Святки в Кореле. Мудрый Маччи. Шут Григорий. pdf


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте файл и откройте на своем компьютере.
Лесков Н. Святки в Кореле. Мудрый Маччи. Шут Григорий. Пастух и дьявол // Живая старина. 1894. Вып. 2. С. 222 – 232. Святки въ Корел ѣ . ____ Время гаданій у кореляковъ начина е тся съ вечера сочельника (24 декабря) и продолжается до самаго Крещен ья. За это время, кром ѣ того, что соблюдается во время «віäндÿöйдъ» (не мажутъ дегт е мъ са п оговъ, не моютъ половъ и т. д,), не бросаютъ еще на сн ѣ гъ огарковъ отъ лучины, — чтобы жито не поч е рн ѣ ло. Вечеромъ въ сочельникъ д ѣ вушки и парни собираются въ одинъ д омъ и зд ѣ сь — въ складчину — д ѣ лаютъ «пряженые пироги» на постномъ масл ѣ ... Закусивъ пирогами, вс ѣ молча отправляются гадать — узнавать свою судьбу. 1) Одно изъ самыхъ распространенныхъ средствъ — узнать свою судьбу — это подслушиваніе подъ окнами. Д ѣ вушки или парни, а иногда т ѣ и другі е вм ѣ ст ѣ идутъ подъ окна дома и, притаившись, слушаютъ, чт ò говорятъ живущі е въ дом ѣ . Каждый условливается слушать слова только изв ѣ стнаго лица, живущаго въ дом ѣ . Потомъ подслушанныя слова толкуютъ: въ томъ или другомъ смысл ѣ , и на основаніи ихъ узнаютъ, что будетъ въ наступающемъ году... 2) Ходятъ слушать на перекрестки дорогъ. Собирается компанія молодежи, и тайно, безъ см ѣ ха и разговоровъ выходитъ изъ дому на перекрестокъ. Молча становятся спинами вм ѣ ст ѣ и одинъ изъ нихъ об черчиваетъ «сковородникомъ» кругъ, чтобы слушающимъ не могъ сд ѣ лать ничего худаго «сÿндÿ» . «Сÿндÿ» — это особаго рода божество, которо е д ѣ йству е тъ на земл ѣ преимущественно о святкахъ. Н ѣ которые изъ кореляковъ видали «сÿндÿ». По разсказамъ ихъ, оно представ ляетъ изъ себя двигающійся стогъ с ѣ на, и не дай Богъ челов ѣ ку попасть въ его руки: онъ непрем ѣ нно задавитъ его. Въ причитаньяхъ какъ свадебныхъ, такъ и погребальныхъ встр ѣ чаются названія «сÿврэдъ сÿндÿдъ», «сÿндÿйжедъ»; по всей в ѣ роятности, это второстепен ные боги посл ѣ Юмала, но боги очень популярные между коре л яками, вс ѣ ми почитаемые и им ѣ вшіе большое значеніе въ семейной частной жизни. На мой вопросъ: «что - же такое «суврэдъ сÿндÿйжедъ» — старуха - причитальщица не сразу нашлась отв ѣ тить... Она задумалась и минуту другую сид ѣ ла молча. Потомъ, осмотр ѣ вшись по изб ѣ , она съ н ѣ которымъ даже азартомъ отв ѣ тила: «что «суврэдъ - сÿндÿйжедъ»? — С. 222 да иконы в ѣ дь это»... Потомъ такъ же, какъ и въ предыдущемъ случа ѣ , внимательно слушаютъ, что прислышится, что скажетъ «великі й сÿндÿ». Иные изъ молодежи слышатъ отдаленные выстр ѣ лы — эт о значитъ быть имъ въ солдатахъ, слышатъ звонъ ямщицкаго колокольчика, п ѣ ніе вес е лыхъ п ѣ с е нъ, — все это къ тому, что скоро будетъ свадьба. 3) Вышеописаннымъ - же способомъ слушаютъ ещ е на церковномъ крыльц ѣ и на кладбищ ѣ . Этотъ способъ гаданія счи тается самымъ в ѣ рнымъ, чтобы узнать свою судьбу, но р ѣ дко кто изъ кореляковъ осм ѣ ливается идти на кладбище или на ц е рковное крыльцо. Суев ѣ рный страхъ ихъ столь силенъ, что ины е даже на св ѣ ту, среди яснаго дн я не осм ѣ лятся пройти по кладбищу; кладбище и церковь, по мн ѣ нію ихъ, населены покойн и ками, которы е всюду бродятъ, всюду проникаютъ и еще нам ѣ ренно стращаютъ живыхъ людей < 4) Въ полночь, когда вс ѣ уснутъ, д ѣ вушка кладетъ пр е дъ устьемъ печки на плиту зеркал о и зажигаетъ св ѣ чу; сама поднимается на печку, ложится на с п ину (головой въ сторону плиты), распускаетъ волосы и, закинувъ голову, глядится въ зеркало, положенное на плиту: е сли суждено ей скоро выйти зажужъ, то непрем ѣ нно она увидитъ въ зеркал ѣ л ицо своего жениха, если же выйдетъ еще не скоро, то н е увидитъ нич е го. Т ѣ же, которыхъ ожидаетъ скорая смерть, видятъ гробъ и похоронную процессію... б) Также въ полночь, когда вс ѣ уснутъ, д ѣ вушка од ѣ ваетъ на ш е ю хомутъ и садится подъ столъ, — садится и жд етъ, что привидится. Этотъ способъ гаданія считается довольно опаснымъ, потому что гадающую можетъ испугать показавшійся призракъ. 6) Д ѣ вушки берутъ зубами съ печки каждая по лучинк ѣ , въ зубахъ же и несутъ ихъ на прорубь, опускаютъ въ воду и несутъ потомъ обратно въ избу; вставляютъ въ ст ѣ нную щель надъ дверной липиной и зажигаютъ: чья лучина загорится, къ той скоро прі ѣ дутъ сваты. 7) Гадающая д ѣ вушка бер е тъ сапогъ и, повертывая нижней частью его (то носкомъ впередъ, то пяткой), отм ѣ риваетъ пространство отъ лицевой ст ѣ ны до порога; и если въ посл ѣ дній разъ приложенный сапогъ будетъ носкомъ къ порогу, то д ѣ вушка выйдетъ замужъ, а если пяткой, то останется въ прежнемъ состояніи. 8) Въ самый день Крещенія утромъ подметаютъ полъ; соръ, собранный на полу (преимущ ественно угли лучины, которая и до сихъ поръ н е выт ѣ снена у кореляковъ никаким ъ другимъ горючимъ матеріаломъ), выбрасывается на улицу, недалеко отъ домоваго крыльца. Гадающая д ѣ вушка прим ѣ чаетъ — прилетитъ ли на этотъ соръ сорока, если прил е титъ, то д ѣ вушк а непрем ѣ нно выйдетъ скоро замужъ. 10) Для того, чтобы узнать характеръ будущаго жениха, д ѣ вушка беретъ С. 22 3 сковороду, наливае тъ на неж воды и кладетъ немного кудели, и все это ставитъ на огонь, если на сковород ѣ будетъ сильно трещать, то женихъ будетъ — челов ѣ къ горячій, буйный, а если будетъ только шип ѣ ть, и д ѣ ло обойдется безъ треску, то женихъ будетъ нрава кроткаго, ч е лов ѣ къ смирный и степенный... 11) Чтобы узнать, кто будетъ женихъ — крестьянинъ или куцецъ, или нищій, съ этою ц ѣ лію берутъ три одинаковыхъ л ожки; одну наполня ю тъ молокомъ или хл ѣ бнымъ зерномъ, въ другую кладутъ золотое или серебряное кольцо, а въ третью наливаютъ воды... Г а дающая д ѣ вушка уходитъ на время въ с ѣ ни, пока приготовляютъ ложки; потомъ возвращается и выбираетъ одну изъ трехъ (самыя л ожки закрываются, и оставляются на видъ только ручки): если попадетъ ложка съ водой, то быть за б ѣ днымъ челов ѣ комъ, если съ молокомъ, то за крестьяниномъ, а которая возьметъ съ кольцомъ, то выйдетъ за богатаго челов ѣ ка... Н. Л ѣ сковъ. Мудрый М аччи. ____ Жила - была въ одной деревн ѣ вдова съ дочерью и сыномъ. Дочь была молодая д ѣ вица; и вотъ когда она однажды утромъ вышла изъ дому — выполоскать на берегу озера в ѣ ники, — увид ѣ ла на другой сторон ѣ озера домъ, погляд ѣ ла на него и расплакалась. Приходитъ въ избу къ матери, а сама плачетъ забывается. «Что же ты плачешь, милая дочка?» спраш и ва е тъ у ней мать, «обид ѣ лъ тебя кто - нибудь или слово грубое сказалъ?...» — Н ѣ тъ, маменька, отв ѣ чаетъ дочь, не обид ѣ лъ меня никто, и слова грубаго я н е слышал а ни отъ кого ; а плачу я отъ того, что когда полоскала в ѣ ники увид ѣ ла на другой сторон ѣ озера на самомъ берегу домъ — и подумала: а что еслибы да меня выдали замужъ въ тотъ домъ; радился бы у меня реб ен очекъ - мальчикъ, пошелъ бы онъ играть на «уличку», ходилъ бы онъ, иг ралъ бы и, по глупости своей, забрелъ бы въ воду и утонулъ... Вотъ чего я, милая матушка, и плачу такъ сильно»... Мать выслушала свою плачущую дочь, и сама разжалобилась, с ѣ ла на скамейку рядомъ съ дочкой и давай плакать... Плачутъ об ѣ мать и дочь... Прихо дитъ съ работы сынъ и спрашиваетъ: чего вы плач е т е , мать и сестра?... Обид ѣ лъ ли кто васъ или слово грубое кто сказалъ?... — Н ѣ тъ, не обид ѣ лъ насъ никто, и слова грубаго мы не слышали ни отъ кого, а плачемъ отъ того, что сестра твоя д ѣ вица пошла сегодня в ѣ ники полоскать въ озер ѣ ; полоща, она увид ѣ ла на другой сторон ѣ озера на берегу домъ и подумала, что если бы она была выдана туда замужъ, родился бы у ней ребеночикъ — мальчикъ, пошолъ бы онъ играть на уличку, ходилъ бы онъ, игралъ бы и, п о глупости своей, забрелъ бы въ воду и утонулъ бы... вотъ ч е го мы и плачемъ, вотъ изъ за чего и слезы роняемъ... Выслушалъ сынъ — мать и сестру и въ первое вре м я просто изумился: « — ну, говоритъ онъ имъ, сколько живу на семъ св ѣ т ѣ такихъ глупыхъ людей еще не видалъ... Пойду скитаться по міру, и если найду трехъ челов ѣ къ глуп ѣ е васъ, то ворочусь, а если не сыщу нигд ѣ , то не ждите больше отъ меня мягкихъ и теплыхъ хл ѣ бовъ... Собралъ Маччи котомочку, вскинулъ ее за плечи и отправился въ дальнюю сторону. Идетъ день, идетъ другой, наконецъ, приходитъ въ одну деревню и останавливается въ ней на ночлегъ. Вечеромъ жильцы - хозяева того дома, въ которомъ онъ остановился, отправились въ баню... Тол ь ко что за чудо? Идутъ люди въ баню, а подштанники дома оставляютъ. Напарились, намылись хоз яева въ бан ѣ и возвращаются домой безъ подштанниковъ. Вошли въ избу, и вс ѣ мужчины поднялись на полку, а бабы ихъ подштанники несутъ и подъ самой С. 22 4 полкой прилаживаютъ ихъ въ стоячемъ положеніи... Скочилъ одинь мужикъ, скочилъ другой, — все мимо подштанников ъ, никакъ въ ц ѣ ль не пападаютъ. Въ каждый разъ, какъ скочитъ кто не удачно, не попадетъ въ подштанники, хлопъ свою бабу но щек ѣ , зач ѣ мъ - молъ худо подштанники подставила... Снова оттуда скачутъ, — и опять неудачно, опять мимо подштанниковъ — и ну бить бабъ. .. До самой полуночи бились съ подштанниками и утомились до смерти... Маччи гляд ѣ лъ — гляд ѣ лъ на эту безтолковщияу и заговорилъ: «Зач ѣ мъ вс е это вы, крещеные, д ѣ лаете? Разв ѣ такъ подштанники од ѣ ваютъ? Од ѣ ть ихъ можно иначе, да и съ большимъ удобствомъ»... — Какъ?... Скажи, пожалуйста, научи, мы за это теб ѣ заплатимъ... «Да вотъ какъ», говоритъ Маччи; самъ с ѣ лъ на лавку, протянулъ ноги и руками легко натянулъ подштанники... Хозя е ва просто рты разинули; — Сколько, говорятъ живемъ мы на св ѣ т ѣ , до сихъ поръ и въ голову н е приходилъ этотъ простой способъ од ѣ ванія подштанниковъ... Спасибо теб ѣ , добрый молодецъ, что научилъ»... Накормили, напоили Маччи да еще дали денегъ 5 рублей. Идетъ Маччи дальше. Приходитъ опять на ночлегъ въ одну деревню. Сидятъ хозяева, ужинаютъ «hутту» (каша изъ ржаной муки) ѣ дятъ... Возьметъ каждый ложку «hутту» и б ѣ житъ въ чуланъ за сметаной; съ ѣ стъ ложку, другую хватитъ и опять въ чуланъ за сметаной и т. д. и т. д... Гляд ѣ лъ - гляд ѣ лъ Маччи на это б ѣ ганье изъ избы въ чуланъ, и потомъ о братно — изъ чулана въ избу и говоритъ: «Зач ѣ мъ вамъ б ѣ гать каждый разъ съ ложкой «hутту» въ чуланъ? В ѣ дь это очень утомляетъ, а можно бы сд ѣ лать такъ, что и б ѣ гать не придется»... — А какъ ж е , спрашиваютъ хозя е ва, если можешь такъ, по жалуйста, уж ъ научи, а мы теб ѣ за это заплатимъ... «Да вотъ какъ, говоритъ Маччи, смотрите», и самъ прин е съ горшокъ со сметаной изъ чулана и поставилъ его на столъ, — хозяева такъ и ахнули отъ изумленія: «сколько, говорятъ они, на св ѣ т ѣ жили, а до сихъ поръ в ѣ дь такъ устроить — и в ъ голову не приходило». Напоили , накормили Маччи и дали еще ему 5 руб. за выучку. Идетъ Маччи дальше и думаетъ дорогой: въ двухъ м ѣ стахъ нашелъ глупыхъ людей, а если въ третьемъ еще найду, тогда домой возвращусь и буду кормить мать и сестру... Приходи тъ Маччи опять въ д е р е вню; только зашелъ онъ въ деревню, видитъ, какъ изъ одного дому выскочило на ули цу четыре ч е лов ѣ ка съ припономъ; разостлали его на солнцепек ѣ , потомъ снова быстро посп ѣ шно схватили его за четыре угла и опять унесли въ избу. Скоро опят ь выскочили изъ избы, снова разостлали припонъ и обратно въ торопяхъ снесли въ избу и т. д. и т. д. С. 225 Долго гляд ѣ лъ на это Маччи и никакъ не могъ понять, что бы это значило: люди съ припономъ б ѣ гаютъ; п о видимому нич е го не носятъ, а разстелютъ только на солн цепек ѣ и опять въ избу несутъ; потъ на лицахъ ручьями льется.... Гляд ѣ лъ, гляд ѣ лъ Маччи и спраш и ваетъ у этихъ людей: «Что вы д ѣ лаете, добрые люди? Я стою и смотрю и никакъ не могу понять, надъ ч ѣ мъ вы такъ стараетесь»... — Ой, братъ, говорятъ Маччи четыре челов ѣ ка, не м ѣ шай намъ въ нашей работ ѣ ... Вотъ выстроили домъ, — домъ хорошій, кр ѣ пкій, жить только въ немъ, такъ вся б ѣ да въ томъ, что св ѣ ту н ѣ тъ; вотъ мы и стараемся въ припон ѣ занести св ѣ тъ въ избу... Но ужъ скоро годъ, какъ трудимся, а до сихъ поръ въ изб ѣ темно, какъ въ могил ѣ ... «Да зач ѣ мъ же вамъ такъ св ѣ тъ въ избу носить? Можно иначе и гораздо легче сд ѣ лать это»... — А какъ же, спрашиваютъ Маччи?... Если ты знаешь како е друго е средство, такъ, пожалуйста, научи, а мы будемъ очень теб ѣ благодарны и з а то теб ѣ д е ньги заплати м ъ. «Да вотъ какъ, говоритъ Маччи: роздалъ каждому по топору, и самъ взялъ топоръ, и давай рубить окна въ избу. Прорубили 5 оконъ въ избу: 3 съ лица и по одному съ боковъ, и въ изб ѣ стало св ѣ тло, какъ на улиц ѣ ... Стоятъ мужики, удив ляются и думаютъ: какъ это имъ прежде въ голову не могло придти такое простое средство осв ѣ тить избу... Напоили, накормили Маччи и въ благодарность дали ему еще 5 рублей денегъ... Взялъ Маччи деньги и пошелъ домой... Пришелъ домой и говоритъ матери и сестр ѣ : «ваше счастье, нашелъ въ трехъ м ѣ стахъ людей глуп ѣ е васъ, ѣ ште хл ѣ бъ до самой смерти, буду кормить безъ словечка»... Н. Л ѣ сковъ. Шутъ Григорій. ____ Въ одной дер е вн ѣ жилъ - былъ крестьянинъ, по имени Шутъ - Григорій. Не даромъ такое имя дано было ему. Н е было ни про ѣ зду, ни проходу ни конному, ни п ѣ ш е му, котораго бы Григорій не обозвалъ какъ - нибудь. И какъ кого прозоветъ, такая кличка за т ѣ мъ челов ѣ комъ нав ѣ къ и останется; «какъ гвоздями прибьетъ», поговариваютъ объ этой способности Григорья сос ѣ д и - мужички. Украсть, обмануть, соблазнить д ѣ вушку, «опохожать» (т. е. осмотр ѣ ть и стащить потомъ рыбу) чужую ловушку — никто не могъ такъ ловко, какъ это д ѣ лалъ Григорій. Вс ѣ знаютъ, что это Григорій сд ѣ лалъ, его работа, — но уличить никогда не могутъ. Такъ ловко спрячетъ концы, что самому, «паhалайнэ» не отыскать. Ц ѣ лыми днями иногда Григорій ничего не д ѣ лалъ: лежитъ себ ѣ на теплой печи и придумываетъ — какую - бы ему еще штуку выкинуть. Лежитъ насвистываетъ, какъ бы тетерокъ приманиваетъ, а жена его ужь горя чіе «ростжги» (особый видъ пироговъ) масломъ мажетъ да съ поклонами Григорью подноситъ. А Григорій ѣ стъ да ухмыляется: ум ѣ лъ, говоритъ, нажить, ум ѣ ю и ѣ сть. Слезетъ иной разъ вечеромъ съ печки, нащиплетъ лучины или спл е тетъ корзину и опять на ц ѣ лый вечеръ правъ, сидитъ безъ д ѣ ла, разсказываетъ сказки, прибаутки, загадыва е тъ загадки да семейныхъ см ѣ шитъ. Даже русскіе прі ѣ зжали слушать Григорьиныхъ сказокъ. Прі ѣ дутъ это съ деньгами, по нед ѣ л ѣ сидятъ на подпольниц ѣ , рта не см ѣ ютъ открыть, слушаютъ его... А Гри горій сидитъ себ ѣ на печк ѣ , ногами помахиваетъ да языкомъ болтаетъ. Л ѣ томъ — нечего д ѣ лать, такъ Григорій въ л ѣ съ сходить, бересты надеретъ, мячики ребятишкамъ д ѣ ла е тъ и ц ѣ лы е дни этимъ забавляется; какъ глупенькій р ѣ звится, скачетъ, на одной ног ѣ прыгаетъ , «кода» — мячикомъ играетъ. Не было у Григорья никакой скотины въ дом ѣ , только было у него, что черная, старая кошка да собака Мутти. Разъ вздумалось Григорью идти «пало» (пожогу) пахать. Лошади у него своей не было; вотъ онъ и пошелъ къ попу лошади проси ть. Батюшка, говоритъ Григорій, думаю идти «пало» пахать, такъ одолжи пожал уйста лошади и сохи, — возвращу съ благодарностью... — «Да в ѣ дь ты напакостишь только, Гришка, говоритъ е м у попъ. Я дать дамъ, мн ѣ не жалко, отчего не дать челов ѣ ку въ нужд ѣ , но н е будетъ только съ тебя пахаря; какой съ тебя пахарь?... Ты бы шелъ лучше къ русскимъ да языкомъ у нихъ болталъ, да денежки за это получалъ: в ѣ дь они до этого охотники»... — Н ѣ тъ, батюшка, дай ты мн ѣ лошадь и соху, буд е что случится съ ними недоброе, тебя са мого позову, не пол ѣ нюсь, сб ѣ гаю... Взялъ Гришка С. 226 лошадь и ц ѣ лый день возился съ ней, пахалъ - царапалъ «пало». Вечеромъ ѣ детъ домой... Про ѣ зжаетъ мимо болота, глядитъ болото – вязкое, глубокое, взялъ да и за ѣ халъ въ него: «а пусть, говоритъ, окол ѣ ваетъ лошад ь, у попа ихъ много». Взялъ потомъ — почти совс ѣ мъ отрубилъ у лошади голову, только на верхней шейной шкурк ѣ оставилъ вис ѣ ть, и самъ съ крикомъ и плачемъ поб ѣ жалъ въ деревню къ попу. «Ой, батюшка, несчасть е случилось со мной: лошадь твоя завязла въ болот ѣ , стоитъ, золотая, хвостомъ не ш е вельн е тъ, до самаго брюха въ болото ушла...» Попъ съ кряхтеньемъ и неудовольствіемъ поднялся и кр ѣ пко выругалъ Григорья: «говорилъ я тогда теб ѣ , сатанинская голова (саттананъ піä), что гд ѣ теб ѣ съ лошадью справляться, — в ѣ къ чего въ рукахъ не бывало, за то бы и не брался, а то вотъ теперь изъ - за тебя, дурака, приходится мн ѣ самому трудиться...» Пришли попъ и Григорій къ болоту; лошадь, д ѣ йствительно, какъ говорилъ Григорій, стоитъ, хвостомъ не шевельнетъ; мертвая, такъ будетъ ли шевелить?!... Какъ же теперь вытащить лошадь? А вотъ что, батюшка, говоритъ Гришка, я, какъ простой мужикъ, буду пихать лошадь съ хвоста, съ зади: мн ѣ простому мужику живетъ; а ты, какъ попъ, будешь тащить съ головы... Понравился такой распорядо къ попу. Накинулъ онъ на голову лошади петлю, выбралъ посуш ѣ е м ѣ сто на кочк ѣ , оперся правой ногой о пень и давай тащить лошадь что есть мочи... «Ой, батюшка, говоритъ Гришка, не тащи такъ сильно лошадь, неравно голова оторвется». Попъ тащилъ, тащилъ, — гол ова у лошади вдругъ оторвалась, и онъ, какъ снопъ (или — какъ стручекъ), «палго», хлопнулся на пень; едва живъ остался, такъ сильно ударился жирной спиной о пень. А Гришка правъ: говорилъ я теб ѣ , батюшка, тише нужно тянуть, не послушался, на себя теперь и пеняй: голову у лошади оторвалъ и спину себ ѣ досадилъ...» А самъ въ это время отвернется въ сторону и см ѣ ется надъ простоватымъ попомъ... Случилось также Григор ью весной ходить въ л ѣ съ на тетжръ. Ходитъ Григорій по «корб ѣ » (густой л ѣ съ) со своей Мутти, ход итъ посвистываетъ, не столько тетжръ стр ѣ ляетъ, сколько п ѣ сенъ поетъ. Пришло врем я об ѣ деиное, солнышко высоко надъ л ѣ сомъ поднялось, и сталъ Гришка об ѣ дъ варить. Развелъ огонь, положилъ рябчика въ горшокъ, налилъ его водой и поставилъ на огонь кипятиться.. . Ужъ булькаетъ, кипитъ, паръ съ горшка столбомъ валитъ, — слышитъ вдругъ Григорій, что идутъ къ нему на прос ѣ ку какіе - то люди, топорами зв ѣ нятъ, ружьями пощ е лкиваютъ — должно быть разбойники. Гришка скоржхонько затопталъ огонь, нарылъ на него С. 227 сн ѣ гу, а гор шочекъ поставилъ на растаявшую кочку, самъ стоитъ и надъ горшкомъ палочкой помахи ваетъ, а горшокъ свое д ѣ ло д ѣ лаетъ — пары пускаетъ, пріятнымъ запахомъ носъ щекочетъ. Подходятъ разбойники. «Что ты, Гришка, д ѣ лаешь? спрашиваютъ они; зач ѣ мъ палочкой надъ горшкомъ помахиваешь? — А посмотрите, говоритъ Гришка, подойдит е поближе, поглядите, что съ горшкомъ д ѣ лается... Смотрятъ разбойники и удивляются, — горшокъ на голой кочк ѣ стоитъ, а рябчикъ въ немъ ужъ совс ѣ мъ готовъ, — сварился . «Продай, говорятъ Гришк ѣ разбойники, продай намъ этоть горшокъ. Намъ он очень бы годился: на промысл ѣ иной разъ вздохнуть некогда, столько работы бываетъ, гд ѣ ужъ тутъ бабьимъ д ѣ ломъ заниматься: огонь разводить да об ѣ дъ варить; а въ горшокъ твой чего только ни накл алъ, все мигомъ безъ огня скипи ть». — Отчего же, говоритъ л ѣ ниво Грішка, отч е го же и не продать? Продать можно, лишь бы деньги дали хорошія. — «А сколько же ты просишь»? — Да ни много, ни мало, а рублей 10. Покопались разбойники у себя на вороту, въ кожанн ыхъ кошелькахь, достали деньги и съ поклонами отдали Григорью. А Гришка радъ, что деньги получилъ и разбойниковъ обдулъ... Проходитъ нед ѣ ля... Гришка начинаетъ побаиваться, что вотъ вотъ разбойники нагрянутъ на его домъ и тогда ему плохо придется за обманъ . Думаетъ, что въ какой - то день они непрем ѣ нно придутъ къ нему, и идетъ въ этотъ день опять въ л ѣ съ на охоту съ неразлучнымъ Мутти. Предъ уходомъ въ л ѣ съ поймалъ Гришка дв ѣ мал е нькихъ птички — трясогузки (паске - чивчуой), совершенно другъ на друга похожихъ. Одну бержтъ съ собой въ л ѣ съ, а другую дома баб ѣ оставляеть; «да смотри, баба, говоритъ Гришка, чтобы сегодня ты у меня, какъ можно больше, пироговъ напекла: ростеговъ, сканцевъ съ кашей, чупуковъ, ко кач е й, колобовъ..., сегодня у н а с ъ гости будутъ, да, см отри , не забудь, приготовь все, какъ сл ѣ дуе т ъ, по хорош ему , иначе я у тебя живой шкуру сдеру». Пошелъ Гришка въ л ѣ съ. Опять, какъ и въ первый разъ, ходитъ по корб ѣ , посвистываетъ, не столько тетеръ стр ѣ ляетъ, сколько п ѣ сни расп ѣ ваетъ . Поднялось солнышко вы соко надъ л ѣ сомъ, наступило время об ѣ денное, слы шитъ Гришка, что какіе - то люди къ нему на прос ѣ ку подходятъ, топорами з венятъ, ружьями пощелк и ваютъ. — Разбойники, думаетъ Гр и шка, а у самого «брюхо отъ страху ниже ножныхъ пальцевъ упало» (корельское выражен іе для обозначенія страха). «Ну да раньше времени бояться нечего; посмотримъ, кто кого обидитъ»; встряхнулъ волосами, стоитъ и поджидаетъ гостей. — А, вотъ и самъ Гришка, говорятъ разбойники, завид ѣ въ Григорья. Ты что, братъ, обманулъ насъ, деньги взялъ сп олна, а горшокъ далъ никуда негодящійся. Мы палочкой надъ нимъ махали, махали, а щей себ ѣ однако не сварили. — Вотъ за это тебя сл ѣ дуетъ убить. «За что убить? говоритъ въ отв ѣ тъ Гришка; не я въ томъ виноватъ, что у васъ горшокъ б е зъ огня не кипитъ; нужно было вамъ слова н ѣ которыя выучить, безъ которыхъ ничего не будетъ, хоть годъ палочкой помахивай... Не в ѣ рите мн ѣ ? Вотъ у меня въ рукахъ птичка – трясогузка, самая обыкновенная птичка, а стоитъ только пошептать ей въ ухо н ѣ сколько словъ, и она, какъ ст р ѣ ла, прямо полетитъ къ моей баб ѣ и передастъ в ѣ сть, чтобы об ѣ дъ для гостей хорошихъ готовила: чупуки и растеги стряпала, блины пекла, кофей варила...» — Ужели , Гришка, у тебя птичка такая есть? Пожалуйста, сд ѣ лай такую милость, отправь еж къ баб ѣ , пусть о на об ѣ дъ готовитъ, и мы бы у ней кстати по ѣ ли... «Отчего же, говоритъ л ѣ ниво Григорій, можно»... Взялъ птичку, по ш епталъ ей въ ухо и пуст и лъ ее въ л ѣ съ на вс ѣ четыре стороны... Птичка быстро вспорхнула и скоро скрылась изъ глазъ разбойниковъ. Идутъ разбойи ики въ домъ Гришкинъ, а сами сомн ѣ ваются: — «уж е ли, говорятъ между собой, птичка - то и вправду къ баб ѣ слет ѣ ла и приказъ отдала — об ѣ дъ готовить». Приходятъ, наконецъ, въ домъ — и что же? Птичка на окн ѣ по стекламъ порхаетъ, а у бабы уже пироги масломъ нама заны, об ѣ дъ готовъ, кофей сваренъ, посл ѣ дній «чупукъ» съ кашей свжртываетъ. С ѣ ли разбойники за столъ, ѣ дятъ, пьютъ, ѣ ду похваливаютъ, но больше и бол ьш е птичк ѣ удивляются. — Ну, и птичка у тебя, Гришка; не птичка, а кладъ, продай ты еж намъ; она намъ очень бы погодилась; въ другой разъ далеко въ л ѣ су бродишь, придешь домой холодный, голодный, а у бабъ ничего, оказывается, не приготовлено; а будъ такая птичка, какъ у тебя, взялъ бы да заблаговременно и послалъ еж, и вел ѣ лъ бы передать бабамъ, — чтобы об ѣ дъ с кор ѣ й готовили, и было бы очень удобно. Продай намъ, Гришка, е ж... — «Отчего же, говоритъ л ѣ ниво Гришка, и не продать; продать можно, лишь бы деньги дали хорошія!..» — А сколько же ты просишь? — «Да ни много, ни мало, а рублей 10». Покопались разбойники у себя на вороту въ кожанныхъ кошелькахъ, достали деньги и съ поклонами отдали Григорью. А Гришка имъ нам ѣ сто птичку далъ, и самъ радъ, что деньги получилъ и разбойниковъ обдулъ. Проходитъ нед ѣ ля, другая... вдругъ въ одинъ день нагрянули разбойники въ Гришки нъ домъ, связали Гришку по рукамъ и ногамъ и говорятъ ему: «ну, теперь , мошенникъ, н е уйдешь отъ насъ; полно теб ѣ обманывать насъ, какъ маленькихъ д ѣ тей; будетъ теб ѣ — и деньги выманивать; пришло время свести съ тобой счеты...» Взяли связаннаго Гришку, пос адили въ куль, куль зашили, бросили его на возъ и повезли С. 228 на ледъ озера. Привезли на средину озера, и вс ѣ общимъ голосомъ пор ѣ шили утопить Гришку... Но, какъ на гр ѣ хъ, ни у кого не оказалось съ собой пешни («пуразь»), чтобы сд ѣ лать прорубь. Подумали разбой ники, потолковали и отправились вс ѣ домой за пешней, а Гришку, зашитаго въ куль, оставили тутъ же, на озер ѣ , не уб ѣ житъ, молъ, а возить его зря взадъ и впередъ не стоитъ. Сидитъ Гришка въ кул ѣ и думаетъ: «насталъ, должно быть, мой конецъ, теперь ужь никакъ не вывернешься, приходится, в ѣ рно, умирать; ну, пожилъ и — довольно...» Слышитъ вдругъ какъ - будто вдали колокольчикъ ямщицкій зазвен ѣ лъ. — Должно быть баринъ какой - нибудь про ѣ зжій ѣ детъ... Гришка сейчасъ же на хитрость пустился; сидитъ въ кул ѣ и такъ жало бно стонетъ: «хотятъ въ попы ставить, а грамот ѣ не ум ѣ ю; хотятъ въ попы ставить, а м е жду т ѣ мъ грамот ѣ не знаю...» Подъ ѣ халъ про ѣ зжій баринъ поближ е , зам ѣ тилъ куль, прислу шался: — кто - то стонетъ: «Хотятъ въ попы ставить, а грамот ѣ не ум ѣ ю»; вел ѣ лъ баринъ ям щику остановиться, распоролъ куль и вывелъ на св ѣ тъ Божій Гришку. «Какимъ образомъ попалъ ты въ куль»? спрашиваетъ баринъ Гришку. — Да вотъ, добрый челов ѣ къ, говоритъ Шутъ, хот ѣ ли меня попомъ сд ѣ лать, а я грамот ѣ не знаю и не хочу идти въ попы, такъ меня, чтобы хотя насильно въ попы поставить, взяли и зашили въ куль... Выслушалъ баринъ Гришку, и самому ему захот ѣ лось сд ѣ латься попомъ . «Если ты не идешь въ попы, говоритъ онъ Гришк ѣ , такъ пусти меня, я грамот ѣ ум ѣ ю...» — Отчего же, л ѣ ниво отв ѣ чаетъ Гришка, мо жно; только теб ѣ , баринъ, сл ѣ дуетъ въ мою одежду нарядиться, и въ куль с ѣ сть. Баринъ безъ словечка согласился: снялъ съ себя е нотовый тулупъ, черные сапоги, од ѣ лся въ Гришкинъ кафтанъ и зас ѣ лъ въ куль, а Гришка зашилъ его. Потомъ Гришка од ѣ лся въ барское п латье, зас ѣ лъ въ барскія сани, сви стнул ѣ и по ѣ халъ... А между т ѣ мъ баринъ с и дитъ въ кул ѣ и твердит: хотятъ въ попы ставить, и я грамот ѣ знаю. Пришли разбойники, принесли пешню, сд ѣ лали ею прорубь и спустили туда куль съ бариномъ. «Ну, теперь не выс кочитъ <о> ттуда, говорятъ разбойники, смотри только пузырьки встаютъ на поверхности. Хот ѣ ли уже уходить домой — глядятъ — на встр ѣ чу имъ Гришка ѣ детъ. Сидитъ въ саняхъ, развалясь, какъ баринъ, въ енотовомъ тулуп ѣ , въ черныхъ сапогахъ, и подъ другой колокол ьч и къ звенитъ. Разбойники какъ увид ѣ ли, такъ и ахнули; сняли шапки, поклонились Гришк ѣ и спрашиваютъ у него: «Сд ѣ лай милость, скажи какимъ образомъ ты живъ остался и лошадей гд ѣ нажилъ, в ѣ дь сейчасъ только мы утопили тебя въ озер ѣ ...» — Эхъ, братцы, говори тъ имъ Гришка, вы хот ѣ ли мн ѣ С. 229 зло сд ѣ лать, анъ оказалось, что вы мн ѣ добро сд ѣ лали; опустился я это на дно оз е ра, а тамъ, братцы, каждому, кто съ этого св ѣ та туда спустится, лошадей даютъ, сани и хорошую одежду; каждому, кто бы ни пришелъ туда... «Ой, Грише нька, спусти насъ въ прорубь, стали просить разбойники, спусти насъ подъ ледъ, мы тебя о тблагодаримъ...» Отчего ж е , говоритъ л ѣ ниво Гришка, можно... Прыгайте сами въ прорубь, а тамъ на дн ѣ увидите и пов ѣ рите, что я вамъ правду говорилъ. Стали прыгать разбо йники въ прорубь, и посл ѣ нихъ только пузырьки встаютъ на поверхности. Прыгнулъ одинъ, прыгнулъ другой, а остальные ждутъ своихъ товарищей, стоятъ около проруби... «Что же, говорятъ Гришк ѣ разбойники, наши товарищи такъ долго не возвращаются, пора бы, каже тся, придти имъ обрат н о...» — Ахъ, братцы, отв ѣ чалъ Гришка, они, не какъ я, выбираютъ лучшихъ лошадей и покрасив ѣ е сани... Я такъ прямо: хватилъ, что было поближе да поскор ѣ е вонъ, а они видишь не такъ: выбираютъ какъ бы все получше... «Такъ пожалуйста, Гр иша, спусти насъ поскор ѣ е подъ ледъ...» — Прыгайте вс ѣ скор ѣ е да по очереди, чтобы не препятствовать другъ другу. И вс ѣ разбойники другъ за дружкою поскакали въ озеро... А Шутъ - Григорій радъ, что живъ остался и отъ разбойниковъ навсегда отвязался. _______ _ __ Пастухъ и дьяволъ. ____ Въ о дной деревн ѣ жилъ былъ молодой пастухъ, по имени Пекко. Пасъ коровъ Пекко хорошо: на ночь въ л ѣ су не оставлялъ, утромъ, на пастбище рано прогонялъ и пасъ на такихъ м ѣ стахъ, гд ѣ росла трава до поясу (по поясъ). Хваля тъ Пекко бабы, не нахвалятся... Вотъ однажды, когда Пекко былъ со стадомъ далеко въ л ѣ су, приходитъ къ нему дьяволъ (паhалайнэ) и говоритъ ему: давай Пекко — пом ѣ ряемся силой... — Отчего же, отв ѣ чаетъ ему Пекко, пом ѣ ряться можно, я не прочь; вотъ возьмемъ каждый по камню изъ «кивишали» (груда камней, собранная на пол ѣ ), и кто можетъ такъ зажать его с и льно въ рук ѣ , что изъ него потечетъ вода, тотъ будетъ сильн ѣ е... Дьяволъ со см ѣ хомъ взглянулъ на молодаго пастуха, осм ѣ ли вшагося такъ дерзко говорить съ нимъ, взялъ камень и кр ѣ пко сжалъ его въ своей рук ѣ . Камень хрустнулъ и разсыпался мелкімъ пескомъ. «Ну, н ѣ ть, братъ, говоритъ ему Пекко, это еще не сила, у тебя вода не течетъ изъ камня, а вотъ погляди - ка, какъ я буду д ѣ йствовать... Предъ приходомъ дьявола Пекк о только что испекъ на огн ѣ н ѣ сколько р ѣ пинъ — «пачой» и спряталъ ихъ между камнями въ «кившаллю». Теперь онъ вытащилъ одну изъ нихъ, сжалъ въ рук ѣ , и изъ «пачой» потекла вода. «Смотри - ка, братъ, говоритъ дьяволу, у меня изъ камня вода течетъ». Дьяволъ уди вился сил ѣ Пекко и сталь просить его, что бы онъ сд ѣ лался его р аботникомъ. «Огчего же? можно», говоритъ Пекко, направилъ стадо коровъ по дорог ѣ къ деревн ѣ , а самъ пошелъ съ дьяволомъ — служить ему... Работаетъ Пекко въ дом ѣ дьявола, ходитъ съ топоромъ п о у лиц ѣ , по угламъ избы обухомъ пощелкиваеть. Вотъ разъ дьяволъ съ Пекко отправились въ л ѣ съ дрова рубить. Срубилъ дьяволъ громадн ѣ йшую ель и, не обс ѣ кая в ѣ твей, хочетъ тащить ее домой... Видитъ Пекко, что д ѣ ло плохо, и если не схитрить, то, пожалуй, еще издо хнешь подъ тяжестью дерева... «Я, говоритъ онъ дьяволу, такъ какь буду сильн ѣ е тебя, то понесу «ко м ель», а ты иди въ переди неси дерево за верхушку, по твоимъ силамъ и этого достаточно»... Взваливъ в ѣ твистую верхушку на плечи, дьяволъ тащитъ, кряхтитъ, а П екко сидитъ на ком л ѣ и п ѣ сни поетъ... «Да смотри ты у меня, покрикиваетъ онъ на дьявола, если будешь останавливаться да оборачиваться назадъ, такъ - таки между лопатокъ топоромъ и щелкну». Идетъ дьяволъ, кряхтить подъ тяжелой ношей, а остановиться и обернуть ся ни разу не см ѣ етъ: боится, что топоромъ отъ работника достанется. Приходитъ дьяволъ домой и разсказываетъ жен ѣ : «ну, и работникъ же намъ попался, жена; силища такая, что и сказать нельзя... Сегодня я въ л ѣ су нарочно срубилъ самую С. 230 большую ель и, не обруб ая в ѣ твей, понесъ. Пекко самъ выпросился «ком е ль нести, а мн ѣ верхушку далъ. Я едва несу, охаю, ноги подламываются, а онъ легонько такъ несетъ, п ѣ сни поетъ да на меня покрикиваетъ: если хоть разъ - молъ оглянешься, такъ - таки топоромъ и свистну между лопатокъ . Что теперь намъ д ѣ лать съ такимъ силачемъ? — Убить его сл ѣ дуетъ, сов ѣ туетъ дьяволу жена, иначе никакъ отъ него не отвяжешься. Какъ пойдетъ онъ спать въ сарай, въ сани, говоритъ она мужу, уснетъ тамъ, ты возьми топоръ, поди и щелкни его по голов ѣ , ужь нав ѣ рное тогда сдохнетъ. Дьяволъ согласился, и р ѣ шено было убить Пекко въ первую же ночь. А Пекко между т ѣ мъ стоялъ въ с ѣ няхъ за дверью, слышалъ отъ слова до слова весь сов ѣ тъ «паhадайнэ» съ женою. «Ну, думаетъ онъ, не такъ - то вы скоро отвяжетесь отъ меня; кт о кого еще выживеть» ? Посл ѣ ужина, Пекко спокойно, какъ будто ни въ чемъ не бывало, отправился спать въ сарай. Легъ въ сани и ждетъ, что дальше будетъ. Сл ышитъ, что въ сарай идетъ дьявол ъ, на цыпочкахъ подходитъ къ санямъ и прислушивается — спитъ л и Пекко или н ѣ тъ... Пекко же, что есть мочи, захрап ѣ лъ, показывая видъ, что кр ѣ пко спитъ. Возвратился дьяволъ изъ сарая и говор и тъ жен ѣ : давай скор ѣ й топоръ, работникъ спитъ кр ѣ пко, настало время сплавить его съ этого св ѣ ту. Снова идетъ дьяволъ въ сарай, т олько теп е рь уже съ топоромъ, нам ѣ реваяс ь сразу же прикончить съ сильным ъ работникомъ. А Пекко м е жду т ѣ мъ, пока дьяволъ ходилъ за топоромъ въ избу, выл ѣ зъ изъ саней, и въ сани на м ѣ сто себя положилъ чурбанъ, обвернулъ его кафтаномъ, а самъ забрался подъ са ни и ждетъ. Приходитъ дьяволъ вторично въ сарай; подб ѣ жалъ это къ санямъ и что есть мочи — хвать по чурбан у топоромъ: Ну, жена, теперь ужъ , нав ѣ рное, издохъ; пойдемъ, ляжемъ спать, уснемъ спокойно, а завтра закопаемъ Пекко въ болот ѣ . На утро Пекко встаетъ, преспокойно идетъ въ избу и , къ изумленію своихъ хозяовъ, оказывается живымъ и вполн ѣ здоровымъ . «Какъ еще ночь эту спалъ»? спрашиваетъ дьяволъ у него, — «Да нич е го, спалъ хорошо, только около полуночи, что - то ущипнуло за лобъ, какъ будто комаръ укусилъ». «Ну, и на работника же мы съ тобой, жена напали», шепчутся — дьяволъ и его жена; «ужъ какъ я обухомъ его трес н улъ по лбу?! А для него это — все равно, что комаръ укусилъ. Нужно теперь придумать другое средство... Вотъ что мы сд ѣ лаемъ, сов ѣ ту е тъ дьяволу же на — «Возьмемъ ригачу» (выраженіе, означающее, — стопить «ригачу», насадить ее хл ѣ бомъ и обмолотит ь), и когда Пекко на ночь уйде ть топить печь въ ней, ты поди и подожги «ригачу»; «ригача» сгоритъ, н о и Пекко ужъ тогда не уц ѣ л ѣ етъ»... Такъ сов ѣ туетъ дьяволу С. 231 поступить жена, а, между т ѣ мъ, Пекко все это за дверями подслушалъ и «на умъ» себ ѣ взялъ: ну, думаетъ, не такъ - то вы скоро отъ меня отвяжетесь; кто кого со св ѣ ту сживетъ? Какъ задумали дьяволъ съ женой, такъ и сд ѣ лали: взяли ригачу, — насадили ее полную о вса и Пекко послали на ночь топить въ ней печь... Топитъ Пекко печь, а самъ на двери поглядываетъ, какъ бы изъ риги по добру по здорову удрать . .. Вдругъ въ самую полночь — рига вспыхнула, со всехъ четырехъ угловъ загор ѣ лась. А Пекко уже приготовился б ѣ жать ; схватилъ охапку соломы, и самъ — драло въ л ѣ съ. Проспалъ тамъ до утра, а утромъ, когда пожаръ прекратился, и на м ѣ ст ѣ риги осталась только куча золы, приш е лъ на пепелище, подослалъ въ сторонк ѣ соломы подъ бокъ, свернулся калачемъ и уснулъ... «Ну, теперь, нав ѣ рное, ужъ сгор ѣ лъ, разговариваютъ — дьяволъ съ женой, теперь и косточекъ работника н е отыщешь»... Приходятъ на пожарище и ума не могутъ приложить?! Лежитъ Пекко па солом ѣ и громко похрапываетъ... Все — около него сгор ѣ ло, а онъ ц ѣ лъ остался, и даже са мая солома подъ бокомъ н е задымилась. Ну, жена, говоритъ дьяволъ, нашего работника и огонь н е жжетъ; в ѣ р н о, придется намъ по добру по здорову б ѣ жать изъ своего дому, пока мы еще живы, пока работникъ нашъ не задумалъ еще убить насъ... Съ такой силой все мож но сд ѣ лать .. . – Р ѣ шилсь дьяволъ и жена б ѣ жатъ изъ своего дому, задумали скрыться отъ си лача работника Пекко. Пекутъ хл ѣ бъ, сушать сухари, приготовляются въ дорогу — б ѣ жать... А Пекко, слушая за дверью, опять узналъ обо всемъ и думаетъ: «куда - то вы уб ѣ жите отъ меня? Куда то вы скроетесь отъ своего работника?» Напекли насушили дьяволъ съ женой три ц ѣ лыхъ м ѣ шка сухарей и уже назначили самый день, когда поб ѣ гутъ: дьяволъ условился взять два м ѣ шка, а жена его — м ѣ шокъ. А Пекко, «между т ѣ мъ, на канун ѣ того дня, в ъ который условились дьяволъ и жена его б ѣ жать, высыпалъ изъ одного м ѣ шка сухари, убралъ ихъ подальше, и самъ забрался въ м ѣ шокъ и сидитъ молча, не жунетъ... Наступилъ, наконецъ, самый день поб ѣ га... Дьяволъ, ничего н е подозр ѣ в а я, взвалиъ на плечи два м ѣ шк а, въ одномъ изъ которыхъ сид ѣ лъ Пекко, а жена остальной — третій. Идутъ сп ѣ шатъ, подь тяжестью м ѣ шковъ кряхтятъ; прошли довольно большое разстояні е и задумали позавтракать: «теперь ужъ работникъ не догонитъ насъ, если бъ и захот ѣ лъ б ѣ жать за нами... Сняли съ плечъ м ѣ шки и только что начали сухари грызть, вдругъ Пекко и закричалъ изъ м ѣ шка: подождите немножечко, и я съ вами позавтракаю... — «Ой, жена, говоритъ дьволъ, слышишь?... Кричить, догоняетъ насъ, и ужъ близко должно быть... Поб ѣ жимъ еще даль ше»... Снова схватили мужъ и жена С. 232 м ѣ шки и ну б ѣ жать... Б ѣ жали, б ѣ жали, утомились, захот ѣ ли ѣ сть и р ѣ шились остановиться и отдохнуть. Опять сняли съ плечъ м ѣ шки, ус ѣ лись, ужъ только бы сухари взять въ руки да грызть, вдругъ — слышатъ голосъ работника: Подож дите немножечко, вм ѣ ст ѣ пооб ѣ даемъ; я с е йчасъ буду съ ва ми... — «Жена, слышишь? Говоритъ дьяволъ, П е кко кричитъ, догоняетъ насъ и ужъ близко должно быть... Поб ѣ жимъ еще дальше, авось скроемся»... Снова схватили дьяволъ и жена м ѣ шки и ну б ѣ жать... Б ѣ жали, б ѣ жали, высунули языки, и отъ утомленія оба сразу пали на землю и издохли... А П е кко выбрался изъ м ѣ шка, забралъ изъ дьявольскаго дома все, что поц ѣ нн ѣ е, и пришелъ въ свою д е ревню, н снова сталъ жить по прежн е му — пасти стадо коровъ. Такъ пастухъ избавилъ л юдей отъ « паhалайнэ». Сообщилъ и перевелъ съ корельскаго языка: Н. Л ѣ сковъ

Приложенные файлы

  • pdf 11252609
    Размер файла: 286 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий