Святки в Кореле. Мудрый Маччи. Шут Григорий. pdf


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте его и откройте на своем компьютере.
Лесков Н. Святки в Кореле. Мудрый Маччи. Шут Григорий.

Пастух и дьявол // Живая старина. 1894. Вып. 2. С.

222



232.





Святки въ Корел
ѣ
.

____


Время гаданій у кореляковъ начина
е
тся съ вечера сочельника (24
декабря) и продолжается до самаго Крещен
ья. За это время, кром
ѣ

того, что соблюдается во время «віäндÿöйдъ» (не мажутъ дегт
е
мъ
са
п
оговъ, не моютъ половъ и т. д,), не бросаютъ еще на сн
ѣ
гъ огарковъ
отъ лучины,



чтобы жито не поч
е
рн
ѣ
ло. Вечеромъ въ сочельникъ
д
ѣ
вушки и парни собираются въ одинъ д
омъ и зд
ѣ
сь



въ складчину



д
ѣ
лаютъ «пряженые пироги» на постномъ масл
ѣ
... Закусивъ
пирогами, вс
ѣ

молча отправляются гадать



узнавать свою судьбу. 1)
Одно изъ самыхъ распространенныхъ средствъ


узнать свою судьбу



это подслушиваніе подъ окнами. Д
ѣ
вушки

или парни, а иногда т
ѣ

и
другі
е

вм
ѣ
ст
ѣ

идутъ подъ окна дома и, притаившись, слушаютъ, чт
ò

говорятъ живущі
е

въ дом
ѣ
. Каждый условливается слушать слова
только изв
ѣ
стнаго лица, живущаго въ дом
ѣ
. Потомъ подслушанныя
слова толкуютъ: въ томъ или другомъ смысл
ѣ
, и на основаніи ихъ
узнаютъ, что будетъ въ наступающемъ году... 2) Ходятъ слушать на
перекрестки дорогъ. Собирается компанія молодежи, и тайно, безъ
см
ѣ
ха и разговоровъ выходитъ изъ дому на перекрестокъ. Молча
становятся спинами вм
ѣ
ст
ѣ

и одинъ изъ нихъ об
черчиваетъ
«сковородникомъ» кругъ, чтобы слушающимъ не могъ сд
ѣ
лать ничего
худаго «сÿндÿ»
.

«Сÿндÿ»



это особаго рода божество, которо
е

д
ѣ
йству
е
тъ на земл
ѣ

преимущественно о святкахъ. Н
ѣ
которые изъ
кореляковъ видали «сÿндÿ». По разсказамъ ихъ, оно представ
ляетъ изъ
себя двигающійся стогъ с
ѣ
на, и не дай Богъ челов
ѣ
ку попасть въ его
руки: онъ непрем
ѣ
нно задавитъ его. Въ причитаньяхъ какъ свадебныхъ,
такъ и погребальныхъ встр
ѣ
чаются названія «сÿврэдъ сÿндÿдъ»,
«сÿндÿйжедъ»; по всей в
ѣ
роятности, это второстепен
ные боги посл
ѣ

Юмала, но боги очень популярные между коре
л
яками, вс
ѣ
ми
почитаемые и им
ѣ
вшіе большое значеніе въ семейной частной жизни.
На мой вопросъ: «что
-
же такое «суврэдъ сÿндÿйжедъ»



старуха
-
причитальщица не сразу нашлась отв
ѣ
тить... Она задумалась и

минуту
другую сид
ѣ
ла молча. Потомъ, осмотр
ѣ
вшись по изб
ѣ
, она съ
н
ѣ
которымъ даже азартомъ отв
ѣ
тила: «что «суврэдъ
-
сÿндÿйжедъ»?



С. 222

да иконы в
ѣ
дь это»... Потомъ такъ же, какъ и въ предыдущемъ случа
ѣ
,
внимательно слушаютъ, что прислышится, что скажетъ «великі
й
сÿндÿ». Иные изъ молодежи слышатъ отдаленные выстр
ѣ
лы



эт
о
значитъ быть имъ въ солдатахъ,

слышатъ звонъ ямщицкаго
колокольчика, п
ѣ
ніе вес
е
лыхъ п
ѣ
с
е
нъ,



все это къ тому, что скоро
будетъ свадьба. 3) Вышеописаннымъ
-
же способомъ слушаютъ ещ
е

на
церковномъ

крыльц
ѣ

и на кладбищ
ѣ
. Этотъ способъ гаданія счи
тается
самымъ в
ѣ
рнымъ, чтобы узнать свою судьбу, но р
ѣ
дко кто изъ
кореляковъ осм
ѣ
ливается идти на кладбище или на ц
е
рковное
крыльцо. Суев
ѣ
рный страхъ ихъ столь силенъ, что ины
е

даже на св
ѣ
ту,
среди яснаго дн
я не осм
ѣ
лятся пройти по кладбищу; кладбище и
церковь, по мн
ѣ
нію ихъ, населены покойн
и
ками, которы
е

всюду
бродятъ, всюду проникаютъ и еще нам
ѣ
ренно стращаютъ живыхъ
людей
<

4) Въ полночь, когда вс
ѣ

уснутъ, д
ѣ
вушка кладетъ пр
е
дъ
устьемъ печки на плиту зеркал
о и зажигаетъ св
ѣ
чу; сама поднимается
на печку, ложится на с
п
ину (головой въ сторону плиты), распускаетъ
волосы и, закинувъ голову, глядится въ зеркало, положенное на плиту:
е
сли суждено ей скоро выйти зажужъ, то непрем
ѣ
нно


она увидитъ въ зеркал
ѣ

л
ицо своего жениха, если же выйдетъ еще не
скоро, то н
е

увидитъ нич
е
го. Т
ѣ

же, которыхъ ожидаетъ скорая смерть,
видятъ гробъ и похоронную процессію... б) Также въ полночь, когда
вс
ѣ

уснутъ, д
ѣ
вушка од
ѣ
ваетъ на ш
е
ю хомутъ и садится подъ столъ,



садится и жд
етъ, что привидится. Этотъ способъ гаданія считается
довольно опаснымъ, потому что гадающую можетъ испугать
показавшійся призракъ. 6) Д
ѣ
вушки берутъ зубами съ печки каждая
по лучинк
ѣ
, въ зубахъ же и несутъ ихъ на прорубь, опускаютъ въ воду и
несутъ потомъ
обратно въ избу; вставляютъ въ ст
ѣ
нную щель надъ
дверной липиной и зажигаютъ: чья лучина загорится, къ той скоро
прі
ѣ
дутъ сваты. 7) Гадающая д
ѣ
вушка бер
е
тъ сапогъ и, повертывая
нижней частью его (то носкомъ впередъ, то пяткой), отм
ѣ
риваетъ
пространство отъ

лицевой ст
ѣ
ны до порога; и если въ посл
ѣ
дній разъ
приложенный сапогъ будетъ носкомъ къ порогу, то д
ѣ
вушка выйдетъ
замужъ, а если пяткой, то останется въ прежнемъ состояніи. 8) Въ
самый день Крещенія утромъ подметаютъ полъ; соръ, собранный на
полу (преимущ
ественно угли лучины, которая и до сихъ поръ н
е

выт
ѣ
снена у кореляковъ никаким
ъ другимъ горючимъ матеріаломъ),
выбрасывается на улицу, недалеко отъ домоваго крыльца. Гадающая
д
ѣ
вушка прим
ѣ
чаетъ



прилетитъ ли на этотъ соръ сорока, если
прил
е
титъ, то д
ѣ
вушк
а непрем
ѣ
нно выйдетъ скоро замужъ. 10) Для
того, чтобы узнать характеръ будущаго жениха, д
ѣ
вушка беретъ
С. 22
3

сковороду, наливае
тъ

на неж воды и кладетъ немного кудели, и все это
ставитъ на огонь, если на сковород
ѣ

будетъ сильно трещать, то женихъ
будетъ



челов
ѣ
къ горячій, буйный, а если будетъ только шип
ѣ
ть, и
д
ѣ
ло обойдется безъ треску, то женихъ будетъ нрава кроткаго,
ч
е
лов
ѣ
къ смирный и степенный... 11) Чтобы узнать, кто будетъ женихъ



крестьянинъ или куцецъ, или нищій, съ этою ц
ѣ
лію берутъ три
одинаковыхъ л
ожки; одну наполня
ю
тъ молокомъ или хл
ѣ
бнымъ
зерномъ, въ другую кладутъ золотое или серебряное кольцо, а въ
третью наливаютъ воды... Г
а
дающая д
ѣ
вушка уходитъ на время въ
с
ѣ
ни, пока приготовляютъ ложки; потомъ возвращается и выбираетъ
одну изъ трехъ (самыя л
ожки закрываются, и оставляются на видъ
только ручки): если попадетъ ложка съ водой, то быть за б
ѣ
днымъ
челов
ѣ
комъ, если съ молокомъ, то за крестьяниномъ, а которая
возьметъ съ кольцомъ, то выйдетъ за богатаго челов
ѣ
ка...

Н. Л
ѣ
сковъ.


Мудрый

М
аччи.

____


Жила
-
была въ одной деревн
ѣ

вдова съ дочерью и сыномъ. Дочь была
молодая д
ѣ
вица; и вотъ когда она однажды утромъ вышла изъ дому


выполоскать на берегу озера в
ѣ
ники,



увид
ѣ
ла на другой сторон
ѣ

озера домъ, погляд
ѣ
ла на него и расплакалась. Приходитъ
въ избу къ
матери, а сама плачетъ забывается. «Что же ты плачешь, милая дочка?»
спраш
и
ва
е
тъ у ней мать, «обид
ѣ
лъ тебя кто
-
нибудь или слово грубое
сказалъ?...»



Н
ѣ
тъ, маменька, отв
ѣ
чаетъ дочь, не обид
ѣ
лъ меня никто,
и слова грубаго я н
е

слышал
а

ни отъ кого
; а плачу я отъ того, что когда
полоскала в
ѣ
ники увид
ѣ
ла на другой сторон
ѣ

озера на самомъ берегу
домъ



и подумала: а что еслибы да меня выдали замужъ въ тотъ
домъ; радился бы у меня реб
ен
очекъ
-
мальчикъ, пошелъ бы онъ играть
на «уличку», ходилъ бы онъ, иг
ралъ бы и, по глупости своей, забрелъ
бы въ воду и утонулъ... Вотъ чего я, милая матушка, и плачу такъ
сильно»... Мать выслушала свою плачущую дочь, и сама
разжалобилась, с
ѣ
ла на скамейку рядомъ съ дочкой и давай плакать...
Плачутъ об
ѣ

мать и дочь... Прихо
дитъ съ работы сынъ и спрашиваетъ:
чего вы плач
е
т
е
, мать и сестра?... Обид
ѣ
лъ ли кто васъ или слово грубое
кто сказалъ?...



Н
ѣ
тъ, не обид
ѣ
лъ насъ никто, и слова грубаго мы не
слышали ни отъ кого, а плачемъ отъ того, что сестра твоя д
ѣ
вица
пошла сегодня в
ѣ
ники полоскать въ озер
ѣ
; полоща, она увид
ѣ
ла на
другой сторон
ѣ

озера на берегу домъ и подумала, что если бы она была
выдана туда замужъ, родился бы у ней ребеночикъ



мальчикъ,
пошолъ бы онъ играть на уличку, ходилъ бы онъ, игралъ бы и,
п
о
глупости своей,
забрелъ бы въ воду и утонулъ бы... вотъ ч
е
го мы и
плачемъ, вотъ изъ за чего и слезы роняемъ... Выслушалъ сынъ



мать и
сестру и въ первое вре
м
я просто изумился: «

ну, говоритъ онъ имъ,
сколько живу на семъ св
ѣ
т
ѣ

такихъ глупыхъ людей еще не видалъ...
Пойду
скитаться по міру, и если найду трехъ челов
ѣ
къ глуп
ѣ
е васъ, то
ворочусь,

а если не сыщу нигд
ѣ
, то не ждите больше отъ меня мягкихъ
и теплыхъ хл
ѣ
бовъ...

Собралъ Маччи котомочку, вскинулъ ее за плечи и отправился въ
дальнюю сторону. Идетъ день, идетъ другой,

наконецъ, приходитъ въ
одну деревню и останавливается въ ней на ночлегъ. Вечеромъ жильцы
-
хозяева того дома, въ которомъ онъ остановился, отправились въ
баню... Тол
ь
ко что за чудо? Идутъ люди въ баню, а подштанники дома
оставляютъ. Напарились, намылись хоз
яева въ бан
ѣ

и возвращаются
домой безъ подштанниковъ. Вошли въ избу, и вс
ѣ

мужчины
поднялись на полку, а бабы ихъ
подштанники несутъ и

подъ самой
С. 22
4

полкой прилаживаютъ ихъ въ стоячемъ положеніи... Скочилъ одинь
мужикъ, скочилъ другой,



все мимо подштанников
ъ, никакъ въ ц
ѣ
ль
не пападаютъ. Въ каждый разъ, какъ скочитъ кто не удачно, не
попадетъ въ подштанники, хлопъ свою бабу но щек
ѣ
, зач
ѣ
мъ
-
молъ
худо подштанники подставила... Снова оттуда скачутъ,



и опять
неудачно, опять мимо подштанниковъ



и ну бить бабъ.
.. До самой
полуночи бились съ подштанниками и утомились до смерти... Маччи
гляд
ѣ
лъ

гляд
ѣ
лъ на эту безтолковщияу и заговорилъ: «Зач
ѣ
мъ вс
е

это вы, крещеные, д
ѣ
лаете? Разв
ѣ

такъ подштанники од
ѣ
ваютъ? Од
ѣ
ть
ихъ можно иначе, да и съ большимъ удобствомъ»...



Какъ?... Скажи,
пожалуйста, научи,

мы за это теб
ѣ

заплатимъ... «Да вотъ какъ»,
говоритъ Маччи; самъ с
ѣ
лъ на лавку, протянулъ ноги и руками легко
натянулъ подштанники... Хозя
е
ва просто рты разинули;



Сколько,
говорятъ живемъ мы на св
ѣ
т
ѣ
, до сихъ поръ и въ
голову н
е

приходилъ
этотъ простой способъ од
ѣ
ванія подштанниковъ... Спасибо теб
ѣ
,
добрый молодецъ, что научилъ»... Накормили, напоили Маччи да еще
дали денегъ 5 рублей.


Идетъ Маччи дальше.

Приходитъ опять на ночлегъ въ одну деревню.
Сидятъ хозяева,

ужинаютъ «hутту» (каша изъ ржаной муки)
ѣ
дятъ...
Возьметъ каждый ложку «hутту» и б
ѣ
житъ въ чуланъ за сметаной;
съ
ѣ
стъ ложку, другую хватитъ и опять въ чуланъ за сметаной и т. д. и т.
д... Гляд
ѣ
лъ
-
гляд
ѣ
лъ Маччи на это б
ѣ
ганье изъ избы въ чуланъ, и
потомъ о
братно



изъ чулана въ избу и говоритъ: «Зач
ѣ
мъ вамъ б
ѣ
гать
каждый разъ съ ложкой «hутту» въ чуланъ? В
ѣ
дь это очень утомляетъ, а
можно бы сд
ѣ
лать такъ, что и б
ѣ
гать не придется»...



А какъ ж
е
,
спрашиваютъ хозя
е
ва, если можешь такъ, по
жалуйста, уж
ъ

научи,
а мы
теб
ѣ

за это заплатимъ... «Да вотъ какъ, говоритъ Маччи, смотрите», и
самъ прин
е
съ горшокъ со сметаной изъ чулана и поставилъ его на
столъ,



хозяева такъ и ахнули отъ изумленія: «сколько, говорятъ они,
на св
ѣ
т
ѣ

жили, а до сихъ поръ в
ѣ
дь такъ устроить



и в
ъ голову не
приходило». Напоили
,

накормили Маччи и дали еще ему 5 руб. за
выучку.

Идетъ Маччи дальше и думаетъ дорогой: въ двухъ м
ѣ
стахъ нашелъ
глупыхъ людей, а если въ третьемъ еще найду, тогда домой возвращусь
и буду кормить мать и сестру... Приходи
тъ Маччи опять въ д
е
р
е
вню;
только зашелъ онъ въ деревню, видитъ, какъ
изъ одного дому
выскочило на ули
цу четыре ч
е
лов
ѣ
ка съ припономъ; разостлали его на
солнцепек
ѣ
, потомъ снова быстро посп
ѣ
шно схватили его за четыре
угла и опять унесли въ избу. Скоро опят
ь выскочили изъ избы, снова
разостлали припонъ и обратно въ торопяхъ снесли въ избу и т. д. и т. д.
С. 225

Долго гляд
ѣ
лъ на это Маччи и никакъ не могъ понять, что бы это
значило: люди съ припономъ б
ѣ
гаютъ;
п
о видимому нич
е
го не носятъ,
а разстелютъ только на солн
цепек
ѣ

и опять въ избу несутъ; потъ на
лицахъ ручьями льется.... Гляд
ѣ
лъ, гляд
ѣ
лъ Маччи и спраш
и
ваетъ у
этихъ людей: «Что вы д
ѣ
лаете, добрые люди? Я стою и смотрю и
никакъ не могу понять, надъ ч
ѣ
мъ вы такъ стараетесь»...



Ой, братъ,
говорятъ Маччи четыре
челов
ѣ
ка, не м
ѣ
шай намъ въ нашей работ
ѣ
...
Вотъ выстроили домъ,



домъ хорошій, кр
ѣ
пкій, жить только

въ немъ,
такъ вся б
ѣ
да въ томъ, что св
ѣ
ту н
ѣ
тъ; вотъ мы и стараемся въ припон
ѣ

занести св
ѣ
тъ въ избу... Но ужъ скоро годъ, какъ трудимся, а до сихъ
поръ въ

изб
ѣ

темно, какъ въ могил
ѣ
... «Да зач
ѣ
мъ же вамъ такъ св
ѣ
тъ въ
избу носить? Можно иначе
и

гораздо легче сд
ѣ
лать это»...



А какъ же,

спрашиваютъ Маччи?... Если ты знаешь како
е

друго
е

средство, такъ,
пожалуйста, научи, а мы будемъ очень теб
ѣ

благодарны и з
а то теб
ѣ

д
е
ньги заплати
м
ъ. «Да вотъ какъ, говоритъ Маччи: роздалъ каждому по
топору, и самъ взялъ топоръ, и давай рубить окна въ избу. Прорубили
5 оконъ въ избу: 3 съ лица и по одному съ боковъ, и въ изб
ѣ

стало
св
ѣ
тло, какъ на улиц
ѣ
... Стоятъ мужики, удив
ляются и думаютъ: какъ
это имъ прежде въ голову не могло придти такое простое средство
осв
ѣ
тить избу... Напоили, накормили Маччи и въ благодарность дали
ему еще 5 рублей денегъ... Взялъ Маччи деньги и пошелъ домой...
Пришелъ домой и говоритъ матери и сестр
ѣ
: «ваше счастье, нашелъ въ
трехъ м
ѣ
стахъ людей глуп
ѣ
е васъ,
ѣ
ште хл
ѣ
бъ до самой смерти, буду
кормить безъ словечка»...


Н. Л
ѣ
сковъ.


Шутъ Григорій.

____


Въ одной дер
е
вн
ѣ

жилъ
-
былъ крестьянинъ, по имени Шутъ
-
Григорій. Не даромъ такое имя дано было

ему. Н
е

было ни про
ѣ
зду, ни
проходу ни конному, ни п
ѣ
ш
е
му, котораго бы Григорій не обозвалъ
какъ
-
нибудь. И какъ кого прозоветъ, такая кличка за т
ѣ
мъ челов
ѣ
комъ
нав
ѣ
къ и останется; «какъ гвоздями прибьетъ», поговариваютъ объ
этой способности Григорья сос
ѣ
д
и
-
мужички. Украсть, обмануть,
соблазнить д
ѣ
вушку, «опохожать» (т.

е. осмотр
ѣ
ть и стащить потомъ
рыбу) чужую ловушку



никто не могъ такъ ловко, какъ это д
ѣ
лалъ
Григорій. Вс
ѣ

знаютъ, что это Григорій сд
ѣ
лалъ, его работа,



но
уличить никогда не могутъ. Такъ

ловко спрячетъ концы, что самому,
«паhалайнэ» не отыскать. Ц
ѣ
лыми днями иногда Григорій ничего не
д
ѣ
лалъ: лежитъ себ
ѣ

на теплой печи и придумываетъ



какую
-
бы ему
еще штуку выкинуть. Лежитъ насвистываетъ, какъ бы тетерокъ
приманиваетъ, а жена его ужь горя
чіе «ростжги» (особый видъ
пироговъ) масломъ мажетъ да съ поклонами Григорью подноситъ. А
Григорій
ѣ
стъ да ухмыляется: ум
ѣ
лъ, говоритъ, нажить, ум
ѣ
ю и
ѣ
сть.
Слезетъ иной разъ вечеромъ съ печки, нащиплетъ лучины или
спл
е
тетъ корзину и опять на ц
ѣ
лый вечеръ
правъ, сидитъ безъ д
ѣ
ла,
разсказываетъ сказки, прибаутки, загадыва
е
тъ загадки да семейныхъ
см
ѣ
шитъ. Даже русскіе прі
ѣ
зжали слушать Григорьиныхъ сказокъ.
Прі
ѣ
дутъ это съ деньгами, по нед
ѣ
л
ѣ

сидятъ на подпольниц
ѣ
, рта не
см
ѣ
ютъ открыть, слушаютъ его... А Гри
горій сидитъ себ
ѣ

на печк
ѣ
,
ногами помахиваетъ да языкомъ болтаетъ. Л
ѣ
томъ



нечего д
ѣ
лать,
такъ Григорій въ л
ѣ
съ сходить, бересты надеретъ, мячики ребятишкамъ
д
ѣ
ла
е
тъ и ц
ѣ
лы
е

дни этимъ забавляется; какъ глупенькій р
ѣ
звится,
скачетъ, на одной ног
ѣ

прыгаетъ
, «кода»



мячикомъ играетъ. Не было
у Григорья никакой скотины въ дом
ѣ
, только

было у него, что черная,
старая кошка да собака Мутти. Разъ вздумалось Григорью идти «пало»
(пожогу) пахать. Лошади у него своей не было; вотъ онъ и пошелъ къ
попу лошади проси
ть. Батюшка, говоритъ Григорій, думаю идти
«пало» пахать, такъ одолжи пожал
уйста лошади и сохи,



возвращу съ
благодарностью...



«Да в
ѣ
дь ты напакостишь только, Гришка,
говоритъ е
м
у попъ. Я дать дамъ, мн
ѣ

не жалко, отчего не дать челов
ѣ
ку
въ нужд
ѣ
, но н
е

будетъ только съ тебя пахаря; какой съ тебя пахарь?...
Ты бы шелъ лучше къ русскимъ да языкомъ у нихъ болталъ, да
денежки за это получалъ: в
ѣ
дь они до этого охотники»...



Н
ѣ
тъ,
батюшка, дай ты мн
ѣ

лошадь и соху, буд
е

что случится съ ними
недоброе, тебя са
мого позову, не пол
ѣ
нюсь, сб
ѣ
гаю... Взялъ Гришка
С.
226

лошадь и ц
ѣ
лый день возился съ ней, пахалъ
-
царапалъ «пало».
Вечеромъ
ѣ
детъ домой... Про
ѣ
зжаетъ мимо болота, глядитъ болото



вязкое, глубокое, взялъ да и за
ѣ
халъ въ него: «а пусть, говоритъ,
окол
ѣ
ваетъ лошад
ь, у попа ихъ много». Взялъ потомъ


почти совс
ѣ
мъ
отрубилъ у лошади голову, только на верхней шейной шкурк
ѣ

оставилъ вис
ѣ
ть, и самъ съ крикомъ и плачемъ поб
ѣ
жалъ въ деревню
къ попу. «Ой, батюшка, несчасть
е

случилось со мной: лошадь твоя
завязла въ болот
ѣ
,

стоитъ, золотая, хвостомъ не ш
е
вельн
е
тъ, до самаго
брюха въ болото ушла...» Попъ съ кряхтеньемъ и неудовольствіемъ
поднялся и кр
ѣ
пко выругалъ Григорья: «говорилъ я тогда теб
ѣ
,
сатанинская голова (саттананъ піä), что гд
ѣ

теб
ѣ

съ лошадью
справляться,


в
ѣ
къ
чего въ рукахъ не бывало, за то бы и не брался, а то
вотъ теперь изъ
-
за тебя, дурака, приходится мн
ѣ

самому трудиться...»
Пришли попъ и Григорій къ болоту; лошадь, д
ѣ
йствительно, какъ
говорилъ Григорій, стоитъ, хвостомъ не шевельнетъ; мертвая, такъ
будетъ
ли шевелить?!...


Какъ же теперь вытащить лошадь? А вотъ что, батюшка, говоритъ
Гришка, я, какъ простой мужикъ, буду пихать лошадь съ хвоста, съ
зади: мн
ѣ

простому мужику живетъ; а ты, какъ попъ, будешь тащить съ
головы... Понравился такой распорядо
къ попу. Накинулъ онъ на голову
лошади петлю, выбралъ посуш
ѣ
е м
ѣ
сто на кочк
ѣ
, оперся правой

ногой
о пень и давай тащить лошадь что есть мочи... «Ой, батюшка, говоритъ
Гришка, не тащи такъ сильно лошадь, неравно голова оторвется». Попъ
тащилъ, тащилъ,


гол
ова у лошади вдругъ оторвалась, и онъ, какъ
снопъ (или



какъ стручекъ), «палго», хлопнулся на пень; едва живъ
остался, такъ сильно ударился жирной спиной о пень. А Гришка правъ:
говорилъ я теб
ѣ
, батюшка, тише нужно тянуть, не послушался, на себя
теперь и
пеняй: голову у лошади оторвалъ и спину себ
ѣ

досадилъ...» А
самъ въ это время отвернется въ сторону и см
ѣ
ется надъ простоватымъ
попомъ...

Случилось также Григор
ью

весной ходить въ л
ѣ
съ на тетжръ. Ходитъ
Григорій
по «корб
ѣ
»

(густой л
ѣ
съ) со своей Мутти, ход
итъ
посвистываетъ, не столько тетжръ стр
ѣ
ляетъ, сколько п
ѣ
сенъ поетъ.
Пришло врем
я об
ѣ
деиное, солнышко высоко надъ л
ѣ
сомъ поднялось, и
сталъ Гришка об
ѣ
дъ варить. Развелъ огонь, положилъ рябчика въ
горшокъ, налилъ его водой и поставилъ на огонь кипятиться..
. Ужъ
булькаетъ, кипитъ, паръ съ горшка столбомъ валитъ,



слышитъ
вдругъ Григорій, что идутъ къ нему на прос
ѣ
ку какіе
-
то люди,
топорами зв
ѣ
нятъ, ружьями пощ
е
лкиваютъ



должно быть
разбойники. Гришка скоржхонько затопталъ огонь, нарылъ на него
С. 227

сн
ѣ
гу, а гор
шочекъ поставилъ на растаявшую кочку, самъ стоитъ

и
надъ горшкомъ палочкой помахи
ваетъ, а горшокъ свое д
ѣ
ло д
ѣ
лаетъ



пары пускаетъ, пріятнымъ запахомъ носъ щекочетъ. Подходятъ
разбойники. «Что ты, Гришка, д
ѣ
лаешь? спрашиваютъ они; зач
ѣ
мъ
палочкой надъ горшкомъ помахиваешь?



А посмотрите, говоритъ
Гришка, подойдит
е

поближе, поглядите, что съ горшкомъ д
ѣ
лается...
Смотрятъ разбойники и удивляются,



горшокъ на голой кочк
ѣ

стоитъ, а рябчикъ въ немъ ужъ совс
ѣ
мъ готовъ,



сварился
.

«Продай,
говорятъ Гришк
ѣ

разбойники, продай намъ этоть
горшокъ. Намъ он очень бы годился: на промысл
ѣ

иной разъ вздохнуть
некогда, столько работы бываетъ, гд
ѣ

ужъ тутъ бабьимъ д
ѣ
ломъ
заниматься: огонь разводить да об
ѣ
дъ варить; а въ горшокъ твой чего
только ни накл
алъ, все мигомъ безъ огня скипи
ть».


Отчего же,
говоритъ л
ѣ
ниво Грішка, отч
е
го

же и не продать? Продать можно,

лишь бы деньги дали хорошія.



«А сколько же ты просишь»?



Да ни
много, ни мало, а рублей 10. Покопались разбойники у себя на вороту,
въ кожанн
ыхъ кошелькахь, достали деньги и съ поклонами отдали
Григорью. А Гришка радъ, что деньги получилъ и разбойниковъ
обдулъ... Проходитъ нед
ѣ
ля... Гришка начинаетъ побаиваться, что вотъ
вотъ разбойники нагрянутъ на его домъ и тогда ему плохо придется за
обманъ
. Думаетъ, что въ какой
-
то день они непрем
ѣ
нно придутъ къ
нему, и идетъ въ этотъ день опять въ л
ѣ
съ на охоту съ неразлучнымъ
Мутти. Предъ уходомъ въ л
ѣ
съ поймалъ Гришка дв
ѣ

мал
е
нькихъ
птички



трясогузки (паске
-
чивчуой), совершенно другъ на друга
похожихъ.

Одну бержтъ съ собой въ л
ѣ
съ, а другую дома баб
ѣ

оставляеть; «да смотри, баба, говоритъ Гришка, чтобы сегодня ты у
меня, какъ можно больше, пироговъ напекла: ростеговъ,

сканцевъ съ
кашей, чупуковъ, ко
кач
е
й, колобовъ..., сегодня у н
а
с
ъ гости будутъ, да,
см
отри
, не забудь, приготовь все, какъ сл
ѣ
дуе
т
ъ, по хорош
ему
, иначе я
у тебя живой шкуру сдеру». Пошелъ Гришка въ л
ѣ
съ. Опять, какъ и въ
первый разъ, ходитъ по корб
ѣ
, посвистываетъ, не столько тетеръ
стр
ѣ
ляетъ, сколько п
ѣ
сни расп
ѣ
ваетъ
.

Поднялось солнышко вы
соко
надъ л
ѣ
сомъ, наступило время об
ѣ
денное, слы
шитъ Гришка, что какіе
-
то люди къ нему на прос
ѣ
ку подходятъ, топорами з
венятъ, ружьями
пощелк
и
ваютъ.



Разбойники, думаетъ Гр
и
шка, а у самого «брюхо отъ
страху ниже ножныхъ пальцевъ упало» (корельское выражен
іе для
обозначенія страха). «Ну да раньше времени бояться нечего;
посмотримъ, кто кого обидитъ»; встряхнулъ волосами, стоитъ и
поджидаетъ гостей.



А, вотъ и самъ Гришка, говорятъ разбойники,
завид
ѣ
въ Григорья. Ты что, братъ, обманулъ насъ, деньги взялъ сп
олна,
а горшокъ далъ никуда негодящійся. Мы палочкой надъ нимъ махали,
махали, а щей себ
ѣ

однако не сварили.



Вотъ за это тебя сл
ѣ
дуетъ
убить. «За что убить? говоритъ въ отв
ѣ
тъ Гришка;


не я въ томъ виноватъ, что у васъ горшокъ б
е
зъ огня не кипитъ;

нужно
было вамъ слова н
ѣ
которыя выучить, безъ которыхъ ничего не будетъ,
хоть годъ палочкой помахивай... Не в
ѣ
рите мн
ѣ
? Вотъ у меня въ рукахъ
птичка

трясогузка, самая обыкновенная птичка, а стоитъ только
пошептать ей въ ухо н
ѣ
сколько словъ, и она, какъ ст
р
ѣ
ла, прямо
полетитъ къ моей баб
ѣ

и передастъ в
ѣ
сть, чтобы об
ѣ
дъ для гостей
хорошихъ готовила: чупуки и растеги стряпала, блины пекла, кофей
варила...»



Ужели
,

Гришка, у тебя птичка такая есть? Пожалуйста,
сд
ѣ
лай такую милость, отправь еж къ баб
ѣ
, пусть о
на об
ѣ
дъ готовитъ, и
мы бы у ней кстати по
ѣ
ли... «Отчего же, говоритъ л
ѣ
ниво Григорій,
можно»... Взялъ птичку, по
ш
епталъ ей въ ухо и пуст
и
лъ ее въ л
ѣ
съ на
вс
ѣ

четыре стороны... Птичка быстро вспорхнула и скоро скрылась изъ
глазъ разбойниковъ. Идутъ разбойи
ики въ домъ Гришкинъ, а сами
сомн
ѣ
ваются:


«уж
е
ли, говорятъ между собой, птичка
-
то и вправду
къ баб
ѣ

слет
ѣ
ла и приказъ отдала



об
ѣ
дъ готовить». Приходятъ,
наконецъ, въ домъ



и что же? Птичка на окн
ѣ

по стекламъ порхаетъ,
а у бабы уже пироги масломъ нама
заны, об
ѣ
дъ готовъ, кофей сваренъ,
посл
ѣ
дній «чупукъ» съ кашей свжртываетъ.

С
ѣ
ли разбойники за столъ,
ѣ
дятъ, пьютъ,
ѣ
ду похваливаютъ, но
больше и бол
ьш
е птичк
ѣ

удивляются.



Ну, и птичка у тебя, Гришка;
не птичка, а кладъ, продай ты еж намъ; она намъ очень

бы погодилась;
въ другой разъ далеко въ л
ѣ
су бродишь, придешь домой холодный,
голодный, а у бабъ ничего, оказывается, не приготовлено; а будъ такая
птичка, какъ у тебя, взялъ бы да заблаговременно и послалъ еж, и
вел
ѣ
лъ бы передать бабамъ,



чтобы об
ѣ
дъ с
кор
ѣ
й готовили, и было
бы очень удобно. Продай намъ, Гришка,
е
ж...



«Отчего же, говоритъ
л
ѣ
ниво Гришка, и не продать; продать можно, лишь бы деньги дали
хорошія!..»



А сколько же ты просишь?


«Да ни много, ни мало, а
рублей 10». Покопались разбойники у
себя на вороту въ кожанныхъ
кошелькахъ, достали деньги и съ поклонами отдали Григорью. А
Гришка имъ нам
ѣ
сто птичку далъ, и самъ радъ, что деньги получилъ и
разбойниковъ обдулъ.

Проходитъ нед
ѣ
ля, другая... вдругъ въ одинъ день нагрянули
разбойники въ Гришки
нъ домъ, связали Гришку по рукамъ и ногамъ и
говорятъ ему: «ну, теперь
,

мошенникъ, н
е

уйдешь отъ насъ; полно теб
ѣ

обманывать насъ, какъ маленькихъ д
ѣ
тей; будетъ теб
ѣ



и деньги
выманивать; пришло время свести

съ тобой счеты...» Взяли связаннаго
Гришку, пос
адили въ куль, куль зашили, бросили его на возъ и повезли
С. 228

на ледъ озера. Привезли на средину озера, и вс
ѣ

общимъ голосомъ
пор
ѣ
шили утопить Гришку... Но, какъ на гр
ѣ
хъ, ни у кого не оказалось
съ собой пешни («пуразь»), чтобы сд
ѣ
лать прорубь. Подумали
разбой
ники, потолковали и отправились вс
ѣ

домой за пешней, а
Гришку, зашитаго въ куль, оставили тутъ же, на озер
ѣ
, не уб
ѣ
житъ,
молъ, а возить его зря взадъ и впередъ не стоитъ. Сидитъ Гришка въ
кул
ѣ

и думаетъ: «насталъ, должно быть, мой конецъ, теперь ужь никакъ

не вывернешься, приходится, в
ѣ
рно, умирать; ну, пожилъ и



довольно...» Слышитъ вдругъ какъ
-
будто вдали колокольчикъ
ямщицкій зазвен
ѣ
лъ.



Должно быть баринъ какой
-
нибудь про
ѣ
зжій
ѣ
детъ... Гришка сейчасъ же на хитрость пустился; сидитъ въ кул
ѣ

и такъ
жало
бно стонетъ: «хотятъ въ попы ставить, а грамот
ѣ

не ум
ѣ
ю; хотятъ
въ попы ставить, а м
е
жду т
ѣ
мъ грамот
ѣ

не знаю...» Подъ
ѣ
халъ
про
ѣ
зжій баринъ поближ
е
, зам
ѣ
тилъ куль, прислу
шался:



кто
-
то
стонетъ: «Хотятъ въ попы ставить, а грамот
ѣ

не ум
ѣ
ю»; вел
ѣ
лъ баринъ
ям
щику остановиться, распоролъ куль и вывелъ на св
ѣ
тъ Божій
Гришку. «Какимъ образомъ попалъ ты въ куль»? спрашиваетъ баринъ
Гришку.



Да вотъ, добрый челов
ѣ
къ, говоритъ Шутъ, хот
ѣ
ли меня
попомъ сд
ѣ
лать, а я грамот
ѣ

не знаю и не хочу идти въ попы, такъ
меня,
чтобы хотя насильно въ попы поставить, взяли и зашили въ
куль... Выслушалъ баринъ Гришку, и самому ему захот
ѣ
лось сд
ѣ
латься
попомъ
.

«Если ты не идешь въ попы, говоритъ онъ Гришк
ѣ
, такъ пусти
меня, я грамот
ѣ

ум
ѣ
ю...»



Отчего же, л
ѣ
ниво отв
ѣ
чаетъ Гришка,
мо
жно; только теб
ѣ
, баринъ, сл
ѣ
дуетъ въ мою одежду нарядиться, и въ
куль с
ѣ
сть. Баринъ безъ словечка согласился: снялъ съ себя
е
нотовый
тулупъ, черные сапоги, од
ѣ
лся въ Гришкинъ кафтанъ и зас
ѣ
лъ въ куль,
а Гришка зашилъ его. Потомъ Гришка од
ѣ
лся въ барское п
латье,
зас
ѣ
лъ въ


барскія сани, сви
стнул
ѣ

и по
ѣ
халъ... А между т
ѣ
мъ баринъ с
и
дитъ въ
кул
ѣ

и твердит: хотятъ въ попы ставить, и я грамот
ѣ

знаю. Пришли
разбойники, принесли пешню, сд
ѣ
лали ею прорубь и спустили туда
куль съ бариномъ. «Ну, теперь не выс
кочитъ
<о>
ттуда, говорятъ
разбойники, смотри только пузырьки встаютъ на поверхности. Хот
ѣ
ли
уже уходить домой



глядятъ



на встр
ѣ
чу имъ Гришка
ѣ
детъ. Сидитъ
въ саняхъ, развалясь, какъ баринъ, въ енотовомъ тулуп
ѣ
, въ черныхъ
сапогахъ, и подъ другой колокол
ьч
и
къ звенитъ. Разбойники какъ
увид
ѣ
ли, такъ и ахнули; сняли шапки, поклонились Гришк
ѣ

и
спрашиваютъ у него: «Сд
ѣ
лай милость, скажи какимъ образомъ ты
живъ остался и лошадей гд
ѣ
нажилъ, в
ѣ
дь сейчасъ только мы утопили
тебя въ озер
ѣ
...»



Эхъ, братцы, говори
тъ имъ Гришка, вы хот
ѣ
ли мн
ѣ

С. 229

зло сд
ѣ
лать, анъ оказалось, что вы мн
ѣ

добро сд
ѣ
лали; опустился я это
на дно оз
е
ра, а тамъ, братцы, каждому, кто съ этого св
ѣ
та туда
спустится, лошадей даютъ, сани и хорошую одежду; каждому, кто бы
ни пришелъ туда...

«Ой, Грише
нька, спусти насъ въ прорубь, стали просить
разбойники, спусти насъ подъ ледъ, мы тебя
о
тблагодаримъ...» Отчего
ж
е
, говоритъ л
ѣ
ниво Гришка, можно... Прыгайте сами въ прорубь, а
тамъ на дн
ѣ

увидите

и пов
ѣ
рите, что

я вамъ

правду говорилъ.

Стали прыгать разбо
йники въ прорубь, и посл
ѣ

нихъ только
пузырьки встаютъ на поверхности. Прыгнулъ одинъ, прыгнулъ другой,
а остальные ждутъ своихъ товарищей, стоятъ около проруби... «Что же,
говорятъ Гришк
ѣ

разбойники, наши товарищи такъ долго не
возвращаются, пора бы, каже
тся, придти имъ обрат
н
о...»



Ахъ,
братцы, отв
ѣ
чалъ Гришка, они, не какъ я, выбираютъ лучшихъ
лошадей и покрасив
ѣ
е сани... Я такъ прямо: хватилъ, что было
поближе да поскор
ѣ
е вонъ, а они видишь не такъ: выбираютъ какъ бы
все получше... «Такъ пожалуйста, Гр
иша, спусти насъ поскор
ѣ
е подъ
ледъ...»



Прыгайте вс
ѣ

скор
ѣ
е да по очереди, чтобы не препятствовать
другъ другу. И вс
ѣ

разбойники другъ за дружкою поскакали въ озеро...
А Шутъ
-
Григорій радъ, что живъ остался и отъ разбойниковъ навсегда
отвязался.


_______
_
__

Пастухъ и

дьяволъ.

____


Въ
о
дной деревн
ѣ

жилъ былъ молодой пастухъ, по имени Пекко.
Пасъ коровъ Пекко хорошо: на ночь въ л
ѣ
су не оставлялъ, утромъ, на
пастбище рано прогонялъ и пасъ на такихъ м
ѣ
стахъ, гд
ѣ

росла трава до
поясу (по поясъ). Хваля
тъ Пекко бабы, не нахвалятся... Вотъ однажды,
когда Пекко былъ со стадомъ далеко въ л
ѣ
су, приходитъ къ нему
дьяволъ (паhалайнэ) и говоритъ ему: давай Пекко



пом
ѣ
ряемся
силой...



Отчего же, отв
ѣ
чаетъ ему Пекко, пом
ѣ
ряться можно, я не
прочь; вотъ возьмемъ
каждый по камню изъ «кивишали» (груда
камней, собранная на пол
ѣ
), и

кто можетъ такъ зажать его с
и
льно въ
рук
ѣ
, что изъ него потечетъ вода, тотъ будетъ сильн
ѣ
е... Дьяволъ со
см
ѣ
хомъ взглянулъ на молодаго пастуха, осм
ѣ
ли
вшагося такъ дерзко
говорить съ нимъ,
взялъ камень и кр
ѣ
пко сжалъ его въ своей рук
ѣ
.
Камень хрустнулъ и разсыпался мелкімъ пескомъ. «Ну, н
ѣ
ть, братъ,
говоритъ ему Пекко, это еще не сила, у тебя вода не течетъ изъ камня, а
вотъ погляди
-
ка, какъ я буду д
ѣ
йствовать... Предъ приходомъ дьявола
Пекк
о только что испекъ на огн
ѣ

н
ѣ
сколько р
ѣ
пинъ


«пачой» и
спряталъ ихъ между камнями въ «кившаллю». Теперь онъ вытащилъ
одну изъ нихъ, сжалъ въ рук
ѣ
, и изъ «пачой» потекла вода. «Смотри
-
ка,
братъ, говоритъ дьяволу, у меня изъ камня вода течетъ». Дьяволъ
уди
вился сил
ѣ

Пекко и сталь просить его, что бы онъ сд
ѣ
лался его
р
аботникомъ. «Огчего же? можно»,

говоритъ Пекко, направилъ стадо
коровъ по дорог
ѣ

къ деревн
ѣ
, а самъ пошелъ съ дьяволомъ



служить
ему... Работаетъ Пекко въ дом
ѣ

дьявола, ходитъ съ топоромъ п
о у
лиц
ѣ
,
по угламъ избы обухомъ пощелкиваеть. Вотъ разъ дьяволъ съ Пекко
отправились въ л
ѣ
съ дрова рубить. Срубилъ дьяволъ громадн
ѣ
йшую
ель и, не обс
ѣ
кая в
ѣ
твей, хочетъ тащить ее домой... Видитъ Пекко, что
д
ѣ
ло плохо, и если не схитрить, то, пожалуй, еще издо
хнешь подъ
тяжестью дерева... «Я, говоритъ онъ дьяволу, такъ какь буду сильн
ѣ
е
тебя, то понесу «ко
м
ель», а ты иди въ переди неси дерево за верхушку,
по твоимъ силамъ и этого достаточно»... Взваливъ в
ѣ
твистую верхушку
на плечи, дьяволъ тащитъ,

кряхтитъ, а П
екко сидитъ на ком
л
ѣ

и п
ѣ
сни
поетъ... «Да смотри ты у меня, покрикиваетъ онъ на дьявола, если
будешь останавливаться да оборачиваться назадъ, такъ
-
таки между
лопатокъ топоромъ и щелкну». Идетъ дьяволъ, кряхтить подъ тяжелой
ношей, а остановиться и обернуть
ся ни разу не см
ѣ
етъ: боится, что
топоромъ отъ работника достанется. Приходитъ дьяволъ домой и
разсказываетъ жен
ѣ
: «ну, и работникъ же намъ попался, жена; силища
такая, что и сказать нельзя... Сегодня я въ л
ѣ
су нарочно срубилъ самую
С. 230

большую ель и, не обруб
ая в
ѣ
твей, понесъ. Пекко самъ выпросился
«ком
е
ль нести, а мн
ѣ

верхушку далъ. Я едва несу, охаю, ноги
подламываются, а онъ легонько такъ несетъ, п
ѣ
сни поетъ да на меня
покрикиваетъ: если хоть разъ
-
молъ оглянешься, такъ
-
таки топоромъ и
свистну между лопатокъ
. Что теперь намъ д
ѣ
лать съ такимъ силачемъ?



Убить его сл
ѣ
дуетъ, сов
ѣ
туетъ дьяволу жена, иначе никакъ отъ него
не отвяжешься. Какъ пойдетъ онъ спать въ сарай, въ сани, говоритъ она
мужу, уснетъ тамъ, ты возьми топоръ, поди и щелкни его по голов
ѣ
,
ужь нав
ѣ
рное тогда сдохнетъ. Дьяволъ согласился, и р
ѣ
шено было
убить Пекко въ первую же ночь. А Пекко между т
ѣ
мъ стоялъ въ с
ѣ
няхъ
за дверью, слышалъ отъ слова до слова весь сов
ѣ
тъ «паhадайнэ» съ
женою. «Ну, думаетъ онъ, не такъ
-
то вы скоро отвяжетесь

отъ

меня;

кт
о

кого

еще

выживеть»
?


Посл
ѣ

ужина, Пекко спокойно, какъ будто ни въ чемъ не бывало,

отправился

спать въ сарай. Легъ въ сани и ждетъ, что дальше будетъ.
Сл
ышитъ, что въ сарай идетъ дьявол
ъ, на цыпочкахъ подходитъ

къ
санямъ

и

прислушивается



спитъ

л
и

Пекко или н
ѣ
тъ... Пекко же, что
есть мочи, захрап
ѣ
лъ, показывая видъ, что кр
ѣ
пко спитъ. Возвратился
дьяволъ изъ сарая и говор
и
тъ жен
ѣ
:

давай

скор
ѣ
й

топоръ,

работникъ
спитъ кр
ѣ
пко, настало время сплавить его съ этого св
ѣ
ту. Снова

идетъ

дьяволъ

въ сарай, т
олько теп
е
рь уже съ топоромъ, нам
ѣ
реваяс
ь сразу
же прикончить съ сильным
ъ работникомъ. А Пекко м
е
жду т
ѣ
мъ, пока
дьяволъ ходилъ за топоромъ въ избу, выл
ѣ
зъ изъ саней, и въ сани на
м
ѣ
сто себя положилъ чурбанъ, обвернулъ его кафтаномъ, а самъ
забрался подъ са
ни и ждетъ. Приходитъ дьяволъ вторично въ сарай;
подб
ѣ
жалъ это къ санямъ и что есть мочи



хвать по чурбан
у
топоромъ: Ну, жена, теперь ужъ
, нав
ѣ
рное, издохъ; пойдемъ, ляжемъ
спать, уснемъ спокойно, а завтра закопаемъ Пекко въ болот
ѣ
. На утро
Пекко встаетъ,

преспокойно идетъ въ избу
и
, къ изумленію своихъ
хозяовъ,

оказывается живымъ и вполн
ѣ

здоровымъ
. «Какъ еще ночь эту
спалъ»? спрашиваетъ дьяволъ у него,



«Да нич
е
го, спалъ хорошо,
только около полуночи, что
-
то ущипнуло за лобъ, какъ будто комаръ
укусилъ».

«Ну, и на работника же мы съ тобой, жена напали»,

шепчутся



дьяволъ и его жена; «ужъ какъ я обухомъ его трес
н
улъ по
лбу?! А для него это



все равно,

что комаръ укусилъ. Нужно теперь
придумать другое средство... Вотъ что мы сд
ѣ
лаемъ, сов
ѣ
ту
е
тъ дьяволу

же
на



«Возьмемъ

ригачу»

(выраженіе,

означающее,



стопить
«ригачу», насадить ее хл
ѣ
бомъ и обмолотит
ь),

и когда

Пекко

на
ночь
уйде
ть топить печь въ ней, ты поди

и подожги

«ригачу»;

«ригача»

сгоритъ, н
о и Пекко ужъ тогда

не уц
ѣ
л
ѣ
етъ»... Такъ сов
ѣ
туетъ дьяволу

С. 231

поступить

жена, а, между т
ѣ
мъ, Пекко все это за дверями подслушалъ

и

«на

умъ»

себ
ѣ

взялъ:

ну, думаетъ, не такъ
-
то вы скоро отъ меня

отвяжетесь;

кто

кого

со

св
ѣ
ту

сживетъ? Какъ задумали дьяволъ съ
женой, такъ и сд
ѣ
лали: взяли ригачу,



насадили ее полную о
вса и
Пекко послали на ночь топить въ ней печь... Топитъ Пекко печь, а самъ
на двери

поглядываетъ, какъ бы изъ риги по добру по здорову удрать
.
..
Вдругъ въ самую полночь



рига вспыхнула, со всехъ четырехъ угловъ
загор
ѣ
лась. А Пекко

уже

приготовился б
ѣ
жать
; схватилъ охапку
соломы, и самъ



драло въ л
ѣ
съ.

Проспалъ

тамъ до утра, а утромъ,
когда пожаръ прекратился,

и

на

м
ѣ
ст
ѣ

риги

осталась

только куча золы,
приш
е
лъ на пепелище, подослалъ въ сторонк
ѣ

соломы подъ бокъ,
свернулся калачемъ и уснулъ... «Ну, теперь,

нав
ѣ
рное, ужъ сгор
ѣ
лъ,

разговариваютъ



дьяволъ съ женой, теперь и косточекъ работника
н
е
отыщешь»... Приходятъ на

пожарище

и ума не могутъ приложить?!
Лежитъ Пекко па солом
ѣ

и громко похрапываетъ... Все



около него
сгор
ѣ
ло, а онъ ц
ѣ
лъ остался, и даже са
мая солома подъ бокомъ
н
е
задымилась. Ну, жена, говоритъ дьяволъ, нашего работника

и

огонь

н
е

жжетъ;

в
ѣ
р
н
о, придется намъ по добру по здорову б
ѣ
жать изъ своего

дому,

пока

мы

еще

живы, пока работникъ нашъ не задумалъ еще убить
насъ... Съ такой силой все мож
но сд
ѣ
лать
..
.



Р
ѣ
шилсь дьяволъ и жена
б
ѣ
жатъ изъ своего дому,

задумали

скрыться

отъ
си
лача работника
Пекко. Пекутъ хл
ѣ
бъ, сушать сухари, приготовляются въ

дорогу



б
ѣ
жать... А Пекко, слушая за дверью, опять узналъ обо всемъ и
думаетъ:

«куда
-
то вы уб
ѣ
жите
отъ меня? Куда то вы скроетесь отъ
своего работника?»

Напекли

насушили дьяволъ съ женой

три ц
ѣ
лыхъ
м
ѣ
шка сухарей

и уже

назначили

самый

день, когда поб
ѣ
гутъ: дьяволъ
условился взять два м
ѣ
шка, а жена его



м
ѣ
шокъ. А Пекко, «между
т
ѣ
мъ, на канун
ѣ

того дня, в
ъ который условились дьяволъ

и

жена

его

б
ѣ
жать, высыпалъ изъ одного м
ѣ
шка сухари, убралъ ихъ

подальше, и

самъ

забрался въ м
ѣ
шокъ и сидитъ молча, не жунетъ... Наступилъ,
наконецъ, самый день поб
ѣ
га... Дьяволъ, ничего н
е

подозр
ѣ
в
а
я, взвалиъ
на плечи два м
ѣ
шк
а, въ

одномъ

изъ

которыхъ сид
ѣ
лъ Пекко, а жена

остальной



третій.

Идутъ

сп
ѣ
шатъ,

подь

тяжестью м
ѣ
шковъ
кряхтятъ; прошли довольно

большое

разстояні
е

и

задумали

позавтракать: «теперь ужъ работникъ не догонитъ насъ, если бъ

и

захот
ѣ
лъ

б
ѣ
жать за

нами... Сняли

съ плечъ м
ѣ
шки и только что начали
сухари грызть, вдругъ Пекко

и

закричалъ изъ

м
ѣ
шка: подождите
немножечко, и я съ

вами

позавтракаю...



«Ой,

жена,


говоритъ дьволъ, слышишь?... Кричить, догоняетъ насъ, и ужъ близко
должно быть... Поб
ѣ
жимъ еще даль
ше»... Снова схватили мужъ и жена
С. 232

м
ѣ
шки и ну б
ѣ
жать... Б
ѣ
жали, б
ѣ
жали, утомились, захот
ѣ
ли
ѣ
сть и
р
ѣ
шились остановиться и отдохнуть. Опять сняли съ плечъ м
ѣ
шки,
ус
ѣ
лись, ужъ только бы сухари взять въ руки да грызть, вдругъ



слышатъ голосъ работника: Подож
дите немножечко, вм
ѣ
ст
ѣ

пооб
ѣ
даемъ; я с
е
йчасъ буду съ ва
ми...



«Жена, слышишь? Говоритъ
дьяволъ, П
е
кко кричитъ, догоняетъ насъ и ужъ близко должно быть...
Поб
ѣ
жимъ еще дальше, авось скроемся»... Снова схватили дьяволъ и
жена м
ѣ
шки и ну б
ѣ
жать... Б
ѣ
жали, б
ѣ
жали, высунули языки, и отъ
утомленія оба сразу пали на землю и издохли... А П
е
кко выбрался изъ
м
ѣ
шка, забралъ изъ дьявольскаго дома все, что поц
ѣ
нн
ѣ
е,
и

пришелъ
въ свою д
е
ревню, н снова сталъ жить по прежн
е
му



пасти стадо
коровъ. Такъ пастухъ избавилъ л
юдей отъ
«
паhалайнэ».


Сообщилъ и перевелъ съ корельскаго языка:

Н. Л
ѣ
сковъ



Приложенные файлы

  • pdf 11252609
    Размер файла: 286 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий