ОПД.Ф.10 Международное частное право


МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Федеральное государственное автономное образовательное учреждение
высшего профессионального образования
«Дальневосточный федеральный университет»
(ДВФУ)

ЮРИДИЧЕСКАЯ ШКОЛА ДВФУ

18 июля 2012 г.

УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС ДИСЦИПЛИНЫ
«Международное частное право»
Специальность 030501.65 «Юриспруденция»
Форма подготовки – очная

Юридическая школа
Кафедра международного публичного и частного права
курс 4 семестр 8
лекции 28 час.
практические занятия 28 час.
консультации
всего часов аудиторной нагрузки 56 час.
самостоятельная работа 88 час.
экзамен 8 семестр

Учебно-методический комплекс составлен в соответствии с требованиями государственного образовательного стандарта 2-го поколения высшего профессионального образования (утвержден Министерством образования Российской Федерации 27 марта 2000 г. Номер государственной регистрации 260 гум/сп). Специальность 021100 Юриспруденция.

Учебно-методический комплекс дисциплины обсужден на заседании кафедры 18 июля 2012 г., протокол № 8/11-12.

Заведующий кафедрой___________ / В.В. Гаврилов «18 июля 2012 г.

Составители: Гаврилов В.В., Воробьев В.А.

Содержание

13 TOC \o "1-3" \h \z \u 1413 LINK \l "_Toc366578001" 14Аннотация учебно-методического комплекса дисциплины 13 PAGEREF _Toc366578001 \h 1431515
13 LINK \l "_Toc366578002" 14Рабочая программа учебной дисциплины 13 PAGEREF _Toc366578002 \h 1451515
13 LINK \l "_Toc366578003" 14Конспекты лекций 13 PAGEREF _Toc366578003 \h 141071515
13 LINK \l "_Toc366578004" 14Материалы для практических занятий 13 PAGEREF _Toc366578004 \h 144141515
13 LINK \l "_Toc366578005" 14Материалы для организации самостоятельной работы студентов 13 PAGEREF _Toc366578005 \h 144211515
13 LINK \l "_Toc366578006" 14Контрольно-измерительные материалы 13 PAGEREF _Toc366578006 \h 144381515
13 LINK \l "_Toc366578007" 14Список литературы 13 PAGEREF _Toc366578007 \h 144941515
13 LINK \l "_Toc366578008" 14Дополнительные материалы 13 PAGEREF _Toc366578008 \h 145281515
15

Аннотация учебно-методического комплекса дисциплины «Международное частное право»
Учебно-методический комплекс дисциплины «Международное частное право» разработан для студентов 4 курса по специальности 030501.65 «Юриспруденция» в соответствие с требованиями ГОС ВПО II поколения и Положением об учебно-методических комплексах дисциплин образовательных программ высшего профессионального образования (утверждено приказом и.о. ректора ДВФУ от 17.04.2012 № 12-13-87).
Дисциплина входит в базовую часть цикла общепрофессиональных дисциплин.
Общая трудоемкость дисциплины составляет 144 часа. Учебным планом предусмотрены лекционные занятия (28 часов), практические занятия (28 часов), самостоятельная работа студента (88 часов). Дисциплины реализуется на 4 курсе в 8 семестре.
Содержание дисциплины охватывает следующий круг вопросов: понятие международного частного права; понятие унификации; международное частное и публичное право; источники международного частного права; методы регулирования гражданско-правовых отношений с иностранным элементом; коллизионные нормы; субъекты международного частного права; внешнеэкономические сделки; вопросы собственности в международных отношениях; правовое регулирование иностранных инвестиций; право интеллектуальной собственности (авторское, патентное и т.п. право); семейное право; коллизионные вопросы в области наследственности права и деликтных обязательств; международный гражданский процесс; арбитраж.
Дисциплина «Международное частное право» логически и содержательно связана с такими курсами, как теория государства и права, государственное право, гражданское право, арбитражный процесс, административное право, гражданское процессуальное право, международное публичное право.
Учебно-методический комплекс включает в себя:
рабочую программу учебной дисциплины;
конспекты лекций;
материалы для практических занятий (задания для практических занятий);
материалы для организации самостоятельной работы студентов;
контрольно-измерительные материалы;
список литературы;
глоссарий;
дополнительные материалы.
Достоинством данного УМКД является наличие раздела «Дополнительные материалы», содержащего ссылки на сайты, необходимые для успешного освоения дисциплины.

Авторы-составители учебно-методического комплекса:
Д.ю.н., профессор кафедры
международного публичного
и частного права
Юридической школы ДВФУ ______ / В.В. Гаврилов

К.ю.н., доцент кафедры
международного публичного
и частного права
Юридической школы ДВФУ ______ / В.А. Воробьев

Заведующий кафедрой
международного публичного
и частного права ______ / В.В. Гаврилов




МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Федеральное государственное автономное образовательное учреждение
высшего профессионального образования
«Дальневосточный федеральный университет»
(ДВФУ)

ЮРИДИЧЕСКАЯ ШКОЛА ДВФУ

18 июля 2012 г.
РАБОЧАЯ ПРОГРАММА УЧЕБНОЙ ДИСЦИПЛИНЫ
«Международное частное право»
Специальность 030501.65 «Юриспруденция»
Форма подготовки – очная

Юридическая школа
Кафедра международного публичного и частного права
курс 4 семестр 8
лекции 28 час.
практические занятия 28 час.
консультации
всего часов аудиторной нагрузки 56 час.
самостоятельная работа 88 час.
экзамен 8 семестр

Рабочая программа составлена в соответствии с требованиями государственного образовательного стандарта 2-го поколения высшего профессионального образования (утвержден Министерством образования Российской Федерации 27 марта 2000 г. Номер государственной регистрации 260 гум/сп). Специальность 021100 Юриспруденция.
Рабочая программа дисциплины обсуждена на заседании кафедры 18 июля 2012 г., протокол № 8/11-12.

Заведующий кафедрой__________ / В.В. Гаврилов «18» июля 2012 г.
Составители: Гаврилов В.В., Воробьев В.А.



Оборотная сторона титульного листа РПУД

I. Рабочая программа пересмотрена на заседании кафедры:
Протокол от «_____» _________________ 200 г. № ______
Заведующий кафедрой _______________________ __________________
(подпись) (И.О. Фамилия)







II. Рабочая программа пересмотрена на заседании кафедры:
Протокол от «_____» _________________ 200 г. № ______
Заведующий кафедрой _______________________ __________________
(подпись) (И.О. Фамилия)



АННОТАЦИЯ КУРСА «МЕЖДУНАРОДНОЕ ЧАСТНОЕ ПРАВО»

Целями освоения дисциплины являются:
получение студентами знаний о международном частном праве как об искусственном образовании, полисистемном комплексе норм двуединой природы, с особыми способами регулирования соответствующих отношений (типа МНН);
освоение содержания основных источников МЧП - международных договоров, международных обычаев, внутригосударственных правовых актов, а также практики их применения;
формирование знаний в области соотношения и сферы действия норм национального законодательства и международных договоров в отношениях, регулируемых МЧП.
Достижение указанных целей реализуется путем решения следующих задач:
теоретико-правовая задача понимания природы, особенности МЧП как искусственного образования, полисистемного комплекса, изучения основных способов регулирования отношений в сфере МЧП – коллизионного и материально-правового, основных источников МЧП, содержания основополагающих внутригосударственных источников МЧП, универсальных, региональных и партикулярных международных договоров, универсальных и локальных обычаев, права, судебных решений и доктрин наиболее квалифицированных специалистов в области международного частного права различных наций;
учебно-методическая задача выработки у студентов умения ориентироваться в источниках международного частного права, анализировать и обобщать изученный материал, формирования знаний содержания источников международного частного права, необходимых и достаточных умений и навыков их использования в самостоятельной юридической деятельности, в том числе в сфере юридического обеспечения ВЭД;
практическая задача пробуждения любви к нормам международного частного права как уникального полисистемного комплекса, регулирующего сложные отношения, тем или иным образом затрагивающие интересы лиц более чем одной государственной принадлежности;
задача формирования профессионального юридического правосознания, которая состоит в формировании и развитии у студентов высокой правовой культуры, бережном отношении к социальным ценностям, регулируемым и охраняемым международным частным правом, гражданским, политическим, социальным и экономическим правам и свободам человека и гражданина, которые можно реализовать в том числе в сфере внешнеэкономической деятельности и при взаимодействии с иностранными субъектами, объектами и фактами.
В результате освоение дисциплины «Международное частное право» студент должен:
Знать: специфику международного частного права как искусственного образования, полисистемного комплекса норм, играющих значительную роль в современных экономических и социальных отношениях, выходящих за территориальные пределы и юрисдикцию одного государства, иметь представление об иных теориях природы международного частного права, месте международного частного права в системе современного права; иметь представление о субъектах, источниках, принципах и способах формировании норм международного частного права; понимать двуединую природу норм международного частного права; порядок реализации норм международного частного права в международной и национальных правовых системах и особенности создания международных договоров, посвященных частноправовым вопросам; понимать особенности методов МЧП – коллизионного и материально-правового; основные отрасли и институты современного международного частного права.
Уметь: оперировать юридическими понятиями и категориями международного частного права, содержащимися в рабочей программе и учебном курсе; определять и анализировать отношения типа МНН, составляющие основу МЧП; анализировать, толковать и использовать внутригосударственные и международно-правовые источники МЧП; давать юридические заключения и консультации по вопросам, связанным с отношениями типа МНН; дискутировать, формировать свою точку зрения и аргументировать ее, обосновывать свою позицию на семинарских занятиях; применять полученные знания в образовательной и практической деятельности, в частности, в сфере юридического обеспечения ВЭД;
Владеть: юридической терминологией, навыками анализа действующих норм внутригосударственной и международной природы, регулирующих отношения типа МНН, практикой применения коллизионного и материально-правового способа регулирования отношений в МЧП, в том числе в Российской Федерации, разрешения правовых проблем и коллизий на основе сопоставления норм российского и международного права; навыками
При изучении учебной дисциплины «Международное частное право» применяются общенаучные (диалектический, формально-логический, исторический, системно-структурный и функциональный) и специально-юридические методы (догматический, герменевтический, компаративистский, сравнительно-правовой и др.).
СТРУКТУРА И СОДЕРЖАНИЕ ТЕОРЕТИЧЕСКОЙ ЧАСТИ КУРСА


МОДУЛЬ I. ОБЩИЕ ПОНЯТИЯ И ИСТОЧНИКИ МЧП (4 час.)
Тема 1. Общие понятия международного частного права (2 час.)
Предпосылки возникновения международного частного права. Коллизия права как необходимое условие возникновения МЧП. Основные этапы развития международного частного права.
Основные характеристики частного и публичного, международного и внутри государственного права. Понятие международного частного права. Международные немежгосударственные невластные отношения и отношения гражданско-правового характера с иностранным элементом. Основные подходы к определению предмета МЧП. Формы выражения «иностранного элемента» в МЧП. Содержание отношений, входящих в предмет МЧП.
Система норм МЧП. Внутригосударственные и договорные коллизионные и материально-правовые нормы. Система международного частного права как учебного курса и как отрасли правовой науки.
Природа норм международного частного права и его место в системе правовых норм. Международное частное и публичное право. «Международная» и «внутригосударственная» концепции природы МЧП. Единое международное частное право и международное частное право отдельных государств. МЧП как полисистемный комплекс норм международного и внутригосударственного происхождения. Проблема включения в состав международного частного права процессуальных норм.
Методы регулирования гражданско-правовых отношений с иностранным элементом. Методы регулирования, применяемые в МЧП. Коллизионная проблема. Коллизионный и материально-правовой способы регулирования, их содержание, достоинства и недостатки. Понятие унификации. Унифицированные нормы в МЧП. Концепция императивных норм «прямого действия», содержащихся во внутригосударственном законодательстве. Соотношение и взаимодействие методов регулирования в МЧП.

Тема 2. Источники международного частного права (2 час.)
Источники международного частного права. Понятие, виды и соотношение источников МЧП. Международные договоры, внутреннее законодательство, судебные прецеденты, правовые обычаи. Концепции «трансформации» норм международных договоров в национальное законодательство и «прямого (непосредственного) действия» международных договоров в рамках внутригосударственной правовой системы. Самоисполнимые и несамоисполнимые международные договоры. Правовая доктрина и «право», творимое участниками правоотношений, как регуляторы отношений в области МЧП.
Внутреннее законодательство государств как источник МЧП. Способы регулирования вопросов МЧП на уровне внутригосударственного права. Основные нормативные акты России и зарубежных стран, содержащие нормы МЧП. Национальные законы о международном частном праве и процессе.
Международный договор как источник МЧП. Роль и основные способы участия международных организаций (ГКМЧП, УНИДРУА, ЮНСИТРАЛ, ВОИС и др.) в формировании норм международного частного права. Их правовой статус, структура и порядок функционирования.
Роль, предметная направленность и значение универсальных международных договоров в области МЧП. Место региональных соглашений в развитии МЧП. Международный договор как источник МЧП в рамках Европейского Союза и СНГ. Кодекс Бустаманте. Основные разновидности двусторонних соглашений, принимаемых в области МЧП.
Понятие судебного прецедента как источника МЧП. Общее право и право справедливости. Основные условия применения судебных решений в качестве прецедентов в англосаксонской правовой системе. Кодификация судебных прецедентов. Роль и значение решений судебных органов в странах континентальной правовой системы.
Правовой обычай как источник МЧП. Особенности международно-правового обычая по сравнению с международным договором. Правовой обычай и обыкновение. Понятие, роль и значение торговых обычаев и обычаев делового оборота в регулировании отношений, возникающих в области МЧП. Типовые договоры.

МОДУЛЬ II. КОЛЛИЗИОННОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ В МЧП (2 час.)
Тема 1. Коллизионные нормы и проблемы их применения в МЧП (2 час.)
Коллизионные нормы. Понятие коллизионной нормы. Ее особенности как правила поведения, определяющего подлежащее применению право. Структура коллизионной нормы. Объем и привязка ( основные элементы коллизионной нормы.
Классификация и виды коллизионных норм: по форме привязки (односторонние и двусторонние); по способу регулирования (императивные, диспозитивные и альтернативные); по степени нормативной конкретизации (генеральные и субсидиарные).
Основные типы коллизионных привязок и их закрепление в законодательстве РФ и других государств. Личный закон физических и юридических лиц. Закон места нахождения вещи. Закон места совершения акта. Закон страны продавца. Закон автономии воли сторон. Закон флага. Закон суда. Гибкие коллизионные нормы.
Толкование коллизионных норм. Сущность проблемы квалификации в МЧП. Основные теории квалификации: по закону суда, по применяемому праву, автономная квалификация. Установление содержания иностранного права в России и за рубежом.
Применение коллизионных норм. Понятие и основные способы разрешения проблемы обратной отсылки и отсылки к третьему закону. Оговорка о публичном порядке в МЧП. Понятие публичного порядка и доктрина «акт государства». Негативная и позитивная форма оговорки о публичном порядке. Проблема обхода закона в МЧП. Императивные (сверхимперативные) нормы.
Понятие и виды взаимности в МЧП. Материальная и формальная взаимность. Понятие и основания применения реторсии в международном частном праве.

МОДУЛЬ III. СУБЪЕКТЫ МЕЖДУНАРОДНОГО ЧАСТНОГО ПРАВА (4 час.)
Тема 1. Физические лица в международном частном праве (2 час.)
Физические лица как субъекты МЧП. Особенности правового положения иностранных граждан. Основные принципы правового положения иностранцев: национальный режим, режим наибольшего благоприятствования, специальный режим. Принцип недискриминации. Российское законодательство о правовом положении иностранных граждан в области МЧП.
Личный закон как коллизионный принцип для определения правового положения физического лица. Понятие и особенности регулирования гражданской правоспособности иностранных граждан в МЧП. Основные способы ее определения. Понятие и особенности определения гражданской дееспособности в МЧП. Институт «эмансипации». Дееспособность иностранных граждан по законодательству России. Международно-правовое регулирование вопросов определения правосубъектности иностранных граждан в МЧП.

Тема 2. Правовое положение государства и юридических лиц в международном частном праве (2 час.)
Государство как субъект имущественных отношений в сфере МЧП. Теория «расщепления» государства на два лица. Российское законодательство об участии государства в международных отношениях частноправового характера. Иммунитет государства и его виды. Иммунитет собственности государства. Теории абсолютного и функционального иммунитета государства: их нормативно-правовое воплощение, достоинства, недостатки, соотношение. Европейская конвенция об иммунитете государств 1972 г., Конвенция ООН о юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности 2004 г. и национальные законы о государственном иммунитете.
Юридические лица как субъекты МЧП. Национальность и личный статут юридических лиц. Основные критерии определения национальности юридических лиц в МЧП: инкорпорации, оседлости, основного места деятельности. Критерий контроля.
Правовое положение иностранных юридических лиц в России. Основные нормативные акты, регулирующие деятельность иностранных предприятий в России. Правовые формы и порядок создания предприятий с иностранными инвестициями в РФ. Учредительные документы предприятий с иностранными инвестициями. Филиалы и представительства иностранных фирм и организаций в России.
Основные организационно-правовые формы ведения хозяйственной деятельности в зарубежных странах. Юридические лица публичного и частного права. Транснациональные корпорации в МЧП. Особенности правового положения международных межправительственных организаций в международном частном праве. Их правосубъектность.

МОДУЛЬ IV. ОСНОВЫ РЕГУЛИРОВАНИЯ ОТНОШЕНИЙ СОБСТВЕННОСТИ В МЕЖДУНАРОДНОМ ЧАСТНОМ ПРАВЕ (6 час.)
Тема 1. Право собственности в международном частном праве (2 час.)
Вопросы собственности в международных отношениях. Понятие права собственности и иных вещных прав. Роль и основные направления регулирования вопросов права собственности в МЧП. Институт права собственности в МЧП. Коллизионные вопросы права собственности. Значение для МЧП деления имущества на движимое и недвижимое. Роль принципа закона места нахождения вещи и личного закона собственника. Переход риска случайной гибели или порчи имущества в МЧП. Определение правового статуса товара, находящегося в пути.
Приобретение иностранными гражданами и организациями прав собственности и иных вещных прав в России. Правовой режим собственности РФ, российских граждан и организаций за рубежом.
Правовое регулирование вопросов национализации в МЧП. Отличие национализации от приватизации, экспроприации и конфискации имущества. Международное право о праве государств на проведение национализации. Экстерриториальное действие законов о национализации.
Защита культурных ценностей и права собственности на них.

Тема 2. Правовое регулирование иностранных инвестиций (2 час.)

Понятие и содержание иностранных инвестиций в МЧП. Отличие инвестиционных сделок с иностранным участием от потребительских сделок, совершаемых в пределах одного государства. Источники и формы иностранных инвестиций. Ссудная, предпринимательская и непредпринимательская формы инвестирования. Прямые и портфельные инвестиции.
Правовое регулирование иностранных инвестиций в МЧП. Национальное законодательство государств. Законодательство РФ об иностранных инвестициях. Регулирование инвестиционных договоров на двустороннем уровне: торговые договоры, соглашения о поощрении и защите инвестиций, договоры об избежании двойного налогообложения. Универсальные соглашения о регулировании инвестиционных отношений. Роль Международного банка реконструкции и развития (МБРР), Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) и других международных организаций в их разработке и принятии. Вашингтонская конвенция 1965 г. «О порядке разрешения инвестиционных споров между государствами и иностранными лицами». Понятие, содержание и правовая природа инвестиционных контрактов-соглашений. Региональные инвестиционные соглашения. Значение правового обычая и судебного прецедента в регулировании инвестиционных отношений.
Соглашения о разделе продукции. Правовой режим иностранных инвестиций в свободных экономических зонах и оффшорах.
Понятие, значение и виды гарантий защиты иностранных инвестиций. Их нормативное закрепление и проблемы практической реализации. Правовое положение коммерческих организаций с иностранными инвестициями в России. Сеульская конвенция 1985 г. «Об учреждении Многостороннего агентства по гарантиям инвестиций». Государственное и частное страхование иностранных инвестиций.
Инвестиционные споры: понятие, нормативное закрепление, способы разрешения (судебное разбирательство, международный арбитраж, примирительные процедуры). Арбитражная оговорка, положение о режиме наибольшего благоприятствования, «зонтиковая» оговорка. Проблемы арбитражного разрешения споров между частным иностранным инвестором и государством (недостаток правового регулирования, процедурные проблемы, проблемы исполнения). Арбитражные трибуналы, рассматривающие инвестиционные споры; роль арбитражного регламента ЮНСИТРАЛ. Особенности разрешения инвестиционных споров Международным центром по урегулированию инвестиционных споров (МЦУИС / ICSID).

Тема 3. Интеллектуальная собственность в международном частном праве (2 час.)
Право интеллектуальной собственности (авторское, патентное и т.п. право). Особенности прав на интеллектуальную собственность. Территориальный и исключительный характер авторских прав и прав на объекты промышленной собственности, специфика их содержания и особенности охраны. Международная торговля и охрана интеллектуальной собственности.
Международно-правовое регулирование защиты авторских прав. Бернская 1986 г. и Женевская (Всемирная) 1952 г. конвенции об авторском праве: значение, сфера действия, содержание, соотношение. Международные соглашения о защите смежных прав авторов. Римская конвенция об охране интересов артистов-исполнителей, производителей фонограмм и вещательных организаций 1961 г., Женевская конвенция об охране интересов производителей фонограмм от незаконного воспроизводства их фонограмм 1971 г., Брюссельская конвенция об охране сигналов, несущих теле- и радиопрограмм, передаваемых через спутники 1974 г. Интернет-договоры ВОИС 1996 г.: Договор по авторскому праву и Договор по исполнениям и фонограммам. Двусторонние договоры о взаимной защите авторских прав.
Международные соглашения о защите прав на изобретения. Парижская конвенция об охране промышленной собственности 1883 г. и Договор о патентной кооперации 1970 г.: значение, сфера действия и содержание. Правило о конвенционном приоритете. Международная заявка на изобретения, международные поисковые органы. Международные договоры европейских государств и стран СНГ о защите прав на объекты промышленной собственности. Европейский патент, «патент сообщества», евразийский патент. Мюнхенская конвенция о выдаче европейских патентов 1973 г. и Евразийская патентная конвенция 1994 г.
Права на средства индивидуализации юридических лиц, товаров, работ, услуг, предприятий и информационных ресурсов. Фирменное наименование. Товарный знак, знак обслуживания и наименования мест происхождения товара как объекты правовой охраны. Международные соглашения об охране товарных знаков и специальных объектов промышленной собственности.
Национально-правовое регулирование авторских прав иностранцев в РФ и зарубежных государствах. Права иностранцев на промышленную собственность в России и за рубежом. Критерии патентоспособности изобретений по законодательству европейских государств и России.
Договоры о передаче прав на объекты интеллектуальной собственности. Понятие простой, исключительной, полной лицензии. Открытая лицензия. “Ноу-хау” как фактор конкурентного производства и торговли. Его понятие и особенности. Специфика содержания договора о продаже беспатентной лицензии.

МОДУЛЬ V. ОТДЕЛЬНЫЕ ОТРАСЛИ МЕЖДУНАРОДНОГО
ЧАСТНОГО ПРАВА (8 час.)

Тема 1. Внешнеэкономические сделки (2 час.)
Понятие внешнеэкономической сделки: доктринальный подход и нормативно-правовое закрепление. Классификация внешнеэкономических сделок. Их особенности: форма и порядок подписания, особый порядок регулирования, применимое право и его определение, порядок разрешения споров по контракту и его содержание. Автономия воли сторон как основной коллизионный принцип обязательственного права.
Правовое регулирование внешнеэкономической деятельности. Российское законодательство о внешнеэкономических сделках. Международно-правовое регулирование внешнеэкономических сделок. Международные соглашения об унификации правил о выборе применимого права по договорам международной купли-продажи. Договоры об унификации правил заключения и исполнения внешнеторговых контрактов. Венская конвенция о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г.: значение, сфера применения, содержание. Конвенции о регулировании конкретных видов сделок. Общие условия поставок товаров (ОУП): значение, содержание, правовая природа.
Неправовые средства регулирования международных торговых отношений. Международные торговые обычаи и обыкновения. Документы Международной торговой палаты. Понятие базисных условий поставки. ИНКОТЕРМС: значение, структура, содержание. Принципы международных коммерческих договоров УНИДРУА 1994 г. Типовые проформы договоров и общие условия поставки отдельных видов товаров. Теория lex mercatoria.

Тема 2. Трудовые отношения в международном частном праве (2 час.)
Международные трудовые отношения и МЧП. Трудовая миграция. Условия труда иностранных рабочих и специалистов в России и за рубежом. Порядок привлечения иностранного работника организациями и ИП, особенности, проблемы. Схема наемного труда: опыт России и зарубежных государств.
Коллизионные вопросы в области международных трудовых отношений. Трудовые конфликты. Трудовые отношения в деятельности предприятий с иностранными инвестициями.
Правовое регулирование трудовых отношений в международных организациях.
Международные договоры и национальное законодательство о социальном обеспечении иностранных рабочих и специалистов.

Тема 3. Брачно-семейные отношения в международном частном праве (2 час.)
Семейное право. Источники правового регулирования семейно-брачных отношений в МЧП. Международные договоры и национальное законодательство: классификация и содержание. Коллизионные вопросы международных семейно-брачных отношений. Основания возникновения коллизий между семейным правом различных государств.
Браки российских граждан с иностранцами в РФ. Порядок их регистрации и расторжения. Консульские браки. Права и обязанности иностранцев в России в области семейных отношений. Личные и имущественные отношения между супругами-иностранцами и между иностранцами-родителями и детьми. Алиментные обязательства. Признание совершенных за границей браков и разводов иностранцев.
Заключение и расторжение браков российских граждан за границей. Расторжение браков российских граждан, постоянно проживающих за границей, в судах РФ.
Вопросы усыновления в международном частном праве. Порядок усыновления. Проблемы, связанные с незаконным вывозом детей из одной страны в другую. Международные конвенции по вопросам усыновления. Опека и попечительство. Международно-правовое регулирование опеки и попечительства.

Тема 4. Наследственные отношения в международном частном праве (2 час.)
Специфика правового регулирования наследственных отношений международного характера. Регулирование наследственных отношений в рамках правовых систем различных государств. Коллизионные вопросы в области наследственности права и деликтных обязательств. Различные подходы к определению применимого права при наследовании движимого и недвижимого имущества.
Основания наследования. Наследование по закону. Наследование по завещанию. Открытие наследства. Место и время открытия наследства.
Наследственные права российских граждан в иностранном государстве и наследственные права иностранцев в России. Переход имущества по наследству к российскому государству, к государственным и общественным организациям.
Международно-правовое регулирование вопросов наследования в МЧП.

МОДУЛЬ VI. РАССМОТРЕНИЕ СПОРОВ В МЧП (4 час.)
Тема 1. Международный гражданский процесс (2 час.)
Понятие международного гражданского процесса. Виды подсудности. Основные системы определения подсудности в МЧП: латинская, немецкая, англосаксонская. Договорная исключительная и альтернативная подсудность. Пророгационные и дерогационные соглашения.
Правовое регулирование процессуальных отношений с иностранным участием. Универсальные и региональные международные договоры. Договоры о правовой помощи. АПК и ГПК РФ о компетенции российских судов по делам с участием иностранных лиц.
Процессуальное положение иностранных граждан и организаций в гражданском судопроизводстве. Принцип национального режима. Облегчение доступа к правосудию за рубежом. Роль договоров о правовой помощи и иных международных соглашений в определении процессуального статуса иностранцев.
Понятие правовой помощи в МЧП. Выполнение иностранных судебных поручений. Вручение документов лицам, находящимся за рубежом. Национальное законодательство и международные договоры о правовом регулировании порядка выполнения иностранных судебных поручений. Гаагская конвенция по вопросам международного гражданского процесса 1954 г., Гаагская конвенция о вручении за границей судебных и внесудебных документов по гражданским и торговым делам 1965 г., Минская 1993 г. и Кишиневская 2002 г. конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам.
Признание и исполнение иностранных судебных решений. Основные способы приведения их в исполнение. Требование взаимности как условие исполнения решения. Национальное законодательство и международные договоры о признании и исполнении решений иностранных судов. Порядок исполнения иностранных судебных решений в РФ. Основания для отказа в признании и исполнении решений иностранных судебных органов.
Нотариальное производство по делам с иностранным участием. Применение нотариусом норм иностранного права. Исполнение нотариусом поручений иностранных органов юстиции о производстве отдельных процессуальных действия. Функции консулов по совершению нотариальных действий за рубежом. Легализация документов в МЧП. Гаагская конвенция 1961 г. об отмене требования легализации иностранных официальных документов. Апостиль. Органы, имеющие право на его проставление.

Тема 2. Международный коммерческий арбитраж (2 час.)
Понятие и юридическая природа коммерческого арбитража. Его отличие от других видов арбитражного разбирательства и согласительной процедуры. Виды третейских судов: «изолированные» (ad hoc) и институционные арбитражные органы. Международный коммерческий арбитражный суд (МКАС) и Морская арбитражная комиссия (МАК) при ТПП РФ.
Понятие, содержание и природа арбитражной оговорки в контрактах. Арбитражное соглашение. Типовая арбитражная оговорка. Самостоятельность арбитражного соглашения.
Нормативное регулирование деятельности третейских судов. Регламент МКАС 1994 г. и регламенты других институционных арбитражных органов. Арбитражный регламент ЮНСИТРАЛ 1976 г. и другие арбитражные регламенты для арбитражей ad hoc. Закон РФ о международном коммерческом арбитраже 1993 г. Европейская конвенция о внешнеторговом арбитраже 1961 г. и другие международные договоры о деятельности органов международного коммерческого арбитража.
Признание и приведение в исполнение арбитражных решений в МЧП. Национальное законодательство и международные договоры о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений. Нью-Йоркская конвенция 1958 г. о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений. Основания для отказа в признании и исполнении решений органов международного коммерческого арбитража за рубежом. Порядок исполнения решений органов международного коммерческого арбитража в РФ.
Альтернативные способы разрешения споров в МЧП. Виды (примирительное производство, медиация и проч.), случаи и порядок применения.

СТРУКТУРА И СОДЕРЖАНИЕ ПРАКТИЧЕСКОЙ ЧАСТИ КУРСА


Тема 1. Общие понятия международного частного права (4 час.)
1.1. Понятие и предмет международного частного права (МЧП). Содержание отношений, входящих в предмет МЧП.
1.2. Система норм МЧП. Внутригосударственные и договорные коллизионные и материально-правовые нормы. Система международного частного права как учебного курса и как отрасли правовой науки.
1.3. Природа норм международного частного права и его место в системе правовых норм.
1.4. Способы регулирования в МЧП.

Тема 2. Источники международного частного права (2 час.)
2.1. Понятие, виды и соотношение источников МЧП.
2.2. Внутреннее законодательство государств как источник МЧП.
2.3. Международный договор как источник МЧП. Роль и основные способы участия международных организаций в принятии и реализации международных договоров.
2.4. Судебный прецедент как источник МЧП. Роль и значение решений судебных органов в странах континентальной правовой системы.
2.5. Правовые обычаи и обыкновения как регуляторы отношений в области международного частного права.

Тема 3. Коллизионные нормы в международном частном праве (2 час.)
3.1. Понятие, особенности и структура коллизионной нормы.
3.2. Классификация и виды коллизионных норм.
3.3. Основные типы коллизионных привязок и их закрепление в законодательстве РФ и других государств.
3.4. Квалификация и установление содержания иностранного права в МЧП.
3.5. Применение коллизионных норм: обратная отсылка и отсылка к третьему закону, оговорка о публичном порядке и обход закона в МЧП.
3.6. Взаимность и реторсия в МЧП.

Тема 4. Физические лица в международном частном праве (2 час.)
4.1. Физические лица как субъекты МЧП. Правовой статус и основные правовые режимы, предоставляемые иностранцам в сфере МЧП.
4.2. Гражданско-правовое положение иностранцев в международном частном праве. Личный закон физических лиц. Коллизионные проблемы определения правоспособности и дееспособности.

Тема 5. Правовой статус государства и юридических лиц в МЧП (2 час.)
5.1. Правовое положение государства в МЧП.
5.2. Юридические лица как субъекты МЧП. Национальность и личный статут юридических лиц.
5.3. Правовое положение иностранных юридических лиц в России. Порядок их создания.
5.4. Основные организационно-правовые формы ведения хозяйственной деятельности в зарубежных странах.
5.5. Транснациональные корпорации и международные организации в МЧП.

Тема 6. Право собственности в международном частном праве (2 час.)
6.1. Роль и основные направления регулирования вопросов права собственности в МЧП.
6.2. Коллизионные вопросы права собственности. Переход риска случайной гибели или порчи имущества в МЧП.
6.3. Правовое регулирование вопросов национализации в МЧП. Экстерриториальное действие законов о национализации.
6.4. Защита культурных ценностей и права на них.

Тема 7. Правовое регулирование иностранных инвестиций (2 час.)
7.1. Понятие, содержание и формы иностранных инвестиций в МЧП.
7.2. Правовое регулирование иностранных инвестиций в МЧП: национальное законодательство государств, международные договоры, инвестиционные контракты-соглашения.
7.3. Понятие, виды и нормативное закрепление гарантий защиты иностранных инвестиций.
7.4. Страхование иностранных инвестиций.
7.5. Понятие и способы разрешения инвестиционных споров. Нормативное закрепление.
7.6. Порядок и проблемы разрешения инвестиционных споров посредством международного арбитража (на примере работы МЦУИС).

Тема 8. Право интеллектуальной собственности в МЧП (2 час.)
8.1. Понятие и особенности авторского и патентного права. Регулирование интеллектуальной собственности в МЧП.
8.2. Международно-правовое регулирование защиты авторских и смежных прав.
8.3. Международные соглашения о защите прав на изобретения и об охране средств индивидуализации.
8.4. Национально-правовое регулирование авторских прав иностранцев в РФ и зарубежных государствах.
8.5. Права иностранцев на промышленную собственность в России и за рубежом.
8.6. Правовое регулирование отношений по использованию «ноу-хау».

Тема 9. Внешнеэкономические сделки (2 час.)
9.1. Понятие, классификация и особенности внешнеэкономических сделок.
9.2. Правовое регулирование внешнеэкономической деятельности. Российское законодательство о внешнеэкономических сделках.
9.3. Международно-правовое регулирование внешнеэкономических сделок.
9.4. Венская конвенция о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г.: значение, сфера применения, содержание.
9.5. Неправовые средства регулирования международных торговых отношений.
9.6. Базисные условия поставки. ИНКОТЕРМС: значение, структура, содержание.

Тема 10. Международные трудовые отношения (2 час.)
10.1. Международные трудовые отношения и МЧП.
10.2. Коллизионные вопросы в области международных трудовых отношений.
10.3. Условия труда иностранных рабочих и специалистов в России и за рубежом. Порядок, особенности, проблемы.
10.4. Правовое регулирование трудовых отношений в международных организациях.
10.5. Международные договоры и национальное законодательство о социальном обеспечении иностранных рабочих и специалистов.

Тема 11. Семейно-брачные отношения в МЧП (2 час.)
11.1. Источники правового регулирования семейно-брачных отношений в МЧП.
11.2. Коллизионные вопросы международных семейно-брачных отношений.
11.3. Браки российских граждан с иностранцами в РФ: порядок их регистрации и расторжения. Права и обязанности иностранцев в России в области семейных отношений.
11.4. Заключение и расторжение браков российских граждан за границей.
11.5. Вопросы усыновления и опеки в международном частном праве.

Тема 12. Судебный порядок рассмотрения споров в МЧП (2 час.)
12.1. Понятие международного гражданского процесса. Виды и способы определения подсудности в МЧП.
12.2. Международно-правовое регулирование процессуальных отношений с иностранным участием.
12.3. АПК и ГПК РФ о компетенции российских судов по делам с участием иностранных лиц.
12.4. Процессуальное положение иностранных граждан и организаций в гражданском судопроизводстве.
12.5. Понятие и оказание различных видов правовой помощи в МЧП. Национальное законодательство и международные договоры о правовом регулировании порядка выполнения иностранных судебных поручений. Гаагская конвенция по вопросам международного гражданского процесса 1954 г. Гаагские конвенции 1965 и 1970 г.
12.6. Признание и исполнение иностранных судебных решений в МЧП. Порядок исполнения иностранных судебных решений в РФ.
12.7. Нотариальные действия и легализация документов в МЧП. Гаагская конвенция 1961 г. об отмене требования легализации иностранных официальных документов.

Тема 13. Международный коммерческий арбитраж (2 час.)
13.1. Понятие и юридическая природа коммерческого арбитража. Его отличие от других видов арбитражного разбирательства и согласительной процедуры.
13.2. Виды третейских судов: “изолированные” и институционные арбитражные органы.
13.3. Понятие, содержание и природа арбитражной оговорки в контрактах. Арбитражное соглашение. Стандартная и типовая арбитражная оговорка.
13.4. Нормативное регулирование деятельности третейских судов: национальное законодательство, международные договоры, регламенты третейских судов и типовые регламенты.
13.5. Признание и приведение в исполнение арбитражных решений в МЧП. Нью-Йоркская конвенция 1958 г. о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений.
13.6. Порядок исполнения решений органов международного коммерческого арбитража в РФ.
13.7. Альтернативные способы разрешения споров в МЧП.

КОНТРОЛЬ ДОСТИЖЕНИЯ ЦЕЛЕЙ КУРСА
Итоговый тест
1. Какой характер носят отношения, составляющие предмет МЧП?
А. Международный, немежгосударственный, невластный
Б. Международный, межгосударственный, властный
В. Международный, немежгосударственный, властный
Г. Международный, межгосударственный, невластный

2. Чем характеризуется содержание нормативного массива МЧП?
А. Наличием правовых и неправовых норм
Б. Наличием коллизионных и материально-правовых норм
В. Наличием регулятивных, обязывающих и запрещающих норм
Г. Наличием материальных и процессуальных норм

3. Между какими субъектами возникают общественные отношения, составляющие предмет МЧП?
А. Между государствами
Б. Между физическими лицами и иностранным государством
В. Между физическими и юридическими лицами различных государств
Г. Между юридическими лицами и иностранным государством

4. Может ли государство выступать в качестве субъекта МЧП?
А. Нет, никогда
Б. Да, когда его контрагентом выступает иностранное физическое или юридическое лицо
В. Да, всегда
Г. Да, когда его контрагентом выступает иностранный государственный орган

5. Какие системы права существуют в современном мире?
А. Международное публичное право и международное частное право
Б. Международное публичное право и внутригосударственное право различных государств
В. Англосаксонская и романо-германская
Г. Международное публичное право, международное частное право и внутригосударственное право различных государств

6. Что представляет собой международное частное право?
А. Часть международного права
Б. Часть внутригосударственного права
В. Самостоятельную систему права
Г. Полисистемный комплекс норм национального и международного права

7. Какие методы регулирования используются в МЧП?
А. Обязывающий и управомачивающий
Б. Коллизионный и материально-правовой
В. Общедозволительный и общезапретительный
Г. Императивный и диспозитивный

8. Какие отношения составляют предмет международного частного права?
А. Административно-правовые отношения с иностранным элементом
Б. Внутренние отношения гражданско-правового характера с иностранным элементом
В. Международные отношения частноправового характера
Г. Отношения гражданско-правового характера, возникающие внутри государства

9. В чем заключается основная задача методов правового регулирования, применяемых в МЧП?
А. В решении коллизионной проблемы
Б. В определении предмета регулирования отношений
В. В определении органа, который будет рассматривать спор между субъектами отношений, возникающих в области МЧП
Г. В определении статуса участников правоотношения

10. Как решается проблема “коллизии” законов в рамках коллизионного метода регулирования?
А. Путем определения в национальном законодательстве государства пространственных пределов действия его норм
Б. Путем использования специальных норм, которые определяют принципы выбора применимого права
В. Путем определения круга общественных отношений, регулируемых исключительно правом иностранного государства
Г. Путем использования общих принципов международного права

11. Что в МЧП понимается под термином “хромающие отношения”?
А. Ситуацию, когда нормы различных правовых систем по-разному регулируют аналогичные отношения
Б. Ситуацию, когда органы одного государства по-разному подходят к разрешению аналогичных споров
В. Ситуацию, когда нормы одной правовой системы по-разному регулируют аналогичные отношения
Г. Ситуацию, когда регулирование аналогичных отношений осуществляется по-разному вследствие ошибочных действий судебных или административных органов

12. Как решается проблема “коллизии” законов в рамках материально-правового метода регулирования?
А. Посредством принятия внутригосударственных нормативных актов специального действия
Б. Посредством использования унифицированных материальных норм
В. Посредством принятия мотивированного решения судебным или арбитражным органом
Г. Посредством последовательного использования коллизионных и материально-правовых норм, применимых данному виду отношений

13. Что можно отнести к числу недостатков материально-правового метода регулирования в МЧП?
А. Национальный характер этого метода регулирования
Б. Нечеткость содержания и диспозитивный характер применения многих унифицированных норм
В. Противоречия, возникающие между международными договорами и национальными законами
Г. Императивный характер предписаний многих унифицированных норм

14. На чем основан «экстраординарно-односторонний материально-правовой» метод регулирования в МЧП?
А. На использовании национальных материально-правовых норм сверхимперативного характера
Б. На использовании международных материально-правовых норм сверхимперативного характера
В. На использовании международных материально-правовых норм диспозитивного характера
Г. На использовании национальных материально-правовых норм диспозитивного характера

15. Что входит в состав источников МЧП?
А. Международные договоры и национальное законодательство
Б. Международные обыкновения и обычаи делового оборота
В. Правовая доктрина
Г. Право, творимое участниками отношений

16. Как действуют в РФ международные договоры, принятые в области МЧП?
А. Они трансформируются в акты национального законодательства РФ
Б. Они становятся частью законодательства РФ
В. Они регулируют отношения с участием частных субъектов непосредственно
Г. Они становятся источниками права РФ

17. Какую роль в теории и практике МЧП играет правовая доктрина?
А. Она оказывает регулятивное воздействие на поведение сторон
Б. Она является источником МЧП
В. Она обладает силой политического воздействия на поведение субъектов
Г. Она играет вспомогательную роль при уяснении содержания и применении правовых норм

18. Что содержит международный коммерческий контракт?
А. Юридические нормы
Б. Политические нормы
В. Регулятивные нормы
Г. Торговые нормы

19. В каких нормативных правовых актах РФ содержатся коллизионные нормы?
А. В Гражданском кодексе РФ
Б. В Законе «Об иностранных инвестициях в РФ»
В. В Трудовом кодексе РФ
Г. В Законе РФ «О государственном регулировании внешнеторговой деятельности»

20. В рамках какой международной организацией было разработано соглашение ТРИПС?
А. ВОИС
Б. ВТО
В. ГКМЧП
Г. ЮНСИТРАЛ

21. Что такое международный договор?
А. Это соглашение между субъектами международного права, разрабатываемое в целях единообразного регулирования определенных разновидностей общественных отношений
Б. Это соглашение между государством и частным субъектом, разрабатываемое в целях единообразного регулирования определенных разновидностей общественных отношений
В. Это соглашение между частными субъектами, разрабатываемое в целях единообразного регулирования определенных разновидностей общественных отношений международного характера
Г. Это соглашение между субъектами международного и внутригосударственного права, разрабатываемое в целях единообразного регулирования определенных разновидностей общественных отношений

22. Деятельность какой международной организации преимущественно связана с унификацией коллизионных норм МЧП?
А. Международного института унификации частного права
Б. Гаагской конференции по международному частному праву
В. Организации Объединенных Наций по промышленному развитию
Г. Комиссии ООН по праву международной торговли

23. Какой из перечисленных ниже международных договоров регулирует отношения, возникающие в сфере интеллектуальной собственности?
А. Оттавская конвенция по международному факторингу
Б. Гаагская конвенция, отменяющая требование легализации иностранных официальных документов
В. Римская конвенция о праве, применимом к договорным обязательствам
Г. Ниццское соглашение о международной классификации товаров и услуг

24. Какой из перечисленных ниже международных договоров посвящен комплексной кодификации основных институтов МЧП?
А. Конвенция по вопросам гражданского процесса
Б. Кодекс поведения транснациональных корпораций
В. Кодекс Бустаманте
Г. Договор стран-членов СНГ о создании Экономического союза

25. В англосаксонских странах решения судебных органов являются обязательными для...
А. всех вышестоящих судов данной юрисдикции, рассматривающих аналогичные дела
Б. всех нижестоящих судов, рассматривающих аналогичные дела
В. этих же судебных органов и нижестоящих судов данной юрисдикции, рассматривающих аналогичные дела
Г. всех судов, рассматривающих аналогичные дела

26. Что является главным при установлении аналогичности предыдущих и последующих дел в странах англосаксонской системы права?
А. Идентичность фабулы дела
Б. Идентичность субъектного состава отношений
В. Идентичность обстоятельств, играющих ключевую роль при обосновании и вынесении решения
Г. Идентичность всех обстоятельств дела

27. Каким образом может быть санкционировано применение практики в качестве юридически обязательного правила поведения?
А. Путем включения сторонами соответствующего пункта в контракт
Б. В результате официального заявления об этом компетентного должностного лица государства
В. В результате вынесения судебным органом специального определения по этому вопросу
Г. В результате принятия международной организацией специальной резолюции по этому вопросу

28. В каких случаях торговые обычаи и обычаи делового оборота могут выступать в качестве регуляторов отношений в рамках МЧП?
А. Когда они предназначены для регулирования данной группы общественных отношений
Б. В случаях, определяемых административным органом
В. В случаях, определяемых судебным органом
Г. Когда это вытекает из договора, заключенного сторонами

29. Какую силу имеют положения типовых договоров?
А. Они являются источником права
Б. В некоторых государствах им придается сила торговых обычаев
В. Они вообще не имеют нормативного значения
Г. Они являются обязательными для сторон


ТЕСТОВЫЕ ЗАДАНИЯ К МОДУЛЮ 2:

1. Коллизионные нормы являются нормами:
А. Охранительными
Б. Специализированными
В. Регулятивными
Г. Разрешительными

2. На какие виды подразделяются коллизионные нормы по форме коллизионной привязки?
А. Генеральные и субсидиарные
Б. Императивные, диспозитивные и альтернативные
В. Содержащиеся в международных договорах и содержащиеся в национальном законодательстве
Г. Односторонние и двусторонние

3. Какую структуру имеет логическая коллизионная норма?
1. Двучленную
2. Одночленную
3. Трехчленную
4. Четырехчленную

4. Что определяет объем коллизионной нормы?
А. Регулируемые нормой общественные отношения
Б. Вид правоотношений, в отношении которых применяется коллизионная норма
В. Правило поведения, содержащееся в коллизионной норме
Г. Санкцию коллизионной нормы

5. Какое право называет в качестве применимого односторонняя коллизионная норма?
А. Право страны законодателя
Б. Право иностранного партнера
В. Право страны места заключения сделки
Г. Право третьего государства

6. Коллизионные нормы не содержаться в:
А. ГК РФ
Б. СК РФ
В. АПК РФ
Г. КТМ РФ

7. Гибкая коллизионная норма – это норма:
А. в которой закреплено несколько привязок;
Б. в отношении которой допускается расширительное толкование;
В. в которой делается отсылка к принципу тесной связи;
Г. которая необязательна для применения.

8. На что, как правило, указывают объемы “гибких” коллизионных норм?
А. На отношения личного неимущественного характера
Б. На наследственные отношения
В. На отношения, возникающие из договорных отношений
Г. На отношения, возникающие из внедоговорных отношений

9. Чем отличаются диспозитивные и альтернативные коллизионные нормы?
А. Объемами
Б. Порядком определения применимого права
В. Субъектами
Г. Юридической силой

10. Lex fori – это:
А. Право, регулирующее форму сделки.
Б. Право страны суда.
В. Право страны гражданства.
Г. Право страны исполнения обязательства.

11. В чем заключается недостаток коллизионной привязки “закон домицилия лица”?
А. Она применяется при урегулировании отношений с участием не только граждан, но и лиц без гражданства
Б. Она не согласуется с привязкой “закон гражданства лица”
В. В разных странах понятие “домицилия” определяется по разному
Г. Она не позволяет с достаточной степенью точности определить применимое право

12. Какие из указанных ниже коллизионных привязок не содержат прямого указания на применимое право?
А. Закон, избранный сторонами правоотношения
Б. Закон места причинения вреда
В. Закон валюты долга
Г. Закон суда

13. Каким правом будет определяться личный закон юридического лица в соответствии с коллизионным законодательством России?
А. Правом страны инкорпорации юридического лица
Б. Правом страны места осуществления основной деятельности юридического лица
В. Правом страны места нахождения административного центра юридического лица
Г. Правом страны национальности учредителей, осуществляющих контроль за деятельностью юридического лица

14. Какова цель первичной квалификации в МЧП?
А. Идентификация практической ситуации с коллизионной нормой
Б. Определение правовой природы регулируемого правоотношения
В. Толкование понятий и категорий применяемого иностранного права
Г. Определение применимого права

15. По какому праву обычно осуществляется первичная квалификация в МЧП?
А. По праву страны истца
Б. По праву страны суда
В. По применяемому праву
Г. По праву страны ответчика

16. Какова цель вторичной квалификации в МЧП?
А. Идентификация практической ситуации с коллизионной нормой
Б. Определение правовой природы регулируемого правоотношения
В. Определение применимого права
Г. Толкование понятий и категорий применяемого иностранного права

17. Иностранное право должно быть установлено судом:
А. В разумный срок.
Б. В 2-х месячный срок.
В. В 6-ти месячный срок.
Г. Требования к сроку установления иностранного права в законодательстве РФ не предусмотрены.

18. По какой категории дел бремя доказывания содержания норм иностранного права может быть возложено российским судом на стороны?
А. По спорам в области наследственных отношений
Б. По спорам в области семейных отношений
В. По спорам в области предпринимательской деятельности
Г. По спорам в области трудовой деятельности

19. В чем заключается содержание теории “автономной квалификации”?
А. В придании юридическим понятиям коллизионных норм значения, которые они имеют во внутреннем праве страны суда
Б. В обобщении и анализе юридических понятий применяемого права
В. В придании юридическим понятиям коллизионных норм значения, которые они имеют во внутреннем праве страны национальности иностранного контрагента
Г. В обобщении и анализе юридических понятий различных правопорядков

20. Когда возникает проблема обратной отсылки?
А. Когда применяется все иностранное право, к которому отсылает коллизионная норма
Б. Когда применяются только регулятивные нормы иностранного права, к которому отсылает коллизионная норма
В. Когда применяются только процессуальные нормы иностранного права, к которому отсылает коллизионная норма
Г. Когда применяются только материальные нормы иностранного права, к которому отсылает коллизионная норма

21. Когда применяется позитивная оговорка о публичном порядке?
А. Когда иностранный закон противоречит публичному порядку государства
Б. Когда не принимается обратная отсылка
В. Когда принимается обратная отсылка
Г. Когда предпочтение в регулировании общественных отношений отдается отечественным нормам права

22. Что применяет российский суд в случае, когда содержание норм иностранного права не установлено?
А. Общие принципы права
Б. Международные договоры
В. Право РФ
Г. Правовой обычай

23. С чем связана проблема обхода закона в МЧП?
А. С выводом общественных отношений из-под действия императивных норм национального права определенного государства
Б. С нарушением императивных норм национального права определенного государства
В. С использованием аналогии закона
Г. С нарушением “духа” закона

24. В каких случаях ГК РФ допускает возможность принятия обратной отсылки?
А. При отсылке к российскому праву, определяющему правовое положение юридического лица
Б. При отсылке к российскому праву, определяющему правовое положение физического лица
В. При отсылке к российскому праву, определяющему обязательственные отношения сторон по сделке
Г. При отсылке к российскому праву, определяющему наследственные взаимоотношения сторон

25. Что не применяется (не признается) при использовании оговорки о публичном порядке?
А. Международный договор
Б. Иностранный закон, к которому отсылает коллизионная норма
В. Правовой обычай
Г. Права, основанные на иностранном законе


ТЕСТОВЫЕ ЗАДАНИЯ К МОДУЛЮ 3:

1. Что будет являться личным законом иностранного гражданина, который имеет место жительства в РФ?
А. Право России
Б. Право страны его гражданства
В. Право страны его рождения
Г. Международное право

2. С какого возраста по законодательству Японии физические лица признаются полностью дееспособными?
А. С 18 лет
Б. В день окончания 18 года жизни
В. С 20 лет
Г. С 21 года

3. Что означает термин “эмансипация” в МЧП?
А. Объявление несовершеннолетнего совершеннолетним в соответствии с решением суда
Б. Предоставление женщинам равных прав с мужчинами
В. Предоставление дополнительных прав ограниченно дееспособному физическому лицу
Г. Переход полностью недееспособных физических лиц в разряд ограниченно дееспособных

4. Какому праву в соответствии с законодательством РФ подчиняется признание физического лица в России недееспособным или ограничено дееспособным?
А. Праву страны местожительства
Б. Личному закону
Г. Праву страны гражданства
В. Российскому праву

5. Какие права предоставляются иностранцам в государстве пребывания в соответствии с режимом наибольшего благоприятствования?
А. Права, которые имеют отечественные граждане
Б. Права, которые имеют беженцы и лица без гражданства
В. Права, которые имеют лица без гражданства
Г. Права, которые имеют или будут иметь в будущем граждане любого третьего государства

6. Реторсия – это ограничительные меры в отношении:
А. Иностранного государства
Б. Иностранного права
В. Иностранного органа
Г. Иностранных лиц

7. Когда возможно применение реторсии?
А. Когда происходит ограничение прав иностранных лиц в зарубежном государстве
Б. Когда происходит ограничение прав отечественных лиц в зарубежном государстве
В. Когда происходит дискриминационное ограничение прав отечественных лиц в зарубежном государстве
Г. Когда происходит дискриминационное ограничение прав иностранных лиц в зарубежном государстве

8. С какой целью обычно в международных договорах оговаривают случаи ограничения сферы действия режима наибольшего благоприятствования?
А. Для защиты интересов отечественных граждан
Б. Для создания особого режима приграничного общения и приграничной торговли
В. Для создания условий по обеспечению принципа взаимности
Г. Для защиты интересов граждан третьих государств

9. Что уравнивается при материальной взаимности?
А. Содержание прав отечественных и иностранных лиц
Б. Набор прав отечественных и иностранных лиц
В. Содержание правовых режимов, предоставляемых отечественным и иностранным лицам
Г. Виды правовых режимов, предоставляемых отечественным и иностранным лицам

10. С чем можно идентифицировать государство в тех случаях, когда оно участвует в отношениях, регулируемых МЧП?
А. С физическим лицом
Б. С юридическим лицом
В. С субъектом МЧП особого рода
Г. С международной хозяйственной организацией

11. В каких случаях внешнеэкономическая сделка по праву РФ считается сделкой, заключенной непосредственно государством?
А. Когда она заключена юридическим лицом, имеющим соответствующие полномочия
Б. Когда она заключена муниципальным органом
В. Когда она заключена консульским учреждением РФ за границей
Г. Когда она заключена торговым представительством РФ за границей

12. Что лежит в основе государственного иммунитета?
А. Принцип взаимности
Б. Принцип недискриминации
В. Принцип суверенного равенства
Г. Принцип взаимовыгодного сотрудничества

13. Что не входит в состав понятия “иммунитет государства” в рамках МЧП?
А. Судебный иммунитет
Б. Иммунитет собственности государства
В. Дипломатический иммунитет
Г. Иммунитет от принудительного исполнения иска

14. В каких государствах были приняты специальные законы о государственном иммунитете?
А. В Японии
Б. В России
В. В Канаде
Г. В Монголии

15. Когда иностранное государство обладает иммунитетом в судах США и штатов в соответствии с Законом об иммунитетах иностранных суверенов 1976 г.?
А. Когда основанием для иска служит коммерческая деятельность, совершаемая иностранным государством в США
Б. Когда основанием для иска служит коммерческая деятельность, совершаемая иностранным государственным юридическим лицом в США
В. Когда основанием для иска служит коммерческая деятельность, совершаемая иностранным государством за пределами США и имеющая прямые последствия для США
Г. Когда основанием для иска служит коммерческая деятельность, совершаемая иностранным государством за пределами США и не имеющая прямых последствий для США

16. В чем заключается основной недостаток теории функционального иммунитета государств?
А. В игнорировании интересов сторонников теории абсолютного иммунитета
Б. В отсутствии универсального международного документа, регулирующего вопросы государственного иммунитета
В. В отсутствии четких критериев разграничения деятельности государства, подпадающей под иммунитет, и деятельности, не подпадающей под иммунитет
Г. В нарушении принципа взаимности

17. Что определяет национальность юридического лица?
А. Его личный статут
Б. Его дееспособность
В. Его местонахождение
Г. Его организационно-правовую форму

18. Что в соответствии с ГК РФ не определяется на основе личного закона юридического лица?
А. Его способность отвечать по своим обязательствам
Б. Требования к его наименованию
В. Содержание его дееспособности
Г. Содержание его правоспособности

19. В чем заключаются недостатки “инкорпорации” как критерия определения национальности юридического лица?
А. Он носит формальный характер
Б. Он не учитывает реальную государственную принадлежность капитала предприятия
В. Он не учитывает расхождения между законодательством страны регистрации предприятия и законодательством страны, где предприятие реально функционирует
Г. Он недостаточно четко определяет личный статут юридического лица

20. Что лежит в основе понятия “местонахождение юридического лица” как критерия определения его национальности?
А. Место, где находится орган управления предприятия
Б. Место, где расположены производственные мощности предприятия
В. Место регистрации предприятия
Г. Место, где официально ведутся дела предприятия

21. Для какого критерия характерен неформальный подход при установлении связи юридического лица с государством?
А. Критерий места деятельности юридического лица
Б. Критерий места нахождения юридического лица
В. Критерий контроля
Г. Критерий инкорпорации

22. Каким принципом определения национальности юридических лиц руководствуются в настоящее время суды большинства зарубежных государств?
А. Использования конкретного формального критерия
Б. Выборочного использования различных критериев
В. Использования неформального критерия
Г. Комбинированного использования различных критериев

23. Какие органы в России осуществляют аккредитацию филиалов иностранных юридических лиц в РФ?
А. Органы юстиции
Б. Налоговая инспекция
В. Администрации краев и областей
Г. Территориальные подразделения Министерства экономики

24. Что лежит в основе создания юридического лица публичного права?
А. Соглашение частных субъектов
Б. Соглашение между частным субъектом и государственным органом
В. Соглашение между государственными органами
Г. Административный акт

25. Что является характерной особенностью ТНК?
А. Несоответствие между экономической сущностью и юридической формой ТНК
Б. Управление деятельностью ТНК специальными наднациональными органами
В. Состав учредителей ТНК
Г. Сфера деятельности ТНК

26. Чем, в своей основе, регулируется деятельность зарубежных подразделений ТНК?
А. Законодательством страны национальности материнской компании
Б. Законодательством страны национальной принадлежности подразделений ТНК
В. Международными договорами
Г. Договорами, заключаемыми между ТНК и страной-реципиентом капитала

27. Что лежит в основе деятельности международных межправительственных организаций как субъектов МЧП?
А. Соглашение частных субъектов
Б. Соглашение между частным субъектом и государственным органом
В. Международный договор
Г. Административный акт

28. Какая организация не входит в Группу Всемирного банка?
А. МФК
Б. МТП
В. МБРР
Г. МВФ

29. Каким правом определяется правовой статус международной организации как юридического лица?
А. Правом государства, в котором находится ее штаб-квартира
Б. Правом государства, в котором организация осуществляет свою деятельность
В. Ее учредительным актом
Г. Договорами, заключаемыми организацией с государствами

ТЕСТОВЫЕ ЗАДАНИЯ К МОДУЛЮ 4:

1. Через что раскрывается содержание права собственности?
А. Через правовое положение имущественных ценностей в хозяйственном обороте
Б. Через совокупность субъективных правомочий собственника
В. Через институт права собственности
Г. Через правомочие собственника распоряжаться вещью по своему усмотрению

2. Какие блоки отношений не регулируются в рамках института права собственности в МЧП?
А. Вопросы экстерриториального действия законов о национализации
Б. Вопросы налогообложения иностранных инвесторов в странах-реципиентах капитала
В. Коллизионные вопросы права собственности
Г. Вопросы определения статуса иностранных инвесторов в странах-реципиентах капитала

3. Какая коллизионная привязка является основной при решении коллизионных вопросов права собственности в МЧП?
А. Личный закон собственника имущества
Б. Закон страны заключения контракта
В. Закон места исполнения обязательства
Г. Закон места нахождения вещи

4. Если лицо правомерно приобрело за границей вещь, то при перемещении этой вещи на территорию РФ, где подобный порядок приобретения вещи невозможен, лицо в соответствии с российским законодательством
А. не будет считаться собственником этой вещи
Б. будет считаться собственником этой вещи
В. будет считаться собственником вещи, если это предусмотрено международным договором
Г. будет считаться собственником вещи, если это предусмотрено законодательством государства, где вещь была приобретена в собственность

5. В какой момент по законодательству России риск случайной гибели или порчи имущества переходит с продавца на покупателя?
А. В момент заключения контракта
Б. В момент регистрации сделки
В. В момент исполнения контракта
Г. В момент перехода права собственности

6. Какое коллизионное правило применяется в отношении товара, находящегося в пути, по законодательству России?
А. Закон страны назначения вещи
Б. Закон страны отправления вещи
В. Закон страны флага транспортного средства
Г. Закон промежуточного пункта

7. Что лежит в основе права государства осуществлять национализацию?
А. Международный договор
Б. Суверенитет
В. Национальное законодательство
Г. Правовые принципы

8. Каким правом должны руководствоваться зарубежные суды при разрешении споров, первопричиной которых является акт национализации?
А. Законом страны места нахождения бывших собственников
Б. Своим законом
В. Правом государства, где была проведена национализация
Г. Правом страны, с которым данное отношение наиболее тесно связано

9. Какой признак не является обязательным для инвестиционной сделки?
А. участие субъекта в будущей прибыли или ином социальном эффекте
Б. наличие предпринимательского или иного риска в процессе осуществления сделки
В. предметом сделки является собственность в материальном смысле
Г. совместное использование сторонами вложенного капитала

10. Чем прямые инвестиции отличаются от портфельных?
А. Степенью контроля за деятельностью предприятия
Б. Субъектами инвестирования
В. Объектами инвестирования
Г. Видом приобретаемых ценных бумаг

11. Какой организацией была принята Декларация о международных капиталовложениях и многонациональных предприятиях 1976 г.
А. ООН
Б. Организацией американских государств
В. Организацией экономического сотрудничества и развития
Г. Европейским экономическим сообществом

12. Какой правовой режим распространяет на иностранные инвестиции национальное законодательство большинства стран мира?
А. Преференциальный
Б. Национальный
В. Наибольшего благоприятствования
Г. Специальный

13. Какую природу имеют инвестиционные контракты-соглашения?
А. Гражданско-правовую
Б. Международно-правовую
В. Административно-правовую
Г. Частноправовую

14. Что представляют собой гарантии защиты иностранных инвестиций?
А. Обязательства иностранного инвестора перед государством-реципиентом капитала
Б. Обязательства иностранного инвестора перед своим партнером в стране-реципиенте капитала
В. Обязательства государства-реципиента капитала перед иностранными инвесторами
Г. Обязательства частного субъекта государства-реципиента капитала перед иностранным инвестором

15. В чем заключается содержание “дедушкиной” оговорки?
А. В нераспространении действия старых нормативных актов на новый инвестиционный проект
Б. В недопущении ухудшения законодательного регулирования условий инвестирования в течение определенного периода времени
В. В недопущении ухудшения материальных условий инвестирования в течение определенного периода времени
Г. В недопущении ухудшения организационных условий инвестирования в течение определенного периода времени

16. Что не может быть переведено иностранным инвестором за границу в соответствии с Законом об иностранных инвестициях в РФ 1999 г.?
А. Прибыль от инвестиций
Б. Компенсация за проведенную национализацию или реквизицию
В. Весь доход от инвестиций
Г. Суммы, полученные в связи с ликвидацией предприятия с иностранными инвестициями

17. Какие органы не могут рассматривать инвестиционные споры?
А. Суд общей юрисдикции
Б. Международный коммерческий арбитражный суд
Г. Международный Суд ООН
В. Государственный арбитражный суд

18. Каким образом осуществляется исполнение решения МЦУИС?
А. В соответсвии с Нью-Йоркской Конвенцией о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений 1958 г.
Б. Посредством обращения в национальный суд любого государства, являющегося участником Вашингтонской Конвенции о порядке разрешения инвестиционных споров между государствами и иностранными лицами 1965 г.
В. Посредством обращения в национальный суд государства, определяемого в каждом случае МЦУИС в зависимости от обстоятельств дела
Г. Исполнение осуществляется вспомогательными органами МЦУИС на основании заявления стороны, заинтересованной в исполнении решения

19. В чем заключается смысл концепции «иностранного контроля» в сфере разрешения инвестиционных споров?
А. Юридическое лицо, являющееся юридическим лицом государства-реципиента инвестиций, может выступать в качестве стороны в споре с этим государством, если лица иностранного государства, с которым заключен международный договор, осуществляют контроль в отношении такого юридического лица
Б. В случае включения специальной оговорки о контроле в двусторонний инвестиционный договор государство иностранного частного инвестора вправе осуществлять контроль за ходом разрешения инвестиционного спора между государством-руципиентом и соответствующим частным инвестором
В. Юридическое лицо, являющееся юридическим лицом государства-реципиента инвестиций, может выступать в качестве стороны в споре с этим государством, если юридическое лицо имеет обособленное подразделение на территории иностранного государства, с которым заключен международный договор
Г. Если лица иностранного государства, с которым заключен международный договор, осуществляют контроль в отношении юридического лица, являющегося юридическим лицом государства-реципиента инвестиций, то такое юридическое лицо имеет право на особый порядок разрешения спора с государством-реципиентом

20. Какой правовой механизм позволяет признавать нарушения обязательств по инвестиционному соглашению государством- реципиентом инвестиций нарушениями самого инвестиционного договора (между иностранным инвестором и государством-реципиентом инвестиций)?
А. Особая арбитражная оговорка
Б. Положение о режиме наибольшего брагоприятствования
В. “Зонтиковая” оговорка
Г. Принцип pacta sunt servanda

21. От чего не обеспечивает страхование инвестиций Корпорация частных зарубежных инвестиций США?
А. От гражданских волнений
Б. От изменения законодательства, ухудшившего условия инвестирования
В. От не конвертируемости
Г. От экспроприации

22. В каком международно-правовом документе термин “интеллектуальная собственность” получил нормативное закрепление?
А. В Бернской конвенции 1886 г.
Б. В Женевской конвенции 1952 г.
В. В Стокгольмской конвенции 1967 г.
Г. В Парижской конвенции 1883 г.

23. В чем заключается главное средство преодоления территориального характера авторского и патентного права?
А. В принятии в рамках национального законодательства в этой области специальных кодификационных актов
Б. В заключении особых контрактов на передачу прав на использование объектов интеллектуальной собственности
В. В заключении лицензионных договоров
Г. В заключении международных соглашений о взаимном признании и охране соответствующих прав

24. Каким критерием руководствуется Бернская конвенция об охране литературных и художественных произведений при определении субъектов охраны прав авторов?
А. Функциональным
Б. Национальным
В. Географическим
Г. Нормативно-явочным

25. Какой из нижеуказанных символов представляет собой элемент знака охраны смежных прав?
А. Латинская буква R в окружности
Б. Латинская буква Р в окружности
В. Латинские буквы ТМ
Г. Латинская буква С в окружности


ТЕСТОВЫЕ ЗАДАНИЯ К МОДУЛЮ 5:

1. Какой элемент определения внешнеэкономических сделок позволяет отграничить их от бытовых операций?
А. Указание на особый круг субъектов
Б. Указание на ее предпринимательский характер
В. Указание источники ее регулирования
Г. Указание на специфику прав и обязанностей сторон

2. Венская Конвенция ООН 1980 г. ...
А. не устанавливает какой-либо специальной формы договора международной купли-продажи
Б. устанавливает, что договоры международной купли-продажи должны заключаться только в письменной форме
В. устанавливает, что договоры международной купли-продажи должны заключаться только в письменной форме и заверяться нотариально
Г. не устанавливает какой-либо специальной формы договора международной купли-продажи, но оговаривает ряд требований для устных договоров

3. Какой принцип в РФ является основным при определении права, применимого к внешнеэкономической сделке?
А. Принцип автономии воли сторон
Б. Принцип локализации договора
В. Принцип выбора права одной из сторон договора
Г. Принцип выбора права места нахождения товара

4. Каким правом должна регулироваться международная купля-продажа товаров в соответствии с Конвенцией о праве, применимом к международной купле-продаже движимых материальных вещей 1955 г., при отсутствии соглашения сторон об этом?
А. Покупателя
Б. Продавца
В. Фактического нахождения имущества на момент заключения контракта
Г. Правом страны подписания контракта

5. В каком году было принято Соглашение об общих условиях поставок между организациями государств-участников СНГ?
А. В 1991 г.
Б. В 1992 г.
В. В 1994 г.
Г. В 1995 г.

6. С какого момента при заключении контракта на условиях терминов ИНКОТЕРМС группы “С” риск случайной гибели или порчи имущества переходит с продавца на покупателя?
А. С момента доставки товаров под погрузку
Б. С момента погрузки товара на транспортное средство
В. С момента прибытия товара в пункт назначения
Г. С момента разгрузки товара в пункте назначения

7. Какой из торговых терминов ИНКОТЕРМС может быть использован только при перевозке грузов водным транспортом?
А. EXW
Б. DES
В. FCA
Г. DDP

8. Какой из перечисленных документов будет являться обязательным для сторон при отсутствии их соглашения об обратном?
А. ИНКОТЕРМС
Б. Унифицированные правила по договорным гарантиям
В. Принципы международных коммерческих договоров УНИДРУА
Г. Унифицированные правила по ИНКАССО

9. В какой момент в соответствии с Венской конвенцией 1980 г. договор купли-продажи считается заключенным?
А. В момент отправления адресатом оферты акцепта оференту
Б. В момент получения акцепта оферентом
В. В момент утверждения акцепта оферентом
Г. В момент получения адресатом оферты уведомления о доставке акцепта оференту

10. Какой характер носит в целом Венская конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г.?
А. Императивный
Б. Ее нормы субсидиарны к воле сторон
В. Рекомендательный
Г. Диспозитивный

11.Какую из нижеперечисленных должностей на морском торговом судне под флагом Российской Федерации может занимать гражданин Монголии?

А. Кок
Б. Старпом
В. Капитан
Г. Стармех

12. Под эгидой какой из нижеперечисленных организаций принято большое количество международных конвенций в сфере трудовых отношений в МЧП?

А. МАГАТЭ
Б. ИМО
В. ИКАО
Г. МВФ

13. Согласно КТМ РФ, правовое положение членов экипажа судна и связанные с эксплуатацией судна отношения между членами экипажа судна определяются законом государства

А. Гражданства указанных лиц.
Б. Флага судна
В. Порта, в котором ошвартовано судно
Г. Которому принадлежит морское пространство, в котором находится судно.

14. К субъектам иностранного права в трудовых отношениях применяются следующие основные правовые режимы:

А. Национальный режим
Б. Режим недискриминации (равенства)
В. Режим наибольшего благоприятствования
Г. Режим взаимности.
Д. Все вышеперечисленные режимы.

15.Для осуществления трудовой деятельности на территории РФ не требуется разрешение на работу

А. Частным домашним работникам послов, аккредитованных в РФ
Б. Иностранным журналистам
В. Иностранцам, постоянно проживающим на территории РФ
Г. Всем вышеперечисленным категориям.

16.Размер оплаты за работу в сверхурочные и ночные часы, в праздничные дни, а также форма выплаты заработной платы

А. Устанавливается в РФ без учета норм международного права в связи с отсутствием таковых.
Б. Устанавливается в РФ с учетом норм международных договоров.
В. Устанавливается в РФ с учетом норм международных договоров и рекомендаций международных организаций, в частности МОТ.
Г. Устанавливается в РФ с учетом норм международных договоров и рекомендаций международных организаций, в частности ВТО.

17.Гражданин республики Киргызстан не обязан проходить процедуру установления эквивалентности своего диплома о высшем образовании, выданного Бишкекским государственным университетом, если

А. Диплом выдан на русском языке.
Б. Диплом выдан до 1991 года.
В. Диплом выдан по физико-математическим специальностям.
Г. Диплом выдан по гуманитарным специальностям.

18.Заключение консульских смешанных браков

А. Прямо запрещено международным частным правом
Б. По общему правилу невозможно, однако допустимо в случае прямого указания в соответствующем двустороннем договоре.
В. Не регулируется нормами МЧП.
Г. Возможно, только если будущие супруги достигли 25-ти летнего возраста.

19.Российская Федерация

А. Является активной участницей многосторонних соглашений по брачно-семейным вопросам в МЧП.
Б. Не является активной участницей многосторонних соглашений по брачно-семейным вопросам в МЧП.

20.Под «хромающими браками» в МЧП понимаются

А. Браки между лицами одного пола.
Б. Браки между представителями разных религиозных конфессий.
В. Браки, признаваемые в одном государстве и непризнаваемые в другом.
Г. Браки между лицами, разница в возрасте которых составляет более 25-ти лет.

21. Приоритетным правом на усыновление ребенка-гражданина РФ будет обладать

А. Семья американских граждан.
Б. Семья японских подданных
В. Двоюродная тетя этого ребенка, гражданка Израиля, проживающая в Бельгии.
Г. Семья лиц без гражданства, постоянно проживающих на территории Украины.

22. Под домицилем в целях правового регулирования брачно-семейных отношений в сфере МЧП понимается

А. Место постоянного или преимущественного проживания лица.
Б. Место заключения брака, совершения акта усыновления.
В. Право супруга на половину имущества, нажитого в браке в случае развода.
Г. Закон государства регистрации юридического факта в сфере МЧП.

23. Гражданин Литвы и гражданка России могут выбрать в качестве применимого права к их брачному договору

А. Только право РФ
Б. Только право Литвы
В. Только право РФ или Литвы
Г. Любое право по их выбору (в том числе, теоретически, право ДР Конго).


ТЕСТОВЫЕ ЗАДАНИЯ К МОДУЛЮ 6:

1. Когда в РФ возможно применение иностранных процессуальных норм?
А. Когда это вытекает из положений контракта
Б. Когда это вытекает из норм иностранного права
В. Когда это вытекает из норм законодательства РФ
Г. Когда решение об этом принимает суд

2. Что составляет определение понятия международная подсудность в МЧП?
А. Компетенция международных судов
Б. Компетенция судов конкретного государства по разрешению всех категорий дел с иностранным участием
В. Компетенция судов конкретного государства по разрешению гражданских дел с иностранным участием
Г. Компетенция международных судов в области МЧП

3. В рамках какой системы надлежащее вручение ответчику документа о возбуждении дела является необходимым условием распространения на это дело компетенции суда соответствующего государства?
А. Латинской
Б. Немецкой
В. Англосаксонской
Г. Латиноамериканской

4. На каком этапе происходит определение конкретного судебного органа, которому непосредственно предстоит разрешить спор?
А. Определение территориальной юрисдикции
Б. Определение специальной юрисдикции
В. Определение предметной юрисдикции
Г. Определение национальной юрисдикции

5. Как называются соглашения, в соответствии с которыми дела, подсудные суду данной странны, передаются на рассмотрение суда иного государства?
А. Соглашение об определении компетенции суда
Б. Пророгационное соглашение
В. Соглашение о признании юрисдикции суда иностранного государства
Г. Дерогационное соглашение

6. На основании чего в РФ в соответствии с ГПК определяется процессуальная правоспособность иностранных лиц?
А. Их личного закона
Б. Права РФ
В. Международного договора
Г. Решения суда

7. В каком случае процессуальные права иностранцев в РФ могут быть ограничены?
А. Если они не внесли необходимый денежный залог
Б. Если нарушается принцип взаимности
В. В порядке реторсии
Г. По отдельным категориям дел, определенным законодательством РФ

8. Как в рамках МЧП соотносятся понятия “судебное поручение” и “правовая помощь”?
А. Первое является частью второго
Б. Второе является частью первого
В. Это синонимы, обозначающие одно и то же
Г. У них нет точек соприкосновения

9. На какие споры распространяется действие Брюссельской конвенции о юрисдикции и о признании и исполнении судебных решений 1968 г.?
А. На административные
Б. На налоговые
В. На торговые
Г. На брачно-семейные

10. Какие вопросы не регулируются Гаагской конвенцией по вопросам международного гражданского процесса 1954 г.?
А. Вручение судебных документов
Б. Вручение внесудебных документов
В. Судебные поручения
Г. Исполнение решений иностранных судов

11. В какой стране необходима регистрация иностранного судебного решения в специальном реестре для его исполнения?
А. Италия
Б. Россия
В. Великобритания
Г. Некоторые страны Африки

12. В каких случаях поручения иностранных судов могут быть не исполнены на территории РФ в соответствии с ГПК и АПК РФ?
А. Когда это противоречит интересам российских граждан и организаций
Б. Когда исполнение поручения не входит в компетенцию арбитражного суда
В. Когда отсутствует соответствующий двусторонний международный договор
Г. Когда отсутствует специальное решение по этому вопросу соответствующего высшего судебного органа РФ

13. Что в РФ лежит в основе разграничения компетенции между арбитражными судами и судами общей юрисдикции при исполнении решений иностранных судов?
А. Категория споров, по которым вынесено решение
Б. Орган, который вынес решение
В. Право, которое применялось при вынесении решения
Г. Соглашение между иностранным и российским государственным органом

14. Кто осуществляет нотариальные действия от имени РФ за границей?
А. Уполномоченные должностные лица дипломатических учреждений РФ
Б. Уполномоченные должностные лица консульских учреждений РФ
В. Уполномоченные должностные лица торговых представительств РФ
Г. Частнопрактикующие нотариусы, имеющие соответствующую лицензию

15. Какому органу в России не предоставлено право проставления апостиля?
А. Министерству образования
Б. Органам юстиции
В. ЗАГСу
Г. МИДу

16. Кто осуществляет легализацию иностранных документов за границей с целью их последующего использования в России?
А. Уполномоченные должностные лица дипломатических учреждений РФ
Б. Уполномоченные должностные лица консульских учреждений РФ
В. Уполномоченные должностные лица торговых представительств РФ
Г. Частнопрактикующие нотариусы, имеющие соответствующую лицензию

17. Что является необходимым условием рассмотрения спора в международном коммерческом арбитраже?
А. Наличие соответствующего международного договора
Б. Наличие прямого указания национального нормативного правового акта
В. Наличие арбитражного соглашения
Г. Наличие соответствующего решения административного органа

18. Что понимается в МЧП под органами международного коммерческого арбитража?
А. Специализированные государственные суды
Б. Суды, создаваемые на основе международных договоров
В. Специализированные межгосударственные суды
Г. Негосударственные специализированные суды

19. Какой международный третейский суд работает на постоянной основе?
А. Изолированный
Б. Институционный
В. Эд хок
Г. Приморский краевой арбитражный суд

20. Какие коммерческие арбитражные суды создаются при негосударственных организациях?
А. Изолированные
Б. Временные
В. Институционные
Г. Ad hoc

21. Какой орган в РФ обычно заключает соглашения о типовой арбитражной оговорке?
А. МИД
Б. Торгово-промышленная палата
В. Международный коммерческий арбитражный суд в г. Москве
Г. Высший арбитражный суд РФ

22. Что в обязательном порядке должно быть указано в арбитражной оговорке?
А. Место арбитражного разбирательства
Б. Точное наименование арбитражного органа
В. Число арбитров и порядок их назначения
Г. Место арбитражного разбирательства

23. Какое право будет использовать институционный коммерческий арбитражный суд в качестве применимого при отсутствии соглашения сторон об этом?
А. Право, определенное на основе коллизионных норм государства, на территории которого он функционирует
Б. Нормы справедливости
В. Право, определенное на основе коллизионных норм, которые суд сочтет приемлемыми в данном случае
Г. Принципы права, общие для сторон сделки

24. Какой документ может быть использован сторонами при определении всех процедурных правил деятельности изолированного арбитража?
А. Согласительный регламент ЮНСИТРАЛ 1980 г.
Б. Арбитражный регламент ЮНСИТРАЛ 1976 г.
В. Типовой закон ЮНСИТРАЛ о международном коммерческом арбитраже 1985 г.
Г. Европейскую конвенцию о внешнеторговом арбитраже 1961 г.

25. Какой документ закрепляет принцип обязательного арбитражного рассмотрения споров?
А. Нью-Йоркская конвенция о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений 1958 г.
Б. Вашингтонская конвенция о разрешении инвестиционных споров между государствами и иностранными лицами
В. Московская конвенция о разрешении арбитражным путем гражданско-правовых споров 1972 г.
Г. Межамериканская конвенция о международном коммерческом арбитраже 1975 г.

26. На основе каких правовых норм признаются и исполняются арбитражные решения в соответствии с Нью-Йоркской конвенцией 1958 г.?
А. На основе норм самой конвенции
Б. На основе норм права государства исполнения решения
В. На основе норм права государства, где было вынесено решение
Г. На основе права международной торговли (lex mercatoria)

27. В какой орган в РФ подается ходатайство о приведении в исполнение иностранного арбитражного решения?
А. В компетентный суд
Б. В соответствующие муниципальные исполнительные органы власти
В. В территориальные подразделения Минюста РФ
Г. В службу судебных приставов
Вопросы для подготовки к экзамену
Предмет МЧП
Система МЧП.
Природа норм МЧП и его соотношение с внутригосударственным и международным правом.
Методы регулирования в МЧП.
Понятие, виды и соотношение источников МЧП.
Внутригосударственные источники МЧП.
Универсальные международные договоры как источники МЧП.
Региональные и двусторонние международные договоры как источники МЧП.
Роль международных организаций в создании международно-правовых источников МЧП.
Судебный прецедент как источник МЧП.
Правовые обычаи и обыкновения как регуляторы отношений в области МЧП. Отличие обычая от обыкновения в международной деловой практике.
Коллизионные нормы в МЧП: понятие, структура, место в механизме правового регулирования.
Виды коллизионных норм в МЧП.
Понятие и основные разновидности типов коллизионных привязок в МЧП.
Характеристика типов привязок: личный закон физического лица, закон местонахождения вещи.
Нормативное закрепление принципа выбора сторонами применимого права в МЧП.
Понятие и существо проблемы квалификации в МЧП.
Первичная и вторичная квалификации в МЧП: основания осуществления и содержание.
Основные способы квалификации в МЧП. Теория «автономной квалификации».
Установление содержания иностранного права в МЧП.
Отсылка в международном частном праве: понятие, роль, виды.
Оговорка о публичном порядке в МЧП. Понятие и содержание категории «публичный порядок».
Проблема обхода закона в МЧП и основные способы ее разрешения.
Проблема взаимности в МЧП: понятие и виды. Реторсии.
Физические лица как субъекты МЧП: правовой статус и основные правовые режимы.
Определение правоспособности и дееспособности иностранцев в МЧП.
Государство как субъект правоотношений в МЧП. Его правовой статус.
Иммунитет государства в МЧП и его разновидности.
Проблема ограничения иммунитета государства в МЧП. Теория «функционального иммунитета»: ее теоретическое и практическое воплощение, достоинства и недостатки.
Европейская конвенция 1972 г., Конвенция ООН о юрисдикционных иммунитетах государств и национальные законы об иммунитете государств.
Юридические лица в МЧП: понятие, признаки, значение их личного статуса и государственной принадлежности.
Место ТНК в системе субъектов МЧП. Характеристика их правового статуса.
Международные организации как субъекты МЧП.
Основные теории определения государственной принадлежности юридических лиц: их достоинства и недостатки.
Правовое положение иностранных юридических лиц в России.
Хозяйственная деятельность иностранных юридических лиц в России.
Основные разновидности, организационно-правовые формы и статус юридических лиц в зарубежных государствах.
Роль и основные направления регулирования вопросов права собственности в МЧП.
Коллизионные вопросы права собственности в МЧП. Переход риска случайной гибели или порчи имущества.
Правовое регулирование вопросов национализации в МЧП. Применение за границей законов о национализации.
Понятие, содержание и формы иностранных инвестиций в МЧП.
Правовое регулирование иностранных инвестиций в РФ. Закон об иностранных инвестициях 1999 г.
Национально-правовое регулирование иностранных инвестиций в современных государствах.
Многосторонние международные договоры, регулирующие инвестиционную деятельность.
Двусторонние соглашения о поощрении и защите капиталовложений.
Гарантии осуществления иностранных инвестиций.
Страхование иностранных инвестиций.
Правовое регулирование разрешения инвестиционных споров в МЧП. Вашингтонская конвенция 1965 г. «О порядке разрешения инвестиционных споров между государствами и иностранными лицами».
Способы разрешения инвестиционных споров. Преимущества международного арбитража. Существующие проблемы.
Понятие авторского права и права промышленной собственности в МЧП. Интеллектуальная собственность.
Основные международные соглашения об охране авторских и смежных прав в МЧП: общая характеристика и соотношение.
Международно-правовое регулирование защиты промышленной собственности в МЧП.
Парижская конвенция об охране промышленной собственности 1883 г. и Договор о патентной кооперации 1970 г.
Бернская конвенция об охране литературных и художественных произведений 1886 г. и Всемирная конвенция об авторском праве 1952 г.
Международный патент в современном МЧП: Мюнхенская конвенция 1973 г., Люксембургская конвенция 1975 г., Евразийская конвенция 1994 г.
Понятие, особенности и классификация внешнеэкономических сделок. Основные способы их заключения.
Правовое регулирование внешнеэкономической деятельности. Российское законодательство о внешнеэкономических сделках.
Международно-правовое регулирование внешнеэкономических сделок.
Венская конвенция о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г.: значение, сфера применения, содержание.
Неправовые средства регулирования международных торговых отношений. Типовые контракты, акты кодификации торговых терминов и унифицированных правил в области внешней торговли.
Базисные условия поставки. Правила ИНКОТЕРМС: значение, структура, содержание.
Правовое регулирование условий труда иностранных рабочих и специалистов в России и за рубежом.
Коллизионные вопросы в области международных трудовых отношений.
Международные договоры и национальное законодательство о социальном обеспечении иностранных рабочих и специалистов.
Источники правового регулирования брачно-семейных отношений в МЧП.
Коллизионные вопросы международных брачно-семейных отношений.
Браки российских граждан с иностранцами в РФ и российских граждан за границей: порядок их регистрации и расторжения.
Права и обязанности иностранцев в России и за рубежом в области семейных отношений.
Правовое регулирование вопросов опеки и усыновления в международном частном праве.
Международно-правовое регулирование вопросов наследования в МЧП.
Понятие международного гражданского процесса и виды подсудности в МЧП.
Системы определения международной подсудности в МЧП. Договорная подсудность.
Подсудность споров с иностранным участием судам Российской Федерации.
Процессуальное положение иностранных граждан и организаций в гражданском судопроизводстве.
Национальное законодательство и международные договоры о правовом регулировании порядка выполнения иностранных судебных поручений. Гаагская конвенция по вопросам международного гражданского процесса 1954 г. Гаагская конвенция 1965 г.
Признание и исполнение решений иностранных судов. Порядок исполнения иностранных судебных решений в РФ.
Нотариальные действия в МЧП
Легализация документов в МЧП. Гаагская конвенция 1961 г. об отмене требования легализации иностранных официальных документов.
Понятие и юридическая природа коммерческого арбитража. Его отличие от других видов арбитражного разбирательства и согласительной процедуры.
Виды третейских судов: «изолированные» и институционные арбитражные органы.
Понятие, содержание и природа арбитражной оговорки. Арбитражное соглашение. Типовая арбитражная оговорка.
Нормативное регулирование деятельности третейских судов: национальное законодательство, международные договоры, регламенты третейских судов и типовые регламенты.
Признание и приведение в исполнение арбитражных решений в МЧП. Нью-Йоркская конвенция 1958 г. о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений.
Порядок исполнения решений органов МКА в РФ.
Выбор применимого права при рассмотрении споров международными коммерческими арбитражными органами.
Виды альтернативных способов разрешения споров в МЧП.

УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ДИСЦИПЛИНЫ
Основная литература
1.Богуславский М.М. Международное частное право: Учебник. 6-е изд., перераб. и доп. М.: Норма, 2009-2010. 704 с.
2.Гаврилов В.В. Международное частное право. Краткий учебный курс. 4-е изд., перераб. М.: Норма, 2009.
3.Канашевский В.А., Международное частное право: учебник для вузов. М.: Международные отношения, 2009. 752 с.
4.Международное частное право: Учебник / отв. ред. Г.К. Дмитриева. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2010-2012. 655 с.
Дополнительная литература
А) Специальная литература
1.Абдулин А.И. Интеллект и право: правовая охрана интеллектуальной собственности. М., 2001.
2.Александрина М.А. Коллизионно-правовое регулирование ответственности по обязательствам из причинения вреда в международном частном праве // Международное публичное и частное право. 2010, N 6. С. 20 - 22.
3.Алешина А.В., Косовская В.А. Конвенции о применимом праве как разновидность международных договоров // Международное публичное и частное право. 2011, N 1. С. 8 - 9.
4.Ануфриева Л.П. Международное частное право: В 3-х т. Т. 1. Общая часть. М.: БЕК, 2002.
5.Ануфриева Л.П. Международное частное право: В 3-х т. Т. 2. Особенная часть. 2-е изд., перераб. и доп. М.: БЕК, 2002.
6.Ануфриева Л.П. Международное частное право: В 3-х т. Т. 3. Трансграничные банкротства. Международный коммерческий арбитраж. Международный гражданский процесс. М.: БЕК, 2002.
7.Ануфриева Л.П. Соотношение международного публичного и международного частного права: правовые категории. М., 2002.
8.Асосков А.В. Правовые формы участия юридических лиц в международном коммерческом обороте. М., 2003.
9.Бардина М.П. Государственное регулирование внешнеторговой деятельности и внешнеторговые контракты // Международное публичное и частное право. 2005, N 6. С. 2 – 8.
10.Бахин С.В. Субправо (международные своды унифицированного контрактного права). СПб., 2002.
11.Белов А.П. Международное предпринимательское право: Практическое пособие. М.: Юстицинформ, 2001.
12.Бирюков П.Н., Понедельченко Н.М. Еще раз о международном частном праве // Международное публичное и частное право. 2005, N 3. С. 31-36.
13.Богатырев А.Г. Инвестиционное право. М., 1992.
14.Богуславский М.М. Иностранные инвестиции: правовое регулирование. М., 1996.
15.Богуславский М.М. Международное частное право: Учебник. 6-е изд., перераб. и доп. М.: Норма, 2009. 704 с.
16.Богуславский М.М. Международное частное право: Практикум. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Норма, 2010. 400 с.
17.Борисова А.Н. Определение обратной отсылки и отсылки к праву третьего государства как особого института международного частного права // Международное публичное и частное право. 2009, N 6. С. 12-15.
18.Брунцева Е.В. Международный коммерческий арбитраж: Учебное пособие для высших учебных заведений. СПб, 2001.
19.Булатов А.С. Вывоз капитала: своя компания за рубежом. Пособие для предпринимателей. М., 1996.
20.Вершинин А.П. Внешнеэкономическое право. Введение в правовое регулирование внешнеэкономической деятельности. Краткий учебный курс. М.: Норма, 2001.
21.Вилкова Н.Г. Договорное право в международном обороте. М., 2002.
Вознесенская Н.Н. Иностранные инвестиции: Россия и мировой опыт (сравнительно-правовой комментарий). М., 2001.
22.Вознесенская Н.Н. Совместные предприятия как форма международного экономического сотрудничества. М., 1989.
23.Вознесенская Н.Н. Соглашения о разделе продукции в сфере нефтедобычи. М., 1997.
24.Гаврилов Э.П. Комментарий закона об авторском праве и смежных правах. М., 1996.
25.Гаврилов В.В. Международное частное право. Краткий учебный курс. 4-е изд., перераб. М.: Норма, 2009.
26.Гетьман-Павлова И.В. Международное частное право: Конспект лекций / И.В. Гетьман-Павлова. М., 2007.
27.Гетьман-Павлова И.В. Истоки науки международного частного права: школа глоссаторов // Международное публичное и частное право. 2010, N 2. С.17-23.
28.Глазырин В.В. Труд иностранцев в России. М., 1997.
29.Горбунов А.Р. Оффшорный бизнес и создание компаний за рубежом. М., 1995.
30.Грачев Ю.Н. Внешнеторговые документы. М., 1998.
31.Данько Т.П., Окрут З.М. Свободные экономические зоны в мировом хозяйстве: Учеб. пособие. М., 1998.
32.Джурович Р. Руководство по заключению внешнеторговых контрактов. М., 1992.
33.Дмитриева Г.К. Международный коммерческий арбитраж. Учебно-практическое пособие. М., 1997.
34.Дмитриев В.Н. Контракт с иностранным партнером: Правовое регулирование и налогообложение. М., 1998.
35.Доронина Н.Г., Семилютина Н.Г. Правовое регулирование иностранных инвестиций в России и за рубежом. М., 1993.
36.Дроздов-Тихомиров А. Правовые принципы как источник неформального регулирования международных коммерческих договоров // Международное публичное и частное право. 2009, № 6 (51). С. 24-32.
37.Елисеев И.В. Гражданско-правовое регулирование международной купли-продажи товаров. СПб., 2002.
38.Елисеев Н.Г. Гражданское процессуальное право зарубежных стран: Источники, судоустройство, подсудность. Учебное пособие. М.: Статут, 2000.
39.Ерпылева Н.Ю. Субъекты международного частного права // Международное публичное и частное право. 2002, N 2. С. 44-57.
40.Ерпылева Н.Ю. Международное банковское право. Учебное пособие. М., 1998.
41.Зайцев Р.В. Признание и приведение в исполнение в России иностранных судебных актов. М., 2007.
42.Звеков В.П. Коллизии законов в международном частном праве. М.: Волтерс Клувер, 2007.
43.Звеков В.П. Международное частное право: Учебник. 2-е изд. М.: Юристъ, 2004 – 703 с.
44.Зепалов А.В. «Проблема метода» международного частного права // Международное публичное и частное право. 2005, N 3. С. 37-39.
45.Зыкин И.С. Внешнеэкономические операции: право и практика. М., 1994.
46.Зыкин И.С. Договор во внешнеэкономической деятельности. М., 1990.
47.Зыкин И.С. Обычаи и обыкновения в международной торговле. М., 1983.
48.Игратов В., Бутов В. Свободные экономические зоны. М., 1997.
49.Иссад М. Международное частное право. М., 1989.
50.Канашевский В.А. Международное частное право: Учебник. Изд. 2-е, доп. М.: Международные отношения, 2009. 752 с.
51.Кабатова Е.В. Модернизация коллизионного регулирования деликтов // Хозяйство и паво. 2004, № 1. С. 108 – 122.
52.Кабатова Е.В. Лизинг: правовое регулирование, практика. М., 1996.
53.Калятин В.О. Интеллектуальная собственность (Исключительные права). Учебник для вузов. М.: Норма, 2000.
54.Канашевский В.А. Внешнеэкономические сделки: материально-правовое и коллизионное регулирование. М.: Волтерс Клувер, 2008.
55.Канашевский В.А. Определение применимого права в практике международного коммерческого арбитража // [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. С. 13 – 17.
56.Кенсовский П.А. Легализация и признание документов иностранных государств. СПб., 2003.
57.Кирин А. Правовые основы отношений государства и инвесторов. М., 1998.
58.Кирин А.В., Бакатин Д.В., Хорошилова А.В. Регулирование иностранных инвестиций в экономически развитых странах. М., 2001.
59.Киселев И.Я. Зарубежное трудовое право. Учебник для вузов. М., 2000.
60.Киселев И.Я. Международный труд. Практическое пособие. М., 1997.
61.Ковешников М.Е. Правовое регулирование иностранных инвестиций в Российской Федерации. М.: Норма, 2001
62.Кокин А.С. Международная морская перевозка груза: право и практика. М.: Волтерс Клувер. 2-ое изд., 2011.
63.Комаров А.С. Ответственность в коммерческом обороте. М., 1991.
64.Комаров А.С. Правовые вопросы товарообменных сделок. М., 1994.
65.Кох Х. Международное частное право и сравнительное правоведение / Х. Кох, У. Магнус, П. Винклер фон Моренфельц. М., 2003.
66.Крохалев С.В. Категория публичного порядка в международном гражданском процессе. СПб: Санкт-Петербургский государственный университет (СПбГУ), 2006.
67.Крупко С.И. Инвестиционные споры между государством и инвестором: Учебно-практическое пособие. М., 2002.
68.Кудашкин В.В. Актуальные вопросы международного частного права. М., 2004.
69.Кузнецов М.Н. Охрана результатов творческой деятельности в международном частном праве. М., 1988.
70.Кузнецова И. Как усыновить ребенка. М., 1997.
71.Кулагин М.И. Предпринимательство и право: опыт Запада. М., 1992.
72.Курс международного торгового права: Учебник. 2-е изд. Минск: Амалфея, 2000.
73.Лазарев Л.В., Марышева Н.И., Пантелеева И.В. Иностранные граждане: правовое положение. М., 1992.
74.Лебедев И.П. Экспортный контроль. М., 1997.
75.Лебедев С.Н. Международный коммерческий арбитраж: компетенция арбитров и соглашение сторон. М., 1988.
76.Марышева Н. И. Семейные отношения с участием иностранцев: правовое регулирование в России. М.: Волтерс Клувер, 2007.
77.Матвеев Ю.Г. Международная охрана авторских прав. М., 1987.
78.Марышева Н.И. Иностранец: правовая защита. М., 1993.
79.Марышева Н.И., Хлестова И.О. Правовое положение российских граждан за границей (вопросы и ответы). М., 1994.
80.Международное частное право: Учебник. В 2 т. Т. 1: Общая часть / отв. ред. С.Н. Лебедев, Е.В. Кабатова. М.: Статут, 2011. 400 с.
81.Международное частное право: Учебник / отв. ред. Г.К. Дмитриева. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2012. 656 с.
82.Международное частное право: современные проблемы. В 2 кн. Кн. 1. М., 1993.
83.Международное частное право: современные проблемы. М., 1994.
84.Минков А.М. Международная охрана интеллектуальной собственности. СПб., 2001.
85.Минаков А.И. Арбитражные соглашения и практика рассмотрения внешнеэкономических споров. М., 1985.
86.Международная купля-продажа товаров: Комментарий к правовому регулированию и практики разрешения споров М.: Статут, 2010.
87.Международного коммерческого арбитражного суда. 2-е изд., перераб и доп. М., 2000.
88.Миримская О.М. Компенсационные сделки. М., 1992.
89.Михайлова И.А. Особенности гражданской правосубъектности иностранных граждан // Международное публичное и частное право. 2006, N 3. С. 2-5.
90.Мосс Дж. Автономия воли в практике международного коммерческого арбитража. М.: ИгиП РАН, 1996.
91.Муранов А.И. Исполнение иностранных арбитражных и судебных решений: компетенция российских судов. М., 2002.
92.Муранов А.И. Международный договор и взаимность как основания приведения в исполнение в России иностранных судебных решений. М., 2003.
93.Лабин Д.К. Международное право по защите и поощрению иностранных инвестиций. М.: Волтерс Клувер, 2008. 366 с.
94.Лунц Л.А. Курс международного частного права в трех томах. М., 2002.
95.Нечаева А.М. Семейное право: Курс лекций. М., 1998.
96.Нешатаева Т.Н. Международное частное право и международный гражданский процесс: Учебный курс в трех частях. М., 2004.
97.Нешатаева Т.Н. Иностранные предприниматели в России. Судебно-арбитражная практика. М., 1998.
98.Нешатаева Т.Н. Международный гражданский процесс: Учебное пособие. М.: Дело, 2001.
99.Николюкин С.В. Арбитражные соглашения и компетенция международного коммерческого арбитража: проблемы теории и практики. М.: Юриспруденция, 2009.
100.Николюкин С.В. Международный коммерческий арбитраж. М.: Юстицинформ, 2009.
101.Плотников А.Ю. Внешнеторговый контракт: особенности, структура и порядок заключения. М., 1994.
102.Плотников А.Ю. Новый Инкотермс – 2000. Содержание, практика применения, комментарии. М.: Приор, 2001.
103.Поздняков В.С. Международный коммерческий арбитраж в Российской Федерации. М., 1996.
104.Право Европейского Союза: правовое регулирование торгового оборота. Учебное пособие. / Под ред. проф. Безбаха В.В., доц. Капустина А.Я., проф. Пучинского В.К. М.: Зерцало, 2000
105.Практика Международного коммерческого арбитражного суда. Научно-практический комментарий / Составитель и автор комментария Розенберг М.Г. М., 1997.
106.Рабец А.П. Правовая охрана товарных знаков в России: современное состояние и перспективы. СПб., 2003.
107.Розенберг М.Г. Исковая давность в международном коммерческом обороте: практика применения. М., 1999.
108.Розенберг М.Г. Контракт международной купли-продажи: Современная практика заключения. Разрешение споров. 5-е изд. перераб. и доп. М., 2007.
109.Розенберг М.Г. Международная купля-продажа товаров (комментарий к правовому регулированию и практике разрешения споров). 3-е изд. испр. и доп. М., 2006.
110Розенберг М.Г. Международный договор и иностранное право в практике Розенберг М.Г. Некоторые актуальные вопросы практики разрешения споров в МКАС при ТПП РФ // Журнал «Хозяйство и право». 2011, №4.
111.Рубанов А.А. Теоретические основы международного взаимодействия национальных правовых систем. М., 1984.
112.Садиков О.Н. Правовое регулирование международных перевозок. М., 1981.
113.Светланов А.Г. Международный гражданский процесс: современные тенденции. М., 2002.
114.Сергеев А.П. Право интеллектуальной собственности в Российской Федерации. 2-е изд. М., 2000.
115.Силкин В.В. Прямые иностранные инвестиции в России: правовые формы привлечения и защиты. М., 2003.
116.Сосна С.А. Концессионные соглашения: теория и практика .М., 2002.
117.Сравнительно-правовое исследование. Руководитель авторского коллектива - д.ю.н. Залесский В.В., Москва: ИНФРА-М - НОРМА, 2000.
118.Толстых В.Л. Коллизионное регулирование в международном частном праве: проблемы толкования и применения раздела VI части третьей ГК РФ. М., 2002.
119.Тюрина Н.Е. Публичный интерес в праве международной торговли. Казань, 2003.
120.Ушаков Н.А. Режим наибольшего благоприятствования в международных отношениях. М., 1995.
121.Ушаков Н.А. Юрисдикционные иммунитеты государств и их собственности. М., 1993.
122.Халевинская Е.Д. Предприятия с иностранным капиталом в России. М., 1995.
123.Халевинская Е.Д. Предприятия с иностранным капиталом в России. М., 1995.
124.Хлестова И.О. Юрисдикционный иммунитет государства. М., 2007.
125.Фария Х.А.Э. Конвенция Организации Объединенных Наций об использовании электронных сообщений в международных договорах // Международное публичное и частное право. 2007, №1. С. 33-40.
126.Фархутдинов И.З. Иностранные инвестиции в России и международное право. Уфа, 2001.
127.Фархутдинов И.З. Международное инвестиционное право и процесс: учебник. М.: Проспект, 2010.
128.Федосеева Г.Ю. Международное частное право: Учебник. 3-е изд., испр. и доп. М., 2002.
129.Федоров А.Г. Международный коммерческий арбитраж: Учебное пособие. М., 2000.
130.Фолсом Р.Х., Гордон М.У., Спаногл Дж. А. Международные сделки: Краткий курс. М., 1996.
131.Фонотова О.В. Особенности правовой природы Инкотермс // Международное публичное и частное право. - 2006. - N 2. - С. 23-27.
132.Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. М., 1995.
133.Чешир Дж., Норт П. Международное частное право. М., 1982.
134.Шак Х. Международное гражданское процессуальное право: Учебник. / Пер. с нем. / М.: БЕК, 2001.
135.Шебанова Н.А. Семейные отношения в международном частном праве. М., 1995.
136.Шерстнева Н.С. Соотношение международно-правовых актов и семейного законодательства Российской Федерации в регулировании усыновления при наличии иностранного элемента. // Международное публичное и частное право. 2006, № 4. С. 50 – 53.
137.Шмиттгофф К. Экспорт: право и практика международной торговли. М., 1993.
138.Юрова Н.М. Международное гражданское процессуальное право: теоретические основы имплементации норм в правовой системе Российской Федерации. М.: Волтерс Клувер, 2008. 352 с.
Б) Сборники нормативных актов и документов;
материалы судебной практики
1.Авторское право: нормативные акты. Национальное законодательство и международные конвенции. М., 1998.
2.Арбитражная практика международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 2004 г. / Сост. М.Г. Розенберг. М., 2005.
3.Гражданство и свобода передвижения. Нормативные акты и документы. М., 1994.
4.Законодательство об иностранных инвестициях России и стран ближнего зарубежья. М., 1993.
5.Информационное письмо ВАС РФ от 20 декабря 1999 г. N С1-7/СМП-1341 «Об основных положениях, применяемых Европейским судом по правам человека при защите имущественных прав и права на правосудие»
6. Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 22 декабря 2005 г. N 96 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов, об оспаривании решений третейских судов и о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов»
7.Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 18 января 2001 г. N 58 «Обзор практики разрешения арбитражными судами споров, связанных с защитой иностранных инвесторов»
8.Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 16 февраля 1998 г. N 29 «Обзор судебно - арбитражной практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц»
9.Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 25 декабря 1996 г. N 10 «Обзор практики рассмотрения споров по делам с участием иностранных лиц, рассмотренных арбитражными судами после 1 июля 1995 года»
10.Международно-правовые основы иностранных инвестиций в России. Сборник нормативных актов и документов. М., 1995.
11.Международное частное право. Сборник нормативных актов. / Сост. Дмитриева Г.К., Филимонова М.В. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2007.
12.Международное частное право. Сборник нормативных актов. М., 2003.
13.Международное частное право. Сборник документов. / Сост. Бекяшев К.А., Ходаков А.Г. М., 1997.
14.Международное частное право. Сборник нормативных документов. М.: Приор, 2000.
15.Образцы договоров с комментариями. Международный коммерческий арбитраж (конвенции и регламенты). М., 1997.
16.Патентное законодательство зарубежных стран. В 2-х т. / Сост. Финкель. Н.К. М., 1987.
17.Патентное законодательство. Нормативные акты и комментарий. М., 1994.
18.Постановление Пленума ВАС РФ от 11 июня 1999 г. N 8 «О действии международных договоров российской федерации применительно к вопросам арбитражного процесса»
19.Постановление Пленума ВС РФ от 20 апреля 2006 г. N 8 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел об усыновлении (удочерении) детей»
20.Постановление Пленума ВАС РФ от 30 июня 2011 г. N 52 «О применении положений Арбитражного Процессуального Кодекса Российской Федерации при пересмотре судебных актов по новым или вновь открывшимся обстоятельствам»
21.Охрана интеллектуальной собственности в России. Сборник законов, международных договоров, правил Роспатента с комментариями / Отв. ред. Л.А. Трахтенгерц; науч. ред. В.М. Жуйков. М., 2005.
22.Правовое регулирование иностранных инвестиций в Российской Федерации: Сб. нормативных актов. М., 1995.
23.Правовое положение иностранных граждан в России: Сб. норм. актов. М., 1996.
24.Правовой режим российских инвестиций за рубежом: Сб. норм. актов. М., 1997.
25.Принципы международных коммерческих договоров (УНИДРУА) / Пер. с англ. Комарова А.С. М., 1996.
26.Сборник специальных международных договоров Российской Федерации по вопросам правовой помощи и правовых отношений по гражданским, семейным, уголовным и иным делам. В 2-х томах. М., 2006.
27.Сборник международных договоров Российской Федерации по устранению двойного налогообложения. М., 1995.
28.Сборник нормативных актов по внешнеэкономической деятельности. В 2-х томах. М., 1994.
29.Соединенные Штаты Америки: Конституция и законодательные акты. М., 1993.
30.Торговый кодекс Японии. М., 1993.
В) Международные нормативные акты
1.Парижская конвенция об охране промышленной собственности от 20 марта 1883 г. // Международное частное право. Сборник нормативных актов / Сост. Г.К. Дмитриева, М.В. Филимонова. 3-е изд., испр. и доп. М., 2004. С. 134-149.
2.Бернская конвенция об охране литературных и художественных произведений от 9 сентября 1886 г. // Международное частное право. Сборник нормативных актов / Сост. Г.К. Дмитриева, М.В. Филимонова. 3-е изд., испр. и доп. М., 2004. С. 93-115.
3.Мадридское соглашение о международной регистрации фабричных и товарных знаков от 14 апреля 1891 г. // Международное частное право. 4.Сборник нормативных актов / Сост. Г.К. Дмитриева, М.В. Филимонова. 3-е изд., испр. и доп. М., 2004. С. 149-159.
5.Кодекс международного частного права (Кодекс Бустанамте) от 20 февраля 1928 г. // Международное частное право: Иностранное законодательство. М., 2001. С. 746-798.
6.Всемирная конвенция об авторском праве 1952 г. // Международное частное право. Сборник нормативных актов / Сост. Г.К. Дмитриева, М.В. Филимонова. 3-е изд., испр. и доп. М., 2004. С. 115-127.
7.Конвенция по вопросам международного гражданского процесса от 1 марта 1954 г. // Международное частное право. Сборник нормативных актов / Сост. Г.К. Дмитриева, М.В. Филимонова. 3-е изд., испр. и доп. М., 2004. С. 522-527.
8.Конвенция о праве, применимом к международной купле-продаже движимых материальных вещей от 15 июня 1955 г. [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.hcch.net/index_en.php?act=conventions.text&cid=31. [Дата обращения: 31 октября 2008 г.].
9.Международная финансовая корпорация. Статьи соглашения 1956 г. // Международное частное право в документах. Т. 1. Финансы. Валюта. Налоги / Сост. К.А. Бекяшев, А.Г. Ходаков. М., 1996. С. 144-161.
10.Договор об учреждении Европейского Экономического Сообщества 1957 г. (консолидированный текст) // Право Европейского Союза: сборник документов / Составитель П.Н. Бирюков. Воронеж, 2001. С. 55-168.
11.Конвенция о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений от 10 июня 1958 г. // Международное частное право. Сборник нормативных актов / Сост. Г.К. Дмитриева, М.В. Филимонова. 3-е изд., испр. и доп. М., 2004. С. 449-452.
Венская конвенция о дипломатических сношениях от 18 апреля 1961 г. // 12.Действующее международное право. В 3-х томах. Том 2. / Составители Ю.М. Колосов и Э.С. Кривчикова. М., 1999. С. 510-528.
13.Европейская конвенция о внешнеторговом арбитраже от 21 апреля 1961 г. // Международное частное право. Сборник нормативных актов / Сост. Г.К. Дмитриева, М.В. Филимонова. 3-е изд., испр. и доп. М., 2004. С. 445-448.
14.Конвенция, отменяющая требование легализации иностранных официальных документов от 5 октября 1961 г. // Международное частное право. Сборник нормативных актов / Сост. Г.К. Дмитриева, М.В. Филимонова. 3-е изд., испр. и доп. М., 2004. С. 542-545.
15.Международная конвенция по охране интересов артистов-исполнителей, производителей фонограмм и вещательных организаций от 26 октября 1961 г. [Электронный ресурс] – Режим доступа: БД Гарант - Максимум с региональным законодательством. [Дата обращения: 30 октября 2008 г.].
16.Вашингтонская конвенция о порядке разрешения инвестиционных споров между государствами и иностранными лицами 1965 г. // Международное частное право. (Действующие нормативные акты). М., 1999. С. 90-97.
17.Конвенция о вручении за границей судебных и внесудебных документов по гражданским и торговым делам от 15 ноября 1965 г. // Международное частное право. Сборник нормативных актов / Сост. Г.К. Дмитриева, М.В. Филимонова. 3-е изд., испр. и доп. М., 2004. С. 528-535.
18.Международный пакт о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. // Действующее международное право. В 3-х томах. Том 2. / Составители Ю.М. Колосов и Э.С. Кривчикова. М., 1999. С. 21-39.
19.Конвенция, учреждающая Всемирную организацию интеллектуальной собственности от 14 июля 1967 г. [Электронный ресурс] – Режим доступа: БД Гарант - Максимум с региональным законодательством. [Дата обращения: 30 октября 2008 г.].
20.Брюссельская конвенция по вопросам юрисдикции и принудительного исполнения судебных решений в отношении гражданских и коммерческих споров от 27 сентября 1968 г. [Электронный ресурс] – Режим доступа: БД Гарант - Максимум с региональным законодательством. [Дата обращения: 31 октября 2008 г.].
21.Венская конвенция о праве международных договоров от 23 мая 1969 г. // Действующее международное право. В 3-х томах. Том 1. / Составители Ю.М. Колосов и Э.С. Кривчикова. М., 1999. С. 343-372.
22.Конвенция о получении за границей доказательств по гражданским и торговым делам от 18 марта 1970 г. // Международное частное право. Сборник нормативных актов / Сост. Г.К. Дмитриева, М.В. Филимонова. 3-е изд., испр. и доп. М., 2004. С. 535-542.
23.Договор о патентной кооперации от 19 июня 1970 г. [Электронный ресурс] – Режим доступа: БД Гарант - Максимум с региональным законодательством. [Дата обращения: 30 октября 2008 г.].
24.Конвенция об охране интересов производителей фонограмм от незаконного воспроизводства их фонограмм от 29 октября 1971 г. [Электронный ресурс] – Режим доступа: БД Гарант - Максимум с региональным законодательством. [Дата обращения: 30 октября 2008 г.].
25.Европейская конвенция об иммунитете государств от 16 мая 1972 г. // Международное частное право. Сборник нормативных актов / Сост. Г.К. Дмитриева, М.В. Филимонова. 3-е изд., испр. и доп. М., 2004. С. 40-49.
26.Конвенция ООН об исковой давности в международной купле-продаже товаров от 14 июня 1974 г. // Международное частное право. Сборник нормативных актов / Сост. Г.К. Дмитриева, М.В. Филимонова. 3-е изд., испр. и доп. М., 2004. С. 200-209.
27.Гаагская конвенция о праве, применимом к агентским договорам от 14 марта 1978 г. [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.hcch.net/index_en.php?act= conventions.text&cid=89. [Дата обращения: 31 октября 2008 г.].
28.Конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров от 11 апреля 1980 г. // Международное частное право. Сборник нормативных актов / Сост. Г.К. Дмитриева, М.В. Филимонова. 3-е изд., испр. и доп. М., 2004. С. 183-200.
29.Конвенция ООН по морскому праву от 10 декабря 1982 г. // Действующее международное право. В 3-х томах. Том 3. / Составители Ю.М. Колосов и Э.С. Кривчикова. М., 1999. С. 322-474.
30.Сеульская конвенция «Об учреждении Многостороннего агентства по гарантиям инвестиций» 1985 г. // Международное частное право. (Действующие нормативные акты). М., 1999. С. 97-117.
31.Конвенция о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров от 22 декабря 1986 г. // Международное частное право. Сборник нормативных актов / Сост. Г.К. Дмитриева, М.В. Филимонова. 3-е изд., испр. и доп. М., 2004.
32.Соглашение об общих условиях поставок товаров между организациями государств  участников СНГ от 20 марта 1992 г. // Международное частное право. Сборник нормативных актов / Сост. Г.К. Дмитриева, М.В. Филимонова. 3-е изд., испр. и доп. М., 2004. С. 175-177.
33.Соглашение о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности от 20 марта 1992 г. // Международное частное право. Сборник нормативных актов / Сост. Г.К. Дмитриева, М.В. Филимонова. 3-е изд., испр. и доп. М., 2004. С. 516-519.
34.Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 г. // Международное частное право. Сборник нормативных актов / Сост. Г.К. Дмитриева, М.В. Филимонова. 3-е изд., испр. и доп. М., 2004. С. 505-515.
35.Евразийская патентная конвенция от 17 февраля 1994 г. // Международное частное право. Сборник нормативных актов / Сост. Г.К. Дмитриева, М.В. Филимонова. 3-е изд., испр. и доп. М., 2004. С. 127-134.
Договор ВОИС по авторскому праву от 20 декабря 1996 г. [Электронный ресурс] – Режим доступа: БД Гарант - Максимум с региональным законодательством. [Дата обращения: 30 октября 2008 г.].
36.Договор ВОИС по исполнениям и фонограммам от 20 декабря 1996 г. [Электронный ресурс] – Режим доступа: БД Гарант - Максимум с региональным законодательством. [Дата обращения: 30 октября 2008 г.].
37.Конвенция о защите прав инвестора от 28 марта 1997 г. [Электронный ресурс] – Режим доступа: БД Гарант - Максимум с региональным законодательством. [Дата обращения: 29 октября 2008 г.].
38.Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 7 октября 2002 г [Электронный ресурс] – Режим доступа: БД Гарант - Максимум с региональным законодательством. [Дата обращения: 31 октября 2008 г.].
39.Конвенция ООН о юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности [Электронный ресурс] // Док. ООН. A/RES/59/38 от 16 декабря 2004 г. – Режим доступа: http://www.un.org/russian/documen/convents/immunities.pdf – [Дата обращения: 23 октября 2008 г.].
40.Резолюция ГА ООН «Неотъемлемый суверенитет над естественными ресурсами» [Электронный ресурс] // Док. ООН. A/RES/1803 (XVI) от 14 декабря 1962 г. – Режим доступа: БД Гарант - Максимум с региональным законодательством. [Дата обращения: 29 октября 2008 г.].
41.Декларация об установлении нового международного экономического порядка [Электронный ресурс] // Док. ООН. A/RES/3201 (S-VI) от 1 мая 1974 г. – Режим доступа: http://www.un.org/russian/documen/gadocs/convres/rs6-3201.pdf – [Дата обращения: 28 октября 2008 г.].
42.Арбитражный регламент ЮНСИТРАЛ от 15 июня 1976 г. // Международное частное право. Сборник нормативных актов / Сост. Г.К. Дмитриева, М.В. Филимонова. 3-е изд., испр. и доп. М., 2004. С. 452-462.
43.Принципы международных коммерческих договоров (Принципы УНИДРУА) 1994 г. // Международное частное право. Сборник нормативных актов / Сост. Г.К. Дмитриева, М.В. Филимонова. 3-е изд., испр. и доп. М., 2004. С. 221-236.
44.Международные правила толкования торговых терминов (ИНКОТЕРМС) 2000 г. // Международное частное право. Сборник нормативных актов / Сост. Г.К. Дмитриева, М.В. Филимонова. 3-е изд., испр. и доп. М., 2004. С. 236-280.
Г) Национальные нормативные акты и документы
1.Конституция Российской Федерации. М., 1993.
2.Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24 июля 2002 г. № 95-ФЗ // СЗ РФ. 2002. № 30. Ст. 3012.
3.Гражданский кодекс РФ. Часть первая от 30 ноября 1994 г. № 51-ФЗ // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.
4.Гражданский кодекс РФ. Часть третья от 26 ноября 2001 г. № 146-ФЗ // СЗ РФ. 2001. № 49. Ст. 4552.
5.Гражданский кодекс РФ. Часть четвертая от 18 декабря 2006 г. № 230-ФЗ // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.
6.Гражданский процессуальный кодекс РФ от 14 ноября 2002 г. № 138-ФЗ // СЗ РФ. 2002. № 46. Ст. 4532.
7.Кодекс торгового мореплавания РФ от 30 апреля 1999 г. № 81-ФЗ // СЗ РФ. 1999. № 18. Ст. 2207.
8.Семейный Кодекс РФ от 29 декабря 1995 г. № 223-ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 1. Ст. 16.
9.Основы законодательства Российской Федерации о нотариате от 11 февраля 1993 г. № 4461-1 // Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. № 10. Ст. 357.
10.Закон РФ «О международном коммерческом арбитраже» от 7 июля 1993 г. № 5338-1 // Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. № 32. Ст. 1240.
11.Федеральный закон «О международных договорах Российской Федерации» от 15 июля 1995 г. № 101-ФЗ // СЗ РФ. 1995. № 29. Ст. 2757.
12Федеральный закон «О соглашениях о разделе продукции» от 30 декабря 1995 г. № 225-ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 1. Ст. 18.
13.Федеральный закон «Об инвестиционной деятельности, осуществляемой в форме капитальных вложений» от 25 февраля 1999 г. № 39-ФЗ // СЗ РФ. 1999. № 9. Ст. 1096.
14.Федеральный закон «Об иностранных инвестициях в Российской Федерации» от 9 июля 1999 г. № 160-ФЗ // СЗ РФ. 1999. № 28. Ст. 3493.
15.Федеральный закон «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» от 8 августа 2001 г. № 129-ФЗ // СЗ РФ. 2001. № 33 (часть I). Ст. 3431.
16.Федеральный закон «О третейских судах в Российской Федерации» от 24 июля 2002 г. № 102-ФЗ // СЗ РФ. 2002. № 30. Ст. 3019.
17.Федеральный закон «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» от 25 июля 2002 г. № 115-ФЗ // СЗ РФ. 2002. № 30. Ст. 3032.
18.Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ // СЗ РФ. 2002. № 43. Ст. 4190.
19.Федеральный закон «Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности» от 8 декабря 2003 г. № 164-ФЗ // СЗ РФ. 2003. № 50. Ст. 4850.
20.Федеральный закон «Об особых экономических зонах в Российской Федерации» от 22 июля 2005 г. № 116-ФЗ // СЗ РФ. 2005. № 30 (ч. II). Ст. 3127.
21.Федеральный закон «О порядке осуществления иностранных инвестиций в хозяйственные общества, имеющие стратегическое значение для обеспечения обороны страны и безопасности государства» от 29 апреля 2008 г. № 57-ФЗ // СЗ РФ. 2008. № 18. Ст. 1940.
22.Регламент Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации от 8 декабря 1994 г. [Электронный ресурс] – Режим доступа: БД Гарант - Максимум с региональным законодательством. [Дата обращения: 29 октября 2008 г.].
23.Вводный закон к Гражданскому кодексу Бразилии от 4 сентября 1942 г. // Международное частное право: Иностранное законодательство. М., 2001. С. 180-184.
24.Вводный закон к Гражданскому уложению Германии от 18 августа 1896 г. // Международное частное право: Иностранное законодательство. М., 2001. С. 270-286.
25.Гражданский кодекс Армении 1998 г. // Международное частное право: Иностранное законодательство. М., 2001. С. 70-79.
26.Гражданский кодекс Казахстана. Особенная часть 1999 г. // Международное частное право: Иностранное законодательство. М., 2001. С. 109-119.
27.Гражданский кодекс Португалии 1966 г. // Международное частное право: Иностранное законодательство. М., 2001. С. 479-490.
28.Гражданский кодекс Республики Беларусь 1998 г. // Международное частное право: Иностранное законодательство. М., 2001. С. 80-90.
29.Закон о международном частном праве Австрии 1978 г. // Международное частное право: Иностранное законодательство. М., 2001. С. 158-167.
30.Закон о международном частном праве Грузии 1998 г. // Международное частное право: Иностранное законодательство. М., 2001. С. 91-108.
31.Закон о международном частном праве и международном гражданском процессе Турции 1982 г. // Международное частное право: Иностранное законодательство. М., 2001. С. 575-586.
32.Закон о международном частном праве Италии 1995 г. // Международное частное право: Иностранное законодательство. М., 2001. С. 323-340.
33.Закон о международном частном праве Польши 1965 г. // Международное частное право: Иностранное законодательство. М., 2001. С. 469-476.
34.Закон о международном частном праве Швейцарии 1987 г. // Международное частное право: Иностранное законодательство. М., 2001. С. 628-672.
35.Закон США «Об иммунитете иностранных государств» 1976 г. // Международное частное право. Сборник нормативных актов / Сост. Г.К. Дмитриева, М.В. Филимонова. 3-е изд., испр. и доп. М., 2004. С. 33-36.
36.Указ Президиума Венгерской Народной Республики «О международном частном праве» от 31 мая 1979 г. № 13 // Международное частное право: Иностранное законодательство. М., 2001. С. 229-248.
Электронные образовательные ресурсы
Современное международное частное право в России и Евросоюзе. Кн. первая: Моногр. / Институт государства и права РАН / Под ред. М.М.Богуславского, А.Г.Лисицына-Светланова - М.: Норма, 2013. - 656 с.: [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]
Эриашвили, Н. Д. Договорное право [Электронный ресурс] : учеб.пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция» и науч. специальности 12.00.03 «Гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право» / Н. Д. Эриашвили и др.; под ред. Е. В. Богданова, Н. Д. Эриашвили. - М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2012. - 383 с. [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]
Гасанов, К. К. Международное частное право. Курс лекций [Электронный ресурс] : учеб.пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция» / К. К. Гасанов, В. Н. Шмаков, А. В. Стерлигов и др.; под ред. К. К. Гасанова. - М.: ЮНИТИ-ДАНА : Закон и право, 2012. - 359 с. [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]







МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Федеральное государственное автономное образовательное учреждение
высшего профессионального образования
«Дальневосточный федеральный университет»
(ДВФУ)

Юридическая школа ДВФУ












КОНСПЕКТЫ ЛЕКЦИЙ
по дисциплине «Международное частное право»


специальность 030501.65 «Юриспруденция»
Форма подготовки – очная









г. Владивосток
2012 г.


МОДУЛЬ I. ОБЩИЕ ПОНЯТИЯ И ИСТОЧНИКИ МЧП (4 час.)
Тема 1. Общие понятия международного частного права (2 час.)

1. История науки международного частного права.
2. Предмет международного частного права
3.Система международного частного права

Международное частное право как самостоятельная юридическая наука возникло относительно недавно в середине XIX в. Одним из ее основателей считается американский исследователь Джозеф Стори, который в 1834 г. выпустил книгу под названием «Комментарий к коллизии законов». В ней впервые была предпринята попытка комплексного анализа проблем МЧП и упомянут сам термин «международное частное право» (private international law).
Вопрос о предмете и системе МЧП является одним из наиболее сложных и запутанных в современной правовой доктрине. Количество и содержание точек зрения, выдвинутых по этому поводу различными отечественными и зарубежными исследователями, поражает своим многообразием и противоречивостью. Тем не менее подавляющее большинство ученых сходятся на мысли о том, что существуют два основных признака, характеризующих общественные отношения, составляющие предмет МЧП. Отмечается, что эти общественные отношения должны, во-первых, носить частный характер и, во-вторых, быть международными. Остановимся на характеристике содержания этих понятий более подробно.
Частный характер. Право, как совокупность юридических норм, действующих на определенной территории, может охватывать две основные группы отношений:
1) между лицами, национально-государственными, административно-территориальными образованиями и государством (обществом) или между государственными органами регулируются публичным правом (государственным, уголовным, административным, финансовым и т. д.). Такие отношения предусматривают наличие властных полномочий, по меньшей мере, у одной из сторон и «вертикальный» характер взаимодействия между ними;
2) отношения между физическими и юридическими лицами регулируются частным правом (гражданским, семейным, трудовым и др.). В данном случае субъекты правоотношения не обладают властными полномочиями друг по отношению к другу и взаимодействуют между собой на «горизонтальной» основе.
С. С. Алексеев отмечает: «Частное право удивительный, парадоксальный феномен. Оно охватывает отношения, участники которых не обладают никакой властью (они, напротив, отделены от государственной власти и как раз в этом смысле являются частными), но их договоры, акты... имеют полновесное юридическое значение, защищаются судом, признаются и проводятся государством как его же собственные веления».
Международный характер. Развитие отношений между государствами и лицами различной государственной принадлежности обусловливает необходимость взаимодействия национально-правовых субъектов разных стран. Такое взаимодействие происходит уже в рамках международных отношений и регулируется, в большинстве своем, международным правом. В данном случае также возможны два варианта регулирования:
1) международные отношения межгосударственного характера регламентируются в основном международным публичным правом. Здесь главное место занимают вопросы политических взаимоотношений государств и производных от них субъектов: обеспечение мира и безопасности, невмешательство во внутренние дела и разоружение, межгосударственное сотрудничество в экономической, культурной, социальной сферах, в области прав человека и др. Отличительной особенностью этой группы отношений является особое качество, присущее их основному субъекту (государству), суверенитет. Именно суверенитет обусловливает специфику всей системы межгосударственных отношений как отношений властного характера и регулирование их посредством международного публичного права;
2) международные отношения могут также возникать как между частными лицами (физическими и юридическими), так и между частными лицами и иностранным государством в неполитической сфере. Это происходит, например, в случаях заключения внешнеэкономических контрактов и браков между иностранцами; издания автором своего произведения за рубежом; осуществления международных перевозок и инвестиционной деятельности в иностранном государстве; получения наследства, находящегося за границей, и т. п. В большинстве своем эти отношения можно идентифицировать как имущественные и связанные с ними некоторые неимущественные (в области авторского, патентного, семейного права и др.) отношения международного характера.
Отличительным свойством такого рода отношений является отсутствие у их субъектов властных полномочий друг по отношению к другу и, следовательно, наличие равноправной основы взаимодействия их участников в практической деятельности. Такие отношения носят преимущественно немежгосударственный (государство вообще не принимает участия в правоотношении или является только одним из его субъектов) невластный характер и регулируются правовыми нормами, совокупность которых принято именовать МЧП. Именно они составляют предмет правового регулирования МЧП.
Невластный характер указанных отношений особенно важно подчеркнуть, так как возможны ситуации, когда возникают международные немежгосударственные отношения властного характера. В их рамках в качестве властных субъектов правоотношения, в большинстве своем, выступают государственные органы исполнительной ветви власти, с одной стороны, и иностранные физические и юридические лица  с другой. Подобные отношения, как правило, регулируются национальным (государственным, налоговым, административным, уголовным, таможенным и др.), а не международным правом.
Поэтому, например, вопросы порядка исчисления и уплаты налоговых платежей филиалом американской фирмы, открытым в России, или процедуры прохождения английской таможни иностранными гражданами и лицами без гражданства будут составлять предмет правового регулирования соответственно налогового права России и таможенного права Великобритании, а не МЧП.
Государство или его органы могут выступать участниками отношений, составляющих предмет МЧП, только при том условии, что их контрагентом будет физическое или юридическое лицо, а само отношение будет носить частноправовой (невластный) характер. Подобные ситуации возникают, например, в случае выпуска государством займа или предоставления концессии иностранным хозяйствующим субъектам, а также тогда, когда государство является наследником имущества, находящегося за границей.
Обобщая изложенное выше, можно сделать вывод, что предмет правового регулирования международного частного права составляют международные немежгосударственные отношения невластного характера.
Вместе с тем нельзя не обратить внимание на тот факт, что в отечественной правовой доктрине широкое распространение получило другое толкование понятия и содержания предмета МЧП. В подавляющем большинстве случаев он определяется как совокупность гражданско-правовых отношений особого рода, возникающих в условиях международного общения, или как система отношений гражданско-правового характера с иностранным элементом.
В. П. Звеков подчеркивает, что международными эти отношения «называются постольку, поскольку возникают в условиях трансграничного (т. е. выходящего за рамки правовой системы какой-либо одной страны) общения субъектов частного права, формируя в совокупности международный гражданский обмен. В результате каждое такое отношение обретает в своем фактическом составе иностранный (международный) элемент, а вместе с ним возникает и так называемый коллизионный вопрос: право какого государства подлежит применению к данному отношению».
Анализируя эту цитату, нетрудно заметить, что ее автор, наряду со многими другими российскими исследователями, считает, что общественные отношения, возникающие в области МЧП, не являются международными в прямом смысле этого слова. Речь в данном случае идет, по их мнению, лишь о наличии в рамках таких отношений инородного (международного, иностранного) элемента. Однако, несмотря на это обстоятельство они остаются по сути отношениями, регулируемыми, прежде всего и главным образом, нормами национального права конкретной страны.
С изложенной позицией вряд ли можно согласиться. Использование термина «отношения с иностранным элементом» при характеристике предмета МЧП допустимо только при отношении к этому нормативному образованию как к части внутреннего права определенного государства, что не соответствует действительности. Общественные отношения, составляющие предмет МЧП, имеют международный, а не внутригосударственный характер. Все они выходят за рамки национальных границ как с точки зрения их субъектного состава и (или) содержания, так и с точки зрения нормативно-правовой базы регулирования такого рода отношений.
Нельзя, например, сказать, что основным регулятором прав и обязанностей сторон по внешнеторговому контракту, заключенному российским предпринимателем, будут выступать во всех случаях нормы права РФ, а сами они будут иметь не международный, а национальный характер (пусть и осложненный иностранным элементом). Эти отношения могут быть урегулированы и на базе правовой системы иностранного партнера российского субъекта и (или) при помощи положений, содержащихся в международных договорах. Причем выбор того или иного правового регулятора в каждом конкретном случае будет определяться на первоначальном этапе особенностями этих отношений и механизмами взаимодействия комплекса связанных с ними правовых систем, а не нормативными предписаниями отдельно взятого национального законодательства.
Поэтому, характеризуя предмет МЧП, следует говорить не о внутренних отношениях с иностранным элементом, а о международных отношениях частного характера. Тот факт, что они регулируются не только нормами международного происхождения, но и национальными правовыми актами различных государств, никак не влияет на определение их содержания.
Международные немежгосударственные отношения невластного характера, как правило, возникают на практике в следующих случаях:
когда один из субъектов отношений является иностранцем или находится на территории иностранного государства (внешнеэкономические контракты, заключаемые между гражданами или юридическими лицами различных стран);
когда объект отношения (имущество, неимущественные права) находится на иностранной территории (например, российские граждане приобретают авторские права за границей в результате опубликования их совместного произведения за пределами России);
когда юридический факт, с которым связано возникновение, изменение или прекращение правоотношений, происходит за границей (регистрация фирмы, причинение вреда, смерть физического лица и т. п.).
В конкретном правоотношении подобные варианты могут присутствовать в любых сочетаниях, включая и такие случаи, когда все три изложенные выше схемы воплощаются в одной практической ситуации (например, два брата, имеющих российское гражданство, вступают в спор между собой и со своим родственником, проживающим в Израиле, из-за наследства, открывшегося в Германии после смерти их отца). Тем не менее в составе правоотношения достаточно наличия хотя бы одного из указанных моментов, чтобы оно имело международный характер.
С точки зрения содержания отношения, составляющие предмет МЧП, можно разделить на следующие основные группы:
1) экономические, хозяйственные, научно-технические и культурные связи в той их части, которая подпадает под указанные выше критерии. В данном случае задача международного частного права состоит в регулировании деловых контактов организаций и фирм различных стран;
2) отношения с участием иностранцев, затрагивающие их имущественные и личные неимущественные, семейные и некоторые другие права частноправового характера. Здесь задача МЧП состоит в регулировании правового положения иностранцев на территории других государств и в создании гарантий для беспрепятственной реализации такого рода прав.
Достаточно спорным в современной доктрине МЧП является вопрос о включении в предмет МЧП тех отношений, которые возникают в сфере международного гражданского процесса. Одни ученые отрицают такую возможность, подчеркивая, что нормы международного гражданского процесса не отвечают объективным критериям, характеризующим МЧП, и имеют иной предмет регулирования. Эти авторы считают, что подобные нормы регулируют не сами международные отношения гражданско-правового характера, а деятельность суда по разрешению гражданских дел, в которых присутствует иностранный элемент, и следовательно, входят в гражданское процессуальное право соответствующего государства. Другие решают этот вопрос положительно, так как полагают, что международные отношения частноправового характера всегда порождают определенные процессуальные последствия.
Вторая точка зрения, на наш взгляд, больше соответствует действительности. Даже в рамках судебного или арбитражного процесса (особенно в тех случаях, когда спор рассматривает негосударственный третейский суд), равно как и после вынесения решения, основные процессуальные отношения возникают между сторонами, которые в данном случае лишь прибегают к посредничеству суда. Поэтому в основе своей они имеют тот же характер, что и охарактеризованные выше МННО.
Вопрос о системе МЧП имеет две составляющих. Во-первых, он предусматривает необходимость характеристики содержания нормативного массива, образующего в совокупности МЧП, а, во-вторых, требует определения рамок международного частного права как учебного курса и как отрасли правовой науки.
Как совершенно справедливо отмечает Г. К. Дмитриева, природа и характерные черты МЧП непосредственно зависят от способов регулирования частноправовых правоотношений международного характера. Поэтому в рамках МЧП выделяются два основных вида норм: коллизионные и материально-правовые.
Коллизионные нормы составляют историческую основу МЧП. Их предназначение состоит не в непосредственном регулировании тех или иных общественных отношений, а в определении права того государства, которое должно быть применено в данном конкретном случае. По своей природе коллизионные нормы являются правилами поведения отсылочного характера.
Различают внутригосударственные и договорные коллизионные нормы. Первые содержатся в национальном законодательстве государств, вторые представляют собой результат согласования волеизъявлений нескольких стран и закрепляются в международных договорах.
С юридико-технической точки зрения коллизионные нормы представляют собой наиболее сложный вид правил поведения, входящих в состав МЧП. Совокупность таких норм, применяемых каждым государством, составляет его коллизионное право. При этом российская правовая доктрина исходит из того, что МЧП не может быть сведено только к определенной совокупности коллизионных норм. М. М. Богуславский отмечает: «Коллизионное право составляет наиболее сложную и весьма существенную часть МЧП, но коллизионными вопросами содержание МЧП отнюдь не исчерпывается».
В отличие от коллизионных, материально-правовые нормы непосредственно устанавливают права и обязанности для участников отношений, регулируемых МЧП. Их название достаточно условно, так как в состав таких норм входят правила поведения не только материального, но и процессуального характера. Материальные нормы часто называют прямыми, поскольку иногда они регулируют международные немежгосударственные невластные отношения, минуя коллизионную стадию. Такие правила поведения также могут содержаться как во внутреннем праве отдельных стран, так и в международно-правовых источниках МЧП.
Система МЧП как учебного курса и как отрасли правовой науки очень близка к системе построения учебников и учебных курсов гражданского и торгового права многих стран мира, хотя, конечно, полностью не совпадает, да и не может совпадать с ней. Учебный курс МЧП можно разделить на три основные части: общую, особенную и международный гражданский процесс.
Общая часть затрагивает проблемы, которые имеют ключевое значение для МЧП в целом и раскрывают его специфические особенности. Здесь рассматриваются такие вопросы, как предмет, метод, источники МЧП, характеристика составляющих его норм, а также основные проблемы, возникающие в процессе их осуществления на практике. Сюда же относятся проблемы определения понятия и содержания правового положения субъектов МЧП (физических, юридических лиц, государства), их право- и дееспособности.
Особенная часть курса МЧП обычно включает следующие разделы: право собственности; обязательственное право (общие положения, отдельные виды обязательств и, прежде всего, договор международной купли-продажи товаров); деликтные обязательства; авторское и патентное право; семейное, наследственное, трудовое право; международные перевозки, расчеты и др.
В разделах, посвященных международному гражданскому процессу, рассматриваются вопросы, возникающие при разрешении споров с иностранным участием: процессуальная право- и дееспособность иностранных юридических и физических лиц; процессуальное положение иностранного государства; подсудность; исполнение иностранных судебных поручений; признание и исполнение иностранных судебных решений; международный коммерческий арбитраж.
Представленная выше характеристика предмета и системы МЧП является примером широкого подхода к МЧП, который распространен в России и правовой доктрине некоторых других государств мира (Китай, Чехия). Однако подобный взгляд на указанную проблему не является единственным. Напротив, сторонники ограничительного подхода к международному частному праву относят к предмету МЧП преимущественно коллизионные вопросы выбора права и подсудности (Великобритания, Германия, США, Польша), которые в доктринах некоторых государств дополняются вопросами правового положения иностранцев и гражданства (Франция, Швейцария, Италия, Испания, отдельные страны Латинской Америки).

Тема 2. Источники международного частного права (2 час.)

1. Виды источников в МЧП
2. Роль отдельных видов источников в МЧП, их особенности

В настоящее время под источниками права в юридико-техническом смысле в общей теории права, как правило, понимается совокупность форм и средств внешнего выражения и закрепления правовых норм. Другими словами, это те национальные законы, подзаконные нормативные правовые документы, международные договоры и акты неписаного права, которые содержат нормы, регулирующие МННО.
Если обобщить все мнения, которые высказывались и высказываются сегодня в литературе по МЧП относительно видов источников МЧП, то в их перечень следовало бы включить:
внутреннее законодательство государств;
международные договоры;
судебные прецеденты;
международные и внутригосударственные правовые обычаи и обычаи делового оборота;
правовую доктрину;
право, творимое самими участниками общественных отношений.
Однако, на наш взгляд, не все вышеназванные категории действительно можно отнести к числу источников МЧП. Поэтому, не вдаваясь в подробности характеристики их содержания, остановимся предварительно на анализе сущностной основы и способности указанных образований непосредственно регулировать правовыми средствами невластные отношения в международной сфере.
Характер содержания МЧП как полисистемного комплекса, объединяющего в себе нормы национальных систем права и международного публичного права, предопределяет двойственность его источников. Ими, прежде всего, являются акты внутреннего законодательства государств и международные договоры, а также национальные и международно-правовые обычаи, которые практически повсеместно признаются основными источниками права в своих правовых системах.
Вместе с тем нельзя не отметить довольно широкое распространение в нашей стране точки зрения о том, что международные договоры и обычаи не являются источниками МЧП, так как само МЧП это не более чем «элемент системы национального права», источниками которого могут выступать только национальные нормативные юридические документы: законы и подзаконные акты.
Так, в частности, Г. К. Дмитриева отмечает, что «для осуществления норм международных договоров им следует придать силу национального права. Это сделает их юридически обязательными для участников частноправовых отношений. Юридический механизм данного процесса предусматривается внутренним правом государства и обычно именуется трансформацией международно-правовых норм в национально-правовые»
Казалось бы, ошибочность теории «трансформации» должна со всей очевидностью вытекать из положений ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации 1993 г., которая определяет, что «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора». Однако сторонники указанной выше концепции полагают, что итогом применения таких норм является не возможность непосредственного применения международных договоров к отношениям с участием частных субъектов, а придание им юридической силы национальных правовых норм российского права.
Попробуем разобраться в существе этих тезисов более подробно. В отечественной правовой доктрине положение о самостоятельности и неподчиненности друг другу международного и внутригосударственного права является общепризнанным. Как правило, не вызывает никаких возражений и утверждение о том, что внутригосударственный закон или иной правовой акт государственной власти не может быть непосредственным источником международного права, равно как и международный договор или международно-правовой обычай ни при каких обстоятельствах не могут быть непосредственными источниками внутригосударственного права. Указанные предпосылки, однако, с нашей точки зрения, отнюдь не являются достаточным основанием для принципиального заявления о невозможности непосредственного регулирующего воздействия международно-правовых норм на поведение субъектов российского права, с которым выступают сторонники теории трансформации.
Принцип верховенства государственной власти не означает, что в рамках границ соответствующей страны может действовать только один правовой регулятор национальное право. Суть проблемы, поэтому, заключается не в том, что международно-правовая норма в силу своей природы и предназначения не в состоянии выступать в качестве регулятора отношений на внутригосударственном уровне, как это утверждают «трансформисты», а в том, допускает или не допускает соответствующее государство ее действие в таком качестве. На наш взгляд, международные договоры и обычаи способны выступать в качестве источников норм, непосредственно регулирующих отношения между национально-правовыми субъектами различных государств или даже одной страны в тех случаях, когда это санкционировано соответствующим государством.
Положения ч. 4 ст. 15 Конституции РФ как раз и являются примером такого рода «санкции» генерального характера. Ведь если внимательно проанализировать ее текст, то нетрудно заметить, что в нем международные договоры и общепризнанные принципы и нормы международного права объявляются частью не «системы права», а «правовой системы» России, т. е. включаются в состав нормативных правовых регуляторов, действующих на территории нашей страны, а не источников российского права.
Как совершенно справедливо указывает Г. В. Игнатенко, указанная формулировка Конституции РФ «дает основания для такой «прописки» общепризнанных принципов и норм и международных договоров Российской Федерации в российской правовой системе, при которой эти принципы, нормы, договоры, не вторгаясь прямо во внутригосударственный нормативный комплекс, в российское законодательство, взаимодействуют с ним в правоотношениях, в правоприменительном процессе, в структуре правопорядка».
Правильность подобной трактовки конституционных положений можно проиллюстрировать на примере п. 3 ст. 5 Федерального закона от 15 июля 1995 г. «О международных договорах Российской Федерации» (далее  Закон о международных договорах), который предусматривает, что «положения официально опубликованных международных договоров Российской Федерации, не требующие издания внутригосударственных актов для применения, действуют в Российской Федерации непосредственно (курсив мой. В. Г.). Для осуществления иных положений международных договоров Российской Федерации принимаются соответствующие правовые акты».
Подобное нормативное предписание содержится и в п. 2 ст. 7 части первой Гражданского кодекса РФ 1994 г., устанавливающем, что международные договоры РФ применяются к отношениям, регулируемым Кодексом, «непосредственно (курсив мой.  В. Г.), кроме случаев, когда из международного договора следует, что для его применения требуется издание внутригосударственного акта». Во всех указанных примерах, по нашему мнению, нормы национального права России «разрешают» применение положений международных договоров в сфере действия государственного суверенитета РФ, а не «превращают» их в нормы внутреннего права нашей страны.
В тех случаях, когда внутригосударственное право санкционирует применение правил международных договоров для регулирования общественных отношений, субъектами которых могут быть физические либо юридические лица, возникает проблема так называемых самоисполнимых и несамоисполнимых договоров или их отдельных положений.
Нормы самоисполнимых договоров в силу их детальной проработанности и завершенности могут применяться для регулирования соответствующих общественных отношений без каких-либо конкретизирующих и дополняющих их норм. Практика зарубежных государств, конституции которых объявляют международные договоры частью права страны или даже выше его (США, Франция, Германия, Испания и др.), показывает, что самоисполнимыми, как правило, являются договоры, регулирующие отношения между национально-правовыми субъектами различной государственной принадлежности, т. е. договоры, являющиеся источниками МЧП.
Несамоисполнимый договор, даже если государство санкционирует применение его правил внутри страны, требует для своего исполнения наличия акта внутригосударственного нормотворчества, конкретизирующего положения соответствующего документа. Именно о таких внутренних актах шла речь в приведенных выше статьях ГК РФ и Закона о международных договорах. Необходимость их принятия объясняется тем, что несамоисполнимые международные договоры, как правило, имеют общий характер и определяют известные рамки, масштабы поведения, в пределах которых сами государства устанавливают права и обязанности субъектов национального права. Такие соглашения обычно принимаются в целях достижения определенного урегулирования отношений внутри страны (например, в области обеспечения и соблюдения прав и свобод человека) и не предназначены для регулирования МННО.
Вышеизложенное позволяет сделать вывод, что международные договоры и общепризнанные принципы и нормы международного права, наряду с актами национального законодательства отдельных государств, относятся к числу источников МЧП и способны непосредственно регулировать международные немежгосударственные невластные отношения. Поэтому они должны восприниматься и использоваться в этом качестве всеми физическими, юридическими лицами, государственными и общественными органами и организациями.
Необходимо также отметить, что законодательством Российской Федерации установлен принцип приоритетного применения положений международных договоров. Это означает, что в случае если международным договором нашей страны установлены иные правила, чем предусмотренные законодательством РФ, то применяются правила международного договора. Данный факт лишний раз подчеркивает необходимость тщательного изучения и анализа «международной составляющей» МЧП в процессе осуществления любого вида деятельности, выходящего за рамки границ одного государства.
В странах общего (англосаксонского) права, к числу которых можно отнести Великобританию, США, Канаду, Австралию, Новую Зеландию и некоторые другие государства, в качестве источников МЧП, наряду с международными договорами и национальным законодательством, признаются также судебные прецеденты. Под ними в теории права обычно понимают решения судов, вынесенные по конкретному делу и являющиеся обязательными для данных судебных органов, а также для всех судов низшей инстанции при рассмотрении ими аналогичных дел в дальнейшем. В таких странах, как Великобритания и США, судебные прецеденты играют даже более существенную роль, чем акты писаного права. В этих государствах положения законов и подзаконных актов могут изменяться или отменяться судебными решениями.
В странах континентальной системы права, в том числе и в России, прецеденты не являются источниками права. В этих государствах судебная власть не обладает полномочием принимать юридически обязательные нормативные положения, а решения судебных органов обязательны только для тех дел, по которым они вынесены. В то же время, судебная практика в странах континентальной системы играет существенную роль в вопросах уяснения содержания, правильного применения и толкования правовых норм в процессе их реализации.
Некоторые авторы к числу источников МЧП относят также правовую доктрину научные труды и высказывания пользующихся известностью и авторитетом ученых-юристов. Сторонники этой точки зрения утверждают, что в сфере МЧП значительно чаще, чем в рамках других нормативных правовых образований, возникает необходимость применения аналогии закона и аналогии права. Данный процесс практически всегда происходит на основе и в рамках концепций и схем, разрабатываемых не на законодательном, а на доктринальном уровне. Все это, по их мнению, предопределяет безусловную практическую значимость соответствующих теоретических конструкций в МЧП.
Принципиальная справедливость этих соображений, тем не менее, на наш взгляд, не дает достаточных оснований для отнесения доктрины к числу источников МЧП. Всякое теоретическое суждение, не воспринятое в рамках законодательного акта, международного соглашения или обычая, не может оказывать обязывающего воздействия на поведение субъектов правоотношения или деятельность правоприменительных органов. Доктринальные исследования любого уровня и качества всегда представляют собой только личное мнение отдельных авторов и не имеют юридически обязательной силы. Поэтому они могут играть лишь вспомогательную роль в процессе уяснения содержания и применения конкретных принципов и норм права.
Нет никаких оснований для определения в качестве источника МЧП и так называемого права, творимого участниками правоотношений. Речь в данном случае идет преимущественно о правилах поведения, разрабатываемых субъектами внешнеэкономических сделок на основе соглашения между ними и закрепляемых в соответствующих контрактах. Такие соглашения, дополняя положения нормативных правовых актов, более детально определяют содержание прав и обязанностей сторон сделки, процедуру их реализации, форму и порядок осуществления расчетов между контрагентами, виды и объем их ответственности и т. д.
Сторонники придания подобным «актам автономной воли субъектов правоотношений» силы правовых норм указывают, что они оказывают безусловное регулятивно обязывающее воздействие на поведение участников сделки, и что факт соблюдения или несоблюдения контрактных положений будет, в конечном счете, определять правомерность или противоправность действий, совершаемых сторонами договора.
Между тем хорошо известно, что в основе происхождения любой нормы права лежит государственно-властное веление, а не соглашение частных лиц. Именно государственная воля придает правовой норме общеобязательный характер и обуславливает ее способность многократно регулировать сходные общественные отношения, возникающие между различными субъектами. Действие же регулятивных правил поведения, разрабатываемых сторонами сделки, является обязательным только для самих сторон. Кроме того, оно ограничено предметом и сроками действия соответствующего договора. Необходимо помнить, что «нормотворческая деятельность» субъектов правоотношений всегда совершается на основе, в рамках, с санкции и во исполнение права, а не наоборот. Поэтому соглашение сторон внешнеэкономической сделки, например, о содержании и порядке реализации их взаимных прав и обязанностей, будет оказывать регулятивное воздействие на поведение соответствующих субъектов МЧП лишь постольку и в тех пределах, поскольку это будет санкционировано и определено положениями законодательных актов и международных договоров.
«Одно из констатируемых в отечественной доктрине различий между юридическими нормами и, в частности, условиями договора состоит в том, подчеркивает И. С. Зыкин, что первые носят характер общего правила, в то время как вторые представляют собой индивидуальное регулирование. К последнему, наряду с договорами, односторонними сделками, относят и индивидуальные акты органов государственного управления, акты юрисдикционных органов». Как совершенно справедливо отмечает С. С. Алексеев, они «служат основанием для возникновения последствий, предусмотренных в нормах права, и в то же время в индивидуальном поднормативном порядке частично регламентируют содержание данных отношений».
Все вышеизложенное позволяет отнести к числу источников МЧП внутреннее законодательство государств, международные договоры, судебные прецеденты (для стран англосаксонской системы права), а также внутригосударственные и международно-правовые обычаи.
Удельный вес различных источников МЧП в правовых системах государств неодинаков. Он зависит от многих факторов, в числе важнейших из которых следует выделить исторические традиции развития правовых институтов и правовой культуры, а также национальные особенности правотворческой и правоприменительной деятельности той или иной страны. Справедливость такого утверждения нетрудно проследить при более детальном анализе классификации, основных разновидностей и содержания отдельных видов источников МЧП.


МОДУЛЬ II. КОЛЛИЗИОННОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ В МЧП (2 час.)
Тема 1. Коллизионные нормы и проблемы их применения в МЧП (2 час.)

3.1. Понятие и виды коллизионных норм

Как уже отмечалось выше, основное содержание МЧП сводится к выявлению и поиску путей разрешения коллизионной проблемы. Ее смысл в самом общем виде можно проиллюстрировать на следующем условном примере. Представим себе, что граждане государств А и Б заключили в государстве В контракт на поставку товара, находящегося на момент подписания договора в государстве Г. Каким правом в данном случае будут определяться права и обязанности сторон по сделке и на основе какой системы права будут разрешаться споры между ними? Потенциально для этих целей может быть использовано законодательство всех четырех указанных государств. Однако на практике необходимо выбрать одно. Только в этом случае взаимоотношения сторон будут в достаточной степени определенными с точки зрения правовой основы их регулирования.
В МЧП подобная «конкуренция» правовых систем, одновременно претендующих на регулирование одних и тех же общественных отношений, устраняется главным образом при помощи коллизионных норм. Под ними в МЧП обычно понимаются правила поведения, устанавливающие, право какого государства должно быть применено к данному конкретному правоотношению. Эти нормы, таким образом, решают коллизионную проблему на основе выбора права определенного государства, с которым связаны элементы правоотношения.
Коллизионные нормы являются центральным институтом МЧП независимо от того, как в доктрине определяются его понятие, природа, система или источники. Специфическая черта этих норм состоит в том, что они не определяют непосредственно права и обязанности сторон правоотношения, а лишь указывают на компетентный правопорядок для разрешения данного вопроса. Поэтому практическое применение коллизионной нормы возможно только вместе с правовой системой той страны, к которой она отсылает.
Установленный таким образом статут представляет собой цельный правопорядок определенного государства, а не его отдельную норму. Это означает, что при создании совместного предприятия, например, в Китае, следует руководствоваться не отдельно взятой нормой китайского права, а всем законодательством КНР, регулирующим этот вопрос. «В противном случае «выбранная» норма отрывается от правопорядка, к которому она принадлежит, и «инкорпорируется» чужой правовой системой, т. е. системой того государства, чей суд рассматривает дело. В результате, поскольку вне своей правовой системы норма лишается в значительной мере своего содержания, она получает толкование в аспекте иной правовой системы, что приводит к искажению смысла, первоначально заложенного для регулирования данного правоотношения. При выборе правовой системы применению подлежат те нормы, которые прямо отвечают на поставленный правовой вопрос. Толкование этих норм проводится в рамках выбранной правовой системы, что позволяет избежать искажений и правильно разрешить возникающие при этом вопросы».
В любой коллизионной норме можно выделить две основные части: объем и привязку. Объем коллизионной нормы определяет вид правоотношения, к которому она должна применяться. Привязка указывает на правовую систему (законодательство), действующую в данном случае. В качестве примера возможного содержания объема и привязки коллизионной нормы можно, в частности, привести положения п. 1 ст. 1197 ГК РФ: «Гражданская дееспособность физического лица (объем. В. Г.) определяется его личным законом (привязка. В. Г.)».
Важно подчеркнуть, что формальный, т. е. обозначенный в коллизионной норме объем может не совпадать с ее фактическим объемом, если часть отношений, на которые распространяется норма, посредством дополнительных коллизионных правил «переподчиняется» другим системам права (см., например, ст. 1219 ГК РФ).
На первый взгляд может показаться, что с точки зрения структуры коллизионные нормы существенно отличаются от структуры логических правовых норм, которые состоят из гипотезы (условия применения нормы), диспозиции (собственно правила поведения) и санкции (меры принуждения). Однако при более тщательном анализе нетрудно заметить, что существует много общего между гипотезой обычной нормы права и объемом нормы коллизионной, с одной стороны, и между диспозицией и привязкой этих правил поведения  с другой. У логической коллизионной нормы существует и третий элемент  санкция, которая лежит в сфере цивилистических отраслей национального права соответствующего государства (например, признание соглашения сторон о выборе права недействительным, возмещение причиненных убытков и т. д.). Таким образом, как и обычная логическая правовая норма, логическая коллизионная норма имеет трехчленную структуру.
Можно выделить ряд разновидностей коллизионных норм, рассматривая последние по нескольким параметрам, характеризующим их сущность и содержание.
1. По форме коллизионной привязки в международном частном праве различают двусторонние и односторонние коллизионные нормы:
а) двусторонние коллизионные нормы  это обычный и наиболее распространенный инструмент урегулирования коллизионных вопросов. В данном случае в привязке не указывается право конкретного государства, подлежащее применению, а формулируется общий принцип, используя который можно его определить. Поэтому привязку двусторонней коллизионной нормы еще называют «формулой прикрепления». В качестве примера здесь можно привести п. 1 ст. 1205 ГК РФ, который устанавливает, что «содержание права собственности и иных вещных прав на недвижимое и движимое имущество, их осуществление и защита определяются по праву страны, где это имущество находится (курсив мой. В. Г.)».
Двусторонний характер этой привязки состоит в том, что имущество может находиться как в стране суда, так и в иностранном государстве. В данной норме, таким образом, местонахождение имущества является объективным фактором, и в зависимости от того, находится ли оно на территории России или на территории другого государства, применимым правом будет право страны суда или иностранное право;
б) односторонние коллизионные нормы. В их привязке прямо указывается право конкретного государства, подлежащее применению. Обычно это право страны происхождения соответствующей коллизионной нормы. Например, п. 2 ст. 1213 ГК РФ определяет, что «к договорам в отношении находящихся на территории Российской Федерации земельных участков, участков недр, обособленных водных объектов и иного недвижимого имущества применяется российское право (курсив мой. В. Г.)». Нетрудно заметить, что в данном случае регулирование отношений, определяемых объемом коллизионной нормы, жестко подчинено российскому праву.
Часто в силу своей негибкости односторонние коллизионные нормы не могут обеспечить решение практических ситуаций. Этот пробел в некоторых зарубежных государствах, и в частности, во Франции, устраняется судами, которые в процессе рассмотрения дел посредством толкования формулируют из односторонних коллизионных норм двусторонние.
2. По способу регулирования в международном частном праве различают императивные, диспозитивные и альтернативные коллизионные нормы:
а) императивные коллизионные нормы содержат категорические предписания, касающиеся выбора права, которые не могут быть изменены по усмотрению сторон. В качестве примера здесь можно привести положения п. 4 ст. 156 СК РФ 1995 г.: «Условия заключения брака лицом без гражданства на территории Российской Федерации определяются законодательством государства, в котором это лицо имеет постоянное место жительства». Объем императивных коллизионных норм, как правило, составляют правовые отношения необязательственного характера;
б) диспозитивные коллизионные нормы устанавливают общее правило о выборе применимого права, но при этом предоставляют сторонам возможность отказаться от него и заменить другим. В отличие от императивных диспозитивные коллизионные нормы преимущественно применяются в сфере обязательственных взаимоотношений сторон. Примером практического воплощения диспозитивной нормы может служить ст. 1122 Гражданского кодекса Белоруссии 1998 г., которая устанавливает, что «право собственности и другие вещные права на движимое имущество, находящееся в пути по сделке, определяется по праву страны, из которой это имущество отправлено, если иное не установлено соглашением сторон (курсив мой. В. Г.)». Как следует из положений статьи, стороны соответствующего контракта могут в данном случае самостоятельно выбрать подходящую правовую систему для определения права собственности на имущество;
в) альтернативные (кумулятивные) коллизионные нормы предусматривают несколько правил выбора применимого права по одному объему, оговаривая при этом, как правило, определенную последовательность их использования.
Например, п. 1 ст. 1209 ГК РФ гласит: «Форма сделки подчиняется праву места ее совершения (курсив мой. В. Г.). Однако сделка, совершенная за границей, не может быть признана недействительной вследствие несоблюдения формы, если соблюдены требования российского права (курсив мой. В. Г.)».
Объемом данной коллизионной нормы является «форма сделки». Вместе с тем, внимательно ознакомившись с текстом данного пункта, нетрудно заметить, что в нем содержатся две альтернативные привязки к различным правовым системам: «право места совершения сделки» и «российское право» (кумуляция коллизионных привязок). В Гражданском кодексе предусмотрена жесткая последовательность их возможного применения. Правомерность избранной формы сделки должна определяться, прежде всего, по праву места совершения договора. И только в том случае, когда форма сделки не отвечает требованиям соответствующего законодательства, что может привести к ее недействительности, необходимо установить ее правомерность с точки зрения российского права. Если форма сделки будет ему соответствовать, то она должна быть признана правомерной.
При практическом применении п. 1 ст. 1209 ГК РФ следует, однако, иметь в виду, что в соответствии с п. 2 и 3 этой статьи форма внешнеэкономической сделки, совершаемой с участием российского юридического лица, а также предпринимателя, личным законом которого является российское право, подчиняется независимо от места ее совершения праву РФ. Форма же сделки в отношении недвижимого имущества подчиняется праву страны, где находится это имущество, а в отношении недвижимого имущества, которое внесено в государственный реестр в Российской Федерации  российскому праву.
В МЧП можно также встретить коллизионные нормы, предоставляющие субъектам правоотношения возможность самим выбрать из нескольких предлагаемых вариантов коллизионных привязок наиболее подходящий для них. В качестве примера здесь можно привести положения п. 1 ст. 1221 ГК РФ: «К требованию о возмещении вреда, причиненного вследствие недостатков товара, работы или услуги, по выбору потерпевшего применяется: 1) право страны, где имеет место жительства или основное место деятельности продавец или изготовитель товара либо иной причинитель вреда; 2) право страны, где имеет место жительства или основное место деятельности потерпевший; 3) право страны, где была выполнена работа, оказана услуга, или право страны, где был приобретен товар. Выбор потерпевшим права, предусмотренного подп. 2 или 3 настоящего пункта, может быть признан только в случае, если причинитель вреда не докажет, что товар поступил в соответствующую страну без его согласия». Подобные нормы по своему содержанию также будут относиться к числу альтернативных коллизионных норм.
3. В зависимости от степени нормативной конкретизации в МЧП выделяются генеральные и субсидиарные коллизионные нормы. Первые формируют наиболее общее правило выбора права, предназначенное для преимущественного применения. Характерной особенностью вторых является определение одного или нескольких правил выбора применимого права, тесно связанных с главным. Субсидиарная норма используется тогда, когда норма генеральная по какой-либо причине не может быть применена или оказывается, с точки зрения законодателя, недостаточной для установления компетентного правопорядка.
В качестве примера генеральной коллизионной нормы можно привести п. 1 ст. 1210 ГК РФ, которая устанавливает, что «стороны договора могут при заключении договора или в последующем выбрать по соглашению между собой право, которое подлежит применению к их правам и обязанностям по этому договору». В данном случае предоставленная сторонам возможность выбрать право, которое будет определять их права и обязанности по сделке, является главным коллизионным правилом и подлежит преимущественному применению.
В свою очередь, п. 1 ст. 1211 ГК РФ формулирует субсидиарную норму, которая вступает в действие в случае, когда стороны не договорились о подлежащем применению праве: «При отсутствии соглашения сторон о подлежащем применению праве к договору применяется право страны, с которой договор наиболее тесно связан». При этом в соответствии с п. 2 и 3 ст. 1211 ГК РФ правом страны, с которой договор наиболее тесно связан, считается, если иное не вытекает из закона, условий или существа договора либо совокупности обстоятельств дела, право страны, где находится место жительства или основное место деятельности стороны, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора продавца, дарителя, подрядчика, перевозчика, комиссионера, лицензиара, хранителя и т. д.
Регулирование общественных отношений с помощью генеральных и субсидиарных норм широко используется в различных источниках МЧП. Как отмечает Г. К. Дмитриева, «их система бывает довольно сложной: используются субсидиарные нормы первой, второй, третьей и так далее степеней, т. е. субсидиарные к субсидиарным. Часто субсидиарные нормы дополнительно детализируются по своему объему. В результате образуются последовательные цепочки, своего рода ассоциации норм, основанных на внутренних связях».
В качестве примера рассмотрим положения Гаагской конвенции о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров от 22 декабря 1986 г. Генеральная коллизионная норма, определяющая процедуру выбора права по соответствующим договорным обязательствам, содержится в п. 1 ст. 7 этого документа: «Договор купли-продажи регулируется правом, выбираемым сторонами...» Возможность выбрать право, которое будет регулировать взаимные договорные обязательства сторон, является здесь главным коллизионным правилом, подлежащим преимущественному применению. Такая характеристика вытекает из положений п. 1 и 2 ст. 8 Конвенции, которые предусматривают применение к договору купли-продажи других коллизионных привязок, но только в случае, если соответствующее право до этого не было выбрано сторонами. В подобной ситуации, в зависимости от конкретных обстоятельств дела, может быть применено либо право страны продавца, либо право страны покупателя. Положения указанных пунктов носят субсидиарный характер по отношению к нормативным предписаниям, изложенным в предыдущей статье этого международного договора.
В п. 3 ст. 8 Конвенции содержится субсидиарная коллизионная норма второй ступени, общая для всех договорных обязательств по международной купле-продаже товаров: «В порядке исключения, если в свете всех обстоятельств, взятых в целом, например, деловых отношений между сторонами, договор купли-продажи имеет явно более тесную связь с правом иным, чем то, которое было бы применимо к договору в соответствии с п. 1 и 2 настоящей статьи, договор купли-продажи регулируется этим иным правом».

3.2. Основные типы коллизионных привязок

Коллизионные нормы можно классифицировать не только по содержанию и видам, но и по типам коллизионных привязок.
При множестве способов выбора применимого права, определяемых коллизионными нормами различных государств, каждый из них является, тем не менее, лишь одной из вариаций ограниченного числа общих коллизионных формул, которые сложились в процессе многовекового развития коллизионного права и взаимных влияний. Эти предельно обобщенные и концентрированные правила (формулы) прикрепления (выбора права) получили в доктрине МЧП наименование «типы коллизионных привязок». Обратимся к наиболее распространенным из них.
1. Личный закон физического лица (lex personalis). Эта привязка применяется при регулировании отношений с участием граждан, иностранцев, лиц без гражданства в отношении определения их право- и дееспособности, личных прав неимущественного характера (имя, честь, достоинство), а также некоторых отношений в области брачно-семейного и наследственного права. Известны две основные разновидности этого типа коллизионной привязки:
а) национальный закон или закон гражданства лица (lex patriae). В данном случае коллизионная норма оговаривает необходимость применения закона того государства, гражданином которого является соответствующее физическое лицо. Например: «Гражданская правоспособность физического лица определяется его личным законом» (ст. 1196 ГК РФ). При этом в соответствии с п. 1 ст. 1195 ГК РФ личным законом физического лица считается право страны, гражданство которой это лицо имеет;
б) закон местожительства лица (lex domicilii) предусматривает применение закона страны, на территории которой данное физическое лицо имеет «оседлость» (проживает или находится). Так, например, ст. 7 Вводного закона к Гражданскому кодексу Бразилии от 4 сентября 1942 г. предусматривает, что «закон страны, в которой имеет место жительства лицо, определяет правила относительно начала и окончания правосубъектности, имени, дееспособности и семейных прав».
Каждая из указанных выше разновидностей привязки lex personalis имеет достоинства и недостатки. Так, например, закон домицилия в большинстве случаев способен достаточно эффективно обеспечить единство применимого права в семье. Однако если члены этой семьи имеют различное гражданство или проживают раздельно, то он оказывается уже недостаточным для полноценного регулирования их взаимоотношений. Кроме того, установление содержания элементов, составляющих домицилий, само по себе может стать серьезной коллизионной проблемой, так как его определение различно в различных странах.
Перечисленные разновидности коллизионной привязки lex personalis имеют определенную географическую сферу преимущественного распространения. Так, принципа lex patriae придерживается большинство арабских и европейских стран континентальной системы права (за исключением, например, Швейцарии). В свою очередь, привязка lex domicilii распространена в странах «общего права», а также в ряде латиноамериканских государств. Смешанный подход к решению данной проблемы можно встретить в законодательстве России, Австрии, Мексики и некоторых других стран. Из него исходит и ст. 7 Кодекса Бустаманте, устанавливающая, что «каждое договаривающееся государство будет применять в качестве личных законов закон домицилия или закон гражданства или те, которые уже приняты или будут приняты его внутренним законодательством». Эта классификация, однако, является во многом условной, так как речь здесь идет о выборе коллизионного принципа, имеющего не императивное, а преимущественное применение.
2. Личный закон юридического лица (lex societatis). Данный тип коллизионной привязки оговаривает применение права того государства, к которому принадлежит юридическое лицо (в котором оно имеет статус, подлежащий признанию за границей). Она используется главным образом при определении гражданско-правового статуса иностранных юридических лиц.
Ситуация здесь осложняется тем, что право различных государств по-разному решает вопрос о способе определения национальной принадлежности юридического лица, используя такие, например, несовпадающие критерии, как место регистрации (инкорпорации) юридического лица; место нахождения его административного центра; место осуществления основной деятельности юридического лица и др. В соответствии с законодательством России (п. 1 ст. 1202 ГК РФ), в данном случае определяющим будет являться право страны регистрации: «Личным законом юридического лица считается право страны, где учреждено юридическое лицо».
3. Закон местонахождения вещи (lex rei sitae) предусматривает необходимость применения права государства, на территории которого находится вещь, являющаяся объектом соответствующего правоотношения. Обычно в объеме коллизионных норм с таким типом привязки содержится указание на правоотношения, возникающие в связи с появлением, изменением или прекращением права собственности на имущество и других вещных прав, определением их объема, а также правового положения тех или иных материальных объектов. Привязка такого типа содержится, например, в п. 1 ст. 1205 ГК РФ: «Содержание права собственности и иных вещных прав на недвижимое и движимое имущество, их осуществление и защита определяются по праву страны, где это имущество находится».
Сам принцип привязки lex rei sitae достаточно широко распространен в мире и не вызывает особых дискуссий. Проблема состоит в определении сферы его действия. Дело в том, что в целом ряде случаев приходится разграничивать действие привязки lex rei sitae и других типов привязок в силу специфики объекта и объема коллизионной нормы. Так, например, совершенно иные, отличные от lex rei sitae, «формулы прикрепления» содержатся в нормах российского и иностранного права, объемы которых касаются приобретения собственности на вещь в порядке наследования, возникновения и прекращения права собственности и иных вещных прав на имущество, находящееся в пути, и др.
4. Закон места совершения акта (lex loci actus). Данный тип коллизионной привязки оговаривает применение права того государства, на территории которого совершен акт гражданско-правового характера. Эта формула прикрепления носит обобщающий характер и в указанном виде практически не применяется, так как категория «акт гражданско-правового характера» понятие достаточно широкое и охватывает значительный круг МННО. Поэтому привязка lex loci actus находит конкретизацию в различных коллизионных нормах в зависимости от того, о какого рода акте идет речь. Среди ее основных разновидностей следует выделить:
а) закон места совершения договора (lex loci contractus). В данном случае подлежит применению право того государства, где заключен договор. Эта привязка используется в основном при определении вытекающих из него прав и обязанностей сторон.
Несмотря на свою простоту и удобство указанная разновидность привязки lex loci actus применяется все реже. Это объясняется тем, что с расширением практики заключения договоров путем переписки, обмена факсимильными, телеграфными сообщениями и т. д., многие из них потеряли реальную физическую связь с территорией какого-либо государства. Поэтому понятие «место заключения договора» в настоящее время является скорее юридической, чем фактической категорией.
Сложность практического применения привязки lex loci contractus можно проиллюстрировать на следующем примере. В соответствии с законодательством стран англосаксонской системы права договор считается заключенным в том государстве, откуда отправлен акцепт (теория почтового ящика). А в большинстве стран континентальной Европы и в России договор считался заключенным в стране, где акцепт получен. При таком положении вещей если контракт, например, будет заключаться посредством отправления акцепта из Лондона в Москву, то применимым к нему правом могло быть признано одновременно и право России, и право Великобритании.
Статья 444 ГК РФ внесла некоторые изменения в этот вопрос. В соответствии с ней, «если в договоре не указано место его заключения, договор признается заключенным в месте жительства гражданина или месте нахождения юридического лица, направившего оферту». Однако, хотя это обстоятельство и придает большую стабильность вопросу определения места заключения договоров с российским участием, оно не решает всех проблем, существующих в данной области МЧП в целом.
Тем не менее привязка «место заключения договора» еще сохраняется в законодательстве ряда государств, где используется преимущественно в составе субсидиарных норм опосредованно к воле сторон. Так, например, в соответствии с п. 1 ст. 1120 Гражданского кодекса Республики Беларусь 1998 г. «возникновение и прекращение права собственности и иных вещных прав на имущество, являющееся предметом сделки, определяются по праву места совершения сделки, если иное не установлено соглашением сторон»;
б) право, устанавливающее форму акта гражданско-правового характера, также в основном определяет привязка, отсылающая к закону места его совершения (locus regit actum).
Так, п. 1 ст. 1209 ГК РФ устанавливает, что «форма сделки подчиняется праву места ее совершения», а абз. 2 этого же пункта распространяет это правило и на форму доверенности. В то же время, как уже указывалось выше, п. 2 и 3 ст. 1209 Кодекса оговаривают исключения из этого правила, подчеркивая, что форма внешнеэкономических сделок с участием российских юридических лиц и граждан независимо от места их совершения, а также сделок в отношении недвижимого имущества, находящегося на территории нашей страны, подчиняется российскому праву.
При этом следует иметь в виду, что применительно к внешнеэкономическим сделкам ГК РФ (п. 3 ст. 162) устанавливает обязательность соблюдения простой письменной формы, невыполнение которой влечет их недействительность. Это предписание Гражданского кодекса следует понимать ограничительно: «установленное правило должно толковаться не как общее, а только как относящееся к сделкам (независимо от места их совершения), хотя бы одной из сторон которых является российское юридическое лицо или российский гражданин»;
в) закон места исполнения обязательства (lex loci solutionis). В соответствии с этим типом привязки для регулирования договорных обязательств сторон применяется право того государства, где подлежит исполнению обязательство, вытекающее из договора, или сам договор. Как подчеркивается в ст. 125 Закона о международном частном праве Швейцарии 1987 г., «к действиям, сопутствующим заключению и исполнению договора, применяется право государства, в котором они фактически совершаются». Если таких мест несколько, то в большинстве случаев практика МЧП исходит из необходимости применения права страны, где исполняется основное обязательство (основная часть договора). В то же время некоторые правовые системы, например США и ФРГ, оговаривают, что в подобных случаях должно применяться право места исполнения каждого отдельного обязательства по контракту.
Часто привязка lex loci solutionis используется в более узком смысле, применительно, в частности, к процессу приема-сдачи товара или осуществления платежа. Например, п. 5 ст. 1113 Особенной части Гражданского кодекса Казахстана 1999 г. указывает, что «в отношении приемки исполнения по договору принимается во внимание право места проведения такой приемки, поскольку сторонами не согласовано иное»;
г) закон места причинения вреда (lex loci delicti commissi). Как отмечают английские исследователи Дж. Чешир и П. Норт, «значение определения компетентного закона для деликтных обязательств обусловлено тем, что внутреннее право отдельных стран часто по-разному отвечает на вопрос о бремени доказывания вины причинителя вреда, об ответственности за случай, о значении вины потерпевшего и на другие вопросы данного рода обязательств. Удельный вес коллизионных проблем в таких отношениях возрастает с расширением операций международного транспорта и ростом туризма».
В соответствии с коллизионной привязкой lex loci delicti commissi для регулирования отношений, возникающих вследствие причинения вреда, должно применяться право государства, на территории которого был причинен вред.
В Гражданском кодексе Российской Федерации деликтным обязательствам, возникающим в рамках международных немежгосударственных невластных отношений, посвящена, в частности, ст. 1219. Основное правило выбора применимого права, закрепленное в этой статье, устанавливает, что «к обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда, применяется право страны, где имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда».
Однако последующие части этой статьи, выступая в качестве субсидиарных норм, ограничивают количество возможных случаев использования этой «формулы прикрепления» и устанавливают некоторые исключения из практики применения указанного общего правила. Эти исключения касаются случаев, когда участниками соответствующего правоотношения являются граждане и юридические лица одного и того же государства или же они имеют место жительства в одной и той же стране, когда вред наступил на территории другого государства, и когда стороны договорились о применении права страны суда;
д) закон места совершения брака (lex loci celebrationis). Этот тип привязки используется, как правило, при регулировании вопросов, связанных с формой и порядком заключения брака. Например, п. 1 ст. 156 СК РФ устанавливает, что «форма и порядок заключения брака на территории Российской Федерации определяются законодательством Российской Федерации». В других разновидностях брачно-семейных правоотношений указанная коллизионная привязка применяется значительно реже.
5. Закон страны продавца (lex venditoris). Этот принцип закреплен, например, в п. 1 ст. 8 Гаагской конвенции о праве, применимом к договорам международной купли-продажи 1986 г.: «Если стороны договора международной купли-продажи не выбрали применимое право, то тогда сделка регулируется правом государства, в котором продавец имел свое коммерческое предприятие в момент заключения договора».
Как видно из данного примера, привязка lex venditoris используется главным образом для выбора применимого права, определяющего права и обязанности сторон по внешнеторговым сделкам. В России этот тип привязки нашел закрепление, в частности, в п. 3 ст. 1211 ГК РФ.
6. Закон, избранный сторонами правоотношения (lex voluntatis), применяется в сфере договорных обязательств. В данном случае подавляющее большинство законодательных актов различных государств и международных договоров исходит из того, что при определении применимого права воля сторон должна быть решающей. И лишь в том случае, если она никак не выражена, должны применяться другие типы коллизионных привязок.
В законодательстве России возможность для сторон выбрать по соглашению между собой право, которое будет применяться к их правам и обязанностям по контракту, предусмотрена, в частности, в п. 1 ст. 1210 ГК РФ (выбор права сторонами договора), а также в п. 2 ст. 161 СК РФ (избрание супругами, не имеющими общего гражданства или совместного места жительства, права, подлежащего применению для определения их прав и обязанностей по брачному контракту).
Здесь, однако, необходимо отметить, что с чисто формальной точки зрения сама возможность сторон сделки избирать применимое право еще не содержит указания на это право. Оно будет определено субъектами соответствующих правоотношений позднее путем обозначения права конкретной страны или же обращения к одной из формул прикрепления, содержащихся в других коллизионных нормах. Поэтому lex voluntatis это только своеобразная правовая предпосылка для определения коллизионной привязки и способ ее фиксации.
Принцип автономии воли сторон при определении применимого права нередко используется против экономически более слабого участника сделки. Это чаще всего практикуется в так называемых договорах присоединения, которые содержат условия, изложенные в формулярах, выпускаемых страховыми обществами, транспортными, финансовыми организациями и другими крупными компаниями, занимающими доминирующее положение на рынке. Их клиенты в выработке подобных договоров не участвуют, и им остается только «присоединиться» к таким документам.
7. Закон флага (lex flagi). Эта привязка применяется главным образом при регулировании отношений, возникающих в сфере торгового мореплавания. Из принципа lex flagi исходят, например, многие положения главы XXVI «Применимое право» КТМ РФ от 30 апреля 1999 г. Так, в частности, п. 1 ст. 415 КТМ РФ определяет, что «право собственности и другие вещные права на судно, а также возникновение, переход и прекращение таких прав определяются законом государства флага судна».
8. Закон суда (lex fori) оговаривает необходимость применения закона страны, где рассматривается спор. В соответствии с этим типом привязки, судебный орган, несмотря на наличие иностранной составляющей в рассматриваемом деле, будет применять при его разрешении только свое право.
Как отмечает Г. К. Дмитриева, «общепризнанной сферой применения этого принципа является международный гражданский процесс: суд, рассматривающий гражданские дела с участием иностранной составляющей, всегда руководствуется своим процессуальным правом (в порядке исключения суд может применить нормы иностранного процессуального права, если это специально оговорено в законе или международном договоре)».
В данном случае, однако, lex fori нельзя в полной мере рассматривать в качестве коллизионной привязки, так как проблема выбора права в области процессуального права практически не возникает. В то же время в других ситуациях эта «формула прикрепления» может быть использована практически при любом объеме коллизионной нормы. Именно о ней, например, идет речь в п. 3 ст. 1219 ГК РФ: «После совершения действия или наступления иного обстоятельства, повлекших причинение вреда, стороны могут договориться о применении к обязательству, возникшему вследствие причинения вреда, права страны суда».
«Закон суда,  подчеркивает В. П. Звеков,  по существу, «противостоит» всем другим коллизионным привязкам. История МЧП это в значительной мере история взаимодействия закона суда и других, альтернативных коллизионных привязок. Соотношение этих привязок, «пропорции», в которых законодатель распределяет между ними свои «приоритеты», и сегодня отличают друг от друга зарубежные правовые системы».
9. Закон наиболее тесной связи (Proper Law) означает применение права того государства, с которым данное правоотношение наиболее тесно связано. Эта формула прикрепления сложилась в доктрине и практике МЧП англосаксонских стран при регулировании договорных правоотношений, поэтому данный тип привязки принято обозначать также как Proper Law of the Contract. Однако в последние десятилетия она получила широкое распространение и в странах континентальной системы. Нормы, содержащие подобную привязку, получили наименование «гибких» коллизионных норм. Это, по всей видимости, объясняется тем, что в данном случае связь конкретного правоотношения с правом того или иного государства устанавливается самим судом или сторонами путем толкования контракта и всех относящихся к нему обстоятельств.
В качестве примера статьи, содержащей указанную коллизионную привязку, можно назвать п. 3 ст. 8 Гаагской конвенции о праве, применимом к договорам международной купли-продажи 1986 г., который был включен в текст этого международного договора по настоянию делегаций Великобритании и США: «В порядке исключения, если в свете всех обстоятельств, взятых в целом, например, деловых отношений между сторонами, договор купли-продажи имеет явно более тесную связь с правом иным, чем то, которое было бы применимо к договору в соответствии с п. 1 и 2 настоящей статьи (право страны продавца и покупателя. В. Г.), договор купли-продажи регулируется этим иным правом».
Кроме того, «гибкие» коллизионные нормы нашли отражение, в частности, в таких нормативно-правовых актах, как Римская конвенция о праве, применимом к договорным обязательствам 1980 г.; Межамериканская конвенция о праве, применимом к международным контрактам 1994 г.; законы о международном частном праве Австрии, Венгрии, Венесуэлы, Швейцарии, Республики Корея и др. Соответствующие правила можно встретить и в нашем законодательстве (см., например, п. 2 ст. 1186 и п. 1 ст. 1211 ГК РФ). В данном случае важно подчеркнуть, что в отличие от англосаксонских стран при закреплении в нормативно-правовых актах государств континентальной системы предписаний об использовании в качестве применимого права, с которым правоотношение имеет наиболее тесную связь, прослеживается явное стремление законодателя оговорить ряд четких формальных оснований установления такой связи.
В числе других типов коллизионных привязок, существующих в современном МЧП, можно назвать закон валюты долга (lex monetae); закон страны осуществления трудовой деятельности (lex loci laboris) и др.

3.3. Квалификация и установление содержания иностранного права

Решить коллизионный вопрос это значит подчинить конкретное правоотношение при помощи коллизионной привязки определенному закону. Поскольку в данном случае речь идет о международных отношениях, то использование этого метода может привести к «проецированию» спорного правоотношения на законодательство любой страны.
И здесь, решив одну проблему, правоприменитель сталкивается с другой. Дело в том, что категории, употребляемые в объемах и привязках коллизионных норм (правоспособность, дееспособность, собственность, обязательство по договору, место учреждения юридического лица, место совершения правонарушения и т. д.), далеко не всегда одинаково понимаются в национальных правовых системах различных стран.
Каждое отдельно взятое государство не только имеет специфическую систему коллизионных норм, но и оперирует собственными понятиями и терминами гражданского, торгового, процессуального и других отраслей права, квалифицируя их определенным образом. В данном случае под квалификацией следует понимать определение правовой природы регулируемого отношения с учетом применяемого к нему права и условий такого применения.
Такие квалификации различны в разных государствах. Поэтому при применении иностранного права суды вынуждены постоянно сталкиваться с указанной проблемой, которая получила наименование конфликт квалификаций. В МЧП она связана с именами немецкого юриста Франца Кана и французского юриста Этвенна Бартена, которые в конце XIX в. одними из первых обратили внимание на этот вопрос. Они увидели, что коллизионные нормы различных государств, даже если они сформулированы терминологически одинаково, содержат, тем не менее, скрытые коллизии, порождающие проблему квалификации.
В современной доктрине МЧП выделяют первичную и вторичную квалификации.
Первичная квалификация осуществляется еще до применения коллизионной нормы. На этом этапе происходит идентификация конкретной ситуации, возникающей на практике, с определенной правовой нормой на основе закона страны суда или иностранного права. Другими словами, в данном случае суд решает вопрос о том, право какого государства следует применять для выяснения правового содержания возникшего отношения.
Для лучшего понимания существа вопроса обратимся к довольно известному в доктрине МЧП судебному делу, получившему название «мальтийское наследство». Англо-мальтийская супружеская чета заключила брак на Мальте и домицилировалась в Алжире. После смерти супруга вдова заявила свои права на четверть имущества умершего мужа «в силу своей бедности», основывая свои требования на нормах мальтийского законодательства, допускавшего такую возможность.
Перед французским судом, рассматривающим дело, встала проблема квалификации данной ситуации. С одной стороны, он мог отнести спор к сфере регулирования имущественных отношений супругов и в таком случае применить коллизионную норму, указывающую на необходимость использования мальтийского права. С другой  посчитать его относящимся к сфере наследственных правоотношений, и применить коллизионную норму, которая подчиняла бы подобную ситуацию праву страны местонахождения имущества, т. е. действовавшему тогда в Алжире французскому праву.
Вторичная квалификация происходит уже после использования коллизионной нормы, когда она в качестве применимого называет право другого государства. На этом этапе возникает проблема толкования содержания выбранного и используемого иностранного права.
От того, каким образом будет квалифицирована ситуация в первом и во втором случаях, будет зависеть в конечном счете решение суда. В настоящее время в доктрине МЧП выделяют следующие основные способы квалификации: по праву страны суда (lege fori) и по применяемому праву (lege causae).
В первом случае (lege fori) судья осуществляет квалификацию в соответствии со своим правом правом страны суда. Это означает, например, что немецкий суд, применяя английский закон или анализируя сложившуюся на практике конкретную ситуацию, будет руководствоваться содержащимися в нем категориями или оценивать фактические обстоятельства дела так, как это принято в Германии.
Большинство стран мира в настоящее время исходят из того, что подобный принцип должен использоваться при первичной квалификации. К такому выводу пришли, в частности, суды ФРГ, Швейцарии, Бельгии, Италии, Франции. Поэтому и в нашем примере с «мальтийским наследством» суд применил право Франции и квалифицировал ситуацию как дело, возникшее в области наследственных отношений. Принцип lege fori предусмотрен в качестве основного принципа квалификации также ст. 6 Кодекса Бустаманте: «Во всех случаях, не предусмотренных настоящим кодексом, каждое из договаривающихся государств будет применять свои собственные квалификации к правовым институтам или отношениям...»
Квалификация lege fori имеет два основных недостатка. Во-первых, существует мнение, что она подрывает попытки унифицировать МЧП, так как суды различных государств неадекватно квалифицируют даже совершенно идентичные по содержанию коллизионные нормы. Во-вторых, считается, что она является фактором правовой нестабильности, так как если квалификация должна проводиться по закону суда, то в момент возникновения правоотношения его стороны не будут точно знать, каким правом оно будет регулироваться.
Принцип lege fori не может быть использован в тех случаях, когда квалификация не приводит к указанию на применимое право. Как известно, смысл квалификации состоит в разграничении сферы действия национальных коллизионных норм. Если же применимое право уже определено, то она становится бесполезной. Кроме того, в тех правовых системах, где движимое и недвижимое имущество подчиняются закону страны своего местонахождения, принцип lege fori не может быть использован в отношении квалификации связанных с таким имуществом отношений.
Законодательство РФ до недавнего времени не содержало каких-либо специальных правил о квалификации юридических понятий при определении подлежащего применению права. Этот пробел был восполнен с принятием части третьей ГК РФ, в которой указанному вопросу посвящена ст. 1187. Ее первый пункт устанавливает, что «при определении права, подлежащего применению, толкование юридических понятий осуществляется в соответствии с российским правом, если иное не предусмотрено законом». Второй пункт ст. 1187 ГК РФ оговаривает исключения из этого правила и предусматривает возможность использования принципа lege causae при квалификации юридических понятий в тех случаях, когда такие понятия «не известны российскому праву или известны в ином словесном обозначении либо с другим содержанием и не могут быть определены в соответствии с российским правом».
Однако подобное применение принципа lege causae все же не является характерным. Гораздо чаще данный способ квалификации используется уже после выбора применимого права на основании коллизионной нормы страны суда. В российском законодательстве он закреплен, в частности, в п. 1 ст. 1191 Гражданского кодекса: «При применении иностранного права суд устанавливает содержание его норм в соответствии с их официальным толкованием, практикой применения и доктриной в соответствующем иностранном государстве». Аналогичные нормативные предписания содержатся также в ст. 14 АПК РФ, ст. 166 СК РФ и некоторых других нормативных правовых актах.
В дополнение к этому в ст. 1188 ГК РФ закрепляется ряд специальных правил, которые должны использоваться при применении права страны со множественностью правовых систем. Она гласит, что «в случае, когда подлежит применению право страны, в которой действуют несколько правовых систем (например, Канады. В. Г.), применяется правовая система, определяемая в соответствии с правом этой страны. Если невозможно определить в соответствии с правом этой страны, какая из правовых систем подлежит применению, применяется правовая система, с которой отношение наиболее тесно связано».
«Суд не обязан изначально знать содержание иностранного права, к которому отсылает отечественная коллизионная норма, отмечает В. П. Звеков. Но если коллизионный вопрос решен и применению подлежит иностранное право, то суд должен определить содержание его предписаний. Именно суду, а не сторонам, ссылающимся на нормы иностранного права в обоснование своих требований или возражений, вменяется в обязанность установить их содержание. Следовательно, суд устанавливает содержание норм иностранного права по своей инициативе и в силу обязанности, возложенной на него законом (ex officio)».
Исключение из правила, в соответствии с которым обязанность по установлению содержания норм иностранного права в нашей стране возложена на судебные органы, зафиксировано в абз. 3 п. 2 ст. 1191 ГК РФ и абз. 3 ч. 2 ст. 14 АПК РФ. Указанные нормы предусматривают, что по требованиям, связанным с осуществлением сторонами предпринимательской и иной экономической деятельности, обязанность доказывания содержания норм иностранного права может быть возложена судом на стороны.
Установление содержания иностранного права судом ex officio предусмотрено также законодательством таких государств, как Австрия, Венгрия, Грузия, Италия, Турция, Швейцария и др. Так, например, ч. 1 ст. 2 Закона о международном частном праве и международном гражданском процессе Турции 1982 г. устанавливает, что «судья самостоятельно применяет турецкие коллизионные нормы и надлежащее иностранное право в соответствии с этими нормами. Для установления содержания подлежащего применению иностранного права судья может запросить содействие сторон».
В то же время в странах англосаксонской системы права бремя доказывания содержания норм иностранного права, в целом ряде случаев, возлагается на стороны, а суд ограничен при вынесении решения представляемыми ими материалами. Интересно отметить, что в этих обстоятельствах, даже если стороны договорятся о содержании нормы, суд будет обязан воспринять эту договоренность, несмотря на то, что ему может быть очевидна неправильность их суждения о содержании соответствующего правила поведения. Это объясняется тем, что если в судах государств континентальной системы права, включая Россию, иностранное право рассматривается как правовая категория, то в странах общего права выявление содержания иностранного права относится к области установления фактических обстоятельств, имеющих значение для принятия решения по делу и доказываемых сторонами.
Среди стран континентальной Европы близкая системе общего права концепция действует во Франции. Вместе с тем французский суд может и самостоятельно применить иностранное право, если оно ему известно, в то время как английский суд ограничен представленными ему доказательствами.
В странах Латинской Америки и некоторых других государствах мира действует смешанный принцип установления содержания иностранного права. С одной стороны, иностранное право применяется судами этих стран ex officio, с другой стороны также могут доказывать его содержание. Так, в соответствии со ст. 14 Вводного закона к Гражданскому кодексу Бразилии 1942 г. «судья, если он не знает иностранный закон, может потребовать от того, кто на него ссылается, доказательства его текста и действительности».
В Российской Федерации при установлении содержания иностранного права суд может обратиться за содействием и разъяснением к Министерству юстиции, иным компетентным организациям и учреждениям, как в России, так и за границей, либо привлечь экспертов. Лица, участвующие в деле, вправе представить суду документы, подтверждающие содержание норм иностранного права, на которые они ссылаются в обоснование своих требований или возражений, и иным образом содействовать суду в установлении содержания этих норм.
В п. 3 ст. 1191 ГК РФ и ч. 3 ст. 14 АПК РФ зафиксировано также правило о том, что если содержание норм иностранного права, несмотря на предпринятые меры, в разумные сроки не установлено, то подлежит применению российское право. Подобная оговорка является достаточно характерной и содержится в национальном законодательстве подавляющего большинства государств мира.
Нарушение или неправильное применение норм иностранного права может рассматриваться в нашей стране в качестве основания для изменения или отмены решения арбитражного суда как апелляционной и кассационной инстанцией, так и в порядке надзора (ст. 270, 288 АПК РФ). Подобное основание для отмены или пересмотра решения содержится и в ГПК РФ (ст. 362, 363).
Завершая рассмотрение этого вопроса, необходимо отметить, что в дополнение к проанализированным выше способам квалификации lege fori и lege causae немецким ученым Э. Рабелем в начале 30-х гг. ХХ в. была выдвинута теория так называемой автономной квалификации. Ее сторонники считают, что юридическим понятиям, используемым в коллизионных нормах, нельзя придавать то же самое значение, которое они имеют во внутригосударственном материальном праве, так как применение коллизионной нормы всегда связано с необходимостью надлежащей квалификации правовых институтов законодательства нескольких государств. Таким образом, сущность автономной квалификации состоит в единовременном обобщении и анализе юридических понятий различных внутригосударственных правопорядков, предпринимаемых на основе и в рамках принципа сравнительного правоведения.
Оценивая эту точку зрения, подчеркнем, что концепция автономной квалификации, безусловно, позволяет существенно расширить базу для определения понятий, содержащихся в коллизионных нормах. Поэтому она получила достаточно широкое распространение в работе судебных органов различных государств, в том числе и России. В то же время известные трудности при использовании данной концепции может создать широко распространенная в современном мире практика произвольного отбора судами сопоставляемых норм и отбрасывания неугодных принципов права. Кроме того, нельзя не принимать во внимание и тот факт, что сама судебная деятельность мало приспособлена для анализа и применения методов сравнительного правоведения.

3.4. Применение коллизионных норм

Одной из самых интересных и практически значимых проблем в МЧП является вопрос о том, подлежат ли применению в силу указания коллизионной привязки только регулятивные положения иностранного законодательства или же все это законодательство в целом, включая и его собственные коллизионные нормы? Если верно последнее, то существует большая степень вероятности возникновения ситуации, которая получила в доктрине наименование обратная отсылка (renvoi) или, в некоторых случаях, отсылка к третьему закону (transmission).
Для того чтобы проиллюстрировать ее существо, обратимся к хрестоматийному примеру, известному в доктрине МЧП как дело Форго (1878 г.). Германский подданный Форго постоянно проживал во Франции, и после его смерти встал вопрос о наследовании денежных средств, размещенных им во французских банках. Форго завещания не сделал, и на наследование по закону претендовали его немецкие родственники. Дело рассматривалось в суде Франции, который в соответствии с принципом lege fori применил французскую коллизионную норму, определившую, что в данном случае дело должно решаться на основе закона гражданства наследодателя, т. е. германского права. Однако позднее выяснилось, что соответствующая коллизионная норма немецкого законодательства относила рассмотрение подобных споров к компетенции права страны последнего постоянного местожительства наследодателя французского закона. Налицо была обратная отсылка.
Возможны и такие случаи, когда законодательство страны, к которому отсылает коллизионная норма, «перепоручает» дело праву третьего государства. В подобных ситуациях принято говорить об отсылке к третьему закону.
В случае с делом Форго французский суд в своем решении воспринял обратную отсылку и применил французское право, объявив имущество выморочным и отказав в праве на него родственникам наследодателя. Однако нельзя сказать, что подобная практика является сегодня общепризнанной. С некоторой долей условности, можно выделить по меньшей мере две группы стран, различающихся по их отношению к проблеме обратной отсылки.
Так, законодательство и судебная практика Франции, Австрии, Венгрии, Грузии, Испании, Италии, Польши, Швейцарии, а также некоторых других государств в той или иной форме допускает обратную отсылку и применение коллизионных норм иностранного права. В частности, ст. 4 Закона о международном частном праве Польши 1965 г. содержит на этот счет следующее правило: «Если иностранное право, указанное настоящим Законом как подлежащее применению, предписывает применять к данному правоотношению польское право, применяется польское право. Если иностранное право, указанное настоящим Законом как подлежащее применению, предписывает применять к данному правоотношению другое иностранное право, применяется это другое право».
Указанные страны считают, что сама идея коллизионного метода регулирования состоит в выборе правовой системы, с которой данное отношение имеет наиболее тесную связь. Поэтому следует использовать не только ее материальные, но и коллизионные нормы. Кроме того, по их мнению, принятие обратной отсылки ведет к сокращению случаев вынесения судами решений на основе иностранного права, что значительно упрощает работу органов юстиции.
Такие государства, как Бразилия, Греция, Египет, Испания, напротив, не допускают возможность обратной отсылки и, как правило, не делают из этого никаких исключений. С их точки зрения, вопрос о применении иностранного материального права уже решен коллизионной нормой права страны суда, поэтому нет никаких оснований поднимать эту проблему еще раз на основании иностранной коллизионной нормы. Негативное отношение к renvoi закреплено также в ст. 15 Римской конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам 1980 г. и в ст. 17 Межамериканской конвенции о праве, применимом к международным контрактам 1994 г. Оба эти документа не включают в состав норм применимого права его коллизионные нормы.
Российскую Федерацию можно отнести к числу государств, которые долгое время не имели жестко определенной позиции по вопросу о допустимости обратной отсылки и отсылки к третьему закону. Вместе с тем, общее мнение ученых и практикующих юристов нашего государства состояло в том, что иностранное право следует применять во всех случаях, когда к нему отсылают отечественные коллизионные нормы. Однако если при этом иностранный закон сам отказывается от регулирования соответствующих отношений, то считалось, что нет оснований не применять российское национальное право. В то же время применение обратной отсылки исключалось в случаях разрешения споров, вытекающих из договорных отношений.
Данная ситуация изменилась с принятием части третьей ГК РФ от 26 ноября 2001 г. В ее рамках этому вопросу была специально посвящена ст. 1190. В соответствии с первым пунктом этой статьи «любая отсылка к иностранному праву... должна рассматриваться как отсылка к материальному, а не коллизионному праву соответствующей страны». Подобное правило ранее было закреплено также в п. 1 ст. 28 Закона о международном коммерческом арбитраже. Однако оно распространяло свое действие только на международные коммерческие арбитражные суды, функционирующие на территории России. С принятием третьей части ГК РФ правило о негативном отношении нашей страны к возможности принятия обратной отсылки и отсылки к закону третьего государства получило более широкое распространение. Исключения из этого правила в соответствии с п. 2 ст. 1190 ГК РФ могут касаться теперь только случаев обратной отсылки к российскому праву, определяющему правовое положение физического лица.
При использовании привязки коллизионной нормы может возникнуть ситуация, когда необходимо применить норму или нормы иностранного права, противоречащие основным принципам правовой системы страны суда или арбитража. Поэтому коллизионное право всех без исключения государств содержит закрепленную в нормативных правовых актах либо находящую отражение в судебной или арбитражной практике оговорку о публичном порядке (ordre public). Ее сущность можно попытаться сформулировать следующим образом: иностранный закон, к которому отсылает коллизионная норма, может быть не применен, если такое применение закона противоречит публичному порядку данного государства.
Следует особо подчеркнуть, что в случае использования оговорки о публичном порядке речь должна идти исключительно об отношении к иностранному праву, а не к правоотношениям, возникающим на его основе в соответствующем иностранном государстве. Российскому семейному праву, например, неизвестен институт полигамного брака. Но это вовсе не означает, что в суде нашей страны не может быть поставлен вопрос о взыскании алиментов на содержание ребенка, родившегося в государстве, право которого такой брак допускает. Речь в данном случае будет идти не о применении в России соответствующего иностранного закона, а о признании результатов его действия, не противоречащих российскому праву.
В силу того что само понятие «публичный порядок» расплывчато и неопределенно, а допустимость и пределы использования оговорки о публичном порядке в большинстве стран предоставлены судейскому усмотрению, она получила наименование «каучуковый параграф». К примеру, в начале ХХ в. оговорка о публичном порядке довольно часто применялась иностранными судами в отношении декретов РСФСР о национализации. Однако позднее, после нормализации политических отношений и подписания ряда торговых соглашений между этими странами и Советским государством, количество таких случаев резко сократилось.
В отечественном законодательстве оговорка о публичном порядке закреплена, в частности, в абз. 1 ст. 1193 ГК РФ: «Норма иностранного права, подлежащая применению в соответствии с правилами настоящего раздела, в исключительных случаях не применяется, когда последствия ее применения явно противоречили бы основам правопорядка (публичному порядку) Российской Федерации. В этом случае при необходимости применяется соответствующая норма российского права». Похожее положение содержится также в ст. 167 СК РФ и в некоторых других нормативных актах российского законодательства.
Оговорка о публичном порядке известна также международному гражданскому процессу. Так, в ГПК РФ 2002 г. ее использование связывается с возможностью отказа в принудительном исполнении решений иностранных судов, когда «исполнение решения... противоречит публичному порядку Российской Федерации» (п. 5 ч. 1 ст. 412). А п. 1 ч. 2 ст. 256 АПК РФ оговаривает, что «поручение иностранного суда или компетентного органа иностранного государства не подлежит исполнению, если исполнение поручения нарушает основополагающие принципы российского права или иным образом противоречит публичному порядку Российской Федерации». В свою очередь, ст. 35 Закона о международном коммерческом арбитраже также исходит из того, что решения иностранных судов и арбитражей могут не быть приведены в исполнение на территории Российской Федерации, если такое исполнение противоречило бы публичному порядку России.
Однако в целом российская доктрина и правоприменительная практика в современных условиях стремительного развития экономического сотрудничества с зарубежными государствами рассматривают возможность применения указанных нормативных положений скорее как исключение, которое всегда должно быть серьезно обосновано. К внешнеторговым отношениям, например, эта статья практически вообще не применяется. На ограничение применения оговорки о публичном порядке в нашей стране специально направлен и абз. 2 ст. 1193 ГК РФ: «Отказ в применении нормы иностранного права не может быть основан лишь на отличии правовой, политической или экономической системы соответствующего иностранного государства от правовой, политической или экономической системы Российской Федерации».
Сегодня можно сказать, что сокращение случаев применения судами оговорки об ordre public является устойчивой общемировой тенденцией. В законодательстве ФРГ и Австрии, например, специально подчеркивается, что применение норм иностранного права в этих государствах не допускается только в тех случаях, когда оно ведет к результату, явно несовместимому с основными принципами немецкого или австрийского права.
В заключение следует отметить, что в национальном законодательстве большинства государств существует определенное количество норм, которые подлежат преимущественному применению независимо от наличия или отсутствия коллидирующих с ними норм иностранного права. Подобные правовые предписания можно определить как своеобразную позитивную оговорку о публичном порядке. В таких случаях иностранный закон не применяется не потому, что он противоречит публичному порядку соответствующего государства, а потому, что законодатель считает отечественные нормы особенно важными и принципиальными и отдает им предпочтение при регулировании ряда МННО.
Позитивная концепция оговорки о публичном порядке строится на понимании ordre public как совокупности материально-правовых норм и принципов страны суда, исключающих применение коллидирующей с ними нормы иностранного права независимо от свойств последней. В отличие от этой концепции, при использовании «негативной» оговорки о публичном порядке, которая была рассмотрена выше, «речь идет не о совокупности «незыблемых» норм местного права, а о таких свойствах иностранного закона, которые делают этот закон неприменимым, несмотря на отсылку к нему отечественной коллизионной нормы».
С позитивной оговоркой о публичном порядке в МЧП тесно связана проблема обхода закона. В большинстве своем она возникает, когда субъекты МЧП пытаются вывести существующие между ними отношения из сферы действия императивных норм права определенного государства путем создания специальных договоренностей между собой. В таких случаях применимое право определяется заинтересованными сторонами искусственно в целях создания более благоприятного правового режима для реализации соответствующего правоотношения (льготный порядок учреждения юридического лица, осуществления инвестиционного проекта, уплаты налогов, расторжения брака, заключения договора и т. д.).
Проблема обхода закона давно активно обсуждается в доктрине МЧП, однако ее нормативное регулирование осуществляется сегодня в законодательстве далеко не всех государств. Так, согласно п. 1 ст. 8 венгерского Закона о международном частном праве 1979 г., «не может применяться иностранное право в том случае, когда оно привязывается к иностранному элементу, созданному сторонами искусственно или путем симуляции в целях обхода иным образом применимой нормы закона (обманная привязка)». А в соответствии со ст. 5 Закона Югославии 1982 г. «О разрешении коллизий законов с правилами других стран» иностранное право не применяется, «если целью его применения являлось бы избежание применения права Союзной Республики Югославии».
В других странах мира вопросы, связанные с обходом закона, решаются в рамках судебной практики, которая далеко неоднозначна. Пожалуй, только суды Франции почти всегда были склонны признавать последствия обхода закона недействительными.
Вместе с тем в доктрине МЧП широкое распространение получила точка зрения о том, что факт обхода закона сам по себе не может служить основанием для признания сделки или другого акта гражданско-правового характера недействительным. Мнение ее сторонников сводится к тому, что во всех случаях, когда государство допускает договорные условия, позволяющие подчинить отношения сторон иностранному праву, должно быть сохранено полное действие коллизионной нормы, даже если такие отношения искусственно созданы в целях обхода принудительных норм внутреннего законодательства. «Стороны не вправе своим соглашением отходить от императивных предписаний применимого права, отмечал Л. А. Лунц, но избрание ими иностранного права в целом выводит правоотношение из сферы действия не только диспозитивных, но и императивных норм национального права».
Эти, в целом правильные, теоретические посылки не могут быть, однако, применены на практике в случаях наличия в национальном законодательстве «сверхимперативных» норм, которые превалируют над положениями иностранного права и ограничивают автономию воли сторон.
Так, например, во Вводном законе к Гражданскому уложению Германии 1896 г. (в редакции от 1986 и 1999 гг.) в подразделе о договорных обязательственных отношениях содержится ст. 34, в силу которой этот подраздел, допускающий автономию воли, «не затрагивает применения тех положений немецкого права, которые без учета подлежащего применению к договорам права императивно регулируют обстоятельства дела». В еще более широкой редакции аналогичная норма сформулирована в Законе о международном частном праве Швейцарии 1987 г. Согласно ст. 18 этого документа «императивные нормы швейцарского права в силу особого их назначения применяются независимо от того, право какого государства подлежит применению по настоящему Закону». При этом ни германский, ни швейцарский закон не определяют круг такого рода «сверхимперативных» норм и не содержат более или менее четких критериев их установления и применения.
С принятием части третьей Гражданского кодекса РФ подобные нормы появились и в законодательстве нашей страны. Так, в соответствии с п. 1 ст. 1192 ГК РФ правила разд. VI «Международное частное право» Кодекса «не затрагивают действие тех императивных норм законодательства Российской Федерации, которые вследствие указания в самих императивных нормах или ввиду их особого значения, в том числе для обеспечения прав и охраняемых законом интересов участников гражданского оборота, регулируют соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права». Как видим, характеристика и определение случаев применения императивных норм российского права, установленные гражданским законодательством нашей страны, как и в случае с законами Германии и Швейцарии, обозначены довольно расплывчато, что значительно повышает роль судебного усмотрения при разрешении соответствующих категорий дел.
Значение судебного усмотрения еще больше возрастает в связи с включением в п. 2 ст. 1192 ГК РФ положения о том, что при применении права какого-либо государства «суд может принять во внимание императивные нормы права другой страны, имеющей тесную связь с отношением, если согласно праву этой страны такие нормы должны регулировать соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права. При этом суд должен учитывать назначение и характер таких норм, а также последствия их применения или неприменения». Другими словами, если в соответствии с коллизионными нормами ГК РФ к тому или иному отношению должно быть применено, например, право Армении, но российский суд установит, что это отношение имеет тесную связь с правом, предположим, Грузии, в рамках которого такого рода отношения должны императивно регулироваться грузинским законодательством, то суд нашей страны при рассмотрении дела и вынесении решения имеет право учитывать и руководствоваться положениями соответствующих грузинских законов.
Существенное ограничение сферы действия принципа автономии воли сторон при выборе применимого права в обязательственных отношениях содержится также в п. 5 ст. 1210 ГК РФ. Оно предпринято в целях предотвращения противоречий между правом, выбранным участниками контракта, и императивными нормами законодательства третьих государств. Указанный пункт гласит, что «если из совокупности обстоятельств дела, существовавших на момент выбора подлежащего применению права, следует, что договор реально связан только с одной страной, то выбор сторонами права другой страны не может затрагивать действие императивных норм страны, с которой договор реально связан».
Появление в национальном законодательстве подобных нормативных конструкций является, на наш взгляд, значительным отступлением от сложившихся ранее в МЧП представлений о применении иностранного права и, как следствие, ведет к еще большему усложнению механизма правового регулирования МННО.
В связи с этим нельзя не согласиться с мнением А. Н. Жильцова и А. И. Муранова, которые отмечают, что «в современном международном частном праве присутствуют очень сложные механизмы регулирования, симбиоз институтов, преследующих различные цели. Так, с одной стороны, в современном коллизионном праве наблюдается тенденция отхода от принципа lex fori, стремление к более широкому применению иностранного права, а, с другой в нем же появился институт применения сверхимперативных норм lege fori. Однако в то же самое время появление последнего часто сопровождается закреплением института применения сверхимперативных норм третьего государства».

3.5. Взаимность и реторсия в международном частном праве

Помимо перечисленных выше проблем, при применении коллизионных норм в МЧП возникает еще одна проблема взаимности. Предоставляет ли государство в ответ на предоставление прав его гражданам и юридическим лицам аналогичные права гражданам и юридическим лицам государства, применяющего его право? В случае положительного ответа на этот вопрос, можно говорить о наличии взаимности, необходимость существования которой объективно предопределяется взаимозависимостью и взаимосвязанностью государств в современном мире, принципом их суверенного равенства.
Сущность взаимности состоит в предоставлении юридическим и физическим лицам иностранного государства определенного количества прав или правового режима при условии, что физические и юридические лица страны, их предоставляющей, будут пользоваться аналогичными правами или правовым режимом в данном иностранном государстве.
Как видно из приведенного определения, в доктрине и практике МЧП можно выделить два вида взаимности: материальную и формальную.
Материальная взаимность заключается в предоставлении иностранным физическим и юридическим лицам такого же набора прав, которым пользуются в данном иностранном государстве отечественные граждане и предприятия. В качестве примера проявления такого вида взаимности можно привести, в частности, зафиксированное в некоторых международных договорах право инвестора на выплату иностранным государством компенсации в случае принудительного изъятия его капиталовложения или право иностранца на необложение налогом его доходов от авторских прав и лицензий в государстве их возникновения.
Вместе с тем количество случаев закрепления в национальном законодательстве или в международно-правовых документах норм о материальной взаимности сравнительно невелико. Это объясняется существующими различиями в правовых системах современных государств, наличие которых исключает возможность предоставления физическим и юридическим лицам одинакового набора прав в разных странах.
Например, россиянин, как и любой другой иностранный гражданин, имеет в США право на защиту своих гражданских прав в суде присяжных. В то же время американец не может воспользоваться аналогичным правом в России, так как в нашей стране подобный судебный орган осуществляет правосудие лишь в отношении некоторых категорий уголовных дел. Даже в случае предоставления аналогичных прав для иностранцев во внутреннем законодательстве другого государства, их фактический объем может не совпадать в силу исторических и национальных особенностей правового регулирования соответствующих отношений в такой стране (например, право иностранца на частную собственность на землю).
Поэтому сегодня гораздо более распространенной является практика закрепления в национальном законодательстве и международных договорах положений о формальной взаимности. В данном случае речь идет не об уравнении набора прав частных субъектов, а о тождественности предоставляемых им правовых режимов. Конкретный перечень правомочий иностранных физических и юридических лиц в рамках таких режимов определяется внутренним правом соответствующего государства.
Так, например, ст. 1 Договора между Российской Федерацией и Азербайджанской Республикой о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 декабря 1992 г. устанавливает: «Граждане одной Договаривающейся Стороны пользуются на территории другой Договаривающейся Стороны в отношении своих личных и имущественных прав такой же правовой защитой, как и граждане этой Договаривающейся Стороны. Это относится также и к юридическим лицам, которые созданы в соответствии с законодательством одной из Договаривающихся Сторон».
В свою очередь, п. 2 ст. 398 ГПК РФ от 14 ноября 2002 г. определяет, что «иностранные лица пользуются процессуальными правами и выполняют процессуальные обязанности наравне с российскими гражданами и организациями». Соответствующие положения нашли закрепление и в ст. 254 АПК РФ. В указанных случаях речь идет о предоставлении иностранным субъектам национального режима на территории другого государства в процессуальной сфере.
Еще одним проявлением формальной взаимности является практика закрепления в международных соглашениях режима наибольшего благоприятствования для частных субъектов различных государств в определенных областях международного сотрудничества. Здесь в качестве примера можно привести, в частности, положения п. 2 ст. III Соглашения между Правительством Канады и Правительством СССР о поощрении и взаимной защите капиталовложений от 20 ноября 1989 г.: «Каждая из Договаривающихся Сторон предоставляет капиталовложениям или доходам инвесторов другой Договаривающейся Стороны на своей территории режим не менее благоприятный, чем тот, который она предоставляет капиталовложениям или доходам инвесторов любого третьего государства».
Характерной особенностью формальной взаимности является то, что иностранным гражданам в другом государстве предоставляются права, которыми обладают отечественные граждане, в том числе и те права, которыми они не пользуются в своей стране. В то же время иностранцы не могут требовать предоставления им тех прав, которыми они обладают в своей стране, если предоставление таких прав не предусмотрено законодательством такого другого государства.
В соответствии с доминирующей в доктрине МЧП точкой зрения взаимность не является необходимой предпосылкой для применения иностранного права. Другими словами, ее отсутствие не препятствует, как правило, использованию коллизионных норм, отсылающих к законодательству другого государства. В нашей стране данный принцип получил нормативное закрепление в ст. 1189 ГК РФ, которая устанавливает, что «иностранное право подлежит применению в Российской Федерации независимо от того, применяется ли в соответствующем иностранном государстве к отношениям такого рода российское право, за исключением случаев, когда применение иностранного права на началах взаимности предусмотрено законом. В случае, если применение иностранного права зависит от взаимности, предполагается, что она существует, если не доказано иное».
Вместе с тем необходимо учитывать, что в целом ряде отечественных и зарубежных нормативных правовых актов до сих пор можно встретить прямое указание на необходимость соблюдения принципа взаимности не только как на условие применения иностранного права, но и как на неотъемлемую составляющую процесса предоставления определенных прав. Так, например, в ч. 6 ст. 1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ прямо указывается, что «при отсутствии международных договоров Российской Федерации решения судов иностранных государств по делам о несостоятельности (банкротстве) признаются на территории Российской Федерации на началах взаимности, если иное не предусмотрено федеральным законом». Таким образом, действие начала взаимности на сегодняшний день еще нельзя считать полностью исключенным из сферы коллизионного права.
В тех случаях, когда государство совершает действия, направленные на необоснованное дискриминационное ограничение прав и законных интересов граждан и юридических лиц другой страны, последняя может принять ответные ограничительные меры, которые в международном праве принято именовать реторсией. Под ней следует понимать правомерные принудительные действия государства, совершаемые в ответ на недружественный акт другого государства, поставившего в дискриминационные условия физические или юридические лица первого государства.
Целью применения реторсии является восстановление принципа взаимности в отношениях соответствующих государств. Поэтому меры, используемые в качестве реторсии, должны быть пропорциональны вызвавшему их акту и прекращаться с момента восстановления прежнего положения. В соответствии с нормами международного права применение реторсии в отношении определенного иностранного государства не может рассматриваться как нарушение принципа недискриминации (см., например, ст. 47 Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 г.).
В законодательстве РФ возможность применения реторсии зафиксирована в ст. 1194 ГК РФ: «Правительством Российской Федерации могут быть установлены ответные ограничения (реторсии) в отношении имущественных и личных неимущественных прав граждан и юридических лиц тех государств, в которых имеются специальные ограничения имущественных и личных неимущественных прав российских граждан и юридических лиц». Подобные положения также предусмотрены ч. 4 ст. 398 ГПК РФ, ч. 4 ст. 254 АПК РФ и некоторыми другими нормативными правовыми актами.
МОДУЛЬ III. СУБЪЕКТЫ МЕЖДУНАРОДНОГО ЧАСТНОГО ПРАВА (4 час.)

Тема 1. Физические лица в международном частном праве (2 час.)

1. Правовой статус и основные правовые режимы, предоставляемые иностранцам

Одной из основных задач современного МЧП является регулирование общественных отношений с участием физических лиц, имеющих различное гражданство или проживающих на территории разных стран. Эта задача стала особенно актуальной в современных условиях развития и углубления международного сотрудничества, стремительного роста мировых миграционных потоков, упрощения многими государствами процедурных формальностей в отношении въезда, выезда и пребывания индивидов на своей территории.
Определение правового положения физических лиц, установление круга и содержания их прав и обязанностей на территории конкретного государства относится к его исключительной компетенции и регламентируется прежде всего нормами национального законодательства соответствующей страны, что обусловлено действием принципа государственного суверенитета. Применительно к МЧП особый интерес в этом смысле вызывают нормативные положения, касающиеся прав, обязанностей и ответственности иностранцев, так как именно отношения с их участием составляют значительную часть предмета правового регулирования МЧП.
Правовой статус иностранцев в любой стране своеобразен. Он складывается из двух частей: правового статуса гражданина своего государства (или статуса лица без гражданства в стране своего обычного проживания) и собственно статуса иностранца. Иностранный гражданин, находясь за пределами своего государства, сохраняет с ним правовую связь, подчиняется его законам, пользуется его покровительством и защитой. В то же время иностранец (как иностранный гражданин, так и лицо без гражданства) подпадает под действие суверенной власти государства, на территории которого он пребывает, и, следовательно, он должен соблюдать законы и административные правила страны пребывания. Таким образом, иностранец одновременно подчиняется и отечественному правопорядку, и правопорядку государства, в котором находится.
Правовое положение иностранцев довольно часто является предметом регулирования не только национального законодательства, но и международных договоров. Как правило, это двусторонние соглашения, содержащие нормы, определяющие правовой статус индивидов на основе взаимности. К числу таких нормативных актов относятся, в частности, договоры о правовой помощи, консульские конвенции, торговые договоры, договоры о взаимном признании и охране прав индивидов в определенных областях и т. д. В них договаривающиеся стороны либо гарантируют своим гражданам общие для обоих государств права, либо устанавливают для них одинаковые правовые режимы. Среди последних наибольшее распространение на практике получили режим наибольшего благоприятствования и национальный режим.
Режим наибольшего благоприятствования представляет собой один из основных принципов торговых договоров, заключаемых между государствами. В соответствии с ним иностранным юридическим и физическим лицам предоставляется в определенных областях такой же правовой режим, который уже предоставлен или может быть предоставлен в будущем юридическим и физическим лицам любого третьего государства. В силу данного принципа иностранцы могут пользоваться в странах  участницах соответствующего договора максимумом тех прав, которыми обладают здесь лица другого государства. Таким образом, при помощи режима наибольшего благоприятствования создаются равные условия для всех иностранцев, пребывающих на территории какого-либо государства.
Примером практического воплощения принципа наибольшего благоприятствования в тексте международного договора могут служить, в частности, положения ч. 1 ст. 2 Соглашения между Правительством РФ и Правительством Республики Словении о торговле и экономическом сотрудничестве от 9 февраля 1993 г., которой устанавливается, что «Договаривающиеся Стороны предоставляют друг другу режим наибольшего благоприятствования во всем, что касается импорта, экспорта и транзита товаров, происходящих из территории этих стран, и других видов экономических связей между обеими странами».
Принцип наибольшего благоприятствования следует отличать от принципа недискриминации, который обычно не находит отражения в межгосударственных соглашениях, так как необходимость его соблюдения непосредственно вытекает из основополагающих принципов международного права.
В двусторонних международных договорах довольно часто делаются оговорки о том, что режим наибольшего благоприятствования не распространяется на определенные привилегии и преимущества, например, те, которые договаривающиеся стороны предоставили или могут предоставить в будущем определенным субъектам из соседних стран с целью облегчения приграничной торговли, приграничного общения населения и т. д. На соответствующие категории физических и юридических лиц таких стран будет распространяться в данном случае уже не режим наибольшего благоприятствования, а специальный режим. Он предполагает наличие некоторых преференциальных прав одних иностранных граждан по сравнению с другими иностранными гражданами, но не с гражданами своей страны.
В силу национального режима иностранцам на территории определенного государства предоставляется такой же объем прав, которым пользуются отечественные граждане и юридические лица. Этот режим, как правило, применяется в отношении хозяйственной деятельности иностранных лиц, товаров иностранного производства, в области международного гражданского процесса, защиты авторских прав, прав на изобретения, товарные знаки и т. д.
В качестве примера здесь можно привести, например, п. 1 ст. 1 Договора между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой о правовой помощи по гражданским и уголовным делам от 19 июня 1992 г., который устанавливает, что «граждане одной Договаривающейся Стороны пользуются на территории другой Договаривающейся Стороны в отношении своих личных и имущественных прав такой же правовой защитой, как и граждане другой Договаривающейся Стороны. Они имеют право обращаться в суды и другие учреждения, к компетенции которых относятся гражданские и уголовные дела, и могут возбуждать ходатайства и осуществлять другие процессуальные действия на тех же условиях, что и граждане другой Договаривающейся Стороны».
Принцип национального режима имеет решающее значение при определении правового статуса иностранцев в национальном законодательстве многих стран мира, в том числе и Российской Федерации. В нашей стране ключевую роль в этом смысле играют положения ч. 3 ст. 62 Конституции РФ, которая определяет, что «иностранные граждане и лица без гражданства пользуются в Российской Федерации правами и несут обязанности наравне с гражданами Российской Федерации, кроме случаев, установленных федеральным законом или международным договором Российской Федерации».
Аналогичная норма содержится в ст. 4 Федерального закона «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» от 25 июля 2002 г. (в редакции от 6 мая 2008 г.) (далее Закон о правовом положении иностранных граждан), а также в ряде отраслевых нормативных актов. В их числе можно упомянуть (-) ГПК РФ (ч. 2 ст. 398), АПК РФ (ч. 1 ст. 254), ГК РФ (абз. 4 п. 1 ст. 2), СК РФ и др.
Иностранцы, в силу предоставляемого им национального режима, вправе заниматься на территории Российской Федерации предпринимательской, благотворительной и иной деятельностью; самостоятельно или совместно с другими субъектами создавать в установленном порядке юридические лица; иметь имущество на праве собственности; наследовать и завещать имущество; совершать не противоречащие закону сделки и участвовать в обязательствах; иметь иные имущественные и личные неимущественные права. Следует, однако, иметь в виду, что предоставление национального режима иностранцам означает не только уравнивание их в гражданских правах с россиянами, но и возложение на эти лица обязанностей, вытекающих из гражданского законодательства РФ (например, обязанности по возмещению в соответствующих случаях морального и имущественного вреда).
Вместе с тем Закон о правовом положении иностранных граждан предусматривает разделение всех иностранцев на три категории: временно пребывающих, временно проживающих и постоянно проживающих на территории нашей страны, предоставляя каждой из них различный объем прав. Отнесение лица к той или иной категории зависит не только от срока его пребывания на территории РФ, но и от критерия степени устойчивости правовой связи иностранца с нашим государством, цели и характера нахождения его на территории России. Закон исходит из того, что факт постоянного проживания какого-либо лица в стране существенным образом определяет его правовое положение. Поэтому в таких вопросах, как, например, трудовая деятельность и передвижение по территории нашей страны, иностранные граждане, постоянно проживающие в России, практически полностью приравниваются в правах к гражданам России. Тем не менее в соответствии, например, с п. 1 ст. 56 КТМ РФ иностранные граждане и лица без гражданства «не могут занимать должности капитана судна, старшего механика и радиоспециалиста». Подобные ограничения на занятие иностранцами определенных должностей можно встретить и в других нормативных правовых актах России, как, впрочем, и зарубежных государств.
Несмотря на то что в нашей стране правовое положение иностранцев в целом приравнивается к правовому положению российских граждан, статус первых и вторых не может совпадать полностью. Необходимо помнить, что, пребывая на территории России, иностранные граждане продолжают сохранять правовую связь с собственным государством. Поэтому на них не возлагаются некоторые обязанности российских граждан (например, служба в вооруженных силах или альтернативная гражданская служба). В то же время иностранные граждане не пользуются теми правами и свободами, которыми в силу их содержательных характеристик могут обладать только россияне (избирательное право, за исключением некоторых избирательных прав, предоставленных постоянно проживающим в Российской Федерации иностранным гражданам, право на участие в управлении государственными делами, право на занятие некоторыми видами деятельности и др.). Наконец, следует отметить, что в ряде нормативных актов РФ предусматривается возможность ограничения действия прав иностранцев в порядке реторсии в случае нарушения соответствующим иностранным государством принципов взаимности и недискриминации.
Реализация некоторых прав иностранцев на территории Российской Федерации возможна только в случае получения специального разрешения от компетентных государственных органов нашей страны. Речь в данном случае идет, например, о деятельности по разведке и использованию недр континентального шельфа и ресурсов экономической зоны России, порядок осуществления которой, в частности, регламентируется федеральными законами «О континентальном шельфе Российской Федерации» от 30 ноября 1995 г. (в редакции от 29 апреля 2008 г.), «О соглашениях о разделе продукции» от 30 декабря 1995 г. (в редакции от 29 декабря 2004 г.), «Об исключительной экономической зоне Российской Федерации» от 17 декабря 1998 г. (в редакции от 6 декабря 2007 г.) и др.
Указанные принципиальные положения, касающиеся определения правового статуса иностранных граждан на территории Российской Федерации, носят во многом универсальный характер и широко используются в законодательстве других государств или в заключаемых ими международных договорах.
Для подтверждения справедливости этого утверждения можно обратиться, например, к ст. 1 Кодекса Бустаманте, устанавливающей, что «иностранцы, принадлежащие к гражданству одного из Договаривающихся государств, на территории остальных пользуются теми же гражданскими правами, которые предоставлены местным гражданам. Каждое Договаривающееся государство может по мотивам публичного порядка отказать гражданам других договаривающихся государств в отношении некоторых гражданских прав или подчинить их осуществление особым условиям. В таком случае эти государства также могут отказать в осуществлении тех же прав гражданам первого государства или подчинить такое осуществление особым условиям».

4.2. Гражданско-правовое положение иностранцев в МЧП

Как уже указывалось выше, нормы МЧП не предназначены для регулирования общественных отношений властного характера. Применительно к физическим лицам это означает, что составной частью предмета МЧП являются, за редким исключением, только имущественные, личные неимущественные, трудовые, семейные и процессуальные отношения с участием индивидов, имеющие международный характер. Сущность и содержание последних в свою очередь во многом определяют общие принципы правового регулирования гражданской правоспособности и дееспособности иностранцев. Поэтому далее в работе основное внимание будет уделено анализу именно этой проблемы.
Правовая доктрина большинства стран, включая Российскую Федерацию, обычно определяет гражданскую правоспособность физического лица как его способность быть носителем гражданских прав и обязанностей, допускаемых объективным правом данной страны. Правоспособность присуща любому человеку как биосоциальному индивиду и не зависит от его умственных способностей или состояния здоровья. Она возникает с момента рождения конкретного физического лица и прекращается с его смертью или после объявления в установленном порядке данного человека умершим на основании презумпции безвестного отсутствия в течение определенного законом срока. При этом, как правило, процедура признания физических лиц безвестно отсутствующими или объявления их умершими подчиняется праву той страны, где рассматривается дело.
Важно подчеркнуть, что если раньше законодательством отдельных государств предусматривалась возможность лишения физического лица в судебном порядке всех его гражданских прав, т. е. предания его так называемой гражданской смерти, то в настоящее время принцип недопустимости отказа в признании определенного гражданско-правового статуса индивида получил нормативное воплощение не только на национальном, но и на международном уровне. «Каждый человек, где бы он ни находился,  подчеркивается в ст. 16 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г., имеет право на признание его правосубъектности».
В свою очередь, под гражданской дееспособностью физического лица обычно понимается его способность своими действиями приобретать гражданские права и обязанности. Для того чтобы быть дееспособным, человек должен осознавать и правильно оценивать характер и значение совершаемых им действий, имеющих правовое значение. Поэтому это свойство индивида зависит, в отличие от правоспособности, от его умственного состояния.
В современном МЧП существует два основных способа установления права, подлежащего применению при определении правового положения иностранных физических лиц. Примером первого из них могут служить, в частности, положения Гражданского кодекса Армении 1998 г. В соответствии со ст. 1263 этого нормативного акта иностранные граждане и лица без гражданства пользуются в Республике Армения гражданской правоспособностью наравне с армянскими гражданами. Это означает, что гражданская правоспособность иностранца в Армении в принципе определяется армянским законодательством, а не его личным законом. Поэтому в этой стране иностранец может стать обладателем тех прав, которых он не имел на своей родине. С другой стороны, в Армении могут не приниматься во внимание некоторые из гражданских прав иностранцев, предоставленных им отечественным законодательством. Что же касается гражданской дееспособности иностранного гражданина и лица без гражданства в Армении, то, как и в других государствах с аналогичной схемой установления права, подлежащего применению при определении правового положения физических лиц, она определяется его личным законом (ст. 1265 ГК Армении).
Существо другого подхода, который в последнее время получает все большее распространение, состоит в том, что при определении как гражданской правоспособности, так и гражданской дееспособности физического лица применяется его личный закон. Именно из этого принципа исходит, например, ст. 27 Кодекса Бустаманте, которая определяет, что «правоспособность и дееспособность физических лиц регулируется их личным законом, кроме случаев ограничения его применения, установленных настоящим Кодексом или местным правом». Подобные нормативные положения можно встретить сегодня в законодательстве многих иностранных государств. Так, например, в соответствии со ст. 25, 26 и 27 Гражданского кодекса Португалии 1966 г. личным законом индивида определяется не только его правоспособность и дееспособность, но и семейные и наследственные отношения, а также начало и прекращение его правосубъектности.
В соответствии с положениями ст. 1195, 1196 и 1197 ГК РФ при определении гражданской правоспособности и гражданской дееспособности иностранного физического лица в нашей стране также следует руководствоваться положениями его личного закона, которым считается право страны, гражданство которой данное физическое лицо имеет. Однако в этих же статьях содержится ряд специальных правил, ограничивающих применение данной генеральной нормы.
Первое из них предусматривает случаи, когда личный закон физического лица должен определяться не в соответствии с принципом lex patriae, а на основе других коллизионных привязок. В связи с этим п. 26 ст. 1195 ГК РФ устанавливают, что: а) если лицо наряду с российским гражданством имеет и иностранное гражданство, его личным законом является российское право; б) если иностранный гражданин имеет место жительства в Российской Федерации, его личным законом является российское право; в) при наличии у лица нескольких иностранных гражданств личным законом считается право страны, в которой это лицо имеет место жительства; г) личным законом лица без гражданства считается право страны, в которой это лицо имеет место жительства; д) личным законом беженца считается право страны, предоставившей ему убежище.
Второе правило оговаривает, что «иностранные граждане и лица без гражданства пользуются в Российской Федерации гражданской правоспособностью наравне с российскими гражданами, кроме случаев, установленных законом» (ст. 1196 ГК РФ). Из этого следует, что по общему правилу объем возможного проявления гражданской правоспособности иностранцев в России, определенный на основе их личного закона, не должен отличаться от объема правоспособности российских граждан.
Третье правило касается дееспособности. В соответствии с п. 2 ст. 1197 ГК РФ «физическое лицо, не обладающее гражданской дееспособностью по своему личному закону, не вправе ссылаться на отсутствие у него дееспособности, если оно является дееспособным по месту совершения сделки, за исключением случаев, когда будет доказано, что другая сторона знала или заведомо должна была знать об отсутствии дееспособности». Другими словами, если, например, 19-летний гражданин США, являющийся недееспособным по американскому праву, заключил сделку с российским гражданином в России, то он не может впоследствии, по общему правилу, оспорить действительность такой сделки в российском суде на основании своей недееспособности, так как на момент совершения данной сделки он считался дееспособным по праву нашего государства. Следует также иметь в виду, что в соответствии с п. 3 ст. 1197 ГК РФ «признание в Российской Федерации физического лица недееспособным или ограниченно дееспособным подчиняется российскому праву».
В подавляющем большинстве государств мира, как и в Российской Федерации, гражданская дееспособность иностранного гражданина определяется на основании его личного закона (как правило, страны гражданства). Поэтому понятийные и содержательные характеристики института гражданской дееспособности, устанавливаемые законодательством зарубежных стран, имеют большое практическое значение для правоприменительной деятельности в области МЧП.
В настоящее время правовые акты практически всех государств мира определяют, что дееспособным в полном объеме гражданин становится с момента достижения им установленного в законе возраста совершеннолетия, который в различных странах определяется по-разному. Например, в России, Англии и Франции граждане признаются полностью дееспособными с 18 лет, в Германии  в день окончания 18-го года жизни, в Швейцарии и Японии в 20-летнем возрасте. В США в разных штатах совершеннолетие наступает в возрасте от 18 лет до 21 года.
Что касается несовершеннолетних лиц, то они могут быть либо полностью недееспособными, либо обладать ограниченной дееспособностью. Так, в частности, в ФРГ ребенок, не достигший семи лет, признается абсолютно недееспособным. В то же время в возрасте от 7 до 18 лет он вправе совершать сделки с согласия своего законного представителя или, в некоторых случаях, самостоятельно.
Во Франции несовершеннолетний считается недееспособным до достижения 18 лет. Его имуществом в этот период времени управляют родители или опекуны. Они также совершают сделки от его имени. Однако в определенных случаях несовершеннолетний вправе самостоятельно осуществлять акты гражданско-правового характера, получив предварительное согласие родителя или опекуна. По достижении несовершеннолетним французом 16-летнего возраста некоторые из совершаемых им сделок признаются действительными и при отсутствии такого согласия (заключение трудового договора, распоряжение своим заработком или вкладом в банке и др.). В Англии до достижения 18 лет физическое лицо считается несовершеннолетним, и его дееспособность ограничена независимо от возраста.
В ряде стран континентальной Европы по специальному решению суда несовершеннолетний может быть объявлен совершеннолетним. Указанная процедура получила в законодательстве соответствующих государств наименование «эмансипация». Однако, хотя эмансипация несовершеннолетнего и расширяет в значительной степени его дееспособность, она не влечет за собой в полной мере тех же правовых последствий, что и естественное достижение совершеннолетия. Правовое положение эмансипированного приближается к правовому положению совершеннолетнего, но полностью с ним не совпадает, поскольку законом установлен ряд ограничений в отношении возможности самостоятельного совершения сделок эмансипированным подростком. В российском законодательстве институт эмансипации нашел закрепление в ст. 27 ГК РФ.
Договоры о правовой помощи, заключенные СССР и Россией с иностранными государствами, в большинстве своем подчиняют проблему определения дееспособности индивидов законодательству страны их гражданства. При этом действие принципа lex patriae, по общему правилу, не ограничивается, как в российском законодательстве, никакими специальными оговорками. Исключение в этом смысле составляет лишь небольшое число договоров, нормы которых предусматривают, что при совершении мелких бытовых сделок дееспособность лица определяется законодательством договаривающейся стороны, на территории которой была заключена сделка.
Определенные расхождения существуют также между законодательством РФ и договорами о правовой помощи в вопросах о процедуре лишения или ограничения дееспособности физических лиц. Компетентным в этой области соответствующие международные соглашения, как правило, признают закон страны гражданства, а не местонахождения индивида. Вместе с тем, если гражданин одной из договаривающихся сторон, в отношении которого имеются основания для признания его ограниченно дееспособным или недееспособным, проживает на территории другой договаривающейся стороны, договоры о правовой помощи допускают, с ведома и согласия учреждений страны гражданства такого физического лица, ведение подобных дел и судами по месту его жительства. Однако лишить человека дееспособности в данном случае можно только тогда, когда основание для лишения дееспособности предусмотрено законодательством обоих государств.
Поскольку международные договоры имеют преимущественную силу перед внутригосударственными правовыми актами в случае возникновения между ними противоречий, во всех указанных выше случаях на практике должны использоваться нормы договоров о правовой помощи, а не Гражданского кодекса Российской Федерации. Последние, таким образом, будут действовать в части, касающейся определения дееспособности иностранцев, лишь при отсутствии соответствующего международного договора между Россией и каким-либо иностранным государством или в случае непротиворечия положений Кодекса положениям соглашений о правовой помощи.

Тема 3. Правовой статус государства и юридических лиц в МЧП (2 час.)

Обычно различают два вида общественных отношений, в которых участвуют государства: а) между государствами, между государствами и ММПО (регулируются международным публичным правом); б) отношения, в которых государство выступает в качестве только одной стороны правоотношения, а второй являются иностранные юридические лица, международные хозяйственные организации или физические лица (регулируются МЧП).
Отношения второго типа возникают, в частности, в тех случаях, когда государства: 1) осуществляют выпуск займов и облигаций, продаваемых иностранцам; 2) заключают концессионные соглашения и торговые сделки; 3) вступают в арендные отношения с иностранным участием; 4) выступают в качестве наследника выморочного имущества; 5) предоставляют гарантии по внешнеторговым сделкам и т. д.
Во всех приведенных примерах государство следует рассматривать в качестве особого субъекта права, а не отождествлять его, как предлагают некоторые исследователи, с юридическим лицом. Такая точка зрения встречается, в частности, у сторонников теории «расщепления» государства на два лица в зависимости от того, в какого рода отношениях оно участвует. В соответствии с этой концепцией государство, действующее в силу и на основании своего суверенитета, будет представлять собой «субъект властвования». В то же время если государство вступает в отношения невластного характера (например, совершает гражданско-правовую сделку), то оно должно идентифицироваться как юридическое лицо.
С данной позицией вряд ли можно согласиться по следующим соображениям. Во-первых, государство во всех случаях едино и его суверенитет неотъемлем от него. Поэтому, даже осуществляя экономическую деятельность в гражданском обороте, государство будет выступать не в качестве частного лица, а в качестве субъекта носителя государственной власти. Во-вторых, государство при помощи национального права самостоятельно устанавливает содержание категории «юридическое лицо». Кто же в таком случае сможет определить подобный статус для самого государства, если в мире, за редким исключением, не существует надгосударственной юрисдикции? В-третьих, заключая международную сделку гражданско-правового характера, государство действует не в интересах личной выгоды частных лиц, а в государственных интересах, в интересах всего общества. Поэтому уподоблять его действия действиям коммерческих предприятий и организаций вряд ли правомерно.
Возможность участия государства в отношениях гражданско-правового характера прямо предусмотрена российским законодательством. Так, в соответствии с п. 1 ст. 124 ГК РФ Российская Федерация и ее субъекты, а также муниципальные образования «выступают в отношениях, регулируемых гражданским законодательством, на равных началах с иными участниками этих отношений гражданами и юридическими лицами». К ним, в соответствии с п. 2 указанной статьи, «применяются нормы, определяющие участие юридических лиц в отношениях, регулируемых гражданским законодательством, если иное не вытекает из закона или особенностей данных субъектов». Точно так же, согласно ст. 1204 ГК РФ, к отношениям с участием государства, если иное не установлено законом, применяются коллизионные нормы, содержащиеся в разд. VI «Международное частное право» третьей части ГК РФ.
Что касается конкретных направлений внешнеэкономической деятельности Российского государства и его субъектов, то эти вопросы регулируются, в частности, гл. 2 и 3 Федерального закона «Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности» от 8 декабря 2003 г. Их положениями допускается заключение внешнеторговых контрактов с иностранными юридическими лицами как на уровне самой Российской Федерации, так и на уровне ее субъектов.
Внешнеэкономическую сделку следует рассматривать как сделку, заключенную непосредственно Российской Федерацией, в тех случаях, когда с российской стороны ее участниками выступают компетентные государственные органы федерального уровня или торговые представительства Российского государства за границей. Последние в соответствии с п. 1 ст. 50 Закона об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности наряду с дипломатическими и консульскими учреждениями России обеспечивают ее внешнеэкономические интересы. Торговые представительства нашей страны создаются на основе международных договоров РФ, а решения, связанные с их учреждением, принимаются Правительством РФ.
Государство может быть наследником имущества по закону и по завещанию. Так, например, в соответствии со ст. 1151 ГК РФ в случае, если отсутствуют наследники как по закону, так и по завещанию, либо никто из наследников не имеет права наследовать или все наследники отстранены от наследования, либо никто из наследников не принял наследства, либо все наследники отказались от наследства и при этом никто из них не указал, что отказывается в пользу другого наследника, имущество умершего считается выморочным и переходит в порядке наследования по закону в собственность Российской Федерации.
Одним из неотъемлемых свойств государства как субъекта МЧП, вытекающих из присущего ему качества суверенитета и принципа суверенного равенства государств, является государственный иммунитет. Его сущность достаточно четко сформулировал в свое время один из патриархов современного международного права Л. Оппенгейм: «Ни одно государство не может претендовать на осуществление своей юрисдикции над другими. Поэтому, хотя государства имеют право искать в иностранных судах, к ним, как правило, не могут быть предъявлены иски, если только эти государства по собственной воле не подчиняются юрисдикции означенных судов».
В основе иммунитета государства лежит принцип par in parem non habet imperium (равный не имеет власти над равным). Государственный иммунитет охватывает все стадии судебного процесса, начиная от предъявления иска и заканчивая исполнением судебного решения. В рамках понятия «иммунитет государства» можно выделить несколько его разновидностей: судебный иммунитет, иммунитет от предварительного обеспечения и иммунитет от принудительного исполнения судебного решения.
Судебный иммунитет означает неподсудность одного государства судам другого (par in parem non habet jurisdictionem). Его смысл состоит в том, что, по общему правилу, государство не может выступать в качестве ответчика в судебных органах другого государства. Такая ситуация возможна лишь при наличии явно выраженного согласия государства, сделанного его компетентным органом в форме, предусмотренной соответствующим национальным нормативным правовым актом. При этом не имеет значения, в связи с чем и по какому поводу государство собираются привлечь к суду.
Иммунитет от предварительного обеспечения иска предполагает, что без согласия государства недопустимо принятие принудительных мер в отношении его имущества в целях обеспечения иска.
Иммунитет от принудительного исполнения судебного решения означает, что без согласия государства нельзя осуществить вынесенное против него решение, т. е. недопустимо наложение ареста на принадлежащее государству имущество, проведение его публичной продажи и других принудительных мер, которые могут быть предусмотрены иностранным законом. Иммунитет от принудительного исполнения решения суда тесно связан с судебным иммунитетом государства. Поэтому даже если орган, рассматривающий спор, отвергнет судебный иммунитет или соответствующее государство само откажется от него, истец, в пользу которого будет вынесено решение, все равно столкнется с действием иммунитета от принудительного исполнения иска.
Как подчеркивается, например, в п. 4 ст. 32 Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 г., «отказ от иммунитета от юрисдикции в отношении гражданского или административного дела не означает отказа от иммунитета в отношении исполнения решения, для чего требуется особый отказ».
В тесной связи с охарактеризованными выше видами иммунитета находится иммунитет собственности государства. Он предполагает, что в отношении собственности одного государства не могут быть применены меры административного и иного насильственного характера со стороны другого. Заявление же государства о принадлежности ему соответствующего имущества не подлежит рассмотрению в любых органах другого государства и не может быть оспорено. Вместе с тем иммунитет собственности государства категория более общего характера, чем рассмотренные выше, так как не всегда вопрос об иммунитете имущества государства возникает в связи с рассмотрением какого-либо иска в суде.
Принадлежащий государству иммунитет распространяется на действия его органов, которые могут представлять государство вовне, и на имущество, непосредственно закрепленное за государством. В то же время, иммунитет не носит императивного характера и государство всегда может от него отказаться. Такой отказ обычно фиксируется в международных договорах или арбитражных соглашениях, заявлениях в суде или письменных сообщениях в рамках конкретного судебного разбирательства и распространяется на определенного рода деятельность или на определенные субъекты. (-) Как указывается, например, в ст. 23 Федерального закона «О соглашениях о разделе продукции» от 30 декабря 1995 г.: «В соглашениях, заключаемых с иностранными гражданами и иностранными юридическими лицами, может быть предусмотрен в соответствии с законодательством РФ отказ государства от судебного иммунитета, иммунитета в отношении предварительного обеспечения иска и исполнения судебного и (или) арбитражного решения».
Во всех случаях возможность отказа государства от иммунитета только подтверждает его наличие и не может толковаться расширительно. Так, например, если Россия выражает согласие на подчинение ее торгпредства в Германии юрисдикции судов этой страны, то такое согласие будет касаться только правоотношений, связанных с торговыми сделками, заключенными этим органом в соответствующем государстве. Согласие государства на применение законодательства другого государства также не должно пониматься как согласие на осуществление над ним юрисдикции судами этого другого государства.
Кроме того, необходимо иметь в виду, что пределы согласия государства на принудительные меры в отношении его собственности ограничены некоторыми ее видами, которые не могут стать объектом санкций даже с согласия государства собственника (например, природные ресурсы).
Принцип иммунитета государства в международных отношениях невластного характера нашел закрепление в нормах многих международных договоров и в национальном законодательстве достаточно большого количества государств мира, его действие подтверждается судебной практикой и обосновывается правовой доктриной. Специальные законы об иммунитете государства были приняты в Великобритании (1978 г.), США (1976 г.), Канаде (1982 г.), Австралии (1984 г.), Пакистане (1981 г.), Сингапуре (1979 г.), ЮАР (1981 г.) и в некоторых других странах.
В российском законодательстве норма о государственном иммунитете закреплена, в частности, в п. 1 ст. 401 ГПК РФ 2002 г. Из его концепции исходит и ст. 251 АПК РФ, которая устанавливает, что «иностранное государство, выступающее в качестве носителя власти, обладает судебным иммунитетом по отношению к предъявленному к нему иску в арбитражном суде Российской Федерации, привлечению его к участию в деле в качестве третьего лица, наложению ареста на имущество, принадлежащее иностранному государству и находящееся на территории Российской Федерации, и принятию по отношению к нему судом мер по обеспечению иска и имущественных интересов. Обращение взыскания на это имущество в порядке принудительного исполнения судебного акта арбитражного суда допускается только с согласия компетентных органов соответствующего государства, если иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации или федеральным законом... Отказ от судебного иммунитета должен быть произведен в порядке, предусмотренном законом иностранного государства...». Вместе с тем нетрудно заметить, что в соответствии со ст. 251 АПК РФ судебным иммунитетом в арбитражных судах Российской Федерации будет обладать только то государство, которое «выступает в качестве носителя власти», что несколько ограничивает действие в нашей стране указанной концепции.
Международные организации подлежат юрисдикции судов в Российской Федерации по гражданским делам в пределах, определенных международными договорами РФ и федеральными законами. Что касается дипломатических работников иностранных государств и некоторых других лиц, имеющих особый статус, то пределы распространения гражданской юрисдикции российских судов на эти субъекты определяются не только положениями договоров РФ, но и общепризнанными принципами и нормами международного права (п. 2 и 3 ст. 401 ГПК РФ).
Одним из важнейших нормативных актов российской правовой системы, определяющим особенности участия государства в международных отношениях невластного характера, должен стать закон Российской Федерации об иммунитете государства и его собственности. В нашей стране этот нормативный акт до сих пор не принят, хотя необходимость его разработки прямо предусматривается в ст. 127 ГК РФ.
В международно-правовых документах положение об иммунитете государства закреплено, в частности, в ст. 96 Конвенции ООН по морскому праву 1982 г.: «Суда, принадлежащие государству или эксплуатируемые им и состоящие только на некоммерческой государственной службе, пользуются в открытом море полным иммунитетом от юрисдикции какого бы то ни было государства, кроме государства флага». О государственном иммунитете говорится также в ст. 31 и 38 Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 г. и в некоторых других международных соглашениях.
Однако наиболее важным документом в этой сфере призвана стать Конвенция ООН о юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности, принятая Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций 16 декабря 2004 г. В соответствии со ст. 5 этого документа «государство пользуется иммунитетом, в отношении себя и своей собственности, от юрисдикции судов другого государства с учетом положений настоящей Конвенции». При этом п. 1 ст. 2 Конвенции устанавливает, что термин «государство» для ее целей означает: 1) государство и его различные органы управления; 2) составные части федеративного государства или политические подразделения государства, которые правомочны совершать действия в осуществление суверенной власти и действуют в этом качестве; 3) учреждения или институции государства либо другие образования в той мере, в какой они правомочны совершать и фактически совершают действия в осуществление суверенной власти государства; 4) представителей государства, действующих в этом качестве.
Нельзя сказать, что охарактеризованная выше концепция абсолютного государственного иммунитета однозначно и полностью признается всеми странами мира. Еще в начале XX в. после образования СССР и постепенного последующего расширения государственного сектора национальных экономик во многих других государствах в доктрине, национальном законодательстве и судебной практике усилились тенденции, направленные на ограничение иммунитета государства. В настоящее время они воплотились в теории функционального (ограниченного, относительного) иммунитета. В соответствии с ней государство обладает иммунитетом только в том случае, когда оно совершает действия, служащие проявлением государственной или публичной власти (jure imperii). Когда же государство осуществляет функции внешнеэкономического, внешнеторгового характера (jure gestionis), оно не обладает иммунитетом и должно рассматриваться как частное лицо.
Идеи функционального иммунитета были впервые выдвинуты в решениях судебных органов некоторых западноевропейских стран на рубеже ХIX и XX столетий. В этот период итальянская и бельгийская судебная практика начали претворять в жизнь концепцию, согласно которой иностранное государство в процессе осуществления им деяний невластного характера может, наравне с частными лицами, быть подсудно национальным судам. Со временем эта точка зрения стала разделяться многими другими судебными органами государств европейского континента. Позднее она нашла практическое воплощение в национальном законодательстве соответствующих стран и в таком известном международно-правовом документе, как Европейская конвенция об иммунитете государств от 16 мая 1972 г.
В соответствии с общим принципом, закрепленным в ст. 15 этой Конвенции, государство-участник пользуется иммунитетом от юрисдикции судов другого государства-участника. Исключения из этого правила касаются тех случаев, когда, в частности: государство само отказывается от иммунитета; первым предъявляет иск; спор возникает по трудовому контракту, по вопросам недвижимости, по требованиям о возмещении ущерба, по вопросам охраны промышленной собственности или в связи с деятельностью jure gestionis, осуществляемой бюро или агентством государства в стране суда. Таким образом, согласно Конвенции иммунитет за государством не признается не только применительно к его коммерческим операциям, но и при осуществлении им любой деятельности частноправового характера. Европейская конвенция лишает любой субъект, иной чем иностранное государство, права требовать судебного иммунитета, а ее ст. 28 определяет также, что субъекты федеративного государства не пользуются иммунитетом, т.е. закрепляет другое правило, чем Конвенция ООН от 16 декабря 2004 г.
Для сравнения отметим, что в последней перечисляются следующие случаи, когда государство не может ссылаться на иммунитет от юрисдикции в суде другого государства: 1) при участии государства в судебном разбирательстве (ст. 8) (это правило распространяется и на случаи подачи другой стороной встречного иска (ст. 9) и заключении арбиражного соглашения (ст. 17); 2) при рассмотрении споров, вытекающих из коммерческих сделок (за исключением случаев, когда такие сделки заключаются между государствами или стороны договорились об ином) (ст. 10); 3) при рассмотрении трудовых споров (ст. 11); 4) при рассмотрении дел о причинении ущерба личности или нанесении ущерба имуществу, которое предположительно может быть присвоено государству (ст. 12); 5) при рассмотрении некоторых категорий дел о владении, пользовании, распоряжении имуществом и в сфере интеллектуальной собственности (ст. 13, 14); 6) при рассмотрении дел, касающихся участия государства в компании или ином объединении на территории государства суда (ст. 15); 7) при рассмотрении дел, касающихся принадлежащих государству или эксплуатируемых им судов, если они не используются для государственных некоммерческих целей (ст. 16).
Что касается отношения отдельных государств к проблеме иммунитета, то их в настоящее время можно, с большой степенью условности, разбить на две большие группы. К первой относятся государства, исповедующие теорию функционального иммунитета (Австрия, Швейцария, Бельгия, Италия, Греция, США, Канада, Пакистан, Сингапур, ЮАР и др.), ко второй страны, выступающие за абсолютный государственный иммунитет (Япония, Китай, Бразилия, (-) Португалия).
Среди национальных законодательных актов государств-сторонников теории функционального иммунитета особую известность получил Закон об иммунитете иностранных государств, который был принят в 1976 г. в США. Его положения являются достаточно типичными для нормативных правовых актов такого рода.
Общий принцип данного Закона состоит в том, что иностранное государство обладает иммунитетом в судах США и штатов. При этом под иностранным государством понимаются не только его политические подразделения и агентства, но и самостоятельные юридические лица, большинство акций или другого участия в которых являются собственностью иностранного государства или его политического подразделения (ст. 1603).
В то же время в соответствии со ст. 1605 (а) рассматриваемого Закона иммунитет за иностранным государством не признается, в частности: 1) когда основанием для иска служит коммерческая деятельность, осуществляемая иностранным государством в США; 2) когда основанием для иска служит действие, совершенное за пределами США в связи с коммерческой деятельностью иностранного государства, если это действие имеет прямые последствия для США. Иммунитет также не распространяется на имущество иностранного государства, которое используется им для коммерческой деятельности и находится в США. При этом, в соответствии со ст. 1603 (d) Закона, коммерческая деятельность определяется как «регулярное осуществление коммерческих операций либо определенной коммерческой сделки или действия. Коммерческий характер деятельности устанавливается посредством ссылки на характер регулярно совершаемых коммерческих операций либо определенной сделки или действия, а не посредством ссылки на ее цель».
Из этого же принципа исходит и п. 2 ст. 3 Конвенция ООН о юрисдикционных иммунитетах государств и их собственности 2004 г. за исключением случаев, когда стороны сделки или контракта договорились об обратном или если, согласно практике государства, эта цель имеет отношение к определению некоммерческого характера данной сделки или контракта.
Несмотря на значительное распространение теории функционального иммунитета в современном мире, она обладает рядом серьезных недостатков. Одним из них является невозможность четкого разграничения государственных актов jure imperii и актов jure gestionis. Для решения этой проблемы предлагалось, в частности, использовать следующую формулу: если действие, предпринимаемое государством, может быть совершено также и физическим лицом, то речь в данном случае идет о деятельности jure gestionis. Однако при своем практическом применении этот критерий оказался во многом несостоятельным. Выяснилось, что во многих случаях деятельность государства нельзя определить как исключительно торговую или как исключительно правительственную. Особенно это касается тех ситуаций, когда оно имеет в одном и том же деле как коммерческие, так и суверенные интересы.
Другой существенный порок концепции функционального иммунитета состоит в том, что национальные суды, решая вопрос об отнесении действий государства к числу актов jure gestionis, принимают во внимание, как правило, собственное законодательство, используя принцип lex fori. (-)
Наличие двух групп государств, отстаивающих различные точки зрения на вопрос о содержании юрисдикционных иммунитетов государства, порождает серьезную проблему в том случае, если государство, принадлежащее к первой группе, выступает в качестве ответчика в суде государства, относящегося ко второй. В подобных ситуациях, при отсутствии универсальной международной конвенции по этому вопросу, главенствующее значение будут иметь национальное законодательство и судебная практика страны суда.
При этом было бы заведомо неправильным предполагать, что иски в отношении государства в судах стран, придерживающихся концепции функционального иммунитета, будут приниматься к производству только в тех случаях, когда в качестве ответчиков в них будут также выступать страны сторонницы указанной теории. Поэтому при вступлении государства в международные отношения невластного характера решающее значение приобретает тщательная проработка вопросов порядка рассмотрения споров и определения применимого права.
C другой стороны, необходимо отметить, что особое положение государства как участника международных экономических отношений обуславливает тот факт, что при заключении им контрактов с инофирмами, в таких документах, в качестве применимого права, как правило, указывается право этого самого государства. Однако данная практика не является общепризнанной и не носит императивного характера.

5.2. Государственная принадлежность юридических лиц

Юридические лица один из основных субъектов МЧП. Их правовое положение определяется как внутренним правом отдельных государств и создаваемыми на его основе учредительными документами юридического лица, так и, в отдельных случаях, международными нормативными соглашениями. В МЧП следующие два понятия являются наиболее существенными для любого юридического лица.
1. Личный статут (закон). Им определяется, как правило, внутренняя организация юридического лица, формы, сферы его деятельности и правоспособность, обязательный вклад учредителей и других участников, начальный капитал и его форма, права и обязанности учредителей и членов, состав и компетенция руководящих органов юридического лица и т. д.
Так, например, п. 2 ст. 1202 ГК РФ устанавливает, что на основе личного закона юридического лица определяются, в частности: 1) статус организации в качестве юридического лица; 2) организационно-правовая форма юридического лица; 3) требования к наименованию юридического лица; 4) вопросы создания, реорганизации и ликвидации юридического лица, в том числе вопросы правопреемства; 5) содержание правоспособности юридического лица; 6) порядок приобретения юридическим лицом гражданских прав и принятия на себя гражданских обязанностей; 7) внутренние отношения, в том числе отношения юридического лица с его участниками; 8) способность юридического лица отвечать по своим обязательствам.
2. Национальность. Она отличается от понятия гражданства физических лиц института государственного права, в основе которого лежат принципы «права крови» и «права почвы». В МЧП под национальностью юридического лица следует понимать его принадлежность к определенному государству.
Национальность юридического лица определяет его личный закон. Поэтому вопрос о том, является ли вообще данное объединение лиц юридическим лицом или нет, решается, прежде всего, исходя из его национальности. Так, например, по праву Великобритании и США полное товарищество (partnership) не является юридическим лицом, а по законодательству Франции, Японии, России оно обладает таким статусом со всеми вытекающими отсюда последствиями. Национальность юридического лица дает представление об объеме прав, которые оно может иметь.
Правильное установление национальности юридического лица необходимо также для разрешения ряда проблем МЧП. Например, если в торговом договоре указывается, что юридическим лицам соответствующих государств предоставляется режим наибольшего благоприятствования, то необходимо установить, какие предприятия могут рассматриваться как юридические лица данного государства. Определение национальности юридических лиц имеет значение и при решении проблемы их признания в других государствах. Наконец, в ряде случаев в международных отношениях юридическим лицам оказывается необходимая дипломатическая защита, для чего, естественно, необходимо знать их государственную принадлежность.
Доктриной МЧП подавляющего большинства стран признано, что юридические лица подчиняются национальным законам, т. е. законам государств, к которым они принадлежат. Основное содержание дискуссии здесь сводится к установлению критерия, который бы позволил определить национальность. Различные государства решают этот вопрос по-разному, опираясь на следующие основные критерии определения национальности юридического лица.
1. Критерий инкорпорации. Используется в странах англосаксонской системы права, России, странах Восточной Европы и др. В данном случае правовое положение юридических лиц и организаций, юридическими лицами не являющихся, определяется правом государства их учреждения (инкорпорации). В российском законодательстве этот принцип закреплен в п. 1 ст. 1202 и абз. 1 ст. 1203 ГК РФ. При этом факторы, имеющие отношение к месту осуществления юридическими лицами и другими организациями хозяйственной деятельности и управлению ими, во внимание, как правило, не принимаются.
Доктрина, согласно которой правовой статус юридического лица определяется в соответствии с правовыми нормами страны, в которой это лицо было учреждено, логична и разделяется многими юристами из разных стран. Действительно, подавляющее большинство юридических лиц начинает свое существование с момента и в силу их государственной регистрации, которая должна отвечать требованиям закона о юридических лицах данной страны. Признание какого-либо образования юридическим лицом в стране инкорпорации служит во многих случаях основанием для его признания таковым и в других странах.
Однако, несмотря на всю привлекательность данного критерия, он не решает в полной мере проблему определения национальной принадлежности юридических лиц, которая сложнее, чем представляется на первый взгляд. Трудность здесь, в частности, состоит в том, что акционерное право или право о компаниях практически всех стран мира помимо определения внутреннего устройства юридического лица содержит нормы, регулирующие его внешнюю деятельность. В то же время нормы государства, где юридическое лицо зарегистрировано, могут существенно отличаться от соответствующих норм страны, где это юридическое лицо фактически действует.
2. Критерий местонахождения юридических лиц (теория оседлости). Его в основном придерживаются страны континентальной системы права (ФРГ, Франция, Австрия, Швейцария и др., а также Польша). Данный критерий в большинстве своем означает, что определение национальности юридического лица ставится в прямую зависимость местонахождения его органа управления. Установление личного закона на основании этого критерия достаточно удобно, так как место фактического пребывания корпорации легко проверить и, следовательно, не возникает сложностей относительно получения сведений о ее право- и дееспособности.
Так, например, ст. 10 Закона о международном частном праве Австрии 1978 г. устанавливает: «Личным законом юридического лица или какого-либо другого объединения лиц или имуществ, которое может быть носителем прав и обязанностей, является право того государства, в котором этот носитель имеет фактическое местонахождение своего главного органа управления». В свою очередь, в соответствии с п. 2 ст. 21 Закона о международном частном праве Швейцарии 1987 г. «местом нахождения товарищества считается место, указанное в уставе или договоре товарищества. При отсутствии такого указания местом нахождения считается место, из которого осуществляется фактическое управление товариществом».
Однако использование рассматриваемого критерия, также как и в случае с критерием инкорпорации, не помогает избежать всех трудностей, поскольку местонахождение органа управления юридического лица может не совпадать с местом его основной деятельности.
3. Критерий основного места деятельности юридического лица (теория центра эксплуатации). В данном случае определяющим для установления национальности является место осуществления юридическим лицом своей основной деятельности. В МЧП под местом основной деятельности обычно понимается страна, где официально ведутся дела предприятия, административные документы, бухгалтерские книги, постоянно проводятся переговоры с партнерами и т. д.
«Этот критерий весьма свойственен практике развивающихся стран для целей объявления «своими» всех образований, которые ведут свои деловые операции на территории данного государства. Это имеет определенные корни как политического, юридического, так и экономического характера. Дело в том, что именно развивающиеся страны заинтересованы в привлечении иностранного капитала для развития национального хозяйства и, следовательно, облечении его в соответствующие отечественные организационно-правовые формы. С другой стороны, поскольку за счет повышенной нормы прибыли функционирование в пределах их юрисдикции является достаточно выгодным и для иностранных контрагентов, их приток оказывается весьма существенным».
Вместе с тем теория центра эксплуатации не получила широкого распространения из-за своих очевидных недостатков: а) здесь не учитывается, например, что организационная деятельность, порождающая юридические последствия, довольно часто совершается в стране местонахождения юридического лица; б) нередко компания может обладать несколькими эксплуатационными центрами с равным объемом совершаемых операций. Поэтому этот критерий, как правило, используется лишь в сочетании с другими принципами определения национальности.
В мировой практике неоднократно предпринимались попытки сделать определение национальности юридических лиц единообразным. Так, в частности, в ст. 1 Гаагской конвенции о признании прав юридического лица за иностранными компаниями, ассоциациями и учреждениями 1956 г. был использован комбинированный критерий инкорпорации и места уставного расположения правления. Однако эта конвенция в силу не вступила.
Возможность определения национальности юридических лиц на основе сочетания указанных выше критериев предусматривается также в ст. 48 Римского договора об учреждении ЕЭС от 25 марта 1957 г. В ней говорится, что «компании или фирмы, которые учреждены в соответствии с законодательством какого-либо государства-члена, и зарегистрированное местопребывание, центральное управление и основная предпринимательская деятельность которых находятся внутри Сообщества, приравниваются, с точки зрения целей данной главы, к физическим лицам, являющимся гражданами государств-членов».
Исторический опыт показывает, что рассмотренные выше критерии не всегда положительно оценивались в зарубежной правовой доктрине и судебной практике. Они рассматривались в качестве слишком формализованных и не отражающих действительную принадлежность капитала. Ведь возможны ситуации, когда компания образуется по законам одной страны, имеет местонахождение в другой, а осуществляет свою основную деятельность в третьей. Определить национальность такого предприятия с использованием указанных критериев будет достаточно сложно. Так, например, компания, образованная по законам Франции, но имеющая местонахождение в Англии, может при определенных обстоятельствах стать «безродной». И, наоборот, компания, образованная по законам Англии и имеющая местонахождение во Франции, станет, по сути, обладательницей двух национальностей.
Такое положение дел обусловило появление критерия контроля, впервые сформулированного в английской судебной практике, в частности, в рамках процесса по делу Даймлера в 1916 г. Во время его рассмотрения встал вопрос о национальности компании по производству шин, подавляющее большинство акций которой принадлежало германским собственникам. Компания была зарегистрирована в Великобритании в соответствии с ее законами и, следовательно, с точки зрения английского права должна была рассматриваться в качестве английского юридического лица. Однако суд решил, что в данном случае гораздо важнее установить, кто контролирует компанию, и в соответствии с этим определить ее истинную национальную принадлежность. Вполне понятно, что при таком подходе это юридическое лицо было признано германским. К критерию контроля обращались в своей практике и США для определения национальности иракских и ливийских компаний в целях применения против них санкций.
Нетрудно заметить, что данный критерий отличает попытка более широкого, неформального подхода к определению личного закона юридического лица, с учетом всех многочисленных аспектов, его характеризующих: места регистрации и осуществления основной деятельности; национальности акционеров и служащих; государственного происхождения патентов и товарных знаков, используемых компанией, и т. д.
Несмотря на кажущуюся простоту такого подхода, применение критерия контроля для определения национальности юридических лиц в чистом виде чрезвычайно затруднено, так как в данном случае:
а) при перераспределении уставного капитала между акционерами из разных стран юридическое лицо может получить другую национальность;
б) в анонимных компаниях, действительные собственники которых неизвестны, вообще невозможно определить национальность акционеров, а следовательно, и данного юридического лица;
в) в одной компании штатные работники, доли в акционерном капитале, используемые технологии могут происходить из разных государств.
Таким образом, следует признать, что ни один из существующих критериев определения национальности юридических лиц не является безусловным. Отдавая себе в этом отчет, некоторые государства пошли по пути использования нескольких критериев. Так, например, ст. 18 Указа Венгрии о международном частном праве 1979 г. предусматривает три критерия определения национальности юридических лиц, которые должны применяться последовательно: а) инкорпорации; б) право страны местопребывания юридического лица в соответствии с его уставом; в) право страны местонахождения центрального органа управления юридического лица.
Пункт 1 ст. 25 Закона о международном частном праве Италии 1995 г. также исходит из правила об использовании множественности критериев при выборе права, применяемого для определения правового положения юридических лиц. Он гласит, что «общества, товарищества, ассоциации, фонды, а также любые другие правовые образования, как открытые, так и закрытые, даже если они не обладают характером юридического лица, регулируются правом страны, на территории которой был завершен процесс их учреждения. Однако в случае, когда орган управления таких правовых образований находится в Италии или когда их основная деятельность осуществляется на территории Италии, применению подлежит итальянское право».
Сегодня все большую роль в определении национальности юридических лиц играют судебные органы. Причем в данном случае судебная практика также нередко прибегает к использованию нескольких критериев. Это означает, что в одном и том же государстве в зависимости от обстоятельств может применяться то один, то другой принцип. Например, в случае выяснения вопроса о том, какой закон применяется к конкретному юридическому лицу, в судебной практике Франции используется критерий местонахождения предприятия. Если же выяснение национальности связывается с вопросом о пользовании правами конкретным юридическим лицом, то судебная практика нередко использует критерий контроля. В ряде стран, например в США, для определения подсудности применяется критерий инкорпорации, а для целей налогообложения принцип места деятельности.
Отсутствие единых четких критериев определения национальности юридического лица, а также наличие не совпадающих коллизионных привязок в законодательстве различных стран, посвященных этому вопросу, обусловливает необходимость установления согласованных принципов определения национальности юридических лиц на межгосударственном уровне. Как правило, это происходит в рамках двусторонних договоров о защите иностранных инвестиций и торговых договоров.
Так, например, ст. 1 Соглашения между Правительством РФ и Правительством Королевства Таиланд о поощрении и взаимной защите капиталовложений от 17 октября 2002 г. определяет: «Термин «инвестор» в отношении каждой Договаривающейся Стороны означает... юридических лиц, включая компании, корпорации, деловые ассоциации и другие организации, которые учреждены или должным образом созданы в соответствии с законодательством этой Договаривающейся Стороны и имеющие местонахождение и осуществляющие экономическую деятельность на территории этой Договаривающейся Стороны». А ч. 4 ст. II Соглашения о торговых и коммерческих отношениях между Российской Федерацией и Канадой от 19 июня 1992 г. устанавливает, что «лицо» какой-либо страны означает... юридическое лицо, учрежденное в соответствии с законами этой страны или осуществляющее большую часть своей деловой деятельности на территории этой страны».

5.3. Правовое положение иностранных юридических лиц
в России и за рубежом

Если так или иначе определено, что юридическое лицо является иностранным, возникает вопрос: в какой мере оно может быть допущено к хозяйственной деятельности в данной стране и какими правами и обязанностями оно может обладать? Ответ на этот вопрос следует прежде всего искать в национальном праве той страны, где иностранная компания осуществляет свою деятельность.
Иными словами, хотя правоспособность иностранного юридического лица изначально определяется законодательством страны его национальности, возможный объем ее проявления на территории другого государства зависит в первую очередь от внутреннего права последнего. Так, в частности, в ч. 2 ст. 10 Федерального закона «Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности» от 8 декабря 2003 г. указывается, что «любые российские лица и иностранные лица обладают правом осуществления внешнеторговой деятельности. Это право может быть ограничено в случаях, предусмотренных международными договорами Российской Федерации, настоящим Федеральным законом и другими федеральными законами».
В большинстве стран мира признание иностранного юридического лица в качестве субъекта права и допуск его к осуществлению предполагаемой хозяйственной деятельности происходит без издания какого-либо акта со стороны соответствующего государства (например, в Англии). В то же время во Франции, например, для того чтобы юридическое лицо имело право осуществлять на территории этой страны какие-либо юридические действия, ему необходимо открыть здесь свое агентство или филиал, а в Германии для признания иностранного юридического лица правоспособным требуется издание специального административного акта.
Таким образом, именно внутреннее законодательство устанавливает правила, соблюдение которых обязательно для всех иностранных юридических лиц, осуществляющих свою деятельность на территории данного государства. Общий режим, касающийся правового положения иностранного юридического лица, определяется, как правило, в специальном законодательном акте (инвестиционный закон, закон о концессиях, закон о специальных экономических зонах и т. д.).
Кроме того, нормы о правовом положении иностранных юридических лиц можно встретить в международных (главным образом двусторонних) соглашениях, заключаемых государствами в различных областях. В них могут регламентироваться вопросы взаимного признания правосубъектности юридических лиц, определяться правовые режимы их функционирования, устанавливаться (реже) критерии определения национальности юридических лиц. Речь в данном случае идет прежде всего о торговых договорах.
Наиболее распространенными режимами, предоставляемыми этими соглашениями иностранным юридическим лицам, являются (как и в случае с иностранными физическими лицами) режим наибольшего благоприятствования и национальный режим.
Тем не менее положения международных договоров сами по себе, как правило, ничего не говорят о конкретном объеме дееспособности иностранных юридических лиц на территории соответствующих государств. Как уже было указано выше, эти вопросы регулируются их внутренним правом.
В законодательстве и правовой доктрине большинства зарубежных государств все юридические лица подразделяются на юридические лица публичного права и юридические лица частного права. В основе данной классификации лежат такие критерии, как природа акта, явившегося основанием для создания соответствующего субъекта права, характер преследуемых им целей деятельности и правомочий, а также членства в юридическом лице.
Так, юридические лица публичного права возникают, как правило, на основании публично-правового акта (закона, административного акта). Преследуемые ими цели также имеют публичный характер. Эти субъекты наделяются властными полномочиями и имеют особый характер членства. К их числу относятся, в частности, государства, административно-территориальные единицы, государственные учреждения. В отдельных странах в форме юридических лиц публичного права действуют также некоторые государственные предприятия.
Юридические лица частного права, напротив, возникают на основе акта частноправового характера. Эти образования создаются путем заключения соглашения между частными лицами, которые, в рамках, предусмотренных действующим законодательством соответствующего государства, образуют материальную основу юридического лица, определяют цели его деятельности, структуру и формируют органы управления.
Организационно-правовые формы юридических лиц частного права в зарубежных государствах отличаются большим разнообразием. Но общим для них является то, что при создании соответствующего юридического лица обычно происходит объединение капиталов, осуществляется совместное управление ими с целью получения прибыли (в коммерческих предприятиях) или достижения других результатов (в некоммерческих предприятиях), а также имеет место совместное несение рисков и убытков его учредителями.
Среди организационно-правовых форм предприятий особое место занимают торговые товарищества и акционерные общества, которые известны законодательству подавляющего большинства государств мира. Остановимся кратко на характеристике их основных разновидностей.
Полное товарищество, или товарищество с полной ответственностью. Характеризуется неограниченной и солидарной имущественной ответственностью всех его участников (вплоть до их личного имущества) по обязательствам товарищества. В большинстве стран мира оно не признается юридическим лицом, что на практике оборачивается налоговыми льготами. Управление делами товарищества осуществляется самими участниками на основе соглашения между ними. Форма полного товарищества используется, как правило, мелкими фирмами в области профессиональных услуг.
Коммандитное товарищество, или товарищество со смешанной ответственностью. Объединяет две категории участников полных товарищей, отвечающих неограниченно и солидарно по обязательствам товарищества, и коммандитистов (членов-вкладчиков), отвечающих перед кредиторами лишь в размере своего вклада в уставный фонд, но не имеющих прав на ведение дел товарищества. Является переходной формой от полного товарищества к товариществу с ограниченной ответственностью.
Товарищество (общество) с ограниченной ответственностью, или ограниченное общество. Имеет капитал, разделенный на паи, которые не могут быть переданы другим лицам без разрешения товарищества. Учредители несут ответственность, ограниченную размером их вклада в уставный фонд. При регулировании процедуры создания и деятельности товариществ с ограниченной ответственностью большинство государств мира предусматривает некоторые льготы, которые наиболее важны для предприятий мелкого и среднего бизнеса. В числе таких льгот можно назвать: упрощенную (по сравнению с акционерным обществом) процедуру образования; незначительный минимальный размер уставного капитала; менее жесткие требования в отношении публичной отчетности; финансовые и налоговые послабления.
Акционерное общество. Имеет капитал, разбитый на части (акции), которые размещаются путем публичной подписки (открытое акционерное общество) или путем распределения акций между учредителями (закрытое акционерное общество). Как правило, эта организационно-правовая форма используется для создания крупных финансовых, промышленных и торговых предприятий. Она позволяет в кратчайшие сроки достичь мобилизации значительного объема капиталов и других материальных средств, при одновременном ограничении ответственности акционеров общества стоимостью принадлежащих им акций. Создание и деятельность акционерных обществ подробно регламентируется законодательством зарубежных государств. При этом подавляющее большинство соответствующих правовых норм носит императивный характер. Минимальное число учредителей, необходимое для создания акционерного общества, как правило, больше, чем в обществе с ограниченной ответственностью.
В Российской Федерации правовому положению иностранных юридических лиц посвящены статьи многих законов и подзаконных актов. Среди них, в числе наиболее значимых, можно назвать: абз. 4 п. 1 ст. 2 ГК РФ, распространяющей правила гражданского законодательства на отношения с участием иностранных юридических лиц, если иное не предусмотрено федеральным законом; ст. 398 и 400 ГПК РФ, а также ст. 247 и 254 АПК РФ, предоставляющие иностранным предприятиям возможность обращаться в суды России и пользоваться процессуальными правами для защиты своих интересов.
Что же касается инвестиционной деятельности иностранных юридических лиц, осуществляемой на территории России, то правовые и экономические основы ее проведения определяются Федеральным законом «Об иностранных инвестициях в Российской Федерации» от 9 июля 1999 г. (далее  Закон об иностранных инвестициях). При этом, однако, следует иметь в виду, что Закон не распространяет свое действие на отношения, связанные с вложением иностранного капитала в банки и иные кредитные организации, а также в страховые и некоммерческие организации. Регулирование таких отношений осуществляется в соответствии с законодательством Российской Федерации о банках и банковской деятельности, о страховании и о некоммерческих организациях.
В соответствии с Законом об иностранных инвестициях (ст. 2) в качестве инвесторов на территории России могут выступать иностранные юридические лица и организации, ими не являющиеся, и иностранные физические лица. При этом Закон определяет, что все перечисленные выше субъекты должны иметь право на основе законодательства государства своего учреждения, гражданства или постоянного места жительства осуществлять инвестиции на территории РФ. В соответствии с Законом статус иностранных инвесторов в определенных случаях могут иметь в России также международные организации и иностранные государства.
Иностранные юридические и физические лица имеют право осуществлять хозяйственную деятельность на территории нашей страны как путем создания предприятий и открытия своих филиалов, так и путем совершения иных действий, не запрещенных действующим законодательством.
В первом случае могут создаваться и предприятия, полностью принадлежащие иностранным инвесторам, и предприятия, организуемые совместно с юридическими лицами и гражданами России (совместные предприятия). Учредители вправе самостоятельно решать, в рамках какой организационно-правовой формы будет организовано предприятие. Перечень таких форм (а это, прежде всего: полное товарищество, товарищество на вере, акционерное общество, общество с ограниченной или дополнительной ответственностью), особенности их правового статуса, а также основные требования к учредительным документам соответствующего предприятия определяются частью первой ГК РФ от 30 ноября 1994 г. и положениями ряда специальных законов. В числе последних можно назвать федеральные законы «О банках и банковской деятельности» от 2 декабря 1990 г. (в редакции от 8 апреля 2008 г.), «Об акционерных обществах» от 26 декабря 1995 г. (в редакции от 13 октября 2008 г.), «О благотворительной деятельности и благотворительных организациях» от 11 августа 1995 г. (в редакции от 30 декабря 2006 г.), «О некоммерческих организациях» от 12 января 1996 г. (в редакции от 24 июля 2008 г.), «Об обществах с ограниченной ответственностью» от 8 февраля 1998 г. (в редакции от 29 апреля 2008 г.), «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» от 8 августа 2001 г. (в редакции от 1 декабря 2007 г.) и др.
Все предприятия с иностранными инвестициями с момента регистрации становятся российскими юридическими лицами и осуществляют свою деятельность в соответствии с законодательством России.
В соответствии с п. 2 ст. 20 Закона об иностранных инвестициях «юридические лица, являющиеся коммерческими организациями с иностранными инвестициями, подлежат государственной регистрации в порядке, определяемом Федеральным законом «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей».
Этот Закон, в свою очередь, предусматривает, что государственная регистрация юридического лица осуществляется уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (в настоящее время функции этого органа выполняет Федеральная налоговая служба Министерства финансов РФ) в срок не более чем пять рабочих дней со дня предоставления документов по месту нахождения указанного учредителями в заявлении о государственной регистрации постоянно действующего исполнительного органа предприятия, а в случае отсутствия такого исполнительного органа по месту нахождения иного органа или лица, имеющих право действовать от имени юридического лица без доверенности (ст. 2 и 8).
При этом в соответствии со ст. 12 Закона при государственной регистрации вновь создаваемого юридического лица в соответствующий регистрирующий орган представляются:
а) подписанное заявителем заявление о государственной регистрации по форме, утвержденной Правительством Российской Федерации;
б) решение о создании юридического лица в виде протокола, договора или иного документа в соответствии с законодательством Российской Федерации;
в) учредительные документы юридического лица (подлинники или засвидетельствованные в нотариальном порядке копии);
г) выписка из реестра иностранных юридических лиц соответствующей страны происхождения или иное равное по юридической силе доказательство юридического статуса иностранного юридического лица  учредителя;
д) документ об уплате государственной пошлины.
Выписка из реестра страны происхождения иностранного юридического лица должна быть, как правило, надлежащим образом легализована и переведена на русский язык. Легализация такого документа осуществляется посредством его заверения консульским учреждением России в соответствующем государстве или в соответствующем структурном подразделении МИД России. Его перевод на русский язык должен быть заверен нотариально. Отказ в государственной регистрации может быть обжалован в судебном порядке.
В соответствии со ст. 21 и 22 Закона об иностранных инвестициях иностранные юридические лица могут открывать на территории России свои филиалы. Пункт 3 ст. 4 этого нормативно-правового документа устанавливает, что «филиал иностранного юридического лица, созданный на территории Российской Федерации, выполняет часть функций или все функции, включая функции представительства, от имени создавшего его иностранного юридического лица (головной организации), при условии, что цели создания и деятельность головной организации имеют коммерческий характер и головная организация несет непосредственную имущественную ответственность по принятым ею в связи с ведением указанной деятельности на территории Российской Федерации обязательствам».
Филиал иностранного юридического лица создается в целях осуществления на территории РФ той деятельности, которую осуществляет за пределами России головная организация, и ликвидируется на основании решения иностранного юридического лица.
Государственный контроль за созданием, деятельностью и ликвидацией филиала иностранного юридического лица осуществляется посредством его аккредитации в порядке, определяемом Правительством РФ. Аккредитация производится федеральным органом исполнительной власти, ответственным за координацию привлечения прямых иностранных инвестиций в экономику России. Этот орган также определяется Правительством России. Филиал иностранного юридического лица имеет право осуществлять предпринимательскую деятельность со дня его аккредитации, а прекращает ее со дня лишения его аккредитации. Как и предприятию с иностранными инвестициями, филиалу может быть отказано в аккредитации в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.
Закон об иностранных инвестициях не оговаривает перечень и требования к содержанию документов, необходимых для аккредитации филиала иностранного юридического лица, относя их определение к компетенции Правительства России. Вместе с тем п. 1 ст. 22 этого нормативно-правового документа устанавливает, что в числе таких документов должно быть положение о филиале, в котором в обязательном порядке должны быть отражены следующие сведения (п. 2 ст. 22): наименование филиала и его головной организации; организационно-правовая форма головной организации; местонахождение филиала на территории России и юридический адрес его головной организации; цели создания и виды деятельности филиала; состав, объем и сроки вложения капитала в основные фонды филиала; порядок управления филиалом. В положение о филиале иностранного юридического лица могут быть также включены иные сведения, отражающие особенности его деятельности на территории России и не противоречащие законодательству РФ.
Помимо создания коммерческих и некоммерческих предприятий, а также открытия своих филиалов, иностранные юридические лица могут осуществлять на территории Российской Федерации деятельность, не связанную с образованием предпринимательских структур, в том числе через свои представительства. Под ними в соответствии с п. 1 ст. 55 части первой ГК РФ понимаются «обособленные подразделения юридического лица, расположенные вне места его нахождения, которые представляют интересы юридического лица и осуществляют их защиту».
Как уже указывалось выше, абз. 4 п. 1 ст. 2 ГК РФ предоставляет иностранным предприятиям в гражданско-правовой сфере национальный режим. Вместе с тем, сфера действия национального режима, предоставляемого иностранным юридическим лицам в России, может выходить за рамки отношений, подпадающих под действие гражданского законодательства, если это основывается на федеральном законе или международном договоре РФ. В качестве примера здесь можно привести положения п. 1 ст. 4 Закона об иностранных инвестициях, который устанавливает, что «правовой режим деятельности иностранных инвесторов и использования полученной от инвестиций прибыли не может быть менее благоприятным, чем правовой режим деятельности и использования полученной от инвестиций прибыли, предоставленный российским инвесторам, за изъятиями, устанавливаемыми федеральными законами».
Иностранные компании обладают правом приобретения уже действующих на территории России предприятий, долей участия в них, паев, акций, облигаций и других ценных бумаг, могут участвовать в приватизации. Кроме того, юридические лица иностранных государств в соответствии с законодательством нашей страны могут приобретать права на земельные участки, другие природные ресурсы, здания, сооружения и прочее недвижимое имущество. На тех же условиях они могут выступать в качестве пользователей недр, вести промысел ресурсов континентального шельфа и исключительной экономической зоны РФ, заниматься внешнеторговой, биржевой, рекламной, архитектурной, градостроительной, геодезической, картографической и иными видами деятельности.
С принятием в июле 2005 г. в России новых федеральных законов о концессиях и особых экономических зонах достаточно четкую регламентацию получила процедура заключения иностранными юридическими лицами концессионных соглашений с российскими государственными и муниципальными структурами, а также процедура участия коммерческих предприятий с иностранными инвестициями в деятельности на территории РФ особых экономических зон промышленно-производственного, технико-внедренческого, туристско-рекреационного и портового профиля.
Вместе с тем Федеральным законом от 29 апреля 2008 г. № 57-ФЗ в целях обеспечения обороны страны и безопасности государства в Российской Федерации установлены изъятия ограничительного характера для иностранных инвесторов и для группы лиц, в которую входит иностранный инвестор, при их участии в уставных капиталах хозяйственных обществ, имеющих стратегическое значение для государства, и (или) совершении ими сделок, влекущих за собой установление контроля над такими хозяйственными обществами. Такого рода участие или сделки в соответствии с Законом подлежат обязательному предварительному согласованию с уполномоченными государственными органами России.
В заключение также отметим, что предоставление иностранным юридическим лицам и организациям в иной правовой форме национального режима в сфере международного гражданского процесса позволяет им защищать в российских судах свои права и законные интересы, а также отвечать по предъявляемым к ним требованиям на общих основаниях.

5.4. Транснациональные корпорации и международные организации в международном частном праве

В современных условиях хозяйственная деятельность большого количества юридических лиц не ограничена пределами одного государства. Экспорт капитала приводит к тому, что предприятия, созданные в одном государстве, могут принадлежать полностью или частично компаниям другого государства. Основная деятельность многих крупных монополий вообще осуществляется одновременно в нескольких странах. Наиболее известные из них транснациональные корпорации, действующие на долговременной основе в течение десятилетий в каждом регионе мира.
С правовой точки зрения такого рода предприятия не являются международными юридическими лицами, хотя в официальном названии некоторых из них применяется термин «международный». ТНК, как правило, имеют форму предприятия с простой организационной структурой товарищества, акционерного общества или совместного предприятия. Они организуются по закону определенной страны и имеют соответствующий личный статут. В то же время основное отличие ТНК от «обычных» юридических лиц состоит в том, что они через широкую сеть зарубежных агентств, отделений, филиалов или дочерних предприятий ведут активную хозяйственную деятельность, прежде всего и главным образом в зарубежных государствах. Так, например, ТНК может одновременно создать полностью принадлежащую ей дочернюю компанию в одной стране, филиал материнской компании во второй и вести дела путем участия в совместном предприятии в третьей.
Стратегия деятельности ТНК разрабатывается головным предприятием, которое координирует деятельность всех входящих в его состав звеньев иностранных предприятий и филиалов, разбросанных по разным странам. Поэтому, как отмечает М. М. Богуславский, «наиболее характерной особенностью ТНК является несоответствие между экономическим содержанием, экономической сущностью и юридической формой; экономическое единство оформляется юридической множественностью (юридические лица местного права, филиалы и т. д.), что служит интересам собственников ТНК».
Обычно ТНК являются международными предприятиями не только по сфере деятельности, но и по капиталу. В связи с этим в последние годы в зарубежной литературе все чаще высказываются предложения о необходимости денационализации ТНК, о превращении их в «глобальные в юридическом отношении путем заключения международного договора о «международных компаниях». Управление такими предприятиями, по мнению сторонников этой точки зрения, должно быть сосредоточено в «наднациональных органах». Подобный международный договор, однако, до сих пор не принят.
Сегодня большинство ТНК создаются в качестве юридических лиц конкретного государства, и на них распространяют свое действие нормы его правовой системы. В свою очередь деятельность филиалов и иных подразделений ТНК, учреждаемых в других государствах, подпадает под действие национального законодательства соответствующих принимающих стран. (-)
Интересно отметить, что во многих случаях ТНК специально используют для полностью принадлежащих им зарубежных компаний форму самостоятельного юридического лица страны местонахождения для того, чтобы распространить на них действие местного законодательства в тех случаях, когда его требования являются более благоприятными для отечественных компаний, чем для иностранных.
Правовой статус и деятельность ТНК в конкретном государстве, как правило, дополнительно регулируются специальными соглашениями, заключаемыми между соответствующими транснациональными корпорациями и страной реципиентом капитала. Такие договоры имеют не международный, а гражданско-правовой характер и определяют режим инвестиций в принимающем государстве. ТНК довольно часто используют подобные соглашения в своих собственных интересах. Так, например, в целях обеспечения свободы от контроля со стороны какой-либо правовой системы, в особенности принимающей стороны, ТНК добиваются включения в эти договоры пунктов о выборе места суда или вынуждают дать согласие на экстерриториальное действие норм права одного государства (как правило, страны материнской компании) в ущерб принимающей стране, чьи правовые нормы применялись бы в ином случае.
Зачастую деятельность ТНК оказывает негативное влияние на экономическое развитие государства, в котором располагаются их подразделения. Они способны, например, произвольно сменить страну пребывания на регион с более дешевой рабочей силой, сократив соответственно в первом государстве число рабочих мест и уменьшив уровень инвестиций. ТНК обычно не стараются повышать уровень квалификации местных рабочих, а объем общих ресурсов ТНК позволяет им вытеснять местных предпринимателей с внутригосударственного рынка товаров и услуг. ТНК часто «нарушают суверенитет принимающей страны прямым участием в местной политике... передачей разведданных правительству другой страны (обычно страны, где находится материнская компания) и сотрудничеством с другой страной при проведении политически обусловленной торговой политики в отношении принимающей страны».
Вполне понятно поэтому, что деятельность некоторых транснациональных корпораций вызывает серьезную озабоченность как отдельных государств мира, так и всего международного сообщества в целом. Многие страны на сегодняшний день приняли специальные законы о регулировании иностранных инвестиций, главными целями которых являются, в частности, недопущение подчинения иностранному контролю важнейших национальных отраслей промышленности и услуг, открытие доступа к информации о деятельности предприятий с иностранными инвестициями на своей территории, регулирование процессов движения продукции и технологий, производимых в результате осуществления иностранных капиталовложений. Контроль за деятельностью иностранных предприятий довольно часто устанавливается также посредством заключения двусторонних и многосторонних инвестиционных соглашений между заинтересованными государствами.
В целях установления контроля над ТНК, подчинения их деятельности международным стандартам, учитывающим интересы всех стран, в рамках органов и организаций системы ООН в течение двух последних десятилетий было разработано несколько важных нормативных документов по конкретным вопросам деятельности ТНК. В числе этих актов можно назвать, например: Трехстороннюю декларацию о принципах, относящихся к многонациональным предприятиям и социальной политике 1977 г. (принята Международной организацией труда); Набор многосторонне согласованных справедливых принципов и прав по контролю за ограничительной деловой практикой 1980 г. (принят Конференцией ООН по торговле и развитию); Международные руководящие принципы по защите прав потребителей 1985 г. (приняты Генеральной Ассамблеей ООН) и др.
С 1977 г. в рамках Комиссии Экономического и Социального Совета ООН по транснациональным корпорациям ведутся интенсивные переговоры по выработке всеобъемлющего Кодекса поведения ТНК, охватывающего все стороны их деятельности. В разработанном проекте этого документа содержатся, в частности, предписания ТНК не препятствовать притоку финансовых средств и содействовать развитию научно-технического потенциала принимающей страны, воздерживаться от вмешательства во внутренние дела государства, не принимать дискриминационных мер в отношении партнеров. В определенные законом сроки ТНК обязаны предоставлять отчеты о своей деятельности, а также соблюдать требования финансового и налогового характера, предусмотренные национальным законодательством. Жесткий императивный характер норм указанного проекта, предусматривающего в своей основе односторонние обязательства ТНК, является главной причиной его непринятия до настоящего времени.
Большая работа по нормативной регламентации деятельности ТНК ведется сегодня и на региональном уровне. Так, например, в рамках Организации экономического сотрудничества и развития, объединяющей в настоящее время около 30 промышленно развитых государств мира, в 1976 г. был одобрен Кодекс поведения многонациональных корпораций, закрепляющий на добровольной основе нормы их надлежащего поведения. В Европейском Союзе деятельность ТНК регулируется по отраслевому принципу, и соответствующие акты принимаются в области акционерного права, налогообложения, вопросов занятости и т. д. Значительное внимание работе транснациональных корпораций уделяется также в документах экономических форумов и организаций стран Латинской Америки.
Вместе с тем если говорить в целом об эффективности и реальном воплощении в жизнь международного нормативного регулирования деятельности ТНК, то необходимо признать, что решение этой проблемы еще далеко от завершения. Сегодня оно во многом ограничивается лишь теоретическими разработками и принятием нормативных положений рекомендательного характера.
Рассматривая вопрос о правовом статусе международных (прежде всего межправительственных) организаций в международном частном праве, следует отметить, что в основе их деятельности, в отличие от транснациональных корпораций, лежит не соглашение частных субъектов, а международный договор. Данный документ, указывает Л. П. Ануфриева, «конституирует учредительный акт международной организации, которая существует и действует в области международного публичного права. Вместе с тем, международная организация не может осуществлять своей международно-правовой деятельности без того, чтобы не быть субъектом хозяйственного оборота она должна получать от государства пребывания и находящихся под его суверенитетом субъектов услуги связи, энергоснабжения, пользоваться почтовыми, телеграфными, телефонными, железнодорожными, космическими и прочими объектами и предприятиями». Поэтому определенные направления деятельности ММПО подпадают под действие норм МЧП.
В процессе своего функционирования международные организации заключают различного рода договоры, которые опосредуют их существование и исполнение уставных целей. В числе таких документов можно назвать контракты об аренде помещения, купли-продажи товаров и оборудования, договоры подряда, маркетинга и др. Следует, однако, иметь в виду, что участие ММПО в подобных сделках, точно так же, как и участие государства в отношениях, регулируемых МЧП, возможно лишь при условии участия с другой стороны физического или юридического лица.
В современных условиях достаточно активное участие в отношениях, регулируемых МЧП, принимают международные межправительственные организации системы ООН. В связи с этим Секретариатом ООН были даже разработаны специальные правила по заключению контрактов и подготовлены типовые договоры, предусматривающие определенную процедуру оформления таких сделок.
В рамках системы ООН пристального внимания с точки зрения интересующего нас вопроса заслуживает группа ее специализированных финансовых организаций. В нее в настоящее время входят пять ММПО. Наиболее важные из них Международный валютный фонд и Международный банк реконструкции и развития были созданы на Конференции Объединенных Наций по валютно-финансовым вопросам в г. Бреттон-Вудс (США, 1944 г.). Позднее в качестве филиалов МБРР были образованы соответственно в 1956, 1960 и 1980 гг. Международная финансовая корпорация, Международная ассоциация развития и Многостороннее агентство по гарантиям инвестиций. МБРР называют также Всемирным банком, а вместе с тремя филиалами Группой Всемирного банка. Все пять организаций обладают юридической и финансовой независимостью и входят в систему ООН в качестве ее специализированных учреждений. Их местонахождение  г. Вашингтон (США).
Центральное место в системе финансовых организаций занимает Международный валютный фонд, число членов которого более 180. Его целями являются координация валютно-финансовой политики государств-членов и предоставление им кредитов для урегулирования платежных балансов и поддерживания валютных курсов.
Общей целью деятельности институтов, входящих в Группу Всемирного банка, является поощрение экономического и социального развития менее развитых членов ООН путем оказания финансовой и консультативной помощи и помощи в подготовке кадров. В рамках достижения этой общей цели каждая организация выполняет свои функции. Так, к задачам МБРР относятся: содействие реконструкции и развитию экономики государств членов Банка, поощрение частных иностранных капиталовложений, предоставление займов для развития производства и др. В свою очередь, три дочерние организации Банка МАР, МФК и МАГИ созданы главным образом для того, чтобы способствовать развитию экономики развивающихся стран посредством предоставления кредитов, поощрения частных предприятий в производственном секторе и стимулирования иностранных инвестиций.
Для того чтобы реально существовать в гражданско-правовых отношениях, международные организации наделяются правами юридического лица. Его образование во многих случаях санкционируется соответствующим правопорядком. Например, ООН юридическое лицо штата Нью-Йорк (США); ЮНЕСКО французское юридическое лицо; Международная организация труда, Международный союз электросвязи, Международный почтовый союз юридические лица кантона Женева Швейцарской Конфедерации; МВФ юридическое лицо федерального округа Колумбия (США).
Международная организация, как правило, становится правомочным в юридическом смысле образованием с момента регистрации ее устава (инкорпорации) либо включения в реестр юридических лиц государства местонахождения, которое в большинстве случаев указывается в ее учредительных документах. Поэтому правовой статус подобного юридического лица чаще всего определяется по закону того государства, в котором находится штаб-квартира соответствующей ММПО.
Указанное правило, однако, не является универсальным. В связи с этим можно, например, отметить, что правовой статус организаций Группы Всемирного банка и МВФ определяется прежде всего самими соглашениями об их создании. Так, в разд. 1 ст. VI Соглашения о создании Международной финансовой корпорации 1956 г. прямо оговаривается, что для того «чтобы предоставить Корпорации возможность выполнять возложенные на нее функции, на территории каждого ее члена ей предоставляются статус, иммунитеты и привилегии, изложенные в настоящей статье». Раздел второй этой же статьи устанавливает, что «Корпорация является полным юридическим лицом и, в частности, имеет право: (i) заключать договоры; (ii) приобретать и продавать движимое и недвижимое имущество; (iii) возбуждать судебные дела». Последующие разделы рассматриваемой статьи регламентируют такие не менее важные вопросы, как положение Корпорации в отношении судопроизводства, иммунитеты ее имущества, активов и архивов, иммунитет Корпорации от налогообложения, иммунитеты и привилегии должностных лиц и служащих МФК и др.
В то же время, по мнению В.А. Канашевского, «положение о юридической личности международной организации не имеет определяющего характера для допуска организации в гражданский оборот, и все международные (межгосударственные) организации обладают способностью участия в гражданских отношениях на территории РФ как таковые». Это относится и к тем ММПО (например, Всемирному почтовому союзу, Международному союзу электросвязи), уставы которых не содержат положений о том, что данная организация является юридическим лицом.
Одним из наиболее важных вопросов, возникающих в процессе заключения и осуществления сделок с участием ММПО, с одной стороны, и юридическими и физическими лицами какого-либо государства  с другой, является проблема выбора применимого права. Этот выбор может касаться как формы сделки, так и установления ее содержания. Практика показывает, что компетентный правопорядок в подобных случаях определяется либо в самом контракте, либо в договорах, заключаемых ММПО с государством пребывания. В некоторых случаях, однако, вопрос о выборе применимого права может разрешаться на основе внутренних правил, вырабатываемых самой международной организацией.
МОДУЛЬ IV. ОСНОВЫ РЕГУЛИРОВАНИЯ ОТНОШЕНИЙ СОБСТВЕННОСТИ В МЕЖДУНАРОДНОМ ЧАСТНОМ ПРАВЕ (6 час.)

Тема 1. Право собственности в международном частном праве (2 час.)

1. Роль и основные направления регулирования вопросов права собственности в международном частном праве

Право собственности  центральный институт любой национальной правовой системы, который во многом определяет характер и содержание других институтов и отраслей права того или иного государства.
Собственность  это право конкретных субъектов  отдельных лиц или коллективов  использовать определенные имущественные объекты своей властью и в своем интересе на основе и в пределах установленного в государстве правопорядка. Содержание этого права раскрывается через совокупность исключительных субъективных правомочий собственника, каждое из которых обладает определенной спецификой и известной самостоятельностью. Эти исключительные правомочия сводятся, как правило, к трем: праву владения, праву пользования и праву распоряжения имуществом.
Вместе с тем в законодательстве зарубежных государств можно встретить и иные формально-юридические определения правомочий собственника. Так, в ст. 544 Французского Гражданского кодекса устанавливается, что «собственность есть право пользоваться и распоряжаться вещами наиболее абсолютным способом». В параграфе 903 Германского гражданского уложения и ст. 641 Швейцарского Гражданского кодекса говорится лишь о праве собственника распоряжаться вещью по своему усмотрению. А в англо-американском праве, не знающем в силу своего прецедентного характера четкого формального определения права собственности, вообще насчитывается более десятка правомочий собственника.
Совокупность юридических норм, направленных на регулирование отношений собственности методами и средствами гражданско-правового характера, образует институт права собственности. Он является центральным институтом МЧП, а главное содержание и особенности этого института состоят в том, что его нормами определяется правовое положение имущественных ценностей в хозяйственном обороте путем установления меры дозволенного поведения управомоченного лица.
До распада в 1991 г. Советского Союза основным лейтмотивом отношений между капиталистическими и социалистическими государствами применительно к праву собственности была борьба за признание юридически равноправными «социалистической собственности на средства производства» и «капиталистической частной собственности». Решение этой задачи было жизненно необходимо для успешного развития торговли между соответствующими блоками стран.
Провозглашенный в последующем в постсоветских государствах «курс» на равноправное и всестороннее развитие всех форм собственности (государственной, частной, муниципальной, смешанной и др.) несколько снизил остроту этого вопроса, но не снял его с повестки дня совсем. И сегодня сохраняются существенные различия в правовом регулировании отношений собственности не только в рамках систем права капиталистических и бывших социалистических стран, но и в рамках правовых систем государств, всегда ориентировавшихся в своем развитии на принципы (-) рыночной экономики.
Изложенное выше предопределяет необходимость не только сохранения, но и дальнейшего развития правового регулирования института права собственности в МЧП. В настоящее время оно осуществляется в рамках двух основных блоков отношений, существующих между государствами и (или) частными субъектами различной национальной принадлежности.
Первый из них затрагивает коллизионные проблемы, возникающие в процессе регламентации и осуществления права собственности. Сегодня они имеют особое значение еще и потому, что широкая унификация материально-правовых норм различных государств в рамках МЧП в этой области чрезвычайно затруднена.
Второе направление регулирования вопросов права собственности в международном частном праве касается разрешения проблем экстерриториального действия законов о национализации, принятых в различных странах, а также определения рамок и границ участия иностранного капитала в разработке ресурсов и развитии экономики других государств (определение статуса, прав и обязанностей иностранных инвесторов в странах  реципиентах капитала).

6.2. Коллизионные вопросы права собственности

Исходным началом для разрешения большинства коллизионных вопросов права собственности в МЧП является использование привязки lex rei sitae (закон местонахождения вещи). Именно в соответствии с ней определяются, в частности, круг и содержание вещных прав, условия их возникновения, прекращения, изменения и перехода, субъектный состав собственников и т. п.
Практически во всех странах мира коллизионная формула lex rei sitae признается основополагающей в отношении прав и обязанностей на недвижимое имущество (земельные участки, строения). В соответствии с принципом lex rei sitae во многих странах определяется, как правило, и само подразделение имущества на движимое и недвижимое. Применительно же к движимому имуществу (ценные бумаги, транспортные средства, личные вещи и т. д.) это правило не является таким безусловным.
Распространение привязки lex rei sitae на общественные отношения, возникающие в сфере вещных прав как на недвижимое, так и на движимое имущество, характерно, например, для таких государств, как Португалия, Греция, Грузия, Австрия, Италия, ФРГ, Венесуэла, Бельгия, страны Восточной Европы. Вместе с тем и в этих странах практикуется использование ряда специальных коллизионных положений применительно к движимому имуществу. Их основное содержание может быть условно сведено к двум позициям.
Во-первых, если лицо правомерно приобретает за границей какую-либо вещь, то при перемещении ее в соответствующее государство это лицо может сохранить ее в собственности даже в том случае, если в последнем подобный порядок приобретения вещи в собственность невозможен. Во-вторых, объем правомочий собственника будет тем не менее во всех случаях определяться на основании закона того государства, в котором в настоящее время данная вещь находится. При этом не имеет значения, какие права принадлежали собственнику вещи до ее перемещения в соответствующее государство.
Так, в соответствии с п. 1 ст. 32 Закона о международном частном праве Грузии 1998 г. «возникновение, изменение, передача и прекращение права на вещь регулируются правом страны, где эта вещь находится». В то же время п. 2 этой статьи устанавливает правило о том, что, «если вещь, на которую возникло право, оказалась в другой стране, последствия этого права подчиняются праву страны, куда была вывезена вещь».
Подобная схема регулирования вопросов права собственности существует и в России, где в отношении как движимого, так и недвижимого имущества исходным является коллизионный принцип lex rei sitae. Содержание права собственности и иных вещных прав на недвижимое и движимое имущество, их осуществление и защита,  указывается в п. 1 ст. 1205 ГК РФ,  определяется по праву страны, где это имущество находится. Принадлежность имущества к недвижимым и движимым вещам, согласно п. 2 той же статьи, определяется по праву страны, где это имущество находится. Российское законодательство также исходит из того, что право собственности на вещь, возникшее по закону места ее нахождения, по общему правилу не прекращается в результате ее последующего перемещения в государство, в котором подобный способ приобретения права собственности законодательством не предусмотрен (п. 1 ст. 1206 ГК РФ).
Кроме того, необходимо отметить, что в соответствии с п. 3 ст. 1206 ГК РФ «возникновение права собственности и иных вещных прав на имущество в силу приобретательской давности определяется по праву страны, где имущество находилось в момент окончания срока приобретательской давности». А ст. 1207 Кодекса закрепляет правило о том, что к праву собственности и иным вещным правам на воздушные и морские суда, суда внутреннего плавания и космические объекты, подлежащие государственной регистрации, применяется право страны, где эти суда и объекты зарегистрированы.
Вместе с тем помимо указанных общих коллизионных принципов в российском праве содержится также ряд специальных привязок, имеющих отношение к праву собственности. Так, например, п. 1 ст. 1210 ГК РФ устанавливает, что «стороны договора могут при заключении договора или в последующем выбрать по соглашению между собой право, которое подлежит применению к их правам и обязанностям по этому договору. Выбранное сторонами право применяется к возникновению и прекращению права собственности и иных вещных прав на движимое имущество без ущерба для прав третьих лиц». Это означает, что в данном случае за основу принят принцип автономии воли сторон. В определенных случаях, с учетом положений п. 1 ст. 1210 и ст. 1213 ГК РФ, данный принцип может быть также использован при определении права, подлежащего применению к договору в отношении недвижимого имущества.
Страны «общего» права и некоторые государства Латинской Америки распространяют действие принципа lex rei sitae главным образом на отношения, связанные с вещными правами на недвижимое имущество. Применительно же к движимому имуществу в этих государствах принято использовать особую группу привязок, основной из которых является привязка lex personalis (личный закон собственника). Однако в общем и статутном праве этих стран в последние десятилетия наметилась тенденция перехода от принципа личного закона к принципу места нахождения вещи.
Некоторая специфика в определении применимого права при регулировании отношений имущественного характера присуща законодательству Франции. В этой стране в большинстве случаев процедура перехода права собственности на движимое имущество определяется законом места нахождения вещи. Однако в области наследственных правоотношений, авторского права и права на товарный знак при установлении права собственности на имущество ликвидируемого предприятия с иностранным капиталом или филиала зарубежной компании предпочтение в этом отношении отдается личному закону автора, наследодателя или соответствующего юридического лица.
Достаточно интересным в МЧП является вопрос о переходе риска случайной гибели или порчи имущества с отчуждателя на приобретателя в тех случаях, когда приобретение права собственности происходит по договору (в частности, по договору купли-продажи). Проблема здесь заключается в том, что законодательство различных стран по-разному определяет момент такого перехода.
В правовых системах одних государств используется принцип римского гражданского права, в соответствии с которым риск переходит с продавца на покупателя в момент заключения контракта, независимо от того, приобретает ли покупатель в этот момент право собственности на проданный товар (periculum est emptoris). Это правило, в частности, зафиксировано в законодательстве Швейцарии, Голландии, Японии, некоторых стран Латинской Америки.
Нормативные правовые акты других стран мира, в том числе и России, связывают момент перехода риска непосредственно с моментом перехода права собственности (res perit domino  риск несет собственник). При этом, однако, сам момент перехода права собственности определяется в них далеко не однозначно. Так, например, в соответствии со ст. 1138 Французского Гражданского кодекса переход права собственности и рисков с отчуждателя на приобретателя вещи определяется моментом совершения контракта, а согласно § 446 Германского гражданского уложения для передачи собственности и перехода рисков требуется передача владения вещью. В свою очередь, п. 1 ст. 223 ГК РФ определяет, что «право собственности у приобретателя вещи по договору возникает с момента ее передачи, если иное не предусмотрено законом или договором».
Тем не менее следует помнить, что момент перехода права собственности и момент перехода риска являются различными гражданско-правовыми категориями. Первый имеет прямое отношение к вещным правам, второй  к обязательственным правоотношениям. Поэтому и коллизионные проблемы, возникающие в связи с этими категориями, будут разрешаться на основе различных коллизионных норм.
Особые сложности в международной деловой практике вызывают случаи, когда предметом сделки выступает товар, находящийся в пути (res in transitu). В такой ситуации стороны, заключая договор в отношении вещи, перевозимой по морю, воздуху или по суше, могут и не знать с достаточной степенью точности, где в настоящее время эта вещь находится.
В МЧП существуют несколько привязок, позволяющих продавцу и покупателю определить применимое право для урегулирования их взаимоотношений по переходу права собственности в подобных случаях: закон страны места назначения вещи, закон страны места отправления вещи, закон промежуточного пункта, закон флага транспортного средства и т. п. При этом разные государства в своем коллизионном праве отдают предпочтение различным привязкам. В Венгрии, Италии, Швейцарии, например, это закон места назначения вещи, а в России  закон места ее отправления (п. 2 ст. 1206 ГК РФ). В законодательстве некоторых государств (Российская Федерация не входит в их число) нормы, содержащие указанные привязки, имеют диспозитивный характер и являются субсидиарными к воле сторон.
Коллизионные вопросы отношений, вытекающих из права собственности, регулируются также в отдельных международных соглашениях. Среди них наиболее известной является Гаагская конвенция о праве, применимом к переходу права собственности при купле-продаже движимых материальных вещей 1958 г. Характерной чертой этого договора является то, что он решает большинство вопросов, связанных с переходом права собственности, не на основании принципа lex rei sitae, а на основании обязательственного статуса, т. е. права, применяемого сторонами к своим обязательствам по сделке внешнеторговой купли-продажи.

6.3. Правовое регулирование вопросов национализации
в международном частном праве

Право собственности на имущество может переходить от одного лица к другому в результате принятия специальных государственных актов о национализации или приватизации имущества. Национализация  это изъятие имущества, находящегося в частной собственности, и передача его в собственность государства. В результате ее проведения в собственность государства переходят не отдельные объекты, а целые отрасли экономики. Национализацию как общую меру государства по осуществлению социально-экономических изменений следует отличать от реквизиции как меры по передаче в собственность государства отдельных объектов в случаях неотложной необходимости, и от конфискации как меры наказания индивидуального порядка. Приватизация  это процесс, обратный национализации, в результате которого происходит передача государственного имущества в частную собственность.
Каждое государство в силу своего суверенитета имеет исключительное право на определение характера и содержания права собственности, установление порядка его приобретения, перехода или утраты. Осуществление государством акта национализации также следует рассматривать в качестве одной из форм проявления его суверенитета. Еще в 1962 г. Генеральная Ассамблея ООН в своей резолюции № 1803 (XVI) «Неотъемлемый суверенитет над естественными ресурсами» подтвердила право народов свободно распоряжаться своими естественными богатствами и ресурсами и свободно их эксплуатировать. В этом документе содержалась прямая рекомендация всем государствам  членам ООН воздерживаться от всякого рода действий, направленных на ограничение суверенных прав любой страны в отношении ее естественных богатств. В то же время в резолюции не были закреплены какие-либо положения, препятствующие государству осуществлять меры по национализации иностранной собственности или самостоятельно определять условия такой национализации, за исключением обязанности выплатить соответствующую компенсацию.
В 1974 г. в Декларации об установлении нового международного экономического порядка Генеральная Ассамблея ООН еще раз подчеркнула, что для охраны своих ресурсов «каждое государство имеет право осуществлять эффективный контроль над ними... включая право национализации или передачи владения своим гражданам, причем это право является выражением полного неотъемлемого суверенитета этого государства. Ни одно государство не может быть подвергнуто экономическому, политическому или любому другому виду принуждения с целью помешать свободному и полному осуществлению этого неотъемлемого права».
Вопрос о (-) формах и размере компенсации, предоставляемой государством иностранцам за национализированную собственность, также относится к его исключительной компетенции. Ни один международный орган, при отсутствии специального соглашения об обратном, не может диктовать такой стране свои условия или правила в этой области. В 1973 г. Генеральная Ассамблея ООН, подтверждая этот принцип, приняла специальную резолюцию № 3171/XXXVIII о праве освободившихся государств самостоятельно определять формы и размер компенсации.
Международное право, таким образом, признает право любой страны на проведение национализации. Однако государство при этом может оговорить (и, как правило, оговаривает) в соответствующих международных соглашениях свое обязательство не осуществлять в отношении иностранных инвесторов меры по принудительному изъятию их капиталовложений, в том числе посредством национализации, или предоставлять им в случае ее проведения равноценную компенсацию без необоснованной задержки. Подобные обязательства государства обычно принимают на себя на основе принципа взаимности и закрепляют их в двусторонних международных договорах о защите и поощрении капиталовложений.
Конкретные условия, порядок и сроки проведения национализации в любом государстве определяются его внутренним законодательством. Однако собственность, в отношении которой данной страной осуществляется национализация, может находиться не только на ее территории, но и за границей (имущество филиалов или представительств, созданных юридическими лицами  резидентами в иностранных государствах, зарубежные банковские вклады и т. д.). В связи с этим особую актуальность приобретает проблема экстерриториального действия законов о национализации.
В настоящее время достаточно широкое распространение в доктрине, законодательстве и правоприменительной практике получила точка зрения о том, что законы о национализации имеют экстерриториальное действие. Это означает, что государство, осуществившее национализацию, должно быть признано за границей собственником как имущества, которое находилось в момент ее проведения в пределах его территории, так и имущества, располагавшегося в это время за границей.
Признание экстерриториального действия законов о национализации в подавляющем большинстве государств происходит сегодня в силу использования коллизионной привязки lex rei sitae, которая, как уже подчеркивалось выше, является базовой при определении моментов возникновения и перехода права собственности на имущество. Поэтому в случае возникновения соответствующих споров суды обязаны, по общему правилу, руководствоваться законодательством того государства, где была проведена национализация.
Ситуация, однако, несколько осложняется, когда речь идет об имуществе, находившемся в момент национализации за границей. Судебная практика многих западных государств, в данном случае, основывается на тезисе о том, что приобретение права собственности на такое имущество также должно осуществляться на основании законов страны его места нахождения, а не права государства, осуществившего национализацию. В соответствии с этим подходом из-под действия законов о национализации изымаются практически все зарубежные финансовые активы и материальные ценности, принадлежавшие национализированным предприятиям.
В российской правовой доктрине на этот счет существует иная точка зрения. В нашей стране практически общепризнано, что нахождение какой-либо части имущества национализируемого предприятия за границей не имеет юридического значения, так как национализация распространяется на все имущество соответствующего юридического лица. Что же касается правового статуса имущества зарубежных филиалов национализированных предприятий, то он должен устанавливаться на основании их личного закона (lex societatis), в соответствии с которым, как известно, определяются порядок ликвидации юридических лиц и наступающие в связи с этим последствия.
«Судьба зарубежного имущества национализированных предприятий,  отмечал в связи с этим Л. А. Лунц,  может определяться лишь законом той страны, к которой данное предприятие принадлежало в момент национализации. Например, бывшие русские частные банки и русские страховые общества, уставы которых были в свое время утверждены в России в соответствии с действующими в то время российскими законами и правления которых находились в Петербурге или Москве, имели, очевидно, русский личный статут. Национализация их по декретам советского правительства не могла не получить экстерриториального действия».

Тема 2. Правовое регулирование иностранных инвестиций (2 час.)

7.1. Понятие, содержание и формы иностранных инвестиций

Инвестиции  капитал, вложенный в производство, т. е. стоимость, возрастающая благодаря своему функционированию в системе, обеспечивающей использование живого труда. Таким образом, инвестиционными являются всякие сделки, не направленные на потребление.
Законодательное определение понятия иностранных инвестиций имеет чрезвычайно большое значение, поскольку оно очерчивает круг лиц и отношений, которые регулируются соответствующими правовыми нормами. Как правило, в разных странах объем этого понятия устанавливается законодателем в соответствии с проводимой им инвестиционной политикой.
По мнению А. Г. Богатырева, «иностранные инвестиции являются иностранным капиталом  собственностью в различных видах и формах, вывезенным из одного государства и вложенным в предприятие или дело на территории другого государства». Однако, на наш взгляд, было бы неправильным сводить инвестиционные отношения только к отношениям собственности. Вопрос о собственности не имеет решающего значения для определения инвестиций. Известно, например, что права требования, имеющие денежную оценку, различные виды «интеллектуальной собственности», не образуют у их обладателей собственности в материальном смысле, но могут входить в состав инвестиций. Инвестирование может осуществляться в различных формах, не требующих вложения собственности: страхование, лицензионные договоры и др. В случае, если инвестирование осуществляется в виде трудового участия в творческой деятельности, отношений собственности вообще может не возникнуть.
Инвестор необязательно являет собой предпринимателя (например, физическое лицо, получающее дивиденд по ценной бумаге). Кроме того, иностранное инвестирование может составлять лишь отдельный и во многом абстрактный момент предпринимательской деятельности и само по себе такой деятельности не образовывать (например, покупка товара за рубежом для перепродажи внутри страны). Поэтому неправильным представляется и широко распространенное утверждение о существовании инвестиций только в двух формах  ссудной и предпринимательской (если под последней понимать только прямые и портфельные инвестиции).
В том случае, когда сделка связана с оказанием услуг, не требующих вложения капитала для своего осуществления и приносящих потребительский доход, или с продажей товара, приобретенного за счет потребительского дохода, ее нельзя считать инвестиционной. С нашей точки зрения, инвестиционной является только сделка, предполагающая участие инвестора в будущей прибыли своего контрагента или обязанного перед ним третьего лица.
Важно еще отметить, что инвестиционной является сделка, в которой по крайней мере одна сторона осуществляет деятельность, обремененную предпринимательским риском. Именно поэтому, например, договор банковского вклада не может быть, как правило, признан инвестиционным договором. Условия банковского вклада отличаются от участия, скажем, в уставном капитале ООО тем, что в последнем случае лицо несет риск убытков, связанных с деятельностью общества в пределах своего вклада в уставный капитал. Такой же статус получает инвестор, передающий заем юридическому лицу, не являющемуся кредитной организацией.
Исходя из изложенного выше, иностранные инвестиции можно определить как все виды имущественных и интеллектуальных ценностей, вывезенных с территории одного государства и вложенных на территории другого, для ведения в последнем на свой риск предпринимательской или иной деятельности в целях получения дохода или иного социального эффекта от использования вложенных ценностей. На наш взгляд, такое определение позволяет отличить инвестиционные сделки от потребительских в пределах одного государства.
Закон об иностранных инвестициях в ст. 2 определяет иностранные инвестиции как «вложение иностранного капитала в объект предпринимательской деятельности, на территории Российской Федерации в виде объектов гражданских прав, принадлежащих иностранному инвестору, если такие объекты гражданских прав не изъяты из оборота или не ограничены в обороте в Российской Федерации в соответствии с федеральными законами, в том числе денег, ценных бумаг (в иностранной валюте или в валюте Российской Федерации), иного имущества, имущественных прав, имеющих денежную оценку, исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности (интеллектуальную собственность), а также услуг и информации». Внимательно проанализировав это определение, нетрудно заметить, что оно, в силу изложенных выше соображений, не является, к сожалению, полным и не охватывает все особенности и разновидности иностранной инвестиционной деятельности.
В этом смысле, по нашему мнению, гораздо более соответствует действительности определение инвестиций, содержащееся в ст. 1 Федерального закона «Об инвестиционной деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме капитальных вложений» от 25 февраля 1999 г. (далее  Закон об инвестиционной деятельности). В соответствии с этим Законом под инвестициями следует понимать «денежные средства, ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права, иные права, имеющие денежную оценку, вкладываемые в объекты предпринимательской и (или) иной деятельности в целях получения прибыли и (или) достижения иного полезного эффекта».
В доктрине и практике МЧП обычно различают две формы инвестирования:
ссудная форма ссудный капитал, инвестиции в виде займов и кредитов;
предпринимательская форма предпринимательский капитал в виде прямых и портфельных инвестиций.
Для прямых инвестиций характерно активное участие инвестора в управлении объектом, в который вложен его капитал. Именно прямые инвестиции ассоциируются с созданием и функционированием за рубежом совместных компаний и предприятий со 100%-ным иностранным капиталом. Через вывоз прямых инвестиций инвестор может либо учредить за рубежом новую фирму (самостоятельно или совместно с местным партнером), либо купить существенную долю (обычно не менее 10%) в уже действующем за рубежом предприятии или полностью поглотить его. За рубежом подобные предпринимательские структуры обычно имеют статус зарубежных филиалов родительских компаний (дочерние или ассоциированные компании), в отличие от России, где под филиалами понимают то, что на Западе называют отделениями.
Портфельные инвестиции такого контроля обычно не дают и бывают, как правило, представлены отдельными акциями или их небольшими пакетами, облигациями и другими ценными долгосрочными бумагами. Таким образом, осуществление портфельных инвестиций ограничивается чаще всего покупкой незначительного количества ценных бумаг предприятий, банков и других участников инвестиционного процесса.
В некоторых случаях, как это было уже подчеркнуто выше, вложение и функционирование капитала на территории иностранного государства может выходить за рамки указанных форм (например, приобретение частным лицом ценных бумаг, владение которыми тем не менее не позволяет ему участвовать в управлении предприятием). В связи с этим будет, наверное, правомерным ставить вопрос о наличии в международной деловой практике третьей непредпринимательской формы инвестирования.

7.2. Правовое регулирование иностранных инвестиций

В силу двойственного характера источников МЧП можно выделить два основных блока правовых норм, целью которых является регулирование инвестиционных отношений,  нормы национального законодательства отдельных государств и положения международно-правовых соглашений. Определенное регулирующее воздействие на эти отношения оказывают также нормы инвестиционных контрактов, заключаемых частными иностранными инвесторами со странами  реципиентами капитала.
1. Национальное законодательство. В развитых странах с рыночной экономикой, в большинстве развивающихся государств и в странах с переходной экономикой по отношению к иностранным инвестициям действует принцип национального режима. Он получил поддержку и на международном уровне. Так, например, принятая Организацией экономического сотрудничества и развития в июне 1976 г. «Декларация о международных капиталовложениях и многонациональных предприятиях» рекомендовала ее государствам-членам «предоставлять предприятиям, действующим на их территории и принадлежащим или же контролируемым прямо или косвенно гражданами другой страны-члена... режим в соответствии с их законами, постановлениями и административной практикой, учитывающей международное право, и не менее благоприятный, чем тот, который предоставляется в аналогичных случаях местным предприятиям». Одновременно Декларация рекомендовала государствам  членам ОЭСР распространять национальный режим и на капиталовложения из третьих стран.
Национальный режим дает много преимуществ иностранному инвестору: зарубежные предприниматели могут основывать свои компании и хозяйствовать на тех же условиях, что и местные, вступая друг с другом в полноценную конкуренцию; избирать любую принятую в данной стране организационно-правовую форму ведения хозяйственной деятельности; пользоваться большинством местных льгот; получать доступ к финансовым, трудовым, научно-техническим и другим ресурсам страны  реципиента капитала.
Деятельность иностранных инвесторов в целом ряде развитых зарубежных стран (Великобритания, ФРГ, США и др.) регулируется национальными законами, постановлениями и административными процедурами, обязательными для всех местных предпринимателей, как национальных, так и иностранных. По многим аспектам хозяйственной деятельности национальное законодательство этих государств не делает различий между национальными и иностранными компаниями, применяя к ним положения своего гражданского и торгового права и, в частности, акционерного законодательства. Поэтому в таких странах нет специальных законов или кодексов для иностранных инвестиций. Здесь существуют лишь некоторые административные постановления, а также относящиеся к иностранной инвестиционной деятельности статьи или параграфы отдельных законов.
В этих государствах, как правило, нет и специальных государственных органов, контролирующих работу компаний с иностранным капиталом. А если они и есть, то их деятельность не носит сколько-нибудь значительного регулятивного характера.
Процедура ввоза и функционирования иностранного капитала более детально регламентируется в тех развитых странах, в которых существуют опасения, что иностранный капитал может установить или расширить свой контроль над некоторыми секторами национальной экономики, завладеть заметной частью недвижимости, а кроме того, ухудшить состояние платежного баланса через вывоз прибылей и ввоз кредитов. К числу таких государств можно отнести, например, скандинавские и средиземноморские страны, а также некоторые бывшие британские доминионы (Австралия, Новая Зеландия, ЮАР).
Национально-правовое регулирование притока и функционирования иностранных инвестиций значительно более заметно в развивающихся странах и в странах с переходной экономикой (ряд государств Африки, Латинской Америки и Азии, страны СНГ). Для них характерно принятие специальных законов или кодексов, регламентирующих иностранную инвестиционную деятельность. Практика показывает, что в данном случае принимаются во внимание не только перечисленные выше опасения, но и устоявшиеся традиции жесткого государственного регулирования хозяйственной жизни.
Вообще же отклонения от принципа национального режима имеют в мире тенденцию к уменьшению и государственное регулирование притока и деятельности иностранных инвестиций смягчается. От настороженного отношения к иностранным ТНК большинство стран переходит к оценке их деятельности как в целом полезной для национального экономического развития.
Необходимо также иметь в виду, что разработка и принятие специальных национально-правовых актов, регулирующих иностранные инвестиции, может, в определенных случаях, диктоваться не желанием возвести барьер на пути их проникновения в экономику страны  реципиента капитала, а, наоборот, заинтересованностью государства в притоке иностранных инвестиций (Венгрия, Польша, КНР, Кипр, некоторые островные государства). В этом отношении достаточно показательным является принятие в России 22 июля 2005 г. Федерального закона «Об особых экономических зонах в Российской Федерации», устанавливающего ряд существенных налоговых и таможенных льгот для коммерческих предприятий, функционирующих на территории создаваемых Правительством РФ специальных зон промышленно-производственного, технико-внедренческого, туристско-рекреационного или портового профиля. Принятие отдельного акта в этой области может также основываться на стремлении законодателя специально урегулировать отдельные аспекты экономических отношений с иностранным участием в своей стране (Канада, Япония, Франция).
Уязвимость иностранного инвестора, осуществляющего свою деятельность в чужом государстве, обуславливается его подчиненностью юрисдикции страны, принимающей инвестиции. Поэтому важная задача любого национального законодательства об иностранных инвестициях  установление четких и ясных правил, которые бы исключали малейшую возможность проявления произвола со стороны властей или же принятия мер, носящих дискриминационный характер. Иными словами, законодательство об иностранных инвестициях в равной мере должно быть направлено на регулирование действий иностранных инвесторов и самого государства, принимающего иностранные инвестиции.
2. Международные договоры. Можно выделить два уровня международно-правовых соглашений, так или иначе затрагивающих вопросы правового регулирования иностранных инвестиций: двусторонний и многосторонний.
Регулирование инвестиционных отношений на двустороннем уровне происходит при помощи следующих основных международных договоров.
Торговые договоры. Практика заключения подобных соглашений возникла в древние времена и окончательно оформилась с образованием национальных рынков государств и становлением единого мирового хозяйственного оборота. К настоящему времени торговые договоры наряду с регулированием международных торговых отношений стали также одной из форм регулирования иностранных инвестиций.
В данных соглашениях, как правило, определяется правовой режим, предоставляемый сторонами друг другу при инвестировании; регламентируются правила допуска иностранных юридических и физических лиц в страну и объем их прав, в том числе и на обращение в суд за защитой; оговаривается взаимное признание предприятий государств-участников; устанавливаются режим и гарантии иностранной частной собственности на территории государств-участников; регулируются вопросы налогообложения, перевода за границу капиталов и прибылей и др. Таким образом, торговые договоры закладывают правовую основу всего комплекса отношений, связанных с иностранными инвестициями.
Договоры и соглашения об иностранных инвестициях. Этот вид соглашений как форма правового регулирования международных экономических отношений возник после Второй мировой войны. Их главная цель  обеспечение притока иностранного частного капитала в другие страны путем предоставления ему юридических гарантий от так называемых политических или некоммерческих рисков, в состав которых, в частности, включаются: а) гарантии от национализации предприятий иностранного капитала; б) гарантии от неконвертируемости валют при переводе капиталов и прибылей за рубеж; в) гарантии от ущерба инвестициям в случае социальных катаклизмов и др. В договорах об инвестициях обычно содержится определение понятий «инвестиции» (капиталовложения) и «инвестор».
В этих соглашениях оговаривается предоставление иностранному инвестору режима наибольшего благоприятствования или национального режима, а также возможность его обращения за защитой своих прав, как в суды страны  реципиента капитала, так и в международные судебные органы.
В настоящее время Россия участвует в более чем 50 подобных договорах. Они имеют особое значение для нашей страны в условиях известной нестабильности российского законодательства. В силу общепризнанного принципа приоритета положений международных договоров над национальными правовыми актами договоры об инвестициях могут оказывать непосредственное регулирующее воздействие на отношения с участием иностранного инвестора, позволяя компенсировать недостатки соответствующих законов и подзаконных актов России.
Соглашения о налогообложении. Вопросы налогообложения играют важную роль в деле инвестирования частного иностранного капитала. С помощью соглашений о налогообложении государства-участники стремятся создать благоприятные условия для осуществления иностранных инвестиционных проектов и, таким образом, стимулировать инвестиционный процесс как основу экономического развития.
Как правило, подобные договоры заключаются в целях регулирования вопросов налогообложения при экспорте и импорте капитала из страны в страну. Государства, подписывающие такие соглашения, обычно берут на себя обязательство полностью или частично освобождать предприятия, контролируемые иностранным капиталом, от налогообложения.
В отношениях между развитыми и развивающимися странами, а также государствами с переходной экономикой регулирование вопросов налогообложения имеет свою специфику. Дело в том, что страны, заинтересованные в притоке значительных объемов иностранного капитала, предоставляют иностранным инвесторам налоговые льготы в силу постановлений своего национального законодательства об иностранных инвестициях. Международные же соглашения заключаются подобными государствами, как правило, только в целях избежания двойного налогообложения субъектов инвестиционной деятельности как у себя в стране, так и за рубежом. Такие договоры обычно носят наименование «соглашения об избежании двойного налогообложения доходов и имущества». В настоящее время Россия принимает участие в более чем 35 подобных договорах, заключенных в том числе и с такими экономически развитыми государствами мира, как Великобритания, Италия, Франция, Испания, США, Германия, Япония.
Процесс регулирования инвестиционных отношений на многостороннем уровне берет начало в 60-е гг. ХХ столетия. Однако его предпосылки обозначились значительно раньше. Еще в 1929 г. в Париже по инициативе Лиги Наций была созвана конференция с целью заключения многосторонней международной конвенции по обращению с иностранцами и их собственностью. Однако она закончилась безрезультатно.
Во время Второй мировой войны в 1944 г. на международной конференции в г. Бреттон-Вудс (США) были созданы такие важные международные организации, как Международный валютный фонд и Международный банк реконструкции и развития. Они были призваны финансировать развитие послевоенной мировой экономики, создавать благоприятные условия для производительных капитальных вложений и стимулировать международный поток долгосрочных инвестиций. Важное направление деятельности МБРР заключалось, кроме того, в разработке и внедрении многосторонних международно-правовых соглашений по правовому регулированию иностранных частных инвестиций.
С возникновением новых государств в Азии и Африке, в конце 50-х  начале 60-х гг., вопросы их экономического развития «при участии» иностранных инвестиций попали в орбиту интересов международных организаций, и прежде всего ООН. В настоящее время эта организация непосредственно воздействует на эволюцию экономики развивающихся стран через Программу развития ООН, отдел технического сотрудничества ООН и свои специализированные учреждения, включая МБРР. Кроме того, ООН оказывает большое влияние на правовое регулирование иностранных инвестиций посредством принятия резолюций и других документов нормативного характера. Важное значение в этом плане имеют материалы и документы конференции ООН по торговле и развитию.
Что касается собственно многосторонних международно-правовых соглашений об инвестициях, то следует отметить, что МБРР и ОЭСР, заинтересованные в правовом решении проблемы защиты иностранных инвестиций, пытались решить ее на протяжении нескольких десятилетий. Так, еще в 1959 г. был разработан Проект конвенции об инвестициях за рубежом. Он предусматривал возможность дипломатической защиты государством  экспортером капитала своих инвесторов. В 1967 г. в рамках ОЭСР был подготовлен Проект конвенции о защите иностранной собственности, который предлагал рассматривать дипломатическую защиту имущества и имущественных прав иностранных инвесторов как общепризнанный принцип международного права. Однако эти проекты не получили поддержки со стороны государств, импортирующих капитал, так как, по их мнению, такой подход к проблеме защиты иностранных инвестиций явился бы вмешательством во внутренние дела государства  реципиента капитала, нарушением его суверенитета.
Оставив попытки решить проблему защиты иностранных инвестиций в общем плане, ОЭСР и МБРР обратились к решению практических задач. В 1962 г. появился разработанный Международным банком реконструкции и развития проект под названием «Многосторонняя система страхования инвестиций». В 1963 г. ОЭСР подготовила предложения по созданию Международной корпорации по гарантиям инвестиций. Одновременно ею был представлен проект многостороннего международного соглашения о гарантиях и защите инвестиций. В 1966 г. МБРР подготовил проект соглашения о Международном агентстве по страхованию инвестиций.
Все эти разработки во многом были реализованы на практике с принятием в 1985 г. Сеульской конвенции «Об учреждении Многостороннего агентства по гарантиям инвестиций» (вступила в силу 12 апреля 1988 г. Россия участвует в ней с 1992 г.). Главная задача Агентства, являющегося международной организацией и обладающего качествами юридического лица (страховой компании), заключается в регулировании потока инвестиций в отношениях между государствами  участниками Конвенции и особенно в развивающиеся страны. Реализуя эту задачу, Агентство предоставляет гарантии (включая страхование от некоммерческих рисков) инвестиций, осуществляемых в какой-либо стране  члене Агентства резидентами других стран  членов Агентства.
Защита интересов иностранных инвесторов в соответствии с Конвенцией строится на основе договора страхования, заключаемого Агентством (страховщиком, суброгатом) с иностранным инвестором (страхователем, держателем гарантии). При наступлении страхового случая и после выплаты компенсации держателю гарантии Агентству уступаются права или требования, связанные с гарантированным капиталовложением, которые могут быть у держателя гарантии в отношении принимающей стороны или иных должников. Условия такой цессии предусматриваются в договоре страхования. В результате отношения между инвестором и страной  реципиентом капитала уступают место отношениям между принимающим государством и Агентством. Основные принципы и механизмы регулирования последних также нашли отражение в Конвенции.
Однако самым первым международным договором в данной области, в отношении которого удалось достигнуть почти всеобщего согласия, явилась Вашингтонская конвенция «О порядке разрешения инвестиционных споров между государствами и иностранными лицами» 1965 г. (вступила в силу 14 октября 1966 г.). Как и Сеульская конвенция, она была разработана под эгидой МБРР.
Вашингтонская конвенция предусматривает учреждение Международного центра по урегулированию инвестиционных споров. Он призван предоставлять услуги по примирению сторон и арбитражному разбирательству инвестиционных споров, возникающих между государствами  участниками Конвенции, с одной стороны, и физическими или юридическими лицами остальных Договаривающихся государств  с другой.
Юрисдикция Центра распространяется на все непосредственно связанные с инвестициями правовые споры, возникающие между государством  участником Конвенции (его подразделением или агентством) и физическим или юридическим лицом другого государства-участника, при условии согласия сторон на передачу соответствующего спора в Центр, выраженного в письменной форме. При этом односторонний отказ от достигнутого соглашения не допускается. Согласие сторон на арбитражное разбирательство исключает, если в договоре не установлено иное, любые другие средства правовой защиты. Вместе с тем государство  участник Конвенции вправе потребовать в качестве условия своего согласия на арбитражное разбирательство в рамках Центра, чтобы до этого были исчерпаны все местные административные и судебные средства защиты.
Центр разрешает инвестиционный спор в соответствии с согласованными сторонами нормами права. При отсутствии такого соглашения он применяет право государства  участника Конвенции, являющегося стороной в споре (включая его коллизионные нормы), и нормы международного права, которые могут подлежать применению.
Сеульская и Вашингтонская конвенции являются в настоящее время единственными действующими универсальными многосторонними соглашениями в области защиты иностранных инвестиций. Тот факт, что в каждой из них участвует более 130 государств мира, свидетельствует о заинтересованности этих стран в решении проблемы защиты иностранных инвестиций и о значительной эффективности положений этих актов.
В качестве примера региональных международных соглашений, посвященных регулированию иностранных инвестиций, можно привести Конвенцию о защите прав инвестора, которая была подписана 28 марта 1997 г. в г. Москве большинством государств  членов СНГ. Этим международно-правовым документом определяются «правовые основы осуществления различных видов инвестиций, зарегистрированных на территории Сторон, и гарантии прав инвесторов на осуществление инвестиций и получаемые от них доходы» (ч. 1 ст. 2 Конвенции).
В соответствии с ч. 1 ст. 5 Конвенции «условия осуществления инвестиций, а также правовой режим деятельности инвесторов в связи с осуществленными инвестициями не могут быть менее благоприятными, чем условия осуществления инвестиций и режим деятельности, связанной с ними, для юридических или физических лиц страны-реципиента, за исключением изъятий, которые могут устанавливаться законодательством страны-реципиента». Конвенция предусматривает последствия изменения законодательных норм стран-участниц, касающихся инвестиций, которые, по мнению одной или нескольких заинтересованных Сторон, ухудшают условия и режим инвестиционной деятельности. Кроме того, этот международно-правовой документ предоставляет Сторонам возможность определять перечни изъятий, содержащие названия отраслей, предприятий и организаций, не подлежащих разгосударствлению, а также приоритетов в отношении отраслей, видов деятельности и регионов, для которых вводятся более льготные условия привлечения инвестиций.
Государственные гарантии защиты инвестиций, предусмотренные Конвенцией, охватывают, в частности: защиту инвестиций от национализации, реквизиции, от решений и действий (бездействия) государственных органов и должностных лиц, ущемляющих права инвестора (ст. 9); компенсацию за нанесение ущерба инвестору (ст. 10); гарантии использования доходов, полученных инвестором (ст. 12); страхование имущества и рисков предприятий с инвестициями Сторон (ст. 13); право на рассмотрение споров, возникающих в связи с осуществлением инвестиций, в судах стран  участников споров, Экономическом суде СНГ и (или) в иных международных судах или международных арбитражных судах.
Третья и четвертая части Конвенции предоставляют инвесторам права по приобретению акций и прочих ценных бумаг, вещных прав на землю, иных природных ресурсов и других имущественных прав, на участие в приватизации.
3. Инвестиционные контракты-соглашения. Особое место в регулировании иностранных капиталовложений занимают инвестиционные контракты-соглашения, заключаемые между частными инвесторами и странами  реципиентами капитала. Они конкретизируют положения инвестиционного законодательства того или иного государства с учетом государственной принадлежности иностранного инвестора, его экономического потенциала, а также значения планируемого капиталовложения в экономику страны.
Так, в области разведки и разработки ресурсов недр к числу такого рода соглашений можно отнести концессионные договоры и соглашения о разделе продукции.
Концессионное соглашение – договор, по которому государство или муниципальное образование (концедент) предоставляет другой стороне (концессионеру) на срочной и возмездной основе за счет и на риск самого концессионера, при условии осуществления им предусмотренных в договоре инвестиций, следующие права: право пользования государственным или муниципальным имуществом, право на создание концессионного объекта с предоставлением концессионеру права пользования таким объектом в течении определенного времени с последующей передачей его в государственную или муниципальную собственность, а также право на ведение работ и оказание услуг.
В своем классическом понимании концессии ассоциируются с колониальными горными концессиями начала ХХ века. В отличии от них современные концессии характеризуются следующими признаками:
площадь концессионной территории резко сокращена и не превышает ограниченного числа нефтегазоносных участков, также в соглашении оговаривается досрочный возврат неиспользуемых и бесперспективных участков;
существенно сокращены сроки действия концессии: обычно они достигают 25-30 лет и только в отдельных случаях – 50 лет;
право собственности на добываемое сырье концессионер получает только после его извлечения из недр, титул собственника залегающих в недрах ископаемых всегда остается за принимающим государством;
государство контролирует деятельность концессионера в рамках регулярного контроля над всякой предпринимательской деятельностью или посредством собственного участия в активах концессионного предприятия.
Экономический механизм современной концессии выражается формулой «налог плюс роялти». Роялти – горная рента, в настоящее время ставки роялти нередко устанавливаются по скользящей шкале в зависимости от условий разработки месторождения, объемов добычи сырья и цен на него. В состав рентных платежей также могут включаться бонусы – разовые платежи, приуроченные к различным этапам концессионного процесса (подписание соглашения, извлечение первого сырья, достижение определенного уровня добычи и т.п.), а также ренталз – арендная плата земельных участков и акваторий, взимаемая за единицу используемой территории.
Современная концессия – это, как правило, очень крупный инвестиционный проект, реализация которого вызывает так называемый мультипликационный эффект: оживление сопричастных отраслей экономики, появление новых рабочих мест, реализацию территориальных и социальных программ развития.
Еще одним видом договора недропользования является соглашение о раз-
деле продукции (СРП) – договор, в соответствии с которым государство или уполномоченная компания предоставляет инвестору на возмездной основе и на определенный срок исключительные права на поиски, разведку, добычу минерального сырья на договорном участке недр и на ведение связанных с этим работ, а инвестор обязуется осуществить проведение указанных работ за свой счет и на свой риск и разделить произведенную продукцию. До момента раздела добытая продукция остается в государственной собственности.
Говоря о соотношении СРП и концессии, необходимо отметить, что наличие в государстве концессии открывает возможность заключения соглашений в сфере недропользования и в тех случаях, когда законодательство о СРП помочь ничем не может: когда нет произведенной продукции (например, при разведке недр) или нужно связать несколько технологических этапов (разведка, добыча, транспортировка, переработка и распределение произведенной продукции) в единый проект.
В отношении правовой природы таких соглашений не существует единого мнения. В соответствии с одним подходом предполагается, что принимающее государство не несет публично-правовых обязательств перед частными лицами других стран, а сам договор носит гражданско-правовой характер. По мнению сторонников этой точки зрения, государство самостоятельно устанавливает в инвестиционных соглашениях определенные рамки своего поведения применительно к данному правоотношению. Поэтому считается, что оно как бы приравнивает себя по характеру прав и обязанностей к своему контрагенту. Существует и другая точка зрения  о тождественности правовой природы инвестиционного контракта и международного договора. В соответствии с ней на инвестиционные соглашения должно быть распространено действие основных принципов международного права, в том числе и принципа pacta sunt servanda, со всеми вытекающими отсюда последствиями.
С указанными концепциями вряд ли можно согласиться. Еще в 1959 г. Комиссия международного права ООН на своей 11-й сессии установила, что «соглашение, в котором только один из участников является государством, а другой  частным лицом, физическим или юридическим, не может считаться международным договором или международным соглашением, как бы оно с внешней стороны их не напоминало». Следует также иметь в виду, что в условиях изменения или досрочного расторжения инвестиционного соглашения, государство чаще всего действует как суверен и тем самым фактически дезавуирует свое «равенство» с иностранным контрагентом, несмотря на любые формулировки, содержащиеся в контракте. Поэтому более обоснованным представляется отнесение инвестиционных соглашений к категории «административных договоров».

7.3. Гарантии защиты и страхование иностранных инвестиций

Под гарантиями защиты иностранных инвестиций обычно понимаются закрепленные в национальном законодательстве или международных соглашениях обязательства государства  реципиента капитала перед иностранными инвесторами по созданию безопасного режима инвестирования.
Прежде чем деятельность иностранного инвестора получит защиту, предусмотренную законом или договором, соответствующее физическое или юридическое лицо должно доказать, что отношения с его участием являются инвестиционными, а само оно действительно имеет статус иностранного инвестора в данном государстве. Следовательно, четкое законодательное определение таких понятий, как «иностранные инвестиции» и «иностранный инвестор», имеет в данном случае решающее значение.
Анализ национального законодательства различных государств и международных договоров позволяет сделать вывод о том, что к настоящему времени в практике международного движения капиталов и его нормативно-правовом регулировании сформировались следующие основные группы гарантий защиты иностранных инвестиций:
гарантии, обеспечивающие неприкосновенность имущества, составляющего иностранную инвестицию на территории государства  реципиента капитала;
гарантии недискриминации;
гарантии стабильности условий инвестирования;
гарантии, обеспечивающие право иностранного инвестора воспользоваться результатами своей деятельности;
гарантии, касающиеся порядка разрешения споров, возникающих в связи с осуществлением инвестиций.
В Российской Федерации признаются и законодательно регулируются все перечисленные выше виды гарантий. В числе важнейших нормативно-правовых документов, определяющих их виды и содержание, следует назвать уже упомянутые Закон об иностранных инвестициях и Закон об инвестиционной деятельности. Обратимся к более детальному анализу содержания гарантий иностранных инвестиций, используя в качестве нормативной базы положения этих и некоторых других законодательных актов нашего государства, а также отдельных международных договоров.
Гарантии, обеспечивающие неприкосновенность имущества, составляющего иностранную инвестицию, на территории государства  реципиента капитала. В соответствии с п. 1 ст. 8 Закона об иностранных инвестициях «имущество иностранного инвестора или коммерческой организации с иностранными инвестициями не подлежит принудительному изъятию, в том числе национализации, реквизиции, за исключением случаев и по основаниям, которые установлены федеральным законом или международным договором Российской Федерации».
Законом также оговариваются правила выплаты компенсации при принудительном изъятии имущества, составляющего инвестицию. Так, абз. 1 п. 2 ст. 8 указанного нормативно-правового акта устанавливает, что «при реквизиции (курсив мой.  В. Г.) иностранному инвестору или коммерческому предприятию с иностранными инвестициями выплачивается стоимость реквизируемого имущества. При прекращении действия обстоятельств, в связи с которыми произведена реквизиция, иностранный инвестор или коммерческая организация с иностранными инвестициями вправе требовать в судебном порядке возврата сохранившегося имущества, но при этом обязаны возвратить полученную ими сумму компенсации с учетом потерь от снижения стоимости имущества». В свою очередь абз. 2 п. 2 этой же статьи определяет, что «при национализации (курсив мой.  В. Г.) иностранному инвестору или коммерческой организации с иностранными инвестициями возмещаются стоимость национализированного имущества и другие убытки».
При этом Закон, к сожалению, не уточняет, что необходимо понимать под «стоимостью имущества», на какой момент и каким образом ее следует определять, а также в какие сроки должна быть выплачена компенсация. Отсутствие этих положений в Законе, на наш взгляд, может существенным образом снизить эффективность действия декларируемых им прав инвесторов в рассматриваемой области.
В этом смысле более четкими выглядят положения п. 1 ст. 16 Закона об инвестиционной деятельности. Ими определяется, что «капитальные вложения могут быть: национализированы только при условии предварительного и равноценного возмещения государством убытков, причиненных субъектам инвестиционной деятельности, в соответствии с Конституцией Российской Федерации, Гражданским кодексом Российской Федерации; реквизированы по решению государственных органов в случаях, порядке и на условиях, которые определены Гражданским кодексом Российской Федерации». Однако эта нормативная конструкция, по нашему мнению, также не является свободной от отмеченных выше недостатков.
В отличие от положений российского законодательства, в нормах двусторонних договоров об инвестициях, действующих на территории нашей страны, содержится описание конкретных механизмов выплаты компенсации в случае принудительного изъятия имущества иностранного инвестора государством.
Так, например, п. 1 ст. 5 Соглашения между Правительством СССР и Правительством Республики Корея о поощрении и взаимной защите капиталовложений от 14 декабря 1990 г. определяет, что размер компенсации «должен соответствовать реальной стоимости экспроприированных капиталовложений непосредственно до того, как об экспроприации или о предстоящей экспроприации стало известно, в зависимости от того, что произойдет ранее. Компенсация должна быть выплачена в течение двух месяцев с даты экспроприации, по истечении которых на сумму компенсации будут начисляться проценты по обычной коммерческой ставке вплоть до дня выплаты, и быть эффективно реализуемой и свободно переводимой».
В заключение рассмотрения этой группы гарантий отметим, что Закон об иностранных инвестициях предусматривает также, что иностранный инвестор имеет право на возмещение убытков, причиненных ему в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов, в соответствии с гражданским законодательством Российской Федерации (п. 2 ст. 5).
Гарантии недискриминации. Всем иностранным инвесторам, действующим на территории нашей страны, предоставляется национальный режим. Это правило нашло закрепление, в частности, в п. 1 ст. 4 Закона об иностранных инвестициях и в п. 1 ст. 15 Закона об инвестиционной деятельности. Данный принцип наряду с принципом наибольшего благоприятствования положен в основу и большинства международных договоров о поощрении и защите капиталовложений, в которых участвует Россия.
Вместе с тем п. 2 ст. 4 Закона об иностранных инвестициях допускает возможность установления изъятий из национального режима, предоставляемого иностранным инвесторам в России. Такие изъятия могут иметь ограничительный или стимулирующий характер. Изъятия ограничительного характера устанавливаются федеральными законами России только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. В свою очередь, изъятия стимулирующего характера в виде льгот для иностранных инвесторов вводятся в интересах социально-экономического развития Российской Федерации. Закон определяет, что виды льгот и порядок их предоставления устанавливаются законодательством Российской Федерации.
Практически все международные договоры о поощрении и защите капиталовложений, в которых участвует Россия, также оговаривают право договаривающихся сторон устанавливать или сохранять в соответствии со своим действующим законодательством ограниченные изъятия из национального режима.
Гарантии стабильности условий инвестирования называют еще «дедушкиной» (или стабилизационной) оговоркой. Они призваны не допускать ухудшения законодательных условий регулирования инвестиционной деятельности в течение срока действия инвестиционного проекта по сравнению с теми условиями, которые существовали на момент утверждения такого проекта. Практика показывает, что отсутствие такой оговорки в национальном законодательстве является одной из основных причин снижения интереса иностранных инвесторов к вложению своих капиталов в экономику соответствующего государства.
В Законе об иностранных инвестициях гарантии от неблагоприятного изменения российского законодательства для иностранного инвестора нашли закрепление в ст. 9. Их основное содержание сводится к следующему: новые федеральные законы и нормативные акты РФ, изменяющие размеры ввозных таможенных пошлин, федеральных налогов и взносов в государственные внебюджетные фонды, а также вносимые в действующие федеральные законы и иные нормативные правовые акты РФ изменения и дополнения, не применяются в отношении иностранного инвестора и коммерческой организации с иностранными инвестициями, если такие документы приводят к увеличению совокупной налоговой нагрузки на деятельность указанных субъектов по реализации приоритетных инвестиционных проектов либо устанавливают режим запретов и ограничений в отношении иностранных инвестиций в Российской Федерации по сравнению с совокупной налоговой нагрузкой и режимом, действовавшими в соответствии с федеральными законами и иными нормативными правовыми актами РФ на день начала финансирования приоритетного инвестиционного проекта за счет иностранных инвестиций.
Нетрудно заметить, что рассматриваемый нормативно-правовой акт связывает действие «дедушкиной» оговорки с осуществлением приоритетных инвестиционных проектов, под которыми в соответствии со ст. 2 Закона понимаются проекты, суммарный объем иностранных инвестиций в которые составляет не менее 1 млрд руб., или проекты, в которых минимальная доля (вклад) иностранных инвесторов в уставном (складочном) капитале коммерческой организации с иностранными инвестициями составляет не менее 100 млн руб. Указанные проекты должны быть внесены в перечень, утверждаемый Правительством РФ.
Вместе с тем абз. 2 п. 1 ст. 9 Закона устанавливает, что гарантии стабильности условий инвестирования распространяются на коммерческие организации с иностранными инвестициями, «если доля, доли (вклад) иностранных инвесторов в уставном (складочном) капитале такой организации составляют свыше 25%». При этом не имеет значения, осуществляет соответствующая организация приоритетный инвестиционный проект или нет.
Действие «дедушкиной» оговорки, предусмотренной Законом об иностранных инвестициях в РФ, не распространяется на нормативные акты, которые касаются: 1) таможенных пошлин, вызванных применением мер по защите экономических интересов России при осуществлении внешней торговли товарами в соответствии с законодательством РФ; 2) акцизов и налога на добавленную стоимость на товары, производимые на территории РФ; 3) взносов в Пенсионный фонд РФ. Под действие этой оговорки также не подпадают нормативные правовые акты России и вносимые в них изменения и дополнения, которые принимаются в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.
Стабильность законодательных условий и режима деятельности иностранного инвестора гарантируется Законом только в течение срока окупаемости инвестиционного проекта, но не более семи лет со дня начала его финансирования за счет иностранных инвестиций. При этом дифференциация сроков окупаемости инвестиционных проектов в зависимости от их видов определяется в порядке, установленном Правительством РФ (п. 2 ст. 9).
Вместе с тем Закон устанавливает, что в исключительных случаях при реализации иностранным инвестором и коммерческой организацией с иностранными инвестициями приоритетных инвестиционных проектов в сфере производства или создания транспортной либо иной инфраструктуры с суммарным объемом иностранных инвестиций не менее 1 млрд руб., срок окупаемости которых превышает семь лет, Правительство РФ может принять решение о продлении для указанных субъектов срока действия «дедушкиной» оговорки (п. 3 ст. 9).
В случае невыполнения иностранным инвестором или коммерческой организацией с иностранными инвестициями обязательств по реализации приоритетных инвестиционных проектов, эти субъекты могут быть лишены льгот, обеспечивающих стабильность условий инвестирования. Сумма денежных средств, не уплаченных в результате предоставления таких льгот, подлежит возврату в порядке, определяемом законодательством РФ (п. 5 ст. 9).
Завершая анализ содержания гарантий стабильности условий инвестирования, закрепленных в Законе об иностранных инвестициях, отметим, что они вряд ли приведут к росту объемов иностранных капиталовложений на территории России. Скорее наоборот: ограниченная предметная сфера действия данной стабилизационной оговорки, а также наличие в Законе значительного количества неоправданных, на наш взгляд, требований, необходимость выполнения которых напрямую связана с получением соответствующих льгот, способны значительно снизить интерес иностранных физических и юридических лиц к осуществлению инвестиционных проектов в Российской Федерации.
Как отмечает А. П. Вершинин, «Закон об иностранных инвестициях, принятый в 1999 г., пока не «оправдал» надежд, возлагавшихся на него иностранными инвесторами. По мнению западных юристов, в некоторых случаях он ухудшил положение инвесторов по сравнению с Законом об иностранных инвестициях, ликвидировав отдельные льготы. Ряд норм нуждается в дополнительной регламентации посредством постановлений Правительства (например, по определению критериев и утверждению перечня приоритетных инвестиционных проектов)».
Гарантии стабильности прав субъектов инвестиционной деятельности, во многом идентичные рассмотренным выше, нашли закрепление и в ст. 15 Закона об инвестиционной деятельности в Российской Федерации.
Проблема стабильности условий соглашений о разделе продукции была решена Федеральным законом «О соглашениях о разделе продукции» от 30 декабря 1995 г. Согласно этому Закону, в случае, если в течение срока действия соглашения законодательством РФ, ее субъектов и правовыми актами органов местного самоуправления будут установлены нормы, ухудшающие коммерческие результаты деятельности инвестора в рамках соглашения, то в него должны быть внесены изменения, обеспечивающие инвестору коммерческие результаты, которые могли быть им получены при применении действовавших на момент заключения соглашения нормативных правовых актов. Порядок внесения таких изменений определяется соглашением.
Указанное правило не применяется в случае, если законодательством Российской Федерации вносятся изменения в стандарты (нормы, правила) по безопасному ведению работ, охране недр, окружающей природной среды и здоровья населения, в том числе в целях приведения их в соответствие с аналогичными стандартами (нормами, правилами), принятыми и общепризнанными в международной практике (п. 2 ст. 17).
Гарантии, обеспечивающие право иностранного инвестора воспользоваться результатами своей деятельности, закрепляются, как правило, в нормах, регламентирующих порядок перевода прибыли за пределы государства-реципиента и определяющих правила реинвестирования капитала.
Так, в соответствии со ст. 11 Закона об иностранных инвестициях иностранным инвесторам после уплаты предусмотренных законодательством РФ налогов и сборов гарантируется право: 1) на свободное использование доходов и прибыли для реинвестирования на территории России (с соблюдением положений п. 2 ст. 4) или для иных не противоречащих российскому законодательству целей; 2) на беспрепятственный перевод за пределы РФ доходов, прибыли и других правомерно полученных денежных сумм в иностранной валюте в связи с ранее осуществленными инвестициями.
В последнем случае иностранным инвестором могут быть переведены за границу, в частности:
доходы от инвестиций, полученные в виде прибыли, дивидендов, процентов и других доходов;
денежные суммы во исполнение обязательств коммерческой организации с иностранными инвестициями или иностранного юридического лица, открывшего свой филиал на территории РФ, по договорам и иным сделкам;
денежные суммы, полученные иностранным инвестором в связи с ликвидацией коммерческой организации с иностранными инвестициями, филиала иностранного юридического лица либо отчуждением инвестированного имущества, имущественных прав и исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности;
компенсации, полученные в результате проведения национализации или реквизиции инвестиций.
Кроме того, ст. 12 Закона об иностранных инвестициях устанавливает, что «иностранный инвестор, который первоначально ввез на территорию Российской Федерации  имущество и информацию в документальной форме или в форме записи на электронных носителях в качестве иностранной инвестиции, имеет право на беспрепятственный (без квотирования, лицензирования и применения к нему других мер нетарифного регулирования внешнеторговой деятельности) вывоз указанных имущества и информации за пределы Российской Федерации».
Практически все международные договоры о взаимной защите и поощрении капиталовложений также содержат положения, касающиеся беспрепятственного перевода за границу доходов, полученных в результате осуществления инвестиционной деятельности. Кроме того, большинство из них имеет в своем составе нормы, определяющие вид валюты и валютный курс, с учетом которых такие переводы должны производиться.
Гарантии, касающиеся порядка разрешения споров, возникающих в связи с осуществлением инвестиций, имеют особое значение, так как они представляют собой одно из наиболее важных средств реализации всех других видов гарантий, предоставляемых иностранным инвесторам.
Согласно ст. 10 Закона об иностранных инвестициях спор с участием иностранного инвестора, возникший в связи с осуществлением инвестиций и предпринимательской деятельности на территории России, разрешается в соответствии с международными договорами РФ и федеральными законами в суде, арбитражном суде либо в международном арбитраже (третейском суде).
Большинство международных договоров о поощрении и защите капиталовложений, в которых участвует Россия, оговаривают процедуру передачи споров относительно толкования и применения таких соглашений на рассмотрение изолированных третейских судов (арбитражей ad hoc), которые формируются самими сторонами для каждого конкретного случая. Соответствующие положения содержатся, в частности, в договорах, заключенных нашим государством с Австрией, Бельгией, Люксембургом, Болгарией, Великобританией, Грецией, Данией, Испанией, Канадой, КНР, Кореей, США, Францией и др.
Кроме того, часть таких договоров предусматривает особую процедуру рассмотрения споров между инвестором одного государства участника соглашения и другим государством-участником, касающегося обязательств последнего по данному договору. В соответствии с этой процедурой соответствующие споры могут передаваться по выбору инвестора на рассмотрение: 1) компетентного суда или арбитража государства реципиента капитала; 2) третейского суда ad hoc; 3) постоянно действующего международного коммерческого арбитражного органа (например, Арбитражного института Стокгольмской торговой палаты); 4) Международного центра по урегулированию инвестиционных споров, созданного в соответствии с Вашингтонской конвенцией 1965 г. Каждый договор устанавливает собственный перечень таких органов.
В тех случаях, когда международным договором или соглашением сторон не предусмотрено иное, а также в случае отсутствия соответствующего международного соглашения, инвестиционные споры могут быть рассмотрены арбитражными судами или судами общей юрисдикции страны истца или ответчика на основе процессуального законодательства этого государства.
Значительную часть опасений инвесторов при вкладывании капиталов в экономику зарубежных государств составляют так называемые некоммерческие риски. Связанные с ними неблагоприятные последствия являются, как правило, следствием неконституционной смены власти, изменения политического режима, проведения неконтролируемой национализации или конфискации собственности, отказа государства от своих международных обязательств и т. д. Поэтому вполне естественным является желание иностранных инвесторов создать систему дополнительных гарантий, которая функционировала бы независимо от политических катаклизмов. Одним из элементов такой системы является страхование инвестиций. Эта деятельность может осуществляться частными компаниями, государственными органами или международными организациями.
Объектом договора страхования, заключаемого частной страховой компанией, являются ресурсы, вкладываемые физическими или юридическими лицами за рубежом, а страховым случаем  финансовые потери, связанные с политическими рисками, которые эти страхователи понесли в соответствующем иностранном государстве. Преимуществами данной формы организации страхования инвестиционных рисков считаются гибкость и маневренность, присущие деятельности частных компаний. Кроме того, такие компании независимы от государства и, следовательно, инвестор может рассчитывать на возмещение убытков, невзирая на позицию тех или иных государственных органов.
Вместе с тем подобная независимость имеет определенные границы. Если страховая компания, к примеру, сама находится в стране, переживающей серьезные экономические и политические проблемы, то ее положение тоже будет нестабильным. Нельзя забывать и о том, что довольно часто инвестиции, вкладываемые в экономику зарубежных государств, исчисляются сотнями миллионов долларов. Поэтому при наступлении страхового случая сумма возмещения, подлежащая выплате, может оказаться непосильной даже для крупных страховых компаний с мировым именем. Наконец, следует иметь в виду, что частное страхование иностранных инвестиций обычно ограничено сроком в 35 лет и на многие некоммерческие риски не распространяется.
В отличие от частных, государственные программы страхования предназначены, среди прочего, для проведения политики поощрения и защиты капиталовложений, осуществляемых отечественными предприятиями и организациями за рубежом. Государственные страховщики обычно оформляют страхование от импортных и экспортных, краткосрочных либо долгосрочных рисков прямых инвестиций. Кратко остановимся на характеристике их деятельности, используя в качестве примера Корпорацию частных зарубежных инвестиций США.
КЧЗИ была создана на основании положений Закона об иностранной помощи 1969 г. и представляет собой «агентство США под политическим руководством Государственного секретаря». Право на участие в программах КЧЗИ предоставляется только гражданам Соединенных Штатов, американским корпорациям, товариществам и прочим объединениям, «в основном принадлежащим и приносящим доход» гражданам США, а также иностранным предпринимательским структурам, которые на 95% принадлежат гражданам США.
Корпорация обеспечивает защиту инвестиций от: 1) неконвертируемости; 2) экспроприации или конфискации; 3) войны, революции, восстания или гражданских волнений. В силу договора страхования, заключаемого КЧЗИ с американским инвестором, Корпорация обязуется выплатить сумму страхового возмещения в случае наступления оговоренного в соглашении страхового случая. После выплаты соответствующих денежных средств к КЧЗИ переходят все права инвестора на предъявление претензий к принимающему правительству.
Корпорация не оформляет договор страхования в отношении инвестиций, вкладываемых в экономику иностранного государства, до тех пор, пока это государство не согласится на такое страхование и на ведение переговоров с КЧЗИ после того, как она оплатит претензии инвестора.
В числе международных организаций, занимающихся страхованием иностранных капиталовложений, особую роль играет Многостороннее агентство по гарантиям инвестиций, учрежденное в соответствии с Сеульской конвенцией 1985 г. Как и КЧЗИ, Агентство заключает договоры страхования от некоммерческих рисков, перечень которых включает, в частности: неконвертируемость; лишение правительством права собственности или контроля; нарушение правительством договора в случаях невозможности обращения в суд или арбитраж; потери вследствие военных действий или гражданских волнений и др. Страхование может покрывать как инвестиции в акции, так и в кредиты, выделенные или гарантированные держателями акций, а также лицензирование, предоставление привилегий и договоры о разделе продукции.

Тема 3. Право интеллектуальной собственности в МЧП (2 час.)

8.1. Понятие авторского права и права промышленной собственности

Авторское право можно определить как совокупность международных и внутригосударственных правовых норм, которые регулируют отношения по использованию произведений науки, литературы и искусства, а также прав исполнителей, производителей фонограмм и организаций вещания, называемых смежными правами. В свою очередь основное предназначение норм права промышленной собственности заключается в обеспечении защиты технических открытий, изобретений, промышленных образцов, товарных знаков и других прав на результаты интеллектуальной деятельности, связанной с материальным производством, торговлей товарами и услугами. Авторское право и право промышленной собственности в субъективном смысле можно также рассматривать в качестве совокупности отдельных правомочий, принадлежащих автору конкретного литературного произведения или технического достижения.
В последние годы в МЧП объекты авторского права и права промышленной собственности стали объединяться в одну общую группу, получившую наименование «интеллектуальная собственность». Основной причиной такой постановки вопроса стало принятие 14 июля 1967 г. Стокгольмской конвенции об учреждении Всемирной организации интеллектуальной собственности (ВОИС), членами которой к настоящему времени являются 184 государства, в том числе и Российская Федерация.
Согласно ст. 2 Конвенции термин «интеллектуальная собственность» включает в себя права, относящиеся к литературным, художественным и научным произведениям; исполнительской деятельности артистов, звукозаписи, радио и телевизионным передачам; изобретениям во всех областях человеческой деятельности, научным открытиям; промышленным образцам; товарным знакам, знакам обслуживания, фирменным наименованиям, коммерческим обозначениям; защите от недобросовестной конкуренции и др. Этот перечень не является исчерпывающим и постоянно пополняется по мере развития научно-технического прогресса. Так, например, в последние годы во многих странах мира были приняты специальные законы, предоставляющие защиту компьютерным программам, электронным базам данных и некоторым другим новым объектам интеллектуального творчества.
Однако следует иметь в виду, что в международных отношениях конкретное регулирование осуществляется не Конвенцией об учреждении ВОИС 1967 г., а соответствующими международными соглашениями в области авторского и патентного права. Огромное значение в этом смысле имеют также патентное законодательство, законодательство об авторском праве и товарных знаках отдельных стран мира.
Отличительная черта прав на продукты творческой деятельности состоит в том, что они, как и право собственности, являются по своему содержанию абсолютными правами: только правообладатель может использовать произведение с целью извлечения имущественной выгоды, а все третьи лица обязаны воздерживаться от нарушения его права и не могут использовать произведение или изобретение без его согласия. Таким образом, права на интеллектуальную собственность имеют исключительный характер. Специфика этих прав заключается также в том, что их объекты по своему существу нематериальны. Например, литературное произведение как продукт духовного творчества не может быть сведено к тем материальным формам, в которых оно воплощено.
В то же время общая особенность прав на произведения литературы, науки и искусства, как и прав на технические достижения, состоит в том, что они, в отличие от других прав, носят строго территориальный характер. Это означает, что произведение, изданное в одной стране, может быть свободно переиздано в другой. Его автор при этом в случае отсутствия соответствующих соглашений и договоренностей не будет пользоваться во втором государстве правомочием по охране своих прав.
Другими словами, эти права возникают в соответствии с законами конкретного государства и их юридическая защита, как правило, ограничивается его территорией. Поэтому приобретение автором произведения определенных прав в данной стране не влечет их автоматического признания в другом государстве.
Прямо противоположная ситуация наблюдается, в частности, в области регулирования права собственности на материальные объекты. Если, например, российская организация вывозит за границу какое-либо имущество, право на которое возникло у нее по нашим законам, то пересечение товаром границы не лишает данную организацию права собственности на это имущество. Точно так же имущественные и иные права, возникшие в иностранном государстве на основании законов этого государства, будут признаваться на территории России.
Территориальный характер авторского права означает, что произведение, первоначально опубликованное в одной стране, затем может быть переведено и издано в другом государстве без согласия автора и без выплаты ему гонорара. В связи с тем, что здесь такое произведение не будет охраняться авторским правом, ни автор, ни издательство, впервые выпустившие его в свет, не могут возражать против подобного рода действий. Поэтому в течение длительного времени сохранялось положение, при котором книгоиздатели и продавцы издавали и реализовывали в различных странах произведения зарубежных авторов, не выплачивая им гонораров.
Территориальный характер права на промышленную собственность проявляется еще более ярко. Факт изобретения, открытия или иного технического достижения должен быть удостоверен решением компетентного государственного органа (как правило, патентного ведомства) и оформлен посредством выдачи автору специального охранного документа: патента, свидетельства или специального диплома. После этого у него возникает субъективное право на соответствующий объект интеллектуальной деятельности.
Однако подобного рода охранные документы имеют юридическую силу только на территории государства, в котором они были выданы. Поэтому для приобретения права на данное изобретение или открытие в другом государстве требуются подача заявки и выдача самостоятельного патента или иного охранного документа именно там. При этом речь будет идти не о признании возникшего ранее в другой стране права на изобретение, а о возникновении нового субъективного права.
Формы и способы охраны прав на объекты промышленной собственности также полностью определяются внутренним законодательством конкретного государства. Поэтому в национальном праве в этой сфере, как и в области авторского права, как правило, отсутствуют коллизионные нормы.
В случае выдачи патента или иного охранного документа исключительное право на объект промышленной собственности предоставляется его обладателю, который может воспользоваться им сам, разрешить использовать свое изобретение третьему лицу или вообще не предоставлять его для использования никому. В случае нарушения прав на объекты промышленной собственности по решению суда с виновных могут быть взысканы убытки и наложен арест на изделие, созданное с использованием изобретения или открытия.

8.2. Международно-правовое регулирование защиты
авторских и смежных прав

В настоящее время главным средством преодоления территориального характера авторского права и права на объекты промышленной собственности является заключение межгосударственных соглашений о взаимном признании и охране прав на интеллектуальную собственность. Их разработка и принятие позволяют правам, возникающим по законам одного государства, действовать и охраняться на территории другого в соответствии с его законодательством. Иностранцы в этом случае получают возможность обладать правомочиями, предоставленными местными законами, а их национальные законы, как правило, не учитываются и не применяются.
В целях ликвидации практики контрафакции (незаконной перепечатки литературных произведений) со второй половины XIX в. все большее развитие получает тенденция заключения между государствами двусторонних соглашений об охране авторских прав своих граждан, а в 1886 г. в этой области был принят первый многосторонний международный договор  Бернская конвенция об охране литературных и художественных произведений. В дальнейшем этот документ неоднократно пересматривался на международных конференциях, проходивших в 1896, 1908, 1914, 1928, 1948 и 1967 гг. Последняя из них состоялась в 1971 г. в Париже. Поэтому для стран-участниц конвенция действует в различных редакциях.
В 1994 г. Правительством Российской Федерации было принято постановление о присоединении к Бернской конвенции в редакции 1971 г. Для России этот международно-правовой документ действует с 13 марта 1995 г. Всего же к настоящему времени его участниками являются более 160 государств мира, которые образуют Бернский союз для охраны прав авторов на их литературные и художественные произведения. Административные функции Бернского союза выполняет ВОИС.
Основное предназначение Бернской конвенции заключается в разрешении противоречий между национальными правовыми системами и в обеспечении минимальных общеприемлемых границ охраны авторского права в целях создания оптимальных условий для распространения охраняемых произведений на значительном территориальном пространстве.
В соответствии с данным документом к числу охраняемых относятся авторские права на литературные и художественные произведения и сборники, в том числе на продукты кинематографического, фотографического, хореографического, музыкального и драматического творчества.
Согласно п. 1 ст. 5 Бернской конвенции авторы, являющиеся гражданами государств  участников этого международно-правового соглашения, в отношении своих как опубликованных, так и не опубликованных произведений, пользуются во всех других странах Бернского союза, кроме страны происхождения произведения, «правами, которые предоставляются в настоящее время или будут предоставлены в дальнейшем соответствующими законами этих стран своим гражданам, а также правами, особо предоставляемыми настоящей Конвенцией». Иными словами, в таких государствах этим лицам в отношении охраны их авторских прав предоставляется национальный режим. Авторы  граждане государств, не участвующих в конвенции, впервые опубликовавшие свои произведения в странах  участницах Бернского соглашения или одновременно в стране, не входящей в Бернский союз, и в стране Союза, также должны пользоваться в государствах-участниках национальным режимом в отношении защиты своих авторских прав (п. 3 ст. 5).
Таким образом, при определении субъектов охраны Бернская конвенция руководствуется географическим критерием, в соответствии с которым предпочтение отдается стране происхождения (первого опубликования) произведения. Поэтому если, например, гражданин государства, не входящего в Бернский союз, впервые опубликовал свое произведение на территории государства  участника Конвенции, то его авторские права в этой стране должны быть, безусловно, соблюдены.
Срок охраны авторского права установлен в пределах жизни автора и пятидесяти лет после его смерти. Однако страны-участницы могут установить и более продолжительные сроки. В случае конкретного спора такой срок не может превышать срок действия авторского права, установленный в стране, где спорное произведение было опубликовано впервые. Это означает, например, что в Германии, по законодательству которой срок охраны произведений составляет период жизни автора и 70 лет после его смерти, переизданные произведения российских авторов будут охраняться лишь в течение 50 лет после их смерти, так как именно такой срок охраны авторских прав установлен законодательством нашей страны. Бернская конвенция определяет также сокращенные сроки охраны для реализации исключительного права автора на перевод своего произведения.
Бернская конвенция содержит подробные правила, определяющие содержание авторских прав. Во-первых, это личные имущественные и неимущественные права, объем и порядок судебной защиты которых должен устанавливаться национальным законодательством того государства, где предъявляется требование об охране. Во-вторых, это специальные права, оговоренные в самой Конвенции, реализация которых может происходить без отсылки к законодательству ее стран-участниц. К числу последних относятся исключительное право автора на перевод своих произведений, на воспроизведение экземпляров произведения, на публичное исполнение музыкальных и драматических произведений, на передачу своих произведений по радио и телевидению, их публичное чтение, переделку, запись и ряд других прав.
Бернская конвенция ограничивает возможность свободного использования литературных и художественных произведений за границей, оговаривая обязательные условия получения согласия обладателей авторских прав на опубликование таких произведений, выплаты авторского гонорара и т. д. Поэтому конвенция не отвечает в ряде случаев интересам развивающихся стран, для которых высокий уровень охраны прав авторов экономически невыгоден либо недостижим. В результате борьбы этих государств за свои права на Парижской конференции 1971 г. в текст Бернской конвенции были включены положения, облегчающие распространение в развивающихся странах переводной литературы в учебных и научных целях (эти нормы предусматривают ограничение исключительного права автора на перевод и на воспроизведение). Однако следует отметить, что указанные меры, в силу их компромиссного характера, оказались не способными в полной мере разрешить указанную проблему.
Вторым важнейшим многосторонним международным договором, принятым в целях охраны авторских прав, стала Всемирная (Женевская) конвенция об авторском праве 1952 г., которая была разработана под эгидой ЮНЕСКО (в 1971 г. на дипломатической конференции в Париже в нее были внесены изменения). Инициаторами принятия новой конвенции стали те государства, которые считали для себя нежелательным участие в Бернской конвенции, которая содержала довольно жесткие требования к национальному законодательству своих стран-членов. В настоящее время в Женевской конвенции участвует около 100 государств мира. Для Российской Федерации с 13 марта 1995 г. она действует в редакции 1971 г.
Главное различие между Бернской и Женевской конвенциями состоит в том, что если первая направлена на установление относительно однообразного правового режима охраны авторских прав в странах-участницах, то вторая ставит своей основной целью обеспечить защиту авторских прав иностранцев в соответствии с национальным законодательством государств-членов. Следовательно, Женевская конвенция в меньшей степени, чем Бернская, требует унификации национально-правовых норм стран-участниц. По своему содержанию она носит более универсальный характер, что делает возможным участие в ней государств с различным законодательством в области авторского права.
В соответствии со ст. I Всемирной конвенции государства-участники обязаны обеспечить достаточную и эффективную охрану авторских прав. Однако содержание конвенционной защиты таких прав почти исключительно зависит от уровня охраны авторских прав по национальному законодательству той страны, где испрашивается охрана (кроме вопросов о сроках охраны, праве на перевод и норм о некоторых формальностях, которые были унифицированы Конвенцией).
Права авторов и других обладателей авторских прав, как указано в ст. I Конвенции, должны охраняться постольку, поскольку они относятся к произведениям литературы, науки и искусства, включая письменные, музыкальные, драматические, кинематографические произведения, а также произведения живописи, графики и скульптуры. Государства в своем национальном законодательстве вправе расширить этот перечень. Но права на указанные выше категории произведений должны быть защищены их законодательством в обязательном порядке.
Конвенция предусматривает охрану прав на выпущенные в свет (опубликованные) и не выпущенные в свет (неопубликованные) произведения граждан государств-участников, причем даже в том случае, если это произведение впервые было опубликовано на территории страны, не участвующей в Конвенции (ст. II). При этом в соответствии со ст. IV под выпуском произведения в свет следует понимать «воспроизведение в какой-либо материальной форме и предоставление неопределенному кругу лиц экземпляров произведения для чтения или ознакомления путем зрительского восприятия». Из этого следует, в частности, что музыкальное произведение будет считаться выпущенным в свет не в момент его исполнения, а в момент выхода из печати нот.
Женевская конвенция закрепляет принцип национального режима охраны авторских прав иностранцев. Его смысл заключается в том, что опубликованным за рубежом произведениям иностранных авторов стран-участниц в данном государстве должна предоставляться такая же охрана, которая по его внутреннему законодательству уже предоставлена произведениям собственных граждан, впервые опубликованным в данной стране. На этих же условиях подлежат охране не выпущенные в свет произведения граждан государств  участников Конвенции.
Статья III Конвенции закрепляет процедуру упрощения формальностей, необходимых для приобретения и защиты авторского права.
Так, если по внутреннему законодательству какого-либо государства-участника условием охраны авторского права является соблюдение ряда формальностей (депонирование, регистрация, нотариальное удостоверение, уплата сборов и т. п.), то в отношении всех охраняемых Конвенцией произведений эти требования считаются выполненными при соблюдении следующих двух условий:
во-первых, если данное произведение впервые выпущено в свет вне территории страны, где испрашивается охрана, и если автор не является гражданином этого государства;
во-вторых, если, начиная с первого выпуска в свет произведения, все его экземпляры, изданные с разрешения автора или любого другого обладателя его прав, будут носить знак © с указанием имени обладателя авторского права и года первого выпуска произведения в свет.
Если перечисленные выше условия отсутствуют, то государство, где испрашивается охрана, может требовать соблюдения всех формальностей и условий, необходимых для приобретения и реализации авторского права, в том числе и процессуального характера  при рассмотрении дел о защите авторских прав в суде. Вместе с тем государство  участник Конвенции в соответствии с ее положениями должно без каких-либо формальностей установить правовые средства охраны для не выпущенных в свет произведений граждан других стран-участниц.
Основное правило Конвенции, которое применяется к определению срока охраны авторского права, так же как и вся Конвенция, базируется на принципе национального режима и заключается в следующем: произведения, на которые распространяются положения Конвенции, должны в данном государстве охраняться в течение того же срока, что и произведения национальных авторов. Однако из этого правила есть два исключения:
срок охраны авторских прав не может быть меньше одного из четырех вариантов определения минимальных сроков охраны, установленных в Конвенции для определенных случаев;
ни одно государство-участник не обязано охранять произведения иностранных авторов, на которые распространяется Конвенция, в течение более длительного периода времени, чем срок, определенный законодательством страны происхождения произведения.
Единственное право автора, которое прямо регламентируется Конвенцией,  право на перевод (ст. V). Оно является исключительным и без разрешения автора или другого обладателя авторских прав любой перевод произведения будет неправомерным. Если разрешение на перевод и на выпуск его в свет получены, то автору или обладателю его прав должно быть выплачено соответствующее вознаграждение.
Однако из исключительного права автора на перевод Конвенция устанавливает возможные исключения (так называемая принудительная лицензия), которые могут быть распространены только на перевод письменных произведений и должны быть отражены в национальном законодательстве соответствующего государства. Принудительная лицензия  это разрешение на перевод и опубликование произведения, которое может быть предоставлено «компетентным органом» той или иной страны. Получать ее могут юридические и физические лица соответствующего государства при условии соблюдения ими требований, предусмотренных в п. 2 ст. V Конвенции. Вместе с тем принудительная лицензия не является исключительной. Это означает, что она не затрагивает права автора на выдачу собственного разрешения на перевод. Кроме того, государство может выдать несколько подобных лицензий.
При выдаче принудительной лицензии государство в соответствии со своим законодательством должно предпринять необходимые меры для выплаты и перевода за рубеж справедливого вознаграждения обладателю права перевода. В дополнение к этому Конвенция требует от своих стран-участниц при осуществлении принудительной лицензии соблюдения ряда неимущественных прав автора, в числе которых можно назвать: соблюдение права авторства (название и имя автора оригинального произведения должны быть напечатаны на всех экземплярах выпущенного в свет перевода); соблюдение целостности текста (правильность перевода) и др.
На дипломатической конференции в Париже в 1971 г. Женевская конвенция была дополнена правилами, определяющими процедуру использования и охраны произведений в развивающихся странах (ст. Vbis, Vter и Vquater), а также статьей IVbis о публичном исполнении, воспроизведении и передаче произведений по радио.
Таковы основные положения Женевской конвенции об авторском праве 1952 г. Она, в отличие от Бернской конвенции, не имеет обратной силы, и поэтому ее нормы могут применяться только к общественным отношениям, возникшим после вступления в силу этого международно-правового документа для того или иного конкретного государства или уже существовавшим в данный момент.
Необходимо также обратить внимание на тот факт, что в соответствии с положениями п. 1 ст. XVII Женевской конвенции она «ни в чем не затрагивает постановлений Бернской конвенции об охране литературных и художественных произведений и принадлежности к Союзу, образованному этой Конвенцией». Любая страна, таким образом, может быть участником этих двух важнейших универсальных международных договоров одновременно. Для недопущения конфликтов, которые могли бы возникнуть в результате подобного параллельного сосуществования Бернской и Женевской конвенций, государства разработали специальную Декларацию, относящуюся к ст. XVII Всемирной конвенции об авторском праве 1952 г.
Со второй половины ХХ в. в МЧП начала складываться система международных договоров, посвященных охране так называемых смежных прав авторов, т. е. отношений, возникающих в связи с созданием и использованием фонограмм, исполнений, постановок, передач организаций эфирного и кабельного вещания.
Первым документом, принятым в этой области, стала Международная конвенция по охране интересов артистов-исполнителей, производителей фонограмм и вещательных организаций 1961 г. (Римская конвенция). В ней участвует 87 государств  членов Бернской и Женевской конвенций по авторскому праву. Конвенция устанавливает минимальный уровень охраны смежных прав и предусматривает, что срок такой охраны должен составлять не менее 20 лет. В ст. 11 этого нормативно-правового документа зафиксировано правило о том, что все выпущенные или предназначенные для продажи экземпляры фонограмм либо их упаковка должны иметь «уведомление, состоящее из знака P в окружности, с указанием года первой публикации, размещенное таким образом, чтобы обеспечить ясное уведомление о том, что фонограмма охраняется». Если на экземпляре или упаковке нет имени, товарного знака и других соответствующих символов, то соответствующее уведомление должно также включать имя владельца права на изготовление фонограмм. Россия является государством  участником Римской конвенции с 2003 г. (-)
В 1971 г. в Женеве была подписана Конвенция об охране интересов производителей фонограмм от незаконного воспроизводства их фонограмм. В настоящее время ее участниками являются 76 государств мира, включая Российскую Федерацию. Инициатором принятия этого международно-правового документа стала Международная федерация грамзаписи, которая неоднократно обращала внимание на рост фактов незаконного изготовления грампластинок во всем мире.
В соответствии со ст. 2 Конвенции «каждое государство-участник обязуется охранять интересы производителей фонограмм, являющихся гражданами других государств-участников, от производства копий фонограмм без согласия производителя и от ввоза таких копий всякий раз, когда упомянутые производство или ввоз осуществляются с целью их распространения среди публики, а также от распространения этих копий среди публики». При этом Конвенция устанавливает, что государства-участники сами определяют юридические меры, при помощи которых будет осуществляться такая охрана, из числа следующих: охрана посредством предоставления авторского права или другого особого права; охрана посредством законодательства, относящегося к нечестной конкуренции; охрана посредством уголовных санкций (ст. 3). Кроме того, ст. 4 Конвенции оговаривает возможность установления каждым государством-участником при помощи своего национального законодательства определенного срока действия предоставляемой охраны. Последний, однако, не может быть меньше двадцати лет, начиная либо с конца года, в котором первая запись фонограммы была сделана, либо с конца года, когда она была впервые опубликована.
Основные положения Римской конвенции 1961 г. и Женевской конвенции 1971 г. были воспроизведены и дополнены в Договоре ВОИС по авторскому праву 1996 г. и Договоре ВОИС по исполнениям и фонограммам 1996 г.
С 1989 г. для России действует подписанная 21 мая 1974 г. в Брюсселе Конвенция о распространении несущих программы сигналов, передаваемых через спутники. Ее 33 государства-участника взяли на себя обязательства принять меры по предотвращению распространения на своей или со своей территории любого несущего программы сигнала теми органами, для которых такой сигнал не предназначается.
Помимо указанных международно-правовых актов универсального характера определенную роль в деле охраны авторских и смежных прав играют региональные соглашения. В качестве примера здесь можно привести панамериканскую Конвенцию о литературной и художественной собственности, подписанную в 1889 г. в Монтевидео, и Соглашение о сотрудничестве в области охраны авторского права и смежных прав, заключенное государствами  членами СНГ в 1993 г. в Москве.
В последние годы особую актуальность приобрели вопросы авторского права, связанные с созданием новых информационных технологий и использованием сети Интернет. Как подчеркивает М. М. Богуславский: «Интернет не только создал неограниченные возможности передачи текста, звука и видеозаписи, но и привел к опасным для авторов и иных правообладателей, независимо от места их нахождения, возможностям нарушения их прав».
Попытка решить некоторые вопросы использования цифровых технологий была сделана, в частности, в договорах ВОИС 1996 г. В ст. 4 Договора ВОИС об авторском праве, например, было зафиксировано положение о том, что «компьютерные программы охраняются как литературные произведения в смысле ст. 2 Бернской конвенции. Такая охрана распространяется на компьютерные программы независимо от способа или формы их выражения». Договором были также установлены правила, касающиеся компиляции данных (баз данных) (ст. 5), и коммерческий прокат компьютерных программ, кинематографических произведений и произведений, воплощенных в фонограммах (ст. 7).
В свою очередь, в ст. 8 Договора ВОИС об авторском праве было уточнено определение понятия «доведение до всеобщего сведения» путем его приведения в соответствие с современным уровнем развития информационных технологий. В статье предусматривается, что «авторы литературных и художественных произведений пользуются исключительным правом разрешать любое сообщение своих произведений для всеобщего сведения по проводам или средствами беспроводной связи, включая доведение своих произведений до всеобщего сведения таким образом, что представители публики могут осуществлять доступ к таким произведениям из любого места и в любое время по их собственному выбору».
В заявлении, сделанном в отношении ст. 10 Договора ВОИС по авторскому праву 1996 г., отмечалось, что государства имеют право переносить и распространять на цифровую среду ограничения и исключения, которые действуют в отношении «классических» произведений.
Авторские права иностранных граждан в России и российских граждан за рубежом могут также охраняться на основе двусторонних договоров о защите авторских прав. В настоящее время наше государство имеет такие соглашения с Венгрией, Польшей, Кубой, Австрией, Швецией и некоторыми другими государствами. Объем и содержание охраняемых прав в них может быть большим или меньшим, чем в универсальных конвенциях, рассмотренных выше. Однако в случае возникновения противоречий между этими документами и положениями Женевской конвенции, преимущественную силу будут иметь нормы последней. Это правило было специально оговорено в ст. XIX Конвенции 1952 г. Аналогичная норма закреплена и в тексте Бернской конвенции 1886 г.

8.3. Регулирование прав на промышленную собственность в международном частном праве

Если говорить об основных международно-правовых документах, разработанных в целях охраны прав на изобретения и товарные знаки, то самым известным и важным среди них в настоящее время является Парижская конвенция об охране промышленной собственности от 20 марта 1883 г. (с изменениями и дополнениями, внесенными в текст конвенции в 1900, 1911, 1925, 1934, 1958, 1967, 1979 гг.). Сегодня ее участниками стали 173 государства мира, которые образуют Международный союз по охране промышленной собственности (Парижский союз). Для Российской Федерации эта конвенция действует в редакции 1967 г.
В соответствии с п. 2 ст. 1 Конвенции объектами охраны промышленной собственности являются «патенты на изобретения, полезные модели, промышленные образцы, товарные знаки, знаки обслуживания, фирменные наименования и указания происхождения или наименования места происхождения, а также пресечение недобросовестной конкуренции».
Конвенция не ставит перед собой цели создания международного патента или товарного знака, которые выдавались бы в одном государстве-участнике и действовали во всех остальных. Поэтому незапатентованное в странах Парижского союза изобретение может свободно использоваться в них без выплаты авторского вознаграждения. Главная цель Конвенции заключается в другом. Она создает более благоприятные условия для патентования изобретений, промышленных образцов, регистрации товарных знаков и знаков обслуживания юридическими и физическими лицами одних государств  членов Союза в других.
В основу Парижской конвенции 1883 г., как и международно-правовых соглашений по авторскому праву, положен принцип национального режима. Она устанавливает, что «граждане каждой страны Союза пользуются во всех других странах Союза теми же преимуществами, которые предоставляются в настоящее время или будут предоставлены впоследствии соответствующими законами собственным гражданам, не ущемляя при этом прав, специально предусмотренных настоящей Конвенцией» (п. 1 ст. 2). При этом некоторые категории лиц могут быть приравнены к гражданам стран Союза (ст. 3).
Среди прав, специально предусмотренных Конвенцией, наибольшее практическое значение имеет правило о конвенционном приоритете, которое несколько облегчает процедуру патентования автором своего изобретения в странах Союза. В соответствии со ст. 4 Конвенции лицо, надлежащим образом подавшее заявку на патент на изобретение, полезную модель, промышленный образец или товарный знак в одном из государств-участников, или правопреемник этого лица, пользуется правом приоритета для подачи заявки в других государствах-участниках в течение определенного срока (12 месяцев для патентов на изобретения и для полезных моделей и 6 месяцев для промышленных образцов и товарных знаков). Первенство в подаче заявки обеспечивает соблюдение требования новизны изобретения, которое является необходимым условием выдачи любого патента или авторского свидетельства.
В течение указанных выше сроков публикация информации об изобретении в стране, где автор намеревается обеспечить охрану своих прав, его использование, выпуск в продажу экземпляров образца, применение знака, а также подача заявки третьими лицами не помешают выдаче патента обладателю права приоритета в этом государстве. Такого рода действия не будут служить основанием для возникновения прав третьих лиц или какого-либо права личного владения. Это объясняется тем, что в соответствии с Конвенцией приоритет и новизна изобретения будут определяться в соответствующем государстве не на день фактической подачи заявки в данной стране, а на момент подачи первой заявки в другой стране Союза.
Среди других важных материально-правовых норм, зафиксированных в Парижской конвенции, можно выделить правила о недостаточном использовании объектов промышленной собственности и принудительных лицензиях; о свободном применении запатентованных объектов, являющихся частью транспортных средств; о принципах использования товарных знаков и знаков обслуживания; о понятии недобросовестной конкуренции и запрете действий, с ней связанных.
Среди других важнейших универсальных международных соглашений, принятых в сфере охраны промышленной собственности, следует назвать Договор о патентной кооперации (РСТ), подписанный 19 июня 1970 г. в Вашингтоне. Его разработка была обусловлена необходимостью углубления международного сотрудничества в данной области в условиях стремительного роста количества дублирующих друг друга заявок на изобретения, подаваемых в различных странах, и расширением масштабов иностранного патентования. В настоящее время участниками этого договора являются более 130 государств мира, включая Российскую Федерацию.
РСТ направлен на повышение единообразия патентного права различных стран, уменьшение стоимости подачи патентных заявок и проведения предварительной экспертизы. В этих целях им предусматривается возможность составления и подачи так называемой международной заявки на получение патента, которая должна признаваться в любом государстве-участнике. Договор содержит подробную характеристику такой заявки и оговаривает проведение на ее основе международного поиска с целью выявления в мире соответствующего уровня техники, что имеет существенное значение для получения патента. Международный поиск проводится специальным международным поисковым органом, в качестве которого могут выступать как национальные патентные ведомства, так и международные организации, например, Международный патентный институт. Указанные органы проводят документальный поиск по материалам заявок, что облегчает впоследствии осуществление экспертиз в национальных ведомствах страны, куда подается заявка на патентование. В соответствии с Договором по требованию заявителя по его заявке может быть проведена и международная предварительная экспертиза.
Таким образом, РСТ, как и Парижская конвенция 1883 г., не вводит единого международного патента, но делает значительный шаг вперед на пути к достижению этой цели. Значительно дальше в этом отношении продвинулись страны Европы, которые заключили две региональные конвенции в области патентной охраны. Речь идет о Мюнхенской конвенции о выдаче европейских патентов 1973 г. и Люксембургской конвенции о европейском патенте для стран «Общего рынка» 1975 г. Впоследствии в период с 1978 по 1981 г. во всех странах-участницах этих международно-правовых документов были разработаны новые патентные законы либо существенно модифицированы старые, что обеспечило унификацию патентного законодательства соответствующих государств в основных его аспектах. Процесс унификации и изменения законодательства затронул также те европейские страны, которые не являются участниками этих конвенций.
Основной задачей Мюнхенской конвенции является установление централизованной процедуры выдачи патентов. Этим документом устранено дублирование при подаче и экспертизе заявок, создана система, при которой по одной заявке можно получить так называемый европейский патент во всех или нескольких странах  участницах Конвенции. Вместе с тем правовой режим выдаваемых на основе этого международного соглашения патентов полностью определяется национальным законодательством соответствующих государств. Поэтому нельзя сказать, что эти документы обладают всеми признаками единого европейского патента.
Завершение создания системы европейского патента связано с Люксембургской конвенций 1975 г., которая предусматривает создание единого патента для стран  членов ЕЭС. Все ее государства-участники рассматриваются в отношении действия такого патента, который носит наименование «патент Сообщества», как одно государство. Этот документ выдается, аннулируется или переуступается применительно ко всем странам ЕЭС одновременно. При этом Люксембургская конвенция не исключает возможности получения и национальных патентов. Однако на одно и то же изобретение не допускается выдача патента Сообщества и национального патента.
Патентные законы практически всех стран Европы приводят перечень требований патентоспособности, которым должно соответствовать предложение для признания его изобретением и выдачи патента. Обычно к числу таких требований относят новизну предложения, его изобретательский уровень и промышленную применимость.
В европейском законодательстве понятие новизны, как правило, раскрывается через уровень техники. Изобретение считается новым, если оно не относится к уровню техники на дату приоритета заявки. При этом в понятие «уровень техники» входят любые знания, ставшие доступными общественности посредством письменного или устного описания, использования или другим путем. Таким образом, к изобретению предъявляется требование абсолютной мировой новизны.
В законах особо оговорено, что в уровень техники входит содержание ранее поданных патентных заявок, как национальных, так и европейских, если по ним испрашивается охрана в данной стране, а также международных заявок, поданных на основе Договора о патентной кооперации.
Патентные законы европейских государств восприняли из Мюнхенской конвенции 1973 г. и ввели унифицированный критерий качественной оценки изобретения, которое должно быть основано на его изобретательском уровне (изобретательской деятельности). Этот критерий патентоспособности изобретения раскрывается через понятие «неочевидности». Изобретение считается основанным на изобретательской деятельности, если оно очевидным образом не вытекает для специалиста из современного уровня техники.
Интересно отметить, что при оценке очевидности в понятие «уровень техники» не входят неопубликованные заявки, которые включаются в него при проведении экспертизы на новизну. Таким образом, круг источников при определении этого критерия и критерия новизны неидентичен.
Требование промышленной применимости является третьим обязательным условием патентоспособности изобретения. Здесь необходимо отметить, что все патентные законы европейских стран восприняли положение ЕПК, определяющее, что изобретение считается промышленно применимым, если его предмет может быть изготовлен или использован в какой-либо промышленной области, включая сельское хозяйство. Поэтому в законодательстве прямо оговорено, что не отвечают требованию промышленной применимости, например, хирургические или терапевтические способы лечения людей и животных, а также методы диагностики, практикуемые на организме человека или животного.
Кроме того, практически во всех зарубежных странах из-под патентной охраны изъяты изобретения, публикация или использование которых могут нарушить основополагающие принципы правопорядка или добрые нравы (аппаратура, применяемая для проведения азартных игр, орудия пыток и т. д.).
Еще один документ, предусматривающий создание международного патента, был принят в 1994 г. в Женеве на заседании Межгосударственного Совета по вопросам охраны промышленной собственности. Речь идет о Евразийской патентной конвенции, участниками которой в настоящее время являются 10 государств  членов СНГ, включая Россию. На основе Конвенции была учреждена Евразийская патентная организация со штаб-квартирой в Москве. Ее органами являются Административный совет, формируемый из представителей государств-членов, и Евразийское патентное ведомство (Евразийское ведомство).
В соответствии со ст. 6 Конвенции Евразийское ведомство выдает евразийский патент на изобретение, которое является новым, имеет изобретательский уровень и промышленно применимо. Конвенция содержит материальные нормы о праве приоритета патентообладателя, о содержании и объеме правовой охраны его прав, о принудительных лицензиях, о действительности евразийского патента и сроке его действия (20 лет с даты подачи евразийской заявки). Кроме того, в Конвенцию включен блок процессуальных норм, регламентирующих процедуру подачи евразийской заявки и выдачи евразийского патента.
Евразийская патентная конвенция содержит многочисленные ссылки на Парижскую конвенцию об охране промышленной собственности и Договор о патентной кооперации, нормы которых применяются в рамках Евразийской патентной системы в соответствии с положениями Конвенции. Именно поэтому ее участниками могут стать только те государства  члены ООН, которые являются также участниками этих универсальных международных договоров (п. 2 ст. 26).
Еще одним направлением правового регулирования отношений, возникающих в сфере промышленной собственности, является охрана прав на товарные знаки, знаки обслуживания и наименования мест происхождения товаров.
Товарный знак представляет собой условное обозначение, оригинальное художественное изображение, помещаемое на товаре или упаковке для индивидуализации товара, его производителя или продавца. В отличие от них знаки обслуживания применяются в сфере услуг. Те и другие могут быть словесными  в виде сочетания букв, цифр и фамилий; изобразительными  в форме символов, рисунков или сочетаний цветов; объемными или комбинированными. С их помощью производится отличие товаров и услуг одних юридических или физических лиц от однородных товаров и услуг других юридических или физических лиц.
В числе наиболее известных международно-правовых соглашений, принятых в этой области, следует назвать Мадридскую конвенцию о международной регистрации фабричных и товарных знаков от 14 апреля 1891 г., в которой в настоящее время участвуют 56 государств мира. СССР ратифицировал ее в 1976 г. Основной целью этого договора является охрана товарных знаков во всех странах-участницах без необходимости регистрации их в каждой из них в отдельности. Для этого заинтересованным субъектам необходимо подать заявку на регистрацию товарного знака в Международное бюро в Женеве. Регистрация знака в Международном бюро производится сроком на 20 лет с возможностью продления. Владелец международной регистрации может в любое время отказаться от его охраны в одной или нескольких странах  участницах Мадридского соглашения. Для этого достаточно подать заявление в патентное ведомство своей страны для сообщения в Международное бюро, которое уведомляет о подаче заявления соответствующие государства.
В 1973 г. было подписано новое международное соглашение в этой области  Венский договор о регистрации товарных знаков (более 15 государств-членов, включая Россию). В 1994 г. был принят Договор ВОИС о законах по товарным знакам, в котором в настоящее время участвует 42 государства, в том числе и наша страна. Его цель  осуществление гармонизации и упрощение национального законодательства путем устранения излишних формальностей при подаче заявок и поддержания товарных знаков в силе. Этим же целям служит принятый 27 марта 2006 г. в Сингапурский договор о законах по товарным знакам, пока еще не вступивший в законную силу.
Установлен международный символ охраны товарных знаков  ®. Он ставится на изделия конкретных товаропроизводителей и означает, что знак зарегистрирован в установленном порядке. Поэтому лица, желающие его использовать, должны обратиться за соответствующим разрешением к правообладателю.
В свою очередь, наименование места происхождения товара  это обозначение, представляющее собой либо содержащее современное или историческое наименование страны, населенного пункта, местности или другого географического объекта или производное от такого наименования и ставшее известным в результате его использования в отношении товара, особые свойства которого исключительно или главным образом определяются характерными для данного географического объекта природными условиями и (или) человеческими факторами.
Охрана наименований мест происхождения товаров осуществляется Лиссабонским соглашением об охране наименований мест происхождения товаров и их международной регистрации от 31 октября 1958 г. (26 участников). Этот договор устанавливает систему международной регистрации наименований мест происхождения товаров, сходную с системой, созданной Мадридской конвенцией 1891 г. Органом, осуществляющим такую регистрацию, является международное бюро ВОИС.
Здесь также следует упомянуть Мадридское соглашение о пресечении ложных и вводящих в заблуждение указаний происхождения на товарах от 14 апреля 1891 г. (35 участников). Оно предусматривает обязанность договаривающихся государств налагать при ввозе на его территорию арест на всякое изделие, снабженное ложным или неправильным обозначением, прямо или косвенно указывающим в качестве страны или места происхождения этого изделия какую-либо из стран-участниц или место, расположенное в какой-либо из этих стран. Арест на такой товар должен налагаться и в стране, где было нанесено ложное или неправильное обозначение его происхождения. Если внутреннее законодательство не допускает ареста при ввозе, такой арест заменяется запрещением ввоза.
В последние годы в рамках МЧП все большее распространение получают договоры, направленные на охрану прав изобретателей в узкоспециальных областях. Здесь в качестве примера можно привести, в частности, Будапештский договор о международном признании депонирования микроорганизмов для целей патентной процедуры от 28 апреля 1977 г., Договор об интеллектуальной собственности в отношении интегральных микросхем от 26 мая 1989 г. и ряд других.
Специфика международного сотрудничества в сфере охраны промышленной собственности между конкретными государствами находит отражение в соответствующих двусторонних соглашениях.

МОДУЛЬ V. ОТДЕЛЬНЫЕ ОТРАСЛИ МЕЖДУНАРОДНОГО
ЧАСТНОГО ПРАВА (8 час.)

Тема 1. Внешнеэкономические сделки (2 час.)

1. Понятие и особенности внешнеэкономических сделок

В соответствии с национальным законодательством большинства государств мира важнейшим основанием возникновения и эволюции правовых отношений гражданско-правового характера являются сделки. Под ними в российском законодательстве, например, понимаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (ст. 153 ГК РФ). Сделки могут быть односторонними, двусторонними и многосторонними. Последние две разновидности сделок совершаются посредством заключения договоров.
Поскольку сделки, возникающие в сфере внешнеэкономической деятельности, предполагают, в большинстве своем, участие в них двух и более лиц, то они также оформляются в виде договоров. Односторонние сделки (доверенность, вексель, чек) присутствуют во внешнеэкономическом обороте, как правило, только в силу существования между партнерами основного договора. Иногда в международной деловой практике применительно к договорным отношениям используются такие термины, как «контракт», «соглашение», «протокол», «договоренность» и т. п. Однако все они должны рассматриваться как синонимы слова «договор».
Правильное определение понятия внешнеэкономической сделки имеет огромное практическое значение, так как нормативная база и способы регулирования возникающих в связи с ней отношений значительно отличаются от нормативных источников и способов регулирования порядка заключения и реализации сделок, совершаемых внутри государства. Кроме того, внешнеэкономические сделки обладают рядом существенных особенностей по сравнению со сделками внутригосударственными, что оказывает непосредственное влияние на содержание международных торговых и других контрактов.
Значительная часть внешнеэкономических контрактов опосредуют заключение сделок международной купли-продажи товаров, а также реализацию обычно сопутствующих им операций (комиссия, поручение, перевозка и т. п.), которые в своей совокупности можно объединить в группу внешнеторговых сделок. Главной целью другой разновидности внешнеэкономических отношений является перемещение через границу нематериальных объектов (интеллектуальной собственности, работ, услуг и др.). Подобные операции осуществляются посредством заключения договоров подряда, лицензионных и концессионных договоров, соглашений в области научно-технического сотрудничества и т. д.
Приведенная классификация, однако, во многом является условной, так как в рамках одного контракта могут быть представлены условия, характерные как для первого, так и для второго вида сделок. Кроме того, следует иметь в виду, что договоры о перемещении нематериальных объектов в подавляющем большинстве случаев имеют торговый характер. Поэтому в дальнейшем в рамках этой главы особое внимание будет уделяться понятию и содержанию внешнеторгового контракта международной купли-продажи товаров, который является базовым для всех разновидностей внешнеэкономических сделок.
Законодательство России не содержит определения ни внешнеторговой, ни внешнеэкономической сделки, хотя сами эти понятия, как и понятия «внешнеэкономическая» или «внешнеторговая деятельность», встречаются в текстах многих нормативных актов РФ. Так, например, п. 4 ст. 2 Федерального закона «Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности» от 8 декабря 2003 г. определяет внешнеторговую деятельность как «деятельность по осуществлению сделок в области внешней торговли товарами, услугами, информацией и интеллектуальной собственностью».
Восполняя этот пробел, отечественная правовая доктрина предприняла попытку разработать собственное понятие внешнеторгового договора. Так, например, Л. А. Лунц еще в 1975 г. отмечал, что к внешнеторговым относятся сделки, «в которых по меньшей мере одна из сторон является иностранцем (иностранным гражданином или иностранным юридическим лицом) и содержанием которых являются операции по ввозу товаров из-за границы или по вывозу товаров за границу либо какие-нибудь подсобные операции, связанные с вывозом или ввозом товаров». Кроме того, в доктрине указывалось, что такие сделки должны носить для обеих сторон торговый (коммерческий) характер. Иногда в качестве одного из существенных признаков внешнеторговой сделки называлось еще использование в качестве средства платежа иностранной валюты.
В настоящее время стала очевидной потребность внесения существенных изменений в указанное доктринальное определение внешнеторговых сделок. Это связано с необходимостью учета в российской правоприменительной практике положений ряда международных нормативных актов, принятых в последние десятилетия.
Среди них ключевое место занимает Венская конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г., которая понимает под такими соглашениями договоры, заключенные между сторонами, коммерческие предприятия которых находятся в разных государствах (ст. 1). Из этого положения видно, что при определении понятия внешнеторговых договоров Конвенция использует в качестве базового признак нахождения коммерческих предприятий сторон сделки в различных государствах. Аналогичные нормы можно встретить в таких международных документах, как Конвенция ООН об исковой давности в международной купле-продаже товаров 1974 г., Гаагской конвенции о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров 1986 г., Типовом законе ЮНСИТРАЛ о международном коммерческом арбитраже 1985 г. и др.
К сожалению, во всех этих актах содержание понятия «коммерческое предприятие» (place of business) не раскрывается, хотя имеет огромное практическое значение. Следует согласиться с И. С. Зыкиным, который считает, что оно не может быть равнозначно содержанию понятия «национальность юридического лица». Последнее, как известно, определяется по месту регистрации учредительных документов предприятия, нахождения его органов управления и т. д. А в данном случае речь скорее должна идти о постоянном месте регулярного осуществления деловых операций. Приемлемым эквивалентом термина «place of business», использованным в Конвенции, в российском законодательстве может служить понятие «основное место деятельности», упоминаемое, в частности, в п. 2 ст. 1211 ГК РФ.
В международной деловой практике дочерняя фирма обычно не рассматривается в качестве коммерческого предприятия материнской компании, а является самостоятельной стороной в договоре. Поэтому в соответствии с Конвенцией в качестве внешнеторговой может быть признана сделка, заключенная, например, между российским юридическим лицом и компанией, созданной им за границей. Однако, согласно п. 2 ст. 1 этого международно-правового документа, фактическое нахождение коммерческих предприятий сторон в разных государствах может не быть принято во внимание, «если это не вытекает ни из договора, ни из имевших место до или в момент его заключения деловых отношений или обмена информации между сторонами».
Наличие постоянного представительства или представителя фирмы из одной страны в другой приводит к возникновению ситуации, когда сторона договора имеет более одного коммерческого предприятия. В этом случае, в соответствии с п. «а» ст. 10 Конвенции, ее коммерческим предприятием будет считаться то подразделение фирмы, «которое, с учетом обстоятельств, известных сторонам или предполагавшихся ими в любое время до или в момент заключения договора, имеет наиболее тесную связь с договором и его исполнением». Поэтому даже при разной национальности сторон договора купли-продажи он может быть не признан международным, если наиболее тесно связанные с ним коммерческие предприятия сторон находятся в одном государстве.
В свою очередь, п. «b» ст. 10 Конвенции определяет, что если сторона не имеет коммерческого предприятия, то принимается во внимание ее постоянное место жительства. Подобное уточнение может представлять определенный практический интерес в случаях осуществления внешнеторговых сделок физическими лицами.
Следует признать, что критерий местонахождения коммерческих предприятий сторон сделки в различных государствах, несмотря на ряд присущих ему недостатков, в целом реально отражает сущность внешнеторговой операции и позволяет избежать случаев классификации сделки в качестве международной лишь на основании различной национальности сторон. На его основе не будут, в частности, признаны внешнеторговыми сделки, в рамках которых все операции по заключению и исполнению договора осуществляются представительством одной из сторон в другом государстве (товар закупается, а затем перепродается на местном рынке контрагенту из этой же страны и т. д.).
В современной отечественной юридической литературе высказывается мнение о возможности использования признака местонахождения коммерческих предприятий сторон в разных государствах также в качестве общего критерия разграничения международных и внутренних хозяйственных договоров и определения на его основе понятия внешнеэкономических сделок в целом. И. С. Зыкин, например, считает, что к числу внешнеэкономических должны быть отнесены все совершаемые в ходе осуществления предпринимательской деятельности договоры между лицами, коммерческие предприятия которых находятся в разных государствах. Данное определение представляется достаточно удачным в связи с тем, что оно носит общий характер и не исключает возможности последующих уточнений. Кроме того, указание на совершение сделок в целях предпринимательской деятельности позволяет исключить из числа внешнеэкономических операции, которые по своей природе относятся к числу бытовых (приобретение товара или услуги для личного потребления и др.).
Как уже указывалось выше, внешнеэкономические сделки обладают спецификой, не позволяющей их смешивать с коммерческими договорами во внутригосударственном обороте. Основные особенности таких сделок касаются, в частности: формы и порядка подписания; особого порядка правового регулирования внешнеэкономических операций; необходимости определения применимого права; порядка разрешения споров участников сделки; специфики содержания внешнеэкономических контрактов. Остановимся на каждом из указанных пунктов более подробно.
Форма и порядок подписания. В соответствии со ст. 11 Венской конвенции 1980 г. «не требуется, чтобы договор купли-продажи заключался или подтверждался в письменной форме или подчинялся иному требованию в отношении формы. Он может доказываться любыми средствами, включая свидетельские показания». Практика заключения некоторых видов сделок в устной форме существует, например, во Франции, Германии, Великобритании, США.
Однако наше государство, присоединяясь к Венской конвенции, сделало следующую оговорку: СССР «в соответствии со статьями 12 и 96 Конвенции заявляет, что любое положение статьи 11, статьи 29 или части II Конвенции, которое допускает, что договор купли-продажи, его изменение или прекращение соглашением Сторон либо оферта, акцепт или любое иное выражение намерения совершилось не в письменной... форме, неприменимо, если хотя бы одна из сторон имеет свое коммерческое предприятие в Союзе Советских Социалистических Республик». Аналогичные заявления сделали также такие государства, как Китай, Венгрия, Аргентина, Белоруссия, Чили, Украина, Эстония.
По нашему законодательству форма внешнеэкономических сделок, совершаемых российскими юридическими лицами, определяется независимо от места их совершения законодательством России. Это правило применяется и в случаях, когда хотя бы одной из сторон такой сделки выступает осуществляющее предпринимательскую деятельность физическое лицо, личным законом которого является российское право. При этом сделка, совершенная за границей, не может быть признана недействительной вследствие несоблюдения формы, если соблюдены требования российского права. Указанные положения нашли закрепление в п. 1 и 2 ст. 1209 ГК РФ. Кроме того, п. 3 этой же статьи устанавливает, что «форма сделки в отношении недвижимого имущества подчиняется праву страны, где находится это имущество, а в отношении недвижимого имущества, которое внесено в государственный реестр Российской Федерации, российскому праву».
Внешнеэкономические сделки совершаются российскими лицами в простой письменной форме. Ее несоблюдение влечет недействительность договора (п. 3 ст. 162 ГК РФ), а сделка признается ничтожной.
Особый порядок правового регулирования. В современных условиях на отношения сторон в области внешнеэкономической деятельности все большее влияние оказывают нормы не только гражданского, но и административного, валютного, таможенного, налогового и иных отраслей права. Кроме того, при их регулировании довольно часто используются положения законодательства стран иностранных партнеров и нормативных актов международного происхождения. Из этого следует, что при осуществлении внешнеэкономических операций применяется комплексный характер регулирования.
В процессе реализации внешнеэкономических контрактов, как правило, происходит «пересечение» товарами и услугами границ одного государства. Поэтому стороны сделки в процессе ее заключения и осуществления не могут не учитывать правила, касающиеся получения разрешения на ввоз и вывоз товара, его таможенного оформления, качества поставляемой продукции с точки зрения ее соответствия обязательным санитарным и экологическим требованиям, а также определенным техническим стандартам и параметрам. При направлении на основе договора специалистов за границу следует принимать во внимание действующие в соответствующем государстве нормативные акты относительно порядка допуска и пребывания иностранных граждан на его территории.
Отказ Российской Федерации от монополии внешней торговли не исключает возможности государственного воздействия на осуществление внешнеторговой деятельности. Так, в соответствии с Федеральным законом «Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности» от 8 декабря 2003 г. соответствующее влияние может осуществляться сегодня посредством таможенно-тарифного (применения таможенных тарифов) и нетарифного регулирования (в частности, путем квотирования и лицензирования) внешнеторговой деятельности. Следует также учитывать, что Федеральным законом «О мерах по защите экономических интересов Российской Федерации при осуществлении внешней торговли товарами» от 14 апреля 1998 г. (в редакции от 8 декабря 2003 г.) определены необходимые правила для достижения этой цели, прописана процедура их введения и применения. Кроме того, порядок участия в международном военно-техническом сотрудничестве и права в этой области разработчиков и производителей продукции военного назначения установлены специальным Федеральным законом «О военно-техническом сотрудничестве Российской Федерации с иностранными государствами» от 19 июля 1998 г. (в редакции от 4 декабря 2007 г.)
На основании Федерального закона «О валютном регулировании и валютном контроле» от 10 декабря 2003 г. в нашей стране организована система контроля за обоснованностью платежей российских резидентов в иностранной валюте при экспорте и импорте товаров, работ, услуг, результатов интеллектуальной деятельности, а также за соответствием предусмотренных контрактом валютных операций требованиям валютного законодательства РФ.
Для осуществления этих целей нашим законодательством предусматривается обязательное оформление российскими резидентами до начала таможенного оформления товаров, перемещаемых через границу России, паспорта сделки. Он представляет собой базовый документ валютного контроля и содержит все основные сведения о соответствующей внешнеэкономической операции. Паспорт сделки составляется на основе контрактов, по которым расчеты между резидентами и нерезидентами РФ в целом или в какой-либо части производятся в иностранной национальной валюте, и предоставляется в банк, где открыт валютный счет российского участника сделки.
Наконец, следует иметь в виду, что непосредственное влияние на процедуру заключения внешнеэкономических сделок и осуществления контрактных обязательств оказывают положения значительного количества международно-правовых актов, а также обычаев международной торговли. Последние выступают в качестве неправовых средств регулирования соответствующих отношений.
Определение применимого права. В процессе заключения внешнеэкономической сделки стороны не могут предвидеть все возможные ситуации и соответственно отразить в договоре условия на все случаи жизни. Поэтому при возникновении разногласий между партнерами по вопросам, не предусмотренным в контракте, неизбежно применение правовых норм той или иной системной принадлежности (права продавца, покупателя, места нахождения товара, места выполнения услуги и т. д.). Однако взаимоотношения сторон, как известно, не могут регулироваться несколькими различными правопорядками одновременно. Вследствие этого возникает проблема выбора права, применимого к конкретной сделке, которая является одной из наиболее значимых в практике внешнеторговой деятельности.
Современное МЧП в качестве одного из основополагающих принципов для определения компетентного правопорядка по внешнеэкономическим сделкам признает автономию воли сторон. В соответствии с ней участники сделки при заключении договора могут самостоятельно выбирать право страны, которое будет регулировать их отношения.
Принцип автономии воли сторон договора при определении применимого права в обязательственных правоотношениях нашел свое закрепление в правовых системах большинства стран мира. Вместе с тем допустимые пределы его проявления понимаются в законодательстве различных государств по-разному. В одних странах она ничем не ограничивается. В других (преимущественно страны англосаксонской системы права)  действует принцип локализации договора: стороны могут избрать только то право, которое наиболее тесно связано с данной сделкой. При этом общее ограничение свободы выбора права состоит в том, что в процессе такого выбора нельзя исключить применение соответствующих норм императивного характера, а также тех правовых предписаний, которые в большей степени отвечают интересам потребителя или работника (в трудовом договоре).
К числу государств, законодательство которых основано на принципе локализации договора, сегодня можно отнести и Российскую Федерацию. Дело в том, что с принятием в ноябре 2001 г. части третьей Гражданского кодекса РФ процедура выбора применимого права сторонами договора в соответствии с российскими коллизионными нормами значительно усложнилась, так как положения многих статей раздела VI «Международное частное право» Кодекса увязывают ее с необходимостью учета большого количества различных условий. В их числе: недопустимость наступления ущерба для прав третьих лиц (п. 1 ст. 1210); непротиворечие императивным нормам российского и иностранного права (ст. 1192 и п. 5 ст. 1210); особые требования к заключению договора с участием потребителя (ст. 1212) и др. В ст. 1215 ГК РФ также нашел закрепление примерный перечень фактических обстоятельств, которые могут определяться правом, выбранным сторонами контракта.
При отсутствии в контракте условия о применимом праве стороны вправе согласовать этот вопрос позднее в процессе исполнения договора. Если же такая договоренность между ними не достигнута, то применимое право будет определяться на основании коллизионной нормы, которую суд или иной орган, рассматривающий спор, сочтет приемлемой в данном конкретном случае. Подобные коллизионные нормы могут содержаться как в национальном законодательстве, так и в международных договорах различного уровня.
Порядок разрешения споров. Еще одной важной особенностью внешнеэкономических сделок является необходимость определения при их заключении способа рассмотрения споров, возникающих в процессе осуществления такого рода соглашений. Стороны вправе либо оговорить в контракте возможность передачи соответствующего дела на разрешение судебных органов стран, к которым принадлежат участники сделки, либо прибегнуть к посредничеству негосударственных третейских арбитражных судов. В качестве последних в договоре могут быть названы как постоянно действующие (институционные) судебные органы (например, Международный коммерческий арбитражный суд при ТПП РФ), так и третейские суды, формируемые самими участниками сделки для рассмотрения спора по конкретному делу (суды ad hoc).
Своевременное и правильное определение сторонами внешнеэкономического контракта способа, места и органа рассмотрения споров позволяет избежать в процессе исполнения договора многих недоразумений и трудностей, а в некоторых случаях самым непосредственным образом влияет на определение права, применимого к сторонам сделки.
Содержание контракта. Большинство внешнеэкономических сделок содержат условия, которые в договорах, заключаемых внутри государства, как правило, не упоминаются. В их числе следует назвать использование базисных условий поставок, требование патентной чистоты поставляемых товаров, применение в качестве средства платежа иностранной валюты и особого механизма осуществления таких платежей, тщательно проработанные разделы о транспортных условиях, таможенных процедурах и страховании, условие о конфиденциальности сделки, арбитражную оговорку и оговорку о применимом праве, особый порядок вступления в силу внешнеэкономических контрактов и некоторые другие.
Если между сторонами сделки установлены длительные и прочные отношения, то в процессе разработки соглашения они довольно часто используют типовые договоры (проформы) и общие условия контрактов, получившие широкое распространение в мировой деловой практике.

9.2. Международно-правовое регулирование внешнеэкономических сделок

Правовое регулирование внешнеэкономической и в особенности внешнеторговой деятельности достаточно длительный период времени осуществлялось на международном уровне при помощи обычных норм. Однако, начиная с XIX в., все большую роль в этом процессе начинают играть универсальные и региональные договоры. В настоящее время они в совокупности образуют достаточно обширный свод унифицированных правил поведения субъектов, который в значительной степени способствует преодолению различий, существующих в этой области в национальном законодательстве отдельных государств.
В числе наиболее значимых международно-правовых документов, принятых во второй половине XX в. в целях правового регулирования различных аспектов внешнеэкономической деятельности, можно назвать следующие акты: Гаагскую конвенцию о праве, применимом к международной купле-продаже движимых материальных вещей 1955 г.; Гаагскую конвенцию о праве, применимом к переходу права собственности при купле-продаже движимых материальных вещей 1958 г.; Гаагскую конвенцию о единообразном законе о заключении договоров о международной купле-продаже товаров и Гаагскую конвенцию о единообразном законе о международной купле-продаже товаров 1964 г.; Нью-Йоркскую конвенцию ООН об исковой давности в международной купле-продаже товаров 1974 г.; Венскую конвенцию ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г.; Женевскую конвенцию о представительстве в международной купле-продаже товаров 1983 г.; Гаагскую конвенцию о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров 1986 г., а также две подписанные в 1988 г. в Оттаве конвенции о международном факторинге и международном финансовом лизинге. В 1988 г. была также завершена длительная работа над Конвенцией о международных переводных и простых векселях. Она призвана заменить Женевские конвенции о векселях и чеках, принятые соответственно в 1930 и 1931 гг.
Как видно из приведенного перечня, мировое сообщество уделяет достаточно большое внимание унификации правил о выборе применимого права при заключении и осуществлении договоров международной купли-продажи. Основная деятельность в этом направлении сосредоточена сегодня в рамках Гаагской конференции по международному частному праву, которая разработала и приняла большинство таких соглашений.
Первое из них  Конвенция о праве, применимом к международной купле-продаже движимых материальных вещей 1955 г.  вступила в силу 1 сентября 1964 г. В настоящее время ее участниками являются около десяти (преимущественно западноевропейских) государств мира. Значение этого международно-правового документа состоит, прежде всего, в том, что в нем впервые был закреплен принцип автономии воли сторон при выборе применимого права. «Купля-продажа регулируется внутренним правом страны, указанной Договаривающимися Сторонами,  подчеркивается в ст. 2 Конвенции. Такое указание должно быть прямо выражено или же недвусмысленно вытекать из положений договора. Условия, относящиеся к согласию сторон на право, объявленное применимым, определяются таким правом».
При отсутствии подобного соглашения купля-продажа товаров в соответствии с Конвенцией должна регулироваться внутренним правом страны, «являющейся местом постоянного проживания продавца в момент получения им заказа; если заказ получен предприятием продавца, то продажа регулируется внутренним правом страны, в котором находится его предприятие» (ч. 1 ст. 3).
Кроме того, в Конвенции содержатся коллизионные критерии выбора применимого права при заключении договора купли-продажи на аукционе или бирже, а также при осуществлении осмотра и инспектирования товаров. В ст. 6 Конвенции содержится правило о возможности исключения применения права, определенного в соответствии с ней, по мотивам публичного порядка.
Конвенция о праве, применимом к переходу права собственности при купле-продаже движимых материальных вещей 1958 г. была принята с целью дополнить Гаагскую конвенцию 1955 г. в части определения права, регулирующего переход права собственности на проданный товар. В силу до сих пор не вступила. Основная причина этого заключается, по-видимому, в наличии значительных противоречий при урегулировании вопросов перехода права собственности в законодательстве различных государств и возникающими в связи с этим проблемами определения реального статуса имущества и банкротства.
В числе других документов, имеющих целью определение применимого права при осуществлении внешнеэкономических операций, можно назвать Гаагскую конвенцию о праве, применимом к агентским договорам 1978 г. (вступила в силу с 1 мая 1992 г.). В ее ст. 1 указывается, что Конвенция устанавливает применимое право к отношениям, носящим международный характер и возникающим в случае, когда одно лицо (агент) обладает полномочиями действовать, действует или имеет своей целью действовать от имени другого лица (принципала) в отношениях с третьей стороной. Действие этой конвенции распространяется также на случаи, когда в обязанности агента входит получение и передача предложений о заключении контракта или проведение переговоров от имени других лиц. Конвенция применяется независимо от того, действует ли агент от своего имени или от имени принципала, а также носят ли его действия регулярный или эпизодический характер.
В соответствии со ст. 5 Конвенции отношения между агентом и принципалом регулируются нормами избранного ими национального права. При этом выбор права должен быть ясно выраженным либо явно следовать из условий соглашения сторон или обстоятельств дела.
Если стороны не договорятся о подлежащем применению праве, то их отношения будут регулироваться национальным правом того государства, на территории которого в момент заключения агентского соглашения агент имел свое коммерческое предприятие или, при отсутствии такового, свое обычное место жительства (ч. 1 ст. 6). Вместе с тем к отношениям между агентом и принципалом будет применяться национальное право государства, в котором осуществляется основная деятельность агента, в том случае, если принципал имеет коммерческое предприятие в этом государстве или, при отсутствии такового, проживает в этом государстве (ч. 2 ст. 6).
Более широкий характер по сравнению с Конвенцией 1978 г. имеет Римская конвенция о праве, применимом к договорным обязательствам 1980 г. (вступила в силу 1 апреля 1991 г.). Она применяется к большинству договорных отношений, в рамках которых возникает проблема выбора между правом различных государств. Заключенная в рамках Европейского Союза конвенция не ограничивает сферу своего действия договорами субъектов, принадлежащих к ее государствам-членам. Универсальный характер этого международно-правового документа проявляется в том, что право, определяемое в соответствии с ним, подлежит применению независимо от того, является ли оно правом договаривающегося государства.
В 1985 г. чрезвычайная сессия ГКМЧП разработала проект новой универсальной Конвенции о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров, который был принят в 1986 г. на специальной дипломатической конференции. Ее нормы, с одной стороны, были призваны заменить положения Гаагской конвенции 1955 г., а с другой, дополнить материально-правовые нормы Венской конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г. необходимыми коллизионными правилами. На сегодняшний день Конвенция 1986 г. еще не вступила в законную силу.
Основные принципы, закрепленные в этом международном договоре, во многом повторяют принципы Гаагской конвенции 1955 г. Так, п. 1 ст. 7 Конвенции 1986 г. определяет, что договор купли-продажи регулируется правом, выбираемым сторонами. Если применимое право не было определено соглашением сторон, то в соответствии с п. 1 ст. 8 Конвенции договор будет регулироваться правом государства, в котором продавец на момент заключения соглашения имел свое коммерческое предприятие.
Вместе с тем совершенно новым в Конвенции является правило о том, что «стороны могут в любое время договориться о подчинении договора в целом или его части какому-либо иному праву, помимо права, которым он регулировался ранее, независимо от того, что право, ранее регулировавшее договор, было выбрано сторонами. Любое изменение сторонами применимого права после заключения договора не наносит ущерба формальной действительности договора или правам третьих лиц» (п. 2 ст. 7).
Конвенция устанавливает изъятия из принципа применения права продавца в пользу права страны покупателя в тех случаях, когда: 1) переговоры велись, и договор был заключен сторонами, находящимися в этом государстве; 2) договор прямо предусматривает, что продавец должен исполнить свое обязательство по поставке товаров в стране покупателя; 3) договор был заключен в результате объявления покупателем торгов (п. 2 ст. 8). Следует также иметь в виду, что в соответствии с п. 3 ст. 8 Конвенции в ряде случаев в качестве применимого может быть определено другое право (той страны), с которым договор имеет наиболее тесную связь.
Конвенция также определяет пределы действия применимого права и устанавливает правила о его выборе при заключении договоров на аукционе или бирже. В силу ст. 22 Конвенция не должна применяться к договорам купли-продажи между сторонами, принадлежащими государствам  участникам других международных соглашений, устанавливающих правила выбора применимого права.
Параллельно с разработкой конвенций, определяющих процедуру выбора применимого права при осуществлении внешнеэкономической деятельности, в рамках ГКМЧП велась работа по унификации правил заключения и исполнения договоров международной купли-продажи товаров. Ее итогом стало принятие на сессии Гаагской конференции в 1964 г. Конвенции о единообразном законе о заключении договоров о международной купле-продаже товаров и Конвенции о единообразном законе о международной купле-продаже товаров. Их нормы предполагалось ввести в действие как часть национального законодательства стран-участниц. Однако многие положения конвенций не были достаточно четко сформулированы и не носили в полной мере универсальный характер. Поэтому, хотя оба эти документа вступили в силу, они не получили широкой поддержки и серьезно не повлияли на правовое регулирование международных торговых операций.
Гораздо больших успехов в этом направлении достигла ЮНСИТРАЛ, разработавшая проект Конвенции о договорах международной купли-продажи товаров, который был одобрен на дипломатической конференции в Вене в 1980 г. Конвенция вступила в силу 1 января 1988 г. и в настоящее время ее участниками являются 70 государств мира, включая Россию.
Венская конвенция ООН 1980 г. представляет собой совокупность международно-правовых норм, главной целью которых является создание единого правового режима сделок международной купли-продажи товаров. Она носит универсальный и компромиссный характер, так как в ней учтены принципы и институты различных правовых систем, а также приняты во внимание интересы развивающихся стран по установлению нового международного экономического порядка. В преамбуле Конвенции отмечается, что принятие единообразных норм, регулирующих договоры международной купли-продажи товаров и учитывающих различие общественных, экономических и правовых систем, будет способствовать устранению правовых барьеров в международной торговле и содействовать ее развитию.
Конвенция распространяется на договоры купли-продажи товаров между сторонами, коммерческие предприятия которых находятся в разных государствах, в тех случаях, когда: а) эти страны являются договаривающимися государствами; б) согласно нормам МЧП применяется право договаривающегося государства (п. 1 ст. 1). Вместе с тем в соответствии со ст. 6 стороны вправе исключить применение Конвенции в отношениях друг с другом, отступить от любого из ее положений (кроме ст. 12) или изменить его действие.
Регулируя процедуру заключения внешнеторговых сделок, а также права и обязанности сторон, которые вытекают из контракта, Конвенция не применяется к продаже товаров для личного пользования; с аукциона; в порядке исполнительного производства; фондовых и обеспечительных бумаг, акций, оборотных документов и денег; судов водного и воздушного транспорта, судов на воздушной подушке; электроэнергии (ст. 2). Кроме того, она не затрагивает вопросов действительности самого договора или каких-либо его положений и последствий, которые может иметь договор в отношении права собственности на проданный товар (ст. 4).
Во второй части Венской конвенции 1980 г. (ст. 1424) рассматривается порядок заключения соглашения о международной купле-продаже товаров. Здесь приводится перечень необходимых условий действительности предложения о заключении договора, адресованного одному или нескольким конкретным лицам (оферты), определяются его содержание и виды. В соответствии с Конвенцией оферта считается достаточно определенной, если в ней обозначен товар, прямо или косвенно устанавливается его количество и цена либо предусматривается порядок их определения.
Оферта вступает в силу с момента получения ее адресатом и может быть отзывной и безотзывной. Нельзя отозвать оферту, если в ней указывается определенный срок для выражения согласия на заключение договора (акцепт) или адресат оферты рассматривает ее как безотзывную. После изучения предложения о заключении контракта адресат оферты может ее акцептировать, сделав определенное заявление, или совершить другие действия, свидетельствующие о согласии с офертой (отправить товар или его часть, уплатить деньги за товар и т. д.). Молчание или бездействие сами по себе акцептом не являются.
Акцепт должен содержать согласие с офертой и не вносить каких-либо предложений, существенно меняющих ее условия. В противном случае речь должна идти об отклонении акцептантом первоначального предложения и выдвижении им встречной оферты. Договор считается заключенным в момент получения акцепта оферентом или с момента совершения адресатом оферты действий, свидетельствующих о его согласии с условиями оферты.
Третья часть Конвенции непосредственно посвящена регулированию отношений сторон по договору международной купли-продажи товаров. Впервые в международных нормативных документах такого рода в ней вводится понятие существенного нарушения договора (ст. 25).
В соответствии с Конвенцией при наличии существенного нарушения договора покупатель может требовать замены поставленного товара или заявить о расторжении контракта. Конвенция предоставляет сторонам право приостановить исполнение своих обязательств по договору, если после заключения контракта станет ясно, что другая сторона не исполнит значительной части своих обязательств. В этом случае при наличии условий возможного «существенного» нарушения договора потерпевшая сторона также вправе заявить о расторжении контракта.
Помимо этого в третьей части Конвенции определяются обязательства продавца, касающиеся, в частности, поставки товара, обеспечения его соответствия определенным количественным и качественным характеристикам, а также передачи необходимых документов. В свою очередь, в качестве основных обязательств покупателя здесь называются уплата цены за товар и принятие поставки в соответствии с требованиями договора и положениями Конвенции. В этой части Конвенции перечисляются и средства правовой защиты, которые могут быть использованы одной стороной договора в случае его нарушения другой стороной, а кроме того, определяются момент и условия перехода рисков с продавца на покупателя.
В отдельную главу части третьей Венской конвенции 1980 г. выделены положения, общие для обязательств продавца и покупателя. В ней содержатся установления, касающиеся предвидимого нарушения договора и договоров на поставку товаров отдельными партиями, взыскания убытков, процентов с просроченных сумм, освобождения от ответственности, последствий расторжения договора и сохранения товара.
В последней, четвертой части Конвенции, помимо прочих вопросов процедурного характера, определяется порядок ее действия на территории государства, имеющего две и более территориальные единицы с самостоятельными системами права по вопросам, являющимся предметом регулирования этого международно-правового документа.
Важно также отметить, что в соответствии со ст. 90 Венской конвенции 1980 г. она не затрагивает действие любого международного соглашения, которое уже заключено или может быть заключено и содержит положения, подобные положениям данной Конвенции. Тем не менее в ст. 99 содержится требование о необходимости денонсации Гаагских конвенций 1964 г. их государствами-участниками при ратификации ими Венской конвенции 1980 г. Это правило направлено на максимальное расширение сферы действия ее положений.
Как было показано выше, Венская конвенция ООН 1980 г. не предназначена для регулирования всего комплекса отношений, возникающих в связи с международной куплей-продажей товаров. Поэтому в п. 2 ст. 7 содержится специальное правило о том, что «вопросы, относящиеся к предмету регулирования настоящей Конвенции, которые прямо в ней не решены, подлежат рассмотрению в соответствии с общими принципами, на которых она основана, а при отсутствии таких принципов  в соответствии с правом, применимым в силу норм международного частного права». В последнем случае, на наш взгляд, речь должна идти о праве, определяемом соглашением сторон или на основании коллизионных норм, содержащихся в международных договорах или национальном законодательстве соответствующего государства.
Другим известным международным документом, разработанным ЮНСИТРАЛ в сфере правового регулирования внешнеторговой деятельности, является Нью-Йоркская конвенция ООН об исковой давности в международной купле-продаже товаров 1974 г. (27 государств-участников). В 1980 г. был принят Протокол об изменении ее положений в целях приведения их в соответствие с нормами Венской конвенции о международной купле-продаже товаров.
Конвенцией 1974 г. устанавливается единый для всех внешнеторговых сделок срок исковой давности, равный четырем годам (в то время как в национальном законодательстве различных стран он колеблется от шести месяцев до 30 лет). Конвенция предусматривает, что четырехлетний срок исковой давности по требованию, вытекающему из нарушения договора, начинается со дня, когда имело место такое нарушение, а по требованию, вытекающему из дефекта или иного несоответствия товара условиям договора,  со дня фактической передачи товара покупателю или его отказа от принятия товара.
Этим документом установлены также правила о перерыве или продлении срока исковой давности, его изменении и порядке исчисления; наряду с ними вводится общее ограничение срока исковой давности (10 лет) и предусматриваются последствия его истечения. В соответствии с Конвенцией истечение срока исковой давности принимается во внимание при рассмотрении спора только по заявлению стороны, участвующей в процессе. При наличии такого заявления право требования не подлежит признанию и принудительному осуществлению, если рассмотрение спора начато после истечения срока исковой давности.
Еще одним направлением международно-правового сотрудничества в области внешнеторговой деятельности является разработка универсальных конвенций о конкретных видах сделок. Здесь в качестве примера можно назвать подготовленные под эгидой УНИДРУА и принятые в 1988 г. на дипломатической конференции в Оттаве конвенции о международном факторинге и международном финансовом лизинге. Эти документы вступили в силу 1 мая 1995 г. и действуют в настоящее время в отношениях между такими, в частности, государствами, как Франция, Италия, Нигерия и др. (Россия присоединилась к конвенции о международном финансовом лизинге 8 февраля 1998 г.). Первая из указанных конвенций регулирует права и обязанности поставщиков товаров или услуг и их финансовых агентов в рамках контрактов об уступке денежных требований. Основная цель второй заключается в формулировании единообразных правил в отношении гражданских и коммерческих правовых аспектов международного финансового лизинга. В соответствии с конвенциями участники факторинговых и лизинговых сделок могут исключить применение указанных международно-правовых соглашений в отношениях между собой на основе специального соглашения или оговорки в контракте.
Особенности заключения и исполнения внешнеторговых контрактов российскими фирмами и организациями с предприятиями некоторых зарубежных стран регулируются на основе специальных двусторонних соглашений, получивших наименование общие условия поставок товаров. Среди них наибольшую практическую значимость имеют договоры, заключенные с Китаем, КНДР, а также в рамках Совета Экономической Взаимопомощи и СНГ.
ОУП СССР  КНР в редакции 1990 г. и ОУП СССР  КНДР в редакции 1981 г. представляют собой международные межведомственные договоры.
Нормы ОУП СССР  КНР носят, в целом, диспозитивный и факультативный характер. Более того, целый ряд их положений имеет не нормативное, а инструктивное содержание и лишь ориентирует стороны на целесообразность решить в контракте тот или иной вопрос. Однако наличие таких положений в рассматриваемом документе не означает, что стороны сделки не могут по своему усмотрению решить в контракте и другие вопросы, по которым в ОУП не содержится соответствующих инструкций или рекомендаций.
ОУП СССР  КНДР регламентируют тот же, что и в ОУП СССР  КНР, круг вопросов, но составлены более подробно и обязательны для заключивших договор сторон. Тем не менее при специфике товара или условий его поставки возможно отступление от положений этих ОУП в заключаемом договоре. В ОУП СССР  КНДР в отличие от ОУП СССР  КНР имеется коллизионная норма, предусматривающая, что по вопросам, не урегулированным или не полностью урегулированным в ОУП и в контрактах, к отношениям сторон применяется право страны продавца.
В период существования Совета Экономической Взаимопомощи государствами  членами этой международной организации в 1968 г. были разработаны Общие условия поставок товаров между организациями стран  членов СЭВ. В настоящее время они действуют в редакции 1988 г. По своему содержанию ОУП СЭВ охватывают широкий круг вопросов регулирования внешнеторговой деятельности. В их состав входят нормы, посвященные, в частности, процедуре заключения, изменения и прекращения контракта; определению базиса и срока поставки; вопросам количества и качества товара; упаковке и маркировке, технической документации, порядку осуществления платежей; некоторым общим положениям об ответственности, санкциям, порядку и срокам предъявления претензий; арбитражу и установлению сроков исковой давности.
ОУП СЭВ подлежали обязательному применению к внешнеторговым поставкам между организациями стран  членов Совета Экономической Взаимопомощи, независимо от того, были ли на них сделаны ссылки в контрактах. После прекращения деятельности СЭВ как международной организации ситуация изменилась. Однако своего значения ОУП СЭВ не потеряли и (-) подлежат применению в случае прямой отсылки к ним в контракте.
Задачам обеспечения формирования и развития общего экономического пространства, а также сохранению и упрочению связей между хозяйствующими субъектами из различных стран Содружества Независимых Государств призвано служить Соглашение об общих условиях поставок между организациями государств  участников СНГ от 20 марта 1992 г. (ОУП СНГ, 1992 г.). Оно вступило в силу 1 июля 1992 г. Участниками ОУП СНГ являются Армения, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан, Молдова, Россия, Таджикистан и Украина.
В соответствии со ст. 1 Соглашения оно распространяется на отношения между субъектами хозяйствования (независимо от форм собственности) государств  участников СНГ по межгосударственным экономическим связям. Предприятия свободны в выборе предметов договора, определении обязательств, любых других условий хозяйственных взаимоотношений, за исключением случаев поставки товаров по межгосударственным соглашениям. ОУП СНГ унифицируют правила о заключении, изменении и расторжении соответствующих внешнеторговых контрактов и оговаривают его существенные условия.

9.3. Неправовые средства регулирования
международных торговых отношений

Как уже неоднократно подчеркивалось выше, характерной чертой последних десятилетий ХХ и начала XXI в. является стремительное развитие мировой торговли, усложнение и углубление процессов международного хозяйственного взаимодействия. Национальное законодательство многих стран далеко не всегда успевает за происходящими изменениями. Поэтому неуклонно растет объем действующих в этой области нормативных предписаний, унифицированных на международном уровне. В рамках их системы, помимо межгосударственных соглашений универсального, регионального и двустороннего характера, все большее значение приобретают международные торговые обычаи и обыкновения.
Широкое распространение в последние годы получили также внешнеэкономические контракты, базирующиеся на типовых проформах, разрабатываемых различного рода международными организациями, ассоциациями и объединениями. Неправовой характер этих документов нисколько не умаляет их огромного практического значения для установления и развития прочных деловых контактов между партнерами из разных стран, а также разрешения возникающих между ними споров.
Сложность использования международных торговых обычаев и обыкновений в конкретных правоотношениях обусловлена, прежде всего, тем обстоятельством, что они далеко не всегда совпадают по содержанию в различных государствах. Более того, даже в рамках отдельных территориальных образований одной страны они могут истолковываться по-разному.
В целях преодоления возникающих в связи с этим проблем некоторые современные международные организации поставили перед собой задачу обобщения подобных правил, их классификации и толкования. Наибольшую известность среди них получила деятельность Международной торговой палаты, штаб-квартира которой расположена в Париже. Одним из направлений деятельности МТП является разработка стандартов, деловых обычаев и других унифицированных правил, определений и условий в области внешней торговли. К настоящему времени Международной торговой палатой было принято несколько десятков документов такого рода.
Одним из наиболее важных актов МТП, обеспечивающих в настоящее время единообразное понимание и применение основных принципов международных торговых отношений, являются Международные правила толкования торговых терминов. Этот документ впервые был опубликован Международной торговой палатой в 1936 г. Впоследствии МТП вносила в него изменения и дополнения в 1953, 1967, 1976, 1980, 1990 гг. Последняя редакция ИНКОТЕРМС была принята в 2000 г. в целях приспособления этих международных правил к возрастающему использованию средств компьютерной связи при составлении различных торговых документов и произошедшему в последние годы изменению традиционных способов транспортировки товаров.
Содержащиеся в ИНКОТЕРМС термины включают так называемые базисные условия поставок. Они оговаривают распределение прав и обязанностей между продавцом и покупателем при заключении и исполнении ими договоров международной купли-продажи товаров. Во всех терминах базисные условия поставки сгруппированы по десяти основным направлениям таким образом, что каждой обязанности продавца «зеркально» соответствуют соответствующие обязанности покупателя.
ИНКОТЕРМС в редакции 2000 г. содержит правила толкования 13 торговых терминов. Все они имеют краткое наименование (FCA, DDP, EXW и т. д.), представляющее собой аббревиатуру их названия на английском языке. Содержащиеся в терминах правила могут применяться к поставкам всех видов товаров при их перевозке воздушным, водным, автомобильным, железнодорожным или смешанным видом транспорта. При этом, однако, следует иметь в виду, что ряд терминов (FAS, FOB, CFR, CIF, DES, DEQ) может быть использован только при заключении контрактов, предусматривающих перевозку грузов в рамках морских или других водных пространств.
Все термины, содержащиеся в ИНКОТЕРМС, подразделены на четыре группы. Первая из этих групп  группа «Е»  предусматривает, что продавец предоставляет товары покупателю непосредственно в своих помещениях: EXW (с завода). Согласно терминам второй группы  группы «F»  продавец обязуется предоставить товар в распоряжение перевозчика, нанятого покупателем, в согласованном географическом пункте: FCA (франко-перевозчик); FAS (свободно вдоль борта судна); FOB (свободно на борту). В соответствии с терминами третьей группы  группы «C»  продавец сам обязуется заключить договор перевозки. Но при этом он не несет риск случайной гибели или повреждения имущества, а также какие-либо другие дополнительные расходы после погрузки товара на транспортное средство: CFR (стоимость и фрахт); CIF (стоимость, страхование и фрахт); CPT (перевозка оплачена до); CIP (перевозка и страхование оплачены до). Наконец, термины четвертой группы  группы «D»  предусматривают, что продавец несет все расходы и принимает на себя все риски до момента доставки товаров в страну назначения: DAF (поставка на границе); DES (поставка с судна); DEQ (поставка с причала); DDU (поставка без оплаты таможенных пошлин); DDP (поставка с оплатой таможенных пошлин).
Международные правила толкования торговых терминов носят рекомендательный характер. Поэтому стороны контракта вправе, в зависимости от вида транспорта или характера взаимоотношений между собой, выбрать любую схему внешнеторговой операции, предлагаемую ИНКОТЕРМС, и составить на ее основе договор, или же не использовать положения этого документа совсем. В Правилах подчеркивается, что коммерсанты, желающие их использовать, должны специально оговаривать в контрактах, что их договоры будут регулироваться положениями ИНКОТЕРМС в соответствующей редакции. Если же отдельные вопросы прописываются сторонами в договоре иначе, чем в ИНКОТЕРМС, то такие положения должны быть полностью включены в контракт.
В числе других важных документов Международной торговой палаты, посвященных унификации торговых обычаев и обыкновений, можно назвать Унифицированные правила по договорным гарантиям в редакции 1978 г. и Унифицированные правила по инкассо в редакции 1995 г. (-) Первый из указанных актов МТП, как и ИНКОТЕРМС, может быть применен для регулирования международных торговых отношений только при наличии явно выраженного согласия с этим участников сделки. Два других будут являться обязательными для сторон контракта при отсутствии их соглашения об обратном и в случае непротиворечия положений этих документов нормам соответствующего национального законодательства и (или) иным документам нормативно-правового характера. Менее известны такие документы МТП, принятые в интересующей нас области, как Унифицированные правила для смешанного транспортного документа 1975 г., Унифицированные правила поведения при международной передаче торговых данных средствами компьютерной связи 1988 г., Оговорка о форс-мажоре 2003 г. и ряд других.
В числе важнейших неправовых актов, принятых другими международными организациями в области регулирования внешнеторговых отношений, следует выделить Принципы международных коммерческих договоров, разработанные Международным институтом унификации частного права (УНИДРУА) в 1994 г. Целью этого документа является установление сбалансированного свода норм, предназначенных для использования во всем мире, независимо от правовых традиций, а также экономических и политических условий стран, где они будут применяться. Это отражено как в форме представления Принципов (их разработчики намеренно стремились избежать использования терминологии, свойственной какой-либо одной правовой системе), так и в общей политике, лежащей в основе данного нормативного акта.
По своему содержанию Принципы УНИДРУА являются достаточно объемным документом, учитывающим постоянные изменения, происходящие в мире в результате развития технологии и экономики и затрагивающие практику внешнеторговой деятельности. В них, в частности, нашли отражение нормы, посвященные регулированию общих положений в сфере договорных обязательств, процедуре заключения договора, его содержанию, исполнению и неисполнению, определению действительности внешнеторгового контракта и его толкованию.
Принципы УНИДРУА подлежат применению в случае, если стороны согласились, что их договор будет регулироваться нормами этого документа, а также когда в качестве регулятора отношений, возникающих по внешнеторговой сделке, стороны называют «общие принципы права» или аналогичные положения. Кроме того, Принципы УНИДРУА могут использоваться для толкования и восполнения содержания международных унифицированных правовых документов и для решения проблем, возникающих в ситуациях, когда установить соответствующую норму применимого права оказывается невозможным.
При разработке и заключении внешнеэкономических контрактов необходимо иметь в виду, что в настоящее время международная торговля многими готовыми изделиями и оборудованием осуществляется на основе типовых проформ договоров и общих условий поставки отдельных видов товаров. Некоторые из них разрабатываются международными торговыми ассоциациями, другие формируются международными организациями. Так, например, Торговой ассоциацией пищевого и кормового зерна, основанной в 1971 г. в Лондоне и объединяющей более 700 организаций и частных лиц из более чем 40 стран, к настоящему времени рекомендовано к использованию в соответствующей области более 100 проформ типовых контрактов. Не меньшую активность проявляют в данной сфере Федерация ассоциаций масла, семян и жира; Международная организация шерстяного текстиля; Ассоциация рафинированного сахара; Лондонская ассоциация торговли каучуком и многие другие международные торговые объединения.
Большое число общих условий продажи товаров и типовых проформ договоров было разработано рабочими группами под эгидой Европейской экономической комиссии ООН. Наиболее известными среди них являются Общие условия экспортных поставок машинного оборудования 1955 г., Общие условия экспортных поставок и монтажа машинного оборудования 1957 г., Общие условия купли-продажи для импорта и экспорта потребительских товаров длительного пользования и других металлоизделий серийного производства, а также Руководство по выработке договоров о международной передаче производственного опыта и знаний в машиностроении 1972 г. и руководство «Международные договоры о встречной торговле» 1989 г. В дополнение к указанным документам ЕЭК ООН были одобрены типовые контракты купли-продажи зерновых, цитрусовых, пиломатериалов, топлива, картофеля и металлопроката. Кроме того, ЕЭК опубликовала серию взаимосвязанных руководств по международным договорам подряда.
Общим для всех разновидностей типовых проформ договоров и общих условий поставок отдельных видов товаров является их применение только по соглашению между продавцом и покупателем, а также возможность внесения в них изменений договаривающимися сторонами.
Такую же природу имеют общие условия торговых сделок, разрабатываемые индивидуальными экспортерами  крупными фирмами и организациями. Их значение особенно важно при отсутствии единообразных условий экспортной продажи или типовых проформ договоров. «Общие условия фирм» обычно прилагаются к контракту или инкорпорируются в его текст путем ссылки на них в договоре.

МОДУЛЬ VI. РАССМОТРЕНИЕ СПОРОВ В МЧП (4 час.)
Тема 1. Судебный порядок рассмотрения споров в МЧП (2 час.)

1. Понятие международного гражданского процесса и определение подсудности в международном частном праве

Под международным гражданским процессом в науке МЧП понимается совокупность вопросов процессуального характера, связанных с защитой прав иностранцев и иностранных юридических лиц в суде и государственном арбитраже. В доктрине МЧП в состав этого понятия также традиционно включают (-) вопросы, возникающие в процессе обеспечения нотариатом и другими государственными органами имущественных и личных неимущественных прав участников международного гражданского оборота. Вместе с тем следует иметь в виду, что сам термин «международный гражданский процесс» носит условный характер, так как не существует универсальной международной организации, призванной рассматривать споры между субъектами из разных государств.
Ведение гражданского судопроизводства с участием иностранных лиц в Российской Федерации, как и в других странах, осуществляется, как правило, на основе отечественного процессуального законодательства. Этот принцип нашел закрепление, в частности, в ст. 1 и ч. 3 ст. 398 ГПК РФ и ст. 253 АПК РФ 2002 г. Поэтому применение в нашей стране иностранных процессуальных норм возможно только в силу прямого указания законов и международных договоров РФ.
Компетенция судов конкретного государства по разрешению дел с иностранным участием составляет в МЧП определение понятия «международная подсудность». Она устанавливается с помощью норм национального законодательства данной страны и международных договоров.
Важно подчеркнуть, что при возникновении спорных отношений в области МЧП с помощью норм о международной подсудности устанавливается не судебный орган, имеющий право разрешить такой спор, а компетенция судебной системы государства в целом в отношении рассмотрения данной спорной ситуации. Только после подтверждения такой компетенции на основе процессуального законодательства соответствующей страны может быть определена конкретная судебная инстанция, правомочная рассматривать спор, возникший между сторонами. Следует иметь в виду и тот факт, что нормы национального права о международной подсудности очерчивают пределы компетенции только своих собственных судебных органов и не решают вопрос о возможности и способах разрешения споров с иностранным участием в судах других государств.
В связи с этим можно выделить три этапа последовательного определения подсудности, каждый из которых имеет особое значение. Наиболее сложным из них является первый этап. Его задача заключается в определении компетентной национальной юрисдикции. Возникающие на этом этапе проблемы определяются как возможными разногласиями между заинтересованными в рассмотрении спора лицами, имеющими различную государственную принадлежность, так и разногласиями публично-правового порядка, «ибо всякое государство склонно допускать для своих собственных судов более широкую юрисдикцию, чем оно готово признать за иностранными судами».
Содержание второго этапа состоит в определении системы судебных органов, в которых будет разрешен спор. Его значение обусловлено тем, что установление компетентной национальной юрисдикции еще не дает ответа на вопрос о том, в системе каких судов данного государства (общегражданских, коммерческих и т. д.) должно быть рассмотрено соответствующее дело. Известно, например, что в США существуют две системы судебных органов (суды штатов и федеральные суды), а в ФРГ имеется семь самостоятельных и независимых друг от друга подразделений органов юстиции, деятельность которых не направлена на рассмотрение уголовных дел.
И наконец, на третьем этапе определяется конкретный судебный орган, которому непосредственно предстоит разрешить спор. Другими словами, в данном случае происходит установление уже не национальной или специальной, а территориальной юрисдикции.
Определение подсудности, таким образом, производится путем последовательного ограничения круга органов, имеющих потенциальную возможность рассматривать правовые споры с иностранным участием. Сначала такое ограничение производится по признаку государственной принадлежности соответствующих органов, затем в зависимости от их предметной компетенции и в последнюю очередь в соответствии с территориальными пределами распространения полномочий конкретных судов и государственных арбитражей.
Возвращаясь к вопросу определения международной подсудности, отметим, что в законодательстве различных государств мира существуют значительные расхождения в подходах к разрешению данной проблемы. В доктрине МЧП выделяются по меньшей мере три основные системы установления компетенции национальных судов в отношении рассмотрения споров с иностранным участием.
1. Франко-романская (латинская) система была впервые закреплена в Кодексе Наполеона 1804 г. и впоследствии распространилась на страны, гражданское законодательство которых сложилось под влиянием этого нормативного акта (Франция, Италия и др.).
В рамках данной системы подсудность определяется в зависимости от гражданства сторон. Так, в соответствии со ст. 14 и 15 ГК Франции «иностранец, даже не находящийся во Франции, может быть вызван во французские суды для выполнения обязательств, заключенных им во Франции и с французом; он может быть привлечен к французским судам по обязательствам, заключенным им в иностранном государстве с французом. Француз может быть привлечен к французскому суду по обязательствам, заключенным им в иностранном государстве с иностранцем».
Иными словами, для того, чтобы суд какого-либо государства в соответствии с франко-романской системой признал себя компетентным рассматривать дело, достаточно, чтобы спор касался сделки, заключенной гражданином этой страны, независимо от места ее заключения.
2. Немецкая система была установлена Германским уложением гражданского судопроизводства 1877 г. и оказала существенное воздействие на право стран континентальной Европы, а также некоторых других государств (например, Японии и стран Латинской Америки).
В данном случае на определение подсудности споров с иностранным участием распространяются правила внутренней территориальной подсудности, и, прежде всего, подсудности по месту жительства ответчика (в исключительных случаях  истца). Когда ответчиков несколько, и они постоянно проживают в различных государствах, право выбора суда по месту жительства одного из них принадлежит истцу. В тех случаях, когда это прямо допускается положениями соответствующих актов национального законодательства, исковые заявления можно подавать не по месту жительства, а по месту пребывания ответчика или истца. В соответствии с немецкой системой международной подсудности домицилий юридического лица определяется, как правило, по месту нахождения его административного центра (правления).
3. Англосаксонская система применяется в большинстве стран общего права (Великобритания, США и др.). В соответствии с этой системой международная подсудность определяется по признаку «присутствия» ответчика в стране суда, который толкуется очень широко.
Так, юрисдикция английского суда над иностранными физическими лицами может быть установлена в том случае, если они находятся на территории Великобритании. Личное присутствие иностранцев на британской территории должно быть добровольным, а не вызванным обманом, шантажом или другими злонамеренными действиями. Вторым слагаемым правомерного установления юрисдикции английского суда над физическими лицами  гражданами других государств является надлежащее вручение судебной повестки или иного документа о возбуждении производства по делу. Такое вручение признается надлежащим, если документ персонально вручен ответчику истцом, его представителем или послан по почте с соблюдением ряда необходимых процедур.
Что касается юрисдикции английского суда над иностранными юридическими лицами, то она может быть установлена, во-первых, когда они зарегистрированы (инкорпорированы) в Великобритании или, во-вторых, когда они ведут свой бизнес на ее территории. Вместе с тем в ряде случаев юрисдикция английских судебных органов над иностранными физическими и юридическими лицами может быть установлена даже тогда, когда они не находятся на территории Великобритании и не имеют здесь центра деловой активности
Поскольку правила о международной подсудности носят односторонний характер, вполне возможны ситуации, когда правовая система одного государства отсылает рассмотрение спора к суду другого государства, а оно, в свою очередь, отказывается от такого рассмотрения в силу отсутствия соответствующей компетенции по своему национальному законодательству. Возможна и другая ситуация, когда на разрешение одного и того же спора претендуют судебные учреждения двух и более государств – так называемая конкуренция юрисдикций. Как правило, компетентный в этом случае будет суд, который первым принял к производству исковое заявление. Наиболее действенным способом избежать ситуаций отказа в принятии иска или конкуренции юрисдикций является заключение международных договоров.
В нашей стране в соответствии с ч. 1 и 2 ст. 22 ГПК РФ 2002 г. суды рассматривают и разрешают дела, в которых участвуют иностранные граждане, лица без гражданства, иностранные организации, организации с иностранными инвестициями, международные организации, а также дела о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов и иностранных арбитражных решений (за исключением дел, отнесенных к ведению арбитражных судов РФ). При этом вопросы о подведомственности российским судам споров с участием иностранных лиц определяются согласно ч. 1 ст. 402 ГПК РФ по правилам о внутренней подсудности гл. 3 ГПК РФ, если иное не установлено гл. 44 «Подсудность дел с участием иностранных лиц судам в Российской Федерации» этого нормативно-правового акта.
В данном случае основным является положение, зафиксированное в ч. 2 ст. 402 ГПК РФ, которое определяет, что «суды в Российской Федерации рассматривают дела с участием иностранных лиц, если организация-ответчик находится на территории Российской Федерации или гражданин-ответчик имеет место жительства в Российской Федерации».
Кроме того, в соответствии с ч. 3 ст. 402 ГПК РФ, российские суды вправе рассматривать дела с участием иностранных лиц, если:
орган управления, филиал или представительство иностранного лица находятся на территории РФ;
ответчик имеет имущество, находящееся на территории РФ;
по делу о взыскании алиментов и об установлении отцовства отец имеет место жительства в Российской Федерации;
по делу о возмещении вреда, причиненного увечьем, иным повреждением здоровья или смертью кормильца, вред причинен на территории РФ или истец имеет место жительства на территории РФ;
по делу о возмещении вреда, причиненного имуществу, действие или иное обстоятельство, послужившие основанием для предъявления требования о возмещении вреда, имело место на территории РФ;
иск вытекает из договора, по которому полное или частичное исполнение должно иметь место или имело место на территории РФ;
иск вытекает из необоснованного обогащения, имевшего место на территории РФ;
по делу о расторжении брака истец имеет место жительства на территории РФ или хотя бы один из супругов является российским гражданином;
по делу о защите чести, достоинства и деловой репутации истец имеет место жительства в Российской Федерации.
В свою очередь, ст. 403 ГПК РФ определяет, что исключительно российским судам подсудны, среди прочего, дела по искам о праве на недвижимое имущество, по спорам, возникающим из договора перевозки, дела о расторжении брака российских граждан с иностранцами, если соответствующее имущество или перевозчики находятся, а супруги имеют место жительства в России.
Что касается арбитражных судов, то здесь необходимо отметить, что в соответствии с ч. 5 ст. 27 АПК РФ, они рассматривают подведомственные им дела с участием иностранных организаций, международных организаций, иностранных граждан, лиц без гражданства, осуществляющих предпринимательскую деятельность, организаций с иностранными инвестициями, если иное не предусмотрено международным договором России.
Компетенция арбитражных судов Российской Федерации по делам с участием иностранных лиц определена в ст. 247 АПК. В соответствии с ч. 1 этой статьи арбитражные суды рассматривают дела с участием иностранных лиц, если ответчик находится или проживает на территории Российской Федерации либо на территории России находится имущество ответчика. При этом следует иметь в виду, что согласно п. 2 ст. 54 ГК РФ место нахождения юридического лица определяется местом его государственной регистрации, за исключениями, предусматриваемыми учредительными документами в соответствии с законом.
Арбитражные суды вправе также рассматривать дела с участием иностранных лиц, если:
орган управления, филиал или представительство иностранного лица находится на территории РФ;
спор возник из договора, по которому исполнение должно иметь место или имело место на территории РФ;
требование возникло из причинения вреда имуществу действием или иным обстоятельством, имевшими место на территории РФ или при наступлении вреда на территории РФ;
спор возник из неосновательного обогащения, имевшего место на территории РФ;
истец по делу о защите деловой репутации находится в Российской Федерации;
спор возник из отношений, связанных с обращением ценных бумаг, выпуск которых имел место на территории РФ;
заявитель по делу об установлении факта, имеющего юридическое значение, указывает на наличие этого факта на территории РФ;
спор возник из отношений, связанных с государственной регистрацией имен и других объектов и оказанием услуг в международной ассоциации сетей «Интернет» на территории РФ;
в других случаях при наличии тесной связи спорного правоотношения с территорией РФ.
Согласно ч. 2 и 3 ст. 247 АПК РФ арбитражные суды в России рассматривают также экономические споры и другие дела, связанные с предпринимательской и иной экономической деятельностью с участием иностранных лиц и отнесенные ст. 248 АПК РФ к их исключительной компетенции, или дела в соответствии с соглашением сторон, заключенным по правилам ст. 249 АПК РФ.
Важно отметить, что согласно ч. 4 ст. 247 АПК РФ дело, принятое арбитражным судом к рассмотрению, должно быть рассмотрено им по существу, хотя бы в ходе производства по делу в связи с изменением места нахождения или места жительства лиц, участвующих в деле, или иными обстоятельствами оно станет относиться к компетенции иностранного суда.
В соответствии с АПК РФ арбитражные суды оставляют исковое заявление без рассмотрения, если имеется соглашение сторон о рассмотрении данного спора третейским судом (ст. 148) или это дело уже находится в производстве иностранного суда (ч. 1 ст. 252). Арбитражный суд в Российской Федерации также прекращает производство по делу, если по нему уже имеется вступившее в законную силу решение иностранного суда (ч. 2 ст. 252).

Законодательство и судебная практика Российской Федерации (ст. 32 и 404 ГПК РФ, ст. 37 и 249 АПК), как и большинства других государств, допускают так называемую договорную подсудность. В этом случае договоренность, определяющая подсудность, может принимать форму пророгационного или дерогационного соглашения. В первом случае дело, не подсудное суду данного государства, в силу соглашения передается этому суду на рассмотрение. Во втором случае дело, подсудное суду данной страны, передается на рассмотрение суда иного государства.
В юридической литературе отмечается, что при споре по сделке, которая по российскому праву может быть отнесена к сделкам внешней торговли, стороны могут избрать путем соглашения любую подсудность, точно так же, как на основе принципа автономии воли сторон российское законодательство допускает применение по соглашению сторон иностранного материального права.
Свобода волеизъявления сторон, однако, не безгранична. Их усмотрением нельзя, например, преодолеть существующие в Российской Федерации правила родовой подсудности, т. е. направить любой спор в Высший Арбитражный Суд или в Верховный Суд РФ. Равным образом бессмысленно обращаться к российскому суду, если в государстве, суду которого по правилам распределения компетенции надлежало рассмотреть данное дело, оно отнесено к исключительной подсудности (о собственности на недвижимость и т. п.). В таком случае соответствующее решение российского органа юстиции никогда не будет реализовано.
Нормы, определяющие международную подсудность, нашли свое закрепление не только в национальном законодательстве отдельных государств, но и в ряде международных договоров регионального и двустороннего характера. Особой известностью среди них пользуются положения Брюссельской конвенции о юрисдикции и о признании и исполнении судебных решений по гражданским и торговым делам 1968 г., заключенной государствами членами Европейского экономического сообщества (в настоящее время  Европейского Союза).
Конвенция применяется к гражданским и торговым делам независимо от природы суда, их рассматривающего. Однако она не распространяется на налоговые, таможенные и административные споры. Кроме того, Конвенция не регулирует вопросы правового статуса и правосубъектности физических лиц, брачно-семейных и наследственных отношений, правопреемства, а также банкротства и коммерческого арбитража (ст. 1). Все споры, связанные с толкованием и применением Брюссельской конвенции, передаются на разрешение Суда ЕС. Его решение является обязательным для национальных судов государств-членов.
В соответствии с Конвенцией 1968 г. основной коллизионной нормой и принципом установления юрисдикции суда при разрешении международного коммерческого спора выступает закон местонахождения ответчика (lex domicilii). Гражданство физического лица или государственная принадлежность юридического лица никакого значения не имеют (ст. 2). Отказ от принципа домицилия ответчика при определении юрисдикции возможен лишь в специально оговоренных случаях.
Так, в частности, ст. 5 Конвенции предусматривает, что лицо, домицилированное на территории одного договаривающегося государства, может быть привлечено к суду на территории другого договаривающегося государства: а) по спорам, относящимся к контрактам, по месту выполнения основного обязательства; б) по спорам, относящимся к трудовым отношениям, по месту обычного выполнения работником своих трудовых функций; в) по спорам, относящимся к деликтам, по месту вредоносного события; г) по спорам, связанным с деятельностью филиала, агентства или иного учреждения, по месту их нахождения. Конвенция также предусматривает правила специальной юрисдикции по вопросам о страховании, исключительной подсудности, в отношении потребительских договоров и др.
В соответствии со ст. 17 Брюссельской конвенции если стороны заключили пророгационное соглашение до или после возникновения спора, то в этом случае только юрисдикция выбранного сторонами суда может считаться правомерно установленной. Такое соглашение должно быть заключено в письменной форме или подтверждаться письменными доказательствами.
Специальный договор о подсудности и исполнении судебных решений был также заключен в 1988 г. в Лугано государствами  членами Европейской ассоциации свободной торговли. Луганская конвенция по своей структуре и содержанию почти полностью повторяет Брюссельский договор 1968 г.
Что касается многосторонних соглашений, затрагивающих вопросы подсудности, которые были заключены странами  членами СНГ, то в их числе следует, прежде всего, назвать Соглашение о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности от 20 марта 1992 г.
В соответствии с положениями ст. 4 этого договора компетентный суд государства участника Содружества Независимых Государств вправе рассматривать споры, вытекающие из договорных и иных гражданско-правовых отношений между хозяйственными субъектами или из их отношений с государственными и иными органами, если на территории данного государства  участника СНГ:
а) ответчик имел постоянное место жительства или место нахождения на день предъявления иска. Если в деле участвуют несколько ответчиков, находящихся на территории разных государств участников Содружества, спор рассматривается по месту нахождения любого ответчика по выбору истца;
б) осуществляется торговая, промышленная или иная хозяйственная деятельность предприятия (филиала) ответчика;
в) исполнено или должно быть полностью или частично исполнено обязательство из договора, являющееся предметом спора;
г) имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда;
д) имеет постоянное место жительства или место нахождения истец по иску о защите деловой репутации;
е) находится контрагент-поставщик, подрядчик или оказывающий услуги (выполняющий работы) и спор касается заключения, изменения и расторжения договоров.
Компетентные суды государств участников СНГ рассматривают дела и в других случаях, если об этом имеется письменное соглашение сторон о передаче спора этому суду. При наличии такого соглашения суд другого государства  участника Содружества прекращает производство дел по заявлению ответчика, если такое заявление сделано до принятия решения по делу.
Соглашением сторон, однако, не может быть изменена исключительная компетенция судов его государств-участников. Так, в соответствии с п. 3 ст. 4 этого документа иски о праве собственности на недвижимое имущество должны рассматриваться исключительно судом государства, на территории которого находится имущество. А п. 4 этой же статьи устанавливает, что «дела о признании недействительными полностью или частично не имеющих нормативного характера актов государственных и иных органов, а также о возмещении убытков, причиненных хозяйствующим субъектам такими актами или возникших вследствие ненадлежащего исполнения указанными органами своих обязанностей по отношению к хозяйствующим субъектам, рассматриваются исключительно судом по месту нахождения указанного органа».
Вопросы определения международной подсудности также нашли свое отражение в Минской конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 г. (далее  Минская конвенция) и Кишиневской конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 7 октября 2002 г. (далее  Кишиневская конвенция). Согласно ст. 20 и 22 (соответственно) этих международно-правовых документов, поскольку Конвенциями не установлено иное, иски к лицам, имеющим место жительства на территории одной из договаривающихся сторон, предъявляются, независимо от их гражданства, в суды данной страны, а иски к юридическим лицам предъявляются в суды того государства-участника, на территории которого находится орган управления юридического лица, его представительство либо филиал. Если в деле участвуют несколько ответчиков, имеющих местожительство (местонахождение) на территориях разных государств-участников, то спор должен рассматриваться по местожительству (местонахождению) любого ответчика по выбору истца.
В соответствии с Минской и Кишиневской конвенциями суды государств-членов компетентны также в случаях, когда на территории таких стран: а) осуществляется торговля, промышленная или иная хозяйственная деятельность предприятия (филиала) ответчика; б) исполнено или должно быть полностью или частично исполнено обязательство из договора, являющееся предметом спора; в) имеет постоянное местожительство или местонахождение истец по иску о защите чести, достоинства и деловой репутации.
Исключительная подсудность предусмотрена в Минской и Кишиневской конвенциях по отношению к искам о праве собственности и иных вещных правах на недвижимое имущество. По этим делам компетентными являются лишь суды по месту нахождения имущества.
В соответствии с указанными конвенциями суды их государств-участников могут рассматривать дела и в других случаях, если имеется письменное соглашение сторон о передаче спора этим судам. При этом исключительная компетенция, вытекающая из норм Минской и Кишиневской конвенций, а также из внутреннего законодательства соответствующей договаривающейся стороны, не может быть изменена соглашением сторон. При наличии соглашения о передаче спора суд по заявлению ответчика прекращает производство по делу.
В рамках двусторонних соглашений вопросы определения подсудности находят закрепление, как правило, в договорах о правовой помощи. В большинстве таких договоров, заключенных СССР и Россией с зарубежными странами, оговаривается, что суды государств  участников компетентны рассматривать гражданские и торговые дела, если ответчик имеет местожительство или местонахождение на территории данной страны. Наряду с этим общим принципом договоры о правовой помощи устанавливают ряд специальных правил определения подсудности в отношении отдельных категорий дел. В указанных соглашениях, как правило, находят также закрепление нормы о договорной и исключительной подсудности судов государств-членов.

12.2. Процессуальное положение иностранных граждан и организаций в Российской Федерации

Процессуальное положение иностранных граждан и организаций в России основывается на конституционных нормах о равенстве всех перед законом и судом (ст. 19 Конституции РФ), о гарантиях судебной защиты прав и свобод (ст. 46), о приравнивании иностранных граждан и лиц без гражданства в правах и обязанностях к российским гражданам (ст. 62) и других.
Защита нарушенных или оспоренных гражданских прав иностранцев в России осуществляется в соответствии с подведомственностью дел, установленной процессуальным законодательством РФ, судом, третейским судом или арбитражным судебным органом. На иностранцев распространяется также норма ст. 11 ГК России об осуществлении защиты гражданских прав в административном порядке лишь в случаях, предусмотренных законом. Решение, принятое в административном порядке, может быть обжаловано в суде.
В соответствии со ст. 398 ГПК РФ 2002 г. иностранные граждане, лица без гражданства и международные организации имеют право обращаться в суды РФ для защиты своих прав, свобод и законных интересов, а также пользуются гражданскими процессуальными правами и выполняют процессуальные обязанности наравне с российскими гражданами и организациями. При этом закон не связывает предоставление иностранцам национального режима в области гражданского судопроизводства с их проживанием в России.
Аналогичные правила закрепляются в ст. 254 АПК РФ, которая устанавливает, что иностранные лица имеют право обращаться в арбитражные суды России по правилам подведомственности и подсудности для защиты своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности. Иностранные лица пользуются процессуальными правами и выполняют процессуальные обязанности наравне с российскими организациями и гражданами. Процессуальные льготы предоставляются иностранным лицам, если они предусмотрены международными договорами РФ.
Однако в соответствии с ч. 4 ст. 398 ГПК РФ и ч. 4 ст. 254 АПК РФ Правительством РФ могут быть установлены ответные ограничения в отношении иностранных лиц тех государств, в судах которых допускаются специальные ограничения процессуальных прав организаций и граждан Российской Федерации. Часть 3 ст. 254 АПК также устанавливает, что иностранные лица, участвующие в деле, должны представить в арбитражный суд доказательства, подтверждающие их юридический статус и право на осуществление предпринимательской или иной экономической деятельности. В случае непредставления таких доказательств арбитражный суд вправе истребовать их по своей инициативе.
За указанным исключением, в законодательстве России не предусмотрено каких-либо условий, выполнение которых необходимо для обращения иностранца в суд. Вместе с тем следует иметь в виду, что процессуальному законодательству ряда зарубежных государств известно правило, согласно которому при предъявлении иска в суд соответствующего государства иностранное лицо должно внести денежный залог в обеспечение судебных расходов, которые может понести ответчик, если истцу будет отказано в иске.
В ГПК РФ 2002 г. впервые в современной российской законодательной практике были включены положения, посвященные решению коллизионных вопросов определения процессуальной правоспособности и дееспособности иностранных лиц. Так, в соответствии со ст. 399 ГПК РФ гражданская процессуальная правоспособность и дееспособность иностранных граждан и лиц без гражданства определяются их личным законом, которым является соответственно право страны гражданства или право страны места жительства лица. Однако в случае, если гражданин имеет одновременно и российское и иностранное гражданство, или если иностранный гражданин имеет место жительства в нашей стране, то его личным законом считается российское право. При наличии у гражданина нескольких иностранных гражданств его личным законом считается право страны, в которой он имеет место жительства.
Однако при практическом применении всех перечисленных выше положений необходимо учитывать норму ч. 5 ст. 399 ГПК РФ, которая определяет, что «лицо, не являющееся на основе личного закона процессуально дееспособным, может быть на территории Российской Федерации признано процессуально дееспособным, если оно в соответствии с российским правом обладает процессуальной дееспособностью».
Что касается определения процессуальной правоспособности иностранной организации, то в соответствии со ст. 400 ГПК РФ она также определяется на основе ее личного закона, в качестве которого выступает право страны ее учреждения. Как и в случае с физическими лицами, неправоспособная по своему личному закону иностранная организация может быть признана на территории Российской Федерации правоспособной в соответствии с российским правом. Наконец, согласно ч. 3 ст. 400 ГПК РФ процессуальная правоспособность международной организации устанавливается на основе международного договора, в соответствии с которым она создана, ее учредительных документов или соглашения с компетентным органом РФ.
Иностранец может вести дела в суде лично или через представителя. В силу того, что в российском праве нет института обязательного судебного представительства, представителями иностранных граждан в суде могут быть любые российские или зарубежные граждане, которые имеют надлежащим образом оформленную доверенность. В качестве представителей иностранных граждан могут также выступать консулы. В соответствии с правилами ряда консульских конвенций, заключенных СССР и Россией с иностранными государствами, консул в силу своего официального положения может представлять интересы граждан страны, его назначившей, как перед судами, так и перед другими органами власти консульского округа.
Положения о свободном доступе иностранных граждан и организаций в судебные органы нашли закрепление в целом ряде двусторонних и многосторонних международных договоров, участником которых является Российская Федерация.
Так, например, практически во всех договорах РФ о правовой помощи, заключенных с иностранными государствами, закрепляется правило о том, что граждане и юридические лица одной стороны договора пользуются на территории другой стороны данного соглашения такой же правовой защитой своих личных и имущественных прав, как и собственные граждане и предприятия. В этих целях указанные лица могут свободно и беспрепятственно обращаться в суды, прокуратуру, нотариальные органы и иные учреждения юстиции другого государства. Они могут возбуждать в этих органах ходатайства, предъявлять иски и осуществлять иные процессуальные действия на равных основаниях с отечественными гражданами и организациями.
Договоры о правовой помощи, как правило, содержат также норму об отсутствии требования внесения залога юридическим или физическим лицом одного государства-участника при предъявлении им иска в суде другого государства-участника. Подобное правило нашло закрепление и в Гаагской конвенции по вопросам международного гражданского процесса 1954 г. (ст. 17).
Специальные нормы о процессуальных правах лиц одного договаривающегося государства в государственных учреждениях другого были отражены во многих торговых договорах Российской Федерации. Так, например, ст. 8 Соглашения между правительствами РФ и Швеции о торговых отношениях от 4 февраля 1993 г. устанавливает, что «юридическим и физическим лицам каждой страны будет предоставляться национальный режим в отношении обращения в суды и учреждения другой страны в качестве истцов, ответчиков и в иных случаях, связанных с коммерческими сделками, а также в отношении применяемых процессуальных правил».

12.3. Выполнение судебных поручений и оказание других видов правовой помощи в международном частном праве

По общему правилу юрисдикция судебных органов ограничена пределами территории того государства, в котором они осуществляют свою деятельность. Между тем в процессе гражданского судопроизводства по делам с участием иностранных физических и юридических лиц суды довольно часто сталкиваются с необходимостью получения доказательств или осуществления иной деятельности за пределами своей юрисдикции на территории зарубежных стран. В силу принципа государственного суверенитета совершение подобных действий возможно только при наличии согласия той страны, в которой эти действия должны быть осуществлены, в порядке судебного поручения.
Речь в данном случае идет, как правило, об обращении суда запрашивающего государства к суду запрашиваемого государства с просьбой о совершении последним определенных процессуальных действий и направлении полученных результатов автору запроса.
Выполнение поручений иностранных судебных органов образует в МЧП основу понятия «правовая помощь». Следует, однако, иметь в виду, что отношение к содержанию этого понятия, а также к возможным видам оказания правовой помощи в праве зарубежных государств неодинаково. В последнее время в доктрине и практике МЧП наметилась тенденция расширительного толкования сферы правовой помощи, в которую включаются как выполнение поручений учреждений юстиции, вручение документов, так и содействие в получении информации об иностранном праве, пересылке документов и др.
Оказание правовой помощи осуществляется, как правило, на основании норм национального законодательства страны выполнения судебного поручения и международных договоров, определяющих случаи, виды и порядок оказания правовой помощи. Вместе с тем по просьбе суда запрашивающего государства исполнитель запроса может, в определенных случаях, применить и нормы иностранного процессуального права. В доктрине сложилось мнение о том, что отказ в предоставлении правовой помощи, при отсутствии международного договора или национального законодательства, регламентирующих ее оказание, рассматривается тем не менее как нарушение начал международной вежливости.
Основным международным документом, устанавливающим порядок выполнения судебных поручений и совершения иных процессуальных действий за границей, является Гаагская конвенция по вопросам международного гражданского процесса 1954 г. (около 45 государств-участников, включая Россию). Этим документом допускается возможность направления поручений из одного государства в другое как дипломатическим путем, так и посредством их прямой передачи компетентным властям государства, на территории которого судебное поручение должно быть исполнено.
Первый раздел Конвенции 1954 г. регулирует процедуру вручения за границей судебных и внесудебных документов. В соответствии с ч. 1 ст. 1 этого международно-правового акта «вручение документов по гражданским и торговым делам лицам, находящимся за границей, производится в Договаривающихся государствах по просьбе консула запрашивающего государства, направляемой властям, которые будут указаны запрашиваемым государством. Просьба с указанием властей, от которых исходит передаваемый документ, имен и качества сторон, адреса получателя, характера документа, о котором идет речь, должна быть изложена на языке запрашиваемых властей. Эти власти направляют консулу подтверждение вручения документа или объяснение причин, по которым оно не могло состояться».
Указанный способ вручения документов не является в соответствии с Конвенцией единственно возможным. Она также позволяет каждому договаривающемуся государству заявить другим странам-участницам о своем желании получать соответствующие документы только дипломатическим путем (ч. 3 ст. 1). Государства-участники могут договориться и о непосредственных сношениях между их компетентными властями (ч. 4 ст. 1).
Статья 6 Конвенции 1954 г. устанавливает, что в случае, если это допускается соответствующими международными соглашениями, или, если такие соглашения не заключены, в случае отсутствия возражений со стороны государства, на территории которого происходит вручение, документы могут быть также:
доставлены почтой непосредственно заинтересованным лицам, находящимся за границей;
вручены заинтересованным лицам через судебных исполнителей или компетентных должностных лиц государства, где вручение документа производится;
вручены заинтересованным лицам через дипломатических или