было организовано Главное управление Северного морского пути (ГУСМП). Для освоения Северной трассы Бюро Комитета Севера при Президиуме ВЦИК в 1933 г. организовало при ГУСМП комбинаты. В их задачу входило «всестороннее развитие производительных сил в районах их деятельности и вовлечение местного и русского населения в работы по социалистической реконструкции и строительству». Созданный Северо-Якутский транспортно-промышленный комбинат «Якутсевморпуть» должен был уже в 1934 г. начать разработку угольных месторождений и создать угольную базу в бухте Тикси и в Хатангском заливе, а также начать разработку месторождений каменной соли в Кемпендяйском районе. Создание комбината «Якутсевморпуть» способствовало быстрому развороту геологоразведочных работ на арктическом Севере Якутии.
Следует отметить, что еще в 1926-1927 гг. И.П. Толмачев высказывал предположение о возможной связи нефти с месторождениями соли на берегу Хатангского залива (бухта Нордвик).
Перспективность Хатангского района стала более обоснованной в 1933 г. по результатам работ Североземельской экспедиции Арктического института.
В 1933 году ГУСМП организовало и направило в район бухты Нордвик комплексную нефтеразведочную экспедицию. В состав экспедиции входили геологический, геофизический и буровой (со станками колонкового бурения) отряды. Поэтому 1933 г. можно считать годом начала нефтепоисковых работ в арктических районах Якутии. С этого времени, хотя и с перерывами, нефтепоисковые работы в районе Хатанги, Анабара и Оленька проводились целенаправленно.
Маршрутные геологические работы проводились Т.М. Емельянцевым, А.И. Берзиным, И.Г. Николаевым, А.И. Гусевым в составе Лено-Хатангской экспедиции ГУСМП. В 1941 г. горно-геологическим управлением ГУСМП была создана Оленекская экспедиция под руководством Д.С. Гантмана, в 1943 г. - Ленская геолого-поисковая экспедиция под руководством Н.А. Меньшикова.
В 1947-1953 годах нефтегазоносностью южного склона Анабарского массива занималась экспедиция Ленинградского института ВНИГРИ под руководством В.В. Петропавловского.
В 1940-1941 годах Т.М. Емельянцевым была закартирована Тигяно-Анабарская антиклиналь до устья Анабара, и в 1942 году возобновляется бурение в Нордвике.
В 1943 г. в колонковой скважине К-429 с глубины 114-128 м был получен приток нефти до 29,2 л/час, или около 700 л/сут. Получение притока тяжелой нефти удельного веса 0,97 г/см3 из зоны многолетнемерзлых пород заставило пересмотреть представления о том, что в интервале мерзлоты нельзя получить нефть. С июля 1943 г. по март 1947 г. из скважины было извлечено около 100 т нефти.
В 1944 г. произошли изменения в направлении геолого-поисковых работ в Нордвик-Хатангском районе. Межведомственная комиссия под председательством А.Я. Кремса, проанализировав все имеющиеся материалы по геологии и нефтеносности района, сделала вывод о том, что в Тигяно-Анабарском районе наибольший интерес в нефтеносном отношении представляет Южно-Тигянская антиклинальная складка.
В течение 1945 года для уточнения геологического строения антиклинали проводились колонковые структурные бурения. В 1946-1948 годах на структуре были пробурены две глубокие скважины Р-101 и Р-102.
20 декабря 1948 года в скважине 102-Р из интервала 1580-1680 м был получен первый в Якутии фонтан нефти. Периодически фонтанируя, скважина давала 10-12 кубометров нефти в сутки. Так было открыто самое северное в мире Южно-Тигянское месторождение нефти. Это была первая и единственная скважина, давшая промышленную нефть на этой площади. В других девяти глубоких скважинах, пробуренных на этой структуре, таких притоков получено не было. Но, тем не менее, во всех скважинах наблюдались прямые признаки нефтепроявлений. При осмотре устьев скважин в наше время наблюдается, что все скважины были пробурены на глинистом растворе с добавлением большого количества барита, как утяжилителя. Поэтому устья скважин все красные от барита. Известно, что после применения барита в скважине мало надежды получить какой-то приток, тем более нефти. К сожалению, в нашем распоряжении не имеется какой-либо технической информации о пробуренных глубоких скважинах. Говорят, что вся документация утонула во время перевозки в Ленинград.
Скважина 102-Р глубиной 1704 м была пробурена в течение двух лет - 1947-1949 гг. За 1949-1952 гг. с перерывами из скважины было добыто около 1800 куб. м нефти. Добытую нефть в 300-литровых бочках перетаскивали до мыса Урунг-Тумус - до п. Нордвик, который находился в 50-60 км от скважины . По словам старожилов, нефть использовалась как топливо для судов Главсевморпути..
Современный этап возрождения работ на Южно-Тигянской площади начался с 1994 г. Во главе идеи стояли бывший глава Анабарского улуса Н.Е. Андросов и директор ЗАО «Нордвик» М.С. Сивцев. В 1995 г. администрация Анабарского улуса вышла на правительство республики с предложением об изучении и при возможности добычи для местных нужд (для котельного топлива) Южно-Тигянской залежи нефти. Предложение было поддержано президентом и правительством республики. Учредителем ЗАО «Нордвик» стал ННГК « Саханефтегаз».
12 августа 1994 г. наш вертолет приземлился в заброшенном поселке буровиков Тигян. В составе комиссии по определению технического состояния скважины 102-Р были А.Ф. Сафронов, в то время вице-президент ННГК «Саханефтегаз», ныне член - корреспондент АН РФ, Р.Т. Степанов - начальник отдела компании, З.Х. Фазлыев - начальник отдела АО « Якутгазпром», и с нами еще прилетели представители администрации Анабарского улуса Г.Н. Протопопов, С.Ф. Туприн и К.Ф. Гольдеров.
Так как я долгие годы занимался бурением и испытанием глубоких скважин, основная оценочная работа о техническом состоянии скважины 102-Р была предоставлена мне. Я полностью осознавал, что дальнейшая судьба скважины и в целом нефтяного месторождения Анабара зависит от меня и нашего заключения. Устье скважины было оборудовано одним секторным краном, фонтанная арматура лежала на мостках. Хорошо, что была пятикубовая емкость, соединенная с устьем скважины гофрированным шлангом. Открывать кран было опасно, ведь со дня закрытия секторного крана прошло 42 года! В каком он состоянии? Может отвалиться от одного прикосновения. После открытия может и не закрыться. Тогда обеспечен открытый фонтан среди тундры. В вечер прилета на скважину я стоял перед большой дилеммой: открыть скважину или нет? После обеда я обошел устья всех пробуренных скважин, прошагал примерно километров десять, дошел до более поздней базы геологоразведчиков с Красноярского геологического управления, где стояли несколько железных балков. Позже эти балки были использованы нами при обустройстве базы. Обратил внимание на состояние железных предметов на устье скважин и на базе. Их состояние на поверхности было идеальное, без ржавчины, хотя здесь был влажный климат. Но из-за постоянно дующего ветра вся влага моментально улетучивалась с поверхности предметов. Поэтому все железное на поверхности хранилось в полированном состоянии, без коррозии. К такому выводу я пришел после моего похода по скважинам. Сделал еще очень важное открытие: в устье всех пробуренных скважин земля была красноватого цвета. Значит, в те далекие времена буровики, боясь открытых фонтанов, использовали в буровом растворе барит (двуокись железа). До недавнего времени барит использовали как утяжелитель для буровых растворов при бурении глубоких скважин. Сейчас его использование запрещается, т.к. он закупоривает все поры и микротрещины выхода нефти и газа. Значит, все скважины, пробуренные в те времена на Южно-Тигянской площади, были задавлены баритом и потому не были получены действительные притоки нефти из этих скважин. Как еще умудрились получить приток нефти из скважины 102-Р, очень интересно.
14 августа 1994 г. утром с большими предосторожностями открыли секторный кран в устье скважины 102-Р. После сорокадвухлетнего простоя скважина начала работать газом. Накопившаяся газовая шапка стравливалась в течение шести часов. После стравливания газа скважина начала работать нефтью в пульсирующем режиме. Дебит нефти составлял примерно 5-6 кубометров в сутки.
Так была доказано, что скважина еще рабочая, нефтяной пласт не задавлен и существует ее связь со скважиной. Практически с этого момента начались работы по восстановлении скважины для дальнейшей эксплуатации.
Основную работу по восстановлению, ремонту и эксплуатации скважины производило ЗАО «Нордвик» под руководством большого энтузиаста и энергичного организатора М.С. Сивцева. Непосредственно на скважине работы производились буровиками ООО «Мак Сервис» из Ленска. Руководителями общества были опытные инженера Г.П. Корытов и А.К. Золотухин. Буровыми мастерами работали В.А. Сыров и Н.И. Кириллов. Геофизические работы выполнялись под руководством А.Ю. Усенко.
В 1995-1997 гг. скважина была полностью восстановлена, дебит нефти составлял 8-9 кубометров в сутки. До 2002 г. с перерывами было добыто около 2000 куб. нефти. Нефть перевозили до п. Юрюнг-Хая и топили в котельных. В настоящее время добыча нефти приостановлена из-за окончания срока лицензии и отсутствия потребителя.
В условиях современного состояния народного хозяйства и экономической конъюнктуры на севере России представляется целесообразным и вполне возможным возвратиться к нефтепоисковым работам в Анабаро-Ленского междуречья и особенно на шельфе моря Лаптевых. На современном этапе развития нефтегазопоисковой техники и технологии бурения и испытания скважин возможности открытия в Лено-Хатангском районе крупных месторождений нефти и газа очень высоки. Следует также учитывать, что рассматривая территория находится в непосредственной близости от Северного морского пути и прилегает к Хатангскому и Анабарском заливам.
На северном склоне Аляски в шельфе Ледовитого океана в аналогичных условиях, как на Анабаре, открыты крупнейшие нефтегазовые месторождения Прудо-Бей и Купарук с огромными запасами. На Анабаре существуют такие же месторождения, их открытие только дело времени!
Живой свидетельницей существования большой нефти Анабара является скважина 102-Р.


Д.П. Сидоров ветеран
С нами была вся страна

Открытие Северо – Якутской нефтеразведочной экспедицией (СЯНРЭ) в 1956 году Усть – Вилюйского газового месторождения привлекло внимание многих научно – исследовательских, академических, проектных институтов и организаций. Всесоюзный нефтяной научно – исследовательский геологоразведочный институт (ВНИГРИ, г. Ленининград) продолжил тематические и специальные исследования в Усть – Вилюйском районе. Были проведены работы по литологическому, стратиграфическому, тектоническому, гидрологическому изучению перспективных территорий. Впервые, и единожды, в породах верхнего лейаса был обнаружен отпечаток фауны аммонитов, что с большей степенью точности позволило определить возраст пород. Гидрологические исследования (Грубов Л.А.) способствовали определению объема запасов газа в месторождении методом падения давления. Оценка запасов превысила объем одного миллиарда кубометров (1960 г.). Силами геологической службы СЯНРЭ Якутского геологического управления определены запасы в 26 млрд. м3. которые были приняты Государственной комиссией по запасам СССР (Басов Ю.А.). На основании этой оценки был построен газопровод до г. Якутска и создан «Якутгазпром» (Алексеенко В.М., Будков А.М.). В 1967 г. Голубое топливо поступило в столицу Якутии. Непродолжительная эксплуатация месторождения показала значительное снижение пластового давления. Было принято решение о форсировании опробовательских и разведочных работ. Проведено дополнительное бурение скважин, дополнительная сейсморазведка. Группа специалистов Главтюменьгеологии (Кулехметов Р.А.) произвела детальные исследования месторождения. Приняв многолетнемерзлые породы, как детальный водоупор, оценили запасы месторождения в количестве 300 млрд. м3. Бурение специальных скважин не подтвердило наличия таких объемов и ВНИПИ Газодобыча (г. Саратов) Министерства газовой промышленности СССР определило текущее состояние запасов в 1 млрд. м3 , что поставило вопрос о дополнительном объекте эксплуатации. К этому времени уже были открыты и частично разведаны Средне- Вилюйское, Неджелинское и Мастахское газоконденсатные месторождения. Было решено продлить газопровод до Мастахского газоконденсатного месторождения и в 1972 году в г. Якутск начал поступать газ с данного объекта.
В эти юбилейные дни, вспоминая людей, годы нашей трудовой молодости мы с особой гордостью осознаём гигантские масштабы сделанного нами и нашими коллегами за последние полвека.










Эдуард Рыбаковский журналист13tc "Эдуард Рыбаковский"15

ПЯТЬ РЕПОРТАЖЕЙ

РЕПОРТАЖ ПЕРВЫЙ13tc "РЕПОРТАЖ ПЕРВЫЙ"15

КАПЛЯ, РОДИВШАЯ ОКЕАН13tc "КАПЛЯ, РОДИВШАЯ ОКЕАН"15

Первый газовый фонтан в Якутии был каплей,
с которой начался подземный океан «голубого топлива».
Из путевого блокнота

“Чиркнуть спичкой и придавить закопченным дном чайника расцветший на плите голубой цветок Зажечь газ Что может быть проще?
Читаю эти строки и думаю: найти газ в недрах, закованных в броню вечной мерзлоты, поднять на поверхность земли и, направив в стальное русло, заставить служить человеку Что может быть труднее?
Смотрю на веселую игру голубого огня - и вижу их, рыцарей тайги, геологов, буровиков, вышкомонтажников, испытателей скважин, для которых придумано красивое и звучное имя – «люди голубого огня»; вижу гордо поднятые над тайгой головы буровых вышек, десятками разбросанных по якутской тайге; вижу белую упругую струю газа, победно бьющую из недр
Вы встретитесь с этими людьми на страницах предлагаемых вашему вниманию репортажей. Но прежде чем познакомиться вас с ними, расскажу о тех днях, когда начинался штурм глубоких горизонтов, когда человек отправился на поиски голубого огня
***
История геологоразведочных работ на нефть и газ в якутской АССР – это сорок три полевых сезона, десятки скважин и многие тысячи метров проходки горных пород, это смелые планы исследований и тяжелый труд геологических партий, разбросанных на огромной территории; это радость открытий и горечь неудач.
Еще в начале тридцатых годов Якутия привлекла к себе внимание ученых, как район, который «должен стать местом исследований на предмет обнаружения газовых месторождений». В защиту этого приводились веские аргументы, однако у планирующих и хозяйственных организаций была своя точка зрения. Чтобы решить вопрос об ассигнованиях значительных средств, им нужны были открытия, а не гипотезы. И геологи шли к этим открытиям, шли долго и упорно, веря в успех.
Год за годом проводились поисково-разведочные работы. Невелики были по нынешним меркам их масштабы, слаба техническая база, но дело не стояло на месте. Рассекали тайгу геофизические профили, то в одном, то в другом районе поднимались буровые вышки, закладывались скважины.
Долгим и интересным мог бы стать рассказ о первопроходцах, отважных и неутомимых в поиске, но сегодня нам важен результат. А он был получен много лет спустя.
Газета «Социалистическая Якутия», внимательно следившая за ходом работ на газовой «целине», писала:
«...Это произошло поздней осенью 1956 года. В воскресный день, 14 октября, на буровой №1, что расположена в 12 километрах от Вилюя и на таком же расстоянии от Лены, находились одни дежурные, никаких работ не производилось. Скважина была аварийной: оборвался инструмент, который упал на дно забоя глубиной свыше двух тысяч метров. Время от времени дежурные проверяли устье скважины, но никаких признаков газопроявлений не наблюдалось, все было спокойно.
И вдруг рано утром произошел выброс газа. Рабочие, находившиеся около вышки, были ошеломлены случившимся и, что греха таить, растерялись. Минут через тридцать скважина перешла на открытое фонтанирование. Струя газа с глинистым раствором, которым была заполнена скважина, достигала более сорока метров.
К 12 часам дня глинистый раствор был почти весь выброшен, а скважина перешла на фонтанирование газом и водой. О силе фонтана можно судить по тому, что за сутки выбрасывалось свыше 1,5 миллиона кубометров газа.
Как ни старались газоразведчики заглушить фонтан, прикрыть скважину, ничего не получалось. Через шесть дней решили свалить вышку. Устье скважины частично удалось завалить льдом и обломками вышки. Но газ находил выход, и фонтанирование продолжалось. Два месяца не могли справиться с фонтаном. Дни и ночи в окрестностях скважины стоял несмолкаемый гул, и люди самоотверженно боролись с подземной стихией...»
Весть о газовом фонтане, ударившем в устье реки Вилюй, быстро облетела всю страну. Торжествовала наука: смело выдвинутая в далекие годы гипотеза о газоносности недр Якутии получила блестящее подтверждение.
Здесь мне хочется сделать небольшое отступление, чтобы оказать о Вилюе, об удивительной судьбе района, имя которому дала эта река.
Вилюй, вобрав в себя силу сибирских просторов, течет стремительно, закручиваясь воронками, сплетаясь в тугие струи; его волны, сталкиваясь и клокоча, торопятся проскочить через узкую горловину порогов, чтобы ниже, вырвавшись на простор, плыть спокойно и величаво.
Седой Вилюй знает много тайн и человеческих трагедий. На его берегах томился Чернышевский в Вилюйском остроге. Подавленный зрелищем жизни якутов, великий революционер-демократ писал: «...к виду этих людей я не могу быть холоден: их нищета мутит и мою заскорузлую душу... Такова-то страна, Вилюйский край...» По мысли царского правительства, этот край должен был заживо похоронить Чернышевского, навеки отгородить его от жизни, убить его волю, погасить разум. Но, несмотря на безвыходность своего положения, вилюйский Прометей оставался полон веры в силы народные, в его счастливое будущее. Его пророческие слова о том, что на эти берега, в этот край придет свободная, счастливая жизнь, стали сегодняшней реальностью.
Вилюй... В этом слове и блеск алмазов, и грохот турбин первой на Крайнем Севере гидростанции, и тепло приpодного газа, впервые добытого человеком из глубин вечной мерзлоты. С Вилюем, с Вилюйским районом, остающимся преимущественно сельскохозяйственным, связаны крупные подъемы в развитии производительных сил республики. Здесь как бы находится стартовая площадка, с которой шире становится горизонт. Первый газовый фонтан был подобен вздоху гигантского зверя, проснувшегося после тысячелетнего сна под пологом вечной мерзлоты. И хотя суточный приток газа, как установили специалисты, был довольно значительным, говорить о месторождении было еще рано. Что такое газовое месторождение? Это не самородок, на него так просто не набредешь. Современный поиск это не прогулка с рюкзаком за плечами и молотком в руках, не старательский фарт удачи, а сложная планомерная работа с применением научных методов и новейшей техники. Тут нужны время, и труд, нужна солидная база.
Есть в геологии такая отрасль геофизика. Велика и ответственна ее роль в поисках «месторождений полезных ископаемых, особенно нефтяных и тазовых. О геологах принято говорить: «Они идут первыми». Это правильно, «но не совсем, потому что и среди первопроходцев есть первые. Геофизики, сейсморазведчики вот кто, действительно, раньше других появляется там, где еще не ступала нога человека. Чуткими приборами «прослушивая» земную кору, приглядываясь к местности, взвешивая все «за» и «против», геофизики ищут структуры - своеобразные природные кладовые нефти и газа и передают их под разведочное бурение. Только потом появляются на геологической карте «точки», закладываются скважины, начинается проходка недр. Не всякая структура отзывается на усилия разведчиков газовым фонтаном, но если бы на новых месторождениях принято было оставлять автографы, первыми их по праву могли бы поставить, геофизики.
И вот, «заговорила» скважина, как это было в устье Вилюя в ту памятную осень 1956 года. Казалось бы, геологи могут праздновать победу: их задача выполнена. Но это далеко не так. Первая скважина, давшая газ - это еще не месторождение. Нужны очень основательные доказательства того, что в недрах имеются промышленные запасы и их можно осваивать.
Однако первый вилюйский фонтан сделал свое дело: взломал лед скептицизма вокруг вопроса о перспективности районов Якутии на нефть и газ. Сюда двинулись мощные силы разведчиков недр. Два слова «вилюйский газ», как пароль, открывали двери центральных министерств и ведомств, поднимали людей на большие дела.
Наряду с разведкой алмазов, проблема природного газа находилась в центре внимания областного комитета партии и правительства республики.
Не хватало опытных кадров, способных вести поисково-разведочные работы в суровых природных условиях Крайнего Севера. Тогда наша республика еще раз почувствовала тепло и щедрость братской дружбы народов. Откликаясь на просьбу Якутского обкома КПСС, Башкирская областная партийная организация направила в Якутию целые буровые бригады, можно сказать, цвет рабочей гвардии геологоразведки. Среди них были и русские, и башкиры, и татары.
Тропинка памяти уводит меня сейчас в 1959 год. Зима, февральский мороз-трескун навел ледовые мосты через реки и болота, сделал проезжей тайгу, и дело в газоразведке пошло веселее. В Северо-Якутской экспедиции стали появляться новые поисково-разведочные партии. Полтора часа езды на газике от Сангар, и мы оказались в поселке разведчиков газа Берге. Еще один бросок через сопку и за поворотом узкой, хорошо накатанной дороги показалась буровая. Высокая вышка, увенчанная развернутым на ветру красным флагом, стоит прочно и гордо, как вызов угрюмой тайге. Буровой мастер Иван Степанович Акоемов, высокий, широкоплечий, с бородой, покрытой инеем, весел и разговорчив. Показав свое небольшое хозяйство, он тащит нас в конторку-каморку, разливает таежный чай и сообщает:
- У нас здесь пол-России собралось, вот смотрите: я из Башкирии, мастер Николай Неделин - сибиряк, из Минусинска, тракторист Николай Кошкин волгарь, из Куйбышева, помощник бурильщика Талгат Абдулин из Татарии, тракторист Харлампий Марков местный, из Кобяйского района, дизелист Тамара Иванова из Удмуртии. Всех объединила буровая. И сдружила.
...Листаю старый, почти двадцатилетней давности блокнот. Записи в нем короткие, торопливые, - как узелки, завязанные на память, распутываешь - и вспоминаешь. Рассказывали тогда про бурового мастера, гостеприимного нашего хозяина Ивана Степановича. Приехал он из Башкирии, принял бригаду - и как-то сразу стал здесь своим человеком. Но особенно близко сошелся Акоемов с Харлампием Марковым, который был младше его лет на десять. Начиналась зима мастер советовался с ним, как лучше утеплить жилье, где пристройку сделать. Часто их видели по вечерам за разговорами, в свободное время на зайцев вместе ходили. Подружились башкир и якут, открыли сердца друг другу.
Размышляя над этим, думаешь: по каким законам рождается дружба? Как возникает то, что называется чудом человеческой общности? Трудные вопросы.
Два человека. Они родились, жили и работали в разных уголках России, в разное время и в различных условиях. И вот свела их судьба, можно сказать, под одной крышей. Что потянуло старшего к младшему? Тогда, находясь на буровой, я не спрашивал об этом Акоемова, а сейчас думаю: наверное, даже наверняка, желание заглянуть в душу народа, представителем которого был Харлампий, узнать его характер, привычки, постичь его. Им нe нужно было долго искать общий язык, подбирать удобную для разговоров тему. Они стали друзьями, потому что было у них общее дело, потому что они одинаково смотрели на жизнь, потому в трудовом строю они стояли на одном фланге.
Все познается в сравнении. Но с чем можно было сравнить размах поисково-разведочных работ, развернувшихся на таежных просторах? Другое время продиктовало другие темпы. Начав интенсивное бурение в новых районах, разведчики все глубже и глубже заглядывали в недра.
После первого фонтана ударил второй, третий... Одно за другим на карту наносятся крупные газовые месторождения Средневилюйское, Неджелинское, Мастахское. Это дает геологам основание заявить, что выявлена Лено-Вилюйская нефтегазоносная провинция.
Шло время, природный газ в Якутии уже перестал быть сенсацией. Два эти слова «природный газ» для якутян стали такими же привычными, обиходными что ли, как и слова «алмаз», «золото», «пушнина» то есть то, чем богата наша земля и что является предметом нашей гордости.
Шло время, и пролегла от Вилюя к столице республики стальная нить газопровода, первого на Крайнем Севере. Надев рабочую спецовку, «волшебный джин» принялся за работу. Сегодня он питает котельные, вращает турбины Якутской ГРЭС, дает тепло совхозным теплицам и животноводческим фермам надежно служит человеку.
В длинной череде лет, составляющей историю геологоразведочных работ в Якутии, семидесятые годы со временем будут поставлены особняком. Именно в эти годы поисково-разведочные работы на нефть и газ из рамок, ограниченных местными нуждами, выросли до государственных масштабов.
Теоретические прогнозы ученых, оправданные открытиями последних лет, - о том, что территория Якутии является одной из самых перспективных в Сибири кладовых природного газа - делали практической задачу ускорения геологоразведочных работ. Конкретное выражение она нашла в цифрах 800-1000 миллиардов кубометров. До таких размеров должны быть доведены промышленные запасы на первом этапе разведки.
Так родился боевой девиз пятилетки: «Даешь якутский триллион!». Так была определена одна из ключевых проблем развития производительных сил республики, решение которой превратит Якутскую АССР в крупнейшего производителя «голубого топлива» в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. Сегодня можно с полным основанием говорить о том, что в Якутской АССР будет создан мощный топливно-энергетический комплекс. Подготовка к этому уже началась.
Сроки для выполнения задания по наращиванию запасов были предельно сжаты, а технические решения, которые применялись раньше, для такого резкого увеличения работ явно не годились.
Недавно довелось мне прочитать довольно объемистый документ, самый что ни на есть свежий обзор работы треста «Якутнефтегазразведка» за последние три с небольшим года. Это была докладная записка, с которой управляющий трестом П. Б. Таксиор ехал в Москву на коллегию Министерства геологии. Мы встретились накануне его отъезда. Осторожный в оценках (это, как мне кажется, профессиональная особенность всех геологов), Петр Борисович покачал на руке двадцать с лишним машинописных страниц с текстом докладной и улыбнулся: «Тянет!». Было понятно: имелся в виду не вес документа, а весомость той работы, которая нашла в нем свое отражение.
Из обилия цифр, содержащихся в докладной, приведу несколько. За всю историю поисково-разведочных работ на нефть и газ в Якутии - а они, как мы помним, начались в 1932 году - было пробурено 270 тысяч погонных метров глубоких скважин, причем до 72-го года объемы бурения не превышали 20-25 тысяч метров в год. На оставшиеся четыре года пятилетки глубокое бурение было запланировано в объеме 310 тысяч метров, причем только на завершающий, 1975 год - 100 тысяч.
Сорок лет и три года. Это ли не мерило напряжения, с которым идет освоение огромного географического района!
Сложность новых задач потребовала не только иных технических решений, но и новых организационных форм. После продуманной и обоснованной постановки областным комитетом партии вопросов перед директивными органами, Министерство геологии Российской Федерации создает в составе территориального геологического управления трест «Якутнефтегазразведка». Спустя некоторое время он выделяется в самостоятельное подразделение.
Все изменяет, укрупняет время. Неизменным остается энтузиазм людей, патриотический порыв тысяч тружеников, когда перед ними ставится конкретная цель. Взяв шефство над «Якутнефтегазразведкой», Центральный. Комитет ВЛКСМ по комсомольским путевкам направляет сюда демобилизованных воинов Советской Армии. Ехали коммунисты. Ехали комсомольцы. Ехали семьями, бригадами, экспедицией в полном составе. «Даешь триллион!» - такие лозунги пламенели в Кысыл-Сыре и Ленске, Сангаре и Якутске, на буровых и автозимниках. Задание партии и правительства - ударными темпами наращивать разведанные запасы природного газа - стало делом областной партийной организации, всех трудящихся республики. Он стал практически делом всенародным, потому что вся страна щедро помогает Якутии поднимать газовую «целину».
Природный газ меняет лицо республики. В места, совершенно безлюдные, стремительно, шумно приходит жизнь. Строятся поселки, закладываются буровые, прокладываются дороги. Молодой еще город Ленек уже обзавелся спутником: в пяти километрах, потеснив тайгу, вырос поселок Разведчик. Побывав в нем, уютном, нарядном, растущем, заглянув в обжитые благоустроенные дома, понимаешь, что разведчики недр пришли в этот район надолго, устраиваются основательно.
Впрочем, основательность дела, которым занята Среднеленская нефтеразведочная экспедиция, - не только в строительстве, в устройстве быта людей. Она - и это, пожалуй, главное - в размахе поисково-разведочных работ, охвативших огромную территорию, в достигнутых результатах. Среднеленская экспедиция, на счету которой за последнее время два крупных месторождения, пока что вносит самый весомый вклад в триллион. Пишу это не в укор другим экспедициям, а для того лишь, чтобы подчеркнуть: именно открытое в 1970 году Среднеботуобинское месторождение, выявление мощной газовой структуры существенно расширило перспективы газоносности Западной Якутии и всей республики.
Последние три-четыре года - под стать тем сорока годам, что ушли на поиски первого газа, и это тоже - не в укор ветеранам якутской нефтеразведки, много сделавшим для ее становления, торившим первые тропинки к нынешним месторождениям.
Надолго запомнится разведчикам газа прошлогоднее лето. Затяжные дожди в Вилюйском и Кобяйском районах буквально заливали буровые, сделали тайгу непроходимой даже для «болотников». На некоторые скважины и вертолеты не в состоянии были доставлять оборудование и материалы. Помнится, в одной из таких «дождливых» поездок я встретился в Кысыл-Сыре с главным инженером треста Александром Михайловичем Зотеевым. Уставшие, оглохшие от вертолетного гула, добрались мы до гостиницы. Не хотелось ни думать, ни говорить о том, что увидели за этот долгий серый день. Попросили хозяйку сварить покрепче кофе.
Прошло часа полтора, появился третий постоялец гостиничного номера, и как-то незаметно начался разговор о непогоде, о буровиках, о газе.
- Видели у Ватунского, как идет бурение алмазным долотом? Сила! Оно не сломает зубы о вечную мерзлоту. Между прочим, у нас теперь во всех экспедициях внедряется алмазное бурение. Перспективное дело!
Главный инженер стал не без гордости рассказывать о том, какая техника идет на буровые, каким заметным стал качественный рост нефтеразведки. «Так уж устроен человек, - подумал я, - когда трудно, ему хочется говорить о хорошем, о том, что завоевано большим напряжением сил и воли». Профессиональная привычка заставила меня взяться за блокнот. Сейчас хочу расшифровать цифры и пометки, которые тогда сделал.
В 1973 году в среднем по тресту глубина скважины составляла 2345 метров, а за прошлый, 1975 год она уже достигла 2834 метра.
- Значит, поиск газа идет на более глубоких, а следовательно, потенциально продуктивных горизонтах. Правильно? - Зотеев прихлебнул остывший кофе и продолжил:
- Теперь о скоростях. Сегодня мы узнали, что бригада А.П. Ватунского за полтора месяца дала 3000 метров проходки. Еще год - два назад о таком и думать боялись. Стало в порядке вещей бурение скважин глубиной более четырех километров. Это ведь только сказать легко четыре километра, а когда представишь себе стальную струну такой длины и многотонной тяжести мурашки по спине забегают, честное слово.
- Но не велик ли разрыв между рекордными показателями и теми, что имеет основная масса буровых бригад? спросил я.
- Конечно, велик, и нас это серьезно беспокоит, хотя в данном случае мы ведем речь о тенденции, а она такова: улучшается качественная сторона бурового производства, совершенствуется технология проводки скважин на базе новой техники и передового опыта, меньше становится аварий и осложнений, удается получить из скважины больше информации. Об этом как раз свидетельствует средний показатель. И все же... Часто на буровых многого не хватает снабженцы подводят трест, трест оказывается в долгу перед экспедициями, те - перед буровиками. Видели сегодня, рядом со скважиной ребята возились с железками, что-то восстанавливали, ремонтировали? Запчастей не хватает, инструмент подносился, а завести не можем, вертолетов часто не хватает. Сейчас вот дожди, завтра их отвлекут на другие работы. Зима придет - световое время будет лимитировать, у них на этот счет строго. А буровую не остановишь. Эти трудности мы привыкли называть трудностями роста. Все правильно, только не все надо списывать за счет роста. Нужна еще и расторопность, не знаю, одного ли корня эти два слова.
Да, емкие по масштабам сделанного последние годы были годами роста. Росла техническая оснащенность подразделений треста «Якутнефтегазразведка», росла база предприятий. Росли люди, их опыт, мастерство. И, как прямой результат этого, росли запасы газа.
Бывая в экспедициях, попадая на ближние и дальние таежные «точки», не перестаешь удивляться упорству и оптимизму этих людей, завидовать той твердости, с какой разведчики газа делают свое дело. И всякий раз думаешь: а почему, собственно, газ считается самым дешевым топливом? Нет, не такое уж оно дешевое, если стольких трудов и средств стоит одна только его разведка.
О людях, покоряющих глубину, об искателях сокровищ, наш рассказ впереди. Сейчас слово о тех, кто делит с разведчиками недр все тяготы и лишения первооткрывателей. Их много, людей различных специальностей, целых коллективов, работающих на газоразведку. Их встречаешь в лабораториях научно-исследовательских институтов и у скважин, за рулем автомобиля и штурвалом вертолета. Они часто идут впереди первооткрывателей, оставаясь скромными героями сегодняшних и завтрашних побед.
Статистика газоразведки знает все и утверждает: на каждую скважину завозится от двух до восьми тысяч тонн грузов. И это в условиях полного бездорожья.
Главная тяжесть перевозок ложится на зимник. Есть дороги, «обкатанные» многими зимами, на них легче. Есть целина в полном смысле слова, это не дорога, одна мука. Натужный рев машин на перевалах, треск костров в холодной ночи, тревожные голоса шоферов, плененных дымящейся наледью... Это зимник.
Северные дороги-зимники, говорил мне один старый автомобилист, имеют своих солдат, своих героев, своих поэтов. И не зря эти дороги по значению приравнивают к водным транспортным магистралям, называя период их жизни второй навигацией. Разведчики газа смотрят на зимник с надеждой, и чаще всего с нетерпением. Почему?
Этот вопрос я задал шоферу Ивану Илларионовичу Трофимову, когда на его МАЗе мы пробивались из Сангар до Хатырыка-Хомо, где создана подбаза экспедиции. Он с удивлением посмотрел на меня, приятельски подмигнул: шутишь, мол, неужели неясно. Выбросив сгоревшую до губ сигарету, уселся поудобнее за баранкой и сказал:
- Теперь все говорят: «Даешь триллион!» А с чего он начинается, этот триллион? С этих самых километров, - ткнул пальцем в спидометр. - С зимника, то есть. Вот вчера нас, шоферню, собрал секретарь парткома экспедиции. Потолковали о том, о сем. Между прочим, от него я узнал, что нынче надо одиннадцать буровых построить. А в тайге, известное дело - ни кола, ни двора, все привезти надо. Вот и подумай теперь, почему все на зимник поглядывают.
Да, у северных сезонных дорог есть свои солдаты и свои герои. Как и всем, шоферу даются нормы выработки, как и на всех, на него распространяется трудовое законодательство, строго охраняющее интересы рабочего человека. Но, думал я, разве может Иван Илларионович Трофимов, понимающий значение зимника, работать с восьми до пяти, как «нормальные люди». Разве станет он, прикрываясь КЗОТом, ждать решения, профсоюзного комитета об увеличении продолжительности рабочего дня в горячее зимнее время.
Но есть еще и «воздушные работяги» - летчики, а точнее, вертолетчики. С ними разведчиков газа связывают особые отношения.
Не знаю, пользуется ли кто-нибудь услугами авиалинии больше, чем газоразведчики. Так же, как и автомобилисты, авиаторы с полным правом могут утверждать: триллион начинается с вертолетов.
- Вот наш основной транспорт, говорят в экспедициях, с благоговением глядя на винтокрылые машины. - Автомобиль хорошо, болотоход - тоже хорошо, бульдозер - совсем хорошо, а вертолет - лучше.
К вертолету таежники привыкают так же быстро, как горожане к такси. Не проходит дня, чтобы возле буровой, на деревянном «пятачке», громко именуемом аэродромом, не садилась машина. Открываются люки, из чрева вертолета извлекаются трубы, бочки, мешки с цементом и глиной, ящики с макаронами и говяжьи туши, гитары и спиннинги... Подхваченная сильными руками встречающих, по лесенке спускается довольная тетя Дуся, кормилица буровиков, успевшая-таки перед самым вылетом закупить три сотни свежих яиц. «Уж такую, сыночки, глазунью поджарю на ужин!» А от вагончиков к «аэродрому» бегут с рюкзаками и сумками буровики: после пятидневной вахты домой, на отдых.
Мой старый знакомый, командир вертолета Виталий Пчелин уже несколько лет работает, как он выражается, на триллион. Изо дня в день одно и то же: груз (если габаритный на подвеске), пассажиры, «челночные» рейсы: от базы до буровой, от буровой до буровой.
Однажды спросил у Пчелина:
- Не надоело?
Он оглядел своих ребят, свой экипаж, как бы заручаясь их поддержкой, ответил:
- Такая работа.
- Какая главная трудность?
Командир задумался:
- Главная? Это когда сидишь по метеоусловиям и видишь, как мается диспетчер экспедиции по перевозкам: у него на столе рация надрывается, буровые ждут вертолетов. А мы сидим...
К этому летчики не могут привыкнуть, потому что их работа - в воздухе. Привыкают к другому - к каждодневной суматохе аэрофлотовской «глубинки», к срочным грузам и не всегда оправданным рейсам, к тому, что в твоих руках ежедневно десятки человеческих жизней. Только об этом летчики никогда не говорят, да, наверное, и не думают постоянно. «Такая работа», и они привыкли делать ее на отлично.
Эти ребята хорошо понимают, какое дело им доверено. Это хорошо понимают все, кто имеет отношение к разведке газовых месторождений. Люди с крепкими руками и не менее крепкой волей.
Так кто же нашел в Якутии первый газ? Кто открыл крупные подземные хранилища голубого топлива? Копаясь в архивах, беседуя с геологами, бывая в экспедициях, я не получил прямого ответа на эти вопросы. Правда, документы приоткрывают некоторые факты давно минувших дней, в разговорах всплывают какие-то подробности, называются фамилии, припоминаются эпизоды.
Когда возвращаешься к этому, перебираешь в памяти события и встречи, то отдельные штрихи, сведения и даже лица как бы размываются, уступая место главному коллективу, тысячам людей, которые прямо и косвенно участвовали и участвуют в столь большом государственном деле.
Долго бурили на якутской земле - газа все не было. Наконец, ударил первый фонтан. Сама природа салютовала упорству смелых и сильных. И все-таки газ, который дала первая скважина, был каплей.
Ныне открыт и уже нанесен на карту недр целый подземный голубой океан, вобравший сотни миллиардов кубометров природного газа. Причем, запасы «океана» постоянно растут, приближаясь к заветному триллиону. Раскованная энергия недр служит человеку.
Когда в вилюйской тайге ударил первый газовый фонтан, его эхо услыхали и за рубежом. Как всегда, там нашлись «пророки», предвещавшие провал дела освоения природных богатств в столь отдаленных местах. Прошло время, и сюда, в Якутию, приезжают представители многих иностранных фирм. Приезжают и удивляются: такой размах, такие результаты! Якутские месторождения природного газа привлекают внимание таких крупных импортеров энергетического сырья, как США и Япония, изъявивших желание сотрудничать с нашей страной в разведке и разработке газовых залежей. Когда это предложение было принято, состоялись переговоры и было подписано соответствующее соглашение, опубликованное в печати. Интересно было узнать мнение якутских газоразведчиков, что думают они по этому поводу. Руководители треста и рядовые рабочие были единодушны:
- Хорошая новость. У всех нас вызывает чувство радости и гордости тот факт, что дело, которому служит многотысячный коллектив треста, становится одной из сфер крупномасштабного и долговременного международного сотрудничества. Это накладывает на нас дополнительную ответственность за успешное выполнение заданий правительства по наращиванию промышленных запасов газа.
...Первая скважина. Первый фонтан. Первые месторождения. Они, как вехи, обозначают путь разведчиков недр, пройденный за сорок лет и три года. А что будет завтра?
Перспективы разведки нефтяных и газовых месторождений на территории Якутии просматриваются на многие годы.
В проекте ЦК КПСС к XXV съезду партии «Основные направления развития народного хозяйства CCCР на 1976-1980 годы» наша республика отнесена к тем районам страны, где в новой пятилетке будут ускорены выявление и разведка новых месторождений нефти, природного газа и конденсата. Масштабы этой работы возрастают. Поиск продолжается.

РЕПОРТАЖ ВТОРОЙ13tc "РЕПОРТАЖ ВТОРОЙ"15

ГЛУБИНЫ И СКОРОСТИ13tc "ГЛУБИНЫ И СКОРОСТИ"15

Такого еще не бывало за всю историю буровых работ в Якутии:
бригада мастера Ю. М. Беляева из Вилюйской нефтеразведочной
экспедиции пробурила за месяц 2136 метров горных пород.
Из путевого блокнота.

Чудес в бурении не бывает, и показатель, достигнутый бригадой Юрия Мироновича Беляева, не явился неожиданностью: к нему шли, за него боролись.
В последние годы, когда был взят курс на повышение скоростей бурения, в нефтеразведочных экспедициях сделано немало. 429 метров на станок за месяц в среднем по тресту, - это довольно высокая цифра, но добиваться еще надо многого.
Нельзя, конечно, игнорировать обстоятельства, сдерживающие в известной мере рост скоростей. Скажем, увеличение объемов бурения в новых районах, рост глубины скважин и связанные с этим усложнения геолого-технических условий проходки. Но, надо подчеркнуть, лишь в известной мере.
Есть ведь и другие факторы, действующие в прямо противоположном направлении. Ежегодно растет оснащенность нефтеразведочных экспедиций высокопроизводительными турбобурами, долотами, эффективными материалами для обработки промывочных растворов, усовершенствованными буровыми установками и другой техникой. Это, собственно, и обеспечило успех бригаде Беляева, заставившей говорить о себе всю газоразведку, даже Министерство геологии РСФСР.
...Долго и обстоятельно обсуждал доклад бурового мастера президиум Якутского областного Совета профсоюзов. Юрий Миронович не был новичком в такой обстановке. Коммунист с большим стажем, избиравшийся членом Якутского областного комитета КПСС, он, когда получил слово, быстро справился с волнением и стал рассказывать. Нет, это был не доклад, строгий и официальный; это был рассказ, свободный, неторопливый, когда взвешивается каждое слово, четко формулируется каждая мысль.
- Мы не думали о рекорде, когда бурили, - говорил Юрий Миронович, - просто работали дружно, собранно, без простоев, хотели доказать, что хорошей, совершенной буровой технике все под силу.
- И людям, овладевшим этой техникой, - добавил кто-то.
- Конечно, и людям тоже, - согласился буровой мастер. Он рассказал, какое оборудование получила бригада, какую расстановку сил сделали, чем помогли буровикам специалисты треста и экспедиции.
Некоторое время спустя, когда в «Якутнефтегазразведке» появятся первые скоростные бригады, и они заявят о себе высокими показателями, бригаду Беляева им будут ставить в пример - бригаду коммуниста, первой начавшую поиск новых форм организации труда.
Глубины и скорости. Это два главных звена одной цепи, долгого и сложного процесса проводки скважины. Что значит глубже заглядывать в недра? Понятно каждому: получать оттуда больше геологической информации о строении верхних слоев земной коры, чтобы составить ясную и четкую картину о глубинных процессах. Ну, а высокие скорости бурения нужны для того, чтобы эта информация поступала быстрее, чтобы меньше «белых пятен» оставалось на геологической карте. И еще: бурить быстрее - значит бурить дешевле, сокращать затраты на каждый метр проходки и кубометр прироста запасов газа.
Кажется, все элементарно просто. Но как сложно и трудно наращивать глубины и скорости бурения!
Разведчики газа настойчиво и небезуспешно решают эту задачу. Решают творчески, создавая надежный сплав науки, практики, мастерства.
Когда был определен рубеж завершающего года пятилетки - 120 тысяч погонных метров глубоких скважин - собрался партийно-хозяйственный актив треста. «Именинниками» на нем были буровики. Присутствовавший на собрании актива министр геологии РСФСР Лев Иванович Ровнин, выступая с речью, заметил: «Техническая сторона дела у вас не страдает, а вот психологически к резкому увеличению годовой проходки на одну бригаду вы не готовы, и в этом главная ваша беда».
Закончилось собрание, я подошел к министру и попросил о встрече. Он согласился дать интервью, но время не назначил. Два дня спустя позвонили из треста и сказали, что министр ждет в шесть вечера.
Я шел к министру с единственным вопросом: «Что Вы могли бы сказать о путях выполнения значительно возросших объемов глубокого бурения?»
Прежде чем ответить, Лев Иванович вспомнил годы своей работы в Западной Сибири, которую он исходил вдоль и поперек геологом, а затем главным геологом нефтегазоразведки, исследуя недра теперь всемирно известной кладовой несметных залежей нефти и газа. Видный организатор геологоразведочного производства, лауреат Ленинской премии, Герой Социалистического Труда, Л.И. Ромин располагал к себе простотой, высокой эрудицией и опытом бывалого разведчика недр. Он говорил:
- Знакомясь с работой буровых бригад треста, видишь довольно пеструю картину. Бригада Николая Матвеевича Уваровского пока лучшая в тресте в 1974 году пробурила 5800 метров. Но большинство бригад дало 2 тысячи метров проходки или чуть больше. Разрыв явно не нормальный. Я понимаю, когда передовик вырывается вперед, а ему кто-то уже наступает на пятки. А тут безнадежное отставание. Что делать?
При встречах с буровиками в Среднеленской и Вилюйской экспедициях мною было выдвинуто предложение: побороться в этом году за 8 тысяч метров проходки. Пока что один Николай Ефимович Журавлев из Среднеленской взялся выйти на 7 тысяч - на 8 он не рискует, а другие не дали четкого ответа на поставленный вопрос. Доводов против этого тоже никто не приводит, серьезных доводов. Вот и вывод напрашивается сам собой: люди не могут преодолеть психологический барьер, созданный годами работы по старым меркам.
К такому выводу приходишь, опять же возвращаясь к опыту тюменцев. Там тоже начинали с 2-2 с половиной тысячи метров на бригаду в год. Но вот буровой мастер С.Н. Урусов, ныне Герой Социалистического Труда, вызвался сделать первый шаг и пробурил 6 тысяч. Потом он пошел на 10, 15, 20 и вышел на 32 тысячи метров проходки в год. Его примеру последовали другие коллективы. Что это дало? Очень много. Стало возможным одной бригадой выполнять годовой план глубокого бурения Шаимской нефтеразведочной экспедиции, в которой работала бригада С.Н. Урусова, а высвободившиеся бригады были направлены во вновь создаваемые экспедиции.
В этом заключается главный путь организации работы: не числом, а умением.
Беседу с министром опубликовала «Социалистическая Якутия». После собрания актива в экспедициях развернулась большая организаторская работа. Было ускорено создание скоростных проходческих бригад. У буровиков заговорило самолюбие, и бригады одна за другой стали принимать повышенные обязательства. Девизом соревнования стала подготовка трудовых подарков XXV съезду КПСС. Предсъездовская вахта дала новые рекорды и новых героев дня.

* * *
Имя этого человека хорошо известно в среде геологоразведчиков. Буровой мастер Сангарской нефтеразведочной экспедиции Андрей Михайлович Ковалев руководитель одной из лучших в тресте «Якутнефтегазразведка» бригад - проходчиков. Инициатор соревнования буровиков за достойную встречу 30-летия Великой Победы, правофланговый трудовой вахты в честь XXV съезда партии, коллектив, возглавляемый А.М. Ковалевым, показывает пример единства слова и дела. С середины июня 1975 года бригада работает в счет новой пятилетки.
Много раз встречались мы с Андреем Михайловичем - и у него на буровой, и в домашней обстановке, и меня всегда подкупала его откровенность, рассудительность, умение говорить с людьми и слушать других. И еще умение спокойно, основательно, без малейшего внешнего эффекта организовать дело, дружную, слаженную работу бригады.
В последний раз мы встретились прошлым летом в Якутске: Андрей Михайлович приезжал в трест, чтобы участвовать в телепередаче, посвященной разведчикам газа. Я записал тогда нашу беседу, но прежде чем предложить ее вниманию читателя, хочу представить Андрея Михайловича Ковалева.
В геологоразведку он пришел после армии, прошагав не одну тысячу километров по огненным дорогам Великой Отечественной войны. Демобилизовавшись в 1950 году, приехал в Туркмению, где разворачивалось большое строительство. Там окончил курсы буровых мастеров, принимал участие в разведке многих газовых месторождений. Затем были буровые под горячим солнцем Таджикистана, Молдавии.
- Из виноградного края занесло меня в морозный край, на вечную мерзлоту, - с улыбкой говорит Ковалев о переезде в Якутию. Три года назад сюда в полном составе перебазировалась нефтеразведочная экспедиция. Вот тогда и начался его северный стаж.
- Андрей Михайлович, хочу спросить вот о чем: как прошел процесс «притирки» к Северу? Ведь Средняя Азия или Молдавия это одно, а Якутия...
- Признаться, мы много думали об этом, когда ехали сюда, и боялись, что не сойдемся с Севером: очень уж пугали морозы, долгая зима. Но подавляющее большинство тех, кто приехал в Сангары в составе молдавской экспедиции, основательно пустили корни в вечную мерзлоту – и в переносном, и в буквальном смысле этих слов. Глубоких скважин пробурили мы здесь немало. И трудностей немало, и они по-своему сложны. Вот мы сейчас здесь сидим, ведем беседу, а на душе у меня, честно говоря, кошки скребут: у ребят на буровой не все ладится, бурильных труб не хватает. Завезти их с базы не на чем нет вертолетов, а к нам, на Бадаран-8, только по воздуху можно попасть сейчас. Вот такая трудность...
- Давайте все же по порядку. Скважину №140 на Хатырыкхомской площади вы пробурили в рекордно короткий срок. Наверное, способствовало этому не только то, что скважина бурилась в «некомариный» период?
- Конечно. Да, на 140-й нам удалось добиться большого опережения. Проходка была начата 20 января, а закончена 30 мая на глубине 3603 метра. По плану на такую скважину отводилось семь месяцев. Что нам помогло? Я бы сказал, удачно сложились обстоятельства. Причем не случайно, а по заранее намеченному плану.
С самого начала у бригады был настрой вести только турбинное бурение с хорошим подбором долот. Это главное условие высокой скорости бурения. Дальше решили на проводке этой скважины применить малоглинистый раствор. Есть такой реагент, буровики называют его коротко - КМЦ. Эта вещь необходима для получения раствора хороших параметров. КМЦ понижает водоотдачу глинистого раствора, придает ему эластичность. Применение малоглинистых растворов очень эффективно с точки зрения затрат физического труда и сокращения времени на приготовление раствора. Короче говоря, используя реагент КМЦ, мы избавились от больших хлопот, связанных с приготовлением раствора, и предотвратили многие неприятности, которые нередко возникают в процессе бурения.
Вот, пожалуй, два наших главных резерва, а точнее, два ускорителя нашей работы. Я не останавливаюсь на таких вопросах, как сплоченность бригады, трудолюбие и высокая ответственность каждого за то дело, которое ему поручено. Об этом говорят сами показатели.
- Проводка скважины труд коллективный. Имеется в виду не только коллектив, который работает непосредственно на буровой. Ведь за каждым метром глубины работа мысли инженеров, технологов, геологов, точные расчеты и, если хотите, определенный риск людей, принимающих то или иное техническое решение. Как Вы, Андрей Михайлович, понимаете этот коллективный труд?
- Мы, буровики, являемся исполнителями геолого-технического наряда на проводку скважины. Но речь идет не о механическом, а о творческом исполнении, ибо на каждом метре нас подстерегает опасность, к встрече с которой надо быть готовым в любую минуту, хотя бы психологически. Это тем более важно сейчас, когда значительно выше стали скорости бурения, растет глубина скважин, разведка ведется на новых площадях. И все же лично я, да и вся наша бригада, высоко ценим труд инженеров, которые часто присутствуют на буровой и на равных с бригадой, а иногда и в большей мере вносят дух творчества в работу.
Наша 140-я скважина считалась опорно-технологической. Первая на новой площади, она должна была дать ответ на многие вопросы, здесь применились новинки технологии. В течение всего периода бурения нам много и эффективно помогали специалисты экспедиции и треста. Я назвал бы главного технолога экспедиции В. Игревского, начальника участка А. Шевченко. Особо хочу сказать об инженере, большом энтузиасте внедрения новых методов бурения Феликсе Султановиче Закирове. Ему в первую очередь принадлежит инициатива в таком важном деле, как применение малоглинистого раствора. Мы считаем Ф.С. Закирова шефом бригады и очень благодарны ему за помощь. Вот это и есть тот коллективный труд, который приносит успех в столь большом и технически сложном деле, как проводка глубокой скважины, да еще в сжатые сроки.
- В начале нашего разговора Вы заметили, что вот сидите здесь, а на душе кошки скребут: не все ладится на буровой. Может быть, есть и другие причины такого состояния, не только нехватка труб?
- Как раз во всем остальном я спокоен; как в себе, уверен в тех, кто сегодня на вахте. В нашей бригаде 40 человек, из них 28 непосредственно заняты бурением, то есть основным делом. Каждый из них заслуживает самых добрых слов. В бригаде получился хороший сплав опыта и молодости. Есть у нас комсомольско-молодежная вахта бурильщика П. Дудина. Два года назад эта вахта, в нынешнем ее составе, в основном, приехала из Харькова. Парни грамотные, самоотверженные в работе, у них высоко развито чувство ответственности за порученное дело. Молодцы! Из другой бригады к нам пришел бурильщик Николай Никифорович Габышев, ветеран газоразведки в Якутии. Он принял отстававшую вахту и вывел ее в число лучших в тресте. Как опытный бурильщик, хорошо знающий условия работы на Севере, Габышев для бригады - просто клад. С такими людьми успехи даются легче.

- Бадаран-8, где сейчас работает бригада, стал местом рождения нового рекорда в тресте?
- Я не стал бы называть это рекордом, - очень уж громкое, ко многому обязывающее слово. Нам сообщили, что на проводке этой скважины достигнута пока самая высокая в тресте скорость. Начав бурение 24 мая, мы на 25 июня прошли 2900 метров горных пород. За месяц это очень приличная скорость. На Бадаране нам полегче, потому что есть опыт бурения предыдущей скважины. Уроки, которые она нам преподала, даром не прошли.
И еще хочу добавить. Есть примета: хорошо забурил скважину - дальше все идет нормально. Так вот, нынешняя наша буровая родилась легко, с ходу. Мы еще заканчивали 140-ю, а здесь уже раскрутилась подготовительная вахта и одна наша, переброшенная с той скважины. Никакого перерыва в работе бригады не было, и это создало хорошее настроение.
- Ваша бригада, Андрей Михайлович, - одна из инициаторов соревнования буровиков треста в честь .XXV съезда КПСС. Годовой план уже выполнен. Какой рубеж намечен теперь?
- Наш рубеж - 9 тысяч метров проходки за год. Пока что сделано чуть больше половины. Если говорить откровенно, обязательство очень напряженное. И все же мы поборемся за 9 тысяч.
Такой настрой бригады радовал, и я пожелал Андрею Михайловичу больших глубин, высоких скоростей. Он поблагодарил и спросил:
- А как идут дела у Бережного, не в курсе? Мы ведь соревнуемся.
- Давненько мы не виделись с Виктором Степановичем, - признался я. - А что, если организуем перекличку двух бригад вашей и Бережного? Сегодняшнюю нашу беседу напечатаем в газете, пусть газовики прочитают. Потом попросим выступить Виктора Степановича. Как, есть возражения?
- Что же, я согласен, - сказал Ковалев. - Если, конечно, Бережной не будет возражать. Коль скоро мы соревнуемся, то и решать надо сообща.
Значит, надо лететь в Кысыл-Сыр. Позвонил начальнику экспедиции узнать, где лучше найти Бережного. Он с кем-то связался по селектору и сказал:
- Прилетайте, Бережной еще пару дней будет в Кысыле, отчеты сдает.
На следующее утро мы сидели с Виктором Степановичем в одной из свободных комнат парткома экспедиции, и мне стоило больших трудов «разговорить» своего собеседника. Нет, не потому, что человек он замкнутый, - Бережной, как раз наоборот, общителен и весел. Нашу идею он одобрил, но разговор поначалу не клеился, и на то была причина.
Перед тем, как нам встретиться, Бережной побывал на радиостанции, связался со своей буровой. По голосу бурильщика Владимира Чухно, оставшегося за мастера, он понял: что-то не ладится у ребят. После двух-трех профессиональных вопросов положение прояснилось: осложнения в скважине вызваны недостаточной вязкостью промывочного раствора. Дал несколько советов и попросил бурильщика через пару часов выйти на связь.
Думаю, что это время Бережному показалось вечностью: он то и дело поглядывал на часы, часто звонил радистам, а потом убежал туда, так и не дождавшись назначенного срока. Вскоре вернулся сияющий: «Все в порядке. Молодцы, сразу вышли на связь, как только все уладили».
Между прочим, четкая, действующая круглые сутки связь базы экспедиции с буровыми, предмет гордости Кысыл-Сыра. Не раз бывая у начальника экспедиции, я был свидетелем, как он в считанные минуты связывался по радиотелефону почти с любой точкой своего большого хозяйства. Надо ли говорить, как это важно в таежных условиях. И это тоже одна из примет роста нефтегазоразведки, повышения культуры геологоразведочного производства.
- Значит, у Ковалева дела идут нормально? заинтересовался Бережной. – Ковалев - фигура, народ интересный у него подобрался. Был я у них на буровой, понравилось. Между прочим, буровым мастерам надо периодически бывать в других бригадах, чтоб встряхнуться, критичнее посмотреть на себя со стороны. А то ведь иной раз сидишь на своей скважине, как кулик на кочке, и кажется тебе, что свет на ней клином сошелся. Утрирую, конечно, в известной мере, но где-то такое чувство бывает. Иногда, уточнил он и озорно подмигнул: улавливаешь, мол.
- Ну, а что касается скоростной проходки, так психологический барьер преодолели не только мы, буровики. Раньше как было? Дают экспедиции план глубокого бурения, и тут же руководство начинает хлопотать об увеличении числа бригад. А бригада это коллектив, у которого, кроме обязанностей, есть потребности. Ему нужны техника, материалы, разное оборудование, нужны нормальные жилищно-бытовые условия, детсады и ясли нужны. Все это жизнь, и никуда от этого не денешься. Начинаются перебои, недовольство, обиды, тут уж не до бурения на высоких скоростях.
Откуда же это предпочтение числа умению? На мой взгляд, от нежелания или неспособности некоторых руководителей создать каждой бригаде условия для высокопроизводительной работы в течение всего года. Теперь, наконец, поняли все, что должно расти не количество буровых бригад, а объемы проходки на каждую бригаду. И первое слово здесь за скоростниками. Если кто думает, что нам созданы особые, лучшие по сравнению с другими условия, тот заблуждается. С нас спросу больше, только и всего, ну, может быть, побольше внимания со стороны технологической службы.
- Вот и расскажите подробнее, что к чему, вставил я. Так появилась эта запись:
«Прежде чем начать разговор о работе бригады, хочу представить нашу «кормилицу» буровую. Вот некоторые данные. Скважина Неджели-18. Проектная глубина 3400 метров. Начала бурение 23 января 1975 года. На 1 апреля забой составил 3180 метров.
Говорю об этом и думаю: «Все, вроде бы просто, получили задание, забурились, приближаемся к проектной глубине». Все просто? Нет, это только так кажется...
В начале января мне предложили возглавить новую, восьмую в Вилюйской экспедиции буровую бригаду. Собственно, бригады не было ее предстояло сформировать.
- Это будет одна из двух наших скоростных бригад, сказал начальник экспедиции. Дело серьезное, поэтому тебе предоставляется право подобрать людей по своему усмотрению.
В экспедиции я не новичок, здесь, как говорится, много пройдено дорог и скважин. Людей знаю, и, признаться, поначалу велик был соблазн «снять сливки». Но зачем же злоупотреблять своим правом и доверием! Нельзя строить свое будущее благополучие за счет других: везде нужны люди опытные и надежные.
Из 30 человек, которые сегодня заняты непосредственно на бурении, из других бригад пришли немногие. В основном это новички, прибывшие в экспедицию по комсомольским путевкам, приглашенные из других районов. При комплектовании бригады мы руководствовались не только анкетными данными. Здесь, я бы сказал, большую роль играла интуиция. Мы прямо говорили людям, что работа предстоит нелегкая, спрос с бригады будет особый. Говорили и видели, кто как реагирует на это. Короче говоря, пришлось психологией заниматься.
Теперь я могу сказать, положа руку на сердце: в людях не ошибся. Набирая бригаду, мы создали коллектив, доказавший свою способность выполнить поставленную задачу. Ниже будет идти речь о том, каких результатов мы достигли. Сейчас мне хочется назвать имена тех, кто показывает пример в труде, кому наша бригада во многом обязана своей сплоченностью, крепкой рабочей дружбой.
Бурильщик Владимир Чухно. В экспедиции он работает недавно, но знаю я его уже много лет. Помню, впервые мы с ним встретились в 1958 году в Харьковском тресте нефтеразведки. Начинали помощниками бурильщика. Потом наши дороги разошлись: я уехал на Север, а Володя остался на Украине. И вот в начале этого года вторая встреча, теперь уже в Кысыл-Сыре. Я очень рад, что трудовые пути-дороги снова привели нас в один коллектив.
Другой Владимир Марквашов давно работает на Севере. Лет пять бурили мы одни скважины. Это не только большой специалист глубокого бурения, но и толковый организатор. Все у него в порядке, вахта действует четко, слаженно. Таких по праву называют асами своего дела.
Среди помощников бурильщика первым надо выделить Ивана Николаевича Куликова. На его примере хорошо видно, как коммунист должен осуществлять свою авангардную роль на производстве. Иван Николаевич застрельщик соревнования на буровой, он проводит большую работу по внедрению хозрасчета. Пожалуй, это самый хозяйственный человек на буровой: подметит непорядок в хранении материалов, подскажет, где можно сэкономить.
Помню, когда-то у меня начинал работать комсомолец Иван Брюханов. Парень серьезный, трудолюбивый, целеустремленный. Теперь он помощник бурильщика, заочно учится в техникуме.
Конечно, буровики ведущая сила бригады. Но не только они обеспечивают успех дела. Дизелист Мингалет Хайбулин, слесарь Виктор Танцирев, другие наши специалисты закладывают, так сказать, основу ритмичной работы буровой установки.
Можно долго перечислять фамилии, приводить примеры, характеризующие отношение людей к производству. Не стану этого делать потому, что каждый, кто работает на буровой Неджели-18, заслуживает доброго слова, и у каждого есть заслуги в общем успехе бригады.
На 21 апреля забой скважины составил 3180 метров. Это довольно большая глубина для сравнительно непродолжительного времени бурения.
По нормативам на проводку нашей скважины дается 5,9 станко-месяца при плановой скорости 555 метров на станко-месяц. Фактически, по данным на 1 апреля, скважина бурилась с ускорением на 43 дня. Скорость проходки составила 1408 метров на станко-месяц. Думаю, что, достигнув таких показателей, бригада оправдывает свое название - скоростная.
Недавно, подводя итоги квартала, мы оглянулись назад и мысленно снова прошли весь путь с того дня, когда началось бурение. И если бы меня сегодня спросили о причинах первых наших скромных достижений, я назвал бы четыре.
Во-первых, люди. Выше уже назывались некоторые имена. Теперь не стану кого-либо выделять персонально, но повторю: набирая бригаду, мы создали коллектив. Дружный, работающий, понимающий ту высокую ответственность, которая на него возложена. Не секрет, что требуется какое-то время, чтобы люди, как говорится, притерлись друг к другу, научились понимать друг друга, увидели, кто на что способен. К счастью, у нас этот процесс не был длительным и мучительным. «Стыковка» разных характеров, возрастов произошла мягко и быстро.
Вспоминается авария, которая произошла не по вине бригады: оказалось с дефектом долото. Положение было серьезное. На глубине 3160 метров приходилось каждой вахте проводить спускоподъемные операции. Буровики знают, как это трудно. Вахты работали с огромным напряжением, обстановка была нервозной, но никто не позволил себе расслабиться, опустить руки. Вахта кончалась, а никто не спешил на отдых, каждый хотел чем-то помочь товарищу. Устроили тщательную ревизию долот и еще обнаружили дефекты, которые могли бы в дальнейшем привести к авариям. В те дни особенно проявилась сплоченность бригады, и каждый из нас пришел к твердому убеждению в том, что задание по скоростной проводке скважины Неджели-18 будет выполнено с честью.
Во-вторых, внедрение научно обоснованных комплексных норм. Мы не зря называем буровую кормилицей: крутится станок есть метры проходки, есть и заработок. До недавнего времени у буровиков не было прямой заинтересованности в увеличении проходки. Нормирование хромало, что называется, на обе ноги. «Теперь у нас в экспедиции внедрены комплексные нормы, которые ставят заработок в прямую зависимость от метра проходки. Это на своем кармане чувствует каждый член бригады, и каждый стремится больше внести в общий «кошелек» бригады, делать все от него зависящее, чтобы росла проходка, ибо с нее и начинается заработок. Приведу такой пример. За март прямая зарплата бригады составила 8088 рублей. Премии за перевыполнение плана бурения 2930 рублей, а за бурение алмазным долотом 305 рублей. Прямо скажем, люди зарабатывают хорошо, нелегкий труд буровиков оплачивается достойно.
Собственный опыт убедил нас в том, что внедрение и правильное применение комплексных норм в глубоком бурении надежный резерв роста проходки.
В-третьих, новая техника. На первый план я бы поставил внедрение алмазных долот. Раньше буровики их побаивались: норм на алмазное долото не было, спуско-подъемных операций при алмазном бурении значительно меньше, чем при обычном, то есть меньше работ, на которых зарабатывают деньги. Сейчас отношение изменилось в корне, и вот почему.
В экспедиции разработали положение об оплате за работу алмазным долотом. Теперь у буровиков появилась прямая заинтересованность в алмазном бурении, ибо оно дает значительный рост метража и скоростей.
На своей буровой мы охотно применяем новые высокомоментные турбобуры. Приятно работать с ними: турбобуры эти надежные, удобные, имеют хорошие технические данные. Они поднимают на новую ступень технический прогресс в глубоком бурении.
В-четвертых, материально-техническое обеспечение буровой. До начала работы на «точку» было завезено все необходимое для работы, мы не имеем ни часа простоя из-за нехватки оборудования или материалов. Это пример хорошей организации производства, и он должен стать нормой для всех буровых.
В феврале наша бригада подписала договор о соревновании со скоростной бригадой глубокого бурения, руководимой А.М. Ковалевым из Сангарской экспедиции. Однажды мы побывали в гостях у своих соперников. Встретили нас там хорошо: показали хозяйство, рассказали, как организуют работу, даже поделились инструментом, когда нам приходилось ликвидировать аварию. Хорошо, что, соревнуясь, буровики помогают друг другу. Со своей стороны, мы всегда готовы поделиться с бригадой А.М. Ковалева всем, чем богаты.
Конечно, скоростные бригады дело нужное, перспективное. Но только при условии, что не ограничится оно изданием приказа о комплектовании таких бригад. Пусть меня поймут правильно, я не о привилегиях пекусь.
Я так думаю: о максимальной проходке должны беспокоиться не только буровики. Соревнование должно быть сквозным, в него надо вовлекать все смежные коллективы вышкомонтажников, буровиков, каротажников, транспортников, испытателей, базы производственного обслуживания. Только так, иначе нельзя. Ведь показатели работы каждой буровой бригады это по сути дела результат усилий многих подразделений экспедиции и даже треста. Все в конечном счете работают на метр проходки, а коль так, то давайте все вместе, дружно бороться за каждый метр. Изо дня в день.
Веду речь о том, что надо связать буровиков, каротажников, вышкомонтажников, другие службы одной цепочкой договором о соревновании, определить меру ответственности за срыв работы смежника, предусмотреть поощрения для тех, кто по-настоящему заботится не только о своих планах и обязательствах, но и тех, с кем он связан единой производственной задачей.
В завершающем году пятилетки наша буровая бригада наметила высокий рубеж: пробурить 8000 метров. Настрой коллектива боевой, желание работать по-ударному большое. Значит, слово выполним!

* * *
Глубина... Это слово слышишь чаще других, попадая в среду разведчиков природного газа. С него начинается диспетчерский час в тресте. Его отстукивают телетайпы, связывающие экспедиции с трестом и трест - с Министерством. Перед ним преклоняются, потому что в сознании разведчиков недр глубина ассоциируется с упорством и мастерством людей, штурмующих недра.
Глубина - это не только пройденные ими скважины. Это и мера отношения к делу, которое им выпало.

РЕПОРТАЖ ТРЕТИЙ13tc "РЕПОРТАЖ ТРЕТИЙ"15
13tc ""15
ПЕРВАЯ В СИБИРИ13tc "ПЕРВАЯ В СИБИРИ"15

В вахтовом журнале буровой Балагачи-2 появилась запись: «Забой 4500 метров». Такой глубины проходки впервые за всю историю
геологоразведочных работ в Сибири достигла бригада бурового мастера Ю. Меженкова из Вилюйской нефтеразведочной экспедиции треста
«Якутнефтегазразведка». Эта скважина стала своеобразной подземной лабораторией, в которой отрабатывается технология проводки
сверхглубоких скважин в сложных геологических условиях Севера.
Принято решение продолжить бурение до 4650 метров.
Газета «Правда».

В деловом распорядке дня треста есть такой утренний час, когда трудовой пульс газоразведки становится почти осязаемым. Этот час носит прозаическое название - диспетчерский.
Кабинет главного инженера треста, который обычно проводит диспетчерский час, с половины девятого до десяти бывает наполнен голосами Ленска, Кысыл-Сыра, Сангар. Радостными, тревожными, требующими, просящими... Голосами, настолько приглушенными радиопомехами, что порой создается впечатление, будто экспедиции оторваны от всего мира.
Присутствовать на диспетчерском часе всегда интересно и поучительно. Лично мне он нравится своей деловитостью и конкретностью, строгостью и простотой. И еще непосредственностью, когда выкладывается все, что накипело.
Диспетчерский час это всегда напряжение и ожидание. Приходя сюда, встречая озабоченных людей, попадаешь в атмосферу напряженной жизни семитысячного коллектива, которому вверена судьба больших планов.
Прошлым летом каждый диспетчерский час начинался вопросом: «Как дела у Меженкова?»
... Сегодня начальник буровой Балагачи-2 Ю.М. Меженков доложил: «Забой 4639 метров. Крутимся».
Узнаю Юрия Михайловича: о самых нелегких своих заботах он может говорить легко, непринужденно. Но известно мне и другое его качество: целеустремленность, спрессованная в одно короткое слово «надо».
Буровики говорят, что часто им снятся метры проходки. Они бывают разные, эти метры. Бывают трудные. Бывают очень трудные. Легких не бывает.
Скважина, которую бурит бригада Юрия Меженкова, сверхглубокая не только по нашим, якутским меркам, но и во всесибирском масштабе. Специалисты утверждают, что на такую глубину буровики еще не уходили за всю историю поисково-разведочных работ на нефть и газ в районах восточнее Урала. Значит, на Балагачи-2 уже установлен рекорд глубины. Но ведь буровая еще «крутится», турбобур «наматывает» метры нижнетриасовых отложений, которые должны дать геологам ответы на многие вопросы.
Когда принималось решение идти на 4660 метров это на 450 метров больше первоначальной, проектной глубины кое-кому казалось, что не следует делать этого, нет смысла рисковать тем, что достигнуто. Высказывались опасения и другого рода: а не выработала ли бригада свой «моторесурс» на проходке 4500 метров? Очень уж много было отдано ими физических и моральных сил.
Нельзя сказать, чтобы бригада с единодушным энтузиазмом встретила радиограмму, в которой сообщалось о принятом решении бурить дальше. Когда мастер собрал вахту, чтобы довести до сведения этот приказ, никто не аплодировал. В культбудке, окутанной клубами сигаретного дыма, повисла тягостная тишина. В углу резко, пронзительно пищала «Гроза», ребят она раздражала, словно радиостанция была виновата во всем.
Докурив сигарету, Меженков раздавил ее о край банки из-под растворимого кофе, приспособленной под-пепельницу, выпил кружку холодной воды, крякнул от удовольствия и сказал зычным голосом:
- Что вы, черти, приуныли!
- Чему радоваться-то? - первым отозвался помощник бурильщик Володя Волков. Добуримся, что потом вся экспедиция расхлебывать будет.
Тут резко поднялся бурильщик Хораль:
- Ну, это ты брось! С таким настроением на вахту не ходят. Надо значит надо, и никаких гвоздей.
- А я что, разве против? - не хотел уступать Волков. Только ведь нельзя без конца менять проект Сегодня одно, завтра - другое.
- Чудак, вмешался в разговор дизелист Николай Баев. На тебя, можно сказать, вся Сибирь смотрит, а ты нельзя!
- Машинная команда голос подала, мы, дескать, тоже пахали, - под общий хохот бурильщик Муталапов похлопал дизелиста по плечу!
Обстановка разрядилась. Меженков смотрел на ребят, слушал их перебранку и понимал, что все это временное, а их преданность скважине, работе, глубине постоянна, ее ничто не может поколебать.
- 4650 мы можем взять, говорил буровой мастер позже, перед началом новой вахты. Для этого что нужно? Желание это первое. И второе, самое главное: чтобы каждый отвечал перед собой и перед другими со всей мерой ответственности.
- Именно что каждый, - отозвался Хораль. - У нас ведь почему хорошо идет скважина? Потому что привыкли друг к другу, будем разговаривать жестами - все равно поймем. Так и надо держаться. А на трест чего обижаться - не от легкой жизни там решили добавить глубину. Кто-то ведь должен идти и на 4600, и на 5000. Триллион под ногами не валяется, его искать надо!
Правильно говоришь, парторг, - поддержал мастер. Владимир Игнатьевич Хораль - никакой не парторг, на буровой пока и партгруппы нет, но Меженков с полным правом называет его парторгом, видя в бурильщике-коммунисте свою опору, получая от него поддержку и помощь.
Нетрудно было понять руководителей треста им, что называется, на ходу пришлось принимать трудное, ответственное и смелое решение. Не вдаваясь в подробности, скажу: в том, что такое решение было принято, определяющее значение имел авторитет бригады и ее .мастера. Трудом завоеванный авторитет коллектива, которому оказали большое доверие. Так это понял и оценил каждый буровик.
Проходку скважины можно сравнить с путешествием в неизвестное. В это путешествие человек не может купить билета, он отправляется куда и глаза не глядят в твердь земную, не зная и не ведая, что его ждет впереди.
Нынешнее «путешествие» для Меженкова не первое в его практике. Начальник буровой вспоминает годы работы в Средней Азии, на Украине... По приглашению разведчиков недр ГДР он почти два года бурил на берегах Эльбы и Балтийского моря. Есть на его счету скважины и поглубже этой. Но Север... Нет, здесь к обычным условиям работы надо прибавлять соответствующий районный коэффициент трудностей, а может, и в двойном размере.
Не один Север, конечно, испытывает человека. «Пустыня тоже не сахар», говорит Меженков. Изматывающая жара, сыпучие барханы, ветер, раскачивающий вышку, и песок на зубах, в глазах, за воротником. Когда оттуда уехал, думал: «Что было самым страшным? Пески? Может быть...» Теперь вот мерзлота, длинная холодная зима...
- Если сейчас мысленно пройти эту скважину от 0 до 4500 метров, что можно выделить самое трудное и памятное? спрашиваю у Меженкова. Он не торопится с ответом. Закуривает, думает.
- Если откровенно, то самое трудное заключалось в том, что надо было обжить «точку» и забуриться. Дальше было легче.
Он и ребята хорошо помнят тот день, когда их десант высаживался на «точке». С трудом и известным риском выбрал командир вертолета сухой пятачок. В двухстах метрах громоздилась пирамида вышки, там: работали монтажники. Буровиков послали на помощь.
Первым делом надо было подготовить посадочную площадку для вертолетов, чтобы начать перевозку труб, цемента, дизельного топлива, других грузов, без которых не могла начать жизнь буровая. И стали проходчики лесорубами. Валили лес. По пояс проваливаясь в болотную жижу, таскали бревна на лежневку, укладывали их в три - четыре яруса. Выглядывая из болота выхлопной трубой, провалившийся трактор, казалось, удивлялся упорству парней, которые, ухватившись поудобнее, могли бы вытащить из болота и бегемота, окажись он тут. До бегемота, понятно, дело не дошло, но трактор вытащили. И трубы носили на плечах, и мешки с цементом, пробираясь цепочкой по деревянным мостикам.
Что увидели буровики, впервые оказавшись на «точке»? Три стихии царствовали здесь: голубое небо, тайга и вешние воды, сделавшие тайгу непроходимой. Надо было обживать новое место, устраиваться надолго. Ребята в один голос говорят, что то была чертова работа. Глаза ее боялись, а руки делали, потому что каждый понимал: завершение монтажа буровой, подготовка к забуриванию это выход на настоящее дело, обеспечивающее обычные условия труда.
- Не знаю, была ли у геологов необходимость выбирать точку именно в этом гнилом месте, но, как говорится, нет худа без добра, заметил Меженков. На Балагачи мы приехали бригадой, а стали одной семьей. Несколько человек не выдержали проверку работой, удрали. Никто их не держал, не уговаривал: в таких ситуациях лучший советчик собственная совесть. Зато те, кто остался, и по сей день на буровой. Надежный народ.
С Балагачи я уезжал в последних числах апреля. Поднявшись над буровой, вертолет накренился, делая прощальный круг. Остроконечная А-образная вышка, обтянутая у основания брезентом, стояла в окружении уже подтаявшего снега. Весна делала свое дело: развезло площадку и дорогу на озеро, из которого на буровую брали воду. Весна готовила новые испытания бригаде.
Уже дома, работая над этим репортажем, живо представил себе картину праздничных дней на буровой. Даже в Первомай она не знала отдыха: проходка скважины - процесс непрерывный.
Буровая жила. Стучали насосы, трепетал буровой шланг, все ниже и ниже опускался квадрат, подталкивая турбобур в неведомые глубины. Не знаю, чья в этот день была вахта А. Ватунского, В. Хораля или Б. Муталапова. У всех, конечно же, приподнятое настроение: праздник бригада встретила победой в республиканском социалистическом соревновании, ей была присуждена первая денежная премия. Из вагончиков, где не выключаются «Спидолы», слышна музыка. В размеренный гул дизелей, в скрежет металла, в мощно звучащую симфонию труда врывается праздничное ликование больших городов...
Вся эта картина, расцвеченная яркими красками майского утра, дает ощущение всемогущества человека, покоряющего земные глубины.


РЕПОРТАЖ ЧЕТВЕРТЫЙ13tc "РЕПОРТАЖ ЧЕТВЕРТЫЙ"15

ТРИ ВСТРЕЧИ13tc "ТРИ ВСТРЕЧИ"15

- Зацепились за новую площадь.
- Далеко она?
- Нет, рукой подать от Кысыла.
Называется Джикимда.
Из путевого блокнота.

С поездкой на новую площадь, где началось разведочное бурение, связаны три встречи. Так родился этот репортаж.
Встреча первая у карты провинции. С недавних пор в лексиконе вилюйских нефтеразведчиков появилось это странное слово Джикимда. Первое время его произносили, запинаясь, а теперь оно от зубов отскакивает.
Долгим и трудным был путь к Джикимде. Немало упреков выслушали руководители экспедиции, прежде чем «зацепились» за новую площадь.
Посмотреть на карту Лено-Вилюйской газоносной провинции она совсем рядом, рукой подать от Кысыл-Сыра, но поди, доберись туда по земле! Не только автомашинам - болотоходам на Джикимду путь заказан. Зимой, в самые сильные морозы пробиться можно, а в остальное время года только вертолетом.
Первый десант на новую площадь высадился прошлой зимой. Каким-то чудом оказалась здесь вышка (вот уж поистине: неисповедимы пути вышкомонтажников), хотя начальник вышкомонтажного цеха экспедиции П. Терещенко утверждает, что никакого чуда не произошло. «Надо было обживать Джикимду».
Начальник цеха теперь он директор вышкомонтажной конторы, одного из двух новых подразделений треста «Якутнефтегазразведка», вспомнил такой эпизод. Предстояло бурить новую скважину. Было два варианта монтажа вышки самого трудоемкого процесса вышкостроения. Первый легкий: разобрать вышку, где она уже отслужила, а затем собрать на новой «точке». На это ушло бы минимум 30-35 дней. Второй трудный: перетащить вышку вместе с основанием, без разборки. Это дало бы выигрыш во времени.
Правда, работа по второму варианту осложнялась тем, что вышка должна переехать с места на место за 25 километров по абсолютному бездорожью. Такого в практике якутских разведчиков газа еще не было. Да к тому же на пути была речка Баппагайка.
Старший прораб А. Н. Кривошеий выбрал второй вариант. Все заранее было продумано, семь дней ушло на подготовительные работы. И вот вышка высотой 53 метра и весом около 100 тонн отправилась в путь.
Необычная упряжка из двенадцати тракторов медленно, с большими предосторожностями двигалась по тайге. Все, казалось, было предусмотрено, по неожиданности подстерегали колонну на каждом километре. Как назло, из-за сильных морозов разлилась речка, коварную наледь трудно было увидеть под снегом. Лед не выдержал, и один полоз провалился. Вышка осталась как бы на весу.
Создалась аварийная обстановка, некоторые растерялись. Но прораб спокоен. Слышится его команда, и вот уже с помощью крана и трех тракторов вышка выравнивается. Монтажники С. Стариков, С. Елагин и Н. Патлатый подводят под полоз бревна. Теперь все в порядке. Снова команда, и колонна двинулась дальше. Хорошим помощником прораба на всей трассе был бригадир вышкомонтажников А.Н. Кривцов. Он, как регулировщик, направлял колонну по намеченному маршруту.
Через пять дней вышка подошла к месту установки. Самое трудное было позади, люди почувствовали облегчение. Теперь ее предстояло поднять на фундамент и закрепить. Наконец, закончили и эту работу. Оказавшись на месте, вышка словно и не путешествовала.
Усталые вышкомонтажники смотрели на дело своих рук, улыбались, довольные и счастливые. Даже им не верилось, что все позади и риск, и напряжение, и бессонные ночи. Теперь два дня они будут отсыпаться, набираться сил, чтобы закончить строительство буровой.
В середине марта началось бурение, а вышкомонтажная бригада старшего прораба А.Н. Кривошеина отправилась дальше, чтобы начать обустройство новой буровой.
Джекимдинская площадь трудный орешек. Небольшая по размеру 13 на 8 километров она требует много сил.
Главный геолог Вилюйской нефтеразведочной экспедиции В.С. Головачев скользнул карандашом по карте газоносной провинции, занимающей полстены кабинета, остановился на синем кружочке и тяжело вздохнул:
- Такого лета, как в этом году, не припомню: дожди, кругом вода, трактора тонут в болотах. А ритм буровой не подчинишь погоде, метры проходки нужны :каждый день.
Главного геолога можно понять. Будь в экспедиции одна Джикимда - еще куда ни шло. Еще есть Балагачинская площадь. Этот район, за Вилюем, ставит перед геологоразведчиками задачи труднее, чем Джикимда. Сейчас там бурится одна скважина. На очереди вторая, оборудование для нее завозится вертолетами. Нетрудно себе представить, какого труда это стоит.
Одно утешает: обе площади сулят хороший газ. Осторожные в прогнозах, молчаливые оптимисты, Головачев и его коллеги стараются меньше говорить об этом, но надежду такую имеют.
Джикимда представляет особый интерес: находясь в непосредственной близости от Мастахского месторождения, соседствуя с газопромыслом, она, вероятно, станет хорошим притоком мастахской газовой реки.
Встреча вторая в аэропорту. Над крышами Кысыл-Сыра плывет постоянный, как шум прибоя в приморском городе, рокот авиационных двигателей. Аэродром небольшая площадка, отвоеванная у тайги - совсем рядом. Обернешься на рев мотора - и кажется, что вертолет вспорхнул с соседней улочки.
Человеку, впервые попавшему в Кысыл-Сыр, кажется странным и назойливым это беспокойное соседство. Для постоянных обитателей поселка оно необходимо, как средство существования, потому что сильные и добрые крылья Аэрофлота связывают их с внешним миром, несут жизнь в тайгу, на буровые, многие из которых, может быть, завтра кто знает! «заговорят» газовыми фонтанами.
Маленький таежный аэропорт Кысыл-Сыра знает «пик» всесоюзного и международного интереса к вилюйскому газу и тишину нелетных ненастных дней, когда на верхушки сосен, столпившихся вокруг, тяжело ложатся дождевые тучи. Но даже в такие «тихие» дни не пропадает пульс таежного аэродрома: жизнь здесь идет своим чередом. Надрываются звонками телефоны, до хрипоты спорят «толкачи» из цехов экспедиции, комплектуются партии грузов на буровые. В эпицентре страстей неизменно находится внешне спокойный, невозмутимый Николай Иосифович Габышев.
Габышев нужен всем экипажам вертолетов, оформляющим полетные задания, буровым мастерам, отправляющим срочный груз на «точки», поварихе, улетающей с набитыми продуктами ящиками...
Осипыч!
Эх, Осипыч!
- Да пойми ты, Габышев!
Николай Иосифович ни на кого не обижается и никому не делает поблажек. Он не спеша и не мешкая делает свое дело: формирует рейсы на буровые.
Бывалые таежники наставляют настырных новичков:
- Не ходи за Осипычем по пятам. Будет вертолет - полетишь, придет время - отправит.
Бывалые таежники, старожилы буровых, давно знают этого усталого человека, добровольно ведь пенсионный возраст! взвалившего на себя такую тяжелую ношу. Говорят, никто в Кысыл-Сыре не поднимается раньше его.
Кысыл-сырские острословы утверждают, что, создавая авиацию, Бог послал на землю своих наместников. Так вот, Николай Иосифович - один из них.
Когда он слышит это, то смеется и грозит пальцем: «Ты не старайся по части Бога. Полетишь в порядке очереди».
На территории, превышающей площадь иных европейских государств, ведет поиски газовых месторождений Вилюйская экспедиция. В самом, казалось бы, недоступном месте можно встретить сегодня геофизика, буровика, испытателя скважин. И., наверное, ни один из них не забрался бы так далеко, не получил бы необходимый для работы и жизни в тайге груз, не будь «наместника бога» в маленьком аэропорту - Николая Иосифовича Габышева, скромного, деятельного и заботливого человека, провожающего и встречающего вертолеты.
Встреча третья на буровой. Командир вертолета Ми-8 Юрий Алексеев ведет машину хорошо знакомой дорогой: не проходит дня, чтобы в полетном задании не значилось - Джикимда.
Сверху далеко окрест видны зеленые, затянутые тиной болота. Кое-где появляются островки сухой земли, на которых прячутся от сырости сосны да стелется лиловый ковер иван-чая. Даже не верится, что когда-то здесь станет сухо. Зимой морозы застеклят озера и болота, и они выдержат многотонную тяжесть груженых машин.
Буровая появляется неожиданно, словно из-под земли. Несколько домиков вдоль косогора. Сверкающие белизной емкости для хранения горючего. Колонна автомашин, бессильных перед бездорожьем.
Идет бурение. Грохот дизелей и лебедок, лязг металла наполняют потерявшую покой тайгу. Сейчас работает вахта Юрия Дикого. Молод бурильщик, молоды его товарищи. Из разных концов страны собрались ребята: с Кавказа и Украины, из Татарии и Западной Сибири. «Мы разведчики газа. Буровики», - говорят они с гордостью, с сознанием высокой значимости своей работы.
Всегда думаешь: какая сила есть в этих словах? Что заставляет людей, отказавшись от уютной оседлой жизни, кочевать с места на место, вчера быть на Мастахе, а сегодня вот обживать Джикимду? Что примиряет их с теснотой и неустроенностью лесной избушки, с тяготами таежной жизни? Думаешь об этом и не решаешься спросить, зная наперед, что тебе не ответят. Есть ведь вещи, которые трудно объяснить...
Трудно, например, объяснить, какая сила сделала Николая Матвеевича Уваровского, амгинското парня, сельского механизатора, верноподданным геологоразведки. Много лет, можно сказать, всю свою сознательную жизнь провел на буровой Уваровский, коммунист, кандидат в члены областного комитета партии, депутат Верховного Совета Якутской АССР, кавалер высших наград Родины.
Рассказывают, пригласили его однажды в школу. Десятиклассники, в основном дети разведчиков газа, вроде бы все знают о трудных дорогах своих отцов, романтике и прозе геологии. Что им скажешь нового, чем заинтересуешь? Но Уваровский подобрал ключик к их сердцам. Он не говорил ребятам о буровых и бездорожье, о газовых фонтанах, которые довелось ему зажигать в якутской тайте. Он вспоминал друзей, с которыми сводила его судьба на тропах поисковика, он размышлял о взаимоотношениях людей в необычных условиях жизни, о долге и товариществе. И его слушали так, как не слушают любимого учителя.
Я не присутствовал на той встрече и знаю о ней из третьих, может быть, уст. Мне говорили, что закончил Николай Матвеевич так: «В жизни мне просто везет на хороших людей. Они пробудили во мне интерес к геологоразведке, научили работать, послали учиться в школу буровых мастеров, потом доверили руководство бригадой. Всех их я считаю своими учителями и друзьями. Когда мы бурим скважину, то глубину забоя определяем обычными метрами. Но есть и другая мера, особая мера: дружба. Она подняла в якутской тайге десятки буровых вышек, проложила газопровод, открывает кладовые сокровищ».
В тот день, когда я прилетел на «точку», бурового мастера на скважине не было: Уваровский уехал в отпуск, отдыхает на болгарских золотых песках. Его марку ребята держат высоко. Заменяющий мастера Валентин Пеньков ведет дело по-уваровски, с высокой ответственностью.
Бурение начали б июля. Теперь уже к полутора тысячам приближается глубина скважины. Бригада взяла хороший темп, добивается высоких скоростей проходки.
Бурение на Джикимде это задача со многими неизвестными, сказал Пеньков, не преувеличив трудности: все-таки это первая скважина на новой площади со своим геологическим строением, со своей спецификой.
За этой будут другие скважины, другие бригады «пропишутся» на Джикимде. Экспедиция основательно борется за новую площадь, включенную в число важнейших объектов. Сделано большое дело: от буровой через тайгу и болота пробита дорога, которая свяжет Джикимду-1 с Вилюем. Значит, на новую площадь с открытием навигации будут поступать грузы по реке. Можно будет создать базу в непосредственной близости от объектов.
...На новые перспективные структуры переносят главное направление поиска вилюйские разведчики газа.

РЕПОРТАЖ ПЯТЫЙ13tc "РЕПОРТАЖ ПЯТЫЙ"15

ПЕРВООТКРЫВАТЕЛИ13tc "ПЕРВООТКРЫВАТЕЛИ"15

Якутск. Бригада бурового мастера из Среднеленской экспедиции
треста «Якутнефтегазразведка» Н.Е. Журавлева при испытании
скважины на Верхневилючанской площади получила мощный приток газа. Суточный дебит скважины превышает 200 тысяч кубометров.
Газета Правда»

Фонтаны бывают разные. Одни рождаются на большой глубине и отбирают газ у многих земных пластов, другие возникают близ поверхности земли. Но у них одно общее: мощь происходящих в недрах процессов. И это неистовство сил словно притягивает к себе скважина маленькое окно в глубину недр.
Первый газовый фонтан на Верхнем Вилючане ударил летом 1974 года. Для буровиков он стал не радостью, а бедой.
...Очередная вахта буровиков подходила к концу... Изрядно устав, ребята уже предвкушали сладостный сон на рассвете июльского дня.
Вдруг буровую сильно качнуло, вышка задрожала, будто почувствовала опасность. Со страшным свистом столб газа и воды взметнулся вверх. Оборвались и фейерверком искр закачались электрические провода Случайной искры оказалось достаточно, чтобы вспыхнул пожар.
На буровую пришла беда. Ее не ждали: никто не предполагал, что с 687-метровой глубины может ударить фонтан газа, ничего подобного раньше не было в практике якутских буровиков.
Огненный столб днем и ночью захлестывал буровую, озарял окрестную тайгу. Все силы разведчиков газа, специальные спасательные команды были брошены на борьбу со стихией. Мужество людей, новейшие противопожарные средства, спокойствие и хладнокровие командиров, руководивших тушением пожара, стали заслоном на пути огня.
Скважину бурила бригада Василия Григорьевича Кузьмина. Опытнейший буровой мастер, прошедший в газоразведке «все огни, воды и бурильные трубы», Кузьмин тяжело переживал случившееся. Не потому, конечно, что была в том его вина, от таких случайностей, увы, в бурении никто не застрахован. Буровой мастер находился на аварийной скважине все дни, пока огонь не был побежден.
Больше года прошло, а перед его глазами и сейчас стоит вся эта картина, яркая и страшная одновременно.
- Ты видел, как горит железо? - спрашивает Василий Григорьевич. - Нет? А я видел. Оно стало багровым, как солнце перед бурей. Потом по нему побежали синие судорожные волны. Это металл сопротивлялся огню. Но огонь одолел. И тогда мы увидели, как горит железо.
Зная, что Кузьмину нельзя волноваться, «мотор» стал барахлить, пытаюсь увести разговор, спрашиваю:
- Как отпуск прошел?
- Так и прошел, в курортном безделье. Ну, а это разве отдых?
Сейчас Василий Григорьевич мастер по сложным работам. Есть в бурении такая должность: чуть случается осложнение в проводке скважины, авария или какое ЧП - незамедлительно на буровую летит мастер по сложным работам. Как врач, он определяет, «болезнь» скважины, делает назначения и не оставляет «больного», пока не вылечит. Так и проходит его время в разъездах, консультациях, аварийных работах.
В экспедиции считают, что более подходящего человека на эту должность не найдешь: у него опыт, знания, организаторская хватка. Только Кузьмину эта работа не по душе. Она нужная, ответственная, он это понимает умом, а сердцем принять не может. Его стихия буровая, самостоятельный участок, беспокойная, но близкая сердцу работа мастера.
Поговаривают, что скоро В.Г. Кузьмин получит бригаду и отправится на одну из новых площадей, бурение которых начинает Среднеленская экспедиция. Там, где закладываются первые скважины, где все начинается с нуля, нужны такие, как он, мастера.
Сегодня нефтегазоразведка Якутии славится многими рекордами далеко за пределами республики. Конечно, здесь еще много недостатков, неиспользованных резервов, но и поучиться есть чему. Достаточно сослаться на авторитетное мнение инструкторских вахт буровиков, приезжавших в экспедиции из Тюмени. Нередко можно было видеть, что на буровой в роли учеников оказывались учителя, и гости признавались: «Непонятно, зачем мы сюда приехали». Конечно, польза была обоюдная.
Так вот, первым рекордом в глубоком бурении был показатель, достигнутый бригадой Кузьмина в 1973 году: 7910 погонных метров проходки. Это была самая: высокая проходка за все время поисково-разведочного бурения в Якутии.
Когда пришла пора расширять географию поиска, взоры буровиков были обращены на Верхневилючанскую площадь. Огромная, почти в две тысячи квадратных километров территория, обнадеживающие данные геофизики.
- Первую буровую туда почти на руках несли, вспоминают в экспедиции зиму 1973 года, когда на новую площадь высаживался первый десант. Горстку смельчаков возглавлял Кузьмин. 601-я скважина забуривалась, всем скептикам назло, в рекордно короткий: срок.
В октябрьские дни 1975 года Верхний Вилючан снова салютовал газовым фонтаном. Только теперь это был победный салют.
Да, буровая знает не только трудности и неудачи, знает она и праздники. Они приходят, как награда за нелегкий труд, за тревоги и сомнения, за бессонные ночи. Такой праздник пришел на буровую №614, и в один день о нем узнала вся Якутия. Бригаде буровиков, возглавляемой Василием Ефимовичем Журавлевым, прислали поздравление с большой трудовой победой Якутский обком КПСС и Совет Министров республики.
Как шли разведчики газа к этому знаменательному дню? Я побывал на базе экспедиции и на скважине-имениннице, беседовал с людьми, выспрашивал у них подробности недавнего открытия. Так появился этот репортаж-интервью.
Евгений Иванович Сафонов, начальник экспедиции. Человек беспокойный, деятельный, в эти дни он охвачен каким-то особым подъемом. Совсем было бросил курить, а тут опять не выпускает из зубов сигарету. Поздравления с большим газом принимает сдержанно: «Скважина работает хорошо, но ее еще надо испытать. Не будем спешить...»
Верхний Вилючан стал для нас подарком в прямом и в переносном смысле. Большую и плодотворную работу выполнили геофизики Мурбайской партии в 1971 году они подготовили под глубокое бурение эту самую крупную в республике площадь размером около 2000 квадратных километров. На территории трех районов Ленского, Мирнинского и Сунтарского простирается эта площадь.
В зимник 1973-1974 годов вышкомонтажники пробились на Верхний Вилючан. Там был смонтирован первый буровой станок, и бригада мастера В.Г. Кузьмина начала проходку скважины. Неожиданно с глубины 687 метров ударил газовый фонтан, создалась критическая ситуация, и буровая вышла из строя. Сделав серьезные выводы из этого урока, преподанного природой, экспедиция и трест приняли решение начать массированный штурм новой площади. Мы пошли туда пятью буровыми станками. Это был, конечно, известный риск, но риск оправданный: время поджимало, надо было наращивать разведанные запасы газа.
Без преувеличения можно сказать, что в освоении Верхневилючанской площади экспедиция получила огромную помощь со стороны районных и областных организаций, треста «Якутнефтегазразведка» и Министерства геологии РСФСР. Особенно это касается перевозки оборудования и других грузов. На машинах, тягачах, а то и волоком, по земле и по воздуху везли новые мощные станки «Уралмаш-5Д». Представьте себе: за двести километров без дороги надо доставить на буровую, скажем, насос весом 29 тонн. Люди работали самоотверженно и выполнили задачу.
Таким образом, в течение зимы 1974-1975 годов мы основательно «зацепились» за новую площадь.
Однако отдаленность не главный ее недостаток. Там плохо с водой. Пытались найти ее, специально пробурили водяную скважину на 300 с лишним метров и там сухо. И все же, собирая воду по крохам, начали бурение.
Рядом с первой, преподнесшей сюрприз, скважиной заложили 613-ю. Большого газа она не дала, подтвердив предположение, что скважина №601 вскрыла крайне ограниченную залежь. Это несколько обескуражило, но не убавило интереса к площади. Данные сейсморазведки, первые скважины, наконец, интуиция все говорило о том, что здесь должен быть хороший газ.
614-я, наша именинница, подтвердила это. Бригада одного из лучших наших буровых мастеров Николая Ефимовича Журавлева прошла через полосу неудач, с честью вышла из испытаний, которые устраивала им эта скважина, и довела дело до логического конца.
В этом году, кроме 614-й, на Верхневилючанской площади забурили еще две Скважины 602-ю и 603-ю. Их проходку ведут бригады Р. Гафарова и В. Остапенко.
Сложные геологические условия серьезно сдерживали работу буровиков. Например, в процессе проходки скважин на этой площади буровики столкнулись с такими осложнениями, как зона поглощения. Специалисты знают, как это опасно: уровень промывочной жидкости, которая под напором постоянно циркулирует в скважине, вдруг начинает катастрофически падать, словно она проваливается в бездну. Требуется большое мастерство буровиков, чтобы избежать беды, ведь проходка скважины процесс непрерывный.
В борьбе с поглощением раствора нашим буровикам здорово помогли специалисты лаборатории по глинистым растворам Томского геологоуправления, в частности, научный сотрудник Александр Иванович Кургачев. Здесь впервые был применен разработанный лабораторией ВУР вязко-упругий разделитель. Кажется, найдено надежное средство против поглощения раствора, требующее, конечно, доработки. Во всяком случае, первые результаты обнадеживают.
Выше я сказал, что Верхневилючанская площадь стала для нас подарком в прямом и переносном смысле. Она заявила о себе первым фонтаном газа из продуктивного пласта, мощность которого составляет, ориентировочно, около 150 метров. Но и хлопот с этой Верхневилючанской не оберешься...
* * *
Две другие скважины, о которых упомянул начальник экспедиции, 602-я и 603-я вместе со скважиной №614 образуют треугольник, который даст довольно солидную информацию из недр. Только тогда геологи, сядут за подсчеты запасов открытого месторождения и скажут, какой вклад сделала Верхневилючанская площадь в триллион. Работы на этих скважинах сегодня работы особой важности не только для Среднеленской экспедиции, но для всего треста «Якутнефтегазразведка».
Люди, осваивающие новую площадь, прекрасно понимают всю значимость поставленной перед ними задачи. Да и сам подбор людей говорит о многом.
- Виктор Иванович Остапенко не нуждается в особых рекомендациях, говорит секретарь парткома Среднеленской экспедиции Валерий Георгиевич Растенков. Ветеран разведки недр, член областного комитета партии, толковый организатор его авторитет в партийной организации, в коллективе экспедиции высокий и вполне заслуженный. Я всегда думаю, бывая на буровой у Остапенко: побольше бы нам таких мастеров.
Буровая установка. Точка, как иногда называют ее геологоразведчики. Маленькое предприятие среди бесконечной тайги, оторванное от больших городов, поселков и дорог, но не затерянное. На буровой свой, размеренный ритм труда, своя система организации производства, свой микроклимат. Один раз в пять дней отправляется с базы экспедиции вертолет, чтобы завезти на буровую вахту рабочих, а оттуда на отдых, домой доставить закончивших свою пятидневку буровиков.
Вторым домом называют разведчики газа буровую. От мастера в первую очередь зависит, каким он будет, этот дом: желанным, гостеприимным, полным тепла и света или местом пятидневного пребывания. Бывая в экспедициях, приходится встречать и те, и другие «дома». Не могу не упомянуть хозяйство Сергея Ивановича Дорошенко из Сангарской экспедиции: уют, чистота, необычно светлая, жизнерадостная обстановка везде в жилом вагончике, столовой, даже в дизельном цехе, где, казалось бы, положено быть мазуту и саже. В такой обстановке человек не может быть расхлябанным, неаккуратным и тянуть волынку на работе.
Знаю мастеров, которые с утра до вечера пекутся о железках, а в меню столовой не заглядывают. Такой мастер никогда не даст высокой проходки.
Мысль о роли бурового мастера можно продолжать, но надо нам возвращаться на Верхневилючанскую площадь, на скважину №603 там тоже дружный коллектив буровиков.
Последние годы заметно изменили качественный состав мастеров глубокого бурения. Ныне во главе многих бригад стоят молодые инженеры, выпускники нефтяных институтов. Рафик Гафаров - один из них.
Живой, темпераментный, типичный южанин, Гафаров делает свое дело горячо, но не сгоряча. В бригаде он чуть ли не самый младший по возрасту, но авторитету, каким мастер пользуется в своем коллективе и в экспедиции, может позавидовать иной ветеран. Его бригада, неоднократный победитель соревнования в масштабах треста, делом доказала: высокие скорости бурения это прежде всего высокая мера требовательности к себе, высокое трудовое напряжение каждой смены, каждого рабочего дня.
До того, как переехать на эту площадь, бригада бурила скважину №650. По геолого-техническому наряду на весь цикл проходки давалось четыре месяца, а фактически проектный забой 2300 метров был достигнут за 67 суток.
- Школа Кузьмина, - отзываются о Рафике Гафарове и его ребятах. Молодому инженеру лестна такая оценка, потому что он высоко ценит мастерство своего наставника, под руководством которого начинал здесь, на Севере, после институтской скамьи. И, наверняка, не случайно оказался со своей бригадой Рафик Гафаров на Верхневилючанской площади. Заслужив это право всей предыдущей работой, он продолжает здесь эстафету, принятую у своего наставника.
Если сегодня бригады Остапенко и Гафарова не имеют прямого отношения к скважине №614, к ее победному октябрьскому салюту, то, кто знает, не заговорят ли завтра другие скважины мощными фонтанами. Специалисты предполагают, что эта площадь основательно «начинена» газом.
А теперь слово бригадиру 614-й.
Николай Ефимович Журавлев, буровой мастер. На его улице праздник, а он по горло занят делами. Бригада еще не сдала 614-ю, помогает испытывать скважину, но буровой мастер уже побывал на новой точке. Его бригада выходит на новую площадь Сюльдюкарскую. Там, на берегу Вилюя, между Мирным и Чернышевским, заканчивается монтаж первой буровой.
- Кажется, последний раз мы встречались на Средней Ботуобии зимой 74-го? спрашивает Журавлев. - Я тогда восьмерку бурил.
- Правильно, говорю, только это была первая наша встреча. А последняя прошлой зимой, на активе в тресте. Тогда еще тебя с министром геологии сфотографировали.
- Действительно, совсем забыл. Ну, а как думаешь, не стыдно будет теперь министру в глаза смотреть: не дали ведь мы обещанные семь тысяч метров проходки в год? Зато газ есть, месторождение есть!
- Думаю, что министр будет доволен такой работой, твоей бригадой. Кстати, газ пошел 18-го, а 19 октября он позвонил в Якутск, в трест, интересовался подробностями.
Журавлев улыбается, ему приятны такие новости. Говорит:
- В геологоразведке я не новичок, не один фонтан видел, но этот, кажется, самый памятный. Это потому, наверное, что трудно давалась нам 614-я. Аварии, много осложнений, нервозность, вызванная этим. Была длинная полоса невезения, и я даже сейчас затрудняюсь объяснить причины. Есть все-таки вещи, которые нельзя объяснить. Вроде бы, все делали, как надо, дисциплина была крепкая, а скважина не шла, хоть убей. Бурили да перебуривали. Порой хотелось плюнуть на все и уехать, в грузчики переквалифицироваться у нас есть такое наказание для проштрафившихся буровиков. Гордость не позволила, самолюбие. А главное вера ребят в то, что придет праздник и на нашу улицу.
Почти весь этот год мы не могли дать высокой проходки, ликвидировали аварии, но ни один человек не ушел из бригады в поисках лучшей жизни, хотя это и на настроение влияло, и по карману било. Бригада мужественно, по-мужски переживала неудачи и шла к цели найти газ. Теперь можно сказать, что из всех испытаний наш коллектив вышел дружным, сплоченным, готовым к выполнению новых заданий. Если бы мне пришлось сейчас назвать лучших в бригаде, я перечислил бы всех, от бурилыциков до поваров, потому что все достойны самых высоких слов.
Ну, а что касается последней вахты, когда был получен приток газа, об этом пусть расскажет мой коллега, мастер Инанеишвили, он в ту ночь находился на буровой.
- Хорошо, его мы обязательно послушаем. Только еще один вопрос: «С каким чувством ты и ребята ждали газ, знали ведь, что он будет?»
Журавлев повернулся к окну, долго молчал. В лучах солнца искрились пушистые снежинки, нехотя падая на дорогу, под колеса сновавших машин. Мыслями, читалось в его глазах, Николай был там, на буровой. О чем думал мастер? О том, как поднимали они инструмент с последним керном? Невзрачную на вид «колбаску» керна, поднятую с глубины 2500 метров, осторожно, как хрусталь, несет на вытянутой руке Саша Аллахвердиев. Волнуется вся вахта: чем порадует кусок песчаника из многообещающего горизонта, еще согретый земным теплом?
- Конечно, мы ждали газ - керн был такой, хоть поджигай его спичкой. А чувство было одно: на заключительном этапе сделать все, как надо, не допустить оплошности. Чтобы не погубить скважину. Дрожи в руках не было, но и спешки тоже, буровая этого не любит. Да, не просто далась им эта скважина, хотя простых скважин вообще не бывает.
- Трудный ребенок, - обронил в разговоре кто-то из буровиков. - Поэтому, наверное, и любимый. Поэтому, наверное, и сохранили ребята верность этой скважине от нуля до проектного забоя. Их долгое терпение и упорство скважина вознаградила щедро.
Демури Георгиевич Инанеишвили, буровой мастер. На Севере он новичок, весной приехал в Якутию с Украины, где работал после окончания Кутаисского горного техникума. Доволен, что оказался в бригаде Журавлева: хорошие ребята, опытный мастер.
- Ждали мы этот фонтан и делали все для того, чтобы избежать ЧП. Последний керн, когда поднимали, он, казалось, светился голубым светом, запах газа ощущали даже те, кто насморком страдал. Перед продувкой скважины, когда все шло к концу, Николай Ефимович улетел в Ленск, на отдых. Сейчас я так думаю: он решил дать мне больше самостоятельности, как новичку, доверяя, конечно, ложностью и мне, и бурильщикам, да и всей нашей вахте. Это наложило дополнительную ответственность.
Глубокой ночью, когда - скважина была передана в распоряжение испытателей, ребята ушли в вагончики и легли спать, на буровой осталось несколько человек. Стало необычно тихо. И вот в какое-то мгновение из трубоотвода с грохотом и хлопками вырвался сжатый воздух, потом стрельнула вода, и, наконец, подожженный небольшим факелом, ярко вспыхнул газ. По мере того, как росло давление, становился длиннее огненный шлейф, нарастал шум огня, слившийся вскоре в сплошной гул. Вокруг стало светло и жарко. Поднявшись, как по команде, ребята высыпали из вагончиков, столпились вокруг огня, несколько это было можно, и молчали, взволнованные сказочной картиной...
Карлен Ашотович Багдасарян, начальник цеха испытаний скважин. Ветеран нефтеразведки, он затрудняется назвать количество испытанных им скважин. Их много в различных уголках страны. Служба, которую возглавляет инженер Багдасарян, как бы венчает дело.
- Желание побыстрее получить ответы на интересующие теологов вопросы, иметь необходимую информацию по скважине, заставило нас несколько изменить принятую у испытателей организацию работ... Было решено испытание проводить силами буровой бригады под руководством специалистов нашей службы.
Буровики с энтузиазмом взялись за дело. За 18 часов, почти в рекордно короткий срок, были спущены в скважину насосно-компрессорные трубы, смонтированы отводы. Компрессорщик Сергей Беляев сделал тщательную профилактику компрессора: от его безотказной работы зависело все. Затем началась продувка скважины, продолжавшаяся 13 часов. Вытесняя раствор, воздух как бы очищал скважину, снижал давление на пласт, открывая для газа «зеленую улицу». И тот не заставил себя ждать долго: в 4 часа утра от факела, поднесенного к отводной трубе инженером цеха испытаний Виталием Древиным, вспыхнуло голубое пламя. Я поздравил Виталия с первым в его жизни газовым фонтаном.
Сейчас идут испытания скважины. Работает она устойчиво на различных режимах. Трудно говорить о запасах таза, но одно бесспорно: открыто крупное месторождение.
Хочу отметить высокое качество проводки скважины буровиками бригады Н.Е. Журавлева. Все, что ими сделано, достойно самых добрых слов.
Валерий Евгеньевич Бакин, главный геолог треста «Якутнефтегазразведка». По счастливому стечению обстоятельств он оказался в экспедиции как раз в тот день, когда «заговорила» скважина №614. Ему довелось увидеть газ, полученный с глубины 2500 метров из толщи древнейших пород, спрессованных веками.
- Безусловно, открыто новое крупное месторождение, имеющее принципиальное значение. Оно подтверждает прогнозы о высокой газоносности территории Западной Якутии. Это тем более важно, что Верхневилючанская площадь самая крупная в республике, как говорится, там есть где развернуться. И еще: газ получен с большой глубины, из более древних отложений, чем, скажем, ранее открытое крупное Среднеботуобинское месторождение.
Новая газоносная площадь будет одним из важнейших объектов работ в десятой пятилетке. Испытав там новые скважины, мы рассчитываем получить геологическую информацию, которая позволит дать оценку запасов. Сегодня это задача номер один.
* * *
Из Ленска на буровую №614 только один вид транспорта - вертолет. Отправляешься туда с чувством волнения и любопытства: ведь не каждый день ударяют мощные газовые фонтаны.
Когда легкий Ми-2 садится на деревянный настил, для прочности сделанный в три наката, и ты выходишь из кабины, рев двигателя кажется жужжанием комара с таким грохотом вырывается на поверхность газ.
Ощущение могущества природы охватывает тебя, когда видишь работающую скважину, «говорящий» пласт. Потом его сменяет другое - ощущение всемогущества человека. На буровой течет спокойная, размеренная жизнь. Меняются вахты, ведут исследования испытатели. Летят на буровую грузы, приезжают специалисты различных служб. В назначенное время 614-я выходит на связь с базой, чтобы передать очередную сводку о ходе испытаний. Вкусно и сытно кормит своих молодцов всегда улыбающаяся повариха Маша Зензина...
Усталые, но счастливые люди, первооткрыватели нового месторождения, готовятся к переезду на новую точку туда, где их ждут новые открытия.

* * *
В длительном и сложном процессе проводки или, как у разведчиков недр принято говорить, строительства скважины есть работа, которая венчает дело. Это испытание скважины. Испытатели вместе с геологами определяют, на что способна скважина.
Но и природа испытывает людей. Недра неохотно отдают свои богатства. Часто бывает так: скважина «заговорила» мощным фонтаном, соседние скважины закончены бурением и дали обнадеживающую геологическую информацию. И неожиданно газ уходит неведомыми закоулками земной толщи. Явно открытое месторождение остается загадкой.
И снова, спрессованные в метры проходки, выстраиваются в одну круглосуточную вахту дни и ночи. У людей одно желание идти дальше, к трудным и бесконечно дорогим пластам, вобравшим в себя энергию и тепло недр.

13tc ""15
курировавший процесс транспортировки ценного груза. Иван Иннокентьевич Мачаев, руководитель АО «Ленанефтегаз», отвечавший за испытания участка сборного нефтепровода длиной до 500 метров.
Особые слова в адрес ныне покойного Владимира Михайловича Ягнышева, бывшего главы администрации Ленского улуса, обеспечившего вырубку просеки по трассе трубопровода и создавшего все необходимые условия строителям для нормальной работы.
Можно назвать еще немало фамилий людей, принявших самое активное участие в тех исторических для республики событиях. Они на слуху и сегодня. Среди них те, кто откровенно, конечно, не препятствовал, но относился ко всему происходящему с определенной долей скептицизма.
Они уже поняли, что были не правы!
Якутск – Москва.


Якутия – нефтегазовое будущее России
К 50-летию нефтегазовой отрасли Республики Саха (Якутия)


«Развитие нефтегазового комплекса Якутии могло бы стать одной из опорных точек роста Восточносибирского региона в целом. И не только надежно обеспечить внутренние потребности республики, но и наладить также поставки энергоресурсов на рынки Дальневосточного федерального округа и далее – на рынки наших партнеров по Азиатско-Тихоокеанскому региону.»
Президент Российской Федерации
В.В. Путин

Якутск 2006


УДК
ББК
Составители: М.М.Солощак, В.М.Фролов, Е.Н.Аммосова
Литературный редактор: Е.Н Аммосова
Компьютерная верстка: И.В. Торохов

Якутия – нефтегазовое будущее России: К 50-летию газовой отрасли Республики Саха (Якутия). / Составители: М.М. Солощак, В.М.Фролов, Е.Н.Аммосова. – Якутск: Издательство СО РАН РС(Я), 2006.


При подготовке сборника использованы материалы:

1. Сборник «Ты помнишь, товарищ»: К 4-летию образования геологической службы Якутии. / Сост. И.И.Корякин, А.Н.Рудых. – Якутск: НИПК «Сахаполиграфиздат», 1997 г.
2. «300 лет спустя» Сборник статей, техн. ред. Г.И.Карпова, НИПК «Сахаполиграфиздат», 2000 г.
3. Сборник «Открытие нефти и газа в Якутии». Сборник. – Новосибирск. – Изд-во «Сибтехнорезерв», 2002. 296 стр.
4. Эдуард Рыбаковский. «Глубокие горизонты». Якутское книжное издательство - Якутск, 1976 г.
5. Газета «ЯКУТИЯ».
6. Журнал «Нефть России».
7. Статья В.С. Ситникова, Н.А. Аржакова, В.Г. Сереженкова «История геологоразведочных работ на нефть и газ в Якутии» в сборнике «Ты помнишь, товарищ...», Якутск. 1996 г.
8. Книга «Лоцман кембрийского моря». Автор Ф. Пудалов, Москва, 1966 г.
9. Журнал «Мировая энергетика»


Приложенные файлы

  • doc 11228666
    Размер файла: 1 015 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий